Читать онлайн , автора - , Раздел - Глава одиннадцатая в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - - бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: (Голосов: )
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

- - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
- - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Читать онлайн


Предыдущая страница

Глава одиннадцатая

Ювелир был очень горд своей работой – это стало бы ясно каждому, кто посмотрел бы на его улыбающееся лицо.
– Великолепно, не правда ли? – спросил он, поднимая ключ, чтобы Хоуп могла как следует оценить выполненный заказ.
Она рассмотрела помещенный в рамку ключ, затем перевела взгляд на фотографию оригинала. Кивнув головой, Хоуп согласилась с ювелиром:
– Вы потрудились на славу! Замечательно!
Ювелир осторожно поместил свой шедевр в стоящий перед ним стеклянный ящичек, и тут на лице его появилось обеспокоенное выражение.
– Вы знаете, одна из моих продавщиц сказала, что уже видела где-то подобный ключ.
– Не сомневаюсь. – Хоуп широко улыбнулась. – Оригинал хранится в доме-музее Джона Пикара. Видите ли, одним из моих предков был капитан дальнего плавания, который и передал этот ключ прадеду Пикара. Поскольку я не могу заполучить оригинал, я решила заказать для моей мамы копию. Ее в высшей степени интересует все, что связано с историей нашей семьи. Этот ключ я подарю ей на день рождения, – пояснила она, ссылаясь на байку, которую уже рассказывала однажды.
Лицо ювелира прояснилось.
– Как это мило!.. Моя мать тоже поглощена семейными историями. – Он рассмеялся. – Хотя почему, я так до сих пор и не понял. В наших жилах не течет никакая голубая кровь. Мы потомки добрых здоровяков лесорубов.
– Именно лесорубы помогли этой части страны стать такой, какая она есть сейчас. Ваша мама права, что гордится своим прошлым. – Хоуп достала чековую книжку и выписала чек на требуемую сумму.
Через пятнадцать минут она уже выходила из магазина, держа под мышкой ключ в рамке. Ювелир оказался любителем поболтать и засыпал ее вопросами, от прямых ответов на которые ей приходилось постоянно увертываться. Но сейчас, став обладательницей бесценного сокровища, она понимала, что поступила правильно, когда действовала не торопясь. Спешка выставила бы ее в невыгодном свете, ювелир мог бы насторожиться и не поверить ее объяснениям. Он мог бы даже обратиться в дом-музей Пикара и расспросить там кого-нибудь о ней…
Однако Хоуп недолго размышляла об этом: следующий этап был важнее. Все ее тело было напряжено от ожидания того, что вот-вот кто-то подойдет и, положив руку ей на плечо, скажет, что она нарушает закон.
Оказавшись в своей машине, она засунула ключ в большую полотняную сумку, которую только что приобрела в хозяйственном магазине. Еще перед приездом к ювелиру она заглянула в дом-музей Пикара и ослабила два верхних винтика, а один нижний вывинтила. Осторожно вытащив отвертку из кошелька для мелочи, она вставила его в одну из дырочек на рамке. Входит! Вздох облегчения наполнил маленький автомобиль.
Нервы ее были натянуты, как стальная струна. Через час на дежурство в доме-музее Пикара заступит новая смена смотрительниц, и днем будет работать уже другая женщина. Тогда-то она сможет непринужденно войти и закончить начатое. Если удача будет сопутствовать ей, уже к вечеру Хоуп сможет вернуться на остров.
А она должна вернуться туда сегодня! Утром Арман выглядел уже более похожим на привидение, чем она когда-либо представляла себе призраков. Он был лишь видением и едва вырисовывался на фоне голубого неба и темно-зеленой листвы. Он же не может исчезнуть раньше, чем она вернется? Не может!
Ее не оставляла надежда, мечта, за которую она отчаянно цеплялась последние несколько дней. Возможно, если она все сделает правильно и в том порядке, как оно и должно произойти, благодарная Фейт позволит Арману остаться здесь, настоящему, свободному, и он будет жить вместе с ней, Хоуп.
Пора. Спустя несколько минут она припарковалась перед музеем. Отвертка была засунута в задний карман джинсов; мешковатый свитер помогал скрыть любой намек на содержимое карманов. Хоуп взяла свой фотоаппарат и раскладную треногу-штатив и весело-небрежно, как на увеселительной прогулке, зашагала к двери. Полотняная сумка безумно кричащих тонов оказалась тяжелой, но Хоуп вела себя так, словно сумка весила не больше пушинки.
Сердце ее учащенно забилось, когда она увидела ту же самую смотрительницу с каменным лицом, которая работала в ее первый визит сюда. Но улыбка ей не изменила.
– Привет, как поживаете? – бодро поздоровалась она, размахивая штативом, словно это была тросточка для прогулок. – Я приехала сделать несколько фотографий для одного из местных жителей. Полагаю, он уже позвонил и обо всем договорился…
Пожилая женщина даже не улыбнулась.
– Никто не звонил, – ответила она, подозрительно прищурившись. – И для какого же это «местного жителя» вы хотите проводить съемку?
– Для Джеффа Хэддингтона. Он хочет сделать подарок своей матери. Очевидно, она очень интересуется историей Дулута, вот он и решил, что это будет для нее приятным сюрпризом. Кроме того, ему кажется, что у его прабабушки был точно такой шезлонг из красного дерева, как и тот, что хранится у вас. Джефф полагает, что мать сможет по достоинству оценить такой подарок. Вы же понимаете, эти фотографии будут сделаны только для частного пользования. Мистер Хэддингтон должен был разъяснить вам все это. – Она сделала ударение на имени человека, который являлся одним из столпов дулутского общества. Пусть и он послужит какой-нибудь полезной цели.
Глаза смотрительницы загорелись. Хоуп тут же представила, как она проводит экскурсию и небрежно упоминает эту ценную информацию так, словно услышала это от самого великого бизнесмена.
– Прошу вас, проходите. Вам не потребуется помощь?
– Нет, благодарю. Но мне нужно немного времени, чтобы установить оборудование, – зажурчала Хоуп, направляясь к кабинету в глубине дома. – Вы же понимаете, освещение. Его может испортить какая-нибудь тень или отражение…
Она быстро раздвинула штатив и укрепила фотоаппарат. Еще пять минут ушло на то, чтобы вывинтить из рамки два остающихся винтика и сунуть настоящий ключ в сумку. Она успела приложить дубликат к стене и только что завинтила первый винтик, как появилась смотрительница.
Сердце Хоуп ушло в пятки. Взгляд ее метнулся к сумке, чтобы убедиться, что оригинал спрятан надежно. Только после этого она добродушно улыбнулась женщине. Затем повернулась к стене и принялась вывинчивать винтик, который только что завинтила.
– Что вы делаете? – с возмущением спросила женщина.
Хоуп перевела на нее удивленный взгляд.
– Как что? Снимаю со стены этот ключ, чтобы сфотографировать его. Видите ли, он висит слишком высоко, и стекло отражает свет. Чтобы отдать дань справедливости такому шедевру, я бы хотела сфотографировать его на столе-бюро.
– Боюсь, это невозможно! – Голос женщины прозвучал резко, выражая неодобрение. – Здесь запрещается что-либо трогать или перемещать. Вы можете нарушить противопылевую оболочку на рамке.
Хоуп пожала плечами, словно ей было все равно.
– О'кей, как скажете. Я просто пыталась снять удачный кадр, вот и все. – Она снова начала завинчивать винтик, молясь, чтобы руки не выдали ее и не задрожали. Все четыре винтика оказались на своих местах, она навела фотоаппарат на рамку, и только тогда смотрительница покинула ее.
После ее ухода на лице Хоуп появилась слабая улыбка. Легкие ее наполнились воздухом в первый раз с тех пор, как она забрала поддельный ключ у ювелира. Она могла только глубоко вздохнуть, тогда как ей хотелось выбежать из дома и стремглав нестись куда-нибудь не оглядываясь.
Но на самом деле, успокоившись, она провела в музее еще минут пять, продолжая щелкать фотоаппаратом. Затем, держа свое снаряжение в руке и надежно спрятав рамку-оригинал с ключом в сумке, она направилась по коридору к двери, каждую секунду ожидая, что тяжелая рука стража порядка опустится ей на плечо.
Уезжая прочь, она облегченно рассмеялась: Хоуп Лэнгстон – знаменитый фотограф и великая интриганка…
Ей просто не терпелось поскорее добраться до Армана и все ему рассказать!..


