Читать онлайн Синеглазая ведьма, автора - Эйби Шэна, Раздел - Приют Святой Базиллы Королевство Йорк, Британия, 3 октября 999 года от Рождества Христова в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Синеглазая ведьма - Эйби Шэна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.52 (Голосов: 33)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Синеглазая ведьма - Эйби Шэна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Синеглазая ведьма - Эйби Шэна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эйби Шэна

Синеглазая ведьма

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Приют Святой Базиллы Королевство Йорк, Британия, 3 октября 999 года от Рождества Христова

– Затмение предвещает несчастья. Епископ откинулся на спинку кресла, позволяя молоденькой послушнице наполнить вином стоящий перед ним кубок. Быстро сделав свое дело, девушка отступила в тень, держа кувшин наготове.
– Вы так думаете? – пробормотала мать настоятельница, приступая к вечерней трапезе. – Но ведь новый год наступит еще не скоро – через несколько месяцев.
– Что значат несколько месяцев для промысла божия? – воздев к небесам руки, торжественно произнес епископ. – Ничего, совсем ничего. Говорю вам, господь предупреждает нас. Он посылает нам эти знаки, чтобы мы подготовились к концу света. А чем еще вы можете объяснить такую необычную для этих мест погоду? Августовская жара в конце осени, почти что зимой.
– Вы, разумеется, правы, ваше святейшество, – согласилась настоятельница.
– Крестьяне одной из деревушек моего прихода прислали сообщить, что у одной из коров родился ягненок.
Как вы можете объяснить это, спрашиваю я вас? А в другой деревне за ночь высох колодец. Полный воды колодец – всего за одну ночь. Каждый день, объезжая свою епархию, я слышу о все новых и новых бедствиях. Близится, близится день Страшного суда!
Настоятельница задумчиво кивнула.
– Нас ожидают странные и ужасные события, – дрожащим полушепотом произнес епископ. – Огонь обрушится с небес. Разверзнутся недра земные! И придет красный дракон, чтобы поглотить нас. Но мы будем сильными, и господь благословит нас!
– Мы так благодарны вам за то, что вы заглянули в обитель, чтобы предупредить нас.
– В странные времена живем. – С этими словами епископ дал послушнице знак снова наполнить его кубок вином. Девушка наклонила кувшин над сосудом слишком резко, и несколько капель попали на белоснежный манжет епископского облачения.
– Какая неловкая девчонка! – возмущенно воскликнул епископ, вытягивая перед собой руку и рассматривая пятна:
Быстро поставив кувшин на стол, послушница принялась вытирать пятна на белоснежной ткани рукавом собственной робы.
– Оставь это! – приказал священник, отдергивая руку. – Ты только размажешь пятно. Оставь!
Девушка склонила голову в почтительном поклоне, пряча лицо, и снова отступила в полумрак покоев.
– Что это? – возмущенно посмотрел на нее епископ. – Ни слова раскаяния, дитя мое?
– Она не может говорить, – заступилась за послушницу настоятельница. – Дала обет молчания.
– Вот как? – Священник внимательно изучал девушку. – А не слишком ли ей много лет, чтобы ходить в послушницах? Большинство девушек ее возраста уже принесли свои обеты.
– У Сары… хм… у нее свои сложности. – Настоятельница, прищурившись, посмотрела на свою воспитанницу, которая по-прежнему стояла неподвижно. – Неприятно говорить вам об этом, но девушка своевольна и непокорна. Это большое испытание для всех нас.
– А, – кивнул священник, – понимаю. Очевидно, передо мною Сара Рун, внучка лорда Олдрича.
– Да, это она. Я вижу, ваше святейшество знакомо с историей этой девушки. Все, что нам удается, это держать ее под строгим присмотром.
– Лорд Олдрич – преданный церкви человек, – со значением заметил епископ.
– О да, – согласилась настоятельница. – Уважая его несокрушимую веру, мы и держим здесь это непокорное создание.
– Посмотри на меня, дитя мое, – приказал священник, и девушка медленно подняла голову. – Подойди поближе. Не могу разглядеть тебя в темноте.
Девушка вышла на свет. На ней была серая накидка с капюшоном, закрывавшим половину лица.
Но святой отец успел разглядеть достаточно, чтобы бросить на настоятельницу взгляд, полный тревожного изумления.
– Потрясающе! – хрипло выдохнул он. – Такое поразительное сходство!
– Не так уж необычно для дочери быть похожей на мать, – заметила настоятельница.
– Да, но… ее глаза, ее лицо… Я помню Морвену Рун. Тьма царила в душе этой женщины, несмотря на ее удивительную красоту.
– Да, – согласилась настоятельница.
Девушка, о которой шла речь, смотрела поверх голов епископа и настоятельницы куда-то вдаль, словно мысли ее блуждали где-то далеко за пределами душной полутемной комнаты.
– Дьявольская красота! – хмурясь, объявил епископ. – Теперь я понимаю, сколько беспокойства доставило вам это юное создание. Гордыня и высокомерие у нее в крови. К тому же над ней тяготеет проклятие ее матери.
– Так считаем мы все, – подтвердила настоятельница. – Но ее дед…
– Верный слуга господа, – закончил за нее епископ, по-прежнему не сводя глаз с послушницы. Наконец он отвернулся, махнув рукой в сторону девушки. Та вопросительно посмотрела на настоятельницу, которая кивком головы разрешила ей снова отступить в тень.
Епископ и настоятельница продолжали трапезу.
– Я и забыл, что лорд Олдрич сам прислал сюда свою внучку. Кстати, мы виделись с ним несколько месяцев назад. Этот почтенный человек тоже готовится к концу света.
– Он? – Настоятельница вопросительно посмотрела на епископа.
– Фьонлах – великолепный замок, я убедился в этом лично. Но Джошуа Рун знает, что недолго останется его хозяином. Он готовится, как и все мы, предстать перед господом.
– И замок, и все владения Олдрича должны перейти и первый день нового тысячелетия к другой ветви этого древнего рода. Все знают об этом.
– Но у новых хозяев не будет возможности предъявить свои права, – заметил епископ. – Нас всех ожидает конец.
Настоятельница подняла свой кубок, кивком приказывая послушнице наполнить его.
– И что же собирается делать славный лорд Олдрич?
– Ничего, просто выполнить волю господа нашего, – туманно ответил епископ.
Настоятельница внимательно наблюдала за струйкой вина, льющейся из кувшина в кубок.
– Джошуа Рун собирается сразиться с Райфлом из Леонхарта за свои земли?
Кувшин выскользнул из неловких пальцев девушки и разлетелся на мелкие осколки, ударившись о каменный пол.
Сара Рун стояла, разведя руки и глядя, точно зачарованная, на вино, разлившееся у ее ног.
Настоятельница медленно поднялась со своего кресла.
– Убери это, – обманчиво спокойным тоном произнесла она. – А завтра получишь за свою неловкость пятнадцать ударов плетью.
Девушка быстро взглянула на настоятельницу и открыла, было, рот, словно желая возразить, но передумала, и лицо ее снова сделалось непроницаемым. Она лишь кивнула и, опустившись на корточки рядом с кроваво-красной лужей, принялась собирать осколки глиняного кувшина.
Епископ и настоятельница внимательно наблюдали за ней.
– Тяжелое, тяжелое испытание для всех нас, – задумчиво произнесла настоятельница.
– Возможно, вам не хватит времени, чтобы спасти ее душу, – сокрушенно заметил священник. – Поздно. Для нее уже слишком поздно.
Затаив дыхание, Сара тихонько приоткрыла дверь кельи.
Петли были старыми и ржавыми, и девушка старалась действовать как можно осторожнее. Хотя все ее существо было переполнено радостным возбуждением, желанием бежать отсюда как можно скорее и как можно дальше, она заставляла себя двигаться медленно.
Дверь ей удалось открыть почти бесшумно. Она выглянула в образовавшуюся щель и увидела узкий темный коридор, освещенный лишь факелом, горевшим где-то вдалеке, в самом конце. Повернувшись, она толкнула дверь, на этот раз слишком резко – раздался душераздирающий скрип, показавшийся девушке оглушительным.
Сара замерла. Сердце ее учащенно билось. Девушка внимательно прислушивалась к звукам, доносившимся из соседних келий. Ничего. Ей повезло – скрип не потревожил остальных послушниц.
Девушка прижала к груди узелок, в котором хранились ее немногочисленные пожитки – смена белья, брошь, доставшаяся Саре в наследство от матери, немного еды, которую ей удалось украсть, – и быстро вышла в коридор.
Маленькие окошки, проделанные в двери каждой кельи, слава богу, оставались темными. В эти предрассветные часы все наверняка спят. Скоро монахини и послушницы встанут, чтобы приступить к своим повседневным обязанностям.
Сара давно решила, что это самое подходящее время побега: под защитой ночной тьмы, в тот час, когда факела уже догорают, и даже сестра Пенинна, которая спит всегда очень чутко, будет смотреть перед рассветом сладкие сны.
Сара боялась, что ей самой трудно будет бодрствовать нею ночь. Ведь дни ее были наполнены тяжелой работой и бесконечными молитвами – настоятельница лично заботилась о том, чтобы у девушки не оставалось ни секунды свободного времени. Но, на счастье, укладываясь вчера вечером на жесткий матрац, Сара поняла, что ей совершенно не хочется спать. И, даже притворившись спящей во время ночного обхода настоятельницы, которая предпочитала лично убедиться в том, что все ее воспитанницы заснули, Сара чувствовала, как нервы ее напряжены, как быстро бежит по жилам кровь.
Через час ее уже не будет в этих стенах. Она покинет, наконец, это злополучное место, столько лет служившее ей тюрьмой! Она вспомнит звуки собственного голоса, она снова сможет петь, петь свои песни океану столько, сколько захочет, и некому будет ее остановить, никто не посмеет ударить или наказать ее…

Приближался конец света. Но Сара перехитрит судьбу. Она обретет свободу вне этих ужасных стен и успеет насладиться ею, прежде чем весь мир погрузится в небытие.

Сестра Пенинна всегда спала с открытой дверью, а факел горел близко к ее келье. Ей было поручено наблюдать за послушницами, чтобы они всегда находились там, где должны находиться. Сара остановилась возле двери, внимательно вглядываясь в темноту. Сестра Пенинна мирно спала, свернувшись калачиком на своем матрасе, Сара слышала ее ровное дыхание.
Она прошла мимо кельи, стараясь двигаться как можно быстрее и бесшумнее, чтобы даже шорох одежды не выдал ее.
Епископ не ошибся насчет погоды. Было необыкновенно тепло, и девушка надела плащ, надеясь, что в нем будет незаметнее на фоне темной ночи, чем в сером платье послушницы.
Итак, часть дела сделана. Она выбралась из пристройки, где спали обитательницы монастыря, и направлялась теперь по широкому проходу в главное здание.
Небо над головой казалось далеким и бесконечным, оно было усыпано звездами, а луна как раз скрылась за облаками. Сара невольно отметила про себя, что звезды сегодня сияли каким-то странным, почти сверхъестественным светом. Но сейчас ей некогда думать об этом. Ворота были слишком близко – всего в нескольких шагах.
Девушка не могла идти – она уже бежала, подобрав подол платья и прижимая к груди узелок со своими скудными пожитками, перепрыгивая через камни, попадавшиеся на тропинке. И вот она у ворот, настало время сразиться с тяжелыми коваными створками и тремя массивными замками.
В узелке, который сжимала Сара, хранилось ее главное сокровище – огромный ключ, обычно висевший на крюке в покоях настоятельницы. Сара нащупала ключ трясущимися руками – он был тяжелым и гладким, отполированным до блеска прикосновениями множества рук.
Саре потребовалось несколько месяцев, чтобы подобрать похожий ключ и рискнуть произвести замену. Теперь на крюке висел ключ от винных подвалов монастыря. Одного пристального взгляда будет достаточно, чтобы обнаружить подмену. Но Сара понадеялась на то, что настоятельница слишком занята визитом епископа, чтобы беспокоиться сегодня о ключах.
Она нащупала первый замок, вставила ключ и повернула его. Раздался щелчок – и Сара бросила снятый с петель замок на землю.
Затем она приступила ко второму замку.
Луч призрачного желтого света вдруг упал на камни слева от нее. Резко обернувшись, Сара увидела, что дверь покинутой ею спальни для послушниц открыта и именно оттуда падает свет – свет факелов. В следующую секунду девушка услышала взволнованные голоса, называвшие ее имя.
Она быстро повернулась к воротам, охваченная паникой. Девушка прекрасно понимала, что не успеет открыть достаточно быстро оставшиеся два замка, но все же отказывалась признать поражение.
«Не может быть, – повторяла она. – Не может быть, чтобы все закончилось так быстро и так печально».
Ее охватило вдруг какое-то странное оцепенение, но страх и отчаяние придавали ей сил. Сара прижала к груди узелок и кинулась прочь с дорожки, по которой пришла к воротам, прямиком через заросший монастырский сад, отбросив, прочь ставший бесполезным ключ.
Сад был большим и красивым. Сара, пожалуй, провела здесь больше времени, чем все остальные обитатели монастыря, так что даже сейчас, охваченная паникой, она знала, куда бежать, какой путь обещает спасение.
Огни становились ярче, звуки взволнованных женских голосов приближались. Сара почти не различала слов, но была уверена, что все они зовут ее.
К задней стене! Ей надо добежать до задней стены, увитой густыми зарослями плюща и винограда. Большинство растений в этом уголке сада медленно умирали, и настоятельница решила предоставить их в этом году самим себе, чтобы потом садовник выполол высохшие растения, и остальные получили возможность расти нормально. Там, только там она сможет спрятаться.
– Сара! Сара Рун!
Они уже так близко, так близко… Сара бежала, согнувшись почти пополам, продираясь сквозь сухие сучья, спотыкаясь о торчащие из земли корни, и, конечно же, ее преследователи уже слышали ее, уже видели ее фигуру, освещенную призрачным светом звезд.
– Вон она! – закричал кто-то, и Сара быстро бросилась на землю. Ветки царапали ей лицо, но она не чувствовала боли. Приподнявшись, она сильно ударилась головой и на несколько секунд потеряла сознание.
Весь сад кишел людьми, выкрикивавшими ее имя и громко переговаривавшимися между собой. Даже других послушниц снарядили на поиски.
Сара села на корточки и подняла глаза, внимательно рассматривая высокую стену и прикидывая, сумеет ли она ее преодолеть.
– Где же, где она? – Голос настоятельницы прозвучал совсем близко. Сара закрыла глаза и набросила на лицо капюшон, стараясь не дышать. Она уже слышала приближающиеся шаги и даже треск горящего факела.
– Она не могла уйти далеко. Ворота охраняются. Сестра Дамарис позаботится об этом.
Тот, кто разговаривал с настоятельницей, явно старался изо всех сил успокоить ее, никому не хотелось навлечь на себя гнев этой властной и жестокой женщины. Сара хорошо знала по себе, что это такое.
– Своевольная, дерзкая, непослушная, проклятая девчонка, – прошипела настоятельница почти над самым ухом Сары.
Нет, сказала себе девушка, бесславный конец своих замыслов надо встретить с открытыми глазами.
Прямо перед ней падали на землю тени двух женщин. Свет факелов не мог проникнуть сквозь густую чащу кустарника, поэтому монахини не видели Сару.
– Мы найдем ее, – пообещала настоятельнице монахиня. – Она не могла уйти далеко.
Настоятельница по-прежнему бормотала что-то себе под нос. Девушка без труда представила ее лицо, искаженное яростью.
– Мне давно уже кажется, что она не стоит тех денег, которые платит за нее дед. Я слишком стара, чтобы гоняться среди ночи за неблагодарными, испорченными послушницами. Особенно в такую ночь.
Обе женщины замолчали и посмотрели на небо. Сара едва подавила в себе желание сделать то же самое, чтобы увидеть сквозь сплетающиеся над ней заросли винограда то, что видели они.
Кровавая луна, выйдя, наконец, из-за облаков, освещала все кругом неестественно красным светом. Она висела очень низко над горизонтом, искажая отбрасываемые на землю тени и придавая ночи зловещее очарование.
Сара почувствовала, что ей становится страшно.
Только теперь она поняла, почему такой странной казалась ей эта ночь, почему было тяжело дышать. Ведь воздух вокруг становился красным прямо на глазах. И как она не заметила этого сразу? Конец света приближался куда стремительнее, чем она рассчитывала. Неужели, неужели этот момент застанет ее здесь, в этом ужасном саду, за этими ужасными стенами?
Настоятельница перекрестилась. Монахиня последовала ее примеру.
– Поторопитесь, – велела настоятельница. – Мы должны поймать эту ужасную девчонку и запереть ее. Чем, скорее, тем лучше.
Монахиня пробормотала в ответ заверения, что сделает все как надо, и обе женщины удалились, унося с собой факелы.
Но Сара выждала еще несколько минут, не шевелясь, чтобы убедиться, что опасность миновала. Она прислушивалась к доносившимся до нее звукам. Все повторяли ее имя – кто устало и сонно, кто – с раздражением и злобой. Тридцать семь женщин искали одну. Епископа, разумеется, не стали будить и привлекать к участию в этой охоте.
Сара медленно поднялась, скользя спиною по холодным шершавым камням. Этот кусок стены, за которым никто не следил, давно грозил развалиться на части. Сара подумала о том, что через стену не так уж сложно будет перелезть. Вопрос только в том, сколько времени это займет, и не успеют ли ее обнаружить за это время. Ведь стена была все же очень высокой. Ее наверняка заметят, только она поднимется над кустами.
Сара вдохнула в легкие теплый воздух, приказала себе успокоиться и повернулась к стене. Она давно не лазила по стенам. Она вообще уже не делала ничего подобного казалось, целую вечность. Только размышляла о своих грехах, молилась у каменного алтаря, терпела побои от всех подряд, чистила и мыла полы, чтобы заслужить прощение за провинности, в которых на самом деле вовсе не раскаивалась.
Внимательно оглядев стену, девушка не обманулась в своих ожиданиях – в разваливающейся стене были выбоины, за которые оказалось удобно, хотя и небезопасно, хвататься руками. Она сделала шаг, потом еще один. Капюшон упал с головы, но поправлять его было некогда. Она должна торопиться.
Узелок с вещами, привязанный к спине, сильно мешал ей, нарушая и без того шаткое равновесие. Но она не имела права останавливаться.
Стена оказалась даже выше, чем она думала, глядя на нее снизу. Когда-то эту стену строили, чтобы защитить монастырь от нападений язычников и голодных окрестных крестьян. Саре казалось, что она карабкается уже целую вечность, но, посмотрев вниз, она обнаружила, что лишь приближается к середине стены. Зловещий лунный свет делал ее пальцы кроваво-красными, а камни – темно багровыми. На лбу выступал холодный пот.
Девушка пожалела о том, что не сняла свои тяжелые ботинки, – теперь сквозь их толстую кожу она не чувствовала того, что находилось под ногами. Ну почему, почему она не подумала об этом раньше? Как все глупо получилось…
Она услышала слева приближающиеся голоса. Дыхание ее участилось, пальцы задрожали, но она лишь быстрее стала карабкаться вверх, приказав себе не думать о том, что происходит внизу. Вдруг из-под ноги ее сорвался и упал вниз камень. Сара замерла.
– Что это? – спросил внизу чей-то голос. Она узнала Алву. Девушка была еще младше, чем она. Ее привезли в монастырь совсем недавно. Голос ее дрожал от страха.
– Какой-то зверек, – предположил другой голос, тоже полный ужаса.
– Или Сара Рун, – сердито вставила монахиня постарше. – Пошевеливайтесь!
Все было кончено. Так быстро разбились вдребезги ее последние надежды, молитвы, возносимые господу, остались не услышанными, – сорвавшийся со стены камень решил ее судьбу. Они поймают ее и продержат здесь, пока все они не погибнут в последний день уходящего тысячелетия. Сара никогда больше не увидит солнца, не насладится свободой. Последние дни ее пройдут в этом мрачном месте среди злых людей. И почему это она решила, что все может сложиться иначе?
Сара закрыла глаза, болевшие от красного света коварной луны. У нее не было больше сил карабкаться вверх, борясь за свое спасение.
– Ой, сестра, а что, если это был демон? – спросила Алва с неподдельным ужасом. – Нам надо немедленно пойти в часовню помолиться. Посмотрите на луну. Это проклятая ночь. Господь предупреждает нас.
– Господь защитит нас, – резко ответила монахиня, хотя голос ее звучал теперь уже не так уверенно. – Продолжайте поиски, дети мои.
Сара снова услышала приближающиеся шаги. Как только они дойдут до березы, растущей на краю тропинки, непременно увидят ее.
Нет, она ни за что не согласится умереть здесь, в этом месте, которое она так ненавидела. Сара вдруг обнаружила в себе новую решимость бороться и полезла по стене вверх, быстрее и быстрее, не заботясь больше о том, срываются или нет камни из-под ее ног. Сейчас уже было не до этого. Вдруг одна из послушниц вскрикнула, услышав звук катящихся вниз камней. Затем послышались испуганные голоса остальных. Сара, не удержавшись, взглянула вниз и встретилась взглядом с глазами монахини. – Сара Рун! Немедленно слезай оттуда! Но Сара лезла выше и выше, не обращая внимания на слова монахини.
По всему саду послышались крики, сообщавшие о том, что беглянка обнаружена. Но Сара не собиралась больше впадать в отчаяние. Она находилась почти на самом верху. Она вскарабкается на стену и спрыгнет вниз. Придется рискнуть. Ведь теперь, обнаружив ее, они откроют ворота запасным ключом, обегут вокруг стены и там попытаются ее остановить.
Именно так все и получилось. Оказавшись наверху, Сара увидела, что настоятельница и горстка монахинь уже бегут от ворот в ее сторону. Зловещая луна окрашивала в багровые тона их развевающиеся одежды. Если не спрыгнуть немедленно, они поймают ее, и будут держать взаперти, пока не прозвучит в бесконечной тишине ее последний вздох. У Сары не будет больше шанса насладиться свободой.
Девушка посмотрела назад. Вниз, на столпившихся у зарослей винограда женщин. Большинство послушниц были совсем молоденькими. У них были испуганные глаза и широко раскрытые от изумления рты. За ними виднелись очертания монастыря, служившего ей тюрьмой последние девять лет. А с другой стороны стены ждала ее желанная свобода – густые леса, залитые светом кровавой луны, манили к себе.
Она может переломать себе кости, да так оно наверняка и будет. Но настоятельница и те, кто последовал за ней, были еще далеко. Может быть, Саре удастся спрятаться так, что ее не найдут.
– Сара! Немедленно спускайся вниз! Голос настоятельницы был полон ярости.
Сара взялась одной рукой за узелок, чтобы он не отвязался и не отлетел в другую сторону. Порыв горячего ветра надул ее юбки и плащ, трепетавший багровым полотнищем на фоне красного неба.
Кто-то вдруг закричал, и крик был подхвачен множеством женских голосов. Сара увидела, что монахини в изумлении и отчаянии показывают пальцами в небо.
Она медленно подняла голову и увидела, что с неба струится настоящий дождь из золотых и серебряных звезд. Это и был огонь небесный, о котором говорил епископ, настоящее знамение наступающего конца света.
Последнее мужество оставило девушку. Она стояла на вершине стены, пойманная по капризу судьбы между небом и землей именно в тот момент, когда небо готовилось обрушиться на землю, и не могла не восхищаться красотой и величием открывшегося взгляду зрелища.
Вдруг из леса раздались какие-то странные звуки, громкие голоса, и Сара заметила движение на поляне внизу, под стеной. Приглядевшись повнимательнее, она увидела, что на поляну один за другим выезжают закованные в броню всадники, увешанные оружием. Доспехи их блестели зловещим красным светом. Демоны, появление которых только что предсказывала Алва, неожиданно стали реальностью.
Настоятельница и те, кто был с ней, остановились и сбились в кучу, испуганно глядя на всадников.
Луна осветила герб на щите их предводителя: красный дракон на черном поле.
– О господи, вот он – дьявол во плоти! – воскликнула одна из монахинь.
Сара смотрела вниз на возникшее видение, окруженная звездопадом, и чувствовала себя при этом странно спокойной, словно сейчас наступит конец всем ее мучениям.
Дьявол отделился от группы своих последователей и на малиновом жеребце подъехал прямо к стене.
– Сара Рун, – сказал дьявол, глядя на девушку снизу вверх. Лицо его было закрыто до половины маской и налито светом кровавой луны и падающих звезд.
Голос его был властным и сильным, и Сара вдруг почувствовала, как отозвалось ее тело на эти звуки, просыпаясь к жизни после охватившего ее оцепенения. Девушка присела на край стены, глядя вниз, а налетевший вновь ветер играл ее черными, как ночь, волосами, развевая их короной вокруг головы.
– Иди сюда, – сказал дьявол, и Сара повиновалась ему, начав спускаться вниз.
Слезать по стене оказалось очень просто.
Едва ступни ее коснулись земли, она повернулась лицом к всаднику.
Теперь дьявол возвышался над ней, сидя на своем огромном жеребце. Казалось, сама кровавая луна повинуется ему. Падающие звезды освещали его тело – большое, темное, если не считать багровых отблесков на плечах и волосах.
– Пойдем, – снова позвал дьявол, наклоняясь, чтобы посадить Сару в седло.
– Эта девушка и вправду проклята, – прошептала одна из монахинь.
Что же еще оставалось ей делать? На глазах у испуганных монахинь Сара Рун приняла приглашение самого дьявола. Она позволила поднять себя с земли и усадить в седло.
Все, что осталось внизу, вдруг показалось ей таким крошечным, еще меньше, чем выглядело со стены монастыря. Монахини ордена Святой Базиллы стояли, скованные ужасом, и лица их казались розовыми безжизненными овалами.
Дьявол обнял ее за талию, усаживая поудобнее. Сара сняла с плеча и положила на колени узелок с вещами.
И он повез ее на своем огромном жеребце к своим темным всадникам и дальше, в окрашенную кровавыми отблесками чащу леса. А небо по-прежнему осыпало их золотым звездным дождем.
Сунн слишком долго ждал ее.
Для всех остальных это были просто одни сутки. Всего лишь день и ночь они прятались в лесу, окружавшем монастырь, тщательно разрабатывая план предстоящего нападения. И вот она здесь, с ним.
Но для Райфла из Леонхарта ожидание растянулось на годы – если быть точным, на долгие тридцать два года, которые он прожил на этом свете.
Тридцать два года ждал он возможности увезти эту странную послушницу из монастыря, украсть ее, чтобы воспользоваться ею для исполнения своих замыслов.
И куда дольше ждали его подданные конца тысячелетия, когда замок Олдрич и окружающие его земли вместе со всем своим богатством перейдут клану Леонхартов. Что ж, теперь внучка его главного врага поможет ему совершить, что предначертано.
Для солдат, сидевших вместе с ним в засаде и готовящихся напасть на святую обитель, прошло лишь несколько часов, Райфл же чувствовал, что вот-вот настанет решающий момент его жизни, и кровь кипела в жилах от радостного предвкушения того, что должно было случиться.
Господь был на их стороне. Им не пришлось нарушать покой священных монастырских стен. По воле бога или дьявола – не все ли равно, но Сара Рун сама пришла к нему.
Они сразу услышали переполох за стенами монастыря и затаились, готовые воспользоваться любым происшествием, которое оказалось способно поднять среди ночи обитательниц обители Святой Базиллы.
А когда Райфл услышал, как множество женских голосов выкрикивают имя Сары Рун, он понял, что настал то час. Наконец-то. Он тихо подъехал на своем послушном могучем жеребце к самому краю поляны за несколько секунд до того, как распахнулись монастырские ворота, чтобы выпустить группку монахинь во главе с настоятельницей. Райфл готов был отдать приказ действовать, когда увидел Сару Рун – одинокую фигуру на высокой стене, окруженную темной тайной и освещенную светом падающих звезд.
И вот теперь она принадлежала ему.
Какая-то часть его все еще отказывалась верить в то, что девушка досталась им так легко. Но она сидела прямо перед ним, спокойно глядя на проносящиеся мимо поля и леса. Интересно, понимала ли она, что происходит, или вышла к нему, повинуясь велению высших сил?
Райфл столько всего слышал о девушке, сидящей сейчас в его седле. И слухи были самыми противоречивыми. Он ожидал встретить хитрую интриганку, необузданную и жестокую, полную желания мстить, воплощение всех женских пороков.
Про Сару Рун говорили, что она ведьма. Ведьма, красивая, как ангел, один из падших ангелов в свите Люцифера, с волосами цвета воронова крыла, с глазами, способными похитить сердце мужчины с первого взгляда. Впрочем, как раз этого Райфл не боялся. Однако все вокруг говорили об этом, а дыма без огня не бывает.
Но перед ним сидела всего лишь красивая юная женщина – сколько ей лет? Восемнадцать? Девятнадцать? – сидела, храня вежливое молчание и не предпринимая никаких попыток убежать от него и его людей или хотя бы высказать свое возмущение столь дерзким похищением из-под монастырских стен. Конечно, она была хороша собой. Во всяком случае, насколько успел разглядеть Райфл. У нее была отличная фигура – не слишком сухопарая, но и не слишком полная. А тепло тела Сары Рун согревало его грудь даже сквозь кольчугу.
Может, это вообще не она?
Райфл посмотрел на девушку, отметив про себя, какая гладкая у нее кожа. Черные волосы развевались по ветру, и это было похоже на… Райфл не мог объяснить словами, на что это было похоже. Может быть, на волшебство?
Он так и не видел пока ее глаз, но все же это, несомненно, была она. Монахини, казалось, целую вечность выкрикивали ее имя, прежде чем Райфл наконец пришпорил коня и подъехал к стене. Но самое главное, он чувствовал, что везет именно ее, девушку по имени Сара Рун, ключ к своему будущему. И это было правильно, и от этого на душе вдруг стало спокойно.
Между тем ночь заканчивалась. Окрасившая ее сегодня своим светом зловещая красная луна приближалась к горизонту. Она поблекла перед рассветом, снова став молочно-белой, готовясь, вместе с падающими звездами, раствориться в небытие. Райфл почувствовал, как что-то шевельнулось в его душе. Все шло так, как было задумано даже лучше.
Теперь у него есть Сара. Райфл улыбнулся зловещей улыбкой, больше напоминавшей оскал. Слава богу, что никто его людей не видел его в этот момент. Но он ничего не мог с собой поделать. Он заполучил Сару Рун. А значит, Олдрич будет принадлежать ему.
– В ту сторону, милорд – Его кузен Абрам, как всегда, ехал впереди, показывая Райфлу дорогу через осенние поля.
Сидевшая впереди женщина вдруг вздрогнула от этих слов и повернулась к Абраму, который лишь бросил на нее короткий взгляд и тут же отвернулся.
Райфл пустил своего жеребца галопом. Теперь они ехали по полю. И снова ветер развевал черные волосы Сары, отбрасывая их Райфлу на грудь, обвивая его шею этими длинными нитями, оказавшимися на удивление шелковистыми. Но Райфл не обращал на это внимания. Он думал о земле, простиравшейся вокруг.
Райфлу были почти незнакомы эти места, поэтому он и позволил Абраму вести их небольшой отряд. Он не привык повиноваться чужим приказам, но был достаточно мудр, чтобы использовать все, что имелось в его распоряжении. Именно так его воспитали, именно это позволило ему выжить. Абрам несколько недель бродил по его поручению вокруг монастыря, он отлично изучил все тропы в этой местности и теперь мог быстро привести отряд в безопасное место, откуда они продолжат путь к своей заветной цели. Но ни один из его людей не сомневался ни секунды в том, кто возглавляет отряд: Райфл был их предводителем долгие годы, и каждый из них готов был подчиняться любому его приказу, не задавая лишних вопросов. Именно поэтому они и были сейчас с ним.

