Читать онлайн Любовницы президента, автора - Зингер Джун, Раздел - IV в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Любовницы президента - Зингер Джун бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 10 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Любовницы президента - Зингер Джун - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Любовницы президента - Зингер Джун - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Зингер Джун

Любовницы президента

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

IV

Был один из вечеров, когда Карлотта ушла на свидание с очередным «военным», а Франческа осталась дома на случай, если Билл забежит поболтать. Он всегда хотел остаться «еще на минутку», но она обычно его выпроваживала самое позднее в одиннадцать или в половине двенадцатого. Зная, что он хочет застать Карлотту после свидания, она не могла допустить этого, не могла позволить ему следить за сестрой. К тому же случалось, что Карлотта не возвращалась домой почти что до рассвета, а сидеть и ждать ее с Биллом было невыносимо. Правда, она подозревала, что иногда после своего ухода Билл припарковывал свой автомобиль чуть выше по улице, где в темноте его не было видно, и продолжал нести свою сторожевую службу.
Это был прекрасный вечер, довольно теплый для начала июня. Они сидели в небольшом садике позади дома и пили чай со льдом. Билл хотел поговорить о вечеринке, которую хотел закатить в честь обеих сестер — Франчески и Карлотты. Дни их рождения шли один за другим с интервалом всего в восемь дней. Он думал все затеять в последнюю субботу июня, тем более что на следующий день должен быть календарный день рождения Карлотты.
— Мне хотелось бы, чтобы вечеринка была бы сюрпризом для Карлотты. Она могла бы быть сюрпризом и для тебя, Франческа, но без тебя я не смогу ее организовать. Что ты думаешь? Снять ли мне комнату в отеле, или устроим все здесь, в твоем доме? Тогда мы сможем воспользоваться и садом.
— Все зависит от того, сколько человек ты собираешься пригласить.
— Ну, пригласим ваших с Карлоттой подруг, пусть они приведут с собой своих мальчиков. Но кого уж мы точно не пригласим, так это представителей зверинца сражающихся героев Карлотты.
Франческа кисло улыбнулась:
— Я думаю, вряд ли. Мы должны будем пригласить каких-нибудь мужчин, если не хотим собрать стаю одиноких женщин…
— Да, конечно. Я сам об этом позабочусь. Приглашу кое-кого из моей конторы. Каких-нибудь политиков. Кого-нибудь из Лиги бизнесменов-демократов. Смогу и сам слегка поучаствовать. Но их я лично тщательно отберу, чтобы быть уверенным, что никто не сможет приглянуться моей дорогуше. И никого в форме, это уж точно, — он хохотнул, стараясь все обратить в шутку, но Франческа знала, насколько он серьезно к этому относился.
— Можешь, конечно, ее запереть или спрятать ее туфли, — Франческа улыбнулась, чтобы смягчить сарказм, но Билл пропустил все мимо ушей.
— Это для ее же блага, поверь мне.
Франческа не хотела ему верить, правда, не совсем.
— Кого для тебя пригласить, Фрэнки? Ты можешь выбрать. Кого ты предпочитаешь — адвоката или бизнесмена? Хорошо, я знаю, кого-нибудь из моих друзей-политиков… Хотя, честно говоря, они в основном староваты.
Она вдруг завелась. Что он о себе думает? Я не могу сама кого-нибудь пригласить? Что, никто на меня и не смотрит? Уж не считает ли он, что если у нее такая неотразимая сестра, то на ее фоне она настолько непривлекательна, что не может уже и сама себе найти ухажера?
— Не стоит утруждаться. У меня есть кое-кто на примете, кого я хотела бы пригласить, если это устроит. Или ты хотел бы и мне кого-нибудь отобрать более тщательно?
Опять он не заметил сарказма, но обезоружил ее, сказав:
— Я на самом деле хотел бы тебе кого-нибудь подобрать, если мог бы быть уверенным, что он вполне хорош для тебя. Ты заслуживаешь самого лучшего, Фрэнки.
— Согласна. Я действительно этого заслуживаю. Но дело в том, что самый лучший уже занят.
— Кто же этот счастливчик, кого ты собираешься пригласить?
Не зная, что сказать, Франческа лишь упрямо выдвинула подбородок.
— Это мое дело, а не твое, — дерзко ответила она. В конце концов, они решили устроить вечеринку в отеле, там можно было заказать оркестр.
— Вечеринка не будет вечеринкой для Карлотты, если она пройдет без танцев, — сказала Франческа.
— Да, я знаю. Сделаем так. Я за ней заеду и скажу, что поедем провести вечер по всем лучшим заведениям города, а ты жди нас с остальными в отеле. Перед отъездом я дам ей обручальное кольцо, и уже в отеле, когда все будут в шоке от неожиданности, мы объявим о нашей помолвке.
Опять его понесло, думала Франческа. Превратить день рождения в празднование помолвки! Так он в себе уверен! И так уверен в ней, старой, доброй Фрэнки, которая поможет убедить Карлотту принять его кольцо и согласиться на помолвку, хотя она не раз ему уже говорила, что не сумеет и не будет что-либо устраивать для Карлотты.
— Я тебе уже говорила, Билл. Ты не можешь быть уверенным в том, что Карлотта согласится выйти за тебя замуж. Почему ты не хочешь этого понять?
— Я никогда не пойму этого, — сказал он спокойно. — Как я не хочу понимать и признавать то, что мне кто-то скажет, что я никогда не буду президентом.
Франческа не знала, что делать: хохотать ли над ним или плакать. Над собой.
— У меня болит голова, — сказала она. — Пожалуй, тебе лучше уйти.
Он удивился, но быстро согласился, поцеловав ее в лоб.
— Бедная Фрэнки, — проговорил он нежно. — Бедная маленькая головка.
— Уходи быстрее, пожалуйста. Ты убиваешь меня своей нежностью.
После его ухода она сидела в темноте, вдыхая благоухающий сладкий запах вьющихся по задней стене дома роз. Франческа нащупала кольцо, которое он ей дал, — она носила его на цепочке на шее. Несмотря на ночь, она грезила наяву…
Они в ювелирном магазине, проходят мимо колец с маленькими изумрудами. Вместо них он выбирает одно, усеянное сапфирами, и надевает на ее палец.
— Оно идет к твоим глазам, — шепчет он, пристально глядя ей в глаза. — Они прекраснее всех глаз на свете.


Пока Джудит не кончила, жаркий, потный и обессиленный Билл весь покрылся испариной. Она была похотлива, как сучка в течку, но отдавалась, как тигрица: когтями царапая его спину, кусая его губы и безжалостно тиская мошонку.
Он всегда хотел побыстрее от нее отделаться, действуя по принципу «тыры-пыры, бим-бэм, спасибо, мэм», — и за порог. Каждую неделю он клялся себе, что все будет именно так, — ненавидя себя за то, что продавался, ее за то, что покупала, ненавидя время их встреч, — но сделать так, как он хотел, было не так просто и совсем не так быстро.
Каждую неделю на пути к ее дому он втайне надеялся, что, может быть, на этот раз из-за хлещущей через край ненависти к ней и ее абсолютной неаппетитности мужская сила подведет его. Каждую неделю он проклинал тот день и тот час, когда входил в этот дом. Заведенный порядок был всегда один и тот же: незапертая дверь (он закрывал ее после себя), подъем на второй этаж, где он находил ее лежащей на кровати — обнаженной, ожидающей. Он раздевался, не проронив ни слова, а она смотрела.
Иногда этот порядок слегка дополнялся: она мастурбировала, когда он входил в комнату… возбуждалась. Не важно, так или иначе, но как только он раздевался, его член уже был тверд, налит кровью и готов к употреблению. А сам он, горя, как огонь, не хотел ничего больше, как только побыстрее начать. Что было такого, что так плотски влекло его к ней? Ее требовательное желание секса? Их разнонаправленные отношения? Или желание подчинить другого? И чтобы этот другой умолял… просил пощады? Или это была страсть, которую он сумел пробудить в ней? Страсть и неистовство, когда она была даже готова вырвать его член…
Может быть, это находило выход сдерживаемое разочарование от общения с Карлоттой? Может быть, он делал с Джудит то, чего желал от эфемерной Карлотты, которая была в его сладострастных грезах, в его идеализированном видении будущего?
