Читать онлайн Дезире, автора - Зелинко Анна-Мария, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дезире - Зелинко Анна-Мария бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 38)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дезире - Зелинко Анна-Мария - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дезире - Зелинко Анна-Мария - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Зелинко Анна-Мария

Дезире

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12
Соо, осень, год VI (1798)

Тридцатого термидора шестого года Республики в семь часов вечера, в зале бракосочетаний мэрии Соо, пригорода Парижа, я стала женой генерала Жана-Батиста Бернадотта. Свидетелями моего мужа были его друг, капитан кавалерии Антуан Мориен, и м-сье Франсуа Десгранж, нотариус в Соо. Моими свидетелями были: дядюшка Соми, который по традиции не пропускает ни одной свадьбы в нашей семье и, конечно, Жозеф. В последний момент в зале появился Люсьен Бонапарт, и получилось, что меня сопровождали три свидетеля.
После регистрации брака мы все отправились в коляске на улицу Роше, где Жюли приготовила грандиозный банкет. (Все сошло прекрасно, но Жюли это стоило трех бессонных ночей). Чтобы никого не обидеть, Жозеф послал приглашение всем Бонапартам, которые жили в Париже и окрестностях. М-м Летиция неоднократно повторила, что, к сожалению, ее сводный брат Феш, который вновь вернулся к исполнению обязанностей священника, не может присутствовать. Мама сначала хотела приехать из Генуи, но она часто болеет, и путешествие в такую жаркую погоду было ей не по силам.
Жан-Батист терпеть не может семейных праздников и, так как у него в Париже нет родственников, он пригласил на банкет только своего друга Мориена. Таким образом, моя свадьба праздновалась при явном большинстве Бонапартов, которому я могла противопоставить лишь провинциального добряка дядюшку Соми.
К моему удивлению, Жозеф в последний момент пригласил Жюно и, его Лауру. Жюно, по желанию Наполеона, женился на Лауре Пермон, дочери одного из корсиканских друзей м-м Летиции. Жюно, который служит в главном штабе Наполеона в Египте, приехал в Париж ненадолго, чтобы сообщить правительству о захвате Наполеоном Александрии и Каира и о счастливом окончании битвы при пирамидах.
Я ужасно скучала на моей свадьбе! Наш ужин начался очень поздно. Сейчас считается хорошим тоном регистрировать брак вечером, и Жозеф назначил церемонию на семь часов. Жюли хотела заставить меня провести весь день в постели, чтобы я была отдохнувшая и красивая. Но у меня на это не было времени. Мне пришлось помогать Мари разбирать и расставлять в шкафы и ящики наши новые сервизы, купленные только на днях. И вообще, у меня было много работы по устройству нашего нового дома.
Через два дня после нашей помолвки Бернадотт вошел со словами:
— Дезире, я нашел подходящий дом. Поедем смотреть его!
Наш маленький дом находится на улице Луны в Соо. На первом этаже — кухня, столовая и маленькая комната, куда Жан-Батист поставил свое бюро, полное книг. Каждый день он привозит все новые книги, и эта комната у нас носит название рабочего кабинета. На втором этаже две комнаты. Одна — большая — наша спальня, и одна малюсенькая. Чердак Жан-Батист оборудовал под две небольшие комнаты для Мари и Фернана. Я взяла в свой дом Мари, а Жан-Батист — Фернана. Мари и Фернан спорят с утра до вечера…
Мама хотела, чтобы Мари поехала с ней в Геную, но Мари отказалась. Не открывая своих планов на будущее, она сняла в Марселе комнату и зарабатывала на жизнь тем, что готовила парадные обеды и ужины марсельским жителям, которые были очень горды тем, что у них готовит праздничный стол «бывшая кухарка мадам Клари».
Мари ничего не сказала мне, но я знала, что она ждет в Марселе. Ждет моего письма. И на другой же день после нашей помолвки я написала ей коротенькое письмо: «Я стала невестой генерала Б., о котором я тебе рассказывала, того, кто был на мосту. Мы поженимся, как только он найдет подходящий дом. Насколько я его знаю, он сделает это в двадцать четыре часа… Когда ты сможешь приехать ко мне?»
