Читать онлайн Столетнее проклятие, автора - Эйби Шэна, Раздел - 1. в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Столетнее проклятие - Эйби Шэна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.86 (Голосов: 29)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Столетнее проклятие - Эйби Шэна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Столетнее проклятие - Эйби Шэна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эйби Шэна

Столетнее проклятие

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

1.

Англия, Трэли, сентябрь 1159 года
Конный отряд приближался к замку. Сияли яркие цвета семейства де Фаруш — алый, зеленый, белый. Всадников было по меньшей мере сорок, все со сверкающими мечами, все на статных тонконогих скакунах. Всадники двигались слитно и слаженно и оттого издалека казались сказочной змеей из живого блистающего металла, которая грозно струится между холмов, словно воплощение самой войны.
Почти во главе отряда, окруженная солдатами, ехала женщина на гнедой кобыле.
Леди Авалон наотрез отказалась сесть в крытый паланкин, который предназначался специально для нее. Она откинула капюшон плаща, и солнце сверкало в ее волосах, таких светлых, воздушных, что многие солдаты в душе сравнивали их с ангельским нимбом.
Зато те, кто долго и бесплодно уговаривал Авалон сесть в крытый паланкин, ворчали себе под нос, что ангелы, дескать, не бывают такими упрямыми. А кое-кто даже шепотом пересказывал невероятные слухи, не решаясь, однако, произнести ни слова вслух — особенно если встречался взглядом со странноватыми глазами этой необыкновенной женщины.
— Взгляните-ка вон туда, миледи. — Солдат, ехавший во главе отряда, повернулся в седле и рукой указал вдаль. Юная всадница проследила взглядом движение его руки.
За длинным отрогом холма, сквозь осеннее золото деревьев проступал силуэт замка Трэли. Замок принадлежал теперь Брайсу, барону де Фаруш, — кузену и опекуну Авалон.
Двенадцать лет назад этот замок горел. Авалон полдня играла одна в лесу. Она забралась на березу и увидела бушующий пожар.
С вершины дерева, стоявшего на опушке леса, видно было все. На замок напали пикты. И что бы там ни говорили лондонские сплетники, Авалон помнила все.
Клубы черного дыма, густо окутавшие замок.
Кричащие, мечущиеся люди. Иные из них уже лежат недвижно на земле, в лужах собственной крови.
Нянька Авалон, Фрина, бежит к дереву, в ужасе громко зовя девочку.
И не видит, что за нею гонятся.
Лица тех, кто гнался за Фриной, были разрисованы странными узорами. В руках они держали мечи, и руки их были в крови. И одежда — в крови. Чужаки бежали прямо к березе, на которой сидела Авалон, и было в их размеренном беге нечто зловещее, неостановимое. Авалон успела спрыгнуть на землю, чтобы предупредить Фрину об опасности, но было уже слишком поздно.
Вопреки тому, что твердили сплетники, Авалон не видела, как погиб ее отец. Но няньку убили и правда у нее на глазах под той самой березой.
Раскрашенные с ног до головы убийцы были мятежными пиктами, людьми без крова и без чести. Но семилетняя Авалон сочла их за тварей, порожденных наихудшими ее кошмарами, — кровожадных гоблинов со сверкающими глазами.
Еще миг — и она тоже погибла бы там, под березой, ей, как и Фрине, безжалостно перерезали бы горло… но тут появился дядя Хэнок. Он гостил в замке у отца Авалон — и вот теперь пробился через хаос, кровь и смерть и перебил всех гоблинов. Хэнок спас нареченную своего сына и увез ее далеко-далеко, в самую холодную страну в мире — Шотландию.
В последний раз Авалон видела замок Трэли, когда Хэнок Кинкардин увозил ее прочь на спине своего коня, а она кричала, лягалась и вырывалась что есть мочи — до тех пор, покуда ей в рот не сунули кляп, пахнувший дымом и смертью.
Но сегодняшний день был ясным и теплым, и казалось, что с той страшной поры минуло не двенадцать лет, а целая жизнь. Вокруг зеленели пологие холмы, и все было спокойно. Леди Авалон де Фаруш помнила объятый пламенем Трэли, но теперь замок был изрядно отстроен и заново укреплен.
Все эти годы Авалон хранила в памяти не столько великолепие Трэли, в котором она родилась, сколько ту чудовищную бойню, что увидела с вершины старой березы. В ее памяти Трэли так и остался горящим, залитым кровью, побежденным.
Пикты, напавшие на замок, налетели ниоткуда, перебили жителей, разграбили все — и исчезли. Говорили, что это остатки дальнего северного клана, презревшего закон и королевскую волю.
И потому, когда Авалон повернулась в седле, чтобы взглянуть на свои прежний дом, в душе она ожидала увидеть клубы дыма, подымавшиеся, как и двенадцать лет назад, к самому небу.
Замок, представший ее глазам, выглядел не совсем так, как ей помнилось с детства. И, разумеется, никакого дыма и пламени.
Во-первых, он оказался меньше. В глазах взрослой Авалон замок выглядел уже не так внушительно, как чудилось семилетнему ребенку. Прямые, строгие башни замка все так же тянулись ввысь, но вовсе не достигали, как ей когда-то воображалось, небесных жилищ ангелов. Лужайки вокруг замка выглядели куда ухоженней, изгороди были тщательно подстрижены. А может быть, в детстве она и не замечала таких мелочей.
