Читать онлайн Дезире, автора - Зелинко Анна-Мария, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Дезире - Зелинко Анна-Мария бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9 (Голосов: 38)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Дезире - Зелинко Анна-Мария - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Дезире - Зелинко Анна-Мария - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Зелинко Анна-Мария

Дезире

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9
Рим, через три дня после Рождества
(Здесь, в Италии, придерживаются старого календаря, таким образом, 27 декабря 1797)

Меня оставили одну с умирающим. Умирающего зовут Жан-Пьер Дюфо, генерал главного штаба Наполеона. Он только сегодня приехал в Рим, чтобы просить моей руки. Два часа назад пуля попала ему в живот. Мы уложили его на диван в кабинете Жозефа. Доктор сказал, что он безнадежен.
Дюфо без сознания. Каждый его вздох сопровождается всхлипыванием, тоненькая струйка крови сочится из угла губ. Я подложила ему салфетку под подбородок. Его глаза полуоткрыты, но он никого не видит.
Из соседней комнаты до меня доносятся приглушенные голоса Жозефа, Жюли, доктора и двух секретарей посольства. Они вышли, так как не могут видеть умирающего человека. Врач вышел с ними. Ему гораздо важнее «сделать знакомство» с Его светлостью, послом Французской Республики, братом покорителя Италии, чем присутствовать при последнем вздохе штабного офицера.
Не знаю почему, но мне кажется, что Дюфо придет в себя, хотя я знаю, что он уже почти мертв.
Я принесла свой дневник и после долгих лет перерыва вновь пишу. Мне не так одиноко, когда я держу в руках мою заветную тетрадь: перо скрипит и всхлипывания агонизирующего не единственный звук, нарушающий тишину этой высокой, огромной комнаты.
Наполеона (Боже мой, сейчас только его мать называет его так. Все остальные называют его Наполеон Бонапарт и не иначе), Наполеона я не видела с тех пор, как была в Париже. До сих пор никто из моих родных не знает, что я ездила в Париж.
Весной следующего года он женился на Жозефине. Тальен и директор Баррас были его свидетелями. Наполеон быстро уплатил свои долги, а вдова Богарнэ — свои, у портных…
Через два дня после свадьбы он уехал в Италию. Директория поручила ему командование нашей итальянской армией. Через пятнадцать дней он выиграл шесть сражений.
Дыхание умирающего стало спокойнее, глаза широко открыты. Я позвала его, он меня не слышит.
Да, за пятнадцать дней Наполеон выиграл шесть сражений. Австрийцы были изгнаны из Италии.
Я часто вспоминаю наши беседы у ограды сада в Марселе. Наполеон следует своим давнишним планам: Ломбардия, потом создание республики к югу от Альп. Он сделал Милан столицей Ломбардии и назначил пятьдесят итальянцев для управления этой республикой от имени Франции.
В течение одной ночи всюду вдруг появились крупные буквы афиш: «Свобода, равенство, братство». Миланцы уплатили огромную сумму денег, дали триста лошадей, и Наполеон отослал в Париж множество произведений искусства.
Наполеон уплатил жалованье армии. Жалованье, которое Директория никогда не платила. Директоры в Париже, в том числе и Баррас, не верили своим глазам: золото наполнило казну, лучшие итальянские лошади запряжены в их коляски, в залах — изумительные картины итальянских мастеров…
В числе картин одну особенно рекомендовал Наполеон вниманию парижской публики. Она называется «Джиоконда». Ее создал некий Леонардо да Винчи. Дама, которую звали Мона Лиза, улыбается не разжимая губ. Ее улыбка похожа на улыбку Жозефины. Может быть, у этой дамы были такие же плохие зубы, как у вдовы Богарнэ…
И, наконец, случилось невероятное. Конечно, Французская Республика отделилась от Римской церкви и католические священники, бежавшие за границу, проклинали ее на все лады. И вдруг Папа обратился к Наполеону и выразил желание заключить мир с Францией.
Магазин Этьена ломился от посетителей, желающих послушать рассказы моего брата. Этьен толковал о том, что уже давно слышал от Наполеона о его великих планах. Этьен не упускал случая заявить, что генерал Бонапарт не только его зять, но и лучший друг.