Я не получила ответа на это письмо. Неделю спустя Мари была в Париже.
— Надеюсь, что твоя Мари и мой Фернан достигнут взаимопонимания, — сказал Жан-Батист.
— Кто такой твой Фернан? — спросила я со страхом. Оказалось, что Фернан — уроженец того же города, что и Жан-Батист, — города По в Гасконии. Он был призван в армию одновременно с Бернадоттом. Но в то время как Жан-Батист быстро продвигался вверх по служебной лестнице, Фернан постоянно был на волосок от того, что его могут выгнать из армии. Фернан слишком толст и грузен, и у него болят ноги, если приходится много маршировать. Каждый раз, когда объявляли боевую тревогу, у Фернана страшно болел живот. Он ничего не мог с этим поделать. Однако он хотел остаться в армии, чтобы быть всегда возле Жана-Батиста. Ему доставляло удовольствие чистить сапоги, снимать пятна и пыль с мундира. Два года тому назад Фернан был отчислен из армии и занимался исключительно сапогами, выведением пятен и прочими насущными нуждами Жана-Батиста.
— Я камердинер генерала и его школьный товарищ, — сообщил мне Фернан, когда я впервые познакомилась с ним.
Фернан и Мари сразу же начали ссориться. Мари заявила, что Фернан таскает еду из буфета, а Фернан обвинил Мари в том, что она посмела трогать щетки (у него их 24 штуки) и белье генерала. Мари действительно хотела постирать белье Жана-Батиста и не догадалась испросить разрешения у Фернана…
Когда я впервые осматривала наш дом, я сказала Жану-Батисту:
— Я написала Этьену, чтобы он поскорее выслал деньги, оставленные папой мне в приданое.
Жан-Батист поднял брови:
— За кого ты меня принимаешь! Неужели ты думаешь, что я буду обставлять наш дом на деньги моей невесты?
— Но Жозеф поступил именно так!
— Прошу тебя, не сравнивай меня с Бонапартами, — сказал он решительно. Потом он обнял меня за плечи и закружил по комнате.
— Девчурка, девчурка, сегодня Бернадотт может купить только кукольный домик в Соо, но если ты захочешь дворец…
Я закричала:
— Во имя господа, только не это! Обещай мне, что мы никогда не будем жить во дворцах! Обещаешь? — Я вспомнила о долгих месяцах, проведенных в итальянских палаццо, потом подумала, что о Бернадотте говорят: «Человек, подающий надежды». Его эполеты блестели таким беспокойным блеском…
— Обещай мне! Никогда никаких дворцов! — повторила я.
Он посмотрел на меня. Улыбка осветила его лицо.
— Мы одинаково думаем, Дезире, — сказал он. — Однако в Вене я жил во дворце в стиле барокко. Завтра я могу быть отправлен на фронт и поставлю мою походную кровать в палатке, Бог знает где, может быть в чистом поле. Послезавтра я вновь смогу расположить мой штаб в каком-нибудь замке и попрошу тебя приехать ко мне. Разве ты откажешься?
Мы остановились под большим каштаном в нашем будущем саду. Мы скоро поженимся, и я постараюсь быть хорошей хозяйкой дома, красиво обставить комнаты и содержать их в порядке. Здесь, в этом крошечном доме, в этом саду со старыми каштанами я найду подобающее мне положение. И меня перестанут преследовать воспоминания о залах с невероятно высокими потолками и звоном сабель по мраморным полам, воспоминания о лакеях, которые путаются у вас под ногами во всех комнатах и залах.
— Скажи, разве ты откажешься? — повторил Жан-Батист.
— Мы будем очень счастливы здесь, — ответила я.
— Разве ты откажешься? — повторил он настойчиво. Я прижалась к нему. Я уже привыкла, что мою щеку царапают его эполеты.
— Я не откажусь, но не буду счастлива, — сказала я.
Утром в день свадьбы, когда я, стоя на коленях, убирала в буфет сервиз из белого фарфора с маленькими цветочками, сервиз, который мы с Жаном-Батистом выбирали вместе, Мари спросила меня:
— Ты разве не волнуешься, Эжени?
