Читать онлайн Заклинатель, автора - Эванс Николас, Раздел - 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Заклинатель - Эванс Николас бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.89 (Голосов: 19)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Заклинатель - Эванс Николас - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Заклинатель - Эванс Николас - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эванс Николас

Заклинатель

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

6

Энни очистила луковицы, потом разрезала их пополам и наконец нашинковала, стараясь дышать ртом, чтобы не заплакать. Она постоянно чувствовала на себе взгляд Тома: он словно вливал в нее силу, пробуждая таланты, которых она никогда за собой не знала. То же самое она ощущала, занимаясь с ним любовью. Может быть (она улыбнулась), может быть, и лошади в его присутствии становятся умнее и талантливей.
Том даже не притронулся к бокалу с вином, который она перед ним поставила. Доносившаяся из гостиной музыка, пойманная Энни по приемнику Грейс, сменилась заумной дискуссией о каком-то неизвестном ей композиторе.
– На что ты смотришь? – мягко спросила она.
– На тебя. А что, мешаю?
– Наоборот, мне нравится. Сразу кажется, что я все делаю правильно.
– Ты прекрасно готовишь.
– Совсем не умею.
– А по-моему – прекрасно.
Энни боялась, что по возвращении на ранчо бытовые хлопоты грубо вторгнутся в их идиллию. Но, как ни странно, этого не случилось. Энни не покидало состояние блаженного покоя. Том сразу же пошел к лошадям, а она осталась просматривать накопившиеся без нее сообщения. Самое важное было от Роберта: он называл номер рейса Грейс и время ее прибытия в Грейт-Фоллс. Еще Роберт сообщал, что встреча с Венди Ауэрбах прошла на редкость удачно – Грейс так понравилась ее новая нога, что она собирается принять участие в марафоне.
Даже после разговора с ними обоими по телефону непривычное состояние душевного покоя не исчезло, а еще больше укрепилось. То, что она провела пару дней в горах, в хижине Букеров, не вызвало у Роберта никаких подозрений. Энни и раньше частенько отправлялась куда-нибудь одна. Скорее всего он расценил эту ее вылазку как желание уединиться и обдумать, чем заняться в будущем. Он просто спросил, как она провела время в горах, и Энни ответила: очень хорошо. Так что ей даже не пришлось лгать.
– Что-то ты пристрастилась к бивуакам, к жизни под открытым небом. Вижу, твой новый девиз – назад к природе. Я даже стал беспокоиться.
– И что же именно тебя беспокоит?
– А вдруг ты захочешь совсем туда перебраться – тогда мне придется срочно переквалифицироваться и стать специалистом по тяжбам из-за скота.
Положив трубку, Энни задумалась, почему ни его голос, ни голос Грейс не пробудили в ней ожидаемого чувства вины. Видимо, все ее душевные силы были сосредоточены сейчас на другом: на том, что у них с Томом осталось всего несколько часов, и они пролетят как один миг.
Энни готовила для Тома свое фирменное блюдо – спагетти, которые ей так и не удалось довести до должной кондиции в день памятного ужина. Купленные в Бьютте корневища базилика прекрасно принялись. Когда она срывала зелень, подошел Том, обняв ее за талию, поцеловал в шею. От прикосновения его губ у Энни перехватило дыхание.
– Хорошо пахнет, – сказал Том.
– Что именно? Базилик или я?
– И то, и то.
– А знаешь, в древности траву базилика использовали при бальзамировании.
– Ты говоришь о мумиях?
– Да. Базилик препятствует разрушению тканей.
– А я думал, он помогает обуздать плоть.
– И это тоже – так что, смотри, много его не ешь.
Порезав траву, Энни бросила ее на сковородку, где уже тушились помидоры и лук, и медленно обернулась. Ее лоб оказался точно напротив его губ, и Том нежно поцеловал его. Опустив глаза, Энни засунула большие пальцы рук в карманы его джинсов и вдруг поняла: без этого человека она не сможет жить.
– О, Том, я так люблю тебя!
– И я люблю тебя.
Они выключили свет и зажгли свечи. Спагетти удались на славу. Том спросил, разгадала ли она фокус с веревочкой. Энни ответила, что нет, не разгадала.
– Она у тебя с собой?
– А как же!
Энни вытащила бечевку из кармана. Том попросил ее поднять палец и внимательно следить за его действиями, потому что он покажет фокус только один раз. Она повиновалась и старательно следила за сложными движениями его рук, пока узел не затянулся на их соприкасающихся пальцах. А потом Том легонько потянул за край бечевку, и не успела та развязаться, как Энни уже поняла, в чем тут дело.
– Дай я попробую, – сказала она и в точности воспроизвела все движения Тома – бечевка легко соскользнула с пальцев.
Откинувшись на стуле, Том улыбнулся, и в этой улыбке было столько же печали, сколько и любви.
– Ну вот, теперь ты знаешь.
– Оставить веревочку у себя?
– Она тебе больше не нужна. – И Том сунул ее в карман.


