Читать онлайн Иллюзия, автора - Юинг Джин Росс, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Иллюзия - Юинг Джин Росс бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.55 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Иллюзия - Юинг Джин Росс - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Иллюзия - Юинг Джин Росс - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Юинг Джин Росс

Иллюзия

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

– Итак, вы потеряли лицо, но сохранили двадцать тысяч фунтов, – сказала Фрэнсис, пристально глядя на вспыхнувшее под рыжевато-каштановыми кудрями лицо.
Они были одни в спальне. Лорд Доннингтон тяжело дышал.
– Это всего лишь пари, Фрэнсис.
Вернувшись домой, ее покровитель пришел прямо к ней, но выглядел натянутым, как струпа. Как плохо она его знала! Заметил ли он, с какой тщательностью перетрясли его дом? Каждая вещь была изучена, каждая комната обыскана.
– Чрезвычайно мудрый выбор, милорд, но следовало бы посоветоваться со мной, прежде чем выставлять на продажу, как лошадь.
Она повернулась, нервно подошла к окну. Из остановившегося на дороге двухколесного экипажа выходила темноволосая женщина. У нее было милое лицо, но оно напоминало лицо человека, которого Фрэнсис безуспешно пыталась забыть.
Что заставило ее таким необычным способом бросить вызов лорду Риво? Она была потрясена до глубины души, растеряна и дезориентирована. Еще в Дувре ей стало ясно, что связь с Доннингтоном не продлится вечно, что потом будет другой покровитель, а затем, возможно, еще один. Ей придется продавать свое тело в обмен на подарки и безделушки, пока очередной мужчина не пресытится ею. Она отдавала себе отчет, что все это значит и что это единственный для нее выход. Лорд Риво был маркизом, хотя и не походил на престарелого богатого джентльмена из ее мечты. Тем не менее сомнения терзали ее грудь. Какое значение может иметь тот факт, что ее проиграли в кости? К тому же красивому, как бог, загадочному и неотразимому мужчине. Почему она должна сердиться или бояться? Однако, когда этот момент настал, она от потрясения и страха потеряла самообладание.
Ее продали, как вазу или картину! И он сообщил ей об этом с высокомерным и снисходительным смехом.
Будь он проклят! Охваченная внезапным приступом ярости, она хотела оскорбить его, но обнаружила, что вся дрожит от переполнявших ее ощущений. Прикоснувшись к нему, она почувствовала странную пустоту внизу живота. Предательское тепло разливалось по всему телу, болью отдаваясь в груди. Потребовалось все ее искусство, чтобы скрыть это. С ней что-то произошло! Что-то такое, к чему она не готова и чему ее не учили. Она не может позволить, чтобы это случилось вновь. Но прикосновение к его груди было восхитительным. Ей хотелось поцеловать его и со стоном раствориться в нем, там, где маленькие кружочки его сосков отвердели под ее ладонями.
Он хотел ее. Он нисколько не стыдился своего возбуждения. Наоборот, он нагло выставлял его напоказ. И в этой оскорбительной откровенности сквозило что-то такое, что путало ее: черствость или, возможно, даже склонность к жестокости. Фрэнсис точно не знала. Почему он позволил ей оставить на нем отметку? Он не чувствовал унижения. Сначала ему было интересно, потом он немного рассердился, но никоим образом не смирился. Лорд Риво позволил ей открыть счет, но не выиграть.
Она оставила его в библиотеке, привязанным к столу! Интересно, что он сейчас делает? Попытается ли отомстить?
Проклятие! Чего она боится? В худшем случае она станет его любовницей. Потребуется не так много мужества, чтобы смириться с этим. Тем не менее совершенно очевидно, что Доннингтон, несмотря на то что она была у него в долгу, обязан был объясниться с ней.
Прежде чем Фрэнсис успела отвернуться от окна, она увидела, что темноволосая женщина протянула руки. Вышедший из дома высокий мужчина взял ее руки в свои и нежно поцеловал. Он бережно повел женщину в дом; солнце сверкало в его волосах и отбрасывало тени на его лицо. Итак, лорд Риво вновь принялся совращать женщин, пуская в ход все свое очарование и учтивость.
Фрэнсис с презрением отвернулась от окна.