Несколькими часами позже, когда горничная Жюли завивала мои волосы, Жюли заметила:
— Удивительно, мне кажется, ты ничуть не взволнована! Правда, дорогая?
Я покачала головой. Взволнована? С того момента, когда в темноте коляски рука Жана-Батиста была единственным теплом в моей жизни, я поняла, что принадлежу ему. Через несколько часов я поставлю мою подпись на листе бумаги в зале бракосочетаний мэрии Соо и этой подписью скреплю то, что знала давно. Нет, я не взволнована!
После церемонии, как я уже писала, был банкет у Жюли, на котором я очень скучала. После тоста дяди Соми и пламенного приветствия Люсьена, заговорили о Египетской кампании Наполеона. Жозеф забрал в голову, что сможет убедить Жана-Батиста в том, что завоевание Египта доказательство гениальности Наполеона. Его поддерживал Люсьен, который был убежден, что его брат Наполеон будет насаждать Права человека на всей земле.
— Я не думаю, что мы сможем долго удержаться в Египте. Англичане это понимают, поэтому они и не начинают против нас колониальной войны, — заявил Жан-Батист.
— Но Наполеон уже захватил Александрию и Каир и выиграл битву при пирамидах, — вмешался Жозеф.
— Для англичан это второстепенный вопрос. Египет, на первый взгляд, находится под турецким владычеством. Англичане смотрят на наши войска возле Нила, как на временную неприятность. И…
— Неприятель потерял двадцать тысяч убитыми в битве при пирамидах, — сказал Жюно. — А мы — только пятьдесят человек.
— Грандиозно! — прошептал Жозеф. Жан-Батист пожал плечами.
— Грандиозно? Победоносная французская армия под командованием генерала Бонапарта истребила с помощью современных крупнокалиберных пушек двадцать тысяч африканцев, полуголых, босых. Не могу удержаться и не сказать: это грандиозная победа пушек над копьями, луками и стрелами.
Люсьен открыл рот, чтобы возразить, но промолчал. Его голубые, широко раскрытые глаза потемнели.
— Истреблены с помощью пушек во имя Прав человека, — сказал Бернадотт грустно.
— Наполеон продолжит наступление и прогонит англичан со Средиземного моря, — упрямо продолжал Жозеф.
— Англичане не будут воевать с нами на суше. У них есть флот, и мы не знаем, чей флот сильнее. Они могут уничтожить флот, доставивший Бонапарта в Египет, — Жан-Батист обвел всех взглядом. — Да… неужели вы не понимаете этой игры? Французская армия может с часу на час быть отрезана от родины. И ваш брат со своими полками будет заперт в пустыне, как в мышеловке. Египетская кампания — это рискованная игра, и она слишком тяжела для нашей Республики.
Я знала, что сегодня же вечером Жозеф и Люсьен напишут Наполеону, что мой муж считает его… игроком. Но я не знала, и никто в Париже не знал, что шестнадцать дней тому назад англичане под командованием адмирала Нельсона напали на французский флот в заливе Абукир и почти полностью его уничтожили. И что генерал Бонапарт в отчаянии ищет возможности связаться с Францией, что он ходит взад и вперед перед своей палаткой и уже видит, как гибнет его армия от невыносимой жары в песчаной пустыне. Нет, никто не знал в день моей свадьбы, что Жан-Батист Бернадотт предсказал то, что уже произошло, но о чем никому не было известно.
Когда я, уже во второй раз за этот вечер, украдкой зевнула (это, вероятно, не подобало молодой жене, но я впервые выходила замуж и не знала, как поступить, если тебе так скучно, что зевота одолевает тебя), когда я зевнула во второй раз, Жан-Батист поднялся и сказал:
— Уже поздно, Дезире, я думаю нам пора домой.
Вот и прозвучало впервые это ласковое, сердечное приглашение… Мы должны вернуться домой!..
Юные девы, Каролин и Гортенс, зажали рты руками и засмеялись. Дядюшка Соми, когда я подошла к нему попрощаться, ласково и многозначительно потрепал меня по щеке, приговаривая:
— Не бойся, детка, генерал Бернадотт не съест тебя!