Пришли все, хотя Грейс очень надеялась, что почти никто не придет. Можно было ожидать и еще каких-нибудь непредвиденных зевак – слишком уж разрекламировали это событие. Грейс окинула взглядом толпу у ограды большого манежа: мама, Фрэнк, Дайана, Джо, близнецы в одинаковых шапочках из Голливуда, даже Смоки не поленился прийти. А вдруг у нее не получится? Нет, получится, твердо сказала себе Грейс. Она не допустит провала.
Оседланный Пилигрим стоял посередине манежа. Том поправлял поводья. Конь выглядел великолепно, хотя Грейс никак не могла привыкнуть к виду ковбойского седла. Однако, поездив на Гонзо, она поняла преимущества этого седла перед своим старым английским: в нем она держалась увереннее, и потому именно оно было сегодня на Пилигриме.
Этим утром они с Томом постарались и расчесали последние спутанные пряди в гриве и хвосте коня: теперь они блестели как шелковые. Если бы не шрамы, подумала Грейс, то хоть сейчас на выставку. Пилигрим всегда чувствовал важность момента и умел себя продемонстрировать. Неужели прошел уже почти год с тех пор, как она впервые увидела его на фотографии, присланной из Кентукки.
Том несколько раз спокойно провел коня по кругу. Грейс стояла рядом с матерью и глубоко дышала, стараясь превозмочь волнение.
– А что, если он только Тому разрешает садиться на него? – прошептала она.
Энни обняла ее за плечи.
– Девочка моя, если бы Том сомневался в Пилигриме, он ни за что не позволил бы тебе даже приблизиться к нему.
Да. Это правда. Но от этого она нервничала не меньше.
Том отпустил Пилигрима и теперь шел к ним. Грейс выступила вперед. Новый протез почти не затруднял движений.
– Ну как, ты готова? – спросил Том. Грейс, судорожно сглотнув, только молча кивнула, боясь, что голос подведет ее. Но ей не удалось скрыть свое волнение, и Том, подойдя ближе, шепнул:
– Послушай, Грейс, можно все отложить. По правде говоря, я никак не думал, что соберется столько зевак.
– Все хорошо. Пусть смотрят.
– Ты уверена?
– Да.
Том обнял ее за плечи, и они пошли вдвоем к стоявшему на рыжем песке Пилигриму. Увидев, что к нему направляются, конь навострил уши.