Я вновь склонилась к изголовью Дюфо и немного приподняла его голову. Но это не помогло. Дыхание его становилось все тяжелее. Я обтерла ему губы, на которых выступила кровавая пена. Лицо его пожелтело и стало восковым. Тогда я позвала врача.
— Это — внутреннее кровотечение, — объяснил он на плохом французском и вернулся к Жюли и Жозефу. Там, конечно, болтают о завтрашнем бале.
Сначала в Париже были обеспокоены договором с Ватиканом. Наполеон подписывал договоры с «освобожденными» им итальянцами, не только не советуясь, но даже не сообщая в Париж. Директоры в Париже очень сердились и считали, что это не соответствует тем функциям главнокомандующего, которыми они его наделили. Договоры — это уже политика, договоры с другими державами — это международная политика, и в Париже решили послать к Наполеону дипломатов в качестве советников.
Узнав об этом, Наполеон составил список. Он потребовал, чтобы указанным им лицам были присвоены титулы и чтобы они были названы послами Республики. Во главе списка стояло имя его брата Жозефа.
Таким образом, Жюли и Жозеф прибыли в Италию. Сначала в Парму, потом в Геную, потом в Рим. Они приехали не из Марселя, а уже из Парижа, потому что Наполеон, едва сделавшись главнокомандующим внутренними войсками, написал Жозефу, что тому открываются большие возможности в столице.
Наполеон очень покровительствовал Жозефу. Сначала он устроил его на скромную должность секретаря Дома Коммуны в Марселе. В Париже он свел Жозефа не только с Баррасом, но и с поставщиками армии и всеми нуворишами, которые нажили состояние на скупке имущества казненных.
Этьен говорит, что сейчас легко разбогатеть на подобных операциях. Действительно, очень скоро Жозеф смог купить небольшой дом на улице Роше, где и поселился с Жюли.
Как только вести о победах в Италии дошли до Парижа, Жозеф стал популярен. Он ведь был старшим братом этого Бонапарта, которого иностранные газеты называют «сильнейшим человеком Франции», а наши газеты — «освободителем итальянского народа», этого Бонапарта, худое лицо которого можно видеть во всех витринах, на кофейных чашках, на вазах и табакерках.
На одной стороне — портрет Наполеона, на другой французское знамя.
Никто не удивился, что Директория согласилась с требованиями своего победоносного генерала, и Жозеф был назначен послом.
Жозеф и Жюли поселились в своем первом мраморном дворце. Жюли чувствовала себя очень несчастной в Италии, писала мне отчаянные письма и умоляла приехать к ней. Мама разрешила.
С тех пор вместе с ней и Жозефом я переезжаю из дворца во дворец, живу в комнатах с ужасно высоким потолком, с полом, выложенным черными и белыми мраморными плитками; я брожу во двориках, окруженных мраморными портиками, где журчат фонтаны, украшенные бронзовыми статуями. Статуи разнообразны и причудливы, и из отверстий, расположенных во всех возможных и невозможных местах, бьют журчащие серебряные струи воды.
Дворец, в котором мы живем сейчас, носит название палаццо Корзини. Мы постоянно слышим бряцание сабель и звон шпор, так как персона посла — Жозефа — окружена, конечно, офицерами.
Завтра Жозеф дает самый большой бал, который когда-либо давался посланником Франции. Они хотят покрасоваться, он и Жюли, перед тремястами пятьюдесятью почтенными римскими гражданами, приглашенными на этот бал.
Жюли уже неделю не спит, она бледная и под глазами синяки. Жюли принадлежит к тому типу женщин, которые за несколько дней волнуются, пригласив к обеду гостей. Сейчас мы обедаем ежедневно в окружении не менее пятнадцати человек, а Жозеф часто устраивает приемы на сотню персон. Хорошо еще, что нам прислуживает целая армия лакеев, кухарок и горничных! Но все-таки Жюли чувствует себя ответственной за весь этот парад и время от времени бросается с рыданиями мне на шею, уверяя меня (и себя), что все очень плохо подготовлено, что бал не будет удачным. Это у нее наследственное, от мамы.
Дюфо пошевелился. Я подумала, что он пришел в себя, так как на минуту его взгляд стал совсем осмысленным, но в это время он судорожно вздохнул, захлебнулся кровью и откинулся на подушки. Жан-Пьер Дюфо, что бы я отдала, чтобы помочь вам! Но вы знаете, я бессильна помочь.
