Читать онлайн Конец лета, автора - Зейдель Кэтлин, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Конец лета - Зейдель Кэтлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.67 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Конец лета - Зейдель Кэтлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Конец лета - Зейдель Кэтлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Зейдель Кэтлин

Конец лета

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11

Элли предложила уложить Алекса и Клер.
— Я знаю, что вам с папой надо поговорить о путешествии на каноэ.
Феба поблагодарила ее.
— Но поговорить нам надо только об Алексе и Клер. Ты, если хочешь, конечно, можешь поехать.
— Я надеялась, что ты так скажешь!
Элли взяла за руки брата и сестру и, приплясывая, направилась к «ночлежке».
Джайлс дождался, пока дети не могли их услышать.
— Элли влюбилась в Ника, да? — спросил он.
Феба кивнула. Дома тринадцатилетняя Элли и ее подруги общались с мальчиками только в компании. Если дочь и испытывала какие-то чувства к одному из них, то это был, по предположению Фебы, сын одного из преподавателей физики, интеллектуально одаренный паренек, который был настолько застенчив, что вполне мог так и не закрутить ни с кем романа до самого колледжа. Уверенная независимость Ника, без сомнения, вызвала у Элли совсем другие мысли. Краснея и задыхаясь, она следила за ним, когда он не смотрел на нее, и нервно отводила взгляд, когда смотрел.
Джайлс состроил гримасу.
— По всей видимости, он неплохой парень, но, вероятно, очень несчастный. Да и со стороны Мэгги ее ждет нешуточное соперничество.
— Это уж точно, — вздохнула Феба.
Когда Мэгги исполнилось пятнадцать, Джойс отвела ее к гинекологу за противозачаточными таблетками.
— Я хочу, чтобы она могла принимать решения относительно физических удовольствий, обладая полной информацией, — заявила тогда Джойс.
Феба посчитала это безумием. Джойс таким образом не помогала Мэгги принимать решения, она поощряла импульсивные поступки.
Феба поднялась и подошла к Гвен, чтобы взять у нее Томаса. Полусонный, он обмяк и потяжелел. Джайлс открыл дверь в новый дом, и они вошли в спальню. Джойс с Йеном еще были на улице, так что можно было поговорить.
— Так что насчет Алекса и Клер? — спросила Феба. Она положила Томаса на кровать и принялась стаскивать с него комбинезон. Он был весь перепачканный, коленки пропитались грязью. — Они до смерти хотят поехать.
— И мы будем чудовищами, если им этого не позволим. Вопрос только в том, кто поедет с ними, а кто останется дома с этим маленьким чудовищем.
Джайлс пощекотал Томаса под подбородком. Обычно малышу это нравилось, но сегодня он был слишком сонным. Он поднял маленький пухлый кулачок, словно отмахиваясь от руки отца, но даже это усилие оказалось для него чрезмерным.
Феба посмотрела на Джайлса. Что тут обсуждать? Да, по полдня придется сидеть в каноэ, но предстоит еще и переносить груз и лодки через волоки, по неровным каменистым тропам, а места для стоянок часто располагаются на крутых берегах. Ему все это будет трудно.
Он продолжил:
— Я знаю — ты решила, что я останусь дома… и я, разумеется, останусь, если ты захочешь поехать.
— Но ты тоже хочешь.
— Что бы там изначально ни планировали Джек с Ником, теперь, когда едут деги, им придется выбрать легкий маршрут. Да, я хочу поехать.
Джайлс редко вот так высказывался. У него были сложившиеся мнения, и иногда он навязывал их всем остальным, но он всегда думал о том, что будет хорошо для всех: его никогда не заботили только собственные желания. Феба понимала — ребенком он очень многого не мог и поэтому научился ограничиваться малым, чтобы не разочароваться.
— Я знаю, с моей стороны это несправедливо, — продолжал он, — потому что в ту самую секунду, как я сказал, что хочу в поход, ты уже приняла решение и даже не думаешь о том, чтобы отправиться самой.
Он был прав. Если он хочет поехать — вопросов нет, она останется дома с Томасом.
Она положила малыша в кроватку.
— Ты хочешь уехать с озера? — спросила она.
Они никогда об этом не говорили — о том, что Джайлс не любил озеро так же сильно, как она.
— И это тоже, — признался он. — Этот год у нас выдался нелегким, но, кроме того, мне просто хочется поехать. — Его голос повеселел. — Мне кажется, я наконец-то понял, кем хочу быть, когда вырасту.
— И кем же? — с улыбкой посмотрела через плечо Феба. Он был самым что ни на есть взрослым человеком на этой земле.
— Я хочу быть Джеком.
— Что? — уставилась на него Феба.
— Ты не ослышалась. Я хочу быть Джеком. У него здорово получаются все мужские дела — инструменты, работы на улице. Я хочу быть таким.
— Джайлс! — Феба принужденно рассмеялась. — Ты хочешь быть Джеком?
Джек ей понравился. Он действительно умел делать грубую и тонкую работу, великолепно справлялся с любыми проблемами, но…
— Да. Я хочу быть таким, но в своей жизни.
Феба начала раздеваться.
— Я полагаю, нет надобности напоминать тебе, что у Джека нет ни семьи, ни дома, ни, похоже, работы, и вероятно, это не случайно. Ты можешь представить себе его выполняющим твою работу?
— Без сомнения. У себя под столом он будет держать бензопилу и, как только кто-нибудь начнет испытывать его терпение, запустит этот агрегат и начнет крошить мебель. Люди научатся вести себя.
— Если у Джека будет твоя работа, он, возможно, применит бензопилу к себе.
