Читать онлайн Дезире, автора - Зелинко Анна-Мария, Раздел - Глава 26 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дезире - Зелинко Анна-Мария бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 38)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дезире - Зелинко Анна-Мария - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дезире - Зелинко Анна-Мария - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Зелинко Анна-Мария

Дезире

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 26
Париж, 16 декабря 1809

Это было так ужасно! Так тяжело, так душераздирающие для всех, кто должен был присутствовать! Потому что император приказал всем членам своей семьи, правительства, двора и всем маршалам с женами быть при этом. В их присутствии он торжественно развелся с Жозефиной.
Впервые за долгое время Жан-Батист и я были приглашены в Тюильри. Мы должны были явиться к одиннадцати часам утра в тронный зал.
В половине одиннадцатого я еще была в постели.
«Будь что будет, — сказала я себе, — не двинусь с места!»
День был холодный и серый. Я закрыла глаза и пыталась заснуть. Будь что будет!
— Что это значит? Ты еще в постели!
Голос Жана-Батиста. Я открыла глаза и увидела его в парадной форме. Огромный вышитый воротник, планки орденов.
— Я простудилась. Извинись за меня перед маршалом двора, — сказала я просто.
— Как тогда, во время коронации? Император опять пошлет к тебе своего медика. Поднимайся немедленно, одевайся! Иначе мы опоздаем.
— Я не думаю, что на этот раз император пришлет ко мне своего врача. Может случиться, что в тот момент, когда будут читать акт развода, его взгляд упадет на меня. Я думаю, что императору это будет крайне неприятно. — Я посмотрела на Жана-Батиста умоляюще.
— Неужели ты не понимаешь? Такой триумф для меня! Такой отвратительный триумф! Это будет ужасно!
Жан-Батист кивнул.
— Ты права, девчурка. Оставайся в постели. У тебя насморк.
Я проводила взглядом его темно-синее пальто. Затем закрыла глаза. Когда пробило одиннадцать, я натянула одеяло до подбородка.
«Я тоже старею, — думала я. — У меня тоже возле глаз появились „гусиные лапки“, и я тоже не могу больше иметь детей».
Несмотря на теплое одеяло, меня начало знобить. Я позвала Мари и попросила горячего молока. Может быть, я правда простудилась?
Она принесла молоко, села на кровать и взяла меня за руку. Еще не пробило двенадцати, как Жан-Батист вернулся. С ним была Жюли.
Жан-Батист расстегнул свой высокий воротник, ворча:
— Действительно, самая ужасная сцена, какую мне когда-либо приходилось видеть! Император требует от маршалов слишком многого.
Потом он ушел. Мари исчезла, потому что вошла Жюли. Мари не желает ее видеть с тех пор, как Жюли стала королевой. Хотя сейчас Жюли — королева без королевства… Испанцы категорически против Жозефа, но в Париже говорить об этом не полагается.
— Мы заняли свои, заранее распределенные места в тронном зале, — сразу затараторила Жюли. — Мы, я хочу сказать семья, были как раз напротив тронов. Потом император и императрица вошли одновременно, а сзади них и граф Реньоль. Граф Реньоль держался рядом с императрицей. Она была как всегда в белом. Она была сильно напудрена, чтобы казаться бледной, понимаешь? Она была совершенно готова, чтобы играть мученицу.
— Жюли, не говори о ней такими гадкими словами. Ты знаешь, что это все для нее ужасно.
— Конечно, это ужасно для нее. Но я не могу питать к ней сочувствия. Особенно за то, что она с тобой сделала…
— Она не знала обо мне и не хотела причинить мне вреда, — сказала я. — Ну, что же было дальше?
— Настало мертвое молчание. Император стал читать документ, в котором говорилось, что один Бог знает, чего ему стоит это решение, что ему бесконечно тяжело, но он ставит превыше всего интересы Франции. И что Жозефина украшала его жизнь пятнадцать лет и что за ней пожизненно остается титул императрицы Франции.
— Как он выглядел, когда читал?
— Ты прекрасно знаешь, какой у него бывает вид во время официальных церемоний. Каменное лицо. Талейран называет это «маской Цезаря». Вот он надел эту маску и читал так быстро, что было плохо понятно. Он хотел закончить как можно быстрее.
— А что было потом?