И хотя Райфл позволил Абраму вести их, в глубине души он нисколько не сомневался, что обязательно нашел бы дорогу к замку Фьонлах, куда бы ни забросила его судьба, даже если бы он ослеп. Что-то непреодолимо тянуло его к этому месту.

«Иди ко мне. Тебе пора вернуться домой», – звал его замок.
Равнина кончилась, и они снова въехали в лес. Теперь их окружали огромные сосны и вековые дубы. Лошади замедлили бег, оказавшись на узкой тропинке. Свет почти не проникал сквозь густые кроны. Райфл заставил лошадь; перейти на шаг, поджидая остальных. И тут сидевшая впереди него девушка вдруг зашевелилась, соскользнула седла и исчезла. Если бы не тепло ее тела, Райфл не поверил бы, что Сара Рун только что сидела тут, перед ним, так быстро все это произошло. Она словно растворилась в воздухе прямо у него на глазах.
Черт побери! Райфл натянул поводья, останавливая лошадь. Затем огляделся и увидел Сару, убегающую от него между деревьями.
– Куда это она побежала? – спросил один из подъехавших всадников.
Райфл не стал ничего отвечать, это сделали за него другие – все они с криками показывали пальцами на беглянку. А Райфл уже скакал за ней. Его жеребец уверенно отыскивал путь между стволов деревьев. Ей не убежать от такого коня!
Вот она, все ближе и ближе. Бежит, даже не оглядываясь, освещаемая меркнущим лунным светом, петляя туда-сюда, чтобы труднее было следовать за ней по зарослям кустарника и высоких папоротников.
Она умная, подумал Райфл. Но это не спасет ее. Сара двигалась легко и ловко, Райфл поймал себя на том, что почти восхищается ею, ее ловкостью и непринужденной грацией.
И вдруг она снова исчезла. Будто растаяла.
Райфл пристально вглядывался в царивший в лесу полумрак, но ничего не видел и не слышал – ни предательского шороха листьев, ни отблеска лунного света на ее коже, ни даже легкого движения воздуха. Лес застыл в молчаливом зловещем спокойствии, предвещавшем беду.
Колдовство.
Он старался отогнать от себя эту мысль, но тщетно.
Он не верил ни в черную, ни в белую магию – но все же не мог избавиться от наваждения.
Райфл никогда не доверял слухам. Он нисколько не сомневался в том, что этот мир устроен просто и надежно и почти всегда предсказуем: воля всегда побеждала безволие. Ум торжествовал над глупостью. Сила над слабостью. Храбрость над трусостью. А факты над слухами. Земли и реки, леса и равнины имели ценность, потому что были реальны, пустые сплетни ничего не стоили. Сара Рун не могла быть ведьмой, потому что такого просто не могло быть, а значит, и не стоило думать о подобных глупостях.
Но как же тогда объяснить тот факт, что девушка исчезла прямо у него на глазах? Если бы Райфл не держал ее только что собственными руками, то никогда не поверил бы, что такое возможно. Он годами учился искусству воина. Учился выслеживать противника по лесам, оттачивая свое мастерство до тех пор, пока оно не вросло в него, не проникло ему под кожу. Как же могла обыкновенная девушка – к тому же монахиня – так легко провести его?
Абрам и остальные подъехали к Райфлу и окружили его плотным кольцом, возбужденно переговариваясь. Но едва Райфл поднял руку, его солдаты тут же замолчали.
– Сара! – позвал Райфл, стараясь, чтобы голос его звучал как можно спокойнее. – Тебе все равно не удастся от нас спрятаться. Мы найдем тебя. Лучше выйди сама. Мы не причиним тебе вреда.
Тишина. Либо девушка не верила ему – и он вряд ли смог бы осудить ее за это, – либо она и вправду была сейчас там, где уже не могла его слышать, – в царстве собственного волшебства.
«Нет, только не это, – подумал Райфл – Она здесь, она должна быть здесь».
– Никогда не видел, чтобы женщина исчезала вот гак, – прошептал один из всадников.
– Ведьмины штучки, – пробормотал другой.
Райфл сурово взглянул на обоих, и они тут же замолчали и отъехали немного назад. Райфл привстал в стременах, внимательно разглядывая все вокруг, останавливаясь взглядом на каждом темном пятне, достаточно крупном для того, чтобы за ним или в его тени могла спрятаться взрослая женщина.
Если это действительно колдовской трюк, то великолепный, черт побери!
А если она не была ведьмой – а она не ведьма, потому что этого не может быть, напомнил себе Райфл, – значит, у нее хватило ума спрятаться от тех, кого она считала своими врагами. Впрочем, они и были врагами Сары Рун и всей ее семьи.
Райфл спешился и пошел прочь от своих людей, неслышно ступая по мшистым кочкам. Он внимательно смотрел на мох и грязь у себя под ногами. Ни то, ни другое не было потревожено. Даже следов мелких зверушек не было видно. Словно земля, по которой он шел, была абсолютно безжизненной. И Райфлу стало вдруг не по себе.
Зашуршали листья, и щеки Райфла коснулся легкий теплый ветерок, словно смеявшийся над его бесплодными усилиями.
– Терпение мое на пределе, юная леди, – произнес он. – Нам дорого время, а вы заставляете нас задерживаться. Это никуда не годится.
Где же, где она, лихорадочно пытался сообразить Райфл. Где она может быть? А куда спрятался бы на ее месте он сам?
– Напрасно ты хочешь рассердить меня, Сара, – продолжал Райфл, ни на мгновение не прекращая разглядывать каждую кочку, каждый ствол дерева. Тревога его все усиливалась. – Когда я сердит, со мною лучше не иметь дела.
Райфл остановился и закрыл глаза, прислушиваясь. Сначала он представил себе очевидное: своих людей, стоявших позади тихо и неподвижно, чтобы не мешать ему. Только седла слегка поскрипывали, да мечи и копья еле слышно позвякивали о кольчуги. Лошади, переступающие от нетерпения с ноги на ногу. Ветер, шелестящий сосновыми иголками, призрачное подобие звука…
…едва слышное дыхание. Приглушенное. Почти незаметное. Слева от него. Из груди его вырвался вздох облегчения. Райфл открыл глаза и немедленно обнаружил то, что искал, – Сару Рун. Вернее, даже не ее, а расплывчатое темное пятно, которое он принял до этого за куст, ничем не приметный небольшой куст, каких было здесь множество. Он неторопливо направился к этому самому кусту, прошел мимо, затем остановился, испытывая какое-то странное возбуждение.
– Сара! – позвал он, повышая голос. – Это была отличная идея. Но все же я нашел тебя. Выходи.
Поскольку Сара явно не собиралась повиноваться, Райфл протянул руку к середине куста и схватил то, что находилось там, – ворох одежды, под которым скрывалось гибкое тело молодой женщины, которая вдруг начала яростно отбиваться, так что Райфлу пришлось заключить ее в объятия, стараясь унять сопротивление. Это было странное молчаливое сражение. Сара не издала ни звука. Райфл слышал только ее неровное дыхание и собственный вскрик невольно вырвавшийся, когда Сара вдруг сильно ударила по скуле.
– Ну, хватит! – Ему удалось, наконец, перехватить руки девушки так, что теперь она не могла двигаться. Голова ее была закинута назад, и глаза, знаменитые глаза Сары Рун, смотрели прямо на него.
– Хватит, – повторил Райфл уже чуть спокойнее, однако он продолжал крепко держать ее руки до тех пор, пока не понял, что девушка окончательно прекратила сопротивление. Она так и не произнесла ни единого звука.
Райфл заметил, что в волосах Сары запутались листья, они напоминали кусочки пергамента на черном шелке. Девушка дышала уже не так часто, но Райфл ощущал жар, исходивший от ее тела, и от этого ему снова стало почему-то не по себе.
Райфл нахмурился. Он не может, не имеет права поддаваться своим ощущениям – сейчас не время думать о тепле женского тела.
– Ты будешь слушаться меня, Сара Рун? – властно спросил он.
Она ничего не ответила. Только выше подняла голову, чтобы не смотреть ему в глаза.
– Не заставляй меня делать то, что тебе не понравится, юная леди, – сказал Райфл. – Можешь не сомневаться: я бываю очень неприятным человеком, если меня разозлить. Мне ничего не стоит связать тебя и привязать к седлу.
Он почувствовал, как тело Сары, напряженное, словно натянутая струна, медленно расслабилось, словно покоряясь его воле. И его собственное тело тут же откликнулось совершенно неуместным, но тем не менее не вызывающим ни малейших сомнений в его истинной природе желанием. Она волновала его как женщина. Он хотел прижаться к ее гибкому юному телу. Вдыхать запах ее волос. Овладеть ею прямо здесь, прямо сейчас.
Это было плохо, это просто никуда не годилось. Он не мог позволить себе испытывать чувства к этой девушке. Даже если это обычная животная страсть давно обходившегося без женщин мужчины. Он не допустит, чтобы желание обладать женщиной, даже такой потрясающе красивой, спутало его тщательно продуманные планы.
– Ты будешь меня слушаться? – спросил он, едва не скрипнув зубами.
Сара быстро кивнула головой. Он повернул ее к себе лицом, не разжимая рук. Кивка было явно недостаточно, ему требовалось более внятное подтверждение. Хотя и словам Райфл вряд ли поверил бы до конца. Но каменное молчание Сары начало его тревожить. Неужели девушка немая?
Райфл постарался припомнить, не говорили ли такого про Сару Рун. Вроде бы нет. Но ведь девушка могла лишиться дара речи уже после того, как ее отослали в монастырь, например, в результате какой-нибудь болезни. При мысли об этом что-то вдруг сжалось у него внутри.
Сара стояла, опустив голову, в напряженной позе.
– Скажи это вслух, – потребовал Райфл. – Пообещай повиноваться мне.
Райфл видел, как искривились ее губы. Волосы падали на лицо Сары, и он по-прежнему не мог разглядеть ее как следует. Что, если они действительно ошиблись? Он должен ясно видеть ее лицо, слышать голос, чтобы окончательно прогнать сомнения.
– Скажи это вслух, – повторил Райфл, едва удерживаясь, чтобы не встряхнуть ее как следует.
Сара подняла голову и откинула со лба волосы. И Райфл оглянул в ее пронзительно синие глаза, казавшиеся прозрачными от отражавшегося в них лунного света. Перед ним было лицо такой тонкой и необычной красоты, что на секунду сам Райфл лишился дара речи.
«Я знаю ее», – вдруг понял он, застыв, словно громом пораженный.
Он сразу узнал ее, увидев эти глаза, этот взгляд. Райфл словно бы узнавал в этих странных глазах недостающую часть себя самого, которую он потерял давным-давно, но только в этот миг осознал свою потерю.
Райфл стоял, словно завороженный, глядя на Сару. Он прекрасно понимал, что ведет себя самым неподобающим образом, но ничего не мог с этим поделать. Она была видением из его далекой юности, прекрасной женщиной с лицом волшебницы, чья красота не подвластна времени: черные брови, безукоризненно прямой нос, полные губы, глаза, обрамленные густыми черными ресницами. Кожа казалась молочно-белой в лунном свете, а глаза отливали божественным серебром. Она была солнцем и луной, слитыми воедино. Призрачной дымкой и воплощением желаний, ставших реальностью.
Теперь Райфл понимал, почему о ней ходят такие странные слухи, почему ее обвиняют во всех смертных грехах. Если может ведьма появиться на свет в облике благородной девушки, то сейчас она стояла перед ним. И дело было не только в красоте ее лица – вся она была воплощением волшебства: манера держаться, копна черных волос, форма глаз, лунный свет, блестящий на губах. Все в ней говорило о магии, о призрачных тайных видениях, готовых стать явью, все в ней обещало запретные наслаждения, слаще которых нет ничего на свете.
Да, у Сары Рун было лицо соблазнительницы, но было в ней и что-то еще. Взгляд ярко-синих глаз ясно говорил о том, что у девушки есть гордость и сила духа. Хотя сейчас эти глаза глядели на него испуганно. Райфл отчаянно боролся с охватившим его желанием обладать ею, но неожиданно для самого себя понял, что он хочет еще и утешить девушку, успокоить ее.
Он остро ощутил жар собственных ладоней, сжимавших ее хрупкие плечи. Ее упругое и в то же время податливое тело было так близко, почти касалось его возбужденной плоти. Но это безумие! Он не может, не имеет права стоять вот так, касаясь, Сары Рун, сознавая, что держит в своих руках не просто желанную добычу, а женщину, которую вдруг ощутил как часть самого себя. Больше всего ему хотелось привлечь ее к себе, прижаться к ней всем телом, проникнуть в ее горячую плоть.
Это и в самом деле было наваждением. Смертельным наваждением, ужасным и разрушительным. Впервые с тех пор, как он стал взрослым, Райфл из Леонхарта был бессилен бороться с бушевавшими в его душе эмоциями..
Сара вдруг нахмурилась, во взгляде ее мелькнула тревога, затем сомнение. Райфл смотрел, словно зачарованный, как губы ее готовятся произнести какие-то слова.
Губы шевелились, но не было слышно ни звука.
Девушка остановилась, прочистила горло, затем попыталась вновь.
– Кто… – Голос ее был хриплым, но в то же время мелодичным, странно приятным. Она вдруг закашлялась и отвернулась. – Кто ты такой? – спросила она, когда прошел приступ кашля.
Ну да, конечно. Она перенесла тяжелую болезнь. Это объясняет и восковую бледность лица, и хриплый голос.
– Райфл из Леонхарта, – спокойно произнес он. – А кем же еще я могу быть?
Глаза ее широко раскрылись, и Райфл не мог сказать, чего было сейчас больше в ее взгляде – страха или изумления. Но затем Сара сделала то, чего он никак не мог от нее ожидать, – она рассмеялась. Рассмеялась странным, леденящим душу беззвучным смехом. Она просто закрыла глаза, чуть отстранилась от Райфла, по-прежнему державшего ее за плечи. Но он был уверен, что девушка именно смеется. Голова ее была откинута назад, лунный свет ласкал лицо и плечи, а тело сотрясалось от хохота, на губах же настыла торжествующая улыбка, обращенная к небесам и вершинам деревьев.
– Она сумасшедшая? – тихо спросил Абрам.
Несколько человек из его отряда успели подойти и встать рядом, пока Райфл разговаривал с беглянкой. А он ничего не заметил!
Сара прекратила смеяться, но тело ее все еще едва заметно подрагивало. Одной рукой девушка прикрыла лицо.
– Не сумасшедшая, – ответил Райфл своему кузену. – Скорее больная.
– Болезнь ведьм, – произнес кто-то у них за спиной.
– Лихорадка, – резко одернул говорившего Райфл. – И больше ничего. Залезай на лошадь, Сара. Мы едем дальше.
Райфл подвел девушку к коню, позволил Абраму помочь ей забраться в седло, и вот она снова сидела перед ним, причем в теле ее чувствовалась какая-то странная, безжизненная покорность, тревожившая Райфла, сколько он ни повторял себе, что с девушкой все будет в порядке. В конце концов, внучка Джошуа Руна наверняка сделана из крепкого материала.
И все же Райфл не смог подавить желание нежно прижать к себе девушку, причем гораздо крепче, чем требовалось, чтобы она не свалилась с лошади. Сара Рун позволила ему сделать это, только низко опустила голову. Снова волосы ее развевал ветер, а девушка молчала, оставаясь для него полной загадкой.
Ему казалось, что она соткана из противоречий. Гордая и высокомерная, так похожая на тот образ, что являлся ему в его видениях; неприступной снежной королевой предстала она его взору на вершине монастырской стены. Но стоило увидеть ее поближе, как все переменилось – она стала юной и неопытной послушницей, проведшей юность за стенами монастыря. А потом снова превратилась в женщину, в волшебницу, способную завладевать мужскими сердцами. И каждый образ, в котором являлась ему сегодня Сара, обладал чарующей колдовской властью.
В руке Сара продолжала сжимать узелок из грубой ткани, который был при ней, когда она спускалась по стене. Райфл старался не думать о том, какими тонкими и прозрачными кажутся ее пальцы при лунном свете.
Она – лишь средство, напомнил он себе. Средство получить то, что должно было принадлежать ему еще много лет назад. И не следует забывать об этом.
«Слишком поздно, слишком, поздно», – прошептал вдруг голос где-то в глубине его сознания. Слишком поздно не обращать на те чувства, что она вызывала в нем, внимания. Слишком поздно делать вид, что Сара Рун для него не более чем заложница.
Они остановились на привал, когда лучи восходящего солнца окрасили край неба в нежно-розовый цвет. Сара не знала, где они находились. Для нее это были просто леса и равнины, чередой сменявшие друг друга. Пленивший ее дьявол и его войско объезжали стороной деревни, даже самые крошечные. Но Сара посмотрела на небо и обнаружила знакомую звезду – Венеру, сияющую над горизонтом. Теперь она знала, в каком направлении ее везут, и это почему-то слегка утешило ее.
Леонхарт гнал свой отряд вперед и вперед, хотя и люди и кони падали от усталости. Наконец он все же согласился сделать привал, когда солнце показалось из-за линии горизонта.
Саре казалось, что она вовсе не устала от этой бешеной скачки. Она была возбуждена до предела сознанием нереальности происходящего.
Когда сегодня ночью группа всадников выехала из охваченного багровым заревом леса, Сара и вправду решила, что сам Сатана прислал за ней своих подручных. Но на самом деле все оказалось гораздо хуже.
Почему судьба столкнула ее именно с ним, Райфлом из Леонхарта, в то самое мгновение, когда она обрела, наконец, желанную свободу? Как будто не было на свете других мужчин. Хотя не стоило обманывать себя. Никакой свободы она так и не обрела. Стоя на верху монастырской стены, она лишь готовилась к последнему бою за свою свободу, но снова попала в плен, причем в плен к человеку, в руках которого меньше всего хотела оказаться.
Смех снова заклокотал у нее внутри, и Сара сделала над собой усилие, чтобы вновь не поддаться истерике.
Райфл из Леонхарта. Боже правый! Без сомнения, этот человек хочет убить ее.
Однако сейчас Райфл, казалось, вообще не замечал Сары. Оставив девушку под охраной на краю поляны, он расхаживал среди своих солдат, разбивавших лагерь, и давал указания. Но Сара легко узнавала его среди других, несмотря на предрассветные сумерки, несмотря на то, что, сняв кольчугу, он оказался в такой же черно-красной тунике, как и его люди.
Сначала ей показалось, что у него очень темные, почти черные волосы. Но когда солнечный луч осветил его голову, в них засверкали рыжеватые прядки. Подернутые дымкой серые глаза, неправильные черты лица. Он вовсе не был красавцем.
А впрочем, подумала Сара, разве разбирается она в мужской красоте. Не считая останавливавшихся в монастыре проездом монахов или епископа, она не видела мужчин девять лет, с тех пор как ее заточили за монастырскими стенами. Если и видела, то только на расстоянии. А до того, как попасть в монастырь… Сара запрещала себе думать о том, что было до того, как она попала в монастырь.
К тому же ни один из служителей церкви, встречавшихся Саре, не держался с таким горделивым достоинством, как пленивший ее воин. Ни один из них не был таким высоким и не выглядел так грозно, не казался таким мрачным. Ни у кого из них не было густых каштановых волос, падавших на широкие плечи, таких больших, сильных рук, таких красивых губ. Глаз, подобных глазам ястреба, проницательных и смертельно опасных для жертвы. Даже послушница из монастыря не могла не ощущать угрозы, исходившей от этого мужчины.
До сегодняшнего дня она видела Райфла из Леонхарта всего один раз в жизни, и об этом Сара тоже запретила себе вспоминать.
Лагерь разбили очень быстро, люди Леонхарта прекрасно владели этим искусством. Лошадей собрали вместе и поручили охранять специальной группе. Кстати, жеребец Райфла оказался не багрово-красным дьявольским скакуном, а благородным конем серебристой масти.
Сара стояла в стороне, молча, наблюдая за всей этой суетой. Ее охраняли двое солдат, не спускавших с девушки глаз, словно она могла в любой момент взмахнуть руками и взлететь к облакам.
Леонхарт сам установил небольшую палатку, затем подошел к Саре и, взяв ее за руку, подвел к входу.
– Ты будешь отдыхать здесь, – произнес он тем же спокойным и властным тоном, каким разговаривал со своими солдатами. Откинув полог, Райфл ждал, что она зайдет внутрь. Но Сара не двигалась с места. Странное возбуждение, владевшее ею, становилось все сильней. Она открыла рот, и на этот раз, к ее и его удивлению, слова полились легко.
– Если ты хочешь убить меня, – сказала Сара. – Прошу тебя, сделай это сейчас, не откладывай на потом.
Ни один мускул не дрогнул на лице Леонхарта, но все же Сара почувствовала, что его глубоко задели произнесенные ею слова.
– Полезай внутрь! – приказал он.
Странность происходящего волновала Сару и в то же время придавала ей сил противостоять этому дьяволу.
– Неужели откажешь мне в этой простой просьбе, Райфл из Леонхарта? Я хочу умереть сейчас, на воле. Я не желаю продолжать играть с тобой в эту странную игру.
– Я не играю ни в какие игры, – сказал Райфл и тихонько подтолкнул ее внутрь палатки.
Сара споткнулась и упала на колени на что-то мягкое. И почти сразу почувствовала, что Райфл тоже находится в палатке, рядом с ней. Она отпрянула, вдруг ощутив панический страх.
В полумраке тесной походной палатки Райфл казался лишь тенью, странно скрючившейся под низким сводом.
– Ложись и спи, – приказал он Саре. – Тебе еще понадобятся силы. У тебя есть час.
И Сара вдруг почувствовала, как на нее навалилась чудовищная усталость. Она старалась бороться со сном, но мягкое одеяло, на которое сама собой склонилась ее голова, заставило забыть обо всем.
– Но когда же ты собираешься меня убить? – почти равнодушно спросила Сара.
Она не видела лица Леонхарта, лишь глаза блестели в темноте, и в глазах этих не было пощады для внучки его злейшего врага.
– Не раньше, чем позавтракаю, – ответил Райфл. – Я дал зарок не убивать монахинь на пустой желудок.
Сара лежала неподвижно, не издав ни единого звука.
– Я забрал тебя из монастыря вовсе не для того, чтобы убить, Сара Рун. – В голосе Райфла слышалась теперь боль, почти отчаяние. – Я ведь обещал, что никто не причинит тебе вреда.
– Стоит ли верить словам убийцы, – огрызнулась девушка.
Райфл ничего не сказал в ответ, но Саре показалось, что она видит, как он пожимает плечами, поворачиваясь к выходу.
– Подожди. – Несмотря на все усилия Сары, голос ее дрожал. Райфл замер на пороге. Силуэт его отчетливо вырисовывался на фоне светлеющего неба за откинутым пологом. Дрожащие пальцы Сары сжали мягкое одеяло. Она изо всех сил старалась не выдать владевшего ею страха.