Феба действительно любила этого мужчину. Она знала, как их брак выглядит со стороны: старшая дочь выходит замуж за калеку, чтобы у нее по-прежнему было о ком заботиться. Но из всех ее знакомых Джайлс меньше других нуждался в помощи. Она обошла кровать и села рядом с ним, вложила свою руку в его ладонь и прислонилась щекой к его плечу.
— Я рада, что ты хочешь поехать.
Когда они приехали сюда в первый раз, Джайлсу пришлось трудно — для него было очень мало работы. На следующее лето он спросил, можно ли ему починить старую деревянную лодку, которая принадлежала предыдущим владельцам бревенчатого дома. Ремонт лодки занял у него годы, а лодка с тех пор стала принадлежать ему, это была единственная вещь, которая его волновала.
И вот теперь он захотел отправиться в путешествие на каноэ. Феба была рада.
На самом деле, остаться здесь будет не так уж плохо. Гвен, отец и Холли уже сказали, что не поедут, вероятно, Эми тоже. Поэтому одиночество ей не грозит. Возможно, странно будет находиться здесь в такой небольшой компании — совсем не похоже на жизнь на озере, — но она не станет придавать этому значения.


Джек задержался, чтобы загасить костер, пока остальные члены семейства укладываются спать. Хлопали сетчатые двери, перекликались люди, сквозь деревья ему было видно, как пляшет свет фонариков на дорожках, ведущих в туалеты. В лунном свете он увидел Эми на большой площадке, где была натянута веревка для сушки белья. Дети все время вешали свои полотенца как попало, и те никогда бы не высохли. Поэтому каждый вечер Эми проверяла веревку, складывая сухие полотенца и как следует развешивая те, что еще оставались влажными. Как видно, ей нравилось все, что касалось стирки. Ему это казалось странным, но было приятно за ней наблюдать — смутной фигурой, движущейся в лунном свете.
Какого же он свалял дурака в этом разговоре с Эми! Почему попытался прикинуться хитрым, он — самый бесхитростный на земле человек? Нужно было просто взять и сказать все напрямую.
Если бы ты была другой девушкой и я встретил бы тебя в другое время, я пришел бы к тебе сам, но ты — дочь Хэла, а я — сын Гвен, и я не приду.
Он разбрызгал еще одну жестянку воды на огонь. Делал он это как полагается, по всем правилам бойскаутов. Обычно он выплескивал в огонь пару ведер воды и давал поленьям пропитаться, но сегодня заняться ему было нечем, поэтому он делал все должным образом. Если налить слишком много воды, будет трудно разжечь огонь на следующее утро. Позади него по сосновым иглам зашуршали чьи-то шаги. Он оглянулся — это была Холли. Она держала целую стопку аккуратно сложенных полотенец, должно быть, их дала ей Эми.
— У тебя все хорошо? — спросил он. Они мало виделись.
— Да… хотя я бы умерла без сауны. Думаю, я бы не выдержала ежеутренних купаний нагишом в озере.
— Тебя раздражает невозможность уединиться? — спросил он.
— На удивление — нет. То время, которое дома я провела бы одна, я провожу с Эми, а мне нравится ее компания.
— Да, она хороший товарищ, — согласился Джек и снова погрузил жестянку из-под сока в ведро с водой. Он был рад, что сестре на озере нравится.
— Я видела, что ты разговаривал с Эми у костра.
Жестянка внезапно нырнула в ведро. Надо что-то с этим делать, он ведет себя глупо. А сейчас придется закатать рукав и выудить жестянку.
Он расстегнул манжету.
— Я хотел заверить ее, что мы будем рады ее обществу в этом путешествии на каноэ. — Вода в ведре была холодной. — Иногда создается такое впечатление, что ее родные и не думают включать ее в свои мероприятия.
— Тебе она нравится, да?
— Конечно. Я же сказал — она хороший товарищ.
Не надо говорить таким оправдывающимся тоном. Наверное, он уже выдал себя с головой. О Боже, что она скажет?
Когда они были детьми, Холли иногда превращалась в маленькую маму и читала ему нотации с настойчивостью, какой никогда не было у их матери. Он ждал, что сейчас она разразится подобной речью. Непрочность смешанной семьи, Джек… Феба и Йен не в восторге от такого количества перемен, Джек… так что еще один стресс, Джек…
Он не был расположен выслушивать это. Джек встал, рывком поднял ведро и вылил воду на угли. Они зашипели, в золе образовались грязные лужицы, именно такие, какие не по нраву бойскаутам.
Ладно, забудем о бойскаутах. Может, они и научили его пользоваться компасом и ставить палатку, но ни один из этих навыков не поможет ему разобраться с тем, что сейчас происходит.
Холли вновь заговорила:
— Мне, конечно, здесь очень нравится, но я начинаю тревожиться о том, как там на работе. Когда ты возвратишься из путешествия, думаю, мне стоит вернуться домой, в Нью-Йорк.
Джек поднял глаза. Что это с ней? Не то чтобы это было полной неожиданностью; она с самого начала ясно дала понять, что если ей здесь не понравится, она уедет. Но ей, кажется, нравилось.
— Мама будет очень разочарована, — сказал он.
— Она поймет.
Джек взял палку и перевернул одно из поленьев. Не надо было выплескивать столько воды.
— Я могу как-то убедить тебя остаться?
— Учитывая нехватку телефонной связи, вряд ли… но я еще не решила. Я узнаю, как там дела в конторе, когда поеду завтра в город.
Дело было не в конторе. Джек это знал. И это, вероятно, не имело отношения к отсутствию водопровода и невозможности высушить волосы феном.
Это из-за него и Эми?
Холли не была дурой и спала в одном доме с Эми и с ним. Если кто и знал, что он испытывает к Эми, так это она. Ее наблюдений, возможно, оказалось недостаточно, чтобы прочитать ему лекцию, как он ожидал. Вероятно, пока она ощущает лишь смутное беспокойство.