Береза, на которой Авалон когда-то укрывалась во время набега, заметно выросла и шире раскинула свои могучие ветви. Огонь, уничтоживший замок, не тронул ее.
Зато воздух пахнул так же пьяняще, как когда-то. Авалон счастливо улыбнулась оттого, что хоть что-то за эти годы осталось неизменным — все тот же восхитительный аромат клевера и трав.
Солдат, который ехал рядом с Авалон, увидев ее улыбку, приподнял забрало и окинул девушку одобрительным взглядом.
— Прекрасный вид, — сказал он, и Авалон кивнула, не сводя глаз с замка.
Стражники у ворот издалека заметили их приближение и уже поднимали решетку.
Авалон попыталась вспомнить, запирались ли замковые ворота при ее отце. Нет, этого она не помнила. Пожалуй, такого в обычае тогда не было. Жоффрей де Фаруш, славный королевский рыцарь, к тому времени, когда родилась Авалон, был уже немолод и совершенно не готов к тому, чтобы в одиночку растить и воспитывать крохотную дочь. Его юная жена умерла от горячки, и Авалон была передана на попечение няньки. Отец, насколько она помнила, почти что забыл о ее существовании. При мысли об отце Авалон могла вспомнить немного — его глаза, бороду, голос. Она не сумела бы сказать, был ли ее отец суров или добр, сух или чувствителен. По-настоящему Авалон помнила об отце лишь то, что именно он устроил ее раннее обручение и вызвал из Шотландии Хэ-нока Кинкардина как раз перед самым набегом пиктов.
Между тем конный отряд с торжественностью праздничного шествия проехал через громадные ворота и оказался в мощеном внутреннем дворе. Посередине двора всадники остановились; подбежавший слуга помог Авалон спешиться и увел ее коня.
— Кузина! — громыхнул за ее спиной радостный возглас.
Авалон, обернувшись, увидела, что к ней, раскрыв объятья и широко улыбаясь, спешит богато разодетый толстяк, который мог быть ровесником ее отца. Авалон неуверенно шагнула навстречу, но толстяк оказался проворней и почти с разбега заключил ее в свои мощные объятья. Массивные ониксовые пуговицы, которыми была украшена его туника, больно впились в грудь Авалон.
Она стоически вытерпела это испытание, затем отстранилась и оправила платье.
— Только не говори, что ты проделала весь этот путь верхом! — Толстяк, по всей видимости, кузен Брайс, окинул ее изумленным взглядом, выкатив серые и без того выпуклые глаза. — И ты, Кэдвелл, это допустил?!
— Только по моему настоянию, милорд, — вступилась Авалон за командира отряда. — Видите ли, я терпеть не могу сидеть взаперти.
— Вот как!
Брайс уставился на нее, и, хотя его широкая улыбка оставалась все такой же искренней, Авалон уловила за ней тень раздражения.
— Дорогая Авалон, — продолжал он все с тем же бодрым дружелюбием, — тебе совершенно незачем обращаться ко мне так. Мы же родня. Ты, конечно же, можешь звать меня просто Брайс.
— Как это мило с твоей стороны, — отозвалась она. — Ты, конечно же, можешь звать меня просто Авалон — впрочем, ты уже так и сделал.
Брайс на секунду запнулся, потом захохотал, приняв ее слова за шутку, что было, пожалуй, и к лучшему. Авалон вовсе не хотелось ссориться с этим человеком. По крайней мере, до тех пор, пока он не вынудит ее к этому.
— Что же, — продолжал Брайс, — добро пожаловать домой! Надеюсь, кузина, мы не причинили тебе неудобства своим приглашением?
— Вовсе нет, — искренне ответила Авалон.
— Твоя попечительница… как ее там?
— Леди Мэрибел, — подсказала Авалон.
Леди Мэрибел опекала ее последние пять лет. Как видно, для Брайса это был слишком короткий срок, чтобы заучить имя дамы, к которой он сам же и отправил Авалон.
— Да-да, конечно! Леди Мэрибел, надеюсь, не была слишком огорчена тем, что ты так скоро покидаешь Лондон?
— Думаю, что нет, милорд.
Леди Мэрибел чуть ли не своими руками уложила дорожные сундуки Авалон — лишь бы та поскорей уехала подальше от назревающего скандала. Она хорошо относилась к Авалон все эти годы, но свою незапятнанную репутацию ценила высоко.
— Это моя дорогая женушка предложила пригласить тебя в Трэли, а вот поспешил с приглашением именно я! — Брайс буйно расхохотался, хлопая себя по объемистому животу. — Терпеть не могу ждать!
— Ваше приглашение было как нельзя кстати, — пробормотала Авалон.
Посланец кузена, одетый в цвета дома де Фаруш, прибыл как раз в ночь того достопамятного бала. Авалон так долго не видела своих родовых цветов, что не сразу их распознала и минут пять мешкала, прежде чем взять у посланца письмо.
Ее желают видеть в Трэли. Лорд де Фаруш желает, чтобы она возвратилась домой, и так далее, и тому подобное… Авалон пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы тут же, в переполненной зале, не пуститься в пляс от радости. И не важно, на самом ли деле лорд де Фаруш так жаждет ее видеть. Она уедет из Лондона, а это самое главное!
Какая ирония судьбы — ее спас от докучной придворной жизни именно этот человек, после гибели отца унаследовавший его титул и земли! Разряженные сплетницы были правы в одном: пять лет назад Брайс не хотел и слышать о ней. Он даже отказался встретиться со своей кузиной, которая так некстати выжила в том давнем набеге на родовой замок. Это было тяжелое унижение, причем прилюдное. Четырнадцатилетняя Авалон, смятенный и неуклюжий подросток, была отослана в Гаттинг, крохотное поместье леди Мэрибел, и с тех пор родня даже и думать забыла о ее существовании.