Мы ехали домой в открытой коляске этой душной ночью конца лета. Звезды и полная желтая луна были так близко, что можно было, казалось, их потрогать, и это очень сочеталось с тем, что наш дом был на улице Луны.
Когда мы вошли, то увидели, что столовая освещена. Большие свечи горели в тяжелых серебряных канделябрах, которые Жозефина подарила нам к свадьбе от себя и Наполеона. Белоснежная скатерть покрывала стол, на котором стояли шампанское и вазы с виноградом, персиками и пирожными. Шампанское было поставлено в ведерко со льдом. И ни души! В доме царила глубокая тишина.
— Это Мари приготовила для нас, — сказала я, улыбаясь.
Но Жан-Батист быстро сказал:
— Нет, это Фернан!
— Я же знаю, какие пирожные делает Мари, — сказала я, откусывая кусочек.
Жан-Батист задумчиво смотрел на шампанское.
— Если мы будем пить сегодня, то завтра утром у нас будет болеть голова.
Я открыла стеклянную дверь в сад. Пахло увядающими розами, листья каштана казались серебряным кружевом, Жан-Батист погасил свечи…
В нашей спальне было совсем темно, но я на цыпочках быстро подошла к окну и отдернула занавески. В комнату ворвался лунный свет.
Жан-Батист прошел в соседнюю маленькую комнатку. Я подумала, что он хочет дать мне время раздеться и лечь в кровать, и я была ему за это благодарна.
Быстро я сняла платье, подошла к нашей широченной двуспальной кровати, нашла ночную сорочку, положенную в ногах на шелковое покрывало, надела ее, быстро скользнула под одеяло… и пронзительно вскрикнула…
— Боже мой, что случилось, Дезире? — Жан-Батист подбежал к изголовью.
— Я не знаю, меня что-то ужасно укусило! — Я подвинулась. — Ай, ай, опять кусает!
Жан-Батист зажег свечу, я выскочила из кровати и откинула одеяло…
Розы… розы и розы, с их колючками…
— Какой идиот?.. — начал Жан-Батист, когда мы озадаченно смотрели на нашу кровать, устланную розами. Потом я стала вынимать цветы, в то время как Жан-Батист поднимал тяжелое стеганое одеяло. Я доставала из-под одеяла все новые и новые розы…
— Это конечно, Фернан, — шептала я. — Он хотел сделать нам сюрприз…
— Если ты так думаешь, то ты несправедлива к бедному малому, — сейчас же встал на защиту Жан-Батист. — Конечно, это придумала Мари… Розы… нет, подумать только! Устлать розами постель военного!..
Розы, которые мы вынули из-под одеяла, лежали теперь на ночном столике и пахли так сладко, что перехватывало дыхание. Я заметила, что Жан-Батист смотрит на меня, а я… в одной ночной сорочке. Я села на кровать и попросила:
— Укрой меня одеялом, мне холодно!
Он тотчас набросил на меня одеяло. Под одеялом было страшно жарко, но я укрылась до кончика носа, а глаза зажмурила так, что не видела, как Жан-Батист погасил свечу…
На другой день утром мы узнали, что Мари и Фернан, придя к согласию на этот раз, вдвоем придумали устлать наше свадебное ложе розами. Они при этом не подумали о шипах…
Жан-Батист взял двухмесячный отпуск, чтобы побыть со мною первое время после свадьбы. Но как только до Парижа дошли известия об уничтожении нашего флота в Абукирском заливе, он должен был почти каждый день являться в Люксембургский дворец, чтобы принимать участие в обсуждении текущих вопросов. Он снял по соседству с нашим домом конюшню и держал двух верховых лошадей, и наш медовый месяц вспоминается мне так. Я стою возле ограды нашего садика и вглядываюсь вдаль, в надежде увидеть подъезжающего Жана-Батиста. Когда я слышу приближающееся «ток-ток» его лошади, мое сердце начинает биться сильными ударами. Я говорю себе, что сейчас… сейчас я увижу его, что он мой муж, что я его жена, что мы теперь навсегда вместе, что исполнилось то, о чем я мечтала, но не признавалась даже себе…
И он приезжал, наконец, и мы десять минут спустя пили кофе под старым каштаном, и он рассказывал мне новости, которые не появлялись на другой день в «Мониторе», и даже такие новости, которые «Ради Бога, нужно держать в секрете!»