Но этого оказалось достаточно, чтобы она решила уехать отсюда.
Эми была ее приятельницей, ее подружкой из летнего лагеря, человеком, с которым она проводила больше всего времени. Они вместе вставали, вместе ходили гулять, вместе планировали свой день. Что, если он начнет ухаживать за Эми? Холли захочет дать им возможность побыть наедине; она станет каждый вечер задерживаться на улице, пораньше вставать утром. Она будет держаться в стороне, не желая строить планы с Эми, пока не убедится, что брат и Эми обо всем договорились. Она почувствует себя неловко, не в своей тарелке, как третий лишний при любом ухаживании… и уедет с озера.
Так не пойдет. Он все время переживал за Фебу и Йена, думая, что они не смогут справиться с новыми переменами в семье, но вышло так, что Холли, его сестра, тоже не смогла справиться.
Если до этого у него и были сомнения в том, стоит ли держать Эми на расстоянии, то теперь их не осталось. Он не хотел, чтобы Холли уехала. Он хотел, чтобы ей здесь понравилось, чтобы ее потянуло снова приехать сюда. Пусть озеро станет тем местом, где мама, она и он смогут видеться друг с другом.
Потому что оно начинало ему нравиться.


За завтраком все только и говорили что о путешествии на каноэ. Феба объявила, что не едет.
— Мы с Гвен обсудили это вчера вечером, — сказал ее отец. — Она предложила, чтобы Томас остался с нами. Мы присмотрим за ним, чтобы вы оба с Джайлсом могли поехать.
Томас останется здесь? Фебе это никогда не приходило в голову — малыш останется дома с бабушкой и дедушкой. Множество семей именно так и поступало.
Но не ее семья.
Дело не в том, что мама не любила детей, — она была чудесной бабушкой, просто у нее был другой характер. И все ее промахи в качестве бабушки происходили не по ее вине — это была вина Джойс.
Мэгги еще не было года, когда Йен после молниеносного ухаживания женился на Джойс. Они приехали в Айову, когда Феба ждала Элли.
Мэгги была трудным, не очень здоровым ребенком, и даже когда со здоровьем все наладилось, она осталась чувствительной и раздражительной.
— Ей не нравится чувствовать себя такой беспомощной, — говорила Джойс. Фебе это казалось абсурдом. Как может младенец знать, беспомощен он или нет?
Джойс никому не позволяла ничего делать для Мэгги. Феба предполагала, что такая ревность естественна для родителя-одиночки, но ее лозунг — «Мне не нужна ваша помощь, я справлюсь сама» — послужил примером для Хэла и Элеоноры. Они не хотели вмешиваться, не хотели обидеть, слишком настойчиво предлагая помощь.
По крайней мере так все время говорила себе Феба.
Но в это лето Томас сделался любимцем Гвен. У этой неразлучной пары выработался собственный распорядок. У них было пластиковое ведерко, которое они каждое утро наполняли сосновыми шишками. У них была особая палочка, которой они рисовали замысловатые узоры на песчаной дорожке. Они вместе вытирали в доме пыль, раскладывали столовые приборы. Он был ее маленькой тенью.
И это облегчало жизнь Фебы.
— Не знаю, — сказала теперь Феба, — можно ли оставить его здесь. Я просто не уверена. — Она и правда не была уверена. — Может, он и перенесет это нормально, но он никогда до этого с нами не разлучался, а вы не сможете с нами связаться, если возникнут какие-то трудности. — Она вздохнула. Как здорово было бы поехать вместе с Джайлсом и старшими детьми! — Не знаю, что из этого выйдет.
Ее отец внезапно улыбнулся:
— Гвен уже и это продумала, моя дорогая.
— Что вы хотите сказать? — спросил Джайлс.
— Мне пришло в голову, что нужно устроить небольшое испытание, — ответила Гвен, — и посмотреть, как он будет вести себя без вас. Вы вдвоем можете поехать в город и остаться там на ночь. Вас не будет всего одну ночь, и если Томасу это придется не по душе, рядом окажутся хотя бы Элли и другие дети. Он не почувствует себя совершенно брошенным.
Поехать в город… остаться на ночь… какая странная идея!
— Это верно, — заговорил Джайлс. — Элли очень скрасит ему наше отсутствие.
— И даже если мы поймем, что путешествие на каноэ не самая удачная идея, — продолжала Гвен, — вы хотя бы проведете ночь в городе.
О чем она говорит? Город был местом, которого следовало избегать. Когда бы вы ни ехали в город, вы всегда торопились разделаться с поручениями, чтобы как можно скорее вернуться на озеро.
— Наверное, для вас это будет не самой захватывающей поездкой, — ответила Гвен. — Но зато будет время друг для друга.
— По правде говоря, это самая захватывающая поездка за последние тринадцать лет, — сказал Джайлс. — Очень великодушно с вашей стороны, мы согласны.
Феба уставилась на него. Они согласны? Вот так сразу? Она еще даже не допила первую чашку кофе.
Он продолжал:
— Мои родители пару раз брали Элли, когда она была младенцем, но у моего отца уже не то здоровье. Так что ваше предложение нас вполне устраивает.
— Тогда почему бы вам не поехать сегодня? — предложила Гвен. — Если вы выедете хотя бы через час, то успеете к ленчу в город.
— Поехать прямо сейчас? — Теперь Феба растерянно смотрела на нее. — Сегодня?
— Я знаю, что своей стремительностью напоминаю вам Джека, — Гвен улыбнулась, — но какой смысл ждать?
Феба чувствовала, как в ней волной поднимаются возражения.
— Но нам сейчас не нужны продукты. Может, мы подождем до того, как они понадобятся?