Однако же в конце концов Брайс послал за ней. И вот она наконец-то — после стольких лет! — вернулась домой.
И теперь, глядя на новообретенного родственника, который совершенно не знал ее, но полагал, что вправе решать ее судьбу, Авалон впервые ощутила укол беспокойства. Она не могла понять причины — то ли ей не понравилась внешность Брайса, то ли его чересчур шумное дружелюбие, — но что-то определенно было не так…
Но ведь это совершенно естественно, что Брайс пригласил ее приехать в Трэли. В конце концов, они — родня, ее отец был прежним лордом де Фаруш. Быть может, Брайс наконец решил, что пора признать и принять свою кузину, что она уже достаточно пожила в Гаттинге и Лондоне под опекой Мэрибел.
Брайс опять захохотал.
— Пойдем, познакомишься с моей женушкой! Она так ждала твоего приезда! Смею сказать, в последнюю неделю она только об этом и говорила!
В тени дверного проема, который вел в главный зал, стояла высокая рыжеволосая женщина в алом платье. За ее спиной полукругом стояли женщины, одетые попроще, — как видно, служанки. Ухватив Авалон за руку, Брайс повел ее к этой компании, вернее — потащил; стараясь поспеть за ним, Авалон едва не запуталась в юбках.
Брайс подтолкнул ее к своей жене — с таким видом, словно хвастался редкостной добычей.
— Погляди-ка, Абигейл, кого я привел! Нашу прекрасную кузину Авалон!
Женщина в алом платье не тронулась с места, только чуть откинула назад голову, словно пыталась разглядеть что-то прямо перед собой. Потом уставилась в пустоту за спиной Авалон и произнесла:
— Добро пожаловать в Трэли. — Голос у нее был хрипловатый, невнятный. — Или, вернее сказать, добро пожаловать домой.
— Благодарю вас, — почти растерянно отозвалась Авалон, стараясь побороть разочарование.
Судя по тону Абигейл, вряд ли она уж с таким нетерпением ожидала ее приезда. Брайс, словно желая загладить этот прохладный прием, стал еще громогласнее.
— Дорогая кузина, ты, должно быть, устала с дороги! Войди в дом, отдохни, освежись. Как ты, верно, счастлива, что вернулась в Трэли!
Он провел Авалон мимо женщин, окружавших Абигейл. Все как одна проводили девушку внимательным взглядом.
Главный зал за эти годы тоже изменился, стал теснее, что ли; незнакомые гобелены висели на стенах, Да столы были расставлены иначе. Даже свет, лившийся в окна, изменился, стал резче и ярче. Было во всем этом нечто странное, неуловимо неправильное. Тонкие иголочки беспокойства кололи все сильнее, и все трудней было от них отмахиваться.
Авалон ощутила, как в глубинах ее сознания шевельнулась потревоженная во сне химера.
Брайс махнул рукой, и к ним подошла служанка, молодая женщина чуть постарше Авалон.
— Сейчас, дорогая кузина, тебя проведут в твои комнаты, и ты сможешь отдохнуть — до вечера. Мы с нетерпением ждем, что ты присоединишься к нам за ужином.
Авалон взглянула на своего кузена — в расшитой ониксами тунике светловолосый толстяк выглядел более чем внушительно — и ощутила в его вежливых словах скрытое повеление. Неправильность, окружавшая их, сгущалась, становилась почти осязаемой.
— Доброго дня тебе, кузен Брайс, — сказала Авалон, приседая в реверансе.
Брайс одарил ее ослепительной улыбкой.
— И тебе доброго дня, Авалон.
Комнаты, которые отвели Авалон, были другие, не те, в которых она жила ребенком. Кажется, в этих покоях жила тогда одна благородная дама, милая и добрая. У нее всегда находилось ласковое слово для маленькой Авалон. Как же ее звали? Ах да, леди Луделла. «Что же с ней сталось?» — подумала Авалон — но тут же отогнала эту мысль. Если Луделлу убили пикты, она не желала знать, как это произошло.
Комнаты были великолепны: кровать застлана мягкими шкурами, пол выстелен свежим, приятно пахнущим камышом, в очаге весело пляшет огонь. Здесь был даже ковер, роскошный образчик персидской фантазии с таким прихотливым цветочным узором, что от одного взгляда на него болела голова.
Словом, здесь царил уют — да что там, настоящая роскошь, яснее слов говорившая о благосостоянии нынешних хозяев замка. Отчего же тогда Авалон не могла избавиться от ощущения, будто угодила в ловушку?
Она подошла к окну и выглянула наружу, отыскивая взглядом ту самую березу. Из этого окна были видны только самые верхние ветви дерева. Впрочем, Авалон была рада, что старое дерево, спасшее ей жизнь, по-прежнему живет и зеленеет.
Никто и никогда не заговаривал с нею о том набеге. Ни Хэнок, ни Мэрибел, ни даже слуги. Все словно хотели, чтобы это страшное событие стерлось из памяти. Остался ли в замке хоть кто-нибудь из тех давних времен, когда жизнь еще казалась Авалон простой и радостной? Быть может, да. Быть может, кто-нибудь и остался…
Вошла служанка — низенькая, невзрачная. Она присела в реверансе, затем распахнула дверь, и слуги внесли дорожные сундуки Авалон. Сундуков было много.
Авалон и служанка молча следили за тем, как слуги один за другим вносили сундуки, ставили их в ряд у стены и снова уходили.
— Скажи-ка… — начала Авалон, и девушка дернулась, как ужаленная. Авалон подавила улыбку. — Извини.
Смутившись, служанка покраснела до корней волос, торопливо отвела взгляд.