– Но тогда зачем ты забрал меня из монастыря?
– Ты нужна мне, Сара Рун.
Девушка резко поднялась. На этот раз не могло быть никаких сомнений – зубы его блеснули в улыбке, дьяволу мяло приятно видеть ее слабость.
– Ты нужна мне как заложница.
– Думаешь получить за меня выкуп? – не веря своим ушам, изумленно спросила Сара. – От монахинь?
– Разумеется, нет.
Голубоватая тень палатки падала на лицо Райфла. Теперь его было видно достаточно отчетливо, чтобы Сара смогла разглядеть, как потемнели его серые глаза.
– Тогда от кого же? – с искренним недоумением спросила девушка.
– Сара Рун, – тихо произнёс Райфл. – Прекрасная леди Олдрич. Разумеется, от твоего дедушки. От Джошуа Руна.
Слова его были так же просты и так же недоступны ее пониманию, как висевшая в небе луна. Может быть, он шутит? Она слишком много времени провела в монастыре и, наверное, не понимает шуток светского человека. Не может быть, чтобы он говорил серьезно, этого просто не может быть.
Но на этот раз на лице Райфла не было даже тени улыбки. И тогда смех снова овладел Сарой – этот легкий беззвучный смех, вырывавшийся из груди, словно помимо ее воли.
Райфл схватил ее за плечи, оказавшись в одно мгновение так близко, что девушка, испугавшись, немедленно оттолкнула его изо всех сил.
– Ты больна? – встревожено спросил он Сару, разжимая руки, но не торопясь отстраняться.
Ее дедушка. Пресвятая Дева. Что за странная идея. Перестав смеяться, Сара отвернулась от Райфла, прижимая к себе одеяло.
– Ты напрасно тратишь на меня свое время, Леонхарт, – сказала она. – Лорд Олдрич ничего за меня не заплатит.
– Не думаю, что ты права.
– Зато я в этом уверена. Можешь убить меня прямо сейчас, но не надейся, что Джошуа Рун отсыплет тебе за меня хоть сколько-нибудь золота.
Райфл сидел прямо перед ней, положив одну руку на колено с равнодушным и снисходительным видом. Он явно не верил сказанному.
– Мне нужно от вашего деда вовсе не золото, миледи. Сара настороженно смотрела на Леонхарта, ожидая объяснений.
– Я хочу все, чем он владеет, – уверенно произнес Райфл. – И я получу это. Его дом, его замок. Его поля и стада. Вот что я намерен получить в обмен на тебя, Сара Рун. Весь Олдрич.
Сара только усмехнулась, смеяться ей больше не хотелось.
– Мой дед презирает меня. Он скорее согласится заплатить тебе за то, чтобы ты убил меня.
На мгновение ей показалось, что он ей поверил. Райфл сидел неподвижно, глядя на нее во все глаза. Пробивающиеся в палатку лучи восходящего солнца нимбом. Осветили его голову. Но лицо его было непроницаемо. Райфл довольно долго размышлял над ее словами.
Сара попыталась подобрать слова, объяснить ему, но не смогла. Слишком много времени пришлось ей молчать, она забыла силу собственного голоса, забыла, как передавать с помощью обычных звуков свои мысли и чувства. Вместо того чтобы говорить, она снова встретилась с ним глазами, и улыбка ее поблекла.
Сара чувствовала себя бесконечно уставшей. То, что происходило с ней в последние несколько часов, напоминало страшный сон, ставший явью. Может быть, она и вправду спит?
Но разве можно так остро чувствовать во сне? С ней никогда раньше не бывало такого. И все же, как объяснить то, что происходит с нею сейчас?
Не может быть, чтобы сидящий напротив мужчина был тем самым Райфлом из Леонхарта! Не может быть, чтобы она действительно была его пленницей. Неужели она убежала из монастыря лишь для того, чтобы попасть в руки этого демона, которого боялись все жители окрестных деревень?
Между тем демон пошевелился, отвел свой пристальный, изучающий взгляд от лица Сары и, не говоря ни слова, встал и покинул палатку. Оставшись одна, Сара, чуть расслабившись, опустилась на одеяло, положила руку под голову, вдыхая запах земли и травы. Глаза ее сами собой закрылись, и девушка погрузилась в глубокий сон.
Она была одна в лесу, лежала на земле, закинув над головой руки. На ней было новое платье, которое подарили ей несколько дней назад на ее одиннадцатый день рождения. Красивое розовато-лиловое платье с золотым кантом. Конечно, не стоило валяться в нем на земле. Платье наверняка испачкается. И няня очень на нее рассердится.
Но няня и так всегда на нее сердится, подумала Сара, глядя на небо сквозь кроны деревьев. Так не все ли равно, из-за чего она будет ругаться на этот разиз-за платья, или из-за ее медлительности, или из-за того, каким тоном разговаривает с нею Сара. Так мало было надо, чтобы вызвать гнев этой женщины!
Она смотрела на темно-синий купол неба, раскинувшийся над оранжевыми и пурпурными кронами осеннего леса. Как хорошо было побыть одной, убежав прочь от замка, от всех остальных обитателей Фьонлаха. От няни с ее вечными шлепками и постоянными проповедями. От других детей, которые не любили ее и не хотели с нею играть, хотя няня постоянно заставляла их делать это.
А главное, подальше от деда, который менялся в лице всякий раз, когда видел ее, как бы хорошо ни вела себя Сара.
Ее единственный друг в этом миребрат Рейбертуехал на охоту и не вернется несколько дней. Так почему бы не удрать из замка, чтобы побыть немного в тишине и покое?
День был чудесный, в природе царила золотая осень, листья шуршали под ногами, и так приятно было подремать на их мягком ковре. Наверное, Сара и вправду заснула ненадолго, потому что, открыв глаза, вдруг поняла, что она не одна на этой чудесной лесной опушке.
Девочка села так резко, что у нее закружилась голова, но, когда она пришла в себя, перед ней была та же картина.
Вокруг стояли незнакомые люди с недобрыми лицами, и все они внимательно смотрели на нее. Это не были обитатели Фьонлаха, Сара поняла это сразу, на них была одежда чужих цветовкрасно-черные туники вместо знакомых бело-голубых. И они не склонили перед ней свои головы, как делали крестьяне Фьонлаха, отдавая тем самым дань уважения внучке их лорда. Эти люди просто смотрели на нее, и Сара ответила им дерзким, вызывающим взглядом, хотя внутри у нее все похолодело от страха.
Она понимала, что надо бежать. Закричать и опрометью кинуться к замку, под защиту его стен, к дедушке, который непременно защитит свою плоть и кровь от этих ужасных людей. Но она сидела неподвижно. А воины стояли, не двигаясь, и только багровый лист медленно летел с охваченного осенним пожаром огромного дуба.
Неожиданно мужчины расступились, и Сара увидела, как один из них выходит вперед. Он был чуть моложе остальных. Но уже тогда чувствовалось его властное превосходство. Он что-то нес в руках. Что-то большое, укрытое темным плащом.
– Девочка,обратился к ней мужчина, и от звуков его голоса Сару вдруг охватила паника. Она никак не могла заставить себя оторвать взгляд от этого темного и страшного лица с холодными стальными глазами.Девочка из Фьонлаха,произнес мужчина, встав на колени и опуская к ее ногам свою ношу.Это принадлежит тебе.
Только теперь Сара смогла отвести взгляд от его лица, чтобы взглянуть на то, что лежало у ее ног. Очертания лежавшего перед ней человека выглядели слишком знакомыми. Владевший ее душой страх перешел в настоящий ужассердце отчаянно билось в груди, она никак не могла вздохнуть, ей не хотелось, так не хотелось смотреть на это…
Мужчина с глазами цвета грозовой тучи на секунду застыл над своим трофеем, затем резко отдернул ткань, и Сара увидела бледное, безжизненное лицо Рейберта. Голова его была повернута под странным углом, рот и глаза раскрыты. Рейберт Рун был мертв.
Сара почувствовала, как у нее остановилось сердце. Весь мир вокруг замер. Она ощущала, как душа отделяется от тела, потрясенная увиденным, а тело продолжало жить собственной жизньюдевочка на коленях подползла к брату и сжала в ладонях его холодные руки.
Рейберт мертв. Рейберт. Ее единственная надежда. Ее единственная любовь. Он мертв, мертв, мертв…
– Мы нашли его мертвым на нашей земле, – произнес мужчина, продолжавший внимательно наблюдать за Сарой.Коня рядом не было, хотя кругом виднелись следы его копыт. На его ножнах герб Олдрича, так что скажи об этом своему лорду. Скажи ему что парень умер не от наших рук.
– Рейберт,шептала Сара, склонившись телом брата.
– Девочка!Мужчина поднял за подбородок ее голову, чтобы заглянуть в лицо.Ты слышишь меня? Скажи своему господину, что парень умер один на нашей земле. Мы думаем, что он упал с лошади. Ты в состоянии это запомнить?
Сара чувствовала себя полностью опустошенной, у неене было слез. Она смотрела на говорившего мужчину и, не понимая смысла его слов.
– Он умер?спросила она. Вопрос был явно глупым, но она никак не могла, не хотела смириться с этим ужасным, единственно верным ответом.
Что-то дрогнуло вдруг в лице мужчины, оно стало мягче, добрее.
– Да, девочка,кивнул он.Этот парень мертв. Сара покачала в ответ головой и бросилась на тело брата, прижимаясь щекой к его холодной щеке.
– Нет, нет,бормотала она, гладя его лицо.Рейберт, нет…
Прошло довольно много времени, прежде чем мужчина встал и отошел от нее. Какая-то частичка ее сознания, не затуманенная горем, отмечала все, что происходило вокруг. Она слышала, как он тихонько переговаривается о чем-то со своими спутниками.
– Послушай меня, малышка,сказал мужчина, снова садясь рядом на корточки.Отправляйся в Фьонлах и приведи с собой мужчин, которые могли бы унести его тело, и передай своему лорду, что мы не причиняли ему зла. Скажи, что Райфл из Леонхарта просил передать ему эти слова и клянется в правдивости своего рассказа. Ни один из нас не вступит в его владения, так что тебе придется отправиться за подмогой.
Сара наконец-то подняла глаза, по-прежнему ничего не понимая. Весь ее мир рухнул в одно мгновение, встал с ног на голову, сделавшись чужим и непонятным. Наверное, мужчина прочел это в ее глазах, потому что черты лица его снова смягчились.
– Я уверен, что это был несчастный случай, сказал он.Мальчика надо похоронить в освященной земле. Запомни это.
Он помедлил еще несколько секунд, внимательно глядя на нее своими удивительными серыми глазами, затем встал и пошел прочь. Люди его последовали за ним. И вскоре силуэты их растаяли в глубине леса.
Сара снова посмотрела на лежащее перед ней тело. Она сжала ладонями лицо Рейберта, чувствуя, как накатывает на нее дурнота. Только сейчас смерть брата становилась для нее реальностью.
Ей дали поспать почти до полудня. Солнце было уже высоко в небе, когда Сара открыла глаза.
Райфл понимал, что им нельзя задерживаться на привале так долго. Это таило в себе опасность, хотя он был почти уверен, что монахини не станут снаряжать погоню.
Его беспокоило вовсе не то, что осталось сзади, a, что ожидало их всех впереди. Олдрич был уже совсем дом, и нетерпение сжигало его изнутри. Ему хотелось как можно скорее оказаться в замке Фьонлах, увидеть безумного старика, запершегося в его стенах и мечтающего лишь о том, чтобы разрушить все, что должно принадлежать ему, Райфлу из Леонхарта.
Но когда он вошел в палатку, чтобы разбудить Сару, то обнаружил, что девушка крепко спит. Она даже не шелохнулась, когда он потряс ее за плечо. Она спала на боку, подложив руки под щеку, губы ее были приоткрыты, а лицо казалось спокойным и безмятежным. На щеке Сары виднелась полоска грязи. Одеяло едва прикрывало бедра, позволяя, разглядеть соблазнительные изгибы ее девичьей фигуры.
Кроме чувственности, было в ее облике еще что-то трогательное, говорившее о невинности и неопытности, она совсем не походила на ведьму. Перед Райфлом лежала молодая женщина, погруженная в сладкий сон. И Райфл отстранился, не желая нарушать ее покой, и в то же время злясь на себя за подобную сентиментальность.
Сара проспала бы так целый день, но им пора было троиться в путь. И все уже были готовы к этому, особенно он там.
Но все же Райфл покинул палатку, не потревожив сна Сары. А в ответ на вопросительные взгляды Абрама и остальных просто отвернулся, не желая ничего объяснять.
Пока Сара спала, Райфл рассматривал узелок, который он взял у девушки и передал кому-то из своих людей, а теперь обнаружил рядом со своими вещами возле коня.
Сара завязала много крепких узлов, но Райфлу удалось быстро с ними справиться, и глазам его открылось содержимое узелка. Он увидел внутри еще одно платье из серой грубой ткани, вроде того, что было надето на девушке, и немного еды.
– Никакого оружия, – произнес он вслух, чтобы слышали его солдаты, столпившиеся вокруг.
– Поищите там магические талисманы, милорд, – посоветовал Абрам.
– Всякие ведьминские штучки, – пояснил Нильс.
– Какие, например? – спросил Райфл. – Может быть, вы думаете, что она таскает с собой мешок с проклятиями?
– Камни, – с опаской сказал Герольд. – Ведьмы обычно колдуют на камнях. Поищите, нет ли там чего-нибудь такого.
– Или белладонны, – предложил кто-то из солдат.
– Кости мертвеца, – подлил масла в огонь другой. Райфл резко выпрямился:
– Нет там ничего такого. Потому что она не ведьма.
– Но она – дочь Морвены Рун, – упрямился Герольд. – Вы не можете отрицать этого, милорд.
– А почему я должен это отрицать? – Райфл старался говорить спокойно, но все слышали в его голосе едва сдерживаемую ярость – он не привык, чтобы ему возражали. – Она действительно дочь Морвены Рун. А Морвену Рун сжег на костре за колдовство отец ее покойного мужа. Ты думаешь, что я не в курсе злодеяний своего главного врага, солдат?
– Вовсе я так не думаю, милорд, – поспешно заверил его Герольд.
– Тогда, наверное, ты сомневаешься в моем рассудке, если думаешь, что я привел на нашу землю ведьму, которая может причинить всем нам зло?
– Нет, милорд, – снова ответил солдат, опуская глаза.
Райфл сделал паузу, позволив тишине говорить за него. Герольд стоял, покрасневший, опустив глаза. Все остальные не двигались.
– Я не потерплю больше никаких разговоров об этом, – сказал Райфл, обводя отряд глазами. – Мне прекрасно известно, какие слухи ходят об этой девушке. Я знаю, что все вы слышали их. Но вы – мои люди все вы здесь, потому что вы храбрые рыцари, проверенные в боях. Я веду вас в Олдрич. Сара Рун поможет нам получить то, что принадлежит нам по праву. Она всего-навсего обычная женщина. Из плоти и крови. И она не ведьма!
Райфл посмотрел в глаза каждого из своих людей, чтобы убедиться, что до всех дошел смысл его слов. Не хватало только, чтобы его храбрые воины трепетали от страха перед юной монастырской послушницей. Нельзя допустить, чтобы они отводили взгляд при виде Сары, давая ей тем самым власть над собой. Слишком многое поставил он на карту, чтобы все рухнуло из-за этой женщины, кем бы она ни смяла на самом деле.
Райфл наклонился, чтобы поднять узелок, и тут что-то тяжелое выпало из складок сложенного платья прямо на траву.
По толпе солдат прошел ропот, в котором Райфл без труда различил слова: «Заклятие… ведьминский талисман».
Райфл внимательно рассмотрел то, что лежало перед ним на траве. Это был прямоугольный камень размером не больше ногтя на большом пальце, тонкий и гладкий, источавший какое-то странное серебристое сияние, оправленный в две золотые пластины, усыпанные крошечными рубинами. Райфл поднял вещицу и поднес к глазам, чтобы разглядеть, как следует.
Разум тут же подсказал название – лунный камень. А услужливая память напомнила слухи, которые ходят об этом камне, особенно среди женщин. Что-то там про разные пророчества. И про любовь.
– Это просто брошь, – спокойно сказал Райфл своим людям, показывая им драгоценность сзади, где к золотым пластинам крепилась тонкая булавка. – Обычная женская безделушка.
– Это принадлежит мне! – вдруг раздался звонкий девичий голос.
Обернувшись, Райфл увидел вылезающую из палатки Сару. Волосы девушки были спутаны, платье помято. Она побежала прямо к Райфлу, но двое солдат быстро остановили ее, схватив за руки.
– Отдайте это мне, – вырываясь, потребовала Сара, не сводя глаз с Леонхарта. В глазах ее горела страсть; почти безумие. И Райфл снова почувствовал, как тело откликается против собственной воли на призыв ее тела. Чтобы справиться с собой, он поспешил повернуться к девушке спиной и бросил ее брошь обратно, в складки светло-серого платья. Люди его молча наблюдали за происходящим, переводя взгляд с Райфла на Сару и обратно.
Райфл собрал узелок с одеждой и направился к девушке. Он быстро кивнул солдатам, и те отпустили Сару.
– Я вижу, ты уже проснулась, – спокойно произнес он.
Сара тут же выхватила из его рук узелок и быстро переложила вещи в поисках своей драгоценности. Пальцы ее нежно сжали брошку.
– Я вовсе не собирался отнимать это у тебя, – примирительным тоном сказал Райфл.
Сара окинула его холодным царственным взглядом. Теперь, при свете дня, Райфл сумел разглядеть, что глаза у нее необыкновенно яркого синего цвета; а вовсе не того водянисто-голубого, который привиделся ему лунной ночью. Глаза эти сверкали неземной красотой на фоне белоснежной кожи, окруженные черными длинными ресницами.
Райфл вдруг понял, что где-то уже видел эти глаза, и пытался вспомнить, где именно.
– Итак, убийца уверяет меня, что он не вор. Как это забавно! – Однако, судя по голосу, Саре было вовсе не до смеха.
Слова девушки больно задели Райфла, но он постарался это скрыть.
– Я рад, что мне удалось позабавить юную леди. Однако вид твой ясно говорит о том, что ты, как следует, отдохнула. – Он окинул мятое платье и растрепанные волосы Сары чуть презрительным взглядом. – Так что леди доставит, в свою очередь, удовольствие мне, если немедленно сядет на лошадь, и мы сможем, наконец, отправиться в путь. Нас многое ожидает впереди.
– Лучше убей меня здесь! – ответила на это Сара. Райфл почувствовал, что у него кончается терпение.
– Залезай на лошадь! – грубо приказал он.
– Я никуда не поеду с тобой, демон, – заявила Сара, прижимая к груди узелок со своим скудным имуществом.
Райфл устало посмотрел на девушку. Он позволил ей то, в чем отказывал себе. Многие солдаты из отряда также не спали уже несколько дней. И теперь раздражение и усталость начинали сказываться.
Сара смотрела на него с вызывающей улыбкой, словно ожидая, что он и впрямь убьет ее сейчас на глазах у всех. Глаза ее горели все тем же удивительным синим огнем.
– Если ты немедленно не сядешь на лошадь, – сказал Райфл, отчетливо произнося каждое слово, – я свяжу тебя, Сара Рун, и переброшу через седло. Может быть, ты предпочитаешь путешествовать таким способом? Что ж, тебе решать. Лично мне все равно.
Уголки рта Сары вдруг опустились, улыбка померкла, и Райфл снова увидел, как из снежной королевы, гордой надменной, она превращается в испуганное юное создание; уязвимое и незащищенное, которому причинили сильную боль.
И вновь в душе Райфла проснулось какое-то незнакомое, тревожное чувство, которому он не мог, не смел позволить выйти наружу. Похоже, эта женщина начинал потихоньку сводить его с ума.
– Все по коням! – приказал Райфл. В голосе его слышалось нетерпение.
Стоявшие вокруг солдаты быстро направились к своим лошадям. Райфл, подняв одну бровь, внимательно наблюдал за Сарой. Девушка явно размышляла, стоит ли бунтовать дальше.
– В моем отряде около двухсот человек, – почти равнодушно произнес Райфл. – Все они рассредоточены по лесам отсюда до самого Олдрича. И куда бы вы пошли, миледи, я все равно найду вас.
– Олдрич – эхом откликнулась Сара, и Райфл снова отметил едва уловимую перемену в ее лице. – Да?
– Так вы едете в Олдрич?
– Мы едем, – уточнил он с тем же равнодушно-непроницаемым выражением лица.
– Но… но почему вы едете туда?
Райфл сделал шаг в ее сторону. Девушка не отступила.
– Потому что я так хочу.
Сара понимала, что ей бросают вызов. Этот человек хочет подчинить себе ее волю, заставить ее повиноваться. Только потому, что ему захотелось этого. Он пришел и увез ее из-под стен монастыря, проехал вместе с ней половину королевства, а теперь, когда ей казалось, что она поняла причины его поступков, вдруг сообщает, что хочет отвезти ее вовсе не к себе домой, где лучше всего было бы держать заложницу, а в Олдрич. Все это было совершенно непонятно, а потому приводило Сару в отчаяние.
Она продолжала сжимать в руке брошь своей матери, это ее немного успокаивало. Сара крепче сжала пальцы, надеясь, что привычное ощущение придаст ей силы, чтобы выдержать неподвижный тяжелый взгляд дьявола из Леонхарта.
Он совсем не изменился с того злополучного дня, вдруг подумала Сара. Разве что добавилось на мужественном лице несколько морщин, загар стал чернее, а волосы длиннее. И только глаза остались все теми же – цвета холодной стали или ночных облаков.
Райфл вдруг быстро поднял руку и, прежде чем Сара успела отшатнуться, коснулся ее щеки. Одно быстрое движение, но Сара успела почувствовать жар его руки и с удивлением отметить, что это доставляет ей какое-то странное удовольствие. Райфл тут же опустил руку.
– Ты испачкалась, – пояснил он.
Сара вспыхнула, проклиная себя за слабость. И тут же отвела глаза, думая о том, почему же столь невинный жест вызвал в ее душе такую бурю эмоций.
– Итак, почему же Олдрич? – тихо спросила она. Райфл помолчал немного, словно думая, отвечать ли на ее вопрос, затем сказал:
– Твой дедушка заперся в замке Фьонлах.
– Что? – Сара подняла на него встревоженный взгляд.
– Джошуа Рун заперся в моем замке, – пояснил Райфл. – И ты поможешь мне выманить его оттуда.
– Это пока еще не твой замок, – выпалила Сара. Ее раздражал не столько смысл сказанного, сколько высокомерный тон Райфла.
Он улыбнулся с самоуверенным видом.
– Это всего лишь вопрос нескольких недель. Осталось совсем немного времени до Христовой мессы и этого столетия. А потом весь Олдрич будет принадлежат мне.
– Я знаю эту легенду, – пожала плечами Сара. О том, как твои родственники обвели вокруг пальца моих, чтобы завладеть тем, что вам не принадлежит.
– Вряд ли это легенда, – спокойно ответил Райфл. И вряд ли все было именно так. Это твоя семья прибегла к хитрости, Сара, но теперь настало время все исправить.
– Моя семья! Вот и нет! Это твоим предком был брат, который пожаловался королю, предав свою плоть и кровь, чтобы завладеть землями и замком…