— А потом была совершенно душераздирающая сцена. Протянули документ императрице, и она стала читать. Сначала она читала так тихо, что совершенно ничего не было слышно, потом она разразилась слезами и протянула листок Реньолю. Он продолжил чтение. Это было ужасно…
— Что же было в этом документе?
— Что она заявляет, с разрешения своего обожаемого супруга, что она действительно не может быть вновь матерью. И что благо Франции требует от нее самой большой жертвы, какую можно требовать от женщины. Она благодарит своего супруга за его доброту, но понимает, что развод необходим для Франции, которой нужен наследник. Но расторжение брака не может никак повлиять на ее чувства. Реньоль читал это без всякого выражения, но при этих словах она ужасно разрыдалась.
— А дальше?
— Дальше члены императорской семьи перешли в рабочий кабинет императора. Наполеон и императрица подписали акт развода, и мы все подписали как свидетели. Гортенс и Эжен вывели свою мать, а Жером сказал: «Я хочу есть». Император посмотрел на него так, как будто сейчас даст ему пощечину прямо при всех нас. Потом он повернулся к Жерому спиной и сказал, что, вероятно, в большом зале для всех нас приготовлен завтрак. Затем он извинился и ушел, а все мы пошли в буфет. Тогда я увидела Жана-Батиста и узнала, что ты больна. И вот я приехала тебя навестить.
Она замолчала.
— Твоя корона съехала на сторону, Жюли.
Она носила на все официальные приемы диадему в форме короны, и всегда она у нее съезжала на сторону. Жюли уселась за мой туалет, привела в порядок свою прическу, попудрила нос и продолжала болтать.
— Завтра утром она покинет Тюильри и поедет в Мальмезон. Император подарил ей Мальмезон и заплатил все ее долги. Кроме того, она будет получать пенсию в три миллиона франков, из которых два миллиона будет выплачивать государство, а один миллион — император. Еще император дал ей двести тысяч франков на покупку земли вокруг Мальмезона и четыреста тысяч франков на рубиновое колье, которое она заказала раньше…
— Гортенс поедет с ней в Мальмезон?
— Конечно, она будет сопровождать ее завтра утром. Но она будет жить в Тюильри.
— А ее сын?
— Эжен — вице-король Италии. Он хотел отказаться от этого поста, но император не разрешил ему. А вообще-то он ведь усыновил детей Жозефины. Представляешь себе, Гортенс воображает, что ее сын будет наследником престола. Она просто сумасшедшая! Молодая Габсбург, на которой император женится, ей ведь только восемнадцать лет, наплодит ему кучу принцев. Габсбурги очень плодовиты.
Она встала.
— Ну, мне пора, дорогая.
— Куда?
— Вернусь в Тюильри. Бонапарты мне не простят, если я в это время буду не с ними. — Она поправила корону. — Прощай, Дезире, поправляйся скорее.
Я осталась одна. Лежала, вытянувшись, закрыв глаза.
«Бонапарт не партия для дочери Франсуа Клари»… — сказал мне папин друг, узнав, что я стала невестой Наполеона. Жюли привыкла к Бонапартам и их коронам. Она очень изменилась. Боже мой, как она изменилась!
А ведь это я, это я привела Бонапартов в наш дом! В буржуазный, простой и чистый папин дом!..
«Я не хотела этого, папа, я не хотела этого!»
Жан-Батист обедал на маленьком столике рядом с моей постелью. Он не разрешил мне встать.
С трудом заснула я в эту ночь и проснулась от упавшего мне на лицо света свечи.
Возле кровати стояла м-м Ля-Флотт.
Королева Гортенс просит принять ее.
— Сейчас? Который час?
— Два часа утра.
— Что ей нужно? Разве вы не сказали, что я больна?
— Конечно, сказала. Но она просит принять ее и не хочет уезжать.
Я протерла глаза, чтобы прогнать сон.
— Королева Голландии просит принять ее. Она плачет, — так сказала мне Мари, которая в ночной сорочке появилась в моей спальне.
— Мари, подай чашку шоколаду погорячее королеве Гортенс, это ее успокоит. М-м Ля-Флотт, скажите королеве, что я сейчас оденусь.
Мари принесла мне простое платье.
— Оденься попроще, — сказала она. — Королева просит тебя поехать с ней.
— Куда?
— Одевайся. Ты нужна в Тюильри.
— Княгиня, мама прислала за вами. Она просит вас сейчас же приехать к ней, — сказала Гортенс, вся вздрагивая от рыданий.