Темные тучи закипали на горизонте, и верхушки сосен и осин приобретали зловещий оттенок, подобный черным клубам дыма. Она ничего этого не замечала. Все ее мысли были сейчас сосредоточены на Армане. Здесь ли он еще или уже исчез – возможно, в тот самый момент, как она закрепила последний винтик? А может, он ждет ее и невидимая стена наконец исчезла? Губы Хоуп шевелились, произнося молитву за молитвой, когда она начала подниматься на холм – и к Арману.
Взгляд Хоуп пристально осматривал деревья, надеясь заметить границу невидимой стены, за которой она могла увидеть его. Паника охватила ее, она побежала, шаря глазами по кустарнику, по лесу.
– Арман! – позвала Хоуп, и голос эхом разнесся по холму и над озером. – Арман! – Но он не отвечал, и сердце ее сжалось от боли.
Достигнув того места, где они предавались любви, Хоуп уронила сумку и медленно повернулась на месте, пристально осматривая все вокруг. Затем силы окончательно оставили ее, и она опустилась на землю, прислонившись к большому валуну.
– Исчез… – услышала она свой собственный голос как бы со стороны. Но она должна вернуть его! Вернуть! Вернуть, чтобы снова увидеть его! Она скажет Арману, как сильно любит его, и снова сольется с ним в единую плоть. Возможно, он все говорил правильно и они действительно созданы друг для друга. Он стал ее половиной. Глаза ее горели от бесполезных сейчас воспоминаний об утраченных мгновениях, когда она могла бы многое рассказать ему. Например, она никогда не говорила ему о чувствах, которые существовали помимо ее любви: он был необходим ей так же, как земля, пища, вода и воздух.
Сундучок! Она быстро вскочила и двинулась к палатке. Сундучок! Ведь ключ пока не вложен в замок сундучка! Может быть, все еще получится и Арман станет живым, настоящим, а не растворится окончательно! Ведь надежда осталась… С силой, которой Хоуп в себе и не подозревала, она взялась за латунную ручку и вытащила сундучок из палатки, поближе к скале. Дыхание ее прерывалось, становясь подобным звуку кузнечных мехов. Хоуп сбегала за отверткой и начала выковыривать сухую землю, набившуюся в замочную скважину. Соленые слезы бессильно катились по ее щекам. Стон сменился плачем, когда она поняла, что земля не хочет так просто уступать свою добычу.
С решимостью, рожденной отчаянием, Хоуп наконец расковыряла землю настолько, что смогла выдуть ее. Она вытерла рукой подбородок, смахивая слезы, скопившиеся там, и оставляя грязный след на коже. Ей было все равно. Ничто сейчас не имело значения, кроме латунного сундучка, который стоял на земле перед ней.
Цепляясь за землю, она потянулась за своей сумкой и ключом в рамке. Взяв его в руки, она сначала попыталась открыть крепкую рамку. Но та не поддалась ни на йоту. Тихий стон, похожий на мяукающее хныканье, подступил к ее горлу. Наконец, зажав в дрожащих пальцах камень, она разбила стекло и схватила ключ, разрезав при этом руку. На мгновение она застыла, глядя на капли крови. Неважно. Иной боли она не чувствовала – только боль в глубине груди.
Глотнув воздух, она вставила ключ в замок, толкая глубже часть оставшейся в замочной скважине земли, накопившейся там за много лет. Сейчас надо быть очень осторожной, чтобы не повредить ни замок, ни ключ. Пальцы ее подрагивали, нежно прикасаясь к ключу. Если ключ сломается, это будет означать крушение всех ее надежд вернуть Армана. Слезы все струились и струились по ее щекам, но Хоуп ничего не замечала – она и не знала, что плачет.
Услышав насвистывание, она сначала решила, что это поднимающийся ветер обманывает ее. Но звук раздался снова, такой нежный и сладостный, такой же болезненно знакомый, как и всегда. Она замерла на месте, не в силах пошевелиться. Минуты шли.
– Арман? – хрипло прошептала она, все еще неуверенно. И снова застыла, боясь, что мелодия затихнет. Но этого не случилось. Казалось, она парила на крыльях ветерка, обволакивая Хоуп. Повторяющийся мотив был ей дорог, но вызывал и страх. Что же это – начало или конец? – Арман? Ты здесь? – снова спросила она ветер.
– Да, ma petite cherie. – Голос его был тих, как шепот, и раздался, кажется, внутри ее самой, а не от ветерка, но был наполнен характерной для него смесью иронии и печали. – Боюсь, я вижу тебя намного лучше, чем ты меня.
Она круто повернулась, глаза ее метались из стороны в сторону.
– Где ты? – прошептала она, внезапно испугавшись, что теряет рассудок.
– Я в воздухе, над тобой, рядом с тобой, любовь моя.
– Я нашла ключ! – Хоуп высоко подняла его в воздухе, словно жертвоприношение, которое должно было умилостивить богов. Она бы все на свете отдала, только чтобы Арман был рядом с ней. Все на свете! – Я вложила его в замок, Арман. – Она отчаянно пыталась избавиться от комка в горле. Ей было больно дышать, больно смотреть. Все доставляло такую боль… Словно тысячи ножей исполосовали ее кожу и впились в кости, разрывая ее на части. Она снова утерла слезы рукавом. – Я думала, может, ты вернешься, если я воспользуюсь ключом. Но я опоздала.