– Чтобы вернуть себе землю и замок, который он строил вместе с братом. Это твой прапрадед решил обмануть старшего брата и наполнил лживыми речами уши короля, приписав всю работу себе. Мой предок всего лишь, остался потребовать долю, принадлежавшую ему по праву. Будет только справедливо, что теперь, после стольких лет лишений, которые испытывала моя семья из-за этого, предательства, нам достанется вся земля.
– Да ты просто безумен!
– А ты – упрямая девчонка! И запомни, юная леди, все равно, кто и кого обманул в прошлом. Можешь верить в свою историю, я буду верить в свою, но факт остается фактом: у наших предков есть соглашение с королем, и скоро придет время выполнить это соглашение. Так что все очень просто. По приказу короля Олдрич и замок Фьонлах вскоре будут принадлежать мне. И я не дам Джошуа Руну погубить то, чего дожидался всю свою жизнь.
Сара раздраженно покачала головой:
– Я ведь уже говорила тебе, демон из Леонхарта, что зря тратишь на меня свое время. Я ничего не значу для своего деда. И никуда не поеду с тобой.
Райфл взял ее за руку:
– Ты думаешь, у тебя есть выбор, Сара Рун? Смею заверить: у тебя его нет.
Сара попыталась отнять руку, но Райфл сжал ее ладонь еще крепче.
– Я уже говорил тебе, ты можешь выбирать – ехать свободной или ехать связанной. Но ты поедешь в любом случае. Это я тебе обещаю.
Две сотни солдат. Человек двадцать из них окружали Сару сейчас, глазея на нее с высоты своих коней. Люди с жесткими, равнодушными лицами. Две сотни причин послушаться этого дьявола из Леонхарта и влезть на его огромного скакуна, чтобы ехать с ним в то место, которое когда-то было ее домом.
О боже! Олдрич! Как же она не хотела туда возвращаться!
Леонхарт тихонько свистнул, и огромный жеребец подошел к ним поближе. Сара внимательно смотрела на Райфла. Он отпустил ее руку и повернулся к коню. Оглянувшись, Сара увидела рядом юношу, стоявшего на коленях, который сложил замком руки и протягивал их ей, чтобы помочь забраться в седло. Райфл наклонился вниз, готовясь обнять ее одной рукой и поднять на лошадь, как он сделал это ночью под стенами монастыря. Лицо его казалось безразличным, но Саре не составило труда разглядеть в его глазах торжествующее выражение.
Две сотни солдат.
Сара гордо расправила плечи и, сделав шаг вперед, протянула ему руку.
Постепенно она узнавала места, по которым продвигался отряд Леонхарта.
Чем дальше они ехали, тем более знакомыми выглядели окрестности. Леса становились гуще и непроходимее, горы – круче. Вершины их скрывала пелена густого тумана. Она родилась среди этих гор. И, несмотря на все, произошло с ней, какая-то часть ее души все еще считала это место своим домом.
Очень жаль, что больше никто в Олдриче так не считал.
Слишком много лет прошло с тех пор, как Сара видела в последний раз эти холмы и леса. Последний раз ее по этому пути в закрытой карете, стараясь скрыть от всех ее лицо, ее позор.
Сару увозили из Фьонлаха, приговорив к молчанию во искупление ее грехов, и сейчас, после стольких лет безмолвия, она возвращалась домой все так же, не произнося почти ни слова.
Впрочем, Райфл из Леонхарта снизошел до беседы со своей пленницей. Сара вновь попыталась урезонить его, объяснить, что все это бессмысленно. Сначала она прибегла к доводам рассудка и логики, потом попыталась достучаться до его сердца. Но и разум и чувства оказались бессильны перед его упрямством.
Райфл ехал все с тем же непроницаемым видом, сомкнув руки вокруг сидящей перед ним девушки. Волосы его касались иногда ее щеки. Он просто вел свой отряд к намеченной цели, стараясь не обращать внимания на сидящую перед ним Сару. Остальные тоже предпочитали ее не замечать – никому не хотелось испытать на себе силу чар колдуньи.
– Я ничем не смогу помочь вам, – убеждала Сара. – А только помешаю. Мое присутствие не пойдет вам на пользу.
Ответом ей было равнодушное молчание. Через какое-то время Сара попыталась вновь:
– Они не захотят иметь с вами дела! Не захотят видеть меня!
Вновь никакого ответа.
– Лучше отпустите меня сейчас и не тратьте свое драгоценное время!
И, наконец, ей пришлось выпалить горькую, обидную правду:
– Никто из них не будет рад меня видеть. Они все ненавидят меня!
Но Леонхарт слушал ее молча, лицо его оставалось неподвижным, с таким же успехом можно было разговаривать с одним из огромных камней, которых так много было в окрестных полях. А его огромный конь все скакал и скакал вперед, приближаясь к ее родному дому, где ей так не хотелось оказаться вновь.
– Ты просто глупец! – заявила, в конце концов, Сара и погрузилась в молчаливое созерцание темного елового леса, через который они в этот момент проезжали.
Да, Сара узнавала окрестности. И, несмотря на долгие годы разлуки, эта земля по-прежнему волновала ее, отпечатавшись навеки в сердце и в памяти девушки. Она помнила этот воздух, этот особый запах хвои и моря, цветущей таволги и клевера. Даже сейчас, когда на земле царила багрово-оранжевая осень, она улавливала в воздухе призрачный аромат ушедшего лета, медовый запах отцветающих лугов и вереска.
Они выехали из леса, и Сара увидела вспаханные поля, затем участки земли, поделенные на аккуратные квадраты рядами деревьев.
Сара отметила про себя, что Леонхарт явно почувствовал себя уверенней, когда они въехали на землю Олдрича. Теперь он не старался объезжать стороной людские жилища. Среди полей попадались иногда убогие хижины из глины и соломы – в домах было удивительно тихо, над крышами не вился дымок, не видно было никаких признаков жизни.
Леонхарт и его люди ехали мимо. Они рассматривали на ходу эти странные пустые жилища, но ни разу не замедлили свой шаг.
Сара привстала на стременах, стараясь разглядеть хижины получше. Но Леонхарт всякий раз сердито усаживал ее обратно.
Снова поля, снова хижины и даже целые пустые деревни. Ни людей, ни животных. Засыхающая трава на лугах, которую никто не потрудился скосить.
Она вспомнила епископа и его слова о том, что все они обречены. Что у них нет будущего. Может быть, здесь уже наступил конец света? Бог явился в Олдрич и забрал всех людей с собой, не дожидаясь конца тысячелетия. Именно так ей описывали в детстве конец света. Бог забрал всех. И осталась только она одна с этими суровыми людьми из отряда Леонхарта, потому что все они прокляты и принадлежат дьяволу, и бог оставил их на земле, не желая спасать в своем царствии.
Сара закрыла глаза, стараясь подавить охвативший ее страх. Она ни за что не хотела этому верить.
Неужели ей суждено провести целую вечность вместе с этим мужчиной, с этим дьяволом во плоти, с жестким взглядом, твердой рукой, с такими красивыми мягкими губами…
Сара вдруг пришла в себя, потрясенная своими мыслями. Что это? О чем она только думает? Что себе позволяет?
– Стоять! – раздался прямо над ее ухом голос Леонхарта.
Сара невольно вздрогнула и попыталась отодвинуться, но Райфл властным движением привлек ее к себе. Он сделал знак одному из своих людей. Тот спешился и пошел впереди отряда по дороге.
Теперь и Сара увидела то, что остановило отряд, – лужи крови на дороге и клочья шерсти.
– Они еще свежие, милорд, – сообщил Абрам. – Прошло не больше пары часов. Два барана и овца.
Сара прикрыла рукой глаза, чтобы снова не увидеть ужасное зрелище.
Сидевший за ее спиной мужчина, казалось, был совершенно спокоен.
– Сара, – тихо спросил он, – ты наверняка знаешь, водятся ли в Олдриче волки?
Она кивнула, по-прежнему стараясь не поднимать глаз.
– Похоже на то, – сказал Абрам, подходя поближе. Сара видела на его грубых сапогах кровь, смешанную с грязью. – Там следы волков, ведущие обратно в лес. Их пятеро или шестеро. Наверное, мы еще успеем их догнать.
Леонхарт промолчал. Казалось, ничто не может вывести его из равновесия.
Сара ждала, ждали солдаты. Наконец прозвучал твердый приказ:
– Вперед! Не станем сворачивать с пути.
Абрам отошел. Райфл пришпорил коня. Сара закрыла глаза и постаралась не открывать их как можно дольше, до тех пор, когда можно будет не сомневаться: они давно миновали место кровавой бойни.
Медленно раскрыв глаза, Сара, прежде всего, поглядела на небо, затем осторожно опустила взгляд, убедилась, что видит внизу только заросшую дорогу да заброшенные поля.
– А где же был пастух? – спросила Сара скорее у себя самой, чем у сидевшего сзади мужчины. – Почему пастух не спас свое стадо?
– Потому что его здесь не было, – нехотя пояснил Леонхарт.
– Но где же он мог быть?– спросила Сара, все еще ничего не понимая.
Леонхарт махнул рукой на лежащие впереди, покрытые туманом холмы.
– Где-то там, – мрачно сказал он. – Очень многие ушли отсюда, скрылись в леса.
Они въехали, не таясь, в деревню, ютившуюся у подножия скалы. Сара помнила, что раньше эта деревня слыла богатой. В центре всегда толпились люди, по улицам бегали дети и животные. Собаки гонялись за овцами, кошки – за цыплятами, а ребятишки – за ними за всеми.
Она вспомнила колодец с увитыми виноградной лозой высокими стенками, возвышавшийся посреди широкой площади. Этот колодец поил все население деревни Фьонлах, названной по имени замка, где жили ее господа.
Сара по привычке взглянула на скалу, возвышавшуюся над деревней. Там по-прежнему сиял белыми каменными стенами замок Фьонлах, навеки запечатлевшийся в памяти девушки. Замок возвышался на вершине скалы, окруженный яркими красками осени.
Он всегда казался Саре прекрасным видением, белым сияющим облаком на фоне черных скал и синего неба. К нему вела узкая тропинка, петлявшая меж деревьев, растущих по склону.
Этот замок называли страной забытой мечты. Но Сара, как ни старалась, никогда не могла забыть его.
Когда-то она гордилась тем, что ее предки создали столь необычное, восхитительное творение. Ей казалось, что они взяли морскую пену, чтобы создать его стены, что башни его украшает жемчуг из самых глубин моря, а карнизы сделаны из раковин. Владеть таким сказочным замком – что могло быть прекраснее. Даже жители деревушки Фьонлах, расположенной у подножия скалы, хвастались замком перед своими соседями, словно он принадлежал отчасти и им.
Но сегодня деревня Фьонлах была пуста и заброшена, как и другие деревни Олдрича, через которые пролегал их путь. Окна и двери домов были распахнуты, по комнатам гулял ветер, нигде не видно было ни души.
Леонхарт и его солдаты сгрудились вокруг колодца, кони перебирали ногами, цокая копытами по мощеной улице.
Тот же юноша, что помог Саре забраться на огромного скакуна Райфла, теперь помог ей спешиться. Леонхарт соскочил следом за ней. Его люди рассыпались по деревне, изучая обстановку, но, явно опасаясь отходить в этом странном месте далеко от своих лошадей.
Вдруг вдалеке зазвонил колокол, звук казался далеким, почти неземным. Один из солдат поднял голову и с опаской посмотрел вверх, на замок, на вершине скалы.
– Может, это призрак? – с издевкой бросила Сара. Ответом ей был хмурый взгляд Леонхарта. Она опустила глаза, стараясь не показать, как подействовал на нее этот взгляд. – Вообще-то, дедушка всегда приказывал, чтобы в замке отбивали часы.
– Абрам. – Райфл посмотрел на кузена, взглядом призывая его к действию. Тот направился к одной из хижин, но почти тут же вышел обратно, качая головой в ответ на вопросительный взгляд Райфла.
Леонхарт крепче сжал руку Сары и потащил ее за собой к массивному строению на другом конце деревни. Часть отряда двинулась за ним. Сара старалась не отставать, хотя ноги ее затекли после нескольких часов езды.
Райфл остановился перед самым большим строением деревни. Сара помнила, что это была таверна. Сейчас она казалась такой же безжизненной, как и все дома вокруг: на окнах ставни, дверь плотно закрыта.
Райфл толкнул дверь, но она не поддалась. Он толкнул сильнее, и снова безуспешно.
– Заперто, – сказал он, оглянувшись на стоявших за ним людей. Он отпустил руку Сары, и девушка сделала несколько шагов назад, но ее тут же остановил один из солдат.
Леонхарт снова повернулся к двери, жестом показывая своим людям, что следует делать. Они навалились на дверь, сухое дерево громко затрещало.
Саре показалось, что она слышит голоса внутри таверны. Впрочем, она не была в этом уверена. Солдаты снова с криками навалились на дверь и после нескольких попыток выломали ее. Двое остались расчищать проход, отдирая доски, остальные стояли за их спиной полукругом, обнажив клинки и настороженно глядя внутрь.
Наконец последняя доска упала в грязь, подняв столб пыли.
Райфл обнажил меч и первым зашел в таверну.
С десяток солдат последовали за ним, остальные столпились у входа, пытаясь заглянуть внутрь.
И тут Сара услышала душераздирающий крик, а затем множество таких же криков. Кричали все, кто был в доме, – мужчины, женщины, дети. Сара не могла разобрать слов.
И тут раздался голос, громкий и спокойный голос человека, привыкшего повелевать. Остальные голоса постепенно стихли, только слышались то здесь, то там жалобные всхлипывания.
– Выходите, – приказал Леонхарт. – Вы в безопасности, я обещаю. Мы не причиним вам вреда.
Солдаты, толпившиеся у дверей, расступились. Теперь Саре было видно, как выходят из своего убежища на улицу дрожащие от страха крестьяне. Некоторые женщины все еще всхлипывали, прижимая к себе детей с заплаканными глазами. Их было около сотни, может быть, даже больше. «И как это все они ухитрились спрятаться в не слишком просторной таверне?» – удивилась про себя Сара.
Когда последний из пытавшихся спрятаться вышел на улицу, на пороге появился сам Леонхарт, строгий и невозмутимый. Он был такого высокого роста, что ему пришлось пригнуться, чтобы не стукнуться головой о косяк.
– Люди Фьонлаха! – крикнул Райфл, и все повернулись к нему. – Я – ваш новый господин. Я – Райфл из Леонхарта, и, если вы честные люди и хорошие работники, вам не следует меня бояться.
Если бы ее собственное положение не было таким удручающим, Сара бы, наверное, рассмеялась. Объявив, кто он, Райфл добился лишь обратного эффекта – напугал людей еще больше. По толпе прошел ропот, люди поворачивались друг к другу, полные тревоги, совершенно растерянные. Всхлипывания стали громче, раздался громкий детский плач. Мужчины старались заслонить собой женщин и детей. Сара заметила в руках некоторых крестьян колья и мотыги и сокрушенно покачала головой.
Меч в его руке сверкал убийственным, холодным блеском.
– Пощадите женщин! – вдруг крикнул один из крестьян, и крик его тут же подхватили еще несколько голосов. – Пощадите женщин! Пощадите наших детей!
– Я собираюсь пощадить всех вас! – перекрывая их крики, гаркнул Леонхарт. И только в этот момент ему пришло в голову опустить свой меч.
Крики снова стихли, уступив место тревожному бормотанию. Крестьяне по-прежнему испуганно и враждебно смотрели на солдат.
– Мир вам, добрые люди, – сказал Леонхарт. – Я здесь, чтобы помочь вам. Можете мне верить. Вы – мои подданные, вернее, станете ими довольно скоро. И у меня нет причин ссориться с вами.
Но они не верили ему. Сара ясно видела это по сгорбленным фигурам крестьян, смотрящих друг на друга или в землю, но только не на Леонхарта. Впрочем, Саре трудно было упрекать их в этом. Ведь крестьяне наверняка слышали о Райфле из Леонхарта все то, что слышала она, а именно, что этот человек – слуга дьявола, готовый насиловать и убивать, жечь и крушить все вокруг, провозглашая тем самым конец света.
Да, все они знали, что появление Леонхарта означало неизбежный конец времен.
И Леонхарт, этот человек-демон, наверняка тоже знал, что говорят о нем в здешних местах. Он вдруг повернулся и поглядел поверх толпы прямо на Сару. Затем торжественно вложил свой меч в ножны.
– Я обещаю вам мир, люди Фьонлаха, – снова провозгласил Райфл из Леонхарта. – Ни я, ни мои люди не причиним вам вреда. И чтобы доказать это, я привез с собой одну из вас. Подняв руку, он указал прямо на Сару.
Сара глубоко вздохнула, глядя на толпу невидящим взглядом.
Одна из женщин дрожащей рукой указала на нее, а затем раздался душераздирающий крик. Вслед за ним другой, третий. Все, кто узнавал ее, кричали, охваченные паникой, гораздо громче, чем в тот момент, когда Райфл ворвался в таверну со своими солдатами. Толпа подалась назад. Теперь в страхе все кричали и бежали прочь. Прочь, мимо ничего не понимающего Леонхарта и его людей, обратно в таверну, сметая на пути солдат, пытающихся их остановить. Райфл вынужден был отступить, чтобы толпа не сбила его с ног, но даже это он умудрялся делать с гордым видом победителя.
Через несколько секунд на площади перед таверной остались только Райфл, Сара и люди Леонхарта. Сара твердо встретила изумленный взгляд своего врага.
– Я же говорила тебе! – укоризненно произнесла она.
Ребенком Райфл засыпал по ночам в замке Леонхарт под унылые завывания ветра. Эти звуки стали для него колыбельной песней. Ветер баюкал его, когда он спал в тесной спальне вместе с двоюродными братьями и приятелями, воспитывавшимися в замке. Он пел ему песни, заглушая голоса родителей, начинавших ссориться в своих покоях, когда все остальные обитатели замка отправлялись спать. Он стал ему почти что другом. Это было чем-то постоянным, в то время как все остальное казалось зыбким, словно солнечный зайчик, который пытаешься зажать в ладони.
И когда настало время покинуть Леонхарт, больше всего Райфл скучал о песне ветра. Ему не хватало этих протяжных стонов и вздохов, отдававшихся эхом в коридорах замка, где прошло его детство.
И за все годы скитаний, наполненные необыкновенными приключениями, Райфлу достаточно было только закрыть глаза, чтобы вспомнить этот звук и то странное утешение, которое приносил с собой ветер.
В Леонхарте ветер не встречал на своем пути преград, кроме скал, окружавших замок, лишь пустынные поля с тощей землей и жалким урожаем попадались ему на пути. Если бы не щедрость моря, люди Леонхарта, наверное, давно умерли бы от голода.
Леонхарт отличался от граничивших с ним плодородных земель Олдрича, как ад отличается от рая. Встав на самой границе и повернувшись спиной к Леонхарту, можно было увидеть все, чего были лишены его несчастные обитатели: тучные пастбища и зеленые холмы, поля, дающие щедрый урожай, чистые реки и прозрачные озера. Это был запретный рай, на пути к которому Райфлу предстояло пройти свое собственное чистилище.
Именно поэтому он покинул родину и не появлялся все эти годы в родном замке.
Когда Райфлу исполнилось двадцать два, отец умер, оставив ему в наследство бесплодную землю и нищих подданных. Райфл понял много лет назад, что есть только одно средство покончить с нищетой, и теперь, когда отец умер, никто был не в силах помешать ему воспользоваться этим средством.
Он отобрал самых верных и бесстрашных друзей и сородичей и вместе с ними отправился прочь из родного замка, чтобы предъявить счет всему миру за его жестокость и несправедливость. И это ему отлично удалось. Из его отряда получилась самая бесстрашная и жестокая банда наемников, какую только видело Британское королевство. Во всяком случае, так о них говорила молва. Райфл считал, что они ничем не отличаются от многих других воинов, скитающихся по стране, жадных до битв и добычи. За хорошую плату они становились под знамена лордов в междоусобицах, осаждали замки и захватывали заложников в плен. Они славились своей отчаянной храбростью, за которую им неплохо платили, и это вполне устраивало Райфла.
А если он уставал или чувствовал, что им овладевает тоска и отчаяние, то всегда вспоминал ветер и тощие поля голодного Леонхарта, и это придавало ему сил.
Прошедшие годы помогли Райфлу понять одну неожиданную вещь: как бы сильно ни стремился он обладать Олдричем, он был и навсегда останется чужаком на этой земле. Только одно место во всем огромном мире принадлежало ему по праву рождения – Леонхарт. И какими бы бедными и нищими ни были его владения, они принадлежали ему, он отвечал за эту землю.
Все деньги, которые удавалось добыть кровью и потом, он и его воины отсылали домой, оставляя себе лишь малую толику. И всякий раз, когда Райфлом овладевало желание обладать Олдричем, он с удвоенной силой заботился о Леонхарте. Каждая капля крови друзей и врагов была пролита во имя его несчастной родины, во имя оставшихся там родных и друзей. Каждый день, каждую ночь он думал о Леонхарте. Думал о том, как добыть им семена для посева скот, золото. И оружие. Много, много оружия, чтобы защитить землю в отсутствие ее хозяина от алчных наемников, от таких же бесстрашных головорезов, какими были они сами. От Райфла не укрылась горькая ирония этого факта. И он старался посылать в Леонхарт оружие всякий раз, как представлялась такая возможность.
С родной земли до них доходили неплохие вести. Последний выкуп, вырученный за заложников, принес им достаточно денег, чтобы жители Леонхарта могли пережить зиму, не испытывая голода. Удачная осада замка одного богатого барона позволила купить теплую одежду для каждой семьи. Можно было надеяться, что следующая битва поможет добыть зерно для весенних посевов и позволит купить несколько лошадей или даже коров.
Их помощь была существенной, но все же недостаточной. Правда, Райфл никогда и не ожидал, что сможет сделать свою землю такой же богатой, как Олдрич. Но каждый прожитый год приближал объединение Олдрича и Леонхарта. Как только это произойдет, его людям не придется больше прозябать в нищете. Не придется больше проливать свою кровь.
Век его воинов был недолгим, Райфл похоронил больше товарищей, чем был способен запомнить, но он оплакивал в душе каждую потерю. Он знал, что из Леонхарта прибудут новые люди – родные и друзья, как и он, жаждущие подвигов и желанной добычи. Их объединяли не только гордость и стремление выжить, но и мечты о лучшей доле, ожидающей впереди, вели тяжелую жизнь, полную опасностей и жестоких лишений. Но она помогала им накормить себя и своих близких, оставшихся в Леонхарте.
А значит, боль и жертвы и даже смерть были не напрасны.
И так продолжалось десять лет. Достаточно, чтобы огрубели руки от рукоятки меча. Достаточно, чтобы сменить трех лошадей – две из них пали в бою, а одна умерла от усталости и переутомления. Достаточно, чтобы похоронить в душе чувство отчаяния и бессилия, которое он испытывал всякий раз, думая о судьбе своей семьи, своих родных и друзей, оставшихся в Леонхарте.
