Читать онлайн Дезире, автора - Зелинко Анна-Мария, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дезире - Зелинко Анна-Мария бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 38)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дезире - Зелинко Анна-Мария - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дезире - Зелинко Анна-Мария - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Зелинко Анна-Мария

Дезире

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 1
Марсель, начало жерминаля, год II
(Или конец марта 1794 г. по маминому календарю)

Мне кажется, что женщине гораздо легче иметь успех у мужчин, когда у нее пышная грудь, и я решила завтра подложить пониже своего декольте четыре носовых платка, чтобы иметь вид зрелой девушки. Вообще-то я уже взрослая, но почему-то никто этого не замечает.
В ноябре мне исполнилось 14 лет, и папа подарил мне в день рождения эту роскошную тетрадь. Конечно, жаль портить моим писанием прекрасные чистые листы, но тетрадь запирается на маленький замочек, и я могу сделать так, чтобы эти записи никто не прочел. Даже Жюли не будет знать, о чем я пишу. Это — последний подарок папы. Моего папу звали Франсуа Клари, торговец шелком в Марселе. Он умер два месяца назад от сердечного приступа.
— А что мне писать в этой тетради? — спросила я растерянно, когда нашла ее на своем столе среди других подарков.
Папа засмеялся и поцеловал меня в лоб.
— Пиши историю жизни французской гражданки Бернардин-Эжени-Дезире Клари, — сказал он, и лицо его светилось нежностью.
Сегодня ночью я начинаю писать мою историю. Я так взволнована, что не могу спать, вот почему я осторожно выскользнула из постели. Я надеюсь, что дрожащее пламя свечи не разбудит Жюли, которая спит в этой же комнате. Иначе Жюли устроит мне ужасную сцену.
Есть отчего быть взволнованной. Завтра мне предстоит идти с нашей невесткой Сюзан к депутату Альбиту, чтобы просить его помочь Этьену. Этьен — мой старший брат, и его голова в опасности. Два дня назад полиция арестовала его, и мы не знаем, за что.
Подобные дела не удивительны в наше время. Всего пять лет, как произошла Революция, и еще не во всем разобрались. Много народа было гильотинировано, и еще сейчас перед городской ратушей иногда происходят казни. Быть аристократом в наше время очень опасно. Но, благодарение Богу, мы не принадлежим к аристократам. Папа своим трудом добился того, что его крохотная лавочка стала одним из самых больших торговых домов Марселя, и папа был очень рад приходу Революции, хотя прежде он и хотел стать поставщиком двора и даже совсем незадолго до Революции отправил королеве голубой бархат. Этьен предполагает, что за этот материал уже никто не заплатит…
Папа со слезами на глазах читал нам Декларацию Прав человека.
После смерти папы во главе торговли стоит Этьен. Сегодня утром наша служанка Мари, которая раньше была моей кормилицей, позвала меня и сказала:
— Эжени, я слышала, что Альбит приезжает в наш город. Думаю, что Сюзан должна пойти к нему и просить, чтобы освободили Этьена.
Мари всегда знает все, что происходит в городе.
За ужином мы все были очень грустны. Два места за столом пустовали. Стул папы, рядом с мамой, и стул Этьена, рядом с Сюзан. Мама не разрешает никому садиться на папин стул.
Я думала о приезде Альбита и катала хлебные шарики. Жюли (она старше меня всего на четыре года, но постоянно учит меня хорошим манерам) сейчас же сказала:
— Эжени, не катай шарики из хлеба. Это неприлично!
Я сказала:
— Альбит в нашем городе.
Никто не ответил. Когда я что-нибудь говорю, никто никогда не обращает внимания. Я повторила:
— Альбит в нашем городе! Тогда мама спросила:
— Кто это, Эжени?
Сюзан не слушала и роняла в суп слезы.
— Альбит — это якобинский депутат, посланный Конвентом в Марсель, — сказала я, гордая своим знанием дела. — Сюзан следует завтра пойти к нему на прием и просить его за Этьена. Ему нужно сказать, что Этьен ни в чем не виноват.
Сюзан подняла заплаканные глаза.
— Но он меня не примет!
— Я думаю, что Сюзан должна просить нашего адвоката поговорить с Альбитом, — сказала мама.
Иногда я очень недовольна нашей семьей. Мама не разрешает сварить без нее ни одного таза варенья, она должна хотя бы помешать его ложкой, но в серьезных делах она теряется и сразу приглашает нашего старенького адвоката. Вероятно, все взрослые делают так…
— Мы сами должны поговорить с Альбитом, — настаивала я. — И Сюзан, как жена Этьена, должна сама идти туда. Если ты боишься, Сюзан, я пойду с тобой и буду просить за брата.
— Подожди болтать, — сказала мама.
— Мама, я нахожу, что…
— Я просто не могу сейчас решить что-либо, — сказала мама. Сюзан продолжала ронять в суп слезы.
После ужина я побежала в мансарду, чтобы узнать, у себя ли Персон, потому что даю ему уроки французского языка. У него самое очаровательное лицо лошади, какое только можно себе представить. Он очень высокий блондин, ужасно худой, и это единственный блондин, которого я знаю. Он — швед.