Слезы лились по обе стороны ее больного носа. Он был красен, так сильно она плакала. Развившиеся пряди рыжеватых волос падали на лоб.
— Но я ничего не могу сделать для вашей мамы, мадам, — сказала я, садясь рядом с ней.
— Я говорила это маме, но она настаивает, чтобы я привезла вас.
— Именно меня?
— Конечно. Только вас! Я не знаю, почему именно, — повторяла Гортенс, запивая слезы горячим шоколадом.
— Сейчас? Среди ночи?
— Вы понимаете, что императрица не может спать, — сказала жалобно Гортенс. — Она хочет видеть вас и никого больше.
— Хорошо. Я поеду с вами, мадам, — сказала я, вздохнув.
Мари подала мне шляпу и манто.
Гостиные были слабо освещены, но когда Гортенс открыла дверь в комнату Ее величества, яркий свет ударил в глаза. Были зажжены все канделябры, на всех столах, на камине, бра на стенах, подсвечники на полу. Даже на полу!
По всей комнате были разбросаны вещи, стояли наполовину уложенные сундуки, на стульях и диванах лежали шляпы, придворные туалеты и ночные сорочки, стояли шкатулки с драгоценностями. Бриллиантовая диадема валялась на кресле.
Императрица была одна. Она лежала, раскинув руки на своей широкой постели, ее худая спина содрогалась от рыданий, она заглушала крики подушкой. Из соседней комнаты слышались голоса фрейлин.
— Мама, — сказала Гортенс. — Я привезла княгиню Понте-Корво.
Жозефина не шевельнулась. Ее ногти еще сильнее впились в шелковое покрывало.
— Мама, — повторяла Гортенс, — княгиня Понте-Корво…
Я подошла к постели. Обняла узенькие плечи, сотрясаемые рыданиями, и повернула Жозефину. Теперь она лежала на спине и смотрела на меня опухшими глазами. Я испугалась. Боже мой, это была старуха! За эту ночь она стала старухой!
Ее губы произнесли:
— Дезире! — затем она вновь разразилась рыданиями. Слезы текли ручьями по ее нарумяненным щекам.
Я присела на кровать и взяла ее руки в свои. Ее пальцы переплелись с моими. Бледный рот был полуоткрыт. Я увидела, что у нее недостает зубов. Щеки сморщились. Эмалевый грим был смыт слезами, остались лишь полосы от румян и ясно проступили поры дряблой кожи. Детские букли были жидки и намокли от пота и слез, приклеившись на лбу. Ее подбородок, этот очаровательный, немножко заостренный подбородок молодой девушки, стал плоским.
Безжалостный свет многочисленных свечей освещал это бледное лицо. Видел ли ее когда-нибудь Наполеон не накрашенной?
— Я начала укладывать свои вещи, — сказала Жозефина.
— Прежде всего Вашему величеству следует уснуть, — сказала я властно и попросила Гортенс: — Погасите все свечи, мадам.
Гортенс послушалась. Она скользила как тень от одного светильника к другому. Комната погрузилась во мрак. Остался только ночник. Слезы иссякли, но все тело императрицы сотрясалось от рыданий. Это было хуже, чем слезы.
— Теперь Вашему величеству нужно уснуть. — Я хотела встать с ее кровати. Но она крепче вцепилась в мои пальцы.
— Останьтесь возле меня, Дезире, — сказала она дрожащими губами. — Вы лучше всех знаете, как он меня любит. Как никого другого, правда? Только меня… Только меня!..
Неужели ради этих признаний она позвала меня среди ночи? Потому что я лучше всех… О, если бы я могла ей помочь!
— Да, только вас, мадам. Он забыл всех других, как только познакомился с вами. Меня, например. Помните?
По ее губам скользнула улыбка.
— Вы бросили в меня бокал шампанского. Пятна так и не удалось вывести. Это было платье из прозрачного муслина, белое, с розоватым отливом… Я сделала вас очень несчастной, маленькая Дезире! Простите меня! Я не хотела этого!
Я гладила ее руку и позволяла ей говорить о прошлом. Сколько лет ей было тогда? Почти столько же, сколько мне сейчас.
— Мама, тебе будет очень хорошо в Мальмезоне. Не ты ли говорила, что это самый любимый твой дом? — сказала Гортенс.