— Нет, нет, нет! — Гвен взяла Фебу за руку и повернула ее лицом к дорожке, ведущей к новому дому. — Идите собираться. Вам не нужно выполнять никаких поручений — ни в бакалее, ни в прачечной, ни в хозяйственном. Вообще никаких поручений.
— Может, мы хотя бы позвоним насчет разрешения, чтобы Холли не ездила в город?
— Она вам этого никогда не простит. — Гвен влекла их по дорожке. — Холли просто умирает от желания добраться до телефона и начать звонить во все концы.
Феба покачала головой. Все случилось так быстро! Как только они с Джайлсом оказались в доме, она сказала:
— Интересно, что заставило ее предложить это?
— Джек с Холли скажут, что она хочет заполучить Томаса для себя и что она подложит бомбу в зажигание нашего фургона, чтобы мы никогда не вернулись, но мне кажется, правда состоит в том, что ты ей нравишься и она хочет тебе помочь.
Феба замерла.
— Мне? Помочь мне?
— Она помнит, что такое растить детей, и хочет что-нибудь сделать, чтобы тебе было полегче. Но тебе не так-то легко помочь, моя любовь.
— Ты поэтому так быстро согласился, потому что думал, что я откажусь?
— Скажем так — я сразу понял, что очень этого хочу.
— И чем же именно, по-твоему, мы будем заниматься в Хиббинге? — Хиббинг был городом с населением пятнадцать тысяч человек, меньше чем даже Айова-Сити.
— Чем мы будем заниматься? — переспросил Джайлс. — Мы будем заниматься любовью.


И они действительно занимались именно этим. Да, они сходили поужинать, да, они отправились посмотреть большую шахту и посетили среднюю школу с хрустальными люстрами и мраморными лестницами, оплаченными компанией, владеющей шахтами. Но в основном они занимались сексом.
Им не нужно было ничего делать — ни готовить еду, ни обзванивать по телефону родителей неуспевающих учеников. Феба даже не беспокоилась о Томасе.
И когда они сели в машину, чтобы возвращаться на озеро, она села на среднее сиденье, чтобы быть рядом с Джайлсом. Она не помнила, когда последний раз это делала. Во всяком случае, не в этом автомобиле — ни разу.
— Со мной было не очень-то весело последний год, да? — спросила она.
Джайлс проверил зеркальце заднего обзора, а потом обнял ее за плечи.
— Феба, любимая моя, веселье всегда было твоим слабым местом.
— Но с тех пор как умерла мама, стало еще хуже, верно?
— Да, — просто ответил он. Джайлс никогда ей не лгал. — Ты погрузилась в скорбь.
Ее друзья евреи говорили, что их религия даст им один год на скорбь по умершему. После этого человек обязан вернуться к полнокровной жизни, снова обрести ее радости. Феба всегда считала это разумным и здоровым.
Но мама умерла уже более полутора лет назад.
— Я зациклилась, — сказала она. — Я так хочу перестать думать о маме, но не могу.
Джайлс кивнул. Он понимал.
— Ты тревожился за меня? — спросила она. Она не любила, когда из-за нее тревожились люди.
— Да, — снова ответил он. — И мне было немного обидно, — честно добавил он. — Иногда кажется, что для тебя важнее быть дочерью своей матери, чем моей женой или матерью наших детей.
Феба почувствовала, как покалывающая волна жара пробежала по спине, достигла лица, потекла по рукам. Она почувствовала стыд.
— О, Джайлс…
Его рука крепче обняла ее за плечи.
— Не кори себя так сильно. Мы только что провели вместе восхитительные сутки. Пусть это будет новым началом.
Они были уже близко от дома. Джайлс вел машину медленно, явно не спеша возвращаться. Поднявшись на пригорок, они увидели идущую им навстречу маленькую группу. Это были Элли, две младшие девочки и Эми. Клер и Эмили запрыгали, увидев автомобиль, закричали, прося Джайлса остановиться и довезти их до дома на заднем откидном борту.
Только на озере детям позволялось сидеть свесив ноги на откидном борту фургона. Джайлс остановил машину, вышел и откинул его для них. Дети бросились на обочину, чтобы набрать веток, которыми собирались во время движения выводить на песке разные узоры. Эми сказала, что проедется сзади вместе со всеми. Элли села на переднее сиденье рядом с Фебой. Феба обняла ее.
— Томас вел себя отлично, — доложила девочка. — Гвен велела нам с Ником и Мэгги есть вместе с ней в новом доме, чтобы он поменьше меня видел.
— Надеюсь, было весело, — сказала Феба.
Элли наклонила голову, но Феба заметила, что она покраснела.
— Да.
Значит, Ник не отдал открыто предпочтение кому-то из девочек.
Феба была ему благодарна.
Теперь Джайлс ехал еще медленнее из-за откинутого заднего борта, но скоро они все равно уже были у домиков. Холли и Гвен вышли на улицу поздороваться с ними.
— Томас только что уснул, — сообщила Гвен.
— Тогда не будем его будить, — сказала Феба. Ей ужасно хотелось увидеть сына, но можно было и потерпеть. — Что насчет путешествия на каноэ? — спросила она у Холли. — Вы получили разрешение?
Да, получила. Для такой большой группы им нужно было два разрешения, но на поездку среди недели она смогла их достать.
— Так что вы едете в среду, — сказала Холли.
Было воскресенье.
— Думаю, следует начинать продумывать меню, — сказала Феба. Необходимо столько всего сделать: запланировать, купить, уложить. — Нам, наверное, надо поехать в город…
— Вам ни о чем не нужно беспокоиться, — перебила Холли. — Всю провизию и снаряжение упакует поставщик, надо будет только забрать.
— Поставщик? — Феба знала, что поставщики предоставляют подобные услуги, но ей никогда не приходило в голову этим воспользоваться. — Это дорого?