— Не знаешь ли ты случайно, что стало с той женщиной, которая раньше жила в этих комнатах?
Служанка с затравленным видом помотала головой и уставилась в пол — как будто этот простой вопрос привел ее в полное замешательство.
— Что ж, ладно. Но, может быть, кто-нибудь другой знает?
Девушка испуганно посмотрела на Авалон и тут же перевела взгляд на слуг, которые все носили и носили сундуки. Авалон проследила за ее взглядом — и увидела то, что, кроме нее, никто не видел. Неправильность вползала в открытую дверь, и ее незримые щупальца обвивались вокруг ног служанки. Авалон резко сморгнула — и видение исчезло.
Служанка не шелохнулась, и Авалон снова обратилась к ней:
— Может быть, скажешь хотя бы, как тебя зовут?
— Эльфрида, миледи, — прошептала девушка.
— Эльфрида. — Вошел слуга, неся на плечах последний сундук. Поставив его рядом с остальными, он поклонился и ушел. Авалон окинула девушку задумчивым взглядом. — Сколько тебе лет?
— Четырнадцать, миледи.
— Четырнадцать! Надо же, какая ты взрослая! А по виду годишься мне в дочери.
Эльфрида подняла глаза, слегка приободренная этой нелепой ложью.
— Вот уж нет, миледи! Вы, миледи, с виду младше моей сестры, а она уж, верно, старше вас!
Авалон тихо засмеялась:
— Ты так думаешь? Что ж, я рада.
Она отошла к сундукам и уселась на один из них.
— Скажи-ка, Эльфрида, неужели ты не можешь вспомнить никого, кто знал бы, что сталось с леди Луделлой? Она жила в этих комнатах, когда я была еще ребенком. Я бы отблагодарила тебя за любую помощь.
Авалон сама не знала, почему вдруг ей стало так важно узнать об участи этой женщины, — знала лишь, что это жизненно необходимо.
Она извлекла из складок юбки крохотный, расшитый драгоценными камнями кошелек и, развязав тесемки, вытряхнула на ладонь две золотые монеты.
Эльфрида, не веря своим глазам, уставилась на протянутую к ней руку.
— Любую помощь, — негромко повторила Авалон.
Девушка сделала шажок вперед, страдальчески поглядывая то на Авалон, то на заманчиво блестевшие монеты. Авалон поймала обрывок ее мыслей.
«Еды хватит на месяц, а то и больше! И семенное зерно… и, может, даже корову для мамы, молоко маленькому…»
— Возьми, — отрывисто произнесла Авалон.
Встав, она почти швырнула монеты в ладонь девушки и отвернулась, изнемогая от стыда. Что это ей в голову взбрело издеваться над этим полуребенком?
Мелко-мелко приседая, Эльфрида попятилась к Двери, невнятно что-то пробормотала — и исчезла.
Авалон подошла к окну и долго стояла так, невидяще глядя вдаль.
Кузен Брайс долго и оглушительно хохотал над тем, что сказала Авалон. Сама она вовсе не сочла это забавным.
Весь ужин проходил под такие же взрывы смеха, сопровождавшиеся многословными похвалами ее красоте и остроумию. Авалон это и раздражало, и утомляло. Должно быть, Брайс и вправду решил, что она безмозглая дурочка. Неужели он полагает, что Авалон поверила его лицедейству и размякла под напором нехитрых комплиментов?
Тем не менее она сердечно улыбалась, кивала и вставляла уместные реплики в нужных местах — и так во все время ужина, который был накрыт на помосте, в зале, где некогда обедал и ужинал ее отец.
Солдаты и местные дворяне, сидя по разные стороны длинного стола, ужинали почти в полном молчании, зато Брайс разливался соловьем, сыпал смешными историями и всякий раз непременно спрашивал, какого мнения о них Авалон. Когда приносили очередное блюдо, он подкладывал ей самые лучшие кусочки и с умилением наблюдал, как Авалон давится очередным деликатесом, восхваляя при этом ее безукоризненные манеры. При всем этом он постоянно подливал Авалон вина — до тех пор, покуда ее кубок не наполнился до краев. Авалон к вину не прикоснулась.
Можно было подумать, что Брайс за ней ухаживает… но Авалон тут же покачала головой, отгоняя эту мысль. Как бы там ни вел себя Брайс, а все же они в достаточно близком родстве, и притом он ведь уже женат.
Она заметила, что леди Абигейл почти ничего не ест. Весь вечер она просидела, откинувшись на спинку кресла, и, потягивая из кубка вино, пристально поглядывала то на мужа, то на Авалон. Когда Авалон осторожно попыталась вовлечь ее в разговор, леди Абигейл молча уставилась на нее, так что вежливое замечание Авалон о каком-то незначительном предмете кануло в пустоту. Затем леди Абигейл отвела взгляд и снова приложилась к кубку. Брайс немедленно громогласно предложил Авалон отведать еще кусочек оленины. Авалон отказалась.
Никогда прежде не видела она такой странной трапезы — ни в Шотландии, где за столом всяк шумел на свой лад, ни в Гаттинге, где хорошим воспитанием считалось успешное участие во всеобщем разговоре на пустяковые темы.
На трапезах отца всегда было шумно и весело, хотя, может быть, это только казалось маленькой девочке, которая с верхних ступенек парадной лестницы с завистью следила за взрослыми.
Сейчас все было по-другому, совсем не так, как в доме, который помнила Авалон. Здесь царила все та же неправильность — дворяне беспокойно переглядывались, солдаты мрачно жевали, не обмениваясь ни единым словом.
Леди Абигейл, осушив свой кубок, сидела теперь прямо и зорко поглядывала по сторонам. На губах ее играла чуть заметная усмешка.