Он быстро принял душ, стараясь побыстрее убраться отсюда к черту и выбросить из головы все, что только что произошло, забыть еще на одну неделю. Когда он вернулся в комнату взять деньги с верхнего ящика бюро — тоже часть еженедельного ритуала, — Джудит, все еще лежа в постели, сообщила ему, что первого июля она уезжает в Ньюпорт. И так как пообещала познакомить его с нужными людьми, то собирается прислать ему приглашение на прием, который состоится вечером в последнюю субботу июня, а именно двадцать шестого.
— Я не могу, — сказал он. — Я устраиваю вечеринку по поводу дня рождений Франчески и Карлотты в «Ритце» этим же вечером.
— В «Ритце»! — усмехнулась она. — Ты, наверное, купаешься в золоте.
— Ну, повод довольно-таки серьезный. Франческе исполняется двадцать — девятнадцатого, а Карлотте девятнадцать двадцать седьмого.
— Я это прекрасно знаю. Мне тоже исполняется двадцать в этом месяце. Знаешь, что мы сделаем? Отменим вечеринку в отеле и отметим в моем доме тройной праздник. Одновременно я познакомлю тебя со всеми этими людьми, которые тебе смогут помочь.
Билл задумался. Он должен встретиться со знакомыми Джудит. Не стал бы он трахаться с ней только из-за денег. И людям, с кем он общается, далеко до уровня знакомых Джудит. С другой стороны, Карлотта скорее утопится, чем согласится в день своего рождения вместо посещения всех самых роскошных в городе заведений, как он ей обещал, тащиться в гости к Джудит. И Франческе это не понравится. Она тоже будет его пилить.
— Я уже спланировал. Не можешь перенести прием на следующую неделю?
— Нет. Мы с Дадли будем в Ньюпорте всю следующую неделю. И в любом случае большинство уезжает из города на Четвертое июля.
— Может быть, тогда в субботу до двадцать шестого? Девятнадцатого?
— Боюсь, что нет.
Она наслаждается, задав мне эту задачку, думал он.
— Те, кого я хочу пригласить в твоих же интересах, не того сорта, чтобы их приглашать в последнюю минуту. Или двадцать шестого, или никогда!
Он быстро просчитал в уме: после двадцать шестого он обручится с Карлоттой и покончит с Джудит. Поскольку они с Карлоттой будут помолвлены, нечего будет и думать о том, чтобы продолжать с Джудит, а это гораздо большее наслаждение, нежели то, когда у него впервые в жизни появились лишние деньги.
Но об этом не следует говорить Джудит сейчас… что он не собирается с ней продолжать отношения. Сначала нужно встретиться с ее влиятельными друзьями.
Когда Франческа в декольтированном розовом платье из атласа и тюля открыла дверь Биллу, она подумала, что упадет в обморок. Билл Шеридан в повседневной одежде был красивее любого мужчины, в форме он выглядел ошеломляюще, но затянутый в белый жилет для приемов, с гладко зачесанными назад белокурыми волосами был настолько прекрасен, что вряд ли могло бы найтись хоть одно способное не разбиться женское сердце.
— Ты прекрасно выглядишь, — выдохнула она. Но он едва ли ее слышал.
— Где Карлотта? — спросил шепотом Билл. — Я хочу отдать ей кольцо перед тем, как мы поедем к Джудит.
— Она все еще наверху, — уныло ответила Франческа, подумав про себя, что он мог бы сказать, как она хорошо выглядит.
— Она одета?
Франческа странно на него посмотрела. Он глуповато улыбнулся.
— Я только хотел выяснить, готова ли она. Я бы хотел подняться и отдать ей кольцо прямо сейчас.
— Думаю, что она готова, но на твоем месте я не спешила бы с кольцом. Как ты знаешь, она все еще сердита на тебя за то, что мы должны идти к Джудит сегодня вечером.
— Ты считаешь, что стоит подождать до завтра? Пригласить ее на ужин и потом уже отдать ей кольцо?
«Он слишком многого от меня хочет и никак не может остановиться! Может быть, он возьмет меня с собой и в первую ночь после свадьбы, чтобы я проводила Карлотту до брачного ложа!»
Однако она кивнула:
— Так, наверное, будет лучше. Ужин на двоих при свечах и розах.
— Ты права. Да и день рождения ее завтра. Только это чертово кольцо жжет мой карман. Я не могу расслабиться, пока не увижу его на ее пальце.
Он улыбнулся ей в надежде на ее понимание. Она заставила себя улыбнуться в ответ, дав ему понять, что все поняла.
— Ты ведь все понимаешь относительно сегодняшнего вечера, Фрэнки? Мне действительно очень нужно там быть.
— Да, я понимаю. И я уговорила Карлотту пойти. Но больше я вообще ничего не собираюсь ей говорить, дальше твое дело.
Потом на лестнице, ведущей вниз, появилась Карлотта в белом платье без бретелек, густые ярко-рыжие волосы водопадом рассыпаны по белым плечам — и сердце его остановилось. Он поймал себя на мысли, что не сможет дождаться до завтра, чтобы отдать ей кольцо и скрепить их судьбы…
Как только они вошли в дом Джудит, залитый ярким светом и наполненный благоухающими цветами, сердце Билла заколотилось. Он не знал, куда прежде всего обратить свой взор. Точнее, на кого ему прежде всего посмотреть. Куда ни глянешь — увидишь какую-нибудь знаменитость, чье лицо настолько известно, что просто не может быть не узнано.
— Там… — прошептал он девушкам. — Там президент второй по величине страховой компании в стране. А там, — он показал, конгрессмен Кёрли.
— Я видела портрет этой тучной женщины в черном с длинным жемчужным ожерельем в сегодняшней газете. Это Патриция Чейз. Ее клуб собрал около миллиона долларов на благотворительные цели! — говорила ему Франческа. — А этот мужчина там, который разговаривает с мистером Кабо. Не он ли председатель Первого национального союза коммерсантов, а, Карлотта? Помнишь, мы с ним встречались, когда…
Карлотту это не интересовало, она даже не посмотрела в ту сторону. Она надула свои сочные темно-красные губки.
— По всей видимости, здесь не будет никаких танцев. Все, что я вижу, это струнный квартет. Вот это день рождения!
Билл не слышал. Он был занят узнаванием лиц. Если он не ошибался, одиноко стоящий в углу мужчина был владельцем «Глоуба». Вот это прием! Весь цвет влиятельного Бостона был здесь! Если только двадцать пять процентов этих людей… даже двадцать процентов, окажут ему поддержку, не надо будет начинать на уровне городского совета или сената штата. Он сможет все это проскочить, сэкономив несколько лет, и сразу прыгнуть в большую политику. Одна только мысль об этом вызывала головокружение. Он не думал о республиканской или демократической партиях. Какая разница? Нужно идти туда, где есть поддержка и деньги.
— Ути-пути, кто идет, — одним лишь уголком рта проговорила Карлотта. — Это Джудит. Боже праведный, в сером! В двадцать лет носить серое!
— Наконец-то вы здесь, — сказала она, обращаясь к Биллу, полностью игнорируя Карлотту и Франческу. — Мы не можем терять время, если ты хочешь со всеми познакомиться. Пойдем, я представлю тебя губернатору Солтонстоллу.
— Губернатор здесь? — Франческа была поражена.
— Конечно, — самодовольно ответила Джудит.
— Как насчет Элеоноры? — спросила Карлотта, округлив глаза. — Президент прислал ее или сам тоже приехал? — захихикала она над собственной колкостью.
— Франческа, пока мы с Биллом походим, почему бы тебе не отвести свою смешливую сестренку поприветствовать Дадли? Он немного угнетен тем, что не может сегодня присутствовать на вечеринке, я уверена, что Карлотта, с ее прекрасным чувством юмора, подбодрит его.
И, взяв Билла под руку, она их оставила.