Все его надежды были связаны с неумолимо приближавшимся концом тысячелетия.
Послание от матери заставило Райфла направиться в родные места. Странное послание, переданное из уст в уста и, конечно же, искаженное множеством людей, через которых оно прошло, пока не достигло однажды его ушей, застав его в одном портовом городишке на южном побережье, где он задумчиво наблюдал за тем, как напиваются его люди, празднуя очередную победу.
«Торопись в Олдрич, – призывала его леди Леонхарт. – Останови Джошуа Руна».
Райфл не понимал, зачем матери понадобилось связываться с ним таким странным способом. Ей не приходило в голову послать ему весточку все эти десять лет… впрочем, его не так просто было обнаружить. И было в этом коротком и непонятном послании нечто такое, что заставило его сразу понять: речь идет о чем-то очень важном. Райфл сразу решил откликнуться на зов матери. Впрочем, он и так собирался в родные края. Приближалось двадцать пятое декабря, начало следующего тысячелетия, день, который он ждал всю свою жизнь.
Чем ближе они подъезжали к дому, а значит, и к Олдричу, тем чаще его ушей достигали самые разные слухи. Старый лорд Рун сошел с ума и заперся в своем замке. Все вокруг превратится в золу и пепел в день, когда наступит новый век. Крепостные и свободные крестьяне бежали в леса. Кругом царят паника и отчаяние, переходящие в настоящее безумие. Все ждут конца света.
Но говорили также о том, что лорд Олдрича забросил заботу о своих владениях. Он заперся в прекрасном замке Фьонлах, не думая больше ни о людях, ни о земле, ни о своих стадах и пастбищах. С каждым днем гибло все боль­ше скота и посевов. Тех самых посевов и того самого скота, которые скоро будут принадлежать Райфлу, как и сама земля Олдрича. И это приводило Леонхарта в ярость. Впрочем, старый лис Джошуа, скорее всего рассчитывал именно на это.
И очень скоро Райфлу стало ясно: чтобы противостоять всему этому, недостаточно грубой силы. Каким бы умелым воином он ни был, чтобы победить Джошуа, требовалось нечто большее. И когда кто-то из приведенных к нему окрестных крестьян прошептал имя, которое он почти успел забыть, – Сара Рун, Райфл вдруг понял, что ему надо делать.
Он не любил совершать ошибки. А главное, никак не мог понять, где и в чем ошибся.
Сара сидела одна за старым столом в хижине заброшенной деревни Фьонлах, чертя пальцем какие-то линии на деревянной столешнице, и смотрела в пустоту. Она почти не притронулась к скудной пище, которую удалось добыть на ужин. Комнату освещал тусклый огонь, тлевший в очаге. Его свет отражался в глазах Сары, когда она взглянула на появившегося на пороге Райфла.
Губы ее искривились в недоброй усмешке, она отвела взгляд.
Райфл зашел в хижину и сел за стол против Сары. Но девушка упорно смотрела в сторону. И Райфл принялся разглядывать жилище, сделанное из камня и глины. Оно было чистым, хотя довольно тесным, и почти пустым. Казалось, обитатели хижины покидали ее в большой спешке: камни, окружавшие яму для очага, были выворочены и разбросаны, скамьи перевернуты, стол стоял явно не на своем месте.
– И что же теперь, Райфл из Леонхарта? – донесся до него тихий голос Сары. – Ты не послушал меня, а ведь я предупреждала. И что же? Мы сидим здесь, в этом месте, где мне не следовало появляться. А крестьяне боятся тебя теперь гораздо больше, чем раньше.
– Страх – это не так уж плохо, – ответил Райфл. Сара пожала плечами:
– Как скажешь. Меня не удивляет, что ты так думаешь, демон из Леонхарта.
Наверное, он улыбнулся в ответ, хотя Сара не видела этого, потому что упорно не отрывала глаз от стола.
– Мы, демоны, – с иронией произнес Райфл, – прекрасно умеем использовать страх.
– Я знаю это, – прошептала Сара.
– Объясни мне, что произошло здесь сегодня? – попросил Райфл. – Расскажи, почему жители этой деревни так боятся тебя.
Она усмехнулась, не поднимая глаз, но больше не проронила ни звука.
– Они боятся приблизиться к тебе, – продолжал Райфл, внимательно изучая ее прекрасное лицо. – А имя твое произносят шепотом. Они отворачиваются от тебя и боятся проходить мимо этой хижины, потому что кто-то из них узнал, что ты находишься здесь. Почему?
– Я не обязана отвечать на твои вопросы, – угрюмо заметила девушка.
– Нет, – согласился Райфл. – Но ты все же ответишь на них.
– Как у тебя все просто. – Сара подняла глаза и посмотрела на него почти с ненавистью. – Ты хочешь, ты приказываешь – и все исполняется! Ты отдаешь приказы – остальные подчиняются. Но, только не я, милорд. Командуй своими людьми. А мне больше нечего тебе сказать.
Она встала и отошла от стола, хотя отходить было особенно некуда – хижина была совсем тесной, всего одна комната без окон. Дверь охранял один из солдат Райфла, так что путь к бегству был отрезан. Очаг в середине комнаты занимал почти все пространство. Сара остановилась возле возвышения в углу, служившего когда-то основой для лежанки. Райфл внимательно наблюдал за стоявшей к нему спиной девушкой. Черные волосы струились по ее спине, словно полуночный дождь.
– Неужели все дело в этих сказках о колдовстве? – спросил он.
Райфл не ожидал от Сары ответа. Девушка стояла, низко склонив голову. Слабый свет очага едва освещал ее стройную фигуру, гордый разворот плеч, тонкую талию, крутые бедра. Райфл вдруг подумал, как ужасно, должно быть, чувствует себя эта девушка, похищенная из монастыря шайкой незнакомых головорезов, отвергнутая своими соотечественниками.
Ему не понравилось, что в голову приходят подобные мысли. Чувство вины было ему незнакомо. При том образе жизни, который вел Райфл, он просто не мог позволить себе подобной роскоши.
И тогда он стал думать о том, как заставить Сару говорить, но тут, к его изумлению, девушка заговорила сама.
– Я думаю, ты знаешь о моей матери, – печально сказала она.
– Да, – откликнулся Райфл.
– Они сожгли ее.
– Да, я знаю.
Сара замолчала. Она сжала руки в замок, и Райфл отметил про себя, какие тонкие и нежные у нее пальцы.
– Я была тогда совсем маленькой, – тихо продолжала Сара. – Но я помню тот ужасный день. Этот костер. Я помню ее голос.
– Они заставили тебя смотреть? – с ужасом спросил Райфл.
– Нет, – покачала головой Сара. – Но я все слышала. И потом я видела пепелище. Золу и пепел, и черную землю. Наш дед отвел нас туда.
– Кого это – вас?
– Меня и моего брата. – Сара поднялась из-за стола, взгляд ее был ясным, но в то же время каким-то отстраненным, словно девушка пыталась разглядеть что-то за его спиной. – Моего брата Рейберта.
У Райфла защемило сердце и на душе стало как-то тревожно. Это напоминало предчувствие опасности. Я похожа на мать, – продолжала Сара. – У меня ее глаза, ее волосы, ее черты лица, ее голос. Говорят, что когда я стану взрослей, то смогу стать ею, ведьмой Морвеной Рун, потому что я унаследовала ее душу – по крайней мере, так про меня говорят.
Райфл вдруг почувствовал жалость к девушке, так спокойно произносившей эти простые, но такие ужасные слова.
– У тебя своя собственная душа, Сара, – тихо произнес он.
Девушка тихо рассмеялась:
– Как странно, что это говоришь ты. Я слышала, что у тебя и вовсе нет души, Райфл из Леонхарта.
– Да, – ответил Райфл. – Мне тоже приходилось это слышать.
Сара подняла на него взгляд. Пылающий в очаге огонь отбрасывал золотые блики на ее лицо. Какой нежный у нее овал лица, какие соблазнительные, чертовски соблазнительные губы…
– Это правда? – дерзко спросила она.
– Это не имеет значения, – довольно резко ответил Райфл.
– Думаю, ты прав, – сказала она, отводя взгляд. – Твоя жизнь совершенно меня не касается.
– Итак, когда жители этой деревни глядят на тебя, они видят перед собой твою мать. И именно поэтому они так тебя боятся?
– Однажды много лет назад я оказалась одна в лесу, почти на самой границе твоих владений. Я не знала этого в то время. Просто убежала из Фьонлаха, от няни, от деда.
Я ведь не знала тогда, что буду одна большую часть своей жизни. – На губах ее играла загадочная улыбка. – В тот день я уснула в лесу. Мир мой был ясным и понятным, пусть и не очень счастливым. Но когда я проснулась, все изменилось для меня. Вы помните тот день, милорд?
И вдруг он вспомнил. Райфл вспомнил девочку в чаще леса, ее бледное испуганное лицо, перекосившееся от ужаса, когда он открыл лицо убитого мальчика. «Рейберт!» – крикнула она тогда. И теперь Райфл вдруг понял, спустя много лет, кто была эта маленькая девочка и по кому она так горевала.
Ее брат. Ну, конечно.
Он и раньше слышал о смерти наследника Джошуа Руна. Все в Леонхарте знали, что Джошуа потерял своего единственного сына, который утонул в бурю. Но сын был женат и успел произвести на свет двух детей. Райфл никогда не знал толком, сколько им лет, слышал лишь, что мальчик старше девочки и он – единственный, кто мог помешать Райфлу стать хозяином Фьонлаха, когда придет время.
Затем, еще через несколько лет, до него дошли вести о том, что Джошуа Рун выбрал себе другого преемника на случай, если он умрет до наступления нового тысячелетия. Но это не имело для Райфла никакого значения. Только член клана Рунов мог считаться истинным наследником Олдрича, и Райфл прекрасно понимал это. Только кровь представляла для него угрозу. Но род Рунов прервался. У Джошуа не было законных наследников.
Тогда, много лет назад, Райфлу и его людям потребовалось несколько дней, чтобы понять, что они нашли на своей земле труп внука Джошуа, – в тот момент, когда они увидел мальчика, никто из них не мог предположить ничего подобного.
Единственным, что выдавало принадлежность юноши к Олдричу, был герб на ножнах, да и он казался каким-то стертым и едва различимым. Юноша был одет довольно невзрачно, напоминая по одежде, скорее слугу, чем наследника Фьонлаха. Никаких драгоценностей, геральдических знаков, какие полагались бы по праву внуку лорда. Для Райфла до сих пор оставалось загадкой, что вообще понадобилось мальчику в Леонхарте. И, конечно, не было никаких причин заподозрить, что девочка была его сестрой. Никакого сходства с мальчиком, который, насколько помнил Райфл, был белокурым и коренастым, ничего похожего на изящную красоту черноволосой Сары не было в его чертах. Конечно, по ее одежде было видно, что она слишком хороша для дочери простого крестьянина. Но Райфл решил тогда, что перед ним дочь одного из дворян, живущих в замке, которая, наверное, отстала от взрослых, решивших прогуляться по окрестностям. Райфлу никогда не пришло бы в голову, что лорд Олдрича может быть настолько беспечным, чтобы отпустить собственную внучку бродить в одиночестве по лесам.
Вскоре после того случая Райфл покинул Леонхарт, отправившись на поиски приключений и добычи. За прошедшие десять лет гибель странного мальчика из Олдрича стала для него лишь одним из эпизодов в длинной череде смертей, которые ему пришлось повидать. Все они были ужасны, и Райфл старался не вспоминать о них.
Но все это время в памяти нет-нет, да и всплывала та девочка. Теперь Райфл понял, почему при встрече лицо показалось ему знакомым, особенно ее глаза. Теперь, когда он все вспомнил, совсем нетрудно, оказалось, узнать в этой изящной молодой женщине ту испуганную девочку, жизнь которой перевернула в тот зловещий день гибель брата.
– Ты велел мне тогда сходить за подмогой, – продолжала Сара, внимательно глядя на Райфла. – Велел позвать людей, которые могли бы отнести труп в замок, потому что ты и твои люди не отважились ступить на нашу землю.
– Я помню. – Райфл постарался произнести это как можно спокойнее, чтоб не выдать владевших им чувств.
– Но я не могла этого сделать. Я не могла оставить его одного. Он был моим братом… он был светел ликом… и бог улыбался, глядя на него. Я не могла оставить его там одного. – Сара снова смотрела в сторону, нахмурив лоб. – Я не имела права его бросить.
– Сара, – начал было Райфл, но девушка оборвала его:
– Я несла его сама. Или, скорее, тащила, а не несла. Он был старше меня и намного тяжелее. Мы шли очень долго. Когда мы добрались до деревни, я совершенно выбилась из сил. Мне потребовалось много часов, милорд, чтобы отнести Рейберта домой. Я старалась. Я пыталась… защитить его. – Голос ее вдруг задрожал и оборвался. – Могу себе представить, какое зрелище открылось глазам этих людей, когда я вышла из леса. Они и до этого боялись меня, так как считали в лучшем случае, что я способна навлечь беду на их землю, в худшем – что Морвена научила меня своим заклинаниям и передала мне свои колдовские талисманы. Они терпели меня только из-за моего крестного? Так как мое присутствие в замке, и это не было для крестьян секретом. Поэтому, когда я вышла из леса, волоча труп брата – самого драгоценного, самого любимого ребенка на этой земле, – слишком усталая, чтобы позвать на помощь… я думаю, это произошло именно тогда.
Вздохнув, Райфл прикрыл ладонью глаза, пытаясь прогнать видение.
– С того самого дня они возненавидели меня по-настоящему, – продолжала Сара. – Они не хотели разговаривать со мной, не желали даже смотреть на меня. Запирали от меня свой скот, своих детей, не подпускали к своей пище – все: и крестьяне, и дворяне, жившие в замке.
– Но ты должна была все рассказать им, – резко оборвал ее Райфл, которого снова охватило чувство вины. – Ты должна была объяснить, что случилось, как мы нашли тебя…
Сара лишь махнула в ответ рукой.
– Они не хотели меня слушать. Дедушка делал вид, что верит мне, но я понимала, что он лжет. Я видела это в его глазах. Так как я была внучкой лорда, никто не осмелился открыто причинить мне зло, но моя жизнь в Фьонлахе была кончена. Теперь они говорили, что я наверняка такая же ведьма, как Морвена, что я убила родного брата. Не прошло и года, как дед отправил меня в монастырь, чтобы я провела там всю жизнь, посвятив ее раскаянию.
Закончив говорить, девушка присела на возвышение из глины, служившее кроватью хозяевам хижины. Затем она медленно легла навзничь. Копна собственных волос служила ей подушкой, руки Сара вытянула вдоль тела, и следующие ее слова были обращены к потолку:
– Леонхарт. Ты дважды разрушил мою жизнь. Поэтому извини, но мне жутко любопытно, что же ты собираешься делать со мной дальше.
Райфл стоял, не говоря ни слова, кровь стучала у него в ушах. Слова Сары вызвали в его душе новую волну раскаяния, смешанного с гневом. Его бесило это исподволь высказанное обвинение, что он как-то виноват в ее несчастьях. Девушка либо абсолютно неопытна и невинна, либо перед ним отъявленная лгунья. Но, глядя сейчас на Сару, Райфл думал о том, что девушка слишком тоненькая и хрупкая, чтобы то, что говорят о ней крестьяне, могло быть правдой. И голос ее звучал искренне. Когда лгут, говорят не так. Но, что хуже всего, ей удалось коснуться какой-то глубоко запрятанной частички его души, и теперь Райфл уже не мог, как прежде, считать ее всего лишь пешкой в своей игре.
Он не знал, как ответить на ее вопрос, и это злило его до такой степени, что Райфл на мгновение лишился дара речи. Он просто стоял и молча смотрел на Сару.
Она должна была стать ключом к его новой жизни и; счастью его людей, должна была помочь ему добыть то, что и так принадлежало ему по праву. Сара Рун была для него лишь средством спокойно править землей, которую; он с рождения привык считать своей. Но теперь, когда он видел перед собой эту юную беззащитную девушку с такой трагической судьбой, он уже не мог относиться к ней всего лишь как к средству достижения своих целей.
Сара повернула голову и посмотрела прямо на Райфла своими ясными синими глазами. Струи дыма стелились между ними, скрывая ее от глаз Райфла, вдруг в его воображение нарисовало Сару Рун на ложе из дорогого меха, волосы ее струились по подушкам, в глазах сверкала страсть, кожа ее была белой, как сливки, и девушка протягивала к нему руки, приглашая в свои объятия.
Крепко стиснув зубы, Райфл поспешно отвернулся. Когда ему показалось, что он уже обрел контроль над собой, он заговорил, но не рискнул снова поворачиваться к ней лицом:
– Завтра утром мы с тобой отправимся в замок. Твой дед не откажется нас принять.
– У тебя ничего не выйдет, – со спокойной уверенностью произнесла Сара.
Не стоило произносить вслух то, что вертелось в его голове. Райфл молча вышел из хижины, оставив Сару одну с ее убеждениями и проклятым упрямством.
Покончив со всеми приготовлениями к ночлегу вблизи от вражеских стен, когда караулы расставлены, лошади поставлены в стойла, люди накормлены и устроены на ночлег, – Райфл отправился отдыхать в одну из множества заброшенных хижин. Глядя на звезды сквозь дыры в соломенной крыше и прислушиваясь к отдаленному звону колоколов, он размышлял над загадкой Сары Рун почти до рассвета.
Подъем к замку Фьонлах показался Саре не таким крутым, каким она его помнила, хотя и занял больше времени.
Девушка ехала на серой лошадке, которую дал ей Райфл, и это было большим облегчением. Несколько дней, проведенных в его седле, стали для нее настоящей мукой. Больше всего пугало Сару то, что она не чувствовала того отвращения, которое мужчиной, с этим дьяволом. Она все-таки была девушкой благородного происхождения, к тому же воспитанной в монастыре. Но вместо отвращения под конец пути у нее появилось какое-то странное чувство покоя, ощущение, что она находится под защитой его сильного тела.
И это было ужаснее всего. Может быть, люди правы, и она, в конце концов, ничем не лучше своей печально знаменитой матери? Ведь истинная леди скорее согласилась бы умереть, чем подвергнуться подобному обращению.
И еще, прошлой ночью Сара видела Райфла во сне. И во сне он, как и наяву, прижимал ее к своему горячему сильному телу, а она отдавалась в его власть, позволяла ему обнимать ее. Сара проснулась с ощущением тревога, но тут же почувствовала сожаление оттого, что все это было только сном.
Все это сильно беспокоило девушку, и она была рада тому, что он позволил ей ехать отдельно. Ей необходимо было вырвать из сердца ростки чувства, заставлявшего тянуться к этому человеку.
Похоже, Райфл также испытывал в ее присутствии некоторую неловкость. Приказывая ей утром готовиться к отъезду, он смотрел куда-то мимо нее, словно ему было больно или неприятно встречаться с ней взглядом.
Но ничто не могло победить его самодовольного высокомерия – Райфл заставил девушку ехать рядом и даже привязал к седлу поводья ее кобылы. Так что нечего было и думать о побеге.
К тому же ее, как всегда, окружали люди Райфла. Демон из Леонхарта не мог рискнуть потерять ее сейчас.
Дорога на Фьонлах была наезженной, в утрамбованной земле были глубокие борозды от груженых телег. Ближе к замку дорога была вымощена ровными и гладкими каменными плитами кремового цвета с золотистыми прожилками.
Кроме цокота копыт и позвякивания конской сбруи, кругом не было слышно ни звука. Даже птицы молчали в этот час. И, конечно же, кругом не было ни души. Море у подножия скал тихо, почти бесшумно катило свои волны.
Люди Райфла ехали молча, в том же порядке, что и обычно. И на лицах их застыло выражение настороженного ожидания, а руки были готовы в любой момент выхватить оружие.
Только Леонхарт был абсолютно спокоен, словно не замечая зловещей тишины, царившей вокруг. Лицо его казалось совершенно бесстрастным, но когда Райфл смотрел на Сару, в глазах его можно было прочесть признаки надвигающейся бури.
Замок возвышался над ними, словно прекрасное белое видение. Они подъезжали все ближе, и Сара знала, что их отряд уже заметили обитатели Фьонлаха. Впрочем, стража наверняка видела их с того самого момента, когда они выехали из деревни Фьонлах. И даже раньше, если Джошуа отдал приказ следить за деревней из южной башни. Так что их появление никак нельзя было назвать неожиданным.
Но Леонхарту этого и не требовалось. У него была Сара, и он по-прежнему считал это своим преимуществом.
Сара с трудом удерживалась, чтобы не рассмеяться ему в лицо нервным, невеселым смехом.
Вдруг справа от них раздался оглушительный треск ломающихся сучьев. Лошади встрепенулись и тревожно заржали, переступая с ноги на ногу. Сара тут же услышала клацанье клинков, вынимаемых из ножен. Леонхарт держал в одной руке меч, а в другой – веревку, за которую была привязана к его седлу кобыла Сары. Он привстал в стременах, тревожно оглядывая окрестности.
И тут крупная птица – грач или ворона, Сара не успела разглядеть, – с громким скрипучим криком пролетела мимо них.
Леонхарт снова опустился в седло, но не торопился спрятать меч. Сара подняла голову и проследила за птицей, превращающейся постепенно в маленькую точку далеко в небе.
– Вперед, – приказал Райфл, и всадники двинулись дальше.
Теперь Сара могла уже различить камни, из которых была сложена стена замка. Солнце отражалось бликами в небольших застекленных окошках на башенках. На стене не было видно часовых. Замок выглядел таким же пустым и покинутым, как деревня у подножия горы.
Возле ворот дорога выходила на плато, и в этом месте Райфл собрал свой отряд, поджидая тех, кто поднимался сзади. Подальше от явных опасностей и ловушек – кипящей воды или смолы, которые могли вылить со стены.
Что ж, здесь их не достанет смола, но зато прекрасно достанут стрелы, злорадно подумала Сара.
Наверное, та же мысль пришла в голову Леонхарту, потому что он подъехал поближе и заслонил ее щитом. Остальные солдаты остались сзади. Все по-прежнему молчали, Сара лишь время от времени слышала стук подков переступавших с ноги на ногу лошадей да звон уздечек.
– Джошуа Рун! – вдруг раздался над ее ухом громовой голос Райфла. – Ты знаешь, кто я. Выйди мне навстречу, как положено благородному лорду, повелителю Олдрича.
Молчание было ему ответом. Никто не появился на стенах. Ворота оставались закрытыми.
– Выходи! – снова прокричал Райфл. Голос его эхом отражался от каменных стен. Он опустил меч и потянул за веревку, так что лошадь Сары подошла совсем близко к его коню. Схватив девушку за руку, он развернул ее лицом к воротам.
– У меня есть кое-что, принадлежащее тебе, лорд Олдрича!