Сердце Энни отчаянно билось; ей даже казалось, что стоящая рядом Дайана слышит его стук. Она и сама не понимала, за кого она волновалась больше – за Грейс или за себя. То, что происходило сейчас на манеже, было очень для нее важно, означало одновременно и начало и конец, – но конец чего и для кого? И чему начало? Нет, она пока смутно себе все это представляла. Все эмоции сплелись в один клубок, закружили ее, и, пока все кружится, она не в состоянии понять, что ее потом ждет, ее и всех их.
– А у вас смелая дочка, – сказала Дайана.
– О да!
Том велел Грейс стать недалеко от Пилигрима, но все же не очень близко: чтобы зря его не беспокоить. Сам же подошел к Пилигриму вплотную и, спокойно взяв в руки уздечку, прислонился щекой к его морде. Некоторое время он поглаживал его, успокаивая. Пилигрим же не спускал глаз с Грейс.
Даже со своего места Энни видела, что что-то не так.
Том мягко пытался заставить коня двинуться вперед, но тот упирался, вскидывал голову и исподлобья поглядывал на Грейс. Том прекратил свои попытки и стал снова водить коня по кругу, держа за узду и заставляя по команде поворачиваться. Ходьба, похоже, успокоила Пилигрима. Но едва Том направил коня к Грейс, как тот снова заупрямился.
Энни не видела лица Грейс – дочь стояла к ней спиной. Но и не видя, знала, как та расстроена.
– Не уверена, что стоит продолжать, – сказала Дайана.
– Все будет в порядке, – быстро отозвалась Энни, пожалуй, чересчур резковато – словно она затыкала Дайане рот.
– Конечно, – не очень уверенно поддержал ее Смоки.
Том вновь отвел Пилигрима от Грейс и еще немного походил с ним. Поняв, что ничего не меняется, Том сел на коня и размашистым шагом прошел несколько кругов по манежу. Грейс, повернувшись, следила за ними.
Теперь ее лицо стало видно Энни, и они с дочерью обменялись не слишком бодрыми улыбками.
Том ни на кого не смотрел и ни с кем не говорил, целиком поглощенный Пилигримом. Он нахмурился. Энни не понимала, почему: встревожен он или просто сосредоточен. Однако она знала, что обычно, работая с лошадьми, Том предпочитает не показывать своего беспокойства.
Наконец он спрыгнул с Пилигрима и повел коня к Грейс. И снова тот заартачился. На этот раз девочка так резко повернулась, что чуть не упала. Она уходила с манежа вся поникшая. Энни видела, как дрожат ее губы – Грейс с трудом сдерживала слезы.
– Смоки, – позвал Том. Перепрыгнув через ограду, Смоки подошел к нему.
– Все будет хорошо, Грейс, – утешил девочку Фрэнк. – Постой с нами немного. Том успокоит его.
Заставив себя улыбнуться, Грейс кивнула, страшась поднять глаза. Энни так хотелось обнять ее и утешить, но она сдерживалась, зная, что тогда Грейс уже точно расплачется, а потом сконфузится и разозлится на себя за проявленную слабость, а заодно – и на Энни. Поэтому, когда дочь приблизилась, Энни лишь тихо шепнула:
– Фрэнк знает, что говорит. Все будет хорошо.
– Он понял, что я боюсь, – задыхаясь, произнесла Грейс.
А Том и Смоки тем временем что-то оживленно обсуждали, но их разговор мог слышать только Пилигрим. Потом Смоки направился к воротцам на другой стороне манежа и, перемахнув одним прыжком через ограду, исчез в конюшне. Том оставил на время Пилигрима одного и пошел к зрителям.
– Не падай духом, Грейс, – сказал он. – Сейчас мы кое-что предпримем, хотя я надеялся, что обойдется без этого. Но, оказывается, Пилигрим еще не все поборол в себе. И поэтому нам со Смоки придется заставить его лечь на землю. Понимаешь?
Грейс кивнула, явно ничего не поняв. Сама Энни тоже не представляла, что задумал Том.
– А что для этого нужно? – спросила Энни. Том взглянул на нее, и перед ее мысленным взором вдруг явственно возникли их сплетенные тела.
– Ничего особенного. Но должен предупредить – зрелище это не из приятных. Конь иногда яростно сопротивляется. Я прибегаю к этому средству лишь в крайних случаях. А этот ваш парень просто прирожденный борец. Так что, если вы не настроены на такое смотреть, лучше переждите в конюшне – мы позовем вас, когда придет время.
Грейс решительно покачала головой.
– Нет. Я никуда не уйду.