Билл, как бы извиняясь, посмотрел через плечо именно в тот момент, когда Карлотта показала ему язык.
— Прекрасно сработано, Фрэнки. Ну и вечерок, куда ты меня заманила, должна тебе заметить, — кисло сказала Карлотта.
Франческа вздохнула:
— Да, но мы пришли сюда ради Билла, а не для развлечений. И потом, предполагается, что сегодня и наш день рождения тоже.
— Естественно. А знаешь, какой подарок мы получим от Джудит на день рождения? Нож в спину.
— Постарайся не забыть, что все это ради Билла. Ну что, пойдем наверх, поприветствуем Дадли? Это будет самое лучшее.
Карлотта характерным движением откинула волосы:
— Не думаю. Почему бы тебе не пойти туда одной, раз уж ты самая добропорядочная в нашей семье? А я побреду в бар и чего-нибудь выпью. Скорее всего, дайкири. Янки, которые работали на железных рудниках в Дайкири и изобрели этот коктейль, приписывали ему целебные свойства, а это как раз то, что мне нужно сейчас. Сильное снадобье. А потом попробую найти мужчину под тридцать, который был бы не прочь повеселиться.
Франческа, озадаченная истоками этой истории с дайкири, недоуменно проследила взглядом, как ее сестра змееобразно ввинтилась в толпу и, откровенно виляя бедрами, удалилась. Не было ни одного мужчины на ее маршруте, который бы не оборвал беседу на полуслове и не уставился бы на нее. Это могла быть и старая консервативная публика, но Карлотте было все равно — она привыкла быть гвоздем программы вне зависимости от окружения.
«Буду держаться рядом с ней, — решила Франческа. — Бог знает, какое у нее настроение и что она задумала. Чем консервативнее общество и значительнее люди вокруг нее, тем более вызывающе она себя ведет, тем сильнее в ней желание эпатировать. Она даже может напиться и, сидя на стойке бара, распевать „Мама, положи мне пистолет“. Франческа поспешила за Карлоттой.


— Подними крышу! — сказала Карлотта Биллу, когда они сели в машину.
— Но ты всегда любила ездить в открытой машине.
— Не этим вечером. Сегодня мне холодно. Я замерзла, — проговорила она с угрозой в голосе и отвернулась от него.
Билл понял, что она имела в виду.
Карлотта не была сегодня в центре внимания ни у Билла, ни у всех остальных, — это ее раздосадовало. И это тогда, когда прочила себя в мини-сенсацию сегодняшнего вечера, когда она выглядела лучше, чем могли ее видеть когда-либо… А его почти не было рядом, он едва обмолвился с ней двумя словами за весь вечер.
Несмотря на то что Карлотта на него дулась, Билл был на седьмом небе, голова шла кругом от успехов сегодняшнего вечера. Практически всем, с кем его познакомили сегодня, он понравился — своими воинскими заслугами и тем, что работает в фирме судьи Хардвика. Он получил массу приглашений выступить в различных организациях — Союзе ветеранов войны за рубежом, Женском клубе, Обществе святого имени, а лидер одного из профсоюзов попросил его произнести речь перед портовыми грузчиками. Все были заинтересованы послушать героя, вернувшегося с войны.
Он обдумывал, сможет ли именно сейчас порвать с Джудит, прикидывая, хватит ли ему знакомств, завязанных сегодняшним вечером, или стоит еще с ней немного покрутиться…
Мог ли он рискнуть не продолжать отношений с Джудит? С другой стороны, Карлотте все могло стать известным. Предположим, она согласилась бы на помолвку, поклялась бы выйти за него замуж, перестала бы заглядываться на других, а потом все бы вылезло наружу? Джудит, конечно, не тот человек, кто ей все расскажет. Нет, из двух зол… он не может рисковать потерять Карлотту. Он справится и без Джудит, если постарается, но он не сможет без Карлотты…
Билл протянул руку и дотронулся до руки Карлотты, смотревшей в темное окно машины. Она ее отдернула, и он почувствовал, что она не дуется, а обижена по — настоящему. Это было что-то новенькое! Она часто дулась, но никогда так не замыкалась. Черт возьми! И это, тогда когда он собирается вручить ей чертово кольцо!
— Ты плохо провела время? — спросил он с фальшивым участием.
— А ты хорошо? Ты слышала, Фрэнки? — Она повернулась к Франческе на заднем сиденье. — Билл спрашивает: хорошо ли я провела время? А ты хорошо? Или, по-твоему, только Джудит и Билл неплохо провели время сегодня?
Франческа не ответила.
Карлотта не просто злится на Билла, она его ревнует! Ревнует его к Джудит! Она не могла припомнить, чтобы Карлотта кого-нибудь раньше ревновала. Сестра всегда была слишком самоуверенна. Не означает ли это, что она действительно влюблена в Билла, и настолько, что даже сама еще не осознала?
Билл тоже пришел к такому же выводу. Карлотта ревнует! Он ликовал. Если девушка ревнует, это означает только одно! Она любит, даже если и сама не допускает мысли об этом!
Может быть, то, что он был занят с Джудит сегодня вечером, вместо того чтобы, как обычно, вздыхать подле Карлотты, наоборот, сработало на него. Может быть, сегодня вечер для него удался как раз во всех отношениях. Может быть, он сегодня и должен отдать ей кольцо, когда она разгорячена ревностью?
Пожелав всем спокойной ночи, Франческа пошла наверх, оставив Карлотту и Билла наедине в гостиной. Она была более чем подавлена. Она была напрочь выведена из душевного равновесия.
Франческа сняла свое праздничное платье, по ее мнению, так шедшее ей, но которое Билл не удостоил ни одним комплиментом. Теперь это не имело значения. Мысли были только о Карлотте: та провела вечер, устроив что-то наподобие самодемонстрации, выпивая и флиртуя с мужчинами гораздо старше ее и к тому же женатыми. А прошлой ночью после свидания с каким-то младенцем из торгового флота она пришла домой в четыре утра, как бисквит, пропитанная ромом. Пропустив столько занятий за последнюю пару месяцев этого семестра, она еле выдержала экзамен в колледже. Что из нее выйдет, если вскоре не остановится? И хотя, по ее же собственному признанию, она еще ни с одним «не прошла все до конца», это оставалось, пожалуй, единственным, что она еще не попробовала. Напрашивался вывод: Карлотта нуждается в чьем-нибудь уверенном влиянии, в ком-то надежном, способном ее исправить.
Франческа почистила зубы, смазала лицо кремом, погасила свет и легла в постель в большом сомнении, что сможет заснуть, как бы она ни устала.
Сегодня вечером на приеме она встретила нескольких не на много старше ее и Карлотты женщин, удачно вышедших замуж за благополучных, спокойных, надежных мужчин. Эти женщины могли не волноваться о своем будущем, наслаждаться жизнью, полной уважения и уверенности в завтрашнем дне. Она подумала, что если бы Карлотта вышла замуж за одного из этих мужчин, то тоже смогла бы стать вполне такой же. И не приходила бы домой пьяная и посреди ночи. Не было бы больше никаких моряков, лапающих ее и спереди, и сзади. Она была бы в безопасности… даже от самой себя.
Франческа признавала, что Билл как раз такой мужчина. Он может сделать гораздо большую карьеру, чем все эти гости на приеме, сможет защитить и воспитать Карлотту и, более того, уберечь ее. Он достаточно любит сестру, чтобы сделать это… А она достаточно любит Карлотту, чтобы помочь Биллу уберечь ее от себя самой. Она должна настоять на том, чтобы ее младшая сестра приняла предложение Билла выйти за него замуж, чего бы это ей ни стоило и как бы больно ей самой ни было. Это было бы единственно правильным, что нужно было сделать… И что она могла сделать.


Они стояли друг против друга. Карлотта ждала, когда он уйдет. Он пытался обнять ее, она его отталкивала.
— Иди и целуйся с Джудит.
Билл попытался засмеяться, так она была близка к правде.
— Почему это я должен с ней делать? Джудит мне даже не нравится, а по тебе я схожу с ума.