Авалон не позволила себе сорваться с места, как только было доедено последнее блюдо. Это было бы слишком вызывающим.
— Благодарю за гостеприимство, кузен, — проговорила она, отодвигаясь от стола вместе с креслом и надеясь, что это не похоже на поспешное бегство. Брайс подскочил, как ужаленный:
— Как?! Дорогая Авалон, неужели ты так скоро нас покинешь?
В зале воцарилась гробовая тишина.
Авалон помедлила, затем, не вставая, ответила:
— Пожалуй, да. Это был долгий и утомительный день.
Под ее настороженным взглядом Брайс быстро подошел к креслу Абигейл и положил мясистую ладонь на плечо жены.
— Но сейчас ведь еще так рано, Авалон! Да и Абигейл говорила мне недавно, как ей хочется, чтобы ты после ужина что-нибудь сыграла для нас. Не так ли, дорогая моя женушка?
На губах леди Абигейл ало и влажно блестели капли вина. Женщина провела языком по губам и лениво улыбнулась:
— Именно так.
Авалон встала.
— Мне очень жаль разочаровывать вас обоих, — твердо проговорила она, — но, боюсь, у меня совершенно нет способностей к музыке. Я не умею играть.
Брайс обеими руками сжал плечи Абигейл.
— Ну конечно! Как глупо с моей стороны! Там, где ты росла, не было ни малейшей возможности научиться…
— В Шотландии, милорд, тоже есть музыка и, разумеется, музыканты, — перебила его Авалон. Слова Брайса скорее позабавили ее, чем задели. — Я говорю только, что не умею играть, вот и все.
— Что ж, тогда Абигейл сыграет для тебя — верно, дорогая?
Абигейл склонила голову. Казалось, она вот-вот расхохочется.
— Конечно, — помолчав, выдохнула она.
Авалон ничего не оставалось, как последовать за Абигейл, которая все с той же загадочной усмешкой отошла к очагу.
Она играла на псалтерионе, разновидности цитры. И, насколько могла судить Авалон, весьма неплохо. Казалось бы, после выпитого вина пальцы Абигейл должны были потерять обычную сноровку, но нет — она уверенно вела мотив и, отстукивая ритм ногой, пела хрипловатым, но приятным голосом.
Остатки ужина убрали со стола слуги, женщины собрались около очага, мужчины все как один куда-то исчезли. Даже Брайс, убедившись, что кузина никуда не денется от очага, удалился, напоследок бодро и громогласно велев жене играть далее.
И Абигейл исполнила его повеление. Когда Брайс ушел, она заиграла французскую балладу, медленную и меланхоличную. Печальный мотив песни нагнал уныние и на слушателей. Абигейл прерывалась лишь затем, чтобы между песнями глотнуть вина из кубка.
Подперев ладонью щеку, Авалон смотрела в огонь и жалела, что не может укрыться в тишине своих покоев вместо того, чтобы слушать это заунывное треньканье. Огонь в очаге потихоньку угасал, и от раскаленных углей тянулись вверх робкие струйки дыма.
Абигейл допела очередную песню, и Авалон, воспользовавшись случаем, быстренько вскочила со своего места.
— Вы играете превосходно, — сказала она, бочком отходя от очага. — Какая жалость, что мне придется уйти! У меня просто глаза слипаются.
Абигейл, к удивлению Авалон, даже не попыталась ее удержать — лишь лениво пощипывала струны, глядя на гостью. Гаснущее пламя очага отражалось в ее глазах.
— Большое вам спасибо, — прибавила Авалон. Ей до смерти хотелось поскорей уйти, но она все еще хотела, чтобы это не походило на бегство. — И доброй всем ночи.
— Кузина! — окликнули ее.
Авалон обернулась и увидела, что в дверном проеме стоит и — о, диво — помалкивает Брайс. «Интересно, — подумала Авалон, — давно ли он вернулся?»
За спиной у Брайса, в полумраке маячил неясный силуэт. Брайс и его спутник вошли в залу.
Абигейл все пощипывала струны, только опустила глаза и поджала губы.
— Леди Авалон, позволь представить тебе твоего кузена и моего брата Уорнера. Прости его неприглядный вид — он только что, сию минуту, прибыл из Франции.
Уорнер шагнул вперед и, взяв руку Авалон, склонился к ней. Как и Брайс, он был крупный, плотного сложения мужчина с серыми глазами и светлыми волосами. Весь он с ног до головы был покрыт тончайшей пылью, отчего еще заметней казалась паутина морщинок возле глаз и в уголках рта.
— Кузина… — пробормотал он, припав губами к руке Авалон.
От этого прикосновения по руке девушки пробежал зловещий холодок. Ну конечно, с пугающей ясностью поняла Авалон, конечно же, Брайс обхаживал ее отнюдь не ради себя самого. Силы небесные, он хочет отдать ее этому человеку!
От этого открытия у Авалон перехватило дух, пальцы ее, которые многозначительно пожимал Уорнер, похолодели. Брайс не спускал с нее испытующего, пристального взгляда.
На миг Авалон помимо воли восхитилась отвагой этого толстяка. Он и вправду задумал разорвать ее обручение! Чтобы не упустить руку Авалон, он готов вызвать гнев двоих королей и клана Кинкардинов — а уж гневаться они будут преизрядно.
Зато Брайс при этом сохранит в семье все земли и состояние Авалон — а это тоже преизрядный кусок.
Авалон подавила неуместный смешок и, высвободив руку из цепких пальцев Уорнера, холодно кивнула ему.
— Весьма рад, — проговорил он, пристально глядя ей в лицо, затем дерзким взглядом окинул ее плечи и грудь.
Авалон отступила на шаг.
— Сожалею, милорды, однако мне надо идти. Сегодня я проделала долгий путь… хотя, конечно, не такой долгий, как кузен Уорнер. — Она бегло улыбнулась Уорнеру, и он тотчас впился взглядом в ее губы.