Несмотря на то, что дни и ночи Наполеон был занят осуществлением своих военных и политических планов, он находил время для устройства дел своей семьи.
Курьеры из Италии привозили в Марсель золото и письма м-м Летиции. Она смогла переселиться в хороший дом и отправить маленького негодяя Жерома в приличную школу.
Каролина была помещена в аристократический пансион в Париже, где воспитывалась Гортенс Богарнэ, падчерица Наполеона.
Бог мой! Какие утонченные стали Бонапарты! Как разозлился Наполеон, узнав, что мать дала согласие на брак Элизы с неким Феликсом Бачиоччи. «К чему торопиться? — писал он. — И почему Бачиоччи, этот бедняк-музыкант?»
А Элиза давно дружила с Феликсом, и они мечтали пожениться. Письма Наполеона опоздали. Элиза вышла замуж за Бачиоччи, или Бачиокки, как его называли.
Тогда Наполеон, испугавшись, что Полётт может, в свою очередь, ввести в семью кого-нибудь, неподходящего нынешнему положению Бонапартов, потребовал, чтобы м-м Летиция с Полетт приехали в Монтебелло, где он располагался со своим генеральным штабом, и немедленно выдал Полетт замуж за генерала Леклерка, пока никому неизвестного.
Что крайне неприятно и совершенно непонятно, так это то, что Наполеон не забывал меня при всей своей страшной занятости как на фронтах европейской истории, так и на своих семейных фронтах. Казалось, что он пытается загладить свою вину передо мной. И по договоренности с Жюли и Жозефом, он время от времени присылал к нам кандидатов на мою руку и сердце.
Первым был Жюно, бывший адъютант Наполеона еще в Марселе; Жюно — крупный, светловолосый, любезный, вскарабкался в Генуе по крутым лестницам на холм, где был расположен дворец Жозефа, увлек меня в сад, щелкнул каблуками и попросил моей руки.
Я поблагодарила и отказалась.
— Но это — приказ Наполеона, — простодушно заявил мне Жюно.
Я подумала о характеристике, данной Наполеоном своему адъютанту: «Преданный, но дурачок!»
Я покачала головой, и Жюно ускакал верхом доложить Наполеону о своем фиаско.
Следующим кандидатом был Мармон, которого я тоже знала по Марселю. Он не делал мне предложения прямо, а говорил много, хитро и все время «вокруг да около». Я вспомнила, что о нем Наполеон сказал: «Умный, держится за меня, чтобы сделать карьеру». Я поняла: он хочет жениться на свояченице Жозефа Бонапарта…
Он станет родственником Наполеона, он исполнит его желание, а одновременно получит неплохое приданое… На деликатные намеки Мармона я ответила не менее деликатным «нет».
Потом я пошла к Жозефу пожаловаться и просить, чтобы он написал Наполеону. Пусть Наполеон избавит меня от сватовства всех по очереди офицеров генерального штаба!
— Неужели вы не понимаете, что Наполеон признает заслуги какого-нибудь из своих генералов, предлагая ему руку своей родственницы?
— Я не считаю себя чем-то вроде вознаграждения для отличившихся офицеров, — ответила я. — Если меня не оставят в покое, я вернусь к маме.
Сегодня утром, пока еще не стало жарко, я сидела с Жюли в нашем дворе, окруженном портиками. Средней статуей вычурного фонтана была толстая бронзовая женщина, которая держала в руках дельфина, на которого, не переставая, лилась вода.
Мы изучали (в который раз!) фамилии знатных итальянцев, приглашенных на завтрашний бал. Подошел Жозеф с письмом в руках. Его светлость начал говорить о том, о сем, как делал всегда, когда его что-нибудь раздражало. Наконец он сказал напрямик:
— Наполеон прикомандировал к нам нового военного атташе, генерала Жана-Пьера Дюфо, очень приятного молодого человека.
Я подняла глаза.
— Дюфо? Это не он был представлен нам в Генуе?
— Совершенно верно, — обрадованно вскричал Жозеф. — И он произвел на нас приятное впечатление. Поэтому Наполеон надеется, что Эжени, простите его, он все еще пишет Эжени, вместо Дезире, так он надеется, что вы обратите внимание на Дюфо. Наполеон пишет, что молодой человек очень одинок и…
Я встала.