— Да-а? Но никто об этом не узнает. Я могла бы поклясться, что ты без ума от Джудит.
— Перестань, Карлотта. Джудит только хочет помочь мне с карьерой.
— По моему мнению, Джудит хочет помочь себе самой… с тобой.
— Джудит? Фригидная Джудит? Смешно!
— У меня такое подозрение, что все это игра. Кроме того, этот старый петух, за кого она вышла замуж, наверняка уже ничего не может, даже если бы она и захотела. Я думаю, она уже из трусов выскакивает и, более того, на тебя глаз положила. А почему бы и нет? Посмотри на ее мужа и посмотри на себя!
Он подошел к ней, чтобы обнять.
— Думаешь, есть разница, а? Теперь она заулыбалась:
— Ты можешь сам на это ответить. Бьюсь об заклад, что у Джудит каждый раз встает, когда она на тебя смотрит.
Он поцеловал ее в шею за ушком.
— Не глупи, — нежно прошептал он. — У девчонок ничего не встает.
— Да-а?
Она откинула голову назад, позволив ему плотно к ней прижаться и положить руки на ее грудь, уступив на этот раз без какого-либо сопротивления.
Даже когда кровь бросилась ему в голову и застучала в ушах, он понял, что разговор о Джудит имеет свои «плюсы» для него, действуя на Карлотту как сексуальный стимул… и тем самым «воплощает» его обычно бесплотную любовь.
Он положил ее на софу, его руки неистовствовали, одна даже сумела забраться под ткань ее корсажа без бретелек — уж этого раньше она никогда ему не позволяла. Ощутив шелковистую кожу ее груди, он сладко застонал, но она отодвинула его руку. Черт!
Это не означало сигнала к отступлению. Наоборот, ее глаза блестели, а красиво очерченные губы приоткрылись в улыбке.
— У меня фантастическая идея! Ты должен переспать с Джудит!
— Что?!
Он, должно быть, ослышался. Но она была возбуждена, ее дыхание стало учащенным; он мог слышать, как ее сердце бьется напротив его.
— Да, ты должен сделать это! Тогда она будет на все готова ради тебя! Ты что, не видишь? Если ты переспишь с Джудит, она будет марионеткой в твоих руках и будет готова сойти с ума или сломать свой хребет ради тебя!
Она поцеловала его и, опустив руку, потрогала его там, отчего голова пошла кругом. Одна мысль о том, что он переспит с Джудит, подвела Карлотту к тому, чего он не мог от нее добиться месяцами ухаживаний!
Решено безотлагательно: это его шанс!
Он склонился над ней опять и зашептал на ухо.
Когда, наконец, Билл собрался уходить, то он чувствовал себя таким счастливым, что не мог припомнить, бывало ли с ним такое раньше. Хотя они и не «прошли до конца», но он был вполне доволен тем, как далеко они смогли зайти. Она позволила ему поцеловать ее «туда», и это было невыразимо сладко. Карлотта тоже постоянно дотрагивалась до него «там», как будто не могла от него оторваться. Но самое главное — она надела его кольцо!
У двери они опять поцеловались, соприкоснувшись языками.
— Я думаю, что интереснее всего в этой истории то, что она заплатит тебе за то, что ты с ней спишь, слышишь, ты, похотливая проститутка, — хихикнула она. — Как мне все это хотелось бы рассказать Фрэнки, но мы не можем. Ей не покажется все это забавным. Ты знаешь, какая Фрэнки, идеалистка, она считает тебя олицетворением морали. Нельзя ее разочаровывать. Поклянись, что никогда ей ничего не расскажешь. Я не хотела бы, чтобы Фрэнки была против нашей помолвки.
Он сам хотел себе в этом поклясться. Его сексуальные отношения с Джудит склонили Карлотту на его сторону, но могли навсегда настроить против него Франческу. И хотя больше всего на свете он желал любви Карлотты, однако он не мог пренебрегать уважением ее сестры.
Когда Билл покидал Карлотту в субботу поздно вечером, он словно плыл по облакам. Однако ко вторнику эйфорическое состояние начинающего политика стало медленно улетучиваться. Направляясь к Джудит, чтобы повидаться с ней перед ее отъездом в Ньюпорт, он был мрачнее тучи: его мучило гадкое отношение к самому себе и к тому, что они проделывали с Джудит. Билл догадывался, что предстоящая помолвка с Карлоттой требовала от него незамедлительного с ней разрыва. Однако в соответствии с жестокой логикой вещей ему следовало бы продолжать отношения с этой женщиной, по крайней мере, еще несколько месяцев.
Сделанное для его карьеры в прошлую субботу трудно было переоценить, и он нуждался в ней сейчас, пожалуй, больше, чем ранее. К тому же выяснилось, что «чары» Джудит и его зависимость от этой сучки самым странным образом распаляли чувственность Карлотты по отношению к нему.
Если бы это могло точно так же вызвать у Карлотты и любовь!..
Вот в последнем он был как раз не уверен. О какой, к черту, любви может идти речь, если девушка, которая, как считается, тебя любит, просто умирает от любопытства, желая услышать все детали интимных отношений своего парня с другой? В кино, по крайней мере, бывало совсем по-другому. Да уж, если это и любовь, то совершенно особого рода… Изволь рассказывать Карлотте мельчайшие подробности их половой связи с Джудит, только чтобы распалить ее воображение! Мысль о том, что Карлотта совсем еще дитя, помогала мало. Франческа, например, была на год старше ее, но Билл и представить себе не мог, чтобы та могла извлекать удовольствие из подобной ситуации. Наоборот, она, скорее всего, была бы полна горя и отчаяния, узнав об измене любимого. Она бы навсегда прекратила любить такого человека, и была бы совершенно права…
Франческа, конечно же, необыкновенная девушка. Умная не по годам. Может быть, и Карлотта подрастет немного и тоже изменится, пытался уверить он себя. Но потом ему пришла в голову мысль, что, когда Карлотта вырастет, наберется опыта… она может просто разлюбить его или, более того, начать его презирать.
Как Билл ни старался объяснить все происходящее, ответы не приходили. Да и вообще, кто на этом свете знает, что такое любовь на самом деле? Наверняка не только серенады при луне и розы при встрече. Возможно, любовь для разных людей представляется совершенно по-разному.
Что ж, пока Джудит будет развлекаться в Ньюпорте, возможно, кое-что само собой образуется. За два месяца может многое случиться. Вдруг все разрешится, и даже без его участия!
Собираясь уходить, он, как всегда, взял деньги из верхнего ящичка бюро, торопясь побыстрее убраться.
Сегодня деньги и в самом деле дались ему непросто. Джудит была чистой фурией. Она выбрала для себя позицию сверху и в буквальном смысле «заездила» его, время от времени подгоняя резкими, едва ли не командными словами, подбирая удобный для себя ритм. Но вот все, наконец, кончилось для него на целых восемь недель…
Неожиданно он услышал, как она произнесла:
— Надеюсь увидеть тебя в Ньюпорте в следующий вторник где-нибудь во второй половине дня.
Он резко повернулся, чтобы взглянуть ей в лицо, но взгляд его напоролся на ее не прикрытые простыней плоские груди с непристойно торчащими сосками.
— Я не имею возможности ездить в Ньюпорт!
— Это отчего же?
— Поездка туда и обратно отнимет у меня целый день, а ведь я работаю, как ты помнишь.
— Не мне забывать про твою деятельность, тем более что ты ее получил с моей помощью… Впрочем, я позаботилась об этом. Я сказала Фэнтону, что мне потребуются твои услуги каждый вторник, чтобы обсуждать интересующие меня детали некоторых проектов.
Билл почувствовал, что он в панике. Если отказаться, это даже может стоить ему работы. Неожиданно он подумал о проблеме, с которой и у Джудит могут возникнуть сложности. У него не хватит бензина, чтобы гонять туда и обратно в Ньюпорт каждую неделю.
— Ничего не выйдет. Идет война, если помнишь. Ты, надеюсь, в курсе, что бензин сейчас выдают по карточкам?
Она ухмыльнулась:
— Весь необходимый бензин ты получишь.