– Наверное, это было неизбежно. Я понимаю, что вы хотели показать всем, что у вас есть любовница, и я благодарна вам за вашу заботу и великодушие. – Она заставила себя улыбнуться. – Я слышала, что вы хвастались мной всему Лондону.
– Таковы условия нашей сделки, – упрямо повторил Доннингтон. – И эта сделка, надо сказать, односторонняя, не правда ли? Вы получаете стол и кров. Мне нужно, чтобы все знали о вас. Откуда я мог знать, что придет в голову маркизу Риво? Это не человек, а дьявол.
– Да, – кивнула Фрэнсис. – Я имела удовольствие встретиться с маркизом. Он не скрывает своих намерений.
Доннингтон попытался припугнуть ее:
– Я никогда ничего не требовал от вас, но я дал слово – он может забрать все, что пожелает. Если он выберет вас, вы обязаны пойти с ним и выполнять все его требования. Понятно?
– Разумеется, понятно. Хоть я и в большом долгу перед вами за то, что вы дали мне приют, но я никогда не говорила, что готова торговать своим телом для вас.
Лорд Доннингтон покраснел.
– Но вы сделаете это, не так ли?
Фрэнсис видела, как застыло его лицо, и понимала, что у нее нет выхода.
– Вероятно, я должна считать везением то обстоятельство, что привлекла внимание такого влиятельного лорда.
– А разве у вас здесь есть иное будущее? – Лорд Доннингтон съежился в кресле и уронил голову на руки. – Почему он преследует меня? Что, черт побери, я ему сделал?
Она подошла к двери и открыла ее. Лорд Доннингтон не будет защищать ее. Зачем ему это? Истинные причины его поступка, когда он подобрал ее в Дувре, по-прежнему оставались загадкой для Фрэнсис. Чего он достиг? Возможности рассказывать своим лондонским друзьям об экзотической любовнице, к которой так ни разу и не прикоснулся? Эта бессмысленная затея закончилась так же внезапно, как и началась.
– Похоже, это меня преследуют, милорд. Если мне предстоит развлекать ваших друзей на устроенной лордом Риво вечеринке, то я должна принять ванну. Нельзя же допускать, чтобы он зря потратил деньги?
– Вы не знаете, что это за человек! – Лицо Доннингтона стало пепельно-серым. От его следующей фразы Фрэнсис пошатнулась, как от удара. – Лорд Риво обрек на смерть свою последнюю возлюбленную, чтобы спасти свою шкуру.


Фрэнсис с величайшей тщательностью готовилась к предстоящему вечеру. Она провела не меньше часа в своей латунной ванне, бросив в воду соль с легким запахом жасмина. Ее роскошные волосы высохли очень быстро. Она заплела их в косу, а затем взяла шарф из белого муслина с блеском утренней росы, достойный украшать индийскую принцессу, и прикрыла им голову и плечи. Она вытащила из ноздри крошечный золотой «гвоздик» и продела тончайшее золотое колечко. Если ей предстоит играть роль экзотической куртизанки, то она должна одеться соответственно. Возможно, украшение поможет ей обрести чувство уверенности. Она хорошо усвоила преподанный ей урок и не покажет своего страха.
Фрэнсис отступила назад и окинула взглядом свое отражение в зеркале.
На нее нахлынули воспоминания. Они проделали с ней это в самую жару, когда Индия изнывала под немилосердными лучами солнца. За пределами женской половины дома все словно застыло, ожидая, затаив дыхание, нашествия муссона. Когда жара становилась совершенно нестерпимой, так что даже обезьяны делались вялыми и апатичными, где-то в глубине дворца слуги катали по рельсам огромный железный шар. Этот звук, напоминавший раскаты грома, смешивался с непрекращающимся журчанием фонтанов и шелестом огромных матерчатых опахал. Но это не ускоряло прихода долгожданного муссона. Дождя не было, и только наложницы махараджи аплодировали' искусной имитации. В один из таких дней, когда золотые рыбки в фонтанах хватали ртом воздух, слуги катали железный шар, чтобы заглушить ее крики, если она будет сопротивляться. Фрэнсис не издала ни звука, когда игла проткнула ей ноздрю.
Она почти не боялась боли, которая оказалась мгновенной. Ее страшила бесповоротность произошедшего. Ничего уже нельзя было изменить или исправить.