Я зажмуривала глаза от счастья и от слепящих лучей садящегося солнца и перебирала руками упавшие каштаны, подобранные мною в траве.
Поражение при Абукире дало толчок врагам Республики. Россия произвела мобилизацию; австрийцы, которые еще недавно приносили извинения по поводу инцидента в Вене, тоже приняли участие в начавшейся кампании. Везде — от Швейцарии и Италии до севера Франции, наши недруги стягивают войска у наших границ.
Итальянская Республика, где Наполеон установил диктатуру Франции, чем он немало гордился, вдруг обратилась к австрийцам с распростертыми объятиями, и наши генералы вынуждены были так быстро ретироваться из Италии, что это скорее походило на паническое бегство.
Однажды Жан-Батист вернулся очень поздно.
— Они предлагают мне пост главнокомандующего в Италии. Я должен остановить наши бегущие войска и удержать хотя бы Ломбардию, — сообщил он, спрыгивая с лошади.
Когда мы сели за кофе, уже надвигалась ночь. Жан-Батист принес в сад свечу, целую пачку бумаги и принялся писать.
— Ты согласишься на пост главнокомандующего? — спросила я, когда он на минуту оторвался от работы.
Ужасная тоска сжала мое сердце холодной рукой. Жан-Батист поднял рассеянный взгляд.
— Прости?.. А, да, ты меня спросила, соглашусь ли я принять пост главнокомандующего в Италии? Да, если согласятся на мои условия.
Его перо быстро бегало по белым листам. Потом мы вернулись в дом, и Жан-Батист продолжал писать в своем рабочем кабинете. Я поставила ужин ему на бюро, но он этого не заметил. Он писал без остановки.
Несколько дней спустя я случайно узнала от Жозефа, что Жан-Батист представил Баррасу докладную записку по поводу удержания фронта в Италии. Она содержала список мер, которые следовало принять, чтобы удержать итальянский фронт, а также о создании крепких гарнизонов. Но Директория не смогла принять предложения Жана-Батиста. Мобилизованные солдаты были плохо вооружены и обмундированы. Жан-Батист заявил, что в данных условиях он вынужден отклонить возлагаемую на него ответственность за итальянский фронт. Военный министр Шерер принял на себя эту заботу.
Спустя две недели Жан-Батист вернулся домой довольно рано. Я как раз помогала Мари варить сливовое варенье и выбежала ему навстречу в сад.
— Я пахну кухней, не целуй меня, — предупредила я. — Мы варим варенье из слив, и ты будешь иметь сливовый джем каждое утро к завтраку в течение всей зимы.
— Увы, я не буду есть всю зиму сливовый джем, — спокойно ответил он, входя в дом. — Фернан! Фернан, приготовь мою походную форму и чемоданы как обычно. Отъезд завтра в семь часов!
Я не сразу поняла. Жан-Батист поднялся наверх, а я стояла у двери, как парализованная.
Всю вторую половину дня мы провели в саду. Солнце еще грело сильно, но желтые листья покрывали газон. Осень вступала в свои права.
Я сидела, сложив руки на коленях, и слушала, как Жан-Батист уговаривает меня подчиниться необходимости. Временами я чувствовала, что его слова не доходят до меня. Тогда я слушала лишь звук его голоса. Он говорил со мной, как со взрослой, потом стал говорить ласково и нежно, как с ребенком.
— Ты ведь знала, что когда-нибудь я должен буду уехать на войну? Ведь ты замужем за офицером! Ты ведь разумная маленькая женщина, нужно взять себя в руки и быть храброй…
— Я не хочу быть храброй, — сказала я.
