Читать онлайн Зимний сад, автора - Эшуорт Адель, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Зимний сад - Эшуорт Адель бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.16 (Голосов: 134)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Зимний сад - Эшуорт Адель - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Зимний сад - Эшуорт Адель - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эшуорт Адель

Зимний сад

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

«Мэдди, я не хочу, чтобы ты уезжала».
Эти слова постоянно звучали у нее в ушах – звучали даже сейчас, когда она, быстро шагая по усыпанной снегом дорожке, направлялась к церкви, на воскресную утреннюю службу.
Прошел всего лишь час с тех пор, как Мадлен проснулась в постели Томаса, в его объятиях. Проснулась – и тотчас же вспомнила эти его слова. Она чувствовала, что ей не хочется уезжать, однако понимала: бурная ночь закончилась, и теперь такие мысли опасны.
Разумеется, она уедет. Рано или поздно ей придется уехать. Не может же она остаться в Англии, чтобы... Чтобы – что? Выйти за Томаса замуж? Нелепая мысль, хотя не такая уж неприятная. Тем не менее Мадлен удивилась: ведь прежде мысли о замужестве никогда не приходили ей в голову. Она привыкла думать, что не принадлежит к тем женщинам, которые стремятся выйти замуж. А Может, уехать с ним в Истли и стать его любовницей? В таком случае они могли бы вместе проводить расследования. Нет, смехотворная идея! В этой стране ее никогда не примут – ни в качестве жены Томаса, ни в качестве его любовницы. И вообще ее место – во Франции. Именно там требуются ее способности и огромный опыт. А здесь они могут понадобиться лишь на какое-то время, как, например, сейчас. И Томас должен был это знать. Как должен был знать и то, что их отношения, если таковые возникнут, будут непродолжительными. Да, им придется расстаться. Жаль только, что мысль об этом причиняет такую боль...
«А прошедшая ночь была просто потрясающая», – подумала Мадлен, радостно улыбаясь. Оставалось лишь надеяться, что местные дамы, с которыми она неминуемо встретится через несколько минут, не заметят, в каком приподнятом настроении она пребывает. Томас так страстно желал ее, был таким внимательным, нежным... и неутомимым. Да, он был неутомим, хотя ему почти сорок. Впрочем, ничего удивительного. Ведь он слишком долго обходился без женщины и наверняка решил наверстать упущенное. Она была этому безмерно рада. В конце концов, утомившись, они заснули в его постели. Когда же она проснулась, в голову ей пришла совершенно неожиданная мысль. И теперь следовало об этом хорошенько подумать...
Проснувшись, Мадлен сказала себе: «Господи, как же ты глупа». И действительно, она поступила крайне легкомысленно – не позволяла Томасу в моменты экстаза выходить из нее. Ведь он несколько раз пытался это сделать, но она всякий раз почему-то удерживала его. Почему? Мадлен не могла ответить на этот вопрос. Вероятно, ей хотелось, чтобы эта волшебная ночь запомнилась Томасу на всю жизнь, хотелось, чтобы он навсегда забыл о перенесенной боли и о своей ущербности. Ведь все эти годы он, конечно же, считал, что любая женщина, узнав про его изувеченные ноги, отвернется от него с презрением. Впрочем, Мадлен чувствовала, что дело не только в этом; ей казалось, что она руководствовалась и какими-то другими, более сложными чувствами. Но какими именно – она еще не понимала. И возможно, никогда не поймет.
Разумеется, Томас и так получил бы удовольствие, даже если бы вовремя вышел из нее. Но она упорно удерживала его, хотя прежде никогда себе такого не позволяла – ни с одним мужчиной. Она всегда боялась забеременеть, но прошедшей ночью для нее это почему-то не имело значения.
И вот сейчас, холодным январским утром, Мадлен поняла: пришло время взглянуть правде в глаза. А правда состояла в том, что она вполне могла забеременеть. При этой мысли по телу ее пробежала дрожь. К ее удивлению, это была не дрожь отвращения, а дрожь, вызванная необычным теплом во всем теле. Мадлен знала, что Томас любит ее, – теперь она уже нисколько в этом не сомневалась. И если у нее родится от него ребенок, то он будет любить его – в этом тоже не могло быть сомнений, пусть даже у нее, у Мадлен, небезупречное прошлое. И еще она точно знала: если у нее действительно появится ребенок, то Томас навсегда останется с ней и всегда будет любить ее. Мадлен прочитала это в его глазах в тот момент, когда он, не выходя из нее, содрогался в сладостных конвульсиях. Возможно, именно поэтому, и только поэтому она удерживала его.