– Нет, – голос его донесся до нее подобно порыву теплого ветерка. – Ты не опоздала, любимая. Ты как раз вовремя.
– Что же мне делать? – Слова были произнесены шепотом, они прозвучали как плач ребенка ночью.
– Встань, моя eglantier. Дай мне посмотреть на тебя. Дай увидеть тебя всю, как при нашей первой встрече.
Колени ее дрожали, когда она поднялась, но руки действовали быстро и уверенно, пока она раздевалась и поворачивалась. Ей было все равно, что она не может увидеть его, если только он с ней. Все еще с ней. Он разговаривает с ней. Она не могла утратить последнюю ниточку, связывавшую их. И не утратит.
Теплый ветерок ласкал ее, словно это его руки прикасались к ее груди, дразня, касались живота, согревали ее кожу своим теплом.
– Я люблю тебя, моя Хоуп. Я люблю тебя так, что не могу и выразить. И мне не надо объяснять это тебе, правда? Ты ведь все знаешь, да?
– Да, я это знаю. И ты знаешь, что в тебе вся моя жизнь, – просто ответила она и выпрямилась с достоинством, запечатленным в каждой линии ее обнаженного тела.
– Будь сильной, моя Хоуп. Будь такой сильной, как та сила, что заложена в тебе. Мы снова встретимся. Неважно, как или где, но мы снова будем вместе. Клянусь тебе. И когда мы с тобой встретимся в следующий раз, то оба будем свободны и сможем любить и быть любимыми. Как нам и предназначено.
Сердце Хоуп стучало в груди, и смутный страх от мысли, что она вот-вот потеряет его, переполнял ее. И все же она понимала, что ничего больше не может сделать. Если он не останется с ней, душа ее будет опустошена, и перед ней будет только одинокая жизнь, наполненная невыносимыми воспоминаниями. Но если вдруг он прав…
– А откуда… откуда ты это знаешь?
Он грустно рассмеялся.
– Откуда я знаю, что солнце будет вставать снова и снова? Откуда я знаю, что у тебя будут замечательные дети? Я одинаково уверен и в том, и в другом. Я просто знаю.
Страх ее сменился яростным гневом, который нарастал в ней с невероятной силой и наконец излился, давая выход неимоверному напряжению, которое она испытывала.
– Черт бы тебя побрал, ты просто высокомерный, напыщенный француз! – воскликнула она, страстно желая и нуждаясь в успокоении, которое, она понимала, он не мог принести ей теперь.
– А ты – любящая женщина, готовая отдать все, и с темпераментом, которому позавидуют сами фурии, – прошептал он ей на ухо, и в голосе его проступило бесовское лукавство. – Ты моя лесная роза!
Слезы застлали ей глаза. Высоко подняв руки, она пошарила в воздухе, пытаясь нащупать очертания Армана.
– Не уходи. Пожалуйста, не покидай меня, – молила она хриплым шепотом.
– Шшш, малышка. Дай мне в последний раз ощутить тебя рядом с собой, – сказал он.
Ветер коснулся ее длинных волос, пока она молча стояла, закрыв глаза, чтобы отдалить приближение неизбежного. Внезапно теплый порыв ветра окружил ее со всех сторон, прикасаясь к ней то тут, то там, обвиваясь вокруг ее талии, словно руки возлюбленного. А слезы все катились и катились по ее щекам. Дыхание Хоуп становилось прерывистым и таким неровным, что у нее закружилась голова.
И желание ее возрастало.
Каждый раз, как ветерок притрагивался к ней, он разжигал в ее теле огонь, которым до сих пор лишь Арману удавалось воспламенить ее. Ветерок играл с растрепавшимися прядями ее волос, ласкал ее глаза и губы, нежно поглаживал груди, наполняя их зрелостью любви Армана.
Низкий стон вырвался у нее, и она не знала, почему: то ли от мучительного осознания, что она теряет его, то ли от мучительных прикосновений ласкового ветерка…
– Я люблю тебя, Хоуп. Никогда в этом не сомневайся, – сказал ветер, и в голове ее прозвучал знакомый голос Армана.
Она только могла вздохнуть в ответ. Откинув голову назад, она подняла лицо к небу, и волосы ее развевались как у безумной.
– Неважно, как или когда, но мы будем снова вместе. Клянусь тебе, моя Хоуп, моя Надежда. Господь милостив – мы уже довольно страдали.
Она содрогнулась, теряя равновесие от внезапно наэлектризовавшегося тела, но ветер легко обвился вокруг Хоуп, удерживая ее. Порыв ветра снова коснулся ее губ мимолетной лаской, и она глубоко вдохнула его. Яркая молния с треском разорвала небо зигзагом и пропала, спрятавшись в темной, зловещей туче.
Хоуп осела на землю, откинув назад голову и протянув руки к небу. Низкий, болезненный крик вырвался из ее груди в опустевший воздух. Ей казалось, что невыносимая боль разрывает ей всю душу.
– Не-ет!
Она должна попытаться! Она должна вернуть его! На четвереньках Хоуп подползла к сундучку и быстро повернула ключ, отмыкая замок. В ту же секунду на острове наступила полная тишина. Даже птицы замолчали.
Он исчез.