Смоки вернулся на манеж, неся с собой то, что просил Том. Им приходилось проделывать такое несколько месяцев назад в клинике Нью Мексико, и поэтому Смоки знал, что к чему. Том тихо, чтобы не слышали зрители, еще раз проинструктировал парня, напомнив последовательность действий, дабы избежать ненужных ошибок и никому не причинить вреда.
Удостоверившись, что Смоки все понял, Том направился с ним к Пилигриму, успевшему забиться в дальний угол манежа. По непрестанному движению его ушей было ясно, что он ожидает какого-то подвоха. Тома он подпустил к себе, позволив потрепать по холке и погладить, не спуская, однако, глаз со Смоки, который стоял на расстоянии нескольких ярдов, держа в руках веревки и еще какие-то непонятные штуковины.
Том снял с коня узду и на ее место надел прежнюю, связанную из веревки уздечку. Затем Смоки поочередно передал Тому концы двух длинных веревок, намотанных на его руку. Одну Том соединил с уздечкой, а другую – с седлом.
Том делал все спокойно, не давая Пилигриму повода для волнения, хотя самому ему было тошно от того, что сейчас произойдет: придется разрушить доверие, завоеванное у коня, хотя позже оно, конечно, восстановится. Может, он что-то не так делает, размышлял Том. Вдруг то, что произошло между ним и Энни, изменило его, и Пилигрим чутко реагирует на эти изменения. Но скорее всего Пилигриму передался страх Грейс. А кто может наверняка сказать – он, лично, не решится, – что на уме у лошадей? Возможно, он сам подсознательно не хочет положительного результата, и конь чувствует его желание – ведь в случае успеха Энни уедет…
Том попросил Смоки передать ему путы, сделанные из старой мешковины и веревок. Поглаживая Пилигрима по левой ноге, Том осторожно приподнял его копыто. Тот отреагировал на это спокойно – только слегка переменил позу. Том постоянно ободрял Пилигрима – и голосом, и поглаживанием. Убедившись, что конь полностью ему доверяет, Том обернул копыто куском мешковины, а веревку, соединенную с мешковиной, прикрепил к седлу. Левая нога Пилигрима теперь находилась в подвешенном состоянии– Пилигрим стоял на трех ногах. Теперь можно было ожидать взрыва.
Он произошел, как только Том отошел и взял в руки коновязь – ту, что шла от уздечки. Пилигрим хотел было тронуться с места, но не мог. Тогда он стал передвигаться, подпрыгивая на передней ноге и отчаянно хромая. Ощущение скованности ужасно испугало его, конь стал подпрыгивать еще отчаяннее и все больше впадать в панику.
Но раз не получается, может, попытаться бежать, видимо, подумал Пилигрим, но, попробовав, лишь еще больше испугался. Том и Смоки, обмотавшись коновязью и немного откинувшись назад, заставляли коня двигаться по кругу диаметром около пятнадцати футов. Он бегал и бегал по кругу – как карусельная лошадка, сломавшая вдобавок ногу.
Том взглянул на столпившихся у ограды людей: лицо Грейс было белым как бумага; Энни обнимала ее. Том клял себя за то, что не настоял, чтобы они ушли и не видели этого печального зрелища.
* * *
Энни крепко обнимала Грейс за плечи, и суставы на ее пальцах побелели от внутреннего напряжения. Ковыляние Пилигрима отзывалось в их телах болью.
– Зачем он это делает? – с плачем спросила Грейс.
– Не знаю.
– Все будет хорошо, Грейс, – сказал Фрэнк. – Я однажды уже видел такое. – Энни взглянула на него, пытаясь улыбнуться. Выражение лица Фрэнка никак не соответствовало его утешительным словам. Джо и близнецы казались встревоженными не меньше Грейс.
– Может, вы все-таки уведете ее, – вполголоса произнесла Дайана.
– Нет, – вмешалась Грейс. – Я никуда не уйду. Пилигрим обливался потом и все же не останавливался. А когда пытался бежать, спутанная нога судорожно билась в воздухе как уродливый плавник. Он взрывал копытами тучи песка, и над манежем словно повис красноватый туман.
Энни была потрясена… Она знала, что Том умел быть твердым с животными, но он никогда не заставлял их страдать. Все, что он делал раньше с Пилигримом, было направлено на то, чтобы завоевать его доверие. А сейчас Том причинял ему боль… У Энни это не укладывалось в голове.