Не исключено, что она все-таки не забеременела. Все равно было страшно. Мадлен казалось, что она на время лишилась рассудка: ведь всего лишь одна-единственная ночь, пусть и невероятно страстная, могла изменить всю ее жизнь.
Да, она на редкость глупа.
Мадлен в сердцах пнула носком ботинка пушистый снег, и в воздух взметнулась искристая белая пыль, тотчас же осевшая на собольем мехе, которым по подолу было оторочено ее пальто. Завернув наконец за угол, она увидела вдалеке дом священника, а за ним – небольшую церковь, в которой уже, наверное, собрались почти все обитатели Уинтер-Гарден.
Мадлен тщетно попыталась не думать о прошедшей ночи и о ребенке. Мысль о том, что она, возможно, беременна, не давала ей покоя. Что ж, если у нее родится ребенок, то ей придется нести за него ответственность. Именно эта мысль и заставила ее сегодня отправиться в церковь. Дело в том, что здесь Мадлен рассчитывала встретить Дездемону. Причем в таком месте эта особа не смогла бы ее проигнорировать, так как всем присутствующим подобное поведение показалось бы неприличным.
Мадлен не понимала, почему ей раньше не пришла в голову мысль подкараулить Дездемону после вечерней службы, она уже несколько недель хотела с ней поговорить. Может быть, потому, что дома у Дездемоны они могли бы поговорить в более непринужденной обстановке, не опасаясь, что их подслушают. Кроме того, Мадлен редко посещала эту маленькую английскую церковь. Но, поразмыслив сегодня утром, она поняла: у нее нет времени на то, чтобы идти к этой женщине домой – ей бы в очередной раз сообщили, что Дездемоне нездоровится или что она отдыхает. Разговаривать на улице, конечно, тоже не очень удобно, но у Мадлен не было выбора. Она лишь надеялась, что Дездемона придет в церковь и сможет на несколько минут улизнуть от матери.
Мадлен уселась в самом дальнем ряду и принялась без малейшего интереса слушать проповедь преподобного Беркли. Тот в первый же день знакомства дал ей понять, что считает ее очаровательной женщиной и весьма рад тому, что она останется в Уинтер-Гарден. Однако викарий не одобрял того, что Мадлен поселилась под одной крышей с неженатым мужчиной. Странно, что при этом он разрешил своей дочери навещать их. Наверное, посчитал, что дочери это не повредит.
Мадлен обвела взглядом церковь и увидела женщину, которую искала. Дездемона сидела во втором ряду справа, рядом с маленьким хором, поющим фальшиво, но с чувством. На ней была пурпурная соломенная шляпа, украшенная тремя длинными перышками такого же цвета и завязанная под подбородком широкой атласной лентой. Шляпа была надета таким образом, чтобы из-под нее выбивались белокурые пряди, что очень шло Дездемоне. Пенелопы же рядом не было. А справа от Дездемоны сидела рослая девица с такими же белокурыми волосами, и они то и дело перешептывались. «Должно быть, одна из ее сестер», – решила Мадлен.
Хор допел последний псалом. Мадлен вместе со всеми встала и снова взглянула на Дездемону – та уже направлялась к выходу.
И тут Мадлен впервые получила возможность как следует рассмотреть эту женщину (на чаепитии у миссис Родни было бы неприлично ее рассматривать). Изящная, хрупкая, ухоженная и хорошо одетая, Дездемона почему-то не вызывала восхищения. По-видимому, виной тому были кислое выражение лица и слишком уж светлые голубые глаза, тусклые и безжизненные. Казалось, эта женщина не ждет от жизни ничего хорошего. Беременность уже была заметна, но, вероятно, не все разглядели ее животик – лишь самые наблюдательные. Дездемона смотрела прямо перед собой, и весь облик этой молодой женщины выражал безграничную печаль. Лицо ее казалось неестественно бледным. Очевидно, Дездемона чересчур сильно напудрилась и скрыла под толстым слоем пудры естественный румянец, который, как принято считать, присущ всем беременным женщинам. Мадлен догадывалась о причинах этой грусти, и сердце ее наполнилось состраданием и сочувствием к молодой женщине, поддавшейся искушению.