Следующие три дня слились для Хоуп в одно неясное пятно с туманными очертаниями. Рассеянно посмотрев на себя в зеркало, она удивилась, увидев в нем то же самое лицо – свое лицо.
– Она ходит, она говорит, она почти похожа на человека, – пробормотала Хоуп, обращаясь к самой себе. Это были первые слова, произнесенные ею вслух с того грозового дня. Затем она глуховато рассмеялась, но смех этот закончился рыданием.
Казалось, рассудок покинул Хоуп. Все, что она ни делала каждый день, она делала лишь для того, чтобы дожить до следующего дня. Ей все было все равно. Ничто не имело значения. Ничто и было как раз именно тем словом, которое лучше всего подходило сейчас для описания ее жизни. Она не чувствовала рядом с собой живого присутствия Армана, и для нее жизнь потеряла всякий смысл.
Месяцы, проведенные с ним, казались ей целой прожитой жизнью. Однако все, что осталось у нее от этой любви, – это проржавевший латунный сундучок и его содержимое: дневник, написанный на французском языке, и миниатюра с изображением женщины, до того похожей на Хоуп, что это сходство завораживало. Ах, да. И ключ, ключ из слоновой кости, который она носила на шее, словно талисман, как напоминание о его любви, о его заботе. О самом его существовании. И каждый раз, как Хоуп принималась плакать, громко всхлипывая, она прижимала этот ключ к груди и чувствовала если не полное успокоение, то хотя бы некоторое облегчение. Когда-то Арман держал этот ключ в своих руках…
На четвертый день Хоуп проснулась обозленная. Сев на кровати, она осмотрела себя. Последние три дня она надевала лишь старую футболку и шортики-бикини. Обе эти одежки были далеко не новыми. Волосы ее свалялись, стали жирными, лицо распухло от слез, а под пустыми, ничего не выражающими глазами виднелись темные мешки.
– Черт бы тебя побрал, Арман! – горестно воскликнула она. – Ты покинул меня, бросил! И сейчас ты обрел покой, а у меня не осталось ничего! Ничего! Ты слышишь меня? – закричала она, и ей стало легче. – Черт бы тебя побрал! Если бы ты только был настоящим мужчиной, ты бы уже давно нашел выход из этого тупика!
Она ударила кулаками по матрасу, на котором сидела, и уставилась в потолок. Да как только он посмел оставить ее! А сам, наверное, парит на каком-нибудь проклятом облачке, похожем на подушку, или находится там, где положено находиться душам. О чем только он думал – позволил ей вкусить райское блаженство, но лишь для того, чтобы оставить ее в подобном состоянии!
Затем она начала смеяться. Мало того, что он превратил ее в слезливую идиотку, так она сама ему это позволила! Ну, больше этого не будет, кричал ее рассудок. Не будет! Может быть, она действительно серьезно расстроена, но уж списывать ее со счетов никак нельзя. Да он скорее сгинет в аду, чем она потратит впустую еще хоть один день, тоскуя по нему!
Тело ее жаждало деятельности. Любое движение поможет ей снова почувствовать себя живой. Она упаковала сумку, положив туда достаточно одежды на неделю. В первый раз за это время Хоуп сняла с шеи ключ и бережно убрала его в сумочку. Затем, заперев за собой дверь, она направилась в Дулут и оттуда – в Вашингтон. Она повидается с отцом, даст показания перед Комитетом сената по иностранным делам и потом вернется на остров, чтобы сложить все вещи и окончательно покинуть его.
По дороге в аэропорт она завезла дневник Армана в бюро переводов и попросила переводчика, чтобы он начал работу с последней страницы. Тогда на следующей неделе она сможет забрать столько страниц, сколько он успеет перевести, и, может быть, узнает для себя что-то важное, содержащееся в конце записей.
Она съездила в парикмахерскую и постриглась. Сделала маникюр и даже побаловала себя маской для лица. Лиловые круги под глазами были еще видны, но взгляд ее постепенно становился твердым и блестящим – несколько месяцев назад она и не предполагала, что это возможно. Даже джунгли Сан-Хименеса не смогли так повлиять на нее! Все в ее жизни: и отец, и похищение, и карьера – отдалилось и ушло на второй план в результате ее общения с Арманом.