Жозефина вздрогнула. Кто прервал нить ее воспоминаний? А, да, ее дочь!
— Гортенс останется в Тюильри, — сказала Жозефина. — Она надеется, что Бонапарт сделает одного из ее сыновей наследником престола. Я не хотела соглашаться на этот брак с его братом. Эта девочка так мало видела радости в жизни, между мужем, которого ненавидит, и отчимом…
«Которого любит!» — хотела сказать Жозефина. Эти слова не были произнесены.
С хриплым возгласом Гортенс кинулась к кровати. Я оттолкнула ее. Хотела ли она ударить мать? Гортенс зарыдала с какой-то безнадежностью.
«Так продолжаться не может», — подумала я и прикрикнула на нее: — Гортенс, немедленно возьмите себя в руки!
По правде говоря, я не имела права приказывать королеве Голландии, но Гортенс моментально послушалась.
— Вашей маме необходимо отдохнуть и вам тоже. Когда Ее величество поедет в Мальмезон?
— Бонапарт желает, чтоб я уехала завтра утром, — прошептала Жозефина. — Он пришлет рабочих, чтобы мои апартаменты… — конец фразы потерялся в потоке слез.
Я повернулась к Гортенс.
— Неужели доктор Корвизар не дал успокоительных капель?
— О, конечно! Но мама не хочет ничего принимать. Мама боится, что ее хотят отравить.
Я посмотрела на Жозефину. Она вновь лежала на спине, и слезы струились по ее морщинистому лицу.
— Он же всегда знал, что я не могу больше иметь детей, — бормотала она. — Я ему сказала. Потому что однажды я была в положении, а Баррас… — Она вскочила и почти крикнула:— Этот неумелый врач, которого Баррас мне привел, меня искалечил, искалечил, искалечил!..
— Гортенс, попросите горничную поскорее принести чашку отвара ромашки
type="note" l:href="#FbAutId_18">[18]
, и погорячее. А потом идите отдыхать. Я останусь здесь, пока Ее величество не заснет. Где снотворное?
Гортенс нашла капли среди бесчисленных горшочков с кремами и помадами.
— Спасибо. Спокойной ночи, мадам! — Гортенс ушла. Я сняла с Жозефины белое платье, туфли и накрыла ее одеялом. Горничная принесла отвар. Я взяла чашку и отослала горничную. Потом я накапала в отвар шесть капель снотворного, обычную дозу, которую прописывал Корвизар.
Жозефина покорно выпила поданное мной питье.
— У этого отвара такой же вкус, как у всей моей жизни, — она с усмешкой. — Очень сладкое, а остается вкус горечи.
В этот момент она напомнила мне Жозефину, какой я ее всегда знала.
Потом она откинулась на подушки.
— Вы же были на церемонии сегодня утром? — сказала она тихо.
— Нет. Я думала, что так лучше для вас.
— Да. Я предпочитала так. — Она закрыла глаза. Дыхание ее стало ровнее. — Вы и Люсьен, единственные из семьи Бонапартов, которые не были на церемонии, — пробормотала она.
— Я не из семьи Бонапартов, — заметила я. — Жюли, моя сестра, замужем за Жозефом, родство дальше не распространяется.
— Не бросайте его, Дезире!
— Кого, Ваше величество?
— Бонапарта.
Снотворное, казалось, спутало ее мысли. Я медленными ритмичными движениями гладила ее руку. Рука была тонкая, аристократичная, стареющая.
— Если он потеряет свое могущество… ведь это может случиться… Все люди, которых я знала в своей жизни, рано или поздно переставали быть могущественными… а некоторые даже лишились головы, как мой покойный Богарнэ… так вот, если он перестанет быть могущественным… — Ее глаза сомкнулись. — Побудьте со мной! Мне страшно!
— Я буду в соседней комнате, пока Ваше величество будет спать, а завтра я провожу вас в Мальмезон.
— Да, в Маль…
Она спала. Я погасила ночник, вышла в соседнюю, уже опустевшую комнату, забралась с ногами в большое кресло и, вероятно, задремала.
Внезапно я проснулась. Кто-то был в комнате. Свеча стояла на камине, и кто-то шел к моему креслу. Кто мог войти без стука в апартаменты рядом со спальней императрицы? Он! Конечно, он!
Он увидел меня в кресле, но не мог узнать при свете одинокой свечи. Тогда он спросил:
— Кто здесь?