— Безумно! — весело ответила Холли. — Но мы заплатили по кредитной карте Эми.
По карте Эми? Почему?
Потому что у Эми денег больше, чем у остальных. Феба все время об этом забывала.
— Тогда чем же заняться мне, — спросила Феба, и в вопросе содержалась лишь доля шутки, — если мне не надо следующие полтора дня паковать вещи и продукты?
— Можете повеселиться, — предложила Гвен.
Феба позволила себе состроить рожицу.
— Мой муж только что сказал мне, что это не самая сильная моя сторона, — заметила она.
— Тогда вам надо начать практиковаться.


Ник считал, что если ты что-то по глупости испортил, надо признаться в этом самому себе. Ты можешь лгать всему миру, но с собой ты должен быть откровенен — для него это было вопросом чести. Посмотрись в зеркало в ванной комнате и признайся себе, что ты напортачил.
Здесь не было зеркала в ванной комнате — поскольку не было и ванных комнат, — но он все равно мог сознаться себе, что изгадил это путешествие на каноэ до последней степени, настолько, что даже подумывал извиниться, а это явно не входило в его кодекс чести.
Он не хотел отправляться в леса вдвоем с Джеком. Ясно, что это благотворительная миссия: пусть бедный сиротка Ник погорюет. Его это раздражало. Он прекрасно сам справится со своим дерьмом. А путешествие на каноэ? Какая нескладная это будет пара: Джек умеет разводить костер, Джек умеет колоть дрова, Джек, вероятно, может расплавить каноэ и отлить из него бомбардировщик Б-52. А что умеет добрый старый Ник? Ничего, полный ноль.
Поэтому, будучи таким вот идиотом, каким он и был, он предложил, чтобы поехали все… просто чтобы защититься и не чувствовать себя невеждой. И вот теперь путешествие превратилось в громоздкое, дорогостоящее предприятие, а он, разумеется, по-прежнему чувствовал себя невеждой.
Они взяли напрокат четыре каноэ — три семнадцати футов в длину и одно пятнадцатифутовое. По поводу того, кто поедет в каждом, состоялось множество дискуссий. Он был уверен, что они будут и дальше все подолгу обсуждать; эти люди ничего не делали без длительных дискуссий. Просто эта тема оказалась первой.
Мэгги хотела ехать в одном каноэ с ним, ему хватило двух секунд, чтобы понять это. Она действовала умно, ни разу не высказавшись прямо, она просто отвергала все другие варианты. Но эта мысль была нелепой — ни он, ни она ничего не знали о каноэ. Им придется ехать порознь.
В конце концов Ник оказался с Джеком, но им пришлось взять с собой двух младших мальчиков, которые должны были сидеть в середине. Родители Элли взяли двух младших девочек и рюкзак, набитый куклами Барби. В последнем большом каноэ оказалась Мэгги со своими родителями, а Элли и эта фигуристка получили маленькое.
У каноэ — как узнал Ник — был перед и зад, нос и корма. И в том, кто где сидел, имелся большой смысл. Человек на корме был главным, он управлял лодкой. Нику пришлось бы сделать над собой большое усилие, чтобы сказать, что ему интересен любой маневр каноэ, однако тот, кто сидел на носу, имел в своем распоряжении только два движения — вперед и назад, или «полный вперед» и «задний ход» на местном жаргоне, — тогда как человек на корме вел полную драматизма жизнь, вооруженный арсеналом по меньшей мере из четырех или пяти маневров.
Место на корме было то что надо. Место на носу — менее интересное. И уж совсем скучно было сидеть в центре, приходилось тесниться среди больших рюкзаков. Поэтому все папаши: Джайлс, Йен и Джек — заняли места на корме.
Элли автоматически заняла место впереди. В конце концов, она была ребенком, ехавшим со своими родителями, а взрослые всегда приберегают важную работу для себя.
— Что ты делаешь? — в ужасе воскликнула фигуристка. Она пошла к меньшему каноэ… и Ник вынужден был признать, что смотреть на нее одно удовольствие. Точно так же, как на тренеров, которые когда-то были хорошими борцами. Это видно по одной их походке, а ее походка еще лучше: торс практически не двигался, от ключиц до ягодиц ее тело оставалось чистой, прямой линией. — Уж не думаешь ли ты, что я буду управлять этой штуковиной, а?
Элли повернулась к ней:
— А ты не хочешь? На руле сидеть интереснее.
— Только не для меня. Я никогда в жизни не сидела на руле. На самом деле мне следовало бы играть в куклы вместе с Клер и Эмили. С куклами у меня, наверное, получится лучше.
Ника совершенно не интересовало фигурное катание, но он помнил, что Эми выиграла золотую олимпийскую медаль. Может, поэтому она и не боится признать во всеуслышание, что не умеет управлять каноэ, не выглядя при этом нулем, — потому что знает, что умеет отлично делать что-то другое.
Надо это запомнить.
— И потом, — продолжала она, жестом предлагая Элли вылезти из каноэ, — чтобы сидеть у руля, надо быть одержимой жаждой власти, а я боюсь власти и ответственности.
— Да я вовсе не одержима жаждой власти, — смеясь, запротестовала Элли.
— Я понимаю, что тебе так не кажется, — парировала Эми, — но ты старшая сестра и должна жаждать власти. А теперь отправляйся на корму этой дурацкой лодки, а то мы обе утонем.
В результате этой перестановки Элли оказалась у руля, а Мэгги не только не на носу, как Ник, а в центральной части каноэ, между родителями. Мэгги, по всей видимости, была не в восторге от этого.