Бог ведает, где находится Швеция, я думаю, где-нибудь около Северного полюса. Персон мне как-то показал на карте, но я забыла. Дом Персонов связан с папиным, и у них большая торговля в Стокгольме. Они прислали молодого Персона на год в Марсель, чтобы он мог поучиться у папы вести дело. Ведь известно, что только в Марселе можно научиться торговле шелком. Однажды Персон появился у нас. Сначала мы не понимали ни слова из того, что он говорил, хотя он говорил по-французски. Его произношение было просто ужасным, и понять его было невозможно. Мама поместила его в комнате в мансарде, считая, что в это неспокойное время ему лучше жить у нас.
Я нашла Персона в его комнате, и мы уселись в гостиной. Он должен был читать мне газеты, а я — поправлять егопроизношение. Но, как часто бывало, я принесла листок с Декларацией, подаренный мне папой, и мы снова перечитывали его, заучивая наизусть.
Лошадиное лицо Персона приняло вдохновенное выражение, когда он повторял за мной: «Свобода, равенство, братство народа!»
Потом он сказал:
— Слишком много крови пролито для утверждения этих новых прав. И сколько невинной крови, мадемуазель, прольется еще!
Как иностранец, Персон говорит «мадам Клари» маме и «мадемуазель Клари» — мне, хотя это запрещено. Мы просто «гражданки Клари».
Жюли появилась в гостиной.
— Эжени, пойди сюда на минутку! — сказала она, и мы пошли в комнату Сюзан.
Сюзан лежала на диване и пила маленькими глотками портвейн. Говорят, что портвейн дает силы, но мне его не позволяют пить, так как мама считает, что маленьким девочкам не следует еще поддерживать свои силы.
Мама сидела рядом с Сюзан, и я видела, что она взволнована. Она куталась в шаль, а на голове ее был маленький вдовий чепчик, который она носит вот уже два месяца. Мама больше похожа на сиротку, чем на вдову, такая она маленькая и худенькая.
— Мы решили, что Сюзан попробует завтра попасть на прием к депутату Альбиту, — Она помолчала. — Ты будешь сопровождать ее, Эжени.
— Я боюсь идти одна. Там будет много народа… — прошептала Сюзан.
Я констатировала, что портвейн не только не придал ей сил, но совсем ослабил ее… Я спросила себя, почему пойду я, а не Жюли.
— Сюзан хочет попробовать поговорить об Этьене, и ей будет спокойнее, если ты будешь рядом с ней, дорогое дитя, — сказала мама.
— Ты, конечно, должна будешь держать язык за зубами и дать говорить Сюзан, — вмешалась Жюли.
Я была довольна, что меня послушали, но так как они продолжали третировать меня как ребенка, я промолчала.
— Завтра мы все очень устанем, — сказала мама. — Ляжем сегодня пораньше.
Я побежала в гостиную предупредить Персона, что мне нужно ложиться спать. Он сложил газеты и поклонился.
— Тогда я пожелаю вам доброй ночи, м-ль Клари.
Я уже переступила порог комнаты, когда мне показалось, что он сказал еще что-то. Я повернулась.
— Вы что-то сказали, м-сье Персон?
— Нет, только… — он запнулся.
Я подошла к нему и старалась прочесть на его лице. Уже стемнело, а мы поленились зажечь свечи. Бледное лицо Персона было еле различимо в густых сумерках.
— Я хотел только сказать вам, м-ль Клари, что… что я скоро должен вернуться домой.
— О! Почему?
— Я еще не говорил м-м Клари, я не хотел в такое тяжелое для вас время тревожить ее своими делами. Но, видите ли, мадемуазель, я здесь уже больше года и я уже нужен в нашем магазине в Стокгольме. Когда м-сье Этьен вернется и будет все в порядке в вашей конторе, я вернусь в Стокгольм.
Это была самая длинная тирада, которую я когда-либо слышала от Персона на французском языке. Я не сразу поняла, почему он мне первой сообщил о своем предстоящем отъезде. До сих пор я думала, что Персон, как и все другие, не принимает меня всерьез. Но в данной обстановке я вдруг почувствовала себя взрослой, села на диван и грациозным жестом взрослой дамы предложила ему место возле себя.
Но, когда он опустился на диван рядом со мной, он вдруг весь съежился, страшно смутился, оперся локтями о колени и спрятал лицо в ладони.
— А что, Стокгольм… это красивый город? — начала я светский разговор.
— Самый красивый в мире, для меня, конечно, — ответил Персон. — Зеленые льдины плывут по Мелару, а небо похоже на свежевыстиранную простыню. Это зимой, конечно. Но ведь зима у нас очень долгая.
После такого объяснения Стокгольм не возбудил во мне симпатии. Наоборот. Кроме того, я не поняла, где плывут зеленые льдины.
— Наша лавка находится в Вестерланггатаме — это торговый квартал, очень современный, и он совсем возле дворца, — с гордостью продолжал Персон.
Я слушала невнимательно. Я думала о завтрашнем дне, о необходимости подложить носовые платки…
— Я хочу попросить вас о чем-то, м-ль Клари, — сказал Персон.
«Надо постараться быть очень красивой, может быть это будет на пользу делу», — думала я и одновременно вежливо спросила:
— О чем, месье?
— Я очень хотел бы сохранить листок с Декларацией Прав человека, которые м-сье ваш отец принес когда-то, — сказал Персон нерешительно. — Я знаю, что моя просьба очень смела…
Да. Это было смело! Папа всегда держал этот листок на своем ночном столике, а после его смерти я взяла листок к себе и бережно хранила его.
— У меня этот листок будет всегда на почетном месте, — уверил Персон.
Я поддразнила его:
— Вы стали республиканцем, месье?