Не разговаривая ни с кем, Дездемона вышла из церкви и направилась к заснеженному саду. Сестра следовала за ней.
Отделившись от толпы, Мадлен подошла к Дездемоне, делая вид, что тоже решила прогуляться.
Повернув голову и увидев идущую рядом француженку, молодая женщина захлопала глазами – похоже, не ожидала ее увидеть.
– Доброе утро, миссис Уинсетт, – с вежливой улыбкой поздоровалась Мадлен.
Несколько секунд Дездемона молчала, видимо, ей требовалось некоторое время, чтобы свыкнуться с присутствием Мадлен. Наконец, едва заметно улыбнувшись, она ответила:
– Доброе утро, миссис Дюмэ. Вы знакомы с моей сестрой Гермионой?
Мадлен перевела взгляд на девушку, шедшую позади Дездемоны, и кивнула:
– Рада с вами познакомиться, мисс Беннингтон-Джонс.
– Взаимно, мадам, – ответила девица.
Ростом она была выше сестры и более крупного телосложения. К тому же круглолицая и кареглазая. Причем глаза ее взирали на мир с поразительной наивностью, хотя Гермиона уже явно достигла брачного возраста.
– А где сегодня ваша мать? – поинтересовалась Мадлен; она хотела побыстрее покончить с формальностями и приступить к делу, так как ей казалось, что вот-вот должна появиться разъяренная Пенелопа: миссис Беннингтон-Джонс наверняка пришла бы в ярость, если бы увидела, что Мадлен посмела общаться с ее дочерью на улице.
Дездемона фыркнула и ускорила шаг. Поджав губы, сказала:
– Маме сегодня немного нездоровится после вчерашнего праздника. Кроме того, в последнее время она была очень занята – готовила мою сестру к первому выходу в свет. Так что мама очень устала...
– Понимаю, – кивнула Мадлен. – Желаю вашей маме скорейшего выздоровления.
– Благодарю вас, – пробормотала Дездемона. – Не сомневаюсь, что она скоро поправится.
Несколько секунд они молчали. Мадлен показалось, что Дездемона вовсе не стремится избавиться от ее общества. Девушка же, судя по всему, была даже рада новому знакомству.
– Есть какие-нибудь известия от вашего мужа? – осведомилась Мадлен, изобразив неподдельный интерес.
Дездемона медлила с ответом. Наконец сказала:
– В прошлом месяце я получила от него два письма. Он сейчас в Польше, служит там главным оружейным инспектором в пехотном полку. – Она искоса взглянула на Мадлен. – Вам это может показаться малозначительным, но для Англии его служба имеет очень большое значение. И я горжусь своим мужем.
Обойдя вокруг тутового куста, росшего в самом конце сада, Мадлен вьгшла на поляну, на которой не было ни души – после службы прихожане поспешили разойтись по домам.
Взглянув на собеседницу, Мадлен вновь заговорила:
– Я не сомневаюсь: ему очень приятно сознавать, что вы находитесь здесь в полной безопасности и спокойно дожидаетесь рождения ребенка.
Дездемона вздрогнула. Бросив взгляд на Гермиону, Мадлен спросила:
– Не возражаете, если я поговорю с вашей сестрой наедине?
Девушка нахмурилась, и Дездемона, заметив это, остановилась.
– Но нас ждет мама, – ответила Гермиона и вопросительно посмотрела на сестру.
– Полагаю, в моем положении не стоит долго находиться на холоде, – подхватила Дездемона; судя по всему, она уже овладела собой.
– Глупости, – отрезала Мадлен. – Свежий воздух не принесет ни вам, ни вашему малышу ничего, кроме пользы. А мне нужно поговорить с вами наедине. Это очень важно.
Дездемона не стала возражать. Однако они с сестрой обменялись нерешительными взглядами. Казалось, Дездемона опасалась Мадлен, а ее сестра боялась матери.
– Я скажу маме, что ты идешь домой, Дези, – пробормотала Гермиона, и на щеках ее выступила краска смущения. – До свидания, миссис Дюмэ. – Приподняв юбки, девушка быстро зашагала по дорожке.
Проследив за сестрой взглядом, Дездемона молча кивнула Мадлен и направилась к площади.
Выждав, когда Гермиона отойдет подальше, Мадлен перешла к делу.