Абигейл в последний раз дернула струну и встала.
— Я, пожалуй, тоже пойду отдохнуть, — объявила она, отдав инструмент одной из своих служанок. — Милорд, я провожу леди Авалон в ее комнаты.
Брайс испытующе оглядел жену, затем перевел взгляд на Авалон, которая уже с трудом сдерживала нетерпение.
— Что ж, дорогие мои, доброй ночи, — сказал он наконец и поклонился.
— С нетерпением буду ждать нашей завтрашней встречи, — обратился Уорнер к Авалон. Она коротко кивнула, позволила Абигейл взять себя за руку и по шла прочь, стараясь не замечать, как его взгляд сверлит ей спину.
Авалон и сама прекрасно помнила дорогу в комнаты Луделлы, но все же молча шла рядом с Абигейл, применяясь к ее медленным, чересчур твердым шагам — скорей всего, сказывались последствия обильных возлияний.
Стать женой Уорнера! Авалон опять подавила невольный смешок и украдкой глянула на Абигейл — та и бровью не повела.
Идея казалась Авалон совершенно безумной, однако замыслы Брайса могли помешать ее собственным планам, а то и вовсе их расстроить — в зависимости от того, как скоро он думает принудить ее к новому обручению.
— Завтра вечером у нас будет праздник, — заявила вдруг леди Абигейл, упорно глядя перед собой.
— Вот как?
Быть может, у Абигейл была собственная химера — она, похоже, прекрасно знала, что думает Авалон. На ходу она обернулась к девушке, безмятежно взглянула на нее.
— Вы догадываетесь, миледи, по какому поводу?
— А вот это уже катастрофа.
— Думаю, что да.
— Я так и полагала.
Абигейл на миг умолкла — они проходили мимо часового, — затем продолжила:
— Мужчины порой такие странные, верно?
— О да! — от всего сердца согласилась Авалон.
— Взять любого мужчину… ну хотя бы моего мужа. Вашего кузена. У него есть собственный замок. У него есть обширные земли. У него есть власть, рабы и слуги, челядь и рыцари. Все это у него есть, но разве он перестал желать большего?
Авалон ничего не ответила.
— Мужчины — непостижимый народ, — задумчиво продолжала Абигейл. — Мы, женщины, не в силах постичь желаний, которые лелеют мужчины. Быть может, оно и к лучшему. Быть может, и лучше — не знать, почему мужчина совершает вдруг необдуманный поступок. Такой, что наверняка принесет беду его дому.
Они дошли до двери в комнаты Луделлы, и Абигейл выпустила руку Авалон.
— Быть может, и лучше — не понимать, почему мужчина способен пойти наперекор воле двух монархов и могущественного клана, лишь бы получить больше того, что уже имеет.
Пламя факела озаряло лицо Абигейл, но безнадежно гасло в ее бездонных темных глазах.
— Может быть, и лучше, — согласилась Авалон.
— Я слыхала, леди Авалон, что ваш нареченный вернулся из крестового похода. Я слыхала, что Маркус Кинкардин вернулся домой.
Авалон мужественно снесла этот новый удар, стараясь не выдать, как потрясло ее это сообщение, — однако леди Абигейл горько усмехнулась:
— Это правда. Я слыхала также, что уже сейчас Маркус Кинкардин спешит объявить свои права на руку нареченной. Думаю, что именно поэтому Уорнер так поспешно прибыл из Франции, а мой муж так неожиданно пригласил вас в Трэли. Полагаю, теперь вам совершенно ясно, что произойдет на завтрашнем празднике. Уорнер не таков, чтобы смиренно умолять вас отдать ему руку и сердце. Он, я думаю, похож на моего мужа. И не постесняется… м-м… — Абигейл задумчиво поднесла палец к губам, — скажем так, применить силу.
Потрясенная, Авалон лишилась дара речи. Сердце у нее билось гулко и тяжко, как кузнечный молот, в голове стоял пронзительный тревожный звон.
— А вы знаете, кузина Авалон, что делал Кинкардин в Святой Земле? Знаете ли вы, как его называют — вашего нареченного, человека, которому осмелился противостоять мой муж?
Авалон безмолвно покачала головой.
— Его называют Убийцей Неверных, — сказалаАбигейл, и ее слова тяжело упали в пустоту. — Убийцей. Все эти годы он убивал, убивал, убивал. Для него, полагаю, будет сущим пустяком вырезать семью, которая осмелилась похитить у него нареченную.
Абигейл отвернулась, словно не в силах вынести собственных слов, но почти сразу она испытующе глянула на Авалон. Лицо ее, скрытое тенью, снова было бесстрастно.
— Вы удивительно красивы, кузина. Я и предполагала, что вы будете так красивы. Вы унаследовали красоту своей матери. Маркусу Кинкардину это понравится. Спокойной ночи.
И она пошла прочь по коридору, ступая все так же медленно и твердо.
Авалон метнулась в свою комнату, почти на ощупь подошла к кровати. Ей надо подумать. Но недолго. Времени нет. Необходимо действовать!
За считанные минуты все ее планы пошли прахом. Правда, при ней остаются деньги — золотые, бережно зашитые в подкладки плащей, драгоценные камни, которые так легко спрятать. Хотя бы это у нее есть!
Но вот остальное… Завтра — это слишком быстро. Как подыскать за один только день подходящий монастырь? Тем более если за тобой следят во все глаза. Куда ей податься?