— Где? Как?
— Послушай, ты меня удивляешь. Вот уж не считала тебя таким наивным!
Билл впал в ярость. Она что, не видела расклеенных повсюду плакатов, призывающих к военным займам? На них тебе в глаза смотрит умирающий пехотинец, а внизу лозунг: «Он отдает свою жизнь, а вы — только деньги!» А Джудит готова способствовать смерти этих храбрых парней, занимаясь спекуляциями на черном рынке, чтобы удовлетворить свою похоть? Может быть, она думает, что он тоже из таких? Так вот, худшего оскорбления для него быть не может.
— Я сражался на Гавадал-канале, разрази тебя гром! Видел кругом убитых и умирающих. Ты что, думаешь, я способен предать наших парней, чтобы ублажать жирных тыловых крыс? Тебе следовало взглянуть на кровь и грязь фронта, и тогда, возможно, ты не стала бы предлагать мне горючего, купленного на черном рынке!
В ответ Джудит только улыбнулась:
— Значит, в тебе еще осталась кое-какая честь? Это приятно сознавать. А я, признаться, решила, что вы, бывшие вояки, все шлюхи.
В тот момент больше всего на свете ему захотелось накинуться на нее и избить до потери сознания, сломать челюсть, наставить страшных черных синяков, расплющить нос в кровавое месиво…
Кто знает, может быть, ей этого и хотелось больше всего на свете, даже больше, чем ублажения своей дырки!
Но, увы, в тот момент, кроме усталости и чувства отвращения к самому себе, в нем ничего уже не было. Джудит не врет. Он точно такая же шлюха, как та, что торгует своей задницей по два доллара в час! И даже хуже.
— Ты права, — сказал он. — Я, конечно, шлюха, но ты шлюх производишь. Но и у меня, как выяснилось только что, сохранился остаток чести, и ездить на бензине с черного рынка я не буду.
Она расхохоталась:
— Тогда ты будешь ездить на поезде!
После того как Билл Шеридан удалился, Джудит решила, что он больше дурак, чем шлюха. За все время, пока они встречались, он даже не подозревал, что не только его красота и мужские достоинства привлекали ее, но и определенные качества «племенного животного» (так она выразилась про себя), которые могли пригодиться Джудит в будущем. Он являлся носителем всех тех качеств — силы, красоты, решительности, способности действовать в трудную минуту, которые она хотела бы видеть в собственном сыне. С деньгами Стэнтонов и его знаменитым именем ее сын станет куда значительнее какого-то служащего адвокатской конторы. Он будет настоящим принцем!
У Джудит не было и тени сомнений, что она родит сына. Именно сына она страстно хотела иметь, и она его получит! Она верила в собственную волю и целеустремленность, как иной верит в Бога.
Главной проблемой являлось время. Она сильно сомневалась, что Дадли протянет еще год, хотя делала все возможное, чтобы продлить его существование, включая легкие стимуляторы и даже изредка секс. Ей следовало быть чрезвычайно осторожной, чтобы ни в коем случае не перегрузить его ни тем, ни другим. Особенно сейчас, когда он был почти полностью парализован, в сущности, являя собой лишь жалкую тень человека, которого могло уничтожить любое дуновение. Тем не менее, она не могла позволить ему абсолютно лишиться надежды, если не на выздоровление, то хотя бы на улучшение состояния.
Каждый день Дадли навещал специалист, занимавшийся постановкой речи, и столь же регулярно к нему приходил физиотерапевт. Она с жаром ловила всякую попытку верно произнести слово с его стороны, и хотя получить его корявую подпись под чем бы то ни было труда не представляло, Джудит считала, если муж членораздельно заговорит, пусть и плохо, для нее это будет лучше. Ведь насколько внушительнее будет выглядеть, когда Дадли, узнав, что его жена беременна, заявит своим адвокатам лично, что желает изменить завещание, оставляя половину состояния, как и прежде, ей, а другую, ту, которая должна была послужить основой фонда Стэнтонов, — будущему наследнику. Она же, Джудит Стэнтон, будет единственным опекуном. И насколько убедительнее для окружающих будет факт, что Дадли сравнительно твердой рукой в присутствии свидетелей поставит свою подпись под новым завещанием, а не нацарапает некие крючки с помощью жены…
Тогда она станет владелицей всего, и кто в состоянии будет это оспаривать? Все будет совершено по закону, а для Джудит настанет долгожданное спокойствие. Что же касается создавшегося в благотворительных целях фонда Стэнтона, она не прочь и поделиться от щедрот, но в свое время, и будет выделять на цели фонда только те суммы, которые найдет нужным. В любом случае этот фонд может подождать, хотя бы до конца войны…
Необходимо было забеременеть. Вот какова ирония судьбы! В романах и фильмах стоило «хорошей» девочке допустить слабость и уступить страсти, как она тут же оказывалась в «беде», то есть беременела. А она, жена уважаемого человека, обладатель огромного состояния, которое готово послужить будущему наследнику Стэнтонов, никак не может понести, даже после многочисленных попыток. Оставалось одно — стараться изо всех сил, прежде чем иссякнет время. Придется заставить Билла навещать ее в Ньюпорте дважды в неделю, что, несомненно, внесет разнообразие и комфорт в ее тамошнюю жизнь. Кроме того, побочно, не позволит ему проводить слишком много времени с Карлоттой.
Джудит не забыла, насколько ревнива была Карлотта в тот памятный вечер, когда пригласила Билла познакомиться с нужными людьми. Как ей хотелось тогда сказать Карлотте, что они с Биллом любовники. Но подобное удовольствие могло бы подорвать ее позиции в этом мире и потому явилось бы чистейшей воды легкомыслием. Когда родится ребенок, ни у кого и малейшего сомнения не должно возникать, кто его отец. Только она одна должна знать об этом с уверенностью, да еще, возможно, у Билла появятся кое-какие соображения, но только потом… Ей, признаться, было наплевать на то, о чем станет думать и догадываться Билл. К этому времени, когда родится ее сын, Билл Шеридан будет слишком повязан, и ему будет что терять, если правда выплывет наружу. Чем более видное положение будет он занимать, чем выше подниматься по собственной лестнице, тем крепче он станет хранить их общую тайну. Тайну, которая свяжет их вместе до конца жизни…
Билл Шеридан всегда будет принадлежать более ей, чем Карлотте!
Когда Джудит заявила Биллу, что ему придется приезжать в Ньюпорт дважды в неделю, тот был вне себя от ярости:
— Ты с ума сошла! Можно подумать, что мне делать больше нечего, как ездить туда-сюда на этом растреклятом поезде!
— Ты всегда сможешь нормально отдохнуть. У нас прекрасные апартаменты для гостей, — поддразнивала она его. — К тому же у нас теннисные корты, прекрасное купание. Ты же играешь в теннис, не так ли?
— Все равно я на это не соглашусь!
— Что ж, давай обсудим. Что ты имеешь сейчас? Две с половиной тысячи долларов в месяц? Это крупная сумма, я бы даже сказала, очень крупная. Но ведь и ее можно поднять. Что ты скажешь о четырех тысячах?
Четыре тысячи чистыми в месяц! Да это же чистое сумасшествие! Большинство людей не зарабатывают столько в год. Отчего она полна решимости платить ему такие бешеные деньги? Нет, здесь все далеко не так просто. Конечно, выплаты регулярны, но она обращается с ним, как с последним дерьмом, а разговаривает так, словно он ее раб! Таким образом, ни о какой любви с ее стороны к нему говорить не приходится. Но даже зная, что станет уважать себя после этого еще меньше, он был не в силах отказаться от четырех тысяч зеленых в месяц. Да, пожалуй, уже и не смог бы. Какого черта! Он привык иметь в кармане сотню-другую. Они стали ему необходимы!
Тем не менее, Билл все еще колебался, буквально раздираемый на части нравственными страданиями. Он прекрасно отдавал себе отчет, что попал в ситуацию, которая обыкновенно зовется «продажей души дьяволу», и, более того, увязает в ней глубже и глубже. Он никогда не вырвется из лап Джудит! Даже если взять интимную сторону их отношений: всякий раз, когда он трахал ее, его возбуждение возрастало, словно ему было мало испытанного с ней ранее, — ему хотелось затрахать ее чуть ли не до смерти!