Фрэнсис пристально смотрела на женщину в зеркале и не имела представления, кто она теперь. Какова ее истинная сущность? Что у нее внутри? И не в этом ли настоящая причина ее отчаяния? Или в том, что теперь она должна разыгрывать свою жизнь, словно какую-то пьесу?
Из глубины зеркала на нее смотрела чужестранка. Английские женщины завивают волосы, а не заплетают их в длинную косу. Они умеют флиртовать и жеманничать, избегая откровенной чувственности. Она больше не умеет так. Как глупо было думать, что, даже если бы тетя Джейн была жива, мисс Фрэнсис Вудард смогла бы стать респектабельной английской леди с правом на защиту и свободную от страха жизнь. Никогда она не сможет претендовать на это. В Индии она была Чандни, лунным сиянием, но на родине ее считали обычной распутницей, дамой полусвета, навсегда заклейменной золотым кольцом, сверкавшим в ее ноздре и изгибающимся над верхней губой подобно клейму раба.
Если она не найдет себе покровителя, то умрет с голоду.


Когда полчаса спустя Фрэнсис вышла из своей комнаты, она сразу оказалась на шумной вечеринке. Казалось, все было сдвинуто со своего места: ковры, мебель и даже гобелены. В доме была произведена небольшая перестановка, все усыпано цветами – чтобы собрать такое количество цветов, потребовалось, наверное, опустошить все сады и оранжереи на много миль вокруг – и задрапировано полосами превосходного блестящего щелка. Цель состояла в том, чтобы скрыть английскую простоту под чем-то необузданным и экзотическим. Где-то зажгли ладан, наполнявший воздух чувственными ароматами Востока. Как будто Фарнхерст превратился в грубую карикатуру на дворец махараджи. Внезапно на Фрэнсис нахлынула жаркая волна гнева. Как он посмел!
Двери открывались и закрывались, отчего музыка то становилась громче, то вновь затихала. Начали прибывать гости. Фрэнсис различала грохот нескончаемой вереницы карет, останавливающихся у парадных дверей, несмолкающий шум визгливых женских и приглушенный гул хмельных мужских голосов. Вскинув голову, она спустилась по ступенькам, чтобы встретить гостей.
Ее перехватила темноволосая женщина.
– Мое милое дитя, вы просто великолепны! Может, вместо всего этого вы захотите работать у меня? Пойдемте, нам нужно поговорить. – Женщина, заразительно рассмеявшись, взяла Фрэнсис под руку и повела в тот самый кабинет, где был оставлен привязанный к столу лорд Риво. Комната была пуста. Даже когда женщина принялась мерить ее шагами, ощущение пустоты не исчезло. – Что за глупый вопрос – ведь вам преподносят Найджела на блюдечке. Вам повезло, моя дорогая. Никто не может сравниться с Риво.
Фрэнсис села, ощущая себя потерянной в этом доме.
– Вы его друг?
– Друг? Хотела бы я заслужить этот титул, моя дорогая. Но я всего лишь проститутка. Меня зовут Бетти Палмер. Но как бы там ни было, я знакома с ним много лет.
Всего лишь проститутка! Фрэнсис призвала на защиту сарказм.
– Если вы так хорошо знаете его, то, вероятно, сможете просветить меня: маркиз всегда выигрывает новых любовниц в кости?
– Вы считаете его негодяем, правда? – Женщина бросила на Фрэнсис проницательный взгляд. – Знаете, он совсем не такой. В Фарнхерст, моя дорогая, его привело что-то другое. Что-то очень важное. Вы послужили лишь удобным поводом. Он не будет принуждать вас!
– Поскольку лорд Доннингтон торгует мной, я не могу не ощущать принуждения.
Бетти небрежно пожала плечами.
– Даже одна ночь с Найджелом – бесценный подарок для женщины нашей профессии. Нет, он что-то задумал. Он живьем сдерет с меня кожу, если узнает, что я говорю вам это, но он чем-то глубоко озабочен.
– Значит, его светлость намерен успокоить свои израненные чувства, оскорбляя меня.
– О Боже! Неужели вы не можете на время забыть о принуждении и проявить хотя бы подобие доброты?
– Доброты? – последовал сердитый ответ. – С ганикой, профессиональной куртизанкой, уважительно обращаются даже короли. Она хранитель Камы, одной из трех основ жизни. Теперь, попав в Англию, я готова стать чьей-то любовницей, но только по своему выбору. А Риво выиграл мое расположение в кости. Разве я могу ответить добротой на такое варварство?