– Вы знаете, – сказала она с нарочитым удивлением в голосе, – у меня все никак не выходят из головы ваши слова... Несколько недель назад, на чаепитии у миссис Родни, вы сказали о том, что якобы слышали разговоры... В общем, говорят, что в доме барона Ротбери по ночам горит свет и бродят привидения, не так ли? – Немного помедлив, Мадлен продолжала: – Так вот, недавно во время вечерней прогулки мне довелось увидеть свет в окнах его особняка. Вы можете в это поверить?
Дездемона резко остановилась и пристально взглянула на Мадлен; в ее голубых глазках промелькнула тревога.
– Что вы от меня хотите, миссис Дюмэ?
Мадлен уловила беспокойство в голосе молодой женщины и, удовлетворенно кивнув, спросила:
– Отцом ребенка, которого вы носите, является барон, не так ли?
Лицо Дездемоны покрыла мертвенная бледность. В ее широко раскрытых глазах промелькнули самые разные чувства – страх, возмущение и даже ненависть.
Мимо проскакал одинокий всадник. Он громко выругался – дамы стояли прямо посреди дороги, – однако ни Мадлен, ни Дездемона на него даже не взглянули; они по-прежнему пристально смотрели друг на друга.
– Это клевета, миссис Дюмэ! – воскликнула Дездемона. – Советую приберечь ваши оскорбительные замечания для Франции.
Слова эти не произвели на Мадлен ни малейшего впечатления. Более того, она их ждала. Улыбнувшись, Мадлен заметила:
– Но ведь это правда, верно? Вы познакомились с бароном, несколько раз ходили к нему на свидание поздно вечером, а потом он провел вас в дом через подземный туннель, и вы стали его любовницей.
Мадлен заметила, что на лице молодой женщины появилась гримаса отвращения. В следующее мгновение Дездемона подхватила юбки и с видом оскорбленного достоинства прошла мимо Мадлен. Однако та нисколько не была обескуражена.
– У меня к вам предложение! – прокричала она ей вслед.
Дездемона не реагировала.
– Я не выдам вашу тайну, если вы не выдадите мою!
Молодая женщина замедлила шаг, потом остановилась, хотя и не обернулась. Мадлен подошла к ней, но Дездемона даже не взглянула на нее. Она молча смотрела прямо перед собой.
Понизив голос – впрочем, в этом не было необходимости, поскольку они стояли рядом посреди пустынной дороги, – Мадлен сообщила:
– Барона Ротбери арестуют за торговлю краденым опиумом. И произойдет это очень скоро.
Дездемона пристально взглянула на Мадлен, но тут же отвернулась.
Немного помолчав, Мадлен спросила:
– Вам это будет приятно?
Судорожно сглотнув, Дездемона осторожно прижала обтянутую перчаткой руку к своему животу. Ее лицо стало пепельно-серым.
– Миссис Дюмэ, откуда вам это известно? – прошептала она, по-прежнему глядя в сторону.
Мадлен пожала плечами:
– Признайтесь, что отец вашего будущего ребенка – барон Ротбери, и я вам все расскажу.
Порыв холодного ветра подхватил горсть снега, взметнул ее в воздух, и Мадлен поспешно прикрыла муфтой лицо. Дездемона, казалось, не замечала ни ветра, ни холода.
– Вы ведь никогда никого не любили, не так ли, миссис Дюмэ?
Вопрос ошеломил Мадлен, и она испугалась, что это отразится на ее лице. Впрочем, Дездемона вряд ли что-либо заметила, поскольку по-прежнему не смотрела на нее.
– А вы? – спросила Мадлен; ей не хотелось говорить о себе. – Вы любите Ротбери?
Дездемона внезапно улыбнулась и наконец-то повернулась к Мадлен. Причем лицо ее уже было не пепельно-серым, а розовым.
– Какое-то время думала, что люблю, – призналась она. – На самом же деле я была наивной дурочкой, позволившей себя соблазнить. Этот мерзавец воспользовался моей наивностью и оставил меня с ребенком, которого никогда не признает.
Именно такого ответа Мадлен и ждала. Поскольку она на себе испытала чары барона, то охотно поверила Дездемоне. Но как заставить эту женщину дать показания против барона?
– Вы хотите, чтобы я дала показания о его преступной деятельности, поскольку являлась свидетельницей? – неожиданно спросила Дездемона.