— Это я, сир.
— Кто «я»?
— Княгиня Понте-Корво, — пробормотала я смущенно, пытаясь встать. Но я отсидела ноги, и по ним бегали мурашки. Я побоялась упасть и осталась в кресле.
— Княгиня Понте-Корво? — подошел. В его голосе было недоверие.
Наконец, я нащупала свои туфли, встала и сделала реверанс.
Он подошел совсем близко.
— Что вы делаете здесь в такой час?
— Я могу спросить вас о том же, сир, — сказала я, протирая глаза.
Он взял меня за руку, и я окончательно проснулась.
— Ее величество просила меня побыть возле нее эту ночь. Сейчас она заснула.
И так как он молчал, я продолжала:
— Я уйду, чтобы не беспокоить Ваше величество, только я не знаю, где здесь выход.
— Ты не мешаешь мне, Эжени. Садись!
За окнами занимался рассвет. Тусклый серый свет падал на картины, разбросанные вещи и открытые сундуки.
— Видишь ли, мне не спится. Я хотел сказать «прощай» этой комнате. Завтра, после отъезда Жозефины, сюда придут рабочие и все сделают по-другому…
Я кивнула головой. Он, наверное, любил Жозефину, по-своему, но любил.
— Взгляни сюда, — он протянул мне табакерку. — Вот она, посмотри, правда, она красива?
На крышке я разглядела круглое лицо очень молодой девушки, розовое лицо с фарфоровыми розовыми щеками и голубыми глазами.
— Я не умею судить о миниатюре. Мне все они кажутся похожими одна на другую.
— Мари-Луиза Австрийская очень красива, — сказал он. Он открыл табакерку, поднес табак к носу, сделал глубокий вздох, потом поднес к лицу носовой платок изящным, вероятно заученным жестом. Платок и табакерка исчезли в кармане его брюк. Потом он стал смотреть на меня внимательным, изучающим взглядом. — Я все-таки не понимаю, почему вы здесь, княгиня.
Поскольку он не садился, я хотела встать. Он вновь усадил меня в кресло.
— Ты, конечно, умираешь от усталости. Я вижу по твоему лицу. Что ты здесь делаешь?
— Императрица хотела меня видеть. Я напоминаю Ее величеству… — Я проглотила слюну, мне было так трудно говорить! — Я напоминаю Ее величеству тот день, когда она стала невестой генерала Бонапарта. Это было счастливое время в жизни Ее величества.
Он кивнул. Потом он присел на ручку моего кресла.
— Да, это было счастливое время в жизни Ее величества. А в вашей жизни, княгиня?
— Я была очень несчастна, сир. Но с тех пор прошло много времени и рана затянулась, — прошептала я.
Я была такая уставшая и так озябла, что совершенно забыла, кто сидит рядом со мной. И лишь когда моя голова упала на его руку, я со страхом резко отодвинулась.
— Простите, Ваше величество!
— Положи голову! Я не буду так одинок. Положи!
Он хотел обнять меня за плечи и привлечь к себе. Но я отодвинулась и прислонилась головой к спинке кресла.
— Знаешь, я был очень счастлив в этой гостиной. — И без перехода: — Габсбурги — одна из самых старых королевских династий Европы. Эрцгерцогиня — подходящая партия для императора Франции!
Я внимательно посмотрела ему в лицо. Говорил ли он серьезно? Действительно ли думает, что Габсбург — подходящая партия для сына корсиканского адвоката Буонапарте?
Вдруг он спросил:
— Ты умеешь танцевать вальс?
Я кивнула.
— Можешь показать мне, как его танцуют? Все австрийцы танцуют вальс, мне рассказывали в Вене. Но в Шенбрунне у меня не было на это времени. Покажи мне, как танцуют вальс!
Я отрицательно покачала головой:
— Не сейчас и не здесь! Его лицо напряглось:
— Сейчас! Здесь!
В страхе я показала на дверь спальни Жозефины:
— Сир, вы ее разбудите.
Он не обратил внимания на мои слова. Он сказал громко:
— Покажи мне сейчас же! Это приказ, княгиня!
Я встала.
— Без музыки мне трудно… — попробовала я возражать. Потом я медленно закружилась. — Раз, два, три и раз, два, три, вот так танцуют вальс, Ваше величество.
Но он меня не слушал. Он сидел на ручке кресла и остановившимся взглядом смотрел перед собой.