– Я подала бы ему на завтрак собственную душу, зажаренную с луком, если бы думала, что это спасет его, – серьезно сказала Бетти.
– Я не занимаюсь спасением душ. Поищите ему другую возлюбленную. Мне не интересно это предложение.
– Мое милое дитя, – темные глаза Бетти светились неподдельным сочувствием, – вы уже заняли это место. Но ему нужна не просто любовница. Почему никто не верит, что человек, которому пришлось столько испытать, не пресытился чувствами?
Фрэнсис поднялась – одним плавным движением, которому научилась в гареме, – и пошла к двери. Она больше ничего не желала слышать. Но в последних словах Бетти звучала такая тоска, что они, как нож, вонзились ей в сердце.
– Вы не в состоянии дать то, что ему нужно, правда? – продолжала Бетти. – Вы сами переполнены страхом и отчаянием.
Фрэнсис повернулась к ней, сама не зная, что заставляет ее голос дрожать.
– Значит, лорду Риво требуется более искусная любовница?
– Не совсем, – ответила Бетти. – Ему нужен друг. «Он обрек на смерть свою последнюю возлюбленную, чтобы спасти свою шкуру».
– Друг? – переспросила Фрэнсис, подавляя поднимающуюся откуда-то изнутри панику. – Я куртизанка, заботящаяся только о себе и своем благополучии. Будь я проклята, если что-нибудь знаю о дружбе.
Стараясь скрыть свое замешательство, Фрэнсис покинула комнату и пошла в залу для танцев. Черт бы побрал Доннингтона, маркиза и всех мужчин на свете! Фрэнсис чувствовала себя, как перед казнью.


Найджел стоял с Доннингтоном в передней. Он сменил скромную одежду для верховой езды, которая была на нем в библиотеке. Белые шелковые панталоны и чулки плотно облегали длинные ноги. Превосходно сшитый бархатный вечерний камзол ловко облегал его сильные плечи. В глубоком вырезе был виден белый шелковый жилет, почти незаметный на фоне сверкавшей белизной рубашки, которая поднималась к шее искусными кружевами. В булавке для галстука сверкал огромный бриллиант. Темные волосы небрежными завитками спускались ему на лоб, как будто намеренно контрастируя с тщательно подогнанным костюмом.
Найджел прекрасно сознавал, что его вид безупречен и что его камердинер – несмотря на то что остался в Лондоне, – может гордиться непревзойденным костюмом своего хозяина.
К огорчению лорда Доннингтона, Найджел с преувеличенным вниманием рассматривал убранство дома. Он был спокоен, по крайней мере внешне, демонстрируя свое дьявольское остроумие. Лицо лорда Доннингтона, напротив, все мрачнело, покрываясь красными пятнами по мере того, как он прикладывался к бокалу. Небольшая группа молодых людей, к которым нежно льнули их дамы, с откровенным весельем наблюдала за происходящим. В память о тех, кто нашел свою смерть среди холодных снегов России, Найджел решил заставить лорда Доннингтона немного попотеть, прежде чем он выберет свой приз.
Толпа погрузилась в молчание, нарушаемое лишь шорохом одежд. Найджел оглянулся и увидел вошедшую в комнату Фрэнсис, закутанную в топкий и прозрачный голубой шелк. Он был потрясен до глубины души. При каждом ее движении ткань сверкала и переливалась, подобно бликам луны на летней воде. Сари было скромным, изящным и необыкновенно соблазнительным; его цвет оттенял синеву ее кобальтовых глаз. Тонкая, как паутина, чадра спускалась с золотисто-медовых волос. В ноздре Фрэнсис вместо крошечного «гвоздика» сверкало золотое колечко, подчеркивая тонкие черты ее лица.
Она встретила его взгляд с абсолютным безразличием.
У Найджела засосало под ложечкой. Он понимал, что планы его рухнули. Сегодняшний вечер, по его замыслу посвященный исключительно разоблачению предателя, где девушка должна была служить лишь предлогом для всего этого маскарада, подчинится ее воле. Обратного пути нет. Но неужели она считала, что вправе бросить ему этот холодный, яростный вызов, словно только она умеет играть в подобные игры? Он все же проведет свою. Лениво, подобно греющемуся на солнце коту, он готовил свой план. Небольшая месть. И это будет восхитительно.