— Послушай, Журдан взял на себя командование тремя армиями. Я буду командовать дозорными частями и со своим войском пойду к Рейну. Я должен форсировать Рейн в двух местах. Я потребовал тридцать тысяч человек для захвата и занятия Рейнской провинции и соседних немецких областей. Мне обещали дать войско. Но Директория может не выполнить своего обещания. Дезире, я форсирую Рейн с призраком армии и с этой призрачной армией мне придется отгонять неприятеля от наших границ. Ты слушаешь меня внимательно, девчурка?
— Нет ничего такого, что ты не мог бы сделать, Жан-Батист, — сказала я. Моя любовь была так сильна, что глаза наполнились слезами.
Он вздохнул.
— К сожалению, Директория не разделяет твоего мнения и заставит меня форсировать Рейн с бандой рекрутов, нищенски экипированных.
— Мы, генералы, спасли Республику и мы, генералы, ее поддержим, — прошептала я слова, которые однажды сказал мне Наполеон.
— Конечно. Республика поэтому и платит своим генералам. Здесь нет ничего необыкновенного!
— Человек, у которого я сегодня покупала сливы, сказал: «Пока генерал Бонапарт был в Италии, мы были победителями и австрийцы просили мира. Как только он повернулся спиной, чтобы пронести славу Республики к пирамидам, все пошло прахом!» Просто удивительно, как походы Наполеона влияют на умы простых людей!
— Да. Но эту мысль твой торговец сливами высказал не первым. Все говорят уже о том, что поражение Наполеона при Абукире послужило сигналом для нападения на нас всех наших противников. Сейчас нашей главной задачей является удержать границы, в то время как генерал Бонапарт греется на солнышке на берегах Нила со своим прекрасно одетым и вооруженным войском, а «самый сильный человек Франции» — опять он!
— Королевская корона лежит в сточной канаве, и нужно лишь нагнуться, чтобы поднять ее…
— Кто это сказал? — почти вскрикнул Жан-Батист.
— Наполеон.
— Тебе?
— Нет. Он разговаривал сам с собой. Он в это время смотрелся в зеркало. Я нечаянно оказалась рядом.
Мы помолчали. Темнота так сгустилась, что я не различала уже черты Жана-Батиста. Вдруг крики Мари прервали тишину.
— Я не разрешаю чистить пистолеты на моем кухонном столе! Унесите их сейчас же!
Фернан пытался успокоить ее:
— Позвольте мне хотя бы убрать здесь!
А Мари продолжала кричать:
— Уходите с вашим огнестрельным оружием!
— Ты пользуешься пистолетами во время боя? — спросила я Жана-Батиста.
— Очень редко с тех пор, как я стал генералом, — услышала я ответ.
Это была долгая, очень долгая ночь… Я лежала одна в нашей широкой постели и считала удары часов на маленькой церкви Соо, зная, что внизу, в своем рабочем кабинете, Жан-Батист, склонившись над картами, проводит линии, ставит маленькие кресты и кружочки…
Потом я, вероятно, заснула, потому что вдруг проснулась и вздрогнула, почувствовав, что случилось что-то ужасное. Жан-Батист спал рядом со мной. Мое резкое движение разбудило его.
— Что с тобой? — прошептал он.
— Я видела во сне что-то страшное, — сказала я тихо. — Видела, что ты уехал на войну на лошади…
— Я действительно завтра уезжаю на войну, — ответил он.
Это было многолетней привычкой военного: спать так крепко, а проснувшись, мгновенно понимать ясно все происходящее.
— Я хотел бы обсудить с тобой один вопрос, — сказал он. — Я уже об этом думал много раз. Чем ты занимаешься весь день, Дезире?
— Чем занимаюсь? О чем ты говоришь? Вчера я помогала Мари варить сливы. Позавчера утром я была с Жюли у портнихи, м-м Бертье, которая раньше уехала в Англию вместе с аристократами, а теперь вернулась. А на последней неделе я…
— Нет. Я хочу сказать, есть ли у тебя серьезные занятия, Дезире?
— Что значит серьезные? — спросила я удивленно. Он положил руку мне под голову и прижал меня к себе. Мне было так приятно положить голову ему на плечо, когда меня не царапали его эполеты…
— Дезире, я хотел бы, чтобы ты не находила дни очень длинными во время моего отсутствия, поэтому я подумал, что тебе следует брать уроки…
— Уроки? Но Жан-Батист, я не беру уроки уже с десяти лет!