Прошло немногим более недели, прежде чем она вернулась в Дулут. Между Хоуп и ее отцом воцарилось полное взаимопонимание. Они, как никогда раньше, легко и свободно общались друг с другом, и это в какой-то степени помогло Хоуп примириться и с самой собой. Наконец-то.
Но все равно ни на минуту не забывала она об Армане. Если раньше ей только казалось, что сердце ее разбито из-за того, что он исчез, она жестоко ошибалась. Именно повседневная жизнь, независимо от того, где она находилась, заставляла Хоуп постоянно думать о своем одиночестве и его любви. Она тосковала по нему, замечая каждый взгляд, которым обменивались влюбленные, вдыхая каждый глоток воздуха, которому не суждено было утолить желание, пылавшее в глубинах ее существ;!.
И она не могла ни поговорить с кем-либо на эту тему, ни рассказать об этом кому-нибудь. Любой, кто выслушал бы ее историю, усомнился бы в ее рассудке, даже отец. Так что Хоуп продолжала улыбаться людям, которых не знала и до которых ей не было никакого дела, поддерживала пустые бессодержательные беседы на темы, которые ее совершенно не интересовали, и продолжала притворяться, что все в полном порядке. В то время как душа ее истекала кровью.
Уезжая из Вашингтона, она пообещала отцу вернуться через месяц и провести с ним всю зиму. Она попыталась заверить его, что с ней все в порядке, но оба они знали, что это ложь. Она видела в глазах отца беспокойство, но ничего не могла сделать, чтобы его рассеять.