А он ответил мне тихонько:
— Вы знаете, м-ль Клари, я швед, а в Швеции — монархия.
— Ну хорошо. Возьмите этот листок. Вы покажете его в Швеции.
В этот момент дверь распахнулась, и Жюли сердито крикнула:
— Когда наконец ты пойдешь спать, Эжени? О, я не знала, что ты здесь с м-сье Персоной! М-сье Персон, девочке пора спать! Иди же, Эжени!
Я накрутила уже почти все папильотки
type="note" l:href="#FbAutId_2">[2]
, а Жюли уже легла, но вдруг она напустилась на меня:
— Эжени, ты ведешь себя неприлично! Ты прекрасно знаешь, что Персон — молодой человек, а девочке неприлично сидеть в темноте с молодым человеком. У мамы и так много горя без этого, а ты забываешь, что ты дочь торговца шелком, что папа был таким уважаемым гражданином, а Персон и по-французски не говорит порядочно, а ты своим поведением позоришь нашу семью…
«Проповедуй, проповедуй», — думала я, задув свечу и укрывшись одеялом до кончика носа. Жюли нуждается в женихе. Как только она выйдет замуж, моя жизнь станет намного легче.
Я постаралась заснуть, но мысли о завтрашнем посещении Дома Коммуны не давали мне покоя. Потом я вспомнила гильотину.
Сколько раз это воспоминание являлось мне перед сном! Я зарываюсь в подушку, чтобы прогнать это видение. Видение гильотины и отрубленной головы…
Два года назад Мари, наша служанка, тайком взяла меня на площадь Ратуши. Мы проталкивались в толпе, окружавшей эшафот; мне хотелось видеть все подробности, я сжала зубы, чтобы они не так громко стучали, а потом у меня болели челюсти.
Телега, окрашенная в красный цвет, привезла к эшафоту мужчин и женщин. Они были в элегантных туалетах, но к их платью прилипли грязь и солома, руки у всех были связаны за спиной, а кружева на жабо и рукавах разорваны и болтались клочьями.
Площадка возле гильотины была засыпана опилками, но на площади сильно пахло свежей кровью, так как утром уже была казнь и свежими опилками засыпали еще не высохшую кровь. Гильотина тоже была покрашена красной краской, как и телега, но краска потемнела, и на ней были видны ржавые подтеки.
Первым к машине подвели молодого человека. Его вина была в том, что он поддерживал переписку с врагами Революции, скрывавшимися за границей. Когда палач подтолкнул его к возвышению, он разжал губы. Думаю, что он просил о чем-то. Потом он опустился на колени и положил голову под машину. Я зажмурилась и услышала стук упавшего ножа.
Когда я открыла глаза, палач держал в руках голову. Лицо было бледным, большие глаза широко открыты, и мне показалось, что он смотрит прямо на меня. Сердце мое остановилось. Рот на бледном лице отрубленной головы был открыт, и мне почудилось, что голова сейчас закричит. Этот беззвучный крик не кончался.
Кругом смущенно переговаривались люди, кто-то всхлипывал, какая-то женщина истерически смеялась. Потом все звуки отошли от меня, и все стало как в тумане, на глаза мне опустилась черная вуаль… а потом меня вырвало.
Пришла в себя я оттого, что меня ругают, так как я запачкала чьи-то ботинки. Однако я опять закрыла глаза, так как не могла видеть эту ужасную голову, это бледное лицо, кричащее немым криком.
Мари была очень сконфужена моим поведением и вывела меня из толпы. Надо мной смеялись.
А вечером я не могла заснуть и теперь часто, перед тем, как заснуть, я опять вижу так ясно эти мертвые глядящие на меня глаза и представляю этот беззвучный крик.
А тогда, когда мы вернулись домой, я расплакалась и долго не могла успокоиться. Папа взял меня на колени и сказал:
— Французский народ веками жил под тяжелым гнетом. Его страдания зажгли два пламени: пламя справедливости и пламя гнева. Пламя гнева погаснет, залитое волнами крови, но другое пламя, священное пламя справедливости, дочурка, никогда не погаснет.
— Ведь правда, папа, Права человека никогда не будут отменены?
— Никогда. Они не могут быть отменены. Даже если они будут запрещены, они все равно будут жить в сердцах народа. Те же, кто пытается их отменить, будут самыми большими преступниками в глазах истории, и все равно, когда-нибудь, может быть в другом месте и в другую эпоху, люди вновь скажут эти слова, вновь потребуют свои права на свободу и равенство.
Когда папа говорил это, его голос звучал как-то особенно. Мне показалось, что я слышу голос самого Бога. И чем больше времени проходит с тех пор, как я слышала от папы эти слова, тем больше начинаю я понимать, что хотел сказать мне мой добрый папа. Сегодня ночью я чувствую его так близко к себе!
Я очень боюсь за Этьена, я боюсь завтрашнего визита в Дом Коммуны. И вообще, ночью всегда все кажется страшнее, чем днем.
Мне так хотелось бы знать, как сложится моя судьба и какую историю свою запишу я в эту тетрадь. Если бы я только знала, какова будет моя судьба, грустная или веселая?.. Мне так хочется, чтобы в моей жизни случилось что-нибудь необыкновенное!
Но прежде всего мне придется заняться поисками жениха для Жюли. А еще прежде мне нужно освободить Этьена из тюрьмы.
Спокойной ночи, папа! Я начала писать мой дневник в подаренной тобой тетради!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дезире - Зелинко Анна-Мария