Авалон давно уже обдумывала, как ей укрыться от предначертанной с рождения судьбы. Детство, проведенное в Шотландии, убедило ее, что вернуться туда она никогда не захочет. Хэнок, как это ни смешно, об этом позаботился. А ведь он так упорно мечтал о том, чтобы Авалон стала женой его сына и единственного наследника! Эти мечты еще в детстве казались Авалон чем-то вроде одержимости. После достопамятного набега пиктов Хэнок держал ее под охраной, почти взаперти в отдаленной горной деревушке. Понадобились совместные усилия королей Англии и Шотлан-Дии, дабы вернуть Авалон законному опекуну, и то лишь после клятвенного обещания, что, достигнув зрелости, она вернется в клан нареченной Маркуса.
Авалон никогда не встречалась с сыном Хэнока. К тому времени, когда ей сравнялось семь, он уже стал оруженосцем рыцаря, посвятившего всю жизнь борьбе с неверными, и все те годы, пока Авалон жила в Шотландии, не покидал Святой Земли. Это ее вполне устраивало.
Ее нисколько не интересовали ни сам Маркус, ни обручение, устроенное без ее согласия и не по ее желанию. Авалон казалось, что Маркус Кинкардин должен быть лишь повторением своего отца — бешеным, жестоким, вспыльчивым. Никакая сила в мире не заставила бы ее стать его женой. Нет, пускай отправляется в ад вместе с обручением, легендой и алчными помыслами Уорнера!
Она уйдет в монастырь. Надо только найти влиятельный монастырь, способный устоять перед гневом, который непременно вызовет ее решение у всех заинтересованных сторон. Чем ближе к Риму, тем лучше, размышляла Авалон, прекрасно понимая, что так далеко ей никогда не добраться. Она слыхала о некоей обители в Люксембурге, которая идеально подходила для ее цели; сгодилась бы и Франция. Но, боже милостивый, теперь ей недоступно и это! Куда она сможет добраться за один день?
Лучше бы она никогда не приезжала в Трэли. Лучше бы ушла в монастырь еще несколько месяцев назад. Но в Гаттинге было так уютно, леди Мэрибел была к ней так добра… И, по правде говоря, Авалон никогда по-настоящему не прельщало монастырское житье — просто этот выход казался ей наилучшим.
И все же в глубине сердца она всегда хранила образ Трэли, родного дома, всегда думала о том, как чудесно было бы вернуться туда. С годами Трэли стал видеться ей тихой пристанью, убежищем ото всех невзгод. Слишком уж велик оказался соблазн в последний раз увидеть родной дом, прежде чем навсегда заточить себя в стенах монастыря.
У Авалон вдруг подкосились ноги, и она чуть ли не упала на кровать. Ей просто не верилось, что все ее мечты о Трэли оказались разбиты всего лишь по прихоти алчного толстяка.
Годами она плыла по течению, влекомая неодолимым потоком своей судьбы, годами мечтала вырваться на свободу и обрести власть над теми силами, которые так бесцеремонно обращались с ее жизнью.
Годами грела ее сердце ложная, как оказалось, надежда — вернуться в Трэли. И вот теперь ей предстоит расплата за все эти бесплодные мечты!
В дверь комнаты поскреблись — так тихонько, что Авалон почти не расслышала. Звук повторился — тихий, но настойчивый, словно скреблась мышка.
Авалон глубоко, судорожно вздохнула и, шагнув к двери, распахнула ее настежь.
На пороге стояла закутанная в плащ Эльфрида.
Авалон отступила на шаг, и девушка метнулась в комнату и присела в торопливом реверансе.
— Миледи, я подумала, что нужно дать вам знать.
Я о той леди, о которой вы спрашивали.
Авалон не сразу поняла, о чем она, — казалось, что разговор о Луделле состоялся не пару часов назад, а целую вечность.
Даже сейчас, когда злость на Уорнера и Маркуса переполняла сердце Авалон, одно упоминание о Лу-Делле вызвало в ней странное ощущение. Как будто ей было жизненно необходимо узнать, что за этим кроется.
«Найди ее», — прошептала химера, вдруг открыв свой чудовищный глаз.
Авалон вздрогнула. Нет, она не станет искать Луделлу! Боже милостивый, да какое ей сейчас дело до тайн прошлого?
«Найди ее», — настойчиво повторила химера.
«Нет, нет, — упорно возразила ей Авалон, — у меня нет на это времени!»
«Найди ее!»
До завтрашнего дня остались считаные часы!
«Найди ее!» — разбушевалась химера.
И Авалон с отчаянием и гневом покорилась, хорошо зная, что не сможет избавиться от этого неотвязного голоса. Он будет звучать все громче и громче, пока не поглотит все ее внимание — и тогда она неизбежно попадется завтра в сети, расставленные Брай-сом.
Это же бессмысленно! Но химера никогда не утруждала себя заботами о здравом смысле. Авалон это просто бесило.
«Найди ее».
— Где она? — спросила вслух Авалон, ненавидя саму себя.
Эльфрида огорченно всплеснула руками.
— Миледи, она мертва.
Авалон пожалела, что не может рассмеяться в лицо химере. «Вот тебе! Леди Луделла мертва». Авалон бесстыдно обрадовалась этой новости — но тут же ее охватила печаль.
Бедная Луделла умерла. Она и двенадцать лет назад была уже немолода, так что не было причины думать, будто…
Эльфрида, которая не сводила глаз с Авалон, прервала поток ее мыслей:
— Но вы, миледи, если пожелаете, можете поговорить с мистрис Херндон.
— Мистрис Херндон? Кто это?
— Она ухаживала за леди после того, как ее прогнали… то есть, — Эльфрида испуганно огляделась, — после того, как она покинула замок.
«Судьба», — подумала Авалон, внутренне холодея.
— Где живет мистрис Херндон? — спросила она.
— В деревне, миледи, — тотчас ответила девушка. — Мистрис Херндон — бабушка деревенского трактирщика.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Столетнее проклятие - Эйби Шэна