Он смотрел, как Фрэнсис подходит к Доннингтону. По рядам светских щеголей пробежал восхищенный ропот. Найджел приложил руку к сердцу, туда, где под одеждой скрывалась оставленная ею отметина, и поклонился.
– А, мисс Вудард! Чтобы выполнить условия пари, я должен выбрать себе что-нибудь из находящегося в доме. Я пытаюсь решить, что предпочтительнее: напольные часы или серебряная ваза. На чаше весов белый мрамор и золото против драгоценного металла. Проведя здесь день и все осмотрев, я пришел к выводу, что должен остановиться на одном из этих предметов. А вы как думаете?
Было почти невозможно смотреть на ее губы и не испытывать желания поцеловать их. Сари переливалось и сверкало, подчеркивая гибкость и грацию девушки.
– Поскольку обе эти вещи украшены классическими сценами, милорд, возможно, вы предпочтете ту, смысл которой придется вам больше по вкусу?
Найджел уловил презрение в ее взгляде, но его тело вопреки всему отзывалось на присутствие Фрэнсис. Он заставил себя улыбнуться.
– Однако резьба на часах изображает беднягу Париса, который собирается отдать яблоко Афродите, оскорбив тем самым двух более могущественных богинь. На вазе, похоже, сцена похищения Персефоны. В обоих случаях у дам есть причина гневаться на мужчину. Обе сцены кажутся мне подходящими.
Она твердо посмотрела ему в глаза.
– Вы хотите сказать, что гнев женщины – всего лишь пустяк? Результатом безрассудной самоуверенности Париса стала Троянская война, а в наказание за похищение Персефоны мы вынуждены терпеть зиму. Разрушение либо бесплодие, лорд Риво. Выбор за вами.
– Глубина ваших рассуждений, мадам, уничтожила мой интерес к обоим этим предметам, поскольку единственное, что привлекает мой испорченный вкус, – это откровенное изображение прелестей противоположного пола.
Испытывая глубокое отвращение к себе, Найджел наблюдал за ее реакцией. Даже Бетти, вероятно, испытала бы легкое замешательство, столкнувшись с таким открытым вызовом. Но Фрэнсис внимательно посмотрела на трех богинь на часах, демонстрировавших свои мраморные прелести, потом перевела взгляд на Персефону, чьи серебряные одежды скорее открывали, чем прятали ее тело. Затем она взглянула маркизу в лицо, явно демонстрируя одобрение эротичных сцен.
– Как они неуклюжи, – спокойно ответила она. – Это всего лишь разновидность скромности, лицемерное щекотание нервов.
Как она осмелилась? Найджел почувствовал, что его любопытство разгорается все сильнее.
Какой-то остряк из гостей решил вмешаться в разговор:
– Если вас интересуют изображения женщин, милорд, то вам следует взглянуть на портреты предков лорда Доннингтона, которые развешаны в столовой.
– Но разве они стоят двадцати тысяч фунтов, дорогой сэр? – немедленно откликнулся другой гость. – Я видел бабушку Доннингтона и боюсь, что Риво не дал бы за нее и шиллинга, даже когда она была в расцвете лет. Мне говорили, что он предпочитает женщин, в которых чуть больше соли и гораздо меньше уксуса.
Доннингтон густо покраснел. – Моя бабушка была леди!
– Неужели? – парировал остряк. – А что в таком случае случилось с вами?
Толпа разразилась смехом. Не обращая на гостей внимания, Найджел вновь повернулся к Фрэнсис.
– Но без вашего руководства, мисс Вудард, мои постыдные желания подтолкнут меня к неверному решению. А что еще есть в доме Доннингтона? Я видел очень красивый резной столик, несколько гобеленов с жизнерадостными буколическими сценами, очаровательное пианино с бронзовой инкрустацией в современном стиле и превосходный севрский фарфор. И нужно сказать, ничего из этого особо не прельстило меня. Вне всякого сомнения, здесь должно быть что-либо еще – достаточно соблазнительное, на взгляд повесы, – что-то совершенно необычное, экзотическое и острое, – произнес он и склонился к ее руке. Толпа зааплодировала.
Когда его губы на мгновение коснулись ее пальцев, Фрэнсис поняла, как он напряжен. Его поцелуй был легок и сдержан, и она почувствовала, как сердце ее непроизвольно замерло в груди.