Наконец конь остановился. Том кивнул Смоки, и они оба ослабили коновязь. Пилигрим сразу же рванулся с места, но мужчины тут же вновь натянули веревки и держали их так, пока конь вновь не остановился. И тогда они снова ослабили натяжение. На этот раз Пилигрим не двинулся с места, мокрые бока тяжело вздымались. Дыхание было хриплым, как у застарелого курильщика, – Энни хотелось заткнуть уши…
Том что-то говорил Смоки. Тот согласно кивнул и, передав свою веревку Тому, пошел за лассо, которое оставил лежать на песке. Со второй попытки Смоки зацепил лассо за луки седла Пилигрима. Затянув потуже веревку, он привязал другой ее конец к нижней слеге в противоположном конце манежа. Вернувшись, он забрал у Тома обе веревки.
Теперь Том пошел к тому месту, где Смоки привязал конец лассо, и стал его натягивать. Пилигрим почувствовал это и весь напрягся. Его гнуло к земле.
– Что он делает? – В тоненьком голоске Грейс звучал страх.
– Пытается поставить его на колени, – ответил Фрэнк.
Пилигрим яростно сопротивлялся, и когда все же рухнул на колени, то тут же вскочил вновь. Казалось, в этот последний порыв он вложил всю оставшуюся силу. Трижды опускался он на колени и трижды поднимался вновь. Но давление было слишком сильным – рухнув в четвертый раз, он не делал больше попыток подняться.
Энни почувствовала, как расслабились плечики Грейс. Но то был еще не конец. Том продолжал натягивать веревки. Он крикнул Смоки, чтобы тот бросал коновязь и шел ему помогать. И стали тянуть лассо вдвоем.
– Почему они не отпустят его? – воскликнула Грейс. – Довольно уж помучили.
– Он должен лечь, – сказал Фрэнк.
Пилигрим яростно фыркал. Пасть была вся в пене, к мокрым бокам пристал песок. И опять он долго сопротивлялся. И снова победа была не на его стороне. В конце концов конь повалился на бок, положил голову на песок и застыл.
Энни казалось, что сильнее унизить Пилигрима было просто невозможно.
Она чувствовала, как под ее руками сотрясается в рыданиях тело Грейс. На ее глазах против воли тоже выступили слезы. Повернувшись, Грейс прижалась лицом к материнской груди.
– Грейс! – Это позвал вдруг Том.
Энни подняла глаза и увидела, что Том и Смоки стоят у поверженного Пилигрима. Точь-в-точь два охотника рядом с тушей убитого зверя.
– Грейс! – снова позвал Том. – Подойди к нам, пожалуйста.
– Нет! Не хочу!
Том отошел от Смоки и направился к ним. Лицо его было мрачным, почти неузнаваемым, словно в него вселилась какая-то темная злая сила. Энни непроизвольно прижала к себе Грейс, желая защитить ее. Том остановился:
– Грейс! Я хочу, чтобы ты пошла со мной.
– Нет! Не пойду!
– Ты должна.
– Нет! Вы опять будете его мучить.
– Грейс, поверь, он ничуть не пострадал.
– Как же!
Энни хотелось вмешаться, защитить дочь. Но настойчивость Тома обескураживала, и она невольно разжала руки. Том, взяв девочку за плечи, заставил ее посмотреть ему в глаза.
– Ты должна это сделать, Грейс. Поверь мне.
– Что сделать?
– Идем – я покажу. – Грейс неохотно позволила Тому отвести себя к центру манежа. Движимая материнским инстинктом, Энни перелезла через ограду и тоже пошла за ними. Она остановилась в нескольких ярдах от мужчин, но все же достаточно близко, чтобы, если нужно, сразу прийти на помощь. Смоки улыбнулся Энни, но тут же понял, что улыбаться вроде бы не с чего. Том посмотрел в ее сторону.
– Энни, все в порядке. Не волнуйся. – Ей оставалось только молча кивнуть.
– Грейс, – позвал Том. – Я хочу, чтобы ты погладила его. Начни с задних ног, ласкай его – пройдись по всему телу.
– Какой в этом смысл? Он лежит как мертвый.
– Делай, как я сказал.
Грейс нерешительно направилась к крупу коня. Пилигрим не оторвал головы от земли, но Энни видела, как он следит за Грейс одним глазом.
– Так. Начинай его гладить. Еще. Сначала ноги. Так. Пройди кругами. Так.
– Он как неживой, – выкрикнула Грейс. – Что вы с ним сделали?
Перед глазами Энни вдруг всплыло лицо дочери – когда она была в коме…
– С ним все будет хорошо. А теперь погладь бедро. Ну, давай же, Грейс. Вот так.
Пилигрим не двигался. Грейс гладила его, стирала песок с вздымающихся потных боков, разминала мышцы, как велел Том. Наконец она перешла к шее и влажной шелковистой гриве.
– Хорошо. А теперь поставь на него ногу.
