Читать онлайн Взмахни белым крылом, автора - Эштон Элизабет, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Взмахни белым крылом - Эштон Элизабет бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.3 (Голосов: 54)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Взмахни белым крылом - Эштон Элизабет - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Взмахни белым крылом - Эштон Элизабет - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эштон Элизабет

Взмахни белым крылом

Читать онлайн

Аннотация

Брак красавицы англичанки Кэтрин Каррутерс, потерявшей родителей в пятилетнем возрасте, и наследника богатого и знатного рода Агвиларов Хосе – дело давно решенное. Вот только молодые люди об этом не знают. У Хосе есть возлюбленная, а Кэтрин неожиданно влюбляется в кузена Агвиларов Сезара Баренну...


Следующая страница

Глава 1



– Итак, дочь моя, вы покидаете нас, чтобы вернуться в мир. Что ж, так тому и быть. Однако должна вас предупредить, это весьма порочное и безнравственное место! – Огонек, сверкнувший в черных глазах аббатисы, несколько противоречил суровости ее слов.
Но стоявшая перед ней в простом форменном платье Кэтрин Каррутерс ничего не заметила. Ее глаза были устремлены вдаль, за частые прутья решетки, загораживающей окно. Забыв обо всем, она жадно любовалась верхушками деревьев, на которых уже набухли почки, и вдыхала аромат цветущего миндаля.
– Да, но такое прекрасное место! – возразила она.
– Это верно, – сухо согласилась аббатиса. – В мире все прекрасно, кроме человека, который поистине создание слабое и греховное. Слава Создателю, что у тебя, дитя мое, есть защитница от грехов и мерзостей, которые поджидают тебя по ту сторону монастыря, – твоя добрая мать. Помни, Кэтрин, об этом всегда. Слушайся ее во всем, потому что она хочет тебе только добра. Впрочем, мне кажется, нет нужды напоминать тебе об этом.
– Совершенно верно, – резковато бросила Кэтрин, чуть заметно порозовев. – Поверьте, матушка, я всегда буду ей признательна. И может, наступит день, когда я смогу, наконец, сполна воздать ей за то, что она для меня сделала.
На самом деле Эдвина Каррутерс, о которой шла речь, приходилась ей теткой, а не родной матерью. Родители Кэтрин погибли в автомобильной катастрофе, когда девочке еще не было пяти лет. Заплаканную, ошеломленную свалившимся на нее несчастьем, ее тогда отвезли в приют. В это время Эдвина, известная писательница, талантливому перу которой принадлежали широко известные книги о путешествиях, странствовала по всему миру в надежде заглушить собственное горе – потерю любимого мужа и смерть крохотной дочери. Но, услышав о трагедии, она примчалась откуда-то из другого полушария, разыскала осиротевшую племянницу, забрала ее из приюта, увезла в принадлежавший ей домик у подножия Пиренеев и три долгих года полностью посвятила девочке, словно та была ее родной дочерью. Только повзрослев, Кэтрин до конца поняла, скольким она обязана официально удочерившей ее тетке, единственному близкому ей человеку.
Когда девочке исполнилось девять, Эдвина отослала ее в монастырь Божественного Сердца и смогла наконец пожить в свое удовольствие, пока ее воспитанница находилась под присмотром монахинь. Правда, как только начинались каникулы, неизменно возвращалась в свой маленький домик в Пиренеях, за которым в ее отсутствие приглядывала пожилая чета французов – Пьер и Мари Леру, просто обожавших Кэтрин. В этом доме девочка провела немало счастливых дней, бродя вместе со своей приемной матерью по окрестностям или катаясь под ее руководством на лошадях, которых Эдвина завела специально, чтобы племянница научилась держаться в седле. Однако ни одна из них никогда не делала попыток свести знакомство с кем-нибудь из соседей. Да и в монастыре у Кэтрин так и не появилось среди пансионерок подруг. Девочки там постоянно менялись: как только им исполнялось одиннадцать лет, они покидали обитель, чтобы продолжить образование уже за ее стенами. И только Кэтрин оставалась там жить по соглашению, заключенному между Эдвиной и аббатисой. Впрочем, она всей душой привязалась к застенчивым и ласковым монашкам и даже какое-то время не сомневалась, что со временем сама станет одной из них.
Само собой, идея эта пришлась Эдвине не по душе. Но, слишком умная, чтобы открыто протестовать, она промолчала и лишь молча наблюдала за приемной дочерью. Как показало время, выбранная ею тактика оказалась блестящей – через некоторое время Кэтрин и сама убедилась, что служение Богу не ее призвание. Между тем она росла, постепенно расцветая и превращаясь в очаровательную девушку, заботливо оберегаемую от всех соблазнов и опасностей, подстерегающих ее сверстниц, и даже не подозревала, что это почти полное уединение было строгим требованием Эдвины.
И вот сейчас аббатиса с грустью смотрела на блестящие каштановые локоны, красиво обрамлявшие личико Кэтрин, и думала, а была ли та справедлива к своей осиротевшей племяннице, пожелав, чтобы она выросла вдали от мирских соблазнов? Добрые сестры должны были сделать ее добродетельной и послушной, научить вести дом и заниматься хозяйством, поскольку со временем ей предстояло провести жизнь там, где превыше всего ценились именно эти женские добродетели. Однако настоятельница сильно подозревала, что сама Кэтрин понятия не имеет об уготованном ей жребии. Подавив готовый вырваться из груди вздох, она спросила:
– Значит, ты собираешься вернуться к приемной матери? Я правильно тебя поняла? И кажется, надеешься стать ее спутницей в многочисленных путешествиях?
– О да! Я всей душой хотела бы этого, достопочтенная мать! Просто сгораю от желания... ведь это такая возможность повидать мир! – Девичье лицо просияло. – И потом, я ведь могу помочь