Разделы:
Пролог1.2.3.4.5.6.7.8.9.10.11.12.13.14.15.16.

Ваши комментарии
к роману Столетнее проклятие - Эйби Шэна



Читается интересно, советую.
Столетнее проклятие - Эйби ШэнаКаролина
4.10.2012, 14.14





прекрасная любовь ! немного мрачновато , но я им завидую !!!!!!!!
Столетнее проклятие - Эйби Шэнагера
10.10.2012, 2.28





Прочитала. Неплохо. Но чего-то не хватает. Секса не было совсем..., страсти ноль..., твердая 6-ка.
Столетнее проклятие - Эйби ШэнаAnita
10.10.2012, 19.32





Красивая история. Секса только нет совсем. Хотелось бы побольше страсти.
Столетнее проклятие - Эйби Шэнамаруся
3.03.2014, 10.47





Девочки да секса практически нет но тут легенда а не эротика и переживания и любовь очень интересно раскрыты. Так что если читать как легенду то суперски захватывает а эротика в легенде просто была бы пошлятиной! Почитайте не пожалеете!
Столетнее проклятие - Эйби ШэнаКатруся
27.03.2014, 7.49





Девочки да секса практически нет но тут легенда а не эротика и переживания и любовь очень интересно раскрыты. Так что если читать как легенду то суперски захватывает а эротика в легенде просто была бы пошлятиной! Почитайте не пожалеете!
Столетнее проклятие - Эйби ШэнаКатруся
27.03.2014, 7.49





я не знаю мне лень читать! Уж слишком большое произведение!
Столетнее проклятие - Эйби ШэнаАнна
30.07.2014, 12.17





Айн
Столетнее проклятие - Эйби ШэнаКатя
30.07.2014, 12.19





Поначалу мне всё очень понравилось: герой, героиня, легенда. Древнее проклятие в которое верят люди стало поводом для союза героев. И всё было бы прекрасно, если бы автор на этом смогла вовремя остановиться и начать уже сам роман. Но нет, её понесло.. мало того что у героини видений и голосов становилось всё больше, так и у героя они начались! Начиная с середины книги любовная линия романа превратилась в пунктир, а потом и вовсе пропала. Какой-то беспомощный герой, не добивается героини, ходит клянчит будь моей и боится её. Героиня общается только с людьми клана, с детьми, но вообще не общается с героем, отношения не развиваются. Автор иногда спохватывалась и вставляла интимные сцены, но это настолько притянуто за уши и нелепо, что лучше бы их и не было.
Столетнее проклятие - Эйби ШэнаAlina
11.09.2014, 13.37





Еле дочитала, концовка очень нудная и скучная. Вообще вторая половина романа совершенно никуда не годится, ни любви ни страсти, просто двое тронулись умом окончательно со своей этой легендой
Столетнее проклятие - Эйби ШэнаAlina
11.09.2014, 13.40





до читала с грехом пополам,нудятина из нудятин!!!
Столетнее проклятие - Эйби Шэнар
12.12.2015, 16.02








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100