Возвращение в Дулут и на остров оказалось еще тяжелее, чем пребывание в Вашингтоне. В пять тридцать вечера Хоуп приблизилась к причалу на острове Слезы. Переведенные страницы дневника Армана были спрятаны в сумочке – непрочитанные. Быстро темнело, и к вечеру резко похолодало. Лето закончилось, наступила осень. Листья уже начинали желтеть, и при первом же заморозке они загорятся великолепным пожаром красок.
Всю ночь Хоуп проспала как младенец.
На следующее утро она приняла душ, вымыла голову и даже слегка подкрасилась. Затем, держа в руке перевод дневника Армана, отправилась на холм, к валуну. Ей казалось, что это наиболее подходящее место для того, чтобы прочитать сокровенные мысли Армана.
Спустя часа три она по-прежнему сидела у валуна и тихо плакала. Раньше ей думалось, что она хорошо знает Армана, но теперь она узнала его гораздо лучше. Последний абзац дневника поведал ей даже больше, чем она хотела бы знать. «Я не совсем уверен, что Фейт способна пойти против воли своего отца настолько, чтобы стать моей. Она ведь еще так молода и так напугана миром, окружающим ее. Я надеюсь, что она повзрослеет и сможет полностью полагаться на свои собственные суждения, превратится наконец в зрелую женщину. Но взросление проходит тяжело и с болью – от приобретения мудрости. Она еще совсем молоденькая девушка, а мне хочется видеть ее взрослой, расцветшей женщиной, готовой справляться с проблемами, занимающими жену и мать. Она необходима мне как партнер в жизни, а не как дочь или подруга по играм. Кажется, пока она старается избегать страданий взросления, предпочитая удовольствия… но мне не следует писать так о моей возлюбленной. Ведь и у меня есть недостатки, с которыми мне надо научиться жить и которые должны учить меня жизни. Вот только, думая о Фейт, я не уверен, хочет ли она учиться. Похоже, она любит мысль о том, что влюблена в меня, больше, чем меня самого. Еще четыре дня – и я буду знать начертанную мне судьбу. В полночь мы встречаемся у Порт-Гурона. Если она придет, я буду знать, что она действительно готова к браку и ко всему, что с ним связано. Если же не придет, это тоже будет ответом. Я молюсь о том, чтобы наши ответы совпали так же, как и вся наша с ней жизнь».
Но именно последний абзац, написанный дрожащей рукой на чистой странице, больше всего потряс Хоуп, заставив ее почувствовать незримое присутствие Армана. «Никакая любовь не остается одной и той же вечно. С любовью приходит взросление. И если любовь не взрослеет, она увядает и умирает. Однако самой важной и неотъемлемой частью всякой любви должна быть надежда. Если ее нет, все остальное теряет смысл…»
Чувствуя себя утомленной и совсем вымотанной, Хоуп отложила в сторону прочитанные страницы. Слезы заливали ей глаза. Когда же он написал эти последние строчки? Перед самой смертью? Или чуть раньше?..
Ясно лишь одно: он оказался совершенно прав. Фейт действительно была слишком молода, чтобы справиться с любовью, которая и волновала ее, и угрожала ей.
В жизни самой Хоуп и Фейт так много параллелей. Фейт потеряла свою мать тогда, когда больше всего нуждалась в ней, точно так же, как и Хоуп. Фейт хотела бороться с властной волей своего отца, но у нее не хватило решимости. Хоуп удалось бежать, а затем она вынуждена была вернуться и примириться… Она смахнула слезу. Они любили одного мужчину. Хоуп любила его гораздо крепче, чем Фейт, но ведь Хоуп была и старше, и мудрее.
Она улыбнулась при этой мысли. Если это так, почему же тогда она сидит тут и раздумывает о своей любви к призраку? Обычно смерть никому не дает второго шанса. Если жизнь заканчивается, это означает конец всего. Должно быть, Арман явился исключением – иначе на земле шагнуть было бы некуда из-за толпящихся призраков!
Без Армана жизнь ее станет одинокой. Но у нее есть дела, которые предстоит сделать, даже если рядом и не будет того единственного человека, с которым она желала бы разделить свою жизнь. У нее есть работа, карьера, которая не может не вызывать уважение даже у современных мужчин. Это еще не все, но и этого будет довольно. Она должна продолжать жить. – Но только не здесь, – пробормотала Хоуп. – Никогда. – Она посмотрела на пейзаж, который когда-то так любила. Всякий раз, когда ей нужен был мир и покой, ей удавалось обрести их среди величественной красоты нетронутой природы острова. Осины с серебристыми листьями, дубы, поднимающиеся выше иных домов, высокие, поджарые сосны грациозно покачивались, здороваясь с бездонной синью небес. Рыба резвилась в прозрачной воде, подпрыгивая, видимо, от избытка энергии. Это был ее остров, пусть и удаленный, но все же на самой границе цивилизации.
Она любила его, но все вокруг слишком напоминало ей о том, что она утратила. Не было воспоминаний, не связанных в той или иной мере с Арманом.
Значит, все возвращается. Круг завершен. Она должна верить Арману. Он ведь сказал, что еще вернется к ней – когда-нибудь и как-нибудь. Когда-нибудь… Если это правда, он сможет отыскать ее где угодно, и вовсе не обязательно именно здесь. Ведь он больше не будет узником невидимой стены.
Не оглядываясь на валун, она спустилась по тропинке в дом, бросила отпечатанные страницы дневника на кухонный стол и направилась к причалу. Залила в бак бензин и поплыла, пересекая озеро. Теперь она знает, что надо делать. Добравшись до своей машины, она доехала до придорожного кафе, припарковалась и заказала ленч. Затем набрала номер телефона.
– Мистера Хэддингтона, пожалуйста, – попросила Хоуп со стальным оттенком в голосе.
Когда он ответил, она на мгновение затаила дыхание и тут же пожурила себя за то, что в каждом мужском голосе хотела бы слышать голос Армана.
– Мистер Хэддингтон, говорит Хоуп Лэнгстон. Я решила продать остров Слезы, и мне подумалось, что это предложение может заинтересовать вас, – сказала она, сразу заговорив о деле.
– Так и есть, мисс Лэнгстон. – Голос его был теплым и успокаивающим. – Когда можно приехать посмотреть?
– Когда хотите.
На мгновение наступило молчание.
– Если вы не против такой спешки, я бы подъехал сегодня к вечеру.
С мрачной улыбкой она откликнулась:
– Немного не терпится, верно?
Он рассмеялся, и вновь его голос поразил ее.
Она быстро закрыла глаза.
– Только потому, что мне уже очень давно хочется там побывать. Я как-то раз был там, когда ваша мама была жива, и с тех пор все думаю об этом острове. Собственно говоря, может, я сам куплю его…
Она с трудом припомнила высокого тощего мальчишку, который разглядывал холмы, засунув руки в карманы, пока его мать разговаривала с ее матерью. Воспоминание всплыло и тут же исчезло, не оставив никаких следов.
– Очень хорошо, – спокойно ответила она. – Тогда увидимся вечером.
– Между прочим, мисс Лэнгстон, с вашей стороны было очень мило поведать о шезлонге из красного дерева. Возможно, вашей маме следовало бы назвать вас Чэрити, поскольку это чистая благотворительность – сообщать людям столь ценную информацию.
– Прошу прощения? – спросила она, окончательно смешавшись. Бархатистое лукавство его голоса заставило ее позабыть обо всем на свете.
– Как я понимаю, вы обронили замечание о том, что шезлонг одного из моих предков был точь-в-точь такой же? – И опять в голосе его послышалась бесовски-дразнящая нотка.
Дом семейства Пикар!.. Она ведь заявила смотрительницам, будто Джефф Хэддингтон убежден, что его предки, возможно, обладали таким же шезлонгом.
– Никогда нельзя быть в чем-то совершенно уверенным, мистер Хэддингтон. – В первый раз она позволила слабой улыбке коснуться ее губ. Никогда-никогда.
– Вы чертовски правы. С нетерпением буду ждать от вас заявлений о других подобных открытиях. Вам, несомненно, удалось произвести впечатление на смотрительниц в доме Пикара.
– Это было совсем нетрудно, – быстро откликнулась она и тут же услышала его смешок. – Так увидимся позже, да? – И она повесила трубку. Улыбка ее стала чуть шире. Какая ирония судьбы – потомок Фейт купит остров, который на самом деле принадлежал Арману. Но почему-то ей казалось, что так и должно быть.