Холодный ветер вдруг подул с моря, растрепав волосы Сары. Девушка подняла руку, чтобы откинуть упавшие на лицо пряди, слишком гордая для того, чтобы опустить голову, спрятать глаза, хотя именно этого ей хотелось сейчас больше всего.
Рука, которую держал поднятой Леонхарт, онемела, хотя она ни на секунду не переставала ощущать прикосновение мозолистой, горячей ладони. Он всего лишь раз взглянул на Сару, но девушка сделала вид, что разглядывает западную башню ворот. Именно там должен был бы находиться стражник. Замок Фьонлах был одним из самых укрепленных в округе. Но сколько ни приглядывалась Сара, ничто не выдавало присутствия часового. Леонхарт вдруг отпустил ее руку.
Время текло медленно, минута за минутой. Сара видела краем глаза, как Райфл приподнялся в стременах и приготовился крикнуть что-то еще, но в это мгновение на башне появилась фигура стражника.
– Что? – закричал он.
– Скажите Джошуа Руну, что пришел новый хозяин его земли. Передайте, что Райфл из Леонхарта желает говорить с ним.
– Сиятельный лорд Олдрича не желает тебя видеть! Убирайся, прежде чем мы решим считать это вызовом.
Это было не более чем пустой угрозой. Сара сильно сомневалась, что кто-нибудь за стенами замка решится атаковать отряд, узнав, кто привел его сюда, и, не зная точно, сколько еще солдат может выйти из леса на подмогу. Лорда Леонхарта смертельно боялись в этих местах.
– Скажи Джошуа Руну, что у меня его внучка. Скажи, пусть выйдет и посмотрит сам, если она дорога ему.
Сара опустила голову и сложила на груди руки, отчаянно пытаясь побороть охватившую ее дрожь. Волосы упали ей на лицо, скрывая его черты. Она знала, что произойдет дальше.
Девушка ясно слышала ответ стражника, произнесенный уверенным, не дрогнувшим голосом:
– Мой господин говорит, чтобы ты забирал ее и убирался отсюда. Он не желает видеть ни ее, ни тебя. Оставь нас в покое, Леонхарт, если не хочешь войны!
Сара быстро взглянула на Райфла. Ей было интересно, как перенесет он крушение своих планов. Глаза его сузились, взгляд пылал гневом и яростью. Сейчас перед ней действительно было лицо убийцы. Все темное и жестокое, что было в его душе, отразилось на лице. Сара видела в его чертах отпечаток бесчисленных схваток с врагами. Но было к тому же лицо победителя.
На глазах Сары Райфл за один миг превратился в воплощение необузданности, несущее с собой хаос, в прислужника дьявола, готовящегося разрушить все, что принадлежало ее семье..
– Ты что, не понял меня, дурак?! – снова закричал Леонхарт, обращаясь к стражнику на башне. – Со мной здесь девушка по имени Сара, дочь сына Джошуа. Она – моя заложница. Хотите увидеть, как она умрет на ваших глазах?
Кровь отхлынула от лица Сары, голова предательски закружилась. Ей пришлось схватиться за гриву лошади, чтобы не упасть. Это был настоящий кошмар, ничего ужаснее она не могла для себя представить – умереть здесь, всеми отвергнутой и покинутой, возле этого замка, который должен был принадлежать ей.
Сара вдруг почувствовала, как Леонхарт снова взял ее за руку, но на этот раз не стал поднимать ее, а просто крепко сжал. Она попыталась высвободиться, но не смогла. Тогда Сара подняла голову и посмотрела на своего мучителя сквозь пелену слез, застилавших глаза.
Но Леонхарт и не думал смотреть на свою жертву. Его чеканный профиль четко вырисовывался на бархатном фоне видневшегося невдалеке леса, выражение лица было жестким и властным.
– Дыши глубоко, – тихо произнес он, почти не шевеля губами. – Не падай в обморок, только не падай в обморок! С тобой все будет в порядке, Сара, все в порядке.
Стражник исчез за стеной, но тут же появился снова. Сара увидела его голову в блестящем шлеме за одной из белых башенок. Один из слуг ее деда принес новое послание своего лорда.
– Мой господин, лорд Олдрича, – прокричал он, – велел передать, что ты волен убить эту ведьму, если тебе так хочется. Его это не волнует, и он не станет с тобой говорить. Убирайся прочь, дьявол из Леонхарта!
– Они уезжают?
– Да, милорд.
Старик медленно ходил нетвердой походкой из угла в угол башни.
– Это была она? – спросил он, поднимая голову, чтобы взглянуть в лицо стоявшему у окна солдату.
– Да, милорд. Я думаю, она.
– Я не мог видеть ее отсюда, – раздраженно нес старик. Луч солнца, проникнув сквозь бойницу, упал на его одежду. Он положил одну руку на камень и тяжело привалился к стене. – Далеко. Я не видел и не могу знать наверняка. Но скажи мне правду, Оливер, это действительно была моя внучка?
Солдат боялся смотреть в лицо своему господину, взгляд его скользил по богато украшенному желто-бордовому плащу Джошуа.
– У той, что стояла под стенами замка, было лицо матери, – наконец произнес он. – Это я могу сказать наверняка. Если это не она, то столь точная ее копия, обманет любого.
– Да уж.
Джошуа Рун подошел поближе к щели в стене, и се волосы его засеребрились, освещенные солнцем.
– Неплохую заложницу нашел себе дьявол из Леонхарта. Не правда ли? – с издевкой произнес старик.
– Не следует ли нам попытаться отбить ее.
Только прикажите.
– Нет. Сейчас не стоит терять людей. Тем более на это. Леонхарт и его люди все равно будут сидеть в деревне, пока мы не захотим, чтобы было иначе. Надо использовать свои преимущества. Мы можем вернуть мою внучку другим способом.
Он снова поглядел на солдата, и глаза его вдруг сузились, пылая злобой.
– Как она выглядела? – спросил Джошуа.
– Простите, милорд? – не понял Оливер. – Как выглядела?
– Ну да, – раздраженно ответил Джошуа. – Как выглядела девчонка? Бледная? Испуганная? Довольная? Толстая? Худая? Она вообще похожа на заложницу?
– Нет, милорд… мне показалось. Она не выглядела как девушка, с которой дурно обращаются.
– И что же?
– Ну… – Оливер замялся, и в глазах Джошуа запылала еще большая ярость.
– Неужели я назначил такого простака своим наследником? Человека, который не в состоянии запомнить даже основные правила военного дела! Изучай врага! Учись у него! Используй себе во благо любую ситуацию! Манипулируй им!
– Милорд, но я наблюдал за Леонхартом! – И, очевидно, забыл о моей внучке. Лицо и шея Оливера вдруг густо покраснели.
– Но я не считаю ее врагом, милорд.
– Не считаешь? – Голос Джошуа был обманчиво спокойным. – Значит, ты самый настоящий дурак, Оливер. – Запомни раз и навсегда: женщины хитры, вероломны и непредсказуемы. И никогда не стоит думать иначе.
Опустив голову, старик смотрел на свои сцепленные в замок пальцы.
– Само естество этой девицы мешает верить в ее верность семье и долгу. Мы не знаем. Ничего не знаем наверняка.
– Леонхарт не тронул ее, – осторожно произнес Оливер. – Даже после того, как мы сказали, что он может делать что угодно.
– Ага, заметил? Что ж, чему-то ты все-таки успел от меня научиться. Дьявол не стал убивать мою внучку у нас на глазах. Интересно, весьма интересно.
– Могу я спросить, милорд… откуда вы знали, что он не станет убивать девушку?
Джошуа Рун пожал в ответ плечами:
– Я вовсе не знал этого. – Он, казалось, не заметил испуга, мелькнувшего при этих словах на лице Оливера. – Но теперь мы, по крайней мере, знаем, что он не хотел трогать ее. Скажи-ка мне, Оливер, что бы это могло означать?
– Он выжидает более выгодного момента?
– Возможно. Или… в конце концов, может быть, она вовсе не его заложница.
– Милорд?
Что-то вдруг изменилось в лице и во всей фигуре Джошуа, тело его напряглось, пальцы непроизвольно сжались в кулаки.
– А может быть, и так, – тихо произнес он, – что эта девушка выросла, чтобы повторить путь своей матери. Может быть, она не лучше любой распутной девки.
Оливер не решился заговорить, перемена, произошедшая в хозяине, заставила слова замереть у него на губах.
– Если эта распутница отдалась дьяволу из Леонхарта, лучше избавиться от нее сразу, а не позволять ей и дальше позорить мое честное имя и герб.
– Может быть, – осторожно предположил Оливер, внимательно глядя на сгорбленного старика, застывшего у стены. – Может быть, проверить, милорд?
Джошуа Рун поднял на него тяжелый взгляд.
– Да, – медленно произнес он. – Пожалуй, надо проверить.
– А если мы окажемся правы?
– Если так, – быстро ответил Джошуа, – мы ничего не потеряем. Ты ведь можешь сам убить для меня эту девчонку.
Они спускались вниз так же молча, как ехали наверх, замку.
Иногда до Сары доносились голоса ехавших сзади мужчин. Она не могла разобрать слов, только слышала серьезный и озабоченный тон.
Только одно слово Сара хорошо расслышала, наверное, потому, что ей приходилось много раз слышать его раньше. Это было слово «ведьма».
Дьявол из Леонхарта не участвовал в этом обмене короткими репликами. Он ехал молча, погруженный в свои мысли.
Природа не разделяла подавленного настроения всадников – ветер разогнал последние облака, и теперь светило яркое солнце. Осенняя листва сверкала багровыми и оранжевыми тонами, мягкий мох светился изумрудной зеленью. Сара любила лес и решила сосредоточиться на этой картине, стараясь изо всех сил забыть о едущем рядом с ней дьяволе из Леонхарта и возвышавшемся над их головами замке. Сара научилась этому, живя в монастыре. Она совершенствовала свое умение годами. И теперь могла заставить себя думать о чем-то приятном, не замечая всего остального – будь то боль в коленях, после того как ее заставляли часами стоять коленопреклоненной, или долгие дни и ночи в холодной и тесной келье.
Сара была поглощена созерцанием осеннего леса и не заметила, как на дороге появилась группа людей, поднимавшихся из деревни. Она даже не слышала, как подъехали эти люди, и, только когда лошадь ее встала как вкопанная, поняла, что что-то не так.
– Милорд! – Сара узнала по голосу помощника Леонхарта.
Всадник подъехал к своему господину, и девушка заметила выражение тревоги на его лице.
– У нас неприятности, милорд!
– Что случилось? – спросил Райфл коротко.
– Крестьяне. Они покидают деревню.
Сегодня все определенно складывалось не так, как он ожидал.
Въехав в деревню, Райфл увидел крестьян, сгрудившихся возле колодца. На их лицах были написаны растерянность и страх. Люди из отряда Леонхарта окружили; их, обнажив мечи. Женщины истерично рыдали, с их воплями смешивался громкий плач младенцев.
Сегодня на площади куда меньше людей, чем он видел вчера, в этом можно было не сомневаться. И кто знает, сколько народу убежало отсюда еще до того, как он с отрядом появился в Фьонлахе, с горечью подумал Райфл. И все это – дело рук Джошуа Руна. Ненавистного сумасшедшего старика.
Спешившись, Райфл внимательно осмотрел толпу крестьян.
– Кто из вас главный? – спросил он.
По толпе прошел ропот, и один из мужчин с огненно-рыжей шевелюрой выступил вперед. Он был далеко не молод, но крепко сложен. Крестьянин стоял перед Райфлом, глядя себе под ноги, лицо его выражало твердую решимость.
– Так ты и есть их предводитель? – спросил его Леонхарт, скрывая раздражение.
– Да, – кивнул крестьянин.
– Пойдем со мной. – Развернувшись, Райфл отошел в тень одного из убогих домишек. Мужчина последовал за ним.
Райфл стоял, опершись о стену и сложив руки на груди, и внимательно разглядывал стоявшего перед ним крестьянина.
– Твое имя?
– Калум, – ответил тот.
– Вот что, Калум. Я вижу, в деревне не хватает людей.
Мужчина снова опустил глаза и ничего не ответил.
– Куда они ушли? – спросил Райфл, стараясь изо всех сил, чтобы голос его звучал как можно спокойнее.
Калум по-прежнему молчал.
– Думаю, эти люди скрылись в лесах, – сам себе ответил Райфл. – В самом деле, куда еще идти беглым рабам. Поэтому лучше я спрошу тебя, Калум, когда они покинули деревню, и как им это удалось.
И снова ответом ему было молчание.
– Так ты будешь говорить от имени своих людей? Или ты зря назвался их предводителем? – потребовал ответа Райфл.
Калум поднял глаза:
– Да. Я буду говорить.
– Тогда отвечай мне. Или мне придется расспросить других жителей деревни.
– Я не выдам их! – вдруг с жаром произнес Калум. – Ни за что не выдам!
Райфл снова внимательно посмотрел на мужчину, подавив вздох.
– Я знаю, что ты думаешь, – тихо сказал он. – Я догадываюсь, что наговорили обо мне тебе и твоим людям. Но я могу тебя заверить: мы пришли сюда не для того, чтобы причинить вам зло. Мне нужно, чтобы вы – вы все – остались здесь и работали на этой земле на наше общее благо. Это ведь ваша земля – и в то же время моя земля. И как ваш новый хозяин, я поклялся защищать вас. Неужели вы этого не понимаете?
Райфл заметил, как Калум быстро взглянул налево, затем снова опустил глаза. Он проследил за взглядом крестьянина и увидел, что часть его отряда еще не спешилась, ожидая приказа отправиться прочесывать леса в поисках беглецов. В окружении этой группы Райфл увидел Сару, по-прежнему сидящую на лошади. Отсюда, издали, она казалась ему сказочной красавицей с коралловыми губами и сапфировыми глазами в окружении облака темных волос.
Он не мог отделаться от ощущения неправильности, неправдоподобности происходящего. Перед ним была женщина, чья царственная осанка и почти колдовская красота могли бы свести с ума многих мужчин. И в то же время она оказалась изгоем, ее собственная семья отказалась от нее, не оценив по достоинству. Сначала ее упрятали в монастырь, а теперь не желали видеть в стенах замка Фьонлах.
Леонхарт знал лучше всех, что Сара – всего лишь женщина. Женщина из плоти и крови, беззащитная и уязвимая. Но в этот момент Райфл вдруг посмотрел на девушку глазами суеверных крестьян. Ее красота была слишком яркой, чтобы можно было поверить, что она дарована богом – черные блестящие волосы, синие глаза, горящие чересчур ярким для смертного создания огнем. А выражение гордой решимости, скрывавшее истинные чувства девушки, наверняка можно было принять за знак тайного знания и колдовства.
Сара смотрела в сторону Райфла и Калума, не замечая ничего вокруг.
– Ах, вот что! – вдруг догадался Райфл. – Женщина. Вы боитесь этой женщины, не так ли?
– Если вы говорите правду, милорд, – заговорил, наконец, Калум. – Если вы явились сюда не для того, чтобы причинить нам зло, то зачем вы привезли ее с собой? Она проклянет всех нас!
– Но она не ведьма. – Райфл старался, чтобы голос его звучал как можно увереннее.
– Ведьма! – вдруг с дрожью в голосе выкрикнул Калум. – Я хорошо знаю это, милорд. Я видел, как сожгли ее мать! Я был здесь в тот день, когда она убила своего брата.
– Куда ушли твои люди, Калум?
– Милорд, пощадите нас, мы молим о пощаде. Эта женщина погубит нас!
– Твои люди, Калум.
– Ее мать прокляла всех нас, сгорая на костре. Я слышал это своими собственными ушами. И вот теперь ее проклятие сбывается. Ее дочь явилась сюда, чтобы забрать наши души, как она сделала это со своим братом и другими невинными жертвами, которые попадались на ее пути. Когда наступит конец света, и мы предстанем перед судом господа, он низвергнет нас в ад за наши грехи. Я молю вас, лорд Райфл из Леонхарта, – отошлите ее прочь! Вы можете это сделать. Не позвольте ей погубить нас своим колдовством.
Райфл почувствовал, что терпение его на исходе.
– Слушай меня, Калум. Слушай внимательно, потому что я не намерен повторять дважды, – властно произнес он. – Сара Рун – не ведьма. И она не принесет беды жителям этой деревни – никому из вас не надо бояться ее. А теперь скажи мне, Калум из Фьонлаха, куда ушли твои люди?
Калум вдруг упал на колени, закрыв руками лицо, тело его сотрясали рыдания, из груди вырывалось невнятное бормотание, напоминавшее мольбы о пощаде. Райфл устало смотрел на упрямого жителя Фьонлаха. Конечно, этот человек ничего ему не скажет. Либо он слишком напуган, либо так упрямо предан своему долгу. И ни за что не отдаст своих сородичей на верную смерть. Ведь Калум наверняка не сомневался, что их ожидает именно это.
Калум. Возвращайся к своей семье.
Он отправился прочь, не дожидаясь, пока Калум встанет с колен. Райфл подошел к Абраму, стоявшему в напряженном ожидании рядом со своим жеребцом в полной готовности снова вскочить в седло.
– Найдите их, – коротко приказал Райфл. Абрам быстро вскочил в седло и направился во главе небольшого отряда в самую гущу леса.
Сара по-прежнему смотрела на все происходящее, сидя в седле с горделивой осанкой королевы. Она была все так же прекрасна и по-прежнему оставалась для него загадкой, но сейчас, глядя на Сару, Райфл испытывал лишь раздражение – встреча с этой девушкой заметно усложнила его и так непростую жизнь. Райфл направился прочь от Сары, бросив на ходу через плечо своим людям:
– Заприте ее!
Сначала Сара металась по тесной хижине. Она очень устала, но тревога не давала ей сидеть спокойно. Лучи солнца, проникавшие сквозь соломенную крышу, расчертили все вокруг тонкими причудливыми тенями. Игра света и тьмы.
Сара была голодна, но не могла заставить себя притронуться к пище.
Она устала, но не могла заснуть.
Она была напугана, встревожена и полна страхов и дурных предчувствий, и некому было утешить ее.
Стража у дверей не обращала на нее внимания, очевидно, получив приказ просто не дать пленнице сбежать. Сара осталась наедине с собой. Что ж, она привыкла к одиночеству. Но планы Леонхарта имели к ней самое непосредственное отношение. Райфл не посчитал нужным зайти к ней – и Сара не знала, возмущаться ей или радоваться этому.
В конце концов, Леонхарт пригрозил убить ее. Он сообщил всему белому свету, что убьет Сару Рун, если ее дед откажется с ним разговаривать. И это после всех своих пламенных заверений в том, что она в безопасности.
И как она вообще могла поверить словам демона, с горечью думала Сара.
Но ведь он все же не убил ее. Не исполнил данного при всех обещания, позволив Джошуа праздновать победу. Вот только неизвестно, надолго ли. Может быть, до конца света, который так уже близко. А может, он убьет ее раньше.
Райфл так крепко держал ее за руку. Он нашептывал слова утешения, несмотря на то, что кричал вслух о своем намерении перерезать заложнице горло. Леонхарт выглядел как воин, говорил, как воин, но по каким-то неведомым ей причинам решил в то же время успокоить её, и это был их секрет, их тайна. Сара терялась в догадках. И вот теперь ее снова заперли, и она должна ходить здесь из угла в угол, пытаясь угадать, что там делается в голове Леонхарта.
Чтобы хоть немного отвлечься, Сара решила переодеться. Девушка несколько раз встряхнула платье, которое достала из узелка. Оно было мятым, но, по крайней мере, чистым и целым. А вот старое платье вряд ли удастся привести в порядок. Оно совсем порвалось, и было сплошь покрыто грязью. Но, вспомнив, что, кроме этих двух платьев, у нее ничего больше не было, Сара все же постаралась их сложить. через несколько минут повторила все сначала, потому что больше ей абсолютно нечем было заняться.
Сара вспомнила, что не взяла из монастыря ни одной накидки на голову. Наверное, потому, что ненавидела их душный плен, их шелест вокруг щек. Она не носила волосы распущенными с детства. Но сейчас Сара мечтала о ленте или гребенке – хоть о чем-нибудь, чтобы собрать их.
Присев на одну из скамеек, девушка попыталась распутать волосы, начиная от концов и двигаясь вверх. Это заняло немало времени, но усилия ее были вознаграждены. Чего-чего, а времени у нее было предостаточно. Закончив распутывать волосы, Сара заплела их в косу, которую завязала на конце веревкой.
Солнце садилось, и в хижине становилось все прохладнее. Боясь замерзнуть, Сара снова начала прохаживаться взад-вперед. От огня, горевшего утром в очаге, остался лишь пепел.
Сара смотрела, как солнечный свет превращается из светло-золотистого в густой янтарный, становится все темнее и темнее, предвещая наступление ночи. А если посмотреть в дыру для выхода дыма в потолке над очагом, то можно увидеть, что и небо постепенно меняется – голубая лазурь окрашивается в багровые тона заката.
Наверное, ночью очень трудно разглядеть человека на соломенной крыше. Когда луна превращается в месяц, света наверняка совсем мало. Должно быть, до нее это уже заметили беглые рабы.
Сара встала на скамейку и принялась внимательно разглядывать крышу. Пожалуй, она должна ее выдержать. Если наступать очень легко и осторожно… если распределить свой вес равномерно и опираться только на балки… да, пожалуй, у нее может получиться.
А леса на ее земле темны и бесконечны – Сара отлично это знала.
Раздавшиеся за дверью голоса заставили ее быстро спрыгнуть со скамьи и сесть на нее. Как раз вовремя. Когда Сара подняла глаза, то увидела стоявшего на пороге Леонхарта.
Сара сложила руки на коленях, стараясь выглядеть сосредоточенной, погруженной в свои мысли, словно она давно уже сидит в такой позе.
Райфл окинул Сару равнодушным взглядом, затем показал на стоявшие перед ней на столе хлеб и кусок дичи:
– Ты ничего не ела. – Тон его был недовольным.
– Я не голодна, – ответила Сара.
– Мне все равно, голодна ты или нет. Ты должна есть то, что тебе дали. Не хочу, чтобы сказали потом, что я уморил тебя голодом.
Глаза Сары удивленно расширились, и ею вдруг овладел гнев, как ни старалась она оставаться спокойной.
– Ты пообещал перерезать мне горло, но при этом волнуешься, что люди подумают, будто я голодала у тебя в плену!
Райфл опустился на скамью рядом с Сарой, пожалуй, слишком близко.
– Это был обман, небольшая хитрость, – спокойно сказал он.
– Ах, хитрость! И, правда: как глупо с моей стороны решить, будто ты говоришь то, что думаешь! Ты ведь известный мастер лжи.
– А вот этим титулом меня никто еще не награждал. – Райфл улыбнулся ей, и лицо его вдруг показалось девушке необыкновенно красивым какой-то порочной, дьявольской красотой. – Мастер лжи – надо будет запомнить.
– А мне казалось, будто ты говорил, что не играешь в игры…
– Я не играю в те игры, которые не могу выиграть, – уточнил Райфл, продолжая улыбаться своей, опасной улыбкой.
Сара сжала губы и отвернулась от него.
– Поешь, Сара, – снова предложил Леонхарт.
– Я не голодна.
– Ты уже это говорила. А я сказал, что мне все равно. Ты должна поесть.
Сара сидела неподвижно. Тогда Райфл наклонился над ней. Лицо его вновь стало властным и жестоким, улыбка исчезла.