– Что?! – Грейс смотрела на Тома так, словно он был сумасшедшим.
– Поставь на него ногу.
– Ни за что.
– Грейс…
Энни шагнула вперед.
– Том…
– Спокойно, Энни. – Он даже не посмотрел в ее сторону. И повысил голос почти до крика. – Делай, как я сказал, Грейс. Поставь ногу. Сейчас же!
Грейс расплакалась. Том взял девочку за руку и подвел к животу коня.
– Ставь ногу. Ставь, говорю! А теперь вторую!
И она подчинилась. Слезы струились по ее лицу; она стояла хрупкая, как тростинка, на поверженном животном, дороже которого у нее не было никого на всем свете, и рыдала над своей бессердечностью.
Повернувшись, Том увидел, что Энни тоже плачет, но, словно не заметив, вновь заговорил с Грейс, разрешив той сойти с коня.
– Зачем ты это делаешь? – возмолилась Энни. – Это так жестоко и унизительно!
– Ты не права. – Не глядя на Энни, Том помог Грейс спуститься.
– Что? – презрительно переспросила Энни.
– Ты не права. Ничего жестокого не произошло. У Пилигрима был выбор.
– О чем ты?
Он наконец рискнул посмотреть на Энни. Грейс продолжала плакать, но Том не обращал на нее внимания… Обливаясь слезами, бедная девочка так же, как и Энни, не могла поверить, что Том может быть таким безжалостным и жестоким.
– У него был выбор – сопротивляться жизни или принять ее.
– Не было у него никакого выбора.
– Был. Трудный, но был. Он мог становиться все более несчастным. Но он предпочел дойти до последней черты, узнать, каково это. А потом решил принять жизнь с ее правилами.
Том повернулся к Грейс и положил руки ей на плечи.
– То, что произошло с ним, когда он лежал вот здесь, в грязи, он не мог представить даже в страшном сне. И вот что я тебе скажу. Он понял, что ничего ужасного не случилось. Даже когда ты встала на него. Он понял, что ему не хотят вреда. За самым мрачным часом всегда наступает рассвет. Этот час Пилигрим встретил здесь и сумел пережить его. Ты понимаешь меня?
Грейс утирала слезы, пытаясь уяснить слова Тома.
– Не знаю, – ответила она. – Думаю, понимаю.
Теперь Том повернулся к Энни, его глаза обрели ласковое и несколько умоляющее выражение – такого Тома она наконец могла понять…
– Энни? А ты понимаешь? Очень важно, чтобы ты поняла. Иногда то, что выглядит полным поражением, вовсе им не является. Я говорю о том, что происходит в наших душах. Об умении принимать жизнь такой, какая она есть на самом деле – как бы больно это ни было. Потому что неприятие жизни приносит боль несравненно большую. Энни, я знаю: ты понимаешь, что я хочу сказать.
Энни кивнула, вытерла слезы, силясь улыбнуться. Конечно же, Том говорит сейчас о ней и для нее. Его слова относились не столько к Пилигриму, сколько к ним – к тому, что происходит между ними. Однако, изобразив понимание, Энни так до конца и не уяснила мысль Тома, надеясь, что хотя бы со временем постигнет его слова.
* * *
Грейс смотрела, как с Пилигрима снимают путы и отвязывают веревки от уздечки и седла. Конь еще немного полежал, не шевелясь, только поглядывая на них одним глазом. Затем неуверенно поднялся на ноги, отряхнулся и, тихонько и радостно заржав, сделал несколько шагов, как бы проверяя, все ли у него на месте.
Том попросил Грейс отвести Пилигрима на другой конец манежа – к поилке. Стоя рядом, Грейс смотрела, как долго и с удовольствием он пил. А напившись, поднял морду и широко зевнул. Все с облегчением рассмеялись.
– Опять бабочки полетели, – радостно крикнул Джо.
Том снова надел на коня обычную уздечку и попросил Грейс поставить ногу в стремя. Пилигрим стоял как вкопанный. Том подставил плечо, и Грейс, опершись на него, перекинула ногу и села в седло.
Девочка не чувствовала больше страха. Она провела коня шагом по манежу – сначала в одну сторону, потом – в другую. Затем прибавила скорость – Пилигрим тут же подчинился ей, и бег его был ровен и легок.
Грейс не сразу поняла, что все вокруг аплодируют ей – как и в тот день, когда она села на Гонзо.
Но теперь под ней был Пилигрим. Ее Пилигрим. Конь прошел через все испытания и выдержал их с честью. И она чувствовала, что он наконец к ней вернулся – любящий, преданный и верный.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Заклинатель - Эванс Николас