Роман просто супер! Я им зачитываюсь уже несколько лет и нисколько не надоедает !!!!!
Дезире - Зелинко Анна-МарияТатьяна
12.03.2010, 15.22





Великолепный роман. Про маленькую девчушку поднявшеюся от "дома шелка" до королевского двора.
Дезире - Зелинко Анна-МарияGala
16.04.2014, 1.41





Хороший роман, нобольше исторический, чем любовный. Очень интересно написан.
Дезире - Зелинко Анна-МарияАлина
18.05.2014, 9.04





Снимите роман с общего доступа! Права на него принадлежат нашей семье!
Дезире - Зелинко Анна-Мариявладимир
20.05.2014, 11.19





Читала это произведение не один раз,покупала книгу в издании,но у меня ее постоянно"зачитывали" и я снова искала ее и читала,а теперь мне подсказали,что это чудо можно скачать в электронном виде и уж отсюда она никуда не денется и я смогу читать ее в то время,когда мне очень плохо,эта книга дает мне силы и настроение.
Дезире - Зелинко Анна-МарияЗахарова Галина Васильевна
25.10.2014, 16.04





В в каком году написан роман? Очень пожож на сценарий фильма о Дезире.
Дезире - Зелинко Анна-МарияАнна
23.01.2016, 9.01





Несмотря на то, что роман исторический, читается легко, хотя читала печатный вариант. Роман понравился, но временами было ощущение недосказанности в любовной линии, и недопонимание поведения гл.героини, ее поспешного бегства из Швеции от любимого мужа. И еще момент, когда Жан-Батист приезжает в Париж, стоит на коленях у ее кровати, и она говорит, что его комната его ждет???!!! А как же любовь???
Дезире - Зелинко Анна-МарияЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
13.06.2016, 20.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100