Возвращение на остров прошло спокойно, без каких-либо событий, вот только в небе – казалось, прямо над островом – начали собираться темные, клубящиеся тучи. Неужели в этих местах только и слышно, как гром гремит и сверкают разряды молнии? Или все это началось лишь с появлением Армана? Она не могла припомнить другое лето, столь щедрое на грозы. Волнуясь, Хоуп покусывала губы. Молния наполнила ее жизнь смыслом и снова лишила его. Если никогда больше она не увидит тут молнию, потеря будет невелика.
Больше часа она тихо сидела в гостиной, сложив руки на коленях и раздумывая о лете, которое закончилось. Она молча прощалась с островом. С Арманом. Взгляд ее неизменно возвращался к открытому окну, где вечерний ветерок слабо раздувал старомодные кружевные занавески.
Постепенно вакуум, окруживший ее с момента исчезновения Армана, начал наполняться. С каждой проходящей секундой она сознавала, как изменилась теперь ее жизнь.
Она прошла через жесточайшие испытания в Центральной Америке – и выжила. Она выучилась приспосабливаться, глядеть в лицо наступающему дню и принимать все, что бы он ни принес. И она справилась. Значит, справится и с этим. Она была уверена, что и Арман сказал бы ей то же самое.
Перед ней и ее отцом открывалась прекрасная возможность начать все сначала. Уже не как отец и дочь – для этого было слишком поздно, но как двое друзей.
Мысли ее быстро вернулись к настоящему, когда она услышала отдаленное ворчание моторной лодки. Она подошла к окну и откинула занавески, чтобы увидеть небольшую бухточку.
Джефф Хэддингтон привязал к причалу неустойчивую лодочку, взятую напрокат. Он бросил на эту посудину сокрушенный взгляд, в котором читалась уверенность, что этому плавсредству, судя по всему, скоро придет конец, и Хоуп улыбнулась. Она наблюдала, как он шел по тропинке к дому, смотрела на его широко развернутые плечи, на темные волосы, взъерошенные ветром.
Почему-то он казался ей очень знакомым. Она нахмурилась, затем постаралась прогнать это чувство, но – безуспешно. Странно, однако в этот момент она, впервые за последнее время, ощутила близость Армана. И, казалось, услышала его низкий хрипловатый смех… И его слова: «Неважно, как или где, но мы снова будем вместе. Клянусь тебе, моя Хоуп».
Она напряглась, готовая в любой момент сорваться с места. Неужели это она сама припомнила его слова – или кто-то только что шепнул их ей на ухо?
Из темной тучи, нависшей над островом, вырвалась змеистая молния и ударила, похоже, в то самое место, где стоял Джефф Хэддингтон. Хоуп подскочила, сердце ее замерло, дыхание перехватило. Ужас подступил к горлу, пока она, оцепенев, смотрела на Хэддингтона, ожидая, что тот вот-вот рухнет на землю, испепеленный ударом молнии. Волосы на ее затылке стояли дыбом от накопившегося в воздухе электричества.
Но вместо того, чтобы падать, Джефф просто бросил взгляд на небо и продолжал идти по тропинке к ее двери, совершенно не обращая внимания на молнию, которая ударила всего в нескольких дюймах позади него.
Хоуп уставилась на него, и глаза ее расширились, пока она наблюдала, как его широкие шаги сокращают расстояние между ними. Неожиданно она улыбнулась. Затем радостно рассмеялась. Чувствуя себя легче воздуха, она подбежала к двери.
Он насвистывал старинную французскую колыбельную…