— Знаешь, что я думаю? — говорила между тем Джудит, внимательно разглядывая его лицо. — Морис Тобин на следующий год собирается баллотироваться в губернаторы штата. Ему придется искать себе помощника, проходящим в одном с ним списке. Разве для тебя это не было бы превосходно? Так сказать, блестящим началом будущей блестящей карьеры…
Билл почувствовал, как его и так не слишком крепкие бастионы начинают сдаваться один за другим.
— Ты хочешь сказать, что в состоянии обеспечить это? Достать мне место в одном списке с ним?
— Конечно, гарантировать я ничего не могу. Если бы я упомянула о гарантиях, то солгала бы, а это не в моих правилах. Но даю тебе слово, что сделаю все, что в моих силах, а ты знаешь, что влияния мне не занимать. Тем временем, тебе можно было бы обеспечить штаб-квартиру и штат тренированных сотрудников, которые могли бы пригодиться и дальше. Ты сам поймешь необходимость подобного штата, когда окажется, что выступать тебе придется все больше и больше перед различными общественными группами и организациями по мере того, как будет приближаться время выборов. Выступать, кстати, придется по всему штату, а ведь ты хочешь именно этого — добиться популярности, по крайней мере в его пределах. Нет, тебе совершенно определенно понадобится целый штат сотрудников. Потом еще — отношения с прессой. Да что и говорить, пора тебя выпускать в открытое море: в отношениях с прессой главное, чтобы ни один газетный номер не выходил без упоминания твоего имени. А если будут фотографии — еще лучше. Все женщины решат, что ты просто душка. Когда же у нас не окажется возможности пристроить информацию о тебе бесплатно, то на этот счет всегда есть те или иные платные каналы, которые помогут тебя рекламировать. Обычно они проходят под рубрикой «В интересах широкой публики».
— Но до помощника губернатора предстоит еще продержаться пару лет или около того. А вдруг ты потеряешь ко мне интерес? Согласись, такие случаи бывают…
— Ты хочешь сказать, что я потеряю интерес к твоим талантам особого рода?
Она захватила в ладонь его половые органы, чтобы он однозначно понял, на какие его «особого рода» таланты она намекала.
Он покраснел, но не попытался отодвинуться или убрать ее руку, и она поняла, что попала в самую точку.
— Все это будет зафиксировано на бумаге, коль скоро уж ты мне не слишком доверяешь, — сказала она, несколько удивленная. — Но ты, надеюсь, не будешь возражать, что род услуг, который ты мне оказываешь, будет в документах несколько видоизменен? Согласен? Давай подумаем, как это оформить… Скажем так: поскольку я искренне уверена, что Большой Билл Шеридан является воплощением всего лучшего, что наша великая страна в состоянии предложить… Ну и дальше как-нибудь. Ты ведь у нас адвокат. Так что договор будешь составлять ты…
— Но почему? Я хочу сказать, почему ты так из-за меня стараешься? Вокруг столько мужчин, которые…
— Это правда. Но никто из них не зовется Большим Биллом Шериданом. Скажем так, ты меня несколько заинтересовал, а я могу себе позволить слегка побаловать того человека, который меня интересует…
Но Билл по-прежнему не мог до конца взять в толк, о чем говорит Джудит, и думал об этом всю дорогу, пока ехал в поезде, возвращаясь в Бостон. Может быть, это все как-то связано с его любовью к Карлотте? Или с их помолвкой? Он-то прекрасно знал, как Джудит относится к его невесте. Скорее всего, ей доставляет удовольствие трахаться с человеком, влюбленным в Карлотту… Втянуть его в измену любимой девушке и наслаждаться, принимая в этом самое непосредственное участие!
Он с горечью рассмеялся. Если только в этом все и дело, то, учитывая восторг, с которым Карлотта следила за развитием ситуации, в глупом положении, возможно, окажется Джудит… Или это только кажется?
Лето промелькнуло для Билла как одно мгновение. Между еженедельными поездками в Ньюпорт и странствиями по всему штату, где он выступал перед всевозможными организациями, включая союз ветеранов, женские клубы, ассоциации матерей-героинь, профсоюзные группы. Если добавить к этому речи, которые он произносил по поводу военных займов и на военных заводах, то времени бывать у себя в адвокатской конторе у него почти не оставалось. К счастью, Фэнтон Хардвик был весьма рад, что Шеридан взял на себя заботы по делам семейства Стэнтонов. Кроме того, в газетах не раз отмечалось, что Билл Шеридан являлся служащим его конторы. Для них обоих союз оказался весьма плодотворным.
В конце недели Билл иногда разбирал дела в близлежащих поселках, посещал всевозможные пикники, вечеринки и гонки яхт, организованные под соусом той или иной политической кампании, или занимался церковными делами. Единственной возможностью для него побыть с Карлоттой являлась попытка возить ее повсюду с собой — насколько, разумеется, это было возможно. Это, признаться, не доставляло ей большого удовольствия — приходилось не ходить на привычные свидания или в дансинги. Она даже жаловалась Франческе:
— Это такая скука. Скажу тебе честно: смотреть, как Билл прикалывает голубую ленточку какой-нибудь свинье — отнюдь не мой идеал развлечений.
Но Франческа после того, как состоялось обручение Карлотты и Билла, старалась изо всех сил помочь сестре и спасти ее от себя самой и держалась непоколебимо.
— Ты только подумай, — обыкновенно говорила она, — какое блестящее будущее ждет вас с Биллом, если он станет сенатором или, чего доброго, губернатором!
Она, правда, не осмеливалась упоминать слово «президент», поскольку Карлотта просто высмеяла бы ее, а Франческе хотелось, чтобы сестра отнеслась к идее серьезно и приняла ее как можно ближе к сердцу.
— Попробуй пережить все это, Карлотта. Подумай о будущем. Только представь себе, что твой Билл — сенатор Шеридан и ты сидишь с ним на галерее Сената Соединенных Штатов. Конечно же, ты будешь носить меха, костюм самого последнего покроя, чудесную шляпку, и все женщины вокруг будут шептаться: «Представьте, это жена-красавица сенатора Шеридана. Разве они не великолепная пара?»
— Господи Боже мой! Это еще скучнее, нежели просто стоять рядом с Биллом и наблюдать, как он принимает великое решение — какой свинке повязать голубой бантик. Хотя следует сказать, что иная свинья-рекордистка куда умнее, чем многие из нынешнего окружения Билла.
Франческа изо всех сил старалась не хихикнуть. Она считала не педагогичным поощрять эскапады Карлотты смехом, тем самым как бы давая понять ей, что она на ее стороне.
— Тебе не следует так говорить, Карлотта. Твое дело — помогать Биллу, а значит, быть милой и нравиться всем. Уверяю тебя, Билл станет большим человеком и тогда получишь всевозможные блага. Ты переедешь в Вашингтон и сможешь, сколько твоей душеньке угодно, ходить на всякие модные обеды и балы, о которых мы с тобой столько читали. Послушай, а ведь вполне может представиться возможность потанцевать с самим президентом, кто бы им ни был в это время. И конечно же, на тебе будет самое роскошное бальное платье на свете!
Карлотта смотрела на нее таким взглядом, что казалось, что она вот-вот заплачет:
— Но у меня нет ни малейшего желания отплясывать с президентом, — жалобно произнесла она.
— Почему, ради Бога?
— Да потому, что я предпочитаю танцевать сейчас с любым парнем в форме, пусть на мне будет и не самое роскошное платье на свете. — Она коснулась пальчиком тоненькой бретельки, которая поддерживала легкое летнее платье.
Франческа постепенно теряла терпение:
— Но почему, Карлотта? Любая девушка с радостью ухватилась бы за тот образ великосветской женщины, которую я только что описала… — Про себя Франческа знала, что она бы уж точно ухватилась. — Отчего ты не желаешь себе счастья?