— Новый претендент на мою руку? Нет, спасибо! Я думала, что это кончилось! — У двери я обернулась. — Сейчас же напишите Наполеону, чтобы он не присылал сюда ни этого Дюфо, ни еще кого бы то ни было.
— Но он уже приехал. Это он и привез письмо от Наполеона.
Я вышла, сильно хлопнув дверью.
Хлопая дверьми, я получаю огромное удовольствие, потому что в этих мраморных дворцах стук хлопнувшей двери звучит как взрыв…
Я вышла, хлопнув дверью, и заперлась в своей комнате. Я не спустилась к обеду, не желая встречаться с Дюфо. Но за ужином я с ним увиделась, так как мне было очень скучно ужинать одной в моей комнате.
Само собой разумеется, что его посадили рядом со мной. Жозеф старался исполнить желание Наполеона.
Я бросила быстрый взгляд на молодого человека. Худощавый брюнет с очень белыми зубами и большим ртом. Его зубы произвели на меня такое впечатление, потому что он все время смеялся.
Мы привыкли к тому, что перед посольством стоит толпа. В столовой были слышны крики: «Да здравствует Франция! Да здравствует свобода!» Многие итальянцы с энтузиазмом отнеслись к Республике, но тяжелая контрибуция и то, что Наполеон самолично назначает итальянское правительство, озлобило их. Сегодня шум перед посольством был какой-то другой. Он был сильнее и даже злее.
Жозеф объяснил причину. В прошлую ночь несколько римских граждан были взяты заложниками, потому что в таверне был убит французский офицер. У наших дверей стояли депутаты от римского муниципалитета, желавшие говорить с Жозефом. Их окружала толпа любопытных.
— Почему ты не примешь этих господ? Мы можем подождать ужинать, — сказала Жюли.
Но Жозеф заявил, что не хочет разговаривать с депутатами, поскольку его это дело не касается. Он не имеет никакого отношения к военному управлению в Риме.
Шум снаружи усиливался, потом раздался стук в двери. У наших дверей стояли двое часовых, но они были оттерты толпой.
— Мне это надоело! Я велю их разогнать, — закричал Жозеф и сделал знак одному из своих секретарей. — Отправляйтесь в военное управление и потребуйте, чтобы они очистили площадь перед посольством.
Шум стал невыносимым. Молодой человек направился к двери.
— Будьте осторожны! Выйдите через заднюю дверь, — крикнул секретарю генерал Дюфо.
Мы продолжали ужин. Когда подали кофе, мы услышали топот копыт. Это прислали эскадрон кавалерии, чтобы очистить площадь. Жозеф и все мы вышли на балкон первого этажа.
Площадь у наших ног напоминала кипящий котел. Море голов, рев голосов и пронзительные крики. Мы не видели делегатов, толпа прижала их к нашим дверям. Жозеф велел нам вернуться и мы прижали носы к высоким окнам столовой. Мой зять был бледен и кусал губы. Рука, которой он взъерошил волосы, дрожала.
Гусары окружили площадь. Они походили на статуи, на рослых конях с оружием наизготовку. Они ждали приказа. Но командир не решался скомандовать.
— Я спущусь, попробую их урезонить, — сказал Дюфо.
Жозеф стал его умолять:
— Генерал, не подвергайте себя такому риску! Это неразумно! Наши гусары справятся.
Дюфо вновь показал в улыбке свои белые зубы.
— Я офицер, Ваша светлость, и привык к опасности. Я хочу помешать кровопролитию.
Зазвенели шпоры, он перешагнул через порог, обернулся и взглянул на меня. Я быстро отвернулась к окну.
Это для меня он показывал свою храбрость! Это для меня он вышел один, безоружный, к разъяренной толпе.
«Как глупо! — подумала я. — Жюно, Мармон, Дюфо, чего вы от меня хотите?»
Но я не могла не смотреть и видела Дюфо. Он поднял руки, призвал к тишине. В это время раздался выстрел. И сразу затрещали выстрелы гусар. Двери подъезда распахнулись. Двое часовых подняли на руки генерала Дюфо. Его ноги волочились по земле, голова падала на плечо, рот был перекошен. Его улыбка сделалась жуткой гримасой. Он был без сознания.
Кто-то сказал:
— Возьмите его на руки. Его нужно уложить наверху.