Мадлен в изумлении захлопала глазами. Может быть, она ослышалась? Или эта особа не понимает, что говорит? Ничего подобного она не ожидала, а потому не знала, как реагировать на слова Дездемоны.
Та презрительно фыркнула:
– Удивлены? Но ведь вы именно для этого со мной заговорили?
– А вы могли бы дать показания? – осведомилась Мадлен.
Англичанка нахмурила тонкие белесые брови, и на лбу ее прорезалась морщинка.
– Дать показания, чтобы навлечь позор на себя и свою семью?
Мадлен была разочарована. Она так надеялась... А впрочем, почему она надеялась? Светская дама никогда не станет рисковать своей репутацией, если этого можно избежать. Если бы Дездемона предоставила властям информацию – даже под большим секретом, – все равно правда рано или поздно выплыла бы наружу.
Горько рассмеявшись, молодая женщина покачала головой. В этот момент ей можно было дать на добрый десяток лет больше, и Мадлен почувствовала к ней острую жалость.
– Я буду счастлива помочь вам, миссис Дюмэ, – неожиданно проговорила Дездемона. – Но при одном условии.
Мадлен в изумлении уставилась на собеседницу. Наконец пробормотала:
– При каком же?
– Если вы скажете, кто вы такая.
Мадлен медлила с ответом. Осмотревшись, она отметила, что поблизости никого нет, так что никто не мог бы их подслушать и вполне можно было бы удовлетворить любопытство собеседницы. Мадлен беспокоило другое: ей не хотелось подвергать опасности Томаса – ведь он, возможно, еще какое-то время будет находиться в Уинтер-Гарден, а у барона, вероятно, есть сообщники... И все же Мадлен понимала: у нее нет выбора, поскольку показания Дездемоны чрезвычайно важны.
Собравшись с духом, она заявила:
– Я вам скажу, кто я такая, если вы сохраните это в тайне.
– По-моему, – заметила Дездемона, – вы сами сказали, что мы должны хранить секреты...
– Совершенно верно, – согласилась Мадлен. – Так вот, я действительно француженка. И прибыла в Уинтер-Гарден по просьбе вашего правительства, чтобы узнать все, что удастся, о незаконной торговле опиумом. Очень скоро я заподозрила барона. А потом поняла, как именно он все это делает. – Помолчав, она спросила: – Теперь вы расскажете мне о том, что вам известно?
Дездемона ненадолго задумалась. Наконец спросила:
– Но почему вы?
Именно этого вопроса Мадлен и опасалась.
– Видите ли, я нахожусь на службе у британского правительства, – ответила она, надеясь, что этого объяснения будет достаточно.
Дездемона кивнула:
– И мистер Блэквуд тоже, не так ли?
– Да, он тоже, – выдохнула Мадлен.
Снова кивнув, Дездемона едва заметно улыбнулась и, глядя себе под ноги, заговорила:
– Я видела опиум только однажды. Он находился в двух ящиках, которые барон нес по подземному туннелю как-то ночью, когда не ожидал, что я приду к нему. Сначала я не знала, что находится в этих ящиках. Но потом барон рассказал – я очень настаивала... Думаю, он был уверен, что я его не выдам: ведь в противном случае мне пришлось бы сознаваться в том, что я приходила к нему одна, ночью... – Криво усмехнувшись, Дездемона продолжала: – Но он ужасно разозлился из-за того что я пришла к нему в ту ночь. И даже тогда... воспользовался мною – вероятно, решил, что видится со мной в последний раз. Я уже знала, что беременна от него, но не хотела говорить ему об этом, пока не получу подтверждения, что он любит меня и хочет на мне жениться. В конце концов я из порядочной семьи и могла бы стать ему хорошей женой. Когда он спал со мной, то не соблюдал никаких мер предосторожности, и я по наивности решила, что он женится на мне.
Дездемона взглянула на Мадлен, и глаза ее наполнились слезами.
– Он поднял меня на смех, когда я призналась ему в любви, миссис Дюмэ. Я сказала, что люблю его и хочу выйти за него замуж, но вместо того чтобы обрадоваться этому, – а если не обрадоваться, то хотя бы пощадить мои чувства, – он поднял меня на смех и назвал шлюхой.