Карлотта запустила тонкие пальцы в волосы.
— Потому… Потому что все твои слова звучат… занудливо. От них так и веет унылой добропорядочностью. Они справедливы, но скучны. Если верить тебе, то за всю жизнь со мной не случится ничего волнующего или неожиданного!
— А много ли тебе радости приносят твои хождения на танцульки в военные клубы с солдатами и сержантами, каждый раз новыми и незнакомыми? Там даже комнаты не проветриваются как следует и стоит ужасная духота…
— Да, приносят. Не могу сказать аргументировано почему, но, когда я слышу, как играет музыка, мои ноги сами хотят танцевать, словно в них живет душа. А как хороши маленькие вечеринки по случаю чьего-нибудь дня рождения, когда подается пирог, в одном из кусочков которого запечен сюрприз, и тебе хочется укусить каждый, чтобы не пропустить свою, пусть маленькую, но удачу! А эти мальчики в военной форме — каждый раз новые… Они все такие милые, и у них всех такие очаровательные и разные лица! Вот меня приглашает один из них, и мое сердце начинает биться быстро-быстро — ведь так хочется узнать, что нового хранят в себе его бренная оболочка и блестящие от возбуждения глаза…
Франческа скептически скривила губы:
— И часто эти солдатики хранят в себе это самое «новое» для тебя?
— Что тебе сказать, — Карлотта виновато улыбнулась. — Почти никогда. Но не в этом дело. Все дело в самой возможности. Она-то и приносит наслаждение. Это как русская рулетка. Ты вращаешь барабан, приставляешь ствол к виску и не знаешь, чем все обернется.
— А как же Билл? Он тебя уже не волнует? — Франческу он волновал, да еще как. Хватило бы на десять жизней.
— О, Билл, конечно же, очень мил и я люблю его, правда же, люблю. Но он всегда такой одинаковый…
Одинаковый, серый, будничный… Даже мысль о том, что он трахает за деньги Джудит, которая поначалу возбуждала, потеряла уже всю свою прелесть. Подробные отчеты Билла о том, как это происходило — он потрогал ее там… она укусила его за плечо… он укусил ее за сосок… она вскрикнула… Все эти штучки уже постепенно теряли свой колорит, ветшали и не волновали, как прежде. Карлотта даже стала подозревать, что некоторые подробности Билл принялся изобретать сам — только, чтобы завести ее. Нет, когда-нибудь найдется другой, который сможет дать ей нечто большее…
— Знаешь, Фрэнки, дорогуша, только ты сможешь уговорить Билла позволить мне ходить на танцы и вечеринки. Он чрезвычайно уважает твое мнение и прислушивается к нему. Сам-то считает меня легкомысленной, и лишь твоя голова, по его мнению, работает как надо. Я же со своей стороны клянусь, что даже и флиртовать ни с кем не стану. Я хочу только танцевать — вот и все. Поверь мне, я даже и думать не хочу о том, чтобы встретиться с кем-нибудь, кроме Билла. Я знаю, как он меня любит, и ценю это, поверь. Но танцы, ничего не значащая болтовня и несколько смешков, как, скажи, это может ему повредить? Я просто постараюсь в течение нескольких часов развлечь своим присутствием наших военных, а ведь ты знаешь, как Билл относится к нашим солдатам. Как он хорошо говорит об этом в своих речах, ну, по поводу того, сколько мы все им должны… что нет такой жертвы, которую общество не должно было бы принести ради них…
Кроме того, Франческа прекрасно знает, что она, Карлотта, хочет лишь танцевать с этими парнями, а не трахаться с ними!
Если бы он все рассказал ее сестре… Лицемер, который трахается с Джудит за деньги и за отдаленную возможность процветания! Ему желательно, чтобы она сохранила для него чистоту, но уж его самого святым никак не назовешь! Вот если бы она могла поведать Франческе обо всех его проделках, но это запретная тема, об этом ни-ни…
— Ну хорошо, но почему бы тебе хотя бы не сопровождать Билла, когда он отправляется произносить речи. Ведь твое место рядом с ним.
— Бог ты мой! Рядом с ним! Если тебе нравятся речи, то поезжай с ним сама. В таких делах ты разбираешься куда лучше меня. И людям нравишься, и наблюдательность у тебя есть — короче, всегда знаешь, что сказать, чтобы угодить публике. Билл будет за тобой просто как за каменной стеной! Ты даже в состоянии вести какие-то там аналитические подсчеты, я сама слышала, как вы с Биллом шептались, будто колдовали: евреев — десять процентов белых протестантов — двадцать пять, ирландских католиков — тридцать… Нет, я серьезно. Это просто какое-то чудо. Я не могу взять в толк, как это у тебя получается. Ты просто прирожденный политик! И к тому же любишь это занятие, а я нет. Отчего же нам не делать каждой то, что нравится, и таким образом наслаждаться жизнью?
Что ж, неплохая в самом деле мысль, подумала Франческа. И большого вреда не будет, если она поедет вместе с Биллом, оставив Карлотту дома. А позже, когда начнется настоящее дело, Карлотта повзрослеет и, кто знает, вдруг почувствует в политической игре некий намек на те, щекочущие душу удовольствия, которые ей раньше доставляли свидания и танцульки. Может быть, она даже увидит в политике своего рода вызов, а ведь Карлотта всегда была готова ответить на любой вызов, ударом на удар! И конечно же, ее красота и обаяние всегда окажутся Биллу на руку. Разумеется, второй Элеонорой Рузвельт ей не стать, но, кажется, Билл к этому не очень-то стремится.
В конце концов, Билл согласился на предложение Франчески. По ее словам, никакого ущерба для его престижа не будет, если Карлотта посетит несколько балов в честь военнослужащих, отправляющихся на фронт. По крайней мере, это выглядит как патриотическое деяние. Возможно также, деятельность на этом поприще позволите Карлотте избавиться от той дряни, которая крепко завладела ее головой. Он был благодарен ей уже за одно то, что она потеряла интерес к его связи с Джудит. Нельзя, правда, сказать, чтобы ему от этого была какая-то польза. В интимных отношениях с Карлоттой он не продвинулся ни на шаг. Как обычно, она доводила его до последней стадии возбуждения а потом ускользала, оставляя его чуть ли не рыдающим от неудовлетворенной страсти. Билл так до сих пор и не понял, как эта девушка ухитрялась быть страстной и искренне желать близости с ним, а уже через минуту превращалась в холодное и циничное существо, в самой откровенной форме отвергающее его ласки…
По крайней мере, с Джудит сюрпризов не предвиделось. Она возбуждалась до крайности, пока не исходила криком в пароксизме страсти. К тому же он радовался про себя, что лето подходило к концу, — трудно описать словами, насколько он ненавидел интимную близость с ней в доме Стэнтонов в Ньюпорте под одной крышей с ее мужем. Причем пока они занимались любовью в запертом на ключ душном кабинете, Дадли лежал в комнате этажом ниже, разбитый параличом и умирающий…
После этого Билл чувствовал себя самой мерзкой тварью, когда-либо рождавшейся на свет…
Джудит и Дадли вернулись в Бостон в первой неделе сентября, когда она впервые стала подумывать, что наконец беременна. Через неделю ее подозрения подтвердились. Теперь ей лишь оставалось убедить Дадли, что, несмотря на его почти полный паралич и тяжелейшую болезнь, он оказался в состоянии зачать ребенка.
Это оказалось нетрудно — бедный Дадли был настолько напичкан различными медикаментами и транквилизаторами, что, просыпаясь, не всегда мог отличить день от ночи. Он знал только, что когда он ест, значит, на улице дневное время, тогда же приходил и его физиотерапевт. Когда же Джудит укладывалась на кровать рядом с ним это означало ночь. Таким образом, когда однажды днем Джудит вошла в их спальню и принялась раздеваться, он никак не мог взять в толк, почему сквозь шторы в комнату било солнце, освещая его жену таким образом, что она представлялась ему чуть ли не ангелом. Неужели он незаметно умер и взят на небеса прямо в рай?