Вокруг раненого толпились бледные, испуганные Жозеф, Жюли, главный советник посольства, секретари, горничная Жюли. Солдаты понесли Дюфо наверх по лестнице.
На площади перед домом стало тихо. Ближайшая к лестнице комната — кабинет Жозефа. Солдаты положили Дюфо на диван, и я подсунула ему под голову подушки. Жозеф сказал:
— Я послал за доктором, может быть рана несерьезна.
На темно-синем сукне мундира, как раз на животе, проступило влажное пятно.
— Расстегните ему мундир, Жозеф, — сказала я, и дрожащие пальцы Жозефа стали теребить золоченые пуговицы. Кровавое пятно расползалось по белой сорочке.
— Он ранен в живот, — заключил Жозеф.
Я посмотрела на генерала. Лицо его стало желтоватого оттенка, из полуоткрытых губ дыхание вырывалось со всхлипыванием. Сначала я подумала, что он плачет. Потом я поняла, что он захлебывается кровью.
Худой, маленького роста доктор-итальянец был взволнован не менее Жозефа, хотя и по другой причине. Для него было большой удачей, что его пригласили во французское посольство. Он сразу заявил, что он поклонник Французской Республики и генерала Наполеона Бонапарта. Он говорил об этом, расстегивая рубашку Дюфо.
Я перебила его, спросив, не нужно ли принести что-нибудь. Он был изумлен, потом, поняв мой вопрос, потребовал теплую воду и чистые простыни.
Он обмывал рану. Жозеф быстро отошел к окну, а Жюли, вся побелев, прислонилась к стене. Потом она стремительно выбежала из комнаты, и я услала Жозефа следом. Он покинул комнату с видимым облегчением.
— Одеяло, — сказал мне врач. — Есть у вас одеяло? Как ужасно! Такая важная персона! — говорил он, глядя на золотые аксельбанты Дюфо. Потом он вышел в соседнюю комнату, где был Жозеф. Я пошла за ним. Жозеф, Жюли и секретари посольства разговаривали вполголоса, сидя у стола, и лакей подавал им вино. Жозеф встал ипредложил стакан доктору, и я увидела, как чары Бонапарта покорили маленького итальянца. Он пробормотал:
— О, Ваша светлость, брат нашего освободителя!..
Я вернулась к Дюфо. Сначала у меня было дело: я брала салфетки и вытирала тоненькую струйку крови, сочившуюся из угла рта. Но сколько я не вытирала ее, кровь все сочилась и я подложила несколько салфеток под подбородок.
Потом принесла дневник и стала писать. Вероятно, прошло много времени. Свечи почти догорели, но из соседней комнаты все еще доносились тихие голоса. Никто не идет спать, пока…
Он приходит в себя! Я увидела, что он пошевелился, и опустилась на колени у его изголовья. Он взглянул на меня. Взгляд его скользнул по моему лицу еще раз. Он явно не понимал, где находится.
— Вы в Риме, генерал Дюфо, — сказала я, — в Риме у посланника Бонапарта.
Он сжал губы и проглотил кровавую слюну. Я вытерла ему рот.
— Мари, — проговорил он с трудом. — Я хочу видеть Мари!
— Мари? Скорее скажите, где она?
Взгляд его стал осмысленней. Он смотрел мне прямо в глаза. Спросил, где он. Я повторила:
— Вы в Риме. На улице был беспорядок. Вы ранены. В живот.
Он слабо кивнул. Он понял. Я подумала: «Ему уже не помочь, но может быть можно сделать что-то для нее… для Мари?.. Для Мари!..»
— Как ее фамилия, где она живет? — тихо, но настойчиво спрашивала я.
Его взгляд стал умоляющим:
— Не говорите ничего… Бонапарту…
— Но если вы будете долго больны, нужно сообщить Мари. Конечно, Наполеон не узнает, — сказала я с ободряющей улыбкой…
— Жениться… на его родственнице… Эжени, — он прерывающимся голосом. — Бонапарт… предложил и… — Потом голос его окреп. — Будь благоразумна, Мари, крошка моя! Я всегда буду заботиться о тебе и о нашем Жорже! Дорогая… Дорогая, Мари…
Его голова скатилась с подушки, он протянул губы, пытаясь поцеловать мне руку. Он принимал меня за Мари… Он пытался объяснить Мари, почему он должен ее оставить. Ее и маленького сына. Чтобы жениться на мне! На родственнице Бонапарта, потому что тогда он получит повышение и у него появятся большие возможности. Его голова лежала на моей руке и была тяжела, как свинец. Я поправила подушки.