Итак, они отправились. Первое озеро было вытянутым и узким. Они отплыли с его конца: там, рядом со станцией, располагалась небольшая кучка домиков, но через пятнадцать минут на берегах не стало видно ничего, кроме деревьев. Ни линий электропередач, ни дорог, только вода и деревья — лишь это отделяло их от Канады.
В конце первого озера им пришлось преодолеть волок — разгрузиться и перенести каноэ и тюки по тропе вокруг камней и водоворотов. Джек спросил, сможет ли Ник перенести каноэ.
— Джайлс сильный, — пояснил Джек, — но он не слишком твердо стоит на ногах. Так что, может, попробуешь?
— Только покажи мне как, — ответил Ник.
Это оказалось удивительно просто. К центральной крестовине каждого каноэ — Джек назвал их «поперечинами» — были прикреплены набитые чем-то мягким наплечники, так что можно было нести каноэ на голове, как гигантскую шляпу, его вес приходился на плечи. Оно было не слишком тяжелым — фунтов шестьдесят или около того, но ужасно неудобным. Если вы смотрели вниз, то видели свои ноги, но если смотрели вперед, то все, что вы видели, — это внутренность каноэ.
Потом они снова погрузились, и Ник не удивился, заметив, что на этот раз Мэгги села на носу, а ее мамаша разместилась посередине на тюках.
На следующем волоке они поели, проплыли еще часа два и стали искать место для ночлега. Было еще довольно рано, середина дня, но дети уже начали беспокойно ерзать.
Он не знал, что их ждет дальше. Карты указывали на «установленные стоянки», но по сравнению с этими стоянками их «ночлежка» казалась «Ритцем». Они выбрали одну на острове — там была пара почти ровных площадок для палаток и кострище, но ни столов, ни укрытий.
— А куда ходить писать? — бодро осведомилась фигуристка. — В лес?
— Где-нибудь подальше от воды должен быть туалет. — Мать Элли указала в центр острова. — Может, он там, в конце дорожки.
Дети кинулись по дорожке и вернулись, чтобы сообщить, что там есть ящик с дыркой и надо садиться на эту дырку, но если заглянуть туда, то…
Мать Элли остановила их:
— Суть мы ухватили.
Видимо, это и был туалет — ящик над выгребной ямой. Даже не кабинка. Леса начинали нравиться Нику.
— В такие моменты, — внезапно рядом с ним тихо произнес Джек, — радуешься, что ты мужчина.
Это точно.
Ник наконец понял кое-что про Джека — тот был неравнодушен к фигуристке. Ник и сам до конца не знал, как он это понял; Джек не крутился вокруг нее, не клеился к ней, даже не очень-то и смотрел в ее сторону, но Ник все равно понял. Он слишком часто наблюдал за взрослыми, пытаясь предсказать их поведение, чтобы быть наготове, и не мог ошибиться в подобных вещах.
И хотя было классно наконец-то узнать что-то про Джека, Ник обнаружил, что это ничего ему не дало… потому что Джек ничего не делал. Ник решил, что это замечательно. Непонятно, но замечательно.
Ясное дело, его отец поступал совсем не так.
Да, его дорогой старикан, его отец никогда не сопротивлялся. Нику и в голову не приходило обвинять его в изнасиловании — Вэл наверняка сама с готовностью приняла в этом участие. Она может говорить все, что угодно, но в конце концов всегда делает то, что хочет.
Он ничего не знал о своем отце.
— Это был просто парень, — только и говорили ему Вэл и Барб. Вэл даже не называла его по имени. Ника это просто бесило. Как, черт возьми, ты можешь вырасти мужчиной, если твой отец был «просто парнем»?
Тот парень мог быть последним негодяем, Ник вполне осознавал такую возможность. Но мог быть и вполне достойным человеком, которому так и не сказали, что Вэл передумала и не отдала младенца на усыновление. Может, он похож на Джайлса или Хэла, или…
Ник остановился. Он не собирается превращать это в мыльную оперу для подростков — полтора часа трогательных недоразумений, за которыми следует горькая радость счастливого конца. Отцы в наши дни не очень-то много решают. Насколько он мог судить, отцы и отчимы почти ничего не давали его друзьям. Мужчины делали три вещи: ездили на работу, работали и сердились. Они ходили на футбол или на соревнования борцов и кричали: на своих сыновей, на тренеров, на судей. Ник с Брайаном всегда говорили, что лучше вообще не иметь отцов — как они.
Брайан… Интересно, что значит быть мертвым?
Внезапно ему захотелось побыть одному. Он подошел к Джайлсу.
— Ничего, если я немного пройдусь? Мы на острове. Я не заблужусь.
— Иди. Заодно присматривай дрова для костра.
Остров представлял собой усеянный камнями, выступающий из озера холм, и Ник начал подниматься на его вершину. Единственной тропинкой была та, что вела к туалету, но можно было спокойно обойтись и без нее. Некоторые деревья росли низко, он подныривал под них. Каменные пластины были покрыты серебристым, серо-зеленым лишайником, а там, где камней не было, из песчаной почвы торчали корни. Под ногами похрустывали сосновые шишки.
Он понял, что достиг вершины острова, но ничего не увидел, кроме толстой, изборожденной морщинами коры. Он не знал названий этих деревьев — все они были вечнозелеными, лохматыми, с редкими ветками, а не густыми и стройными, как рождественские елки. Одна из веток нависала совсем низко, и, опробовав ее, он подтянулся и начал карабкаться вверх.
Ник уже сто лет не лазал по деревьям. По правде говоря, он не помнил, лазал ли когда-нибудь вообще. Там, где они жили, никогда не было хороших деревьев.