– Будьте осторожны, милорд. Вы можете порезаться.
– Нет, я лишь слегка поцарапан. – Он взглянул на Фрэнсис из-под своих необыкновенных ресниц и отпустил ее руку, а затем повернулся к Доннингтону. – Пойдемте, сэр. Чем еще вы можете соблазнить меня? Не отдать ли нам дань восхищения вашей бабушке?
Пока они шли в столовую, маркиз высказывал свое суждение о каждой ценной вещи, мимо которой они проходили. Лорд Доннингтон совсем поник под градом его злых и остроумных замечаний, а следовавшие за ними гости откровенно хохотали. Фрэнсис охватило возмущение. Чем можно оправдать подобное публичное оскорбление лорда Доннингтона? Что лорду Риво в конце концов нужно в Фарнхерсте?
Переполненная гостями столовая была украшена цветами – не скромными английскими розами, а экзотическими лилиями, бесстыдно раскрывающими свои лепестки. Смешиваясь с запахом цветов и как бы соперничая с музыкой струнного квартета, в воздухе плыл пьянящий аромат духов. Под шеренгами фамильных портретов был накрыт стол, ломившийся от шедевров кулинарного искусства: ароматного мяса, душистых соусов, причудливо нарезанных овощей, пирожных, таких воздушных, что, казалось, легкого дуновения ветерка достаточно, чтобы смести их со стола.
Рот Фрэнсис наполнился слюной.
Присмотревшись, она заметила, что на столах все как-то необычно, набор блюд нетрадиционен. Блюда с пирожными и взбитые сливки соседствовали с украшенными морскими водорослями устрицами. Словно улыбающиеся, открытые раковины мидий, плавающие в чесночно-винном соусе, располагались рядом с корзинами длинных, покрытых хрустящей корочкой хлебов. Фонтанчик вина в форме тонкой позолоченной фигурки нимфы, держащей в руках кувшин, не давал бокалам оставаться пустыми.
На всем столе, сервированном с превосходным вкусом, лежала печать мрачного юмора, будто нимфа в любой момент может подмигнуть и предаться похоти, а устрицы раскрыть свои створки и втянуть хлеб. Фрэнсис взглянула на Риво, это совершенство из плоти и крови: чистый лоб, орлиный нос, безупречная линия скул. Вне всякого сомнения, маркизу и раньше приходилось устраивать подобные развлечения, и его нисколько не волновало, что ароматы Востока наполнят ее душу тревогой.
Вперед выступил лакей с блюдом в руках. Лорд Риво взял маленькое обсыпанное сахаром миндальное печенье в форме нераспустившегося цветка. На мгновение лакомство застыло на его ладони.
– Очень привлекательно, не правда ли? – спросил он, и Фрэнсис заметила веселые искорки в его глазах.
Очень осторожно он откусил край пирожного.
Его зубы были белыми и ровными, и он слегка оттопырил губу, чтобы укус получился аккуратным. Пирожное треснуло и разломилось пополам. Он сделал глотательное движение. Фрэнсис завороженно смотрела на губы Найджела, а его глаза улыбались ей. Она ощутила сладкий вкус миндаля у себя во рту.
В ее ушах явственно звучали слова древнего текста, который она читала во дворце махараджи: «Затем любовники могут есть сладости, какие им понравятся, и пить свежий сок: сок манго, сок апельсинового дерева, смешанный с сахаром, или какой-нибудь другой, сладкий, нежный и чистый».
Фрэнсис ощутила прилив каких-то странных чувств. Сладкий, нежный и чистый? Эти чувства были настойчивыми, жаркими и вызывали неловкость.
– Вы всегда сразу приступаете к сладкому, лорд Риво? Без всяких закусок? Не очень-то правильный способ питания!
– Отбросьте все правила, мисс Вудард. Сегодняшняя ночь не для еды, а для потакания причудам и капризам. – Он повернулся к Доннингтону: – Почему вы не едите, милорд? Лакомства исчезают с необыкновенной быстротой. Ради Бога, побалуйте себя, пока не поздно.
Лорд Доннингтон, с пристальным вниманием наблюдавший, как Найджел ест пирожное, вспыхнул. Он тут же отпустил руку Фрэнсис, взял тарелку и стал накладывать на нее еду. Фрэнсис смотрела, как он удаляется, рассеянно проглотив какой-то изысканный деликатес. Она и не ждала, что он станет защищать ее или даже будет серьезно возражать против того, что ее отбирают у него.