— Скажите адрес Мари. Я напишу ей, — сказала я, увидев, что взгляд его опять немного прояснился.
— Мари Менье, 12, улица Сен-Фиакр, Париж.
Его черты обострились, дыхание стало тяжелее, глаза ввалились. Капли пота покрыли лоб.
— О Мари и маленьком Жорже позаботятся, — сказала я, но он уже не слышал. — Я обещаю! — повторяла я.
Его глаза широко раскрылись, губы сжались в конвульсии. Я вскочила и бросилась к двери.
В это время он глубоко вздохнул… Долгим со стоном вздохом…
— Доктор, — закричала я, — идите скорее!
— Все кончено, — сказал маленький итальянец, наклонившись над диваном.
Я подошла к окну и отдернула двойные шторы. Серое утро вползло в комнату. Я погасила свечи.
В соседней комнате все еще сидели вокруг стола. Здесь лакеи переменили свечи, и комната, залитая их ярким светом, казалась каким-то другим миром.
— Нужно отменить бал, Жозеф, — обратилась я к зятю.
Жозеф вздрогнул. Он дремал, опустив голову на грудь.
— Что? Что? А, это вы, Дезире!
— Нужно отменить бал, Жозеф, — повторила я.
— Это невозможно. Я уже отдал все распоряжения.
— Но в доме покойник, — объяснила я ему. Он смотрел на меня, растерянно моргая.
— Я подумаю. — Он направился к двери. Жюли и остальные последовали за ним. Возле их общей спальни Жюли вдруг остановилась.
— Дезире, разреши мне лечь с тобой. Я боюсь!
Я хотела сказать, что с ней будет Жозеф, но удержалась и сказала только:
— Конечно. Ложись в мою кровать. Я еще буду писать дневник.
— Господи, ты думаешь о дневнике! Это экстравагантно! — устало произнесла она. С глубоким вздохом она упала, не раздеваясь, на мою постель.
Она спала до полудня, и я ее не будила.
Утром я услышала стук молотков. Я спустилась вниз и увидела, что в большом зале делают эстраду. Жозеф был там и по-итальянски давал указания рабочим. Он, наконец, опять говорил на родном языке! Увидев меня, он быстро подошел.
— С этой эстрады мы с Жюли будем смотреть бал.
— Бал? Но сегодня нельзя давать бал!
— Конечно! Нельзя давать бал, если в доме покойник, но мы унесли… гм… труп. Я распорядился положить Дюфо в часовне с соблюдением всех почестей, так как нельзя забывать, что он генерал французской армии. А бал должен состояться. Мы должны доказать, что в Риме царят спокойствие и порядок. Иначе будут говорить, что мы не хозяева положения. Это прискорбный случай, конечно, но это не так важно. Понимаете?
Я кивнула. Генерал Дюфо оставил любовницу и сына, чтобы жениться на мне. Он пытался утихомирить разбушевавшуюся толпу, чтобы выглядеть героем в моих глазах… Генерал застрелен! Это — прискорбный случай, конечно, но это не так важно!..
— Мне совершенно необходимо поговорить с вашим братом, Жозеф.
— С каким? Люсьеном?
— Нет. С Наполеоном.
Жозеф не мог скрыть удивления. Вся семья знает, что до сих пор я отказывалась от встреч с Наполеоном.
— Мне нужно поговорить о семье генерала Дюфо, — коротко пояснила я, выходя из зала. Плотники вновь застучали молотками.
Вернувшись в спальню, я нашла в моей постели рыдающую Жюли. Я подсела к ней, она обвила мою шею руками и всхлипывала, как ребенок.
— Я хочу домой! — говорила она сквозь слезы. — Я не хочу жить в чужих дворцах! Я хочу иметь свой очаг, как все люди! Что мы делаем здесь, на чужой земле, где нас хотят застрелить? И в этих ужасных дворцах, где вечные сквозняки? И в этих комнатах, таких высоких, как в церкви… Что мы здесь делаем? Я хочу домой!
Я прижала ее к себе. Смерть Дюфо была последней каплей. Жюли остро почувствовала, что она несчастна здесь.