Дездемона умолкла и невольно сжала кулаки. Овладев собой, продолжала:
– Я никогда не рассказывала ему о ребенке и никогда не расскажу. Барон наверняка скажет, что он тут ни при чем, а я не желаю подвергаться еще одному унижению. Барон Ротбери – негодяй, и я сделаю все от меня зависящее, чтобы упрятать его за решетку до конца жизни, если уж мне не суждено увидеть, как он горит в аду.
Мадлен ужасно хотелось обнять молодую женщину и как-то утешить ее. Но она сдержалась – решила дослушать до конца рассказ Дездемоны.
– И что же вы теперь будете делать?
Дездемона поняла: француженка спрашивает, что она будет делать, когда по городку поползут слухи (а это неизбежно случится после того, как она даст показания против барона). В этот момент Мадлен было искренне жаль молодую женщину.
– Позвольте рассказать вам о моем муже, миссис Дюмэ, – неожиданно сказала Дездемона. – Он старый друг нашей семьи, я знакома с ним уже очень много лет, и мы всегда были добрыми друзьями. Но мама никогда его не любила. Ей не нравилось, что он слишком изнеженный и даже в детстве предпочитал общество девочек обществу мальчишек. А мне было наплевать на мамино мнение, потому что я знала: у моего будущего мужа добрая душа, ведь он выслушивал мои жалобы, никогда ничего не ставил мне в вину, и я всегда могла выплакаться у него на плече. К тому же у нас с ним много общего. Каждый стал для своей семьи разочарованием, хотя по разным причинам. Мы оба не оправдали ожиданий своих родителей. – Дездемона вздохнула и, закрыв лицо ладонями, продолжала: – Сейчас я скажу вам кое-что... Только никому об этом не рассказывайте.
– Да-да, конечно, – кивнула Мадлен.
– Мой муж... – Дездемона опустила руки и потупилась. Наконец, собравшись с духом, выпалила: – Мой муж предпочитает общество мужчин. Вы меня понимаете?
«Дездемона ожидала, что я буду шокирована. Или, быть может, смущена?» – подумала Мадлен. Взглянув на собеседницу, она кивнула:
– Да, понимаю.
Такой ответ, похоже, удовлетворил Дездемону – ничего не придется объяснять. Снова вздохнув, она продолжала:
– После того как Ричард высмеял меня, когда я призналась ему в любви, я тотчас же отправилась к Рэндольфу. Каждый день благодарю Господа за то, что Рэндольф по-прежнему жил в Уинтер-Гарден и мог меня утешить. Я была в таком отчаянии, что... – она махнула рукой, – собиралась покончить самоубийством. Но Рэндольф, мой самый лучший друг, предложил выйти за него замуж, чтобы спасти наши семьи от бесчестья. Если мы поженимся, объяснил он мне, его самого больше не будут высмеивать из-за его не совсем обычных любовных пристрастий, у моего же ребенка появится отец. Хорошенько подумав, я согласилась.
Мадлен была восхищена поступком молодого человека... и поступком Дездемоны. А та продолжала:
– Через неделю я уезжаю из Уинтер-Гарден, миссис Дюмэ. Муж пригласил меня пожить с его родителями, которые недавно переехали в Белфорд. Они довольно состоятельные люди. Отец моего мужа всю свою жизнь был коммерсантом и лишь недавно отошел от дел. Они очень хотят, чтобы мы поселились вместе с ними. Вполне возможно, что Рэндольф будет служить в армии еще много лет, так что мне лучше жить с его родителями, которые охотно меня примут и помогут позаботиться о ребенке. Моя мать, как вам, должно быть, известно, и сейчас-то не слишком хорошо ко мне относится, а уж когда узнает о моем предательстве, то станет меня презирать. А родители Рэндольфа, надеюсь, вряд ли об этом узнают – уж слишком далеко они сейчас от Уинтер-Гарден. Только поэтому я соглашусь дать показания.
Мадлен прекрасно понимала: об аресте барона будут говорить повсюду, и новость станет известна и родителям Рэндольфа. Однако она промолчала: ведь о причастности Дездемоны к этому делу родители могли и не узнать.
Решившись наконец, Мадлен взяла молодую женщину за руку. И Дездемона не возмутилась – напротив, немного успокоилась и даже улыбнулась.
– А как отнесется к вашему отъезду ваша мать, Дездемона?