– Вы не находите, мисс Вудард, что английские блюда слишком пресны после восточных специй? – почти беспечным тоном спросил Найджел. – Ведь индийская кухня очень острая, не правда ли?
– Острая пища хорошо подходит к жаркому климату, милорд, – ответила Фрэнсис. – Она очищает кровь и поднимает настроение.
– Значит, если такую острую пищу подать в Англии, то проглотивший ее сгорит?
– Не все специи обжигают, милорд. Некоторые из них гораздо более тонкие.
– Без сомнения, слишком тонкие на наш английский вкус. Мы любим все варить с большим количеством соли. Я понимал, что не стоит подвергать вас испытанию нашей грубой английской кухней, мисс Вудард, и поэтому нанял французского повара. – Он подал ей блюдо с засахаренной вишней. – Я всегда удивлялся, почему дамы так любят этот приторно-сладкий вкус. Эти вишни никогда не кончаются. Чем больше их предлагаешь, тем больше остается. А какие-нибудь индийские пряности обладают сладким вкусом?
Она чувствовала себя выбитой из колеи. От его чудесного беззаботного смеха ее бросало в дрожь, и она ощущала себя совсем беспомощной.
– Разумеется: ардрака, бхринга, дханьяка. – Фрэнсис увидела его удивленно вскинутую бровь и пояснила: – Имбирь, корица, кориандр. Но в индийских традициях смешивать сладкое с соленым.
– В Англии есть собственные традиции смешивания различных вкусовых ощущений. К счастью, нас обучили этому французы. – Он предложил ей кусочек поджаренного хлеба с грибным паштетом. – Точно так же они научили нас целоваться. Говорят, Анна Болейн переняла у французских придворных греховный поцелуй, когда сплетаются языки, и так очаровала короля Генриха, что он разрушил все монастыри.
– Вы полагаете, милорд, что до этого англичане не умели целоваться?
– Не думаю, что они умеют это делать и теперь. – Он обвел глазами комнату, где несколько кавалеров ласкали своих дам.
Затем его темные глаза, в которых плясали веселые искорки, вновь взглянули на нее. Фрэнсис с беспокойством поняла, что в других обстоятельствах ей было бы приятно его общество.
Он взял пригоршню ягод клубники из большой вазы с фруктами.
– Идите сюда, мисс Вудард. Давайте есть клубнику без сахара, как и было предназначено природой. – Он окунул самую спелую ягоду в чашку со взбитыми сливками и протянул ей. – Клубника позволяет нам понять, что сладость наиболее приятна, когда есть небольшой оттенок терпкости. Чтобы почувствовать это, достаточно одних сливок.
«Затем они должны развлекать себя приятной беседой, выбирая по своему усмотрению предмет. Это будет началом». Слова древней книги казались такими простыми, когда Фрэнсис заучивала их в гареме. Стихи давали ощущение безопасности, объясняя, чего следует ожидать. Теперь все выглядело гораздо сложнее.
Фрэнсис взяла ягоду за хвостик и откусила. Сок и сливки потекли по ее указательному пальцу. Она хотела вытереть руку, но Найджел сжал ее запястье.
– В гареме за подобную неаккуратность вы, несомненно, получили бы удар по пальцам, – сказал он. – Дайте мне вашу руку.
Фрэнсис подняла на него глаза, отчаянно пытаясь унять учащенно забившееся сердце. Она не могла догадаться, о чем он думает. Что он мог знать о женской половине дворца махараджи, об этом экзотическом мире, полном интриг, опасностей и скрытой жестокости?
– Зачем?
– Я же давал вам свою в библиотеке, – с обезоруживающей улыбкой ответил он. – И более того, я позволил вам распоряжаться мной.
Он колебался, и она почувствовала в его голосе скрытую угрозу. Тон его стал резче.
– Вы полагаете, мисс Вудард, что я не остановил бы вас, если бы захотел? Не пора ли нам быть честными друг с другом. Я дал вам свои руки, и вы связали их муслиновой чадрой. Теперь позвольте мне взять ваши.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Иллюзия - Юинг Джин Росс


Комментарии к роману "Иллюзия - Юинг Джин Росс" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100