— Раз, два, три и раз, два, три, — я чуть громче. Тогда он поднял глаза. Его тяжелое лицо казалось серым и опухшим в бледном свете утра.
— Я был с ней очень счастлив, Эжени.
Я осмелилась спросить:
— Разве это так необходимо, Ваше величество?
— Я не могу воевать на трех фронтах. Я должен удержать юг, защититься от англичан со стороны Ла-Манша и еще Австрия… — Он закусил губу. — Австрия будет сидеть спокойно, если дочь их императора станет моей женой. Мой друг — друг России, также вооружается, дорогая княгиня. И с моим другом — царем, я начну войну лишь тогда, когда буду полностью спокоен за Австрию. Мари-Луиза будет моей заложницей, моей прекрасной восемнадцатилетней заложницей!
Он достал табакерку и смотрел на розовый портрет. Потом он поднял глаза и обвел комнату внимательным взглядом.
— Вот какой была эта гостиная, — прошептал он, как будто желая навсегда запечатлеть в памяти узоры ковров и контуры изящной мебели.
Когда он повернулся, чтобы уйти, я опять сделала реверанс. Тогда он положил руку мне на голову и нежно погладил меня по волосам.
— Вы смертельно устали, княгиня. Могу ли я сделать для вас что-нибудь?
— О да, сир. Прикажите принести кофе, очень крепкий и очень горячий.
Он засмеялся. Это был его прежний, молодой смех, так много напоминавший мне.
Потом он ушел.
В девять часов утра я сопровождала императрицу, которая покидала Тюильри. Карета ожидала нас.На императрице была одна из трех собольих накидок, полученных Наполеоном в подарок от русского царя. Вторую он подарил Полетт, своей любимой сестре. Судьбу третьей накидки никто не знает.
Жозефина очень тщательно загримировалась и напудрилась. Лицо ее было грустным, но следов вчерашней старости не было заметно.
Я быстро сошла по лестнице вместе с ней. В карете нас ожидала Гортенс.
— Я надеялась, что Бонапарт попрощается со мной, — тихо сказала Жозефина, украдкой окидывая взглядом окна дворца.
Карета тронулась. Любопытные лица показались почти во всех окнах Тюильри.
— Император уехал верхом в Версаль рано утром, — сказала Гортенс. — Он хочет провести несколько дней у матери.
Это были единственные фразы, которыми они обменялись за всю дорогу до Мальмезона.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дезире - Зелинко Анна-Мария



Роман просто супер! Я им зачитываюсь уже несколько лет и нисколько не надоедает !!!!!
Дезире - Зелинко Анна-МарияТатьяна
12.03.2010, 15.22





Великолепный роман. Про маленькую девчушку поднявшеюся от "дома шелка" до королевского двора.
Дезире - Зелинко Анна-МарияGala
16.04.2014, 1.41





Хороший роман, нобольше исторический, чем любовный. Очень интересно написан.
Дезире - Зелинко Анна-МарияАлина
18.05.2014, 9.04





Снимите роман с общего доступа! Права на него принадлежат нашей семье!
Дезире - Зелинко Анна-Мариявладимир
20.05.2014, 11.19





Читала это произведение не один раз,покупала книгу в издании,но у меня ее постоянно"зачитывали" и я снова искала ее и читала,а теперь мне подсказали,что это чудо можно скачать в электронном виде и уж отсюда она никуда не денется и я смогу читать ее в то время,когда мне очень плохо,эта книга дает мне силы и настроение.
Дезире - Зелинко Анна-МарияЗахарова Галина Васильевна
25.10.2014, 16.04





В в каком году написан роман? Очень пожож на сценарий фильма о Дезире.
Дезире - Зелинко Анна-МарияАнна
23.01.2016, 9.01





Несмотря на то, что роман исторический, читается легко, хотя читала печатный вариант. Роман понравился, но временами было ощущение недосказанности в любовной линии, и недопонимание поведения гл.героини, ее поспешного бегства из Швеции от любимого мужа. И еще момент, когда Жан-Батист приезжает в Париж, стоит на коленях у ее кровати, и она говорит, что его комната его ждет???!!! А как же любовь???
Дезире - Зелинко Анна-МарияЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
13.06.2016, 20.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100