Та покачала головой и на секунду закрыла глаза. Потом со вздохом ответила:
– Она об этом пока не знает, но я собираюсь ей скоро рассказать. Хотя это не имеет сейчас никакого значения. Доброе имя всеми уважаемой Пенелопы Беннингтон-Джонс будет погублено, равно как и имя ее дочери, девицы легкого поведения, опозорившей их всех тем, что спала с Ричардом Шероном, бароном Ротбери...
– Он соблазнил наивную девушку. К тому же барон – преступник, – заявила Мадлен, почувствовав, что Дездемона готова дать волю эмоциям. – Он не святой, Дездемона, помните это. Ваши родные переживут, и с вами все будет в порядке. Вы же сильная женщина, и у вас есть муж, который может о вас позаботиться и который сделает все возможное, чтобы вам было хорошо. Такое счастье выпадает не каждой женщине.
Словно вспомнив о чем-то приятном, Дездемона улыбнулась и сжала руку Мадлен.
– Но я никогда больше не познаю близости с мужчиной, никогда больше не испытаю страсти...
– Но вы же не можете об этом знать, – возразила Мадлен.
Дездемона покачала головой и, высвободив свою руку, пробормотала:
– Я это знаю. Зато у меня появится ребенок, которого я буду любить. И у меня есть муж, который мне... настоящий друг. Этого вполне достаточно.
Мадлен вздохнула – на такое заявление возразить было нечего – и зашагала в сторону коттеджа. Дездемона последовала за ней. Немного помолчав, она спросила:
– Миссис Дюмэ, а когда вы возвращаетесь во Францию? Мадлен даже думать об этом не хотелось.
– Пока не знаю. Наверное, скоро.
Дездемона внимательно посмотрела на собеседницу.
– А как же мистер.. Блэквуд?
Мадлен почувствовала, что у нее учащенно забилось сердце.
– Я не совсем понимаю, что вы хотите сказать.
И тут Дездемона проявила себя как вполне зрелая и не лишенная проницательности женщина. Лукаво улыбнувшись, она покачала головой:
– Он ведь любит вас, вы знаете?
Мадлен остановилась. Несколько секунд она молча смотрела на Дездемону. Потом пробормотала:
– Простите, что вы сказали?
– Он вас любит. И по-моему, очень сильно. Мадлен пожала плечами:
– Я так не думаю.
– Неужели? – хмыкнула Дездемона. – Все в Уинтер-Гарден об этом знают, миссис Дюмэ. Это настолько заметно, что я была уверена, вы тоже знаете или по крайней мере догадываетесь. Впрочем, очень может быть, что вы действительно ничего не замечали. Все мы иногда немножко слепы.
Мадлен похолодела. У нее вдруг возникло чувство, что она оказалась в западне.
– Можно дать вам совет, миссис Дюмэ?
Мадлен казалось, что ей становится все холоднее. И все же она взяла себя в руки. Стараясь не выдать своих чувств, Мадлен кивнула и с вежливой улыбкой ответила:
– Да, конечно. Я слушаю вас.
Пристально взглянув на нее, Дездемона продолжала:
– Если бы кто-то меня страстно полюбил, я бы никогда не упустила такого шанса. Но со мной ничего подобного не случится, потому что я никогда не брошу мужа. Я очень серьезно отношусь к замужеству, да и о ребенке, который скоро родится, нужно думать. – Она шагнула к Мадлен и, понизив голос до шепота, продолжала: – Я видела, как мистер Блэквуд смотрел на вас, когда вы вдвоем как-то шли по улице. На лице у него все было написано. Он страстно влюблен в вас, об этом уже весь Уинтер-Гарден знает, и я вам завидую. Пусть он калека, но я бы последовала за ним куда угодно. Да и вообще – за любым мужчиной, который хоть раз вот так взглянул бы на меня.
Еще никогда в жизни Мадлен не была так смущена. Она стояла как громом пораженная, и голова у нее шла кругом. Внезапно ей вспомнились слова Томаса.
«Мэдди, я не хочу, чтобы ты уезжала».
«Я желаю только тебя, Мадлен».
«Тебя по-прежнему влечет ко мне?»
Когда Томас задавал ей этот вопрос, в глазах его был страх, но тогда она решила, что он говорит о физической близости. Теперь же эта фраза приобрела совсем другой смысл, и от нее нельзя было отмахнуться. О том, что сообщила ей Дездемона, Мадлен и сама смутно догадывалась, хотя старалась об этом не думать. С интрижкой, которой неизменно придет конец, она еще могла справиться. Но не с любовью – настоящей и страстной. Что с ней делать, она не знала, Да и ответить на нее не сумела бы...