Он подтянулся на последнюю из толстых веток. Забираться выше не имело смысла, ветки его не выдержат. Вокруг были другие деревья. У одних иглы сине-зеленые и мягкие на вид, а у других — посветлее и изогнутые. Он видел озеро, и отсюда оно казалось почти черным, но вода в нем была такой чистой, что ее можно было пить, черпая чашками прямо из озера. Невероятно, что еще осталось что-то настолько чистое. Осенью здесь, наверное, удивительно красиво — березы одеваются золотом, а разные птицы и гуси клином проплывают над головой.
И внезапно то, что он здесь, а Брайан умер, показалось ему чудовищно несправедливым.
Брайан все время раздумывал, не подождать ли ему. Ему обещали, что, может, скоро изобретут лекарство, которое ему поможет, лекарство, благодаря которому каждый день перестанет быть пыткой.
Эти страдания невозможно было себе представить, и Брайану нравилось в Нике, именно то, что он никогда не притворялся, что понимает.
— Ты никогда не говоришь, что знаешь, что я чувствую, — говорил ему Брайан. — Это много значит.
Как мог Ник судить, что правильно, а что нет? Откуда ему было знать, какие мысли были в голове у Брайана? Но здесь, наверху, видик что надо. Жаль, что Брайана с ним нет.
Громкий шорох ворвался в его мысли. Кто-то еще поднимался к вершине острова. Он услышал потрескивание сучков, перестук камушков.
— Ник! Ник!
Он посмотрел вниз сквозь сучья сосны. Это была Мэгги. Она старалась не повышать голоса.
— Ник!
— Я здесь.
Она вскинула голову.
— На дереве?
— Да.
— О… — Она немного растерялась. — Ты можешь спуститься?
Он не ответил. Вместо того чтобы спуститься, он продвинулся вперед по ветке и, как только она начала сгибаться, спрыгнул, приземлившись точно, как гимнаст. Он оказался ближе к ней, чем рассчитывал.
— Я тебя искала, — сказала она.
— И нашла.
— Я слышала, что твой друг покончил с собой. — В ее голосе слышалась нотка восторга.
Отлично. Он не хотел, чтобы они с Элли об этом знали. Он просил тетю Гвен не говорить им.
И тетя Гвен не сказала бы.
— Как ты узнала? Подслушивала?
— Мне сказала мама. Она считает, что от меня не должно быть секретов. Как он это сделал?
Как он это сделал? Ник пнул сосновую шишку. Ну и вопросик! Она действительно хочет услышать ответ? Мозги, разлетевшиеся по дивану в гостиной?
— Можешь не верить, но я не знаю. — Он сел на плоский камень. — Он был в психиатрической больнице, а они не очень-то распространяются о подробностях. Думаю, рано или поздно это станет известно.
— А почему он это сделал?
Мэгги села рядом. Ее бедро касалось его ноги. Он чувствовал его тепло. Он думал, что она отодвинется, но она этого не сделала. И через мгновение придвинула ногу еще ближе.
Он знал, что это означает.
Ты предполагал такое, Брайан? Что твоя смерть придаст мне сексуальности ? Брайану бы это понравилось. Он посмеялся бы.
В первый раз Ник переспал с девчонкой в четырнадцать лет. Он читал все эти старые книги — Филип Рот, «Над пропастью во ржи», все про сексуальную неудовлетворенность молодых мужчин. Что ж, теперь дела обстоят по-другому, дамы и господа средней Америки. Девушки нынче напористы, они начинают и ожидают, что ты закончишь.
Конечно, он встречался не с самыми добронравными молодыми леди, и обычно за этим стояло нечто иное, чем девчоночье влечение к его крепкому белому телу. Но в данном случае был совсем другой расчет; Мэгги хотела отомстить своей матери, своему отчиму, а может, даже своему постоянному парню.
Больше всего на свете Ник не любил быть пешкой в чьей-то игре. Это не для него. Лучше сразу с этим покончить.
Но разумеется, надо подумать и о своей репутации. Он не должен создавать у людей такое впечатление, будто хранит себя для брака. Поэтому он выберет другой путь — перепугает эту девчонку насмерть, и все сохранят лицо. Это ей придется сказать «нет», а он прикинется неудовлетворенным.
Поэтому Ник позволил Мэгги придвинуться ближе и стал отвечать на ее вопросы — о том, что у Брайана была депрессия, серьезная, хроническая, клиническая депрессия, что некоторые лекарства ненадолго помогали, но потом ему становилось хуже.
— И когда ты разговаривал с ним в последний раз? — Она была заворожена, ей даже не приходило в голову выразить сочувствие. — Его родители чувствуют, что это они виноваты?
Ник понимал, куда она клонит: обычные подростковые дела, убить себя, чтобы всем было плохо. Но тут было совсем другое. Брайану было нестерпимо думать, что станет из-за этого с его матерью. Возможно, эта мысль заставила его продержаться лишний год.
Теперь Мэгги сидела уже по-настоящему близко, и вместо ответа он положил руку ей на колено. Она потянулась к нему и поцеловала. Она знала, что делает, и внезапно это показалось прекрасным выходом. Она этого хотела, и он, конечно, тоже, и будет достаточно легко…
Но разве можно выжить в джунглях, поддаваясь искушению? Надо строго придерживаться своих правил. У Ника были свои правила, и единственная разница между ним и другими ребятами, которые, как и он, обретались в джунглях, состояла в том, что он твердо придерживался этих правил.
Сейчас было самое время напугать девчонку. Он крепко прижал Мэгги к себе. Она была крупной девочкой, зато он был сильным. Повалил на спину и коленом раздвинул ей ноги. Камень, на котором она лежала, должен был казаться ей холодным и жестким. Он сунул язык ей в рот и навалился на нее, давая ей минуту или две сполна все прочувствовать, вроде как с угрозой и злостью. Только он злился по-настоящему. Брайан — это не эстрадный номер. Он страдал не для развлечения этой девчонки.