— Вот поэтому я и хочу!
— Меня послали в школу шести лет, вместе с Жюли. Добрые монахини меня учили. Но когда мне минуло десять лет, все монахини были распущены. Мама хотела продолжать наше образование дома, мое и Жюли. Но это не привело ни к чему. А ты сколько времени был в школе, Жан-Батист?
— С десяти до двенадцати лет. Потом меня выгнали из школы.
— За что?
— Один из наших учителей был несправедлив к Фернану.
— И ты? Высказал свое мнение на этот счет учителю?
— Нет. Я дал ему пощечину.
— Это, конечно, лучшее, что ты мог сделать, — сказала я, прижимаясь к нему. — А я думала, что ты ходил в школу целую вечность, потому что ты так много знаешь. Да и теперь ты читаешь так много книг…
— Сначала я просто хотел заполнить пробелы в моем образовании. Потом я начал систематически учиться. Но сейчас меня заинтересовали разные предметы. Например, когда оккупируют новую территорию, чужую страну, нужно знать и экономику, и политику, и юриспруденцию, и… но тебе нет необходимости заниматься подобными предметами, девчурка! Я хочу, чтобы ты брала уроки музыки и хороших манер.
— Уроки хороших манер? Ты хочешь сказать и уроки танцев? Разве я не умею танцевать? Я танцевала у нас на площади Ратуши во время праздников годовщины взятия Бастилии…
— Нет. Это будут не только уроки танцев. Раньше молодые девушки учили множество предметов, которые делали их аристократками. Делать реверансы, например. Жесты, которыми дамы света приглашают гостей пройти из одной комнаты в другую, и прочее.
— Жан-Батист, ты знаешь прекрасно, что у нас только столовая и нет даже гостиной. Если когда-нибудь один из наших гостей захочет пройти из столовой в твой рабочий кабинет, у меня вряд ли возникнет необходимость делать аристократические жесты, чтобы проводить его туда.
— Если я буду военным комендантом где-нибудь, ты станешь первой дамой в том месте и тебе понадобится поддерживать светский тон в твоих гостиных.
— Моих гостиных!.. — Я негодовала. — Жан-Батист, ты опять начинаешь говорить о дворцах!.. — сказав это, я, смеясь, укусила его за плечо.
— Ай! Помогите! — закричал Жан-Батист. Я разжала зубы.
— Ты не можешь себе представить, как в Вене австрийские аристократы и иностранные дипломаты нетерпеливо ждали, когда посол Французской Республики сделает ошибку… Они чуть ли не умоляли меня есть рыбу ножом… Наш долг перед Республикой держаться так, чтобы эти наши недруги над нами не смеялись.
Опять помолчали. Жан-Батист сказал мечтательно:
— А как было бы хорошо, если бы ты умела играть на пианино, Дезире!
— Не думаю, что это было бы хорошо…
— Но ведь ты любишь музыку, — сказал он убежденно.
— Не знаю. Вообще я люблю музыку, но когда Жюли играет на пианино, она играет так плохо, что я считаю просто преступлением играть так, как она.
— Я хочу, чтобы ты училась играть на пианино, а также немного пению, — сказал он, и я почувствовала по его тону, что он не потерпит возражений. — Помнишь, я рассказывал тебе о моем друге Рудольфе Крейцере, скрипаче-виртуозе? Крейцер сопровождал меня в Вену, когда я был там послом. Он прислал мне в посольство венского композитора, подожди, я вспомню, как его фамилия… А, да, Бетховен. Крейцер и Бетховен часто по вечерам музицировали у меня, и я очень сожалел, что не учился музыке в детстве. Но… — он усмехнулся, — моя мать была счастлива, когда у нее хватало денег на то, чтобы купить мне новые штанишки к празднику.
К сожалению, он очень быстро опять стал серьезным.
— Я настаиваю, чтобы ты брала уроки музыки. Ты найдешь адрес в ящике моего бюро. Начинай заниматься и регулярно пиши мне о своих успехах.