Мадлен почувствовала, что ее начинает трясти. Она попыталась взять себя в руки, но на сей раз у нее ничего не получилось.
Дездемона, глядя себе под ноги, проговорила:
– Думаю, для вас не является тайной, что моя мать вас ненавидит?
Мадлен с благодарностью взглянула на молодую женщину – проявив редкую деликатность, та сменила тему.
– Нет, не является... – пробормотала Мадлен. Смахнув с порозовевшей щеки белокурый локон, Дездемона продолжала:
– А знаете почему?
Мадлен пожала плечами и, немного подумав, ответила:
– Наверное, потому, что я француженка. Дездемона улыбнулась и взглянула ей прямо в глаза.
– Вы ошибаетесь, миссис Дюмэ. Мать терпеть вас не может из-за того, что вы англичанка до кончиков ногтей.
Мадлен побледнела, и Дездемона, заметив это, восторженно хихикнула. По-прежнему глядя в глаза собеседнице, она спросила:
– Не ожидали, миссис Дюмэ?
Мадлен снова пожала плечами; она не знала, что ответить.
Дездемона с улыбкой продолжала:
– Если не обращать внимания на французский акцент, с которым вы говорите по-английски, миссис Дюмэ, то вы являетесь олицетворением всех черт, присущих настоящей английской леди. Вы не отвечаете грубостью на вопиющую грубость, к тому же вы дама образованная. Вы сдержанны и грациозны... Так вот, матери ужасно неприятно, что всеми этими качествами обладает француженка.
Немного помолчав, Дездемона вновь заговорила:
– Может быть, все француженки такие, не знаю... Это и не важно. Важно следующее: у нас в Англии самое главное – происхождение и воспитание, и совершенно очевидно, что чувство такта и благородные манеры невозможно привить. Они либо есть у человека, либо их нет. Вы обладаете ими в полной мере. Так что вас с легкостью можно принять за истинную английскую леди. Наверное, именно это и восхищает мистера Блэквуда.
Дездемона обвела взглядом площадь, сейчас пустынную и присыпанную снегом.
– Знаете, миссис Дюмэ, я всю свою жизнь прожила в Уинтер-Гарден и никогда не видела, чтобы здесь шел снег. Но все меняется, и, быть может, это знак того, что мне пора уезжать. – Она взглянула на Мадлен и вежливо кивнула, как бы давая понять, что время откровений прошло. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам, но в субботу я уезжаю. Так что полицейские должны заглянуть ко мне до того. До свидания, миссис Дюмэ. Желаю вам всего наилучшего.
Еще раз кивнув, Дездемона приподняла широкие юбки и зашагала к своему дому, который собиралась вскоре покинуть. Снег громко скрипел у нее под ногами.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Зимний сад - Эшуорт Адель



Очень давно искала эту книгу, и с удовольствием перечитала
Зимний сад - Эшуорт АдельЕлена
22.12.2010, 21.38





Роман неплохой,обжигающая страсть так влечет что это не передаваемое ощущения.
Зимний сад - Эшуорт АдельТатьяна
24.06.2014, 17.46





оооо! это, по-ходу,продолжение книги "Украденные чары"!!!Ща почитаем!
Зимний сад - Эшуорт Адельчитатель
17.12.2014, 16.34





Очень понравилось!!!!! Читайте! 10/10
Зимний сад - Эшуорт АдельКатерина
25.12.2014, 21.14





Такой красивый роман. Я очень похож на главного героя этого романа. И я тоже мечтаю встретить такую страстную любовь как он. Увы это тока в книжках.....
Зимний сад - Эшуорт Адельумар
10.01.2015, 18.11





Неплохо, но что бы уж очень, не скажу. Читайте и решайте сами.
Зимний сад - Эшуорт АдельЖУРАВЛЕВА, г.Тихорецк
22.01.2015, 15.15





Очень сказачно...Он так долго устраивал ее жизнь, что Она ни разу не догадалась. Очень эротично сцены описаны. Герой так вообще Идеальный, хотя и покалечен, но в конце вообще принцем оказывается!
Зимний сад - Эшуорт АдельКирочка
24.05.2015, 20.25








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100