Все уже должно было закончиться. Она должна была протестовать, должна была испугаться. Нет, Ник, нет, пожалуйста, не надо. И он тут же превратится в паренька с плаката про изнасилования на свиданиях. «Ты же сама сказала — не надо», — заявит он ей, когда девушка примет вид обиженный и отвергнутый.
Но Мэгги действовала по-другому сценарию. Ник чувствовал, как она вытягивается поудобнее, раздвигает согнутые в коленях ноги, давая ему возможность быстрее добраться до ее промежности. Она ерзала. Ей это нравилось. Ее это возбуждало.
Ника затошнило. Он сел, придавив ногами ее бедра.
— Так значит, тебя это заводит — парни, друзья которых совершили самоубийство?
Она была поражена, напугана. Она набрала воздуха, чтобы ответить, но он не хотел слышать. Он вскочил на ноги и бросился вниз с горы. Он бежал, и сосновые иглы хлестали его по лицу. Он чуть было не упал, когда под ноги ему закатилась сосновая шишка. У подножия горы он остановился и вытер ладонью лицо.
Дерьмо! Все пошло не по плану. Он ее по-настоящему разозлил.
И впереди ждали еще большие неприятности. Когда повздоришь с девчонкой в школе, то она и ее подруги некоторое время держатся холодно, дуются, но кому какое дело? Здесь же в эту историю окажутся вовлеченными все взрослые, и для тети Гвен начнется ад.
Даже Вэл и Барб не могли бы причинить таких неприятностей.
Ник уже дошел до воды, и ему ничего не оставалось, как обойти по берегу остров и вернуться к стоянке. Он взобрался на камень и чуть не натолкнулся на Элли, которая укладывала в каноэ два спасательных жилета. На ней были ярко-желтая футболка, шорты цвета хаки и тяжелые туристические ботинки с торчащими из них толстыми носками. Синяя поясная сумка собрала ее футболку на талии в жесткие складки. Это выглядело не слишком модно и красиво, но если бы у него были туристические ботинки или поясная сумка, он, вероятно, тоже надел бы их.
Она посмотрела на него.
— Ой, привет! Здесь мало дров. Я собиралась плыть на тот берег. Там есть валежник.
Джайлс попросил его присматривать дрова, а он этого не сделал.
— А кто едет с тобой? — Он указал на второй жилет.
— Мама. Она сейчас придет.
Но на вершине скалы появился отец Элли. Он услышал ее слова.
— Нет, дорогая, вместо нее придет твой милый старый папа. Во всяком случае, когда спустится с этой скалы.
Джайлсу было нелегко подниматься и спускаться с гор.
— Я могу поехать с ней, — неожиданно для себя предложил Ник.
— Я был бы тебе благодарен, — сказал Джайлс. — Ты не возражаешь, Элли?
— Нисколько, — пробормотала девочка потупившись и направилась к носу каноэ.
— Э, нет, — окликнул ее Ник. — Я по-прежнему в любительской лиге. Тяжелую работу будешь делать ты.
Она откинула волосы с лица.
— Ладно… если ты так хочешь.
— Хочу.
До берега было недалеко. Элли молчала, и он был рад этому. Она подвела каноэ к берегу, и они смогли набрать валежника из первой кучи, не вылезая из лодки.
Но вторая лежала не так удобно.
— Я вылезу, — сказала Элли.
\
Она была ближе к твердой земле. Именно ей имело смысл выйти на берег, но Ника внезапно пробрала дрожь. С этой кучей было что-то не так.
У него никогда не появлялось раньше таких мыслей — наверное, это называют инстинктом, — но он не мог избавиться от дурного предчувствия. Что-то не так, нельзя позволить ей идти туда.
— Нет, Элли, это сделаю я.
Он старался двигаться не слишком быстро, но не хотел и затягивать, иначе она начнет с ним спорить, а он не знал, что ответить, чтобы не показалось, что он выпендривается.
Ник не следил за тем, как загружались каноэ, но когда они оказались на воде, увидел, что их с Джеком лодка осела глубже всех. Джек взял самые тяжелые тюки себе. Именно так поступают такие парни, как Джек, — берут самый тяжелый груз, первыми идут по опасной тропе.
Первый шаг Ника — из каноэ — удался ему на славу. И второй тоже. Поэтому он предпринял третий шаг. Гора веток и сучьев казалась надежной, но как раз в тот момент, когда он поднял ногу, он услышал треск дерева, и валежник подался. Ник поскользнулся и затем почувствовал острую боль. Что-то теплое потекло по ноге. Боль была нестерпимой.
— Ник, Ник!.. Что случилось?
— Не знаю.
Он чувствовал себя как-то странно. Слабость. Головокружение.
Элли покопалась в поясной сумке, достала оттуда что-то блестящее и поднесла ко рту. Три резких звука разнеслись над водой. Должно быть, это свисток.
Он видел ее как в тумане. Казалось, она отдаляется, хотя он знал, что она движется к нему. От боли потемнело в глазах. Так вот на что это похоже, Брайан? Значит, вот что чувствуешь в таких случаях?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Конец лета - Зейдель Кэтлин



Не понимаю, почему этот умный, глубокий, красивый роман имеет такой низкий рейтинг. И ни одного комментария. Было очень грустно читать о каких-то обыденных вещах, "конец лета" - какое отличное название. Эта история кажется хорошо продуманной, даже выстраданной, размеренной. К ней хочется возвращаться, в ней хочется быть, переживать ее. Спасибо, Кейтлин, что подарила нам такой роман.
Конец лета - Зейдель КэтлинДинара
26.11.2014, 17.26





Полностью согласна с Динарой
Конец лета - Зейдель КэтлинИрина
27.11.2014, 18.42








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100