Нет-нет, он ни в коем случае еще не умер, поскольку ощутил вес ее тела на своей совсем уже немощной плоти.
— Что случилось? — в испуге промямлил он.
— Успокойся, милый… — Она поцеловала его пересохшие губы. — Просто сейчас мы займемся любовью, Дадли, как проделывали это раньше…
— Но, но… я не могу, — едва промычал он, издавая нечленораздельные звуки.
— Ты можешь, Дадли, ты все можешь. Мой дорогой Дадли… Я хочу от тебя ребенка… сына, чтобы он носил твое имя.
Тогда Дадли снова подумал, что ему мерещится и все на самом деле происходит не так. Каким образом, интересно, он может наградить Джудит ребенком? Он ведь просто не в силах…
Но Джудит была рядом — такая живая, теплая, такая настойчивая. Она убедила его вполне человеческими словами, что он не грезит, что, если хочет сына, ему необходимо постараться… почувствовать… напрячься немного… и, наконец, излиться в нее. Она говорила еще, что его сперма по-прежнему обладает той же силой, что и в молодости.
— Тебе ничего не надо делать, Дадли, дорогой. Позволь только любящей Джудит помочь тебе!
Она обещала ему все: обещала ему бессмертие, и он поверил в ее слова.
Она поцеловала его внизу. Он видел, как двигалась ее голова, а потом она вдруг вскарабкалась на него и ввела его несчастный орган в необходимое место, после чего принялась совершать ритмические движения вверх и вниз. Она извивалась и стонала, тяжело дышала и тряслась, как в лихорадке, — и все для него. Он любой ценой должен почувствовать, что совершается в это время. Если даже сексуальные чувства Дадли уже не способны были воспринимать происходящее — хотя кто его знает? — зато он был вполне в состоянии видеть и слышать, что уже было хорошо само по себе. Иногда Дадли приходил в сознание, и ему казалось, что его сон стал прекрасной явью… Или все было наоборот?
Доктор Филлипс был так взволнован, словно перед ним находилась в положении его собственная жена. Он явился свидетелем чуда: триумфа духа над немощной телесной оболочкой. Он нисколько не сомневался, что причиной всего стала несгибаемая воля Джудит, ее беззаветная преданность мужу, послужившая также одной из причин наблюдаемого феномена.
Фэнтон Хардвик, которого вызвали составить новое завещание, был полон восхищения перед Дадли:
— Подумать только, и эта старая развалина… — говорил он своей жене Алисе, а та удивлялась, с чего это он так раскипятился. Хотя, с другой стороны, Фэнтон и Дадли были одного возраста, к тому же Дадли постоянно болел. Но вот выяснилось, что Дадли смог, а Фэнтон нет! А Алиса и думать забыла о детях…
Когда в следующий раз Билл направился забрать деньги из ящика бюро, то обнаружил там дополнительные четыре тысячи долларов. Он быстро взглянул на Джудит, не скрывая удивления. Та встретила его взгляд спокойными холодными глазами.
— Плата под расчет, — тихо сказала она.
Так, значит, все, наконец, окончилось, подумал он со смешанным чувством облегчения и сожаления. И, как ни странно, сожаление относилось не только к деньгам, которые с сегодняшнего дня перестанут поступать. Он почувствовал, что ему будет не хватать их с Джудит противоречивых отношений, в которых было нечто такое, что, он знал, вряд ли обнаружится в отношениях с другими женщинами. Определенная интенсивность страсти между ними все-таки существовала. Это в будущем могло сказаться на его отношениях с другими особами женского пола, то есть сделать их пресными и лишенными своеобразной пряности.
— Не волнуйся, Билл, ты сохранишь за собой и штаб-квартиру, и весь персонал…
Он знал, что ему следует сказать при расставании. Что-нибудь вроде: «Прощай и давай останемся друзьями», но он промолчал. Даже не спросил, отчего она решила с ним порвать. Он просто вытянулся по стойке «смирно», поднес ладонь под углом к виску, словно отдавая воинское приветствие, и через секунду его перед Джудит уже не было…
А на нее нахлынуло чувство одиночества. Момент все-таки оказался горьким, на что она вовсе не рассчитывала. Более того, едва Билл ушел, ей уже хотелось его снова. Мысль о том, что его тело больше никогда не сольется с ее в страстном порыве, что она никогда уже не почувствует его внутри себя, никогда уже не получит то, чему наследницей станет Карлотта, становилась почти непереносимой. Конечно, связь можно было и продолжить, но в этом, она это знала, всегда будет присутствовать определенная доля риска. А так рисковать даже в малейшей степени она позволить себе не могла. Ни свою судьбу, ни будущего ребенка ставить под угрозу она не имела права.
Она невольно восхитилась напоследок Биллом за то, что он не задавал вопросов, не говорил «почему». Но он узнает, догадается о причине — и довольно скоро… И тогда он, в свою очередь, тоже не захочет рисковать — в последнем она была совершенно уверена. И перед ней, и перед Биллом лежало большое будущее, и одно это уже ставило их на одну доску и сближало.
Что же касается Карлотты, то ясно одно — эта девица его не заслуживает, и уж она, Джудит, сделает все от нее зависящее, чтобы Карлотта не смогла его заполучить. Уж если Билл не может достаться ей, то почему он должен принадлежать Карлотте, которая его недооценивает и не любит?
В тот день, когда Дадли должен был подписать новое завещание, Джудит, сделала ему специальную стимулирующую инъекцию, чтобы он взбодрился. После этого по ее указанию его спустили на первый этаж и усадили в кресло-качалку. Затем Джудит лично покатила кресло в библиотеку, где их уже дожидался Фэнтон вместе со своим секретарем и Биллом Шериданом, который, помимо всего прочего, являлся членом фирмы и персонально занимался делами Стэнтонов.
Дадли, слегка порозовевший от волшебным образом выполненной им высокой миссии продолжения рода Стэнтонов и от бензедрина, которым его уколола в вену Джудит, вполне уверенно выразил свою последнюю волю, подмахнув окрепшей рукой завещание, хотя, несмотря на все предыдущие усилия физиотерапевта, это и заняло у него некоторое время. В течение процедуры глаза Джудит несколько раз скользнули по лицу Билла, но равнодушно. Взгляд ее оставался чистым и незамутненным, и прочитать по нему было ничего нельзя. Но и его глаза, признаться, смотрели спокойно и равнодушно, вопросов не задавали. Он знал, и она знала… поэтому обсуждать было нечего.
После подписания состоялся небольшой, но торжественный обед. На нем присутствовали — Джудит и Дадли, Фэнтон и Алиса, Франческа, Билл и Карлотта. Естественно, что своей радостью Джудит могла поделиться только со своими родственниками и ближайшими друзьями.
Дадли ел овсянку и рисовый пудинг, тогда как остальные наслаждались произведениями французской кухни, включая трюфеля, и поедали сочный ростбиф. Дадли позволили выпить несколько глоточков шампанского, поскольку за столом звучали тосты в честь будущего наследника.
Франческе показалось, что за обедом Билл был непривычно тих и сдержан, и она несколько раз спросила, нормально ли он себя чувствует.
Карлотта пила слишком много и постоянно обнимала Билла, желая позлить Джудит, поскольку тоже догадывалась о ее секрете.
Джудит приняла во внимание повышенную заботливость Франчески по отношению к жениху сестры и изо всех сил старалась не замечать публичных заигрываний Карлотты с отцом ее будущего ребенка. Она поцеловала Дадли в порыве неожиданно возникшей приязни, и все за столом зааплодировали. При этом Джудит снова дала себе обещание — ни в коем случае не допустить, чтобы Карлотта и Билл Шеридан соединились.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Любовницы президента - Зингер Джун



Книга-просто супер! Прочла за сутки. Загрузите на сайт все произведения Джун Зингер, пожалуйста.
Любовницы президента - Зингер ДжунИруня
22.10.2012, 17.24





Ну может и не супер. Очень много изломанных судеб. И всё идёт по одному кругу. но в общем- чтиво не дурственное.
Любовницы президента - Зингер ДжунЁлка
27.09.2015, 21.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100