– Послушай меня, юная леди. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе заболеть или умереть от голода? И это после всех усилий, которые я затратил, чтобы привезти тебя сюда. Нет уж. У меня есть все основания желать, чтобы ты осталась здоровой. Тебе отдали лучшие куски пищи – а ее ведь не так просто было добыть у этих людей. У них и так уже почти ничего не осталось.
Сара взглянула на него в отчаянии. Леонхарт поставил перед ней тарелку.
– Черт побери, Сара, лучше тебе поесть, прежде чем я сделаю что-то такое, о чем мы оба потом будем жалеть! Ты понимаешь, что я говорю?
Угроза была слишком очевидной. Саре не победить его в этом поединке, и оба прекрасно это знали.
«Сегодня ночью я обрету свободу», – мстительно подумала Сара, протягивая руку и отламывая небольшой кусочек хлеба. Райфл внимательно наблюдал, как она пытается прожевать черствый хлеб.
– Хорошо, – сказал он, затем вдруг закрыл глаза и глубоко вздохнул.
И Сара вдруг заметила, каким усталым выглядит сидящий перед нею мужчина. Морщинки вокруг глаз казались глубже, щеки и подбородок обросли черной щетиной, густые каштановые волосы были спутаны. От него пахло потом, лошадьми и немного зеленым лесом. И этот человек показался ей на какую-то долю секунды прекраснее всех на свете. Волна сочувствия охватила ее, тут же сменившись острым чувством отвращения к себе.
Ведь Леонхарт устал оттого, что пытается установить свою власть над чужой землей. Он жесток и безрассуден. И он не заслуживал сочувствия с ее стороны – скорее уж осуждения.
Но сейчас, глядя на него при тусклом свете луны, проникавшем сквозь соломенную крышу, Сара почувствовала, что не в силах осуждать его. Он выглядел таким усталым и таким бесхитростным. Перед ней был человек, а вовсе не демон. Усталый мужчина, присевший отдохнуть после долгого тяжелого дня.
«Ему нужна помощь», – вдруг завертелась в голове Сары сумасшедшая мысль. И она забыла о еде, пораженная силой нахлынувшего на нее чувства сострадания к этому человеку.
Райфл открыл глаза и посмотрел на разглядывавшую его девушку. Она не видела выражения его глаз – сумерки сгустились, и в хижине почти ничего не было видно, но в этот момент ей открылось еще кое-что новое в этом человеке. Она почувствовала, что Райфл не испытывает ней ни злобы, ни безразличия. И усталость его как рука сняло. Сара видела в нем то, чего не видела еще никогда н в одном мужчине, и не находила слов, чтобы описать это.
Его взгляд пробуждал в девушке какие-то странные чувства, ей стало вдруг почему-то жарко, воздух казался густым и вязким, как в душную летнюю грозовую ночь.
Райфл был так близко. Когда он пошевелился, нога его коснулась бедра девушки, и Сара ощутила жар его тела, силу упругих мускулов. Он отвел на секунду взгляд, но тут же снова жадно впился глазами в ее лицо. Сара понимала, что ей надо держаться от него подальше, спасая свою жизнь, свою душу, но ничего не могла с собой поделать.
– Ешь, – прошептал Райфл, и рука его поднялась, прижимая к губам девушки кусок пищи. Это снова был хлеб. Сара покорно стала пережевывать его, не чувствуя вкуса, ощущая только обжигающий жар пальцев Райфла на губах. Он не убрал руку, продолжая поглаживать пальцами ее губы, щеки, подбородок. Саре стало невыносимо жарко. Все вокруг перестало существовать, кроме новых ощущений, порождаемых горячим прикосновением этого мужчины.
Она проглотила хлеб.
– Молодец, – тихо произнес Райфл, наклонился к ней поближе, и там, где только что были его пальцы, теперь оказались его губы. Сара чувствовала на щеке его неровное дыхание. Она испуганно отстранилась, но Райфл склонился над ней, впиваясь в губы девушки страстным поцелуем.
Она никогда не испытывала ничего подобного. Ни один мужчина не подходил к ней так близко, не дарил это ощущение силы и нежности, жара своих губ. Райфл обнял ее за плечи, притянул к себе, и Сара повиновалась, став вдруг покорной и безвольной в его руках.
Поцелуй становился все более страстным, желание все сильнее овладевало телом Райфла. Он резким движением прижал девушку к себе, и Саре пришлось тоже обнять его за плечи, чтобы не потерять равновесия. Под туникой она почувствовала его сильное горячее тело.
Райфл издал низкий стонущий звук, услышав который Сара забыла обо всем на свете. Они продолжали впиваться в губы друг друга, дышать одним дыханием, сладким и пьянящим, как мед или эль. Язык Райфла ласкал ее рот, властно проникая внутрь, и девушка таяла в его объятиях.
Он тихо прошептал ее имя, взял в ладони ее лицо и начал осыпать быстрыми поцелуями ее щеки, ее крепко зажмуренные глаза. Дыхание его вырывалось, подобно стонам.
– Сара, – снова произнес он, целуя ее в губы. – Милая, милая Сара.
– О боже, – тихо прошептала девушка, не в силах высказать словами то, что владело ею в этот момент.
Райфл вдруг остановился. Руки его по-прежнему сжимали плечи Сары, дыхание было неровным. Открыв глаза, девушка увидела прямо перед собой глаза Леонхарта, затуманенный взгляд человека, просыпающегося от сна.
– Сара, – снова произнес Райфл, но теперь в голосе его чувствовалась тревога.
Девушка быстро отстранилась. И Райфл не стал удерживать ее. Воздух показался ей необычайно холодным после огня, сжигавшего только что ее тело. Сара прижала руку к щеке, борясь с нахлынувшими ощущениями.
Райфл быстро встал и отошел на несколько шагов. В ночной мгле был виден только его силуэт;
– Миледи, я… – Он вдруг осекся, не зная, что сказать дальше.
– Зачем ты это сделал? – услышала Сара откуда-то издалека собственный хриплый голос.
Ни слова не говоря, Райфл быстро поклонился ей и вышел из хижины.
Солома шуршала и скрипела под ее весом. Было очень трудно передвигаться бесшумно. Но, вылезая на крышу через дыру для дыма, Сара больше всего боялась упасть.
Прямо под ней догорали угли от огня, который развели для нее этой ночью, и крупные оранжевые куски прогоревших поленьев выглядели весьма угрожающе. Сара чувствовала поднимавшийся к небу жар даже сейчас. Если упасть, это погубит все ее планы. Она почти наверняка обожжется и не сумеет сдержать крик.
Ее беспокоила еще одна вещь. Девушка не была уверена, что деревянная скамья, которую она использовала, чтобы дотянуться до дыры в потолке, стоит достаточно далеко от тлеющих углей. Не хватало только, чтобы хижина загорелась ярким пламенем, привлекая к себе всеобщее внимание.
Сара не знала, сколько осталось до рассвета. Она пыталась отсчитывать часы, прислушиваясь к колоколам, звонившим в замке Фьонлах, но, поскольку девушка то и дело проваливалась в сон, это оказалось бесполезно. Засыпая, Сара просыпалась через несколько минут, вздрагивая и гадая в ужасе, не проспала ли она свой шанс обрести долгожданную свободу.
К ней зашли всего один раз, чтобы развести огонь. Больше никто не приходил. Сара доела на всякий случай еду, из-за которой оказалась, по жестокой иронии судьбы, в объятиях своего врага. Но Райфл, слава богу, не возвращался, и вскоре Сара перестала вздрагивать от каждого шороха, ожидая его появления.
Повиснув на руках под крышей, Сара стала искать ногами опору, стараясь не шуршать соломой и, внимательно прислушиваясь, не раздастся ли тревожный крик заметившего ее часового. Но тишину нарушали лишь стрекот кузнечиков и кваканье лягушек.
Леонхарт поцеловал ее и оставил одну гадать в тишине, что же такое произошло между ними.
Он поцеловал ее! И не один раз. Райфл целовал ее, вновь и вновь, и от каждого поцелуя огонь в крови Сары разгорался все сильнее. Райфл из Леонхарта, человек-демон, держал ее в своих объятиях, целовал, и Сара чувствовала себя при этом так, словно на голову ей пролился золотой звездный дождь, она была точно во сне, а все тело ее пело от охватившего ее наслаждения. Господи, помоги ей!
Сара никогда не думала, что человек, способный на такие жестокие отчаянные поступки, может быть таким нежным, и уж точно ей никогда бы не пришло в голову, что она позволит такому случиться. Что ж, тем больше у нее причин бежать отсюда, прочь от этого человека, иначе она рискует снова отдаться в его власть.
И вот – чудо из чудес – она сумела выбраться на крышу. Сара медленно поползла вперед, распластавшись на соломе. Все шло отлично. Ночь была темной, хоть глаз выколи, и это было ей на руку. Теперь у нее все получится!
Пришлось оставить свое второе платье. Наверное, не стоило ей сегодня переодеваться. Но теперь поздно думать об этом. Впрочем, даже то платье, что было на ней, и плащ сильно затрудняли движение. А, неся на себе лишний вес, она могла бы все испортить. К тому же ей не пришлось бросать ничего особенно ценного. Второе платье все равно было испорчено. Запаса еды у нее не было. А брошь, оставшаяся от матери, была приколота над сердцем. Вот и все, что есть у нее в этой жизни.
Под защитой леса она спокойно доберется туда, куда задумала. Впрочем, может быть, все это уже не имеет никакого значения.
Крыша оказалась неожиданно крутой. Сара не задумывалась об этом, готовясь к побегу, но сейчас ей стоило большого труда медленно спускаться, чтобы не рухнуть резко вниз. Слава богу, она успела заметить, прежде чем ее впихнули в хижину, что задняя часть ее переходит в узкий крытый проход. Если деревню не перестраивали целиком и полностью со времен ее детства, этот проход должен был вести к еще одной группе хижин на краю деревни, за которыми находилось поле и желанная свобода.
Она двигалась очень медленно, то и дело замирая от каждого шороха, который, впрочем, тут же затихал. Наверное, где-то рядом ходил часовой или пасся чей-то конь.
«Только не волки, – вдруг с ужасом подумала Сара. – Только бы это были не волки».
В монастыре она слышала однажды разговор двух новеньких послушниц о том, как волки задрали одну женщину из их деревни, жену пекаря. Ее съели заживо. От нее осталось только месиво из крови и костей. Отец одной из девочек собрал мужчин, они нашли волков и перебили их всех.
Снова раздался глухой невнятный шум где-то внизу. Сара легла на солому, вцепившись в нее пальцами и чувствуя, как покрывается холодным потом. Только не волки!
Глупые девчонки – они наверняка выдумали всю эту кровавую историю, заметив, что Сара находится достаточно близко. Наверняка хотели ее попугать. Это случалось время от времени. Зная, что Сара дала обет молчания, другие послушницы специально начинали говорить при ней что-нибудь такое, чтобы заставить ее заговорить или хотя бы вскрикнуть. Теперь Сара вспомнила, что одна из этих двух послушниц рассказывала о том, как ее поцеловал сын заехавшего в деревню лорда. Она говорила об этом с высокомерным негодованием. Ну, так и есть. Девушка была отъявленной лгуньей. Если бы ее действительно целовали когда-нибудь, она вспоминала бы не об уязвленной гордости, а о звездном дожде, об огне, охватившем все ее тело, и о сладости греха.
Теперь Сара знала, что это такое. Она добралась, наконец, до конца крыши и замерла, вглядываясь в темноту. Шороха больше не было слышно. Ну, конечно же, в деревне просто не могло быть волков! Здесь ведь столько народу. Это была мышка. Может быть, лисица. В общем, кто-нибудь вполне безобидный.
Сара уселась на самый край и спустила ноги. Земля должна быть недалеко. Она повисла на краю, затем разжала пальцы.
Что-то теплое и мягкое не дало ей упасть на землю. Раздался громкий испуганный крик, затем еще и еще. Кругом кричало множество людей, крик самой Сары сливался с их криками. Весь мир вокруг шатался и двигался. Неожиданно что-то твердое ударило ее по голове так, что в глазах засверкало.
Крики стали казаться какими-то далекими, приглушенными, а когда в глаза ей ударил свет, девушка невольно закрыла лицо руками.
Вокруг суетились и кричали люди – мужчины и женщины, которые бежали прочь от деревни, наступая на распростертые на земле тела. Потом Сара вдруг почувствовала, как ее рывком поставили на ноги. Она услышала знакомый голос – его голос – и поняла, что демон, смутивший ее покой, снова находится рядом.
– Остановите их! – кричал Райфл своим людям. – Вон там, за мельницей!
Сара отшатнулась от него, но Райфл тут же притянул ее к себе, обнимая за шею.
– Приведите этих людей на площадь. Не причиняйте им вреда! Быстрее.
Наконец из хаоса начали проступать лица: испуганные крестьяне, окружившие их солдаты Леонхарта, размахивающие факелами. Крестьян вытаскивали из темного прохода и гнали к относительно освещенному центру деревни, где были расставлены палатки и зажжены костры.
Другая часть отряда пыталась догнать крестьян, рассыпавшихся по полю.
А Леонхарт тянул за собой Сару. Остановившись у колодца, он взял девушку за плечи и заглянул ей в лицо.
– Что это ты делала там? – Райфл был вне себя от ярости. – Помогала им убежать?
– Нет! – запротестовала Сара, пытаясь оттолкнуть его. – Нет. Я даже не знала, что они там.
Крестьяне толпились на площади прямо перед ними. Некоторые из них стояли на коленях, умоляя о пощаде.
– Разбудите остальных, – велел Райфл, по-прежнему не сводя взгляда с Сары. – И приведите сюда.
Сейчас перед ней действительно стоял демон, нисколько не походивший на мужчину, целовавшего ее сегодня вечером. И как можно было быть настолько наивной, чтобы решить, что в нем есть хотя бы малая толика нежности. Сейчас перед ней был человек, которого она много лет пыталась забыть.
Сара снова попыталась оттолкнуть его. И Райфл вдруг разжал объятия. От неожиданности девушка чуть не упала навзничь. Но Райфл успел схватить ее за руку. Они снова смотрели друг на друга. А солдаты вытаскивали на площадь все новых и новых крестьян – море взволнованных лиц, виноватые взгляды, дрожащие от страха дети.
– Пересчитайте их! – скомандовал Леонхарт, и один из его людей принялся выполнять приказ. Сара слышала, как Леонхарт тихонько выругался сквозь зубы, затем замолк, обозревая открывшуюся взгляду картину.
Над деревней повисла тишина – тяжелая, напряженная тишина. Крестьяне и солдаты, обменявшись неприязненными взглядами, смотрели на стоявшего перед ними человека. На лице Райфла играли золотые отблески пламени. Даже дети перестали плакать.
– Вы все знаете, кто я, – сказал им Леонхарт, и голос его звучал подобно бряцанью оружия. – Вы знаете закон, и вам известно, что могу я сделать с крестьянами, бегущими со своих земель.
– Сара сделала шаг в сторону, прочь от этого страшного человека. Но он снова притянул ее к себе, даже не глядя в сторону девушки.
– Еще шестеро из вас бежали этой ночью. И около дюжины человек пытались убежать вместе с ними. И хотя я пока что не ваш хозяин, не сомневаюсь, что король будет доволен, если я покараю вас за дерзкий побег – я могу убить каждого, кто пытался покинуть деревню.
Из толпы снова раздался душераздирающий женский плач. Но женщине быстро заткнули рот.
– Я не собираюсь убивать вас! – воскликнул Леонхарт, но голос его был по-прежнему полон ярости. – Я не стану даже наказывать вас. Но вы должны прекратить это безумие. Там, за пределами деревни, вас не ждет ничего хорошего. – Он махнул рукой в сторону леса. – Там ждет вас жизнь вне закона, голод, холод, постоянный страх. Здесь ваш дом. Здесь земля, на которой вы жили и работали, животные, которых вы вырастили. Так неужели вы покинете это место, чтобы жены и дети ваши умерли в лесу от рук лихих людей и зубов диких зверей?
Никто не ответил ему. Райфл сделал паузу. Слова его словно висели в воздухе над головами испуганных крестьян. Солдаты его с нескрываемой враждебностью смотрели на толпу. Затем взгляды их обратились к Райфлу.
На лицах их отражались языки пламени, создавая причудливую игру света и тени, от которой казалось, что люди, стоявшие вокруг, то появляются, то исчезают. И только Райфл стоял в круге яркого света.
– Вы должны жить в Фьонлахе, – произнес он, и в голосе его звучала угроза. – Вы должны остаться в деревне. Работайте вместе со мной и моими людьми – и тогда все будет хорошо. Но если пойдете против меня, то сильно пожалеете об этом.
– По толпе вдруг прошло волнение, быстро запрыгали по земле чьи-то тени. Еще несколько человек – трое мужчин и две женщины – решили бежать, но им не хватило прыти: солдаты тут же повалили несчастных на землю. Снова поднялся крик. Люди Леонхарта достали из ножен оружие.
Сара услышала, как Райфл издал почти звериный рык, полный ярости. И тут он обратился к ней:
– Поговори с этими людьми! Ты ведь хотела сегодня бежать вместе с ними. Убеди их, что я говорю правду.
– И вовсе я не была с ними. Но если бы я даже думала, что могу в чем-то убедить этих несчастных, то все равно не стала бы этого делать. Пусть попробуют удачи в другом месте. Я не желаю им оказаться в твоей власти!
– О, какая милосердная леди, не правда ли? – Пламя отражалось зловещим золотым светом в его серых глазах. – Посмотри же вокруг, Сара! Посмотри на моих солдат. Это не крестьяне – это воины. И нам не выжить без тех, кто пытается покинуть Фьонлах. А они не выживут без нас.
– Выживут! – с жаром воскликнула Сара.
– Кругом деревни бродят волки, миледи. Ты ведь сама видела их работу. Неужели ты готова обречь этих людей – и их детей – на такую смерть? А ведь это наименьшая из подстерегающих их в лесу опасностей. Уж можешь мне поверить. Еще в лесу много бандитов, готовых перерезать глотки безоружным, беззащитным людям ради их жалких пожитков. Поговори же с ними!
– Я не стану помогать тебе! – упрямо повторяла Сара. – Ни за что не стану!
– Тогда они умрут, – спокойно произнес Райфл. – Если не от рук моих солдат, то от твоего глупого упрямства, позволившего им уйти в лес. Но запомни, Сара, с этого, дня я действительно начну использовать силу, чтобы добиться того, что мне нужно. Я стану именно таким, как обо мне говорят! Либо все они будут принадлежать мне, либо мы сложим на этой земле свои головы – все до одного. – Он посмотрел на Сару и произнес уже спокойнее: – Я устал от войны, миледи, и это – чистая правда. Но земля Олдрича принадлежит мне, и я буду бороться до конца, чтобы получить ее.
Сара молча смотрела снизу вверх на Райфла, и выражение его лица не оставляло ни малейшей надежды. Перед ней был демон. Страшный, сеющий смерть демон в ночи, среди отблесков бушующего пламени. От Райфла не укрылся страх, с которым смотрела на него девушка. Он крепче сжал ее руку.
– Говори с ними, – снова велел Леонхарт. – Или эти люди умрут.
Сара посмотрела на толпу.
– Останьтесь! – громко воскликнула она, поразившись тому, как просто ей, оказалось, произнести это слово. Вот только вряд ли из всего этого выйдет какой-то толк. – Этот человек говорит правду. В лесу вы обрекаете себя на верную гибель. Останьтесь здесь, в своих домах. Под защитой этих людей.
Она услышала хорошо знакомое слово, казалось, еще до того, как его произнесли вслух, такое знакомое и такое ужасное.
– Ведьма, – шептались в толпе. – Ведьма, ведьма, ведьма, лгунья, не верьте ей, не слушайте…
– Нет! – впервые в жизни Сара не стала молчать, услышав это слово, она проглотила обиду и снова воскликнула: – Нет! Слушайте меня!
Но никто и не думал повиноваться. По толпе прошел ропот, люди Леонхарта подняли клинки и обступили вновь взволновавшуюся толпу.
– Ведьма! – вдруг громко закричал один из мужчин, указывая пальцем на Сару, и остальные подхватили его крик.
– Ведьма! – кричали они хором, дрожа от страха, смешанного с негодованием.
– Заставь их остаться, Сара. – Голос Леонхарта звучал над самым ее ухом. Девушка повернулась и встретилась с ним глазами. – Скажи то, что нужно сказать.
Сара прекрасно понимала, чего он хочет от нее, что она должна сказать сейчас этим людям. Что ж, Райфл уже говорил ей, что пожертвует всем ради обладания этой землей. И такая мелочь, как ее репутация – да и возможность сохранить рассудок, – ни за что не остановит его. Сара почувствовала, как ей передается возбуждение толпы, что-то внутри ее словно сжалось.
– Я не ведьма! – зашипела она на Леонхарта.
– Мне все равно, ведьма ты или нет. Скажи это. Или эти люди умрут.
– Я не… – Но слова ее снова заглушил шум волнующейся толпы. Сара провела ладонью по глазам, в которых стояли слезы, мешая ей видеть то, что происходит вокруг.
– Посмотри на них! – сказал Леонхарт. – Посмотри. Они вот-вот поднимут бунт, и моим солдатам придется защищаться. Начнется настоящая бойня. Скажи же то, что; ты должна сказать, Сара.
Двое крестьян попытались пробиться через стену солдат, и острия клинков тут же оказались прижатыми к их груди.
Все тело Сары охватила, вдруг предательская дрожь. Колени подогнулись, и она не упала лишь потому, что Райфл продолжал держать ее, крепко прижимая к себе, и над ухом снова раздавался его властный голос:
– Сара!
– Я прокляну вас! – тихо произнесла девушка. Ничего не изменилось, люди по-прежнему были охвачены паникой, никто не обратил внимания на ее слова.
– Я прокляну вас! – произнесла девушка чуть громче. Теперь кое-кто в толпе услышал ее. Все повернули головы к ней и замерли с открытыми ртами.
– Я прокляну вас! – снова прокричала Сара. – Я прокляну вас всех!
– Нет! – В женском крике было столько ужаса, что все остальные голоса смолкли, и на площади воцарилась зловещая тишина.
– Вы считаете меня ведьмой, так верьте же моему слову! – Голос Сары вдруг дрогнул – к горлу подступили слезы.
– Господи, спаси нас! – крикнул кто-то в толпе, но остальные стояли молча, словно зачарованные глядя на Сару.
– Останьтесь на этой земле! – произнесла Сара и почувствовала, что горячие слезы готовы покатиться из глаз. – Или я прокляну вас и всех ваших близких.
Взгляд ее вдруг упал на женщину, которая стояла на коленях и, рыдая, обнимала двоих детей, испуганно смотревших на Сару. Белокурый мальчик и темноволосая девочка. Мальчик взял руку сестры и прижал ее к груди. Я А маленькая девочка испуганно спрятала личико на плече матери.
– Останьтесь, – срывающимся голосом произнесла Сара, и слезы покатились по ее щекам. – Пожалуйста. Я прошу вас… останьтесь здесь.
Все, кто еще стоял, опустились на колени, осеняя себя крестным знамением. Они не решались поднять головы. Леонхарт обнял Сару за плечи, не давая ей упасть. Лицо его казалось каким-то безжизненным, почти каменным. – Хорошо, – сказал он; – Просто замечательно!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Синеглазая ведьма - Эйби Шэна