Разделы:
12345

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

12345678

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1234567891011121314

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

12345678

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

1

Ваши комментарии
к роману Заклинатель - Эванс Николас



Фильм впечатлил больше
Заклинатель - Эванс НиколасСвета
10.05.2012, 19.29





Обожаю это произведение!
Заклинатель - Эванс НиколасКатерина
7.08.2012, 13.03





Замечательная книга! Хочу обязательно посмотреть и фильм
Заклинатель - Эванс НиколасЖанна
8.08.2012, 12.43





НЕНАВИЖУ, КОГДА ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК ПОГИБАЕТ!!! И ФИЛЬМ СМОТРЕТЬ НЕ СТАНУ ПО ТОЙ ЖЕ ПРИЧИНЕ. ЛЮБЛЮ, КОГДА ВСЕ СЧАСТЛИВЫ И ВСЕ ХОРОШО ЗАКАНЧИВАЕТСЯ!
Заклинатель - Эванс НиколасВАЛЕНТИНА
12.01.2014, 16.10





Как раз таки в фильме хеппи энд, что не скажешь о романе.
Заклинатель - Эванс Николасюлия
14.05.2014, 23.13





Нуу, хэппиэндом я бы это не назвала...
Заклинатель - Эванс НиколасЛина
15.07.2015, 1.57








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа
12345

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

12345678

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

1234567891011121314

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

12345678

ЧАСТЬ ПЯТАЯ

1

Rambler's Top100