Принесли письмо от мамы из Марселя. Мы прижались друг к другу, забравшись с ногами на мою постель, и читали мамины новости, написанные ее аккуратным косым почерком.
Этьен решил переехать с Сюзан в Геную и открыть там филиал дома Клари. Мама не хочет оставаться в Марселе и уезжает в Геную с Этьеном и Сюзан. Она думает, что мне достаточно гостить у Жюли, и надеется, что господь в скором времени пошлет мне хорошего мужа. Но она меня не торопит. Да, Этьен хочет продать наш дом в Марселе… Жюли перестала плакать. Мы испуганно посмотрели друг на друга.
— Значит, у нас не будет дома? — прошептала Жюли. Я проглотила слюну.
— Во всяком случае, ты никогда бы не вернулась в наш дом.
Жюли задумчиво глядела в окно.
— Да, конечно. Но было так приятно вспоминать наш дом и сад, и беседку… Ты знаешь, все это время, что мы переезжали из одного дворца в другой, я вспоминала наш дом в Марселе… Я никогда не вспоминаю дом, который Жозеф купил в Париже, а только папин дом…
В дверь постучали. Вошел Жозеф, и Жюли опять заплакала.
— Хочу домой! — твердила она. Жозеф подсел к нам и обнял ее.
— Да, мы уедем. Сегодня вечером дадим бал, а завтра уедем в Париж. Я сыт Римом. — Он сжал губы. — Я попрошу правительство дать мне другую должность. Ты довольна нашим домом в Париже, Жюли?
— Пусть Дезире едет с нами, — сказала Жюли, все еще всхлипывая.
— Я поеду с вами, — ответила я. — Куда же мне ехать теперь?
Жюли подняла ко мне мокрое от слез лицо.
— Мы будем прекрасно жить в Париже втроем: ты, Жозеф и я. Ты не представляешь, Дезире, как прекрасен Париж! Огромный город! А витрины магазинов! А огни фонарей, которые вечером отражаются в Сене! Нет. Ты там не была и не можешь себе представить!..
Жюли и Жозеф ушли распорядиться отъездом, а я упала на свою постель. Мои веки горели от бессонной ночи, я пыталась вспомнить лицо Наполеона… Но перед моими закрытыми глазами плыло лицо, нарисованное на чашках и табакерках… Потом это лицо сменили огоньки фонарей, плясавшие в темной воде Сены, огоньки, которые я не забуду никогда.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Дезире - Зелинко Анна-Мария



Роман просто супер! Я им зачитываюсь уже несколько лет и нисколько не надоедает !!!!!
Дезире - Зелинко Анна-МарияТатьяна
12.03.2010, 15.22





Великолепный роман. Про маленькую девчушку поднявшеюся от "дома шелка" до королевского двора.
Дезире - Зелинко Анна-МарияGala
16.04.2014, 1.41





Хороший роман, нобольше исторический, чем любовный. Очень интересно написан.
Дезире - Зелинко Анна-МарияАлина
18.05.2014, 9.04





Снимите роман с общего доступа! Права на него принадлежат нашей семье!
Дезире - Зелинко Анна-Мариявладимир
20.05.2014, 11.19





Читала это произведение не один раз,покупала книгу в издании,но у меня ее постоянно"зачитывали" и я снова искала ее и читала,а теперь мне подсказали,что это чудо можно скачать в электронном виде и уж отсюда она никуда не денется и я смогу читать ее в то время,когда мне очень плохо,эта книга дает мне силы и настроение.
Дезире - Зелинко Анна-МарияЗахарова Галина Васильевна
25.10.2014, 16.04





В в каком году написан роман? Очень пожож на сценарий фильма о Дезире.
Дезире - Зелинко Анна-МарияАнна
23.01.2016, 9.01





Несмотря на то, что роман исторический, читается легко, хотя читала печатный вариант. Роман понравился, но временами было ощущение недосказанности в любовной линии, и недопонимание поведения гл.героини, ее поспешного бегства из Швеции от любимого мужа. И еще момент, когда Жан-Батист приезжает в Париж, стоит на коленях у ее кровати, и она говорит, что его комната его ждет???!!! А как же любовь???
Дезире - Зелинко Анна-МарияЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
13.06.2016, 20.10








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100