Ледяная рука вновь сжала мне сердце, когда он повторил:
— Пиши мне регулярно. Пиши мне чаше!
Письма!.. Ничего не остается, кроме писем!.. Свинцовый рассвет вползал в комнату через щели занавесей. Я смотрела на окно широко раскрытыми глазами, я различала уже мелкие цветочки на тяжелом штофе занавесей. Жан-Батист уснул. В дверь раздался тихий стук.
— Половина шестого, генерал. Имею честь сообщить вам, что пора вставать!
Это Фернан!
Полчаса спустя мы сидели внизу за завтраком, и я впервые увидела Жана-Батиста в его походном мундире. Ни шнуры, ни шарф не оживляли строгого синего сукна. Прежде чем я поднесла чашку ко рту, он стал прощаться. Лошади ржали, хлопали двери, я слышала говор чужих мужских голосов, звенели сабли, Фернан порывисто открыл дверь.
— Имею честь доложить: эти господа прибыли за вами, генерал.
— Войдите! — сказал Жан-Батист, и наша столовая наполнилась людьми: это были десять или двенадцать офицеров, которых я не знала. Они щелкали каблуками, их сабли, волочась по полу, издавали совершенно особый звук.
Жан-Батист сказал:
— Это члены моего штаба!
Я заученно улыбнулась.
— Моя жена рада познакомиться с вами, — любезно сказал он офицерам и поднялся. — Я готов. Мы можем ехать, господа! — И мне: — Прощай, девчурка! Пиши мне чаще. Военный министр будет пересылать письма со специальным курьером. Прощайте, Мари, смотрите хорошенько за мадам.
Он вышел за дверь, и за ним — все офицеры с их бряцающими саблями. Меня захватила мысль: я должна поцеловать его в последний раз! Но вдруг комната, освещенная рассветом и свечами, закружилась перед моими глазами, пламя свечей задрожало, задрожало и все затянуло оранжевой вуалью…
Когда я пришла в себя, я лежала на кровати. В комнате пахло уксусом. Надо мной склонилась Мари.
— Ты потеряла сознание, — сказала она мне. Я сняла со лба салфетку, пахнущую уксусом.
— Я хотела поцеловать его в последниий раз, Мари. Знаешь, чтобы еще раз попрощаться…




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дезире - Зелинко Анна-Мария



Роман просто супер! Я им зачитываюсь уже несколько лет и нисколько не надоедает !!!!!
Дезире - Зелинко Анна-МарияТатьяна
12.03.2010, 15.22





Великолепный роман. Про маленькую девчушку поднявшеюся от "дома шелка" до королевского двора.
Дезире - Зелинко Анна-МарияGala
16.04.2014, 1.41





Хороший роман, нобольше исторический, чем любовный. Очень интересно написан.
Дезире - Зелинко Анна-МарияАлина
18.05.2014, 9.04





Снимите роман с общего доступа! Права на него принадлежат нашей семье!
Дезире - Зелинко Анна-Мариявладимир
20.05.2014, 11.19





Читала это произведение не один раз,покупала книгу в издании,но у меня ее постоянно"зачитывали" и я снова искала ее и читала,а теперь мне подсказали,что это чудо можно скачать в электронном виде и уж отсюда она никуда не денется и я смогу читать ее в то время,когда мне очень плохо,эта книга дает мне силы и настроение.
Дезире - Зелинко Анна-МарияЗахарова Галина Васильевна
25.10.2014, 16.04





В в каком году написан роман? Очень пожож на сценарий фильма о Дезире.
Дезире - Зелинко Анна-МарияАнна
23.01.2016, 9.01





Несмотря на то, что роман исторический, читается легко, хотя читала печатный вариант. Роман понравился, но временами было ощущение недосказанности в любовной линии, и недопонимание поведения гл.героини, ее поспешного бегства из Швеции от любимого мужа. И еще момент, когда Жан-Батист приезжает в Париж, стоит на коленях у ее кровати, и она говорит, что его комната его ждет???!!! А как же любовь???
Дезире - Зелинко Анна-МарияЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
13.06.2016, 20.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100