Предыдущая страница

Ваши комментарии
к роману -



Отлично
- Кэтти
30.09.2009, 17.51





отличная книга
- оксана
8.01.2010, 19.50





Очень интересная и жизненная книга. Очень понравилось.
- Natali
30.01.2010, 8.55





Цікаво,яку ви книжку читали, якщо її немає???
- Іра
28.08.2010, 18.37





класно
- Анастасия
30.09.2010, 22.13





мне очень нравится книги Тани Хайтман я люблю их перечитывать снова и снова и эта книга не исключение
- Дашка
5.11.2010, 19.42





Замечательная книга
- Галина
3.07.2011, 21.23





эти книги самые замечательные, стефани майер самый классный писатель. Суперрр читала на одном дыхании...это шедевр.
- олеся галиуллина
5.07.2011, 20.23





зачитываюсь романами Бертрис Смолл..
- Оксана
25.09.2011, 17.55





what?
- Jastin Biber
20.06.2012, 20.15





Люблю Вильмонт, очень легкие книги, для души
- Зинулик
31.07.2012, 18.11





Прочла на одном дыхании, несколько раз даже прослезилась
- Ольга
24.08.2012, 12.30





Мне было очень плохо, так как у меня на глазах рушилось все, что мы с таким трудом собирали с моим любимым. Он меня разлюбил, а я нет, поэтому я начала спрашивать совета в интернете: как его вернуть, даже форум возглавила. Советы были разные, но ему я воспользовалась только одним, какая-то девушка писала о Фатиме Евглевской и дала ссылку на ее сайт: http://ais-kurs.narod.ru. Я написала Фатиме письмо, попросив о помощи, и она не отказалась. Всего через месяц мы с любимым уже восстановили наши отношения, а первый результат я увидела уже на второй недели, он мне позвонил, и сказал, что скучает. У меня появился стимул, захотелось что-то делать, здорово! Потом мы с ним встретились, поговорили, он сказал, что был не прав, тогда я сразу же пошла и положила деньги на счёт Фатимы. Сейчас мы с ним не расстаемся.
- рая4
24.09.2012, 17.14





мне очень нравится екатерина вильмон очень интересные романы пишет а этот мне нравится больше всего
- карина
6.10.2012, 18.41





I LIKED WHEN WIFE FUCKED WITH ANOTHER MAN
- briii
10.10.2012, 20.08





очень понравилась книга,особенно финал))Екатерина Вильмонт замечательная писательница)Её романы просто завораживают))
- Олька
9.11.2012, 12.35





Мне очень понравился расказ , но очень не понравилось то что Лиля с Ортемам так друг друга любили , а потом бац и всё.
- Катя
10.11.2012, 19.38





очень интересная книга
- ольга
13.01.2013, 18.40





очень понравилось- жду продолжения
- Зоя
31.01.2013, 22.49





класс!!!
- ната
27.05.2013, 11.41





гарний твир
- діана
17.10.2013, 15.30





Отличная книга! Хорошие впечатления! Прочитала на одном дыхании за пару часов.
- Александра
19.04.2014, 1.59





с книгой что-то не то, какие тообрезки не связанные, перепутанные вдобавок, исправьте
- Лека
1.05.2014, 16.38





Мне все произведения Екатерины Вильмонт Очень нравятся,стараюсь не пропускать ни одной новой книги!!!
- Елена
7.06.2014, 18.43





Очень понравился. Короткий, захватывающий, совсем нет "воды", а любовь - это ведь всегда прекрасно, да еще, если она взаимна.Понравилась Лиля, особенно Ринат, и даже ее верная подружка Милка. С удовольствием читаю Вильмонт, самый любимый роман "Курица в полете"!!!
- ЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
18.10.2014, 21.54





Очень понравился,как и все другие романы Екатерины Вильмонт. 18.05.15.
- Нина Мурманск
17.05.2015, 15.52








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100