роман хороший)) читается легко. присутствую напряженные моменты. гл герои понравились. гл героиня не тупит, как это часто бывает в других романах, и о гл герое не могу сказать ничего плохого)) 9 из 10
Синеглазая ведьма - Эйби ШэнаАнастасия М
28.07.2012, 21.21





Роман интересный, правда мрачноватый местами.
Синеглазая ведьма - Эйби Шэнанатали
29.07.2012, 9.45





что касается мрачноватости... должна согласиться с натали)) ну а что еще можно от этого романа ожидать?) темные века и все ждут конца света, а тут еще ведьм на костре сжигают и солнечное затмение... все просто прелестно=)
Синеглазая ведьма - Эйби ШэнаАнастаси М
12.08.2012, 23.05





Помогите найти роман: он работает в цирку (показывает представление на лошадях) и взял себе в жены девушку на один год (отплатил долг ее отцу, бо он хочет проучит свою дочь).
Синеглазая ведьма - Эйби ШэнаТатьяна
12.08.2012, 23.10





Татьяне. Филипс Сьюзен Поцелуй ангела.
Синеглазая ведьма - Эйби ШэнаКристина
12.08.2012, 23.14





кошмар( хотела о рыцарях почитать, а натолкнулась на это. от всего романа осталось впечатление, что встретились две лесбиянки и одна из них с искусственным членом. ну почему Леонхарт этот ведет себя как блондинка и думает также(( неужели во всех женских романах такие же мужики, как лесби-актив??
Синеглазая ведьма - Эйби ШэнаРита
3.10.2012, 3.44





Этот роман содержит все то, из-за чего я не читаю средне-вековые и рыцарские романы. Не дай бог жить в те времена!
Синеглазая ведьма - Эйби ШэнаВ.З.,65л.
22.05.2013, 13.42





Мило 7/10 баллов
Синеглазая ведьма - Эйби Шэнатая
25.07.2013, 20.53





Очень красивый роман )))
Синеглазая ведьма - Эйби ШэнаМария
8.10.2013, 3.27





Роман довольно зауряден, не особо впечатлил, ожидала большего: начало было интригующим - конец света, колдовство, побег, а дальше... какой-то мрак, унылость, будто застывшие герои, никаких страстей, бурных эмоций, живости, сексуальности наконец. Скучновато.
Синеглазая ведьма - Эйби ШэнаЛёля
2.12.2013, 20.35





Роман волшебный. Кто любит средневековье и готику, советую .мне очень понравился. Главный герой-воплощение мечты мужчины. Жаль такого не встретить в реале. Супер книга
Синеглазая ведьма - Эйби Шэнамария
27.02.2014, 23.10





Что же, начну с самого начала.rnrnДовольно завлекающий анонс, особенно для меня, ведь я буквально боготворю ведьмовскую тематику и средневековье. Начало почти даже впечатлило, однако реакция детей на смерть матери тусклая, без осознания и разума. Сожжение неправдоподобное, как и диалоги на протяжении всего романа.rnГлавная героиня, Сара, довольно глупа в плане жизни, делает странные и несусветные выводы, что уж тут говорить о епископе, которому, между прочим, пить запрещалось.rnrnНеуместны были телесные наказания, да и наказания вообще. Монастырь крайне неправдоподобен, а обет молчания и вовсе глуп и бессмыслен. К чему это? Да и слишком быстро наша мадам адаптировалась в окружающем её, кстати, незнакомом мире. Слишком хорошо лазит, слишком хорошо прячется. К тому же, я пришла к выводу, что в монастыре все совершенно точно глухи на оба уха.rnrnОх, к сладкому. Райлф Леонхард. В этом деле я соглашусь с комментатором Ритой - ну совсем уж он напоминает лесбиянку в мужской одежде. Как мог бы в реальности МУЖИК за тридцать, познавший войны, смерти и так далее, так просто !ЗА НОЧЬ! почувствовать что-то эдакое к простой, пусть даже красивой, девчонке?! Как будто до этого он в жизни своей только уродин имел!rnrnЭмоции несусветны, народ простой выставлен скопищем болванов и параноиков, а про скудные описания и мозолящие глаза НЕПРЕРЫВНЫЕ штампы я вообще молчу. rnКак же я устала от настолько идеальных персонажей... А ведь начало обещало не парня-красавчика, но в итоге... кхм-кхм. Даже блевать тянет.rnrnДействия разворачиваются сумбурно, но это, как раз, плюс. Слишком уж перебор в романтике, ну конкретно. И не надо заливать в уши информацией о том, что в романе так и надо! Та же Майер в книге "Гостья" всё сделала на "ура", а тут уж...rnrnМать Райлфа и вовсе непонятная. Автор бы уж определился, кто она в повествовании, а то дурь дурью.rnrnРазвязка идиотская, да ещё и описана ну совсем худо. О! Забыла упомянуть о кошмарном описании сексуальных сцен! Действительно, нечто... я аж впала в "золотой поток звёзд".rnrnСтилизация ни к чёрту, а-ки пинок переводчику, грамотность на нуле. Я в первом классе писала лучше!rnrnЕсли по шкале, то 2/10, не более. И то два балла я вставила исключительно за анонс и завязку, а не за тухлый выводок в эпилоге. rnrnЯ разочарована, двумя словами.
Синеглазая ведьма - Эйби ШэнаДантаниэль Хоук
8.03.2014, 10.11





Интересный мне по нравтлся
Синеглазая ведьма - Эйби Шэнаledicat
20.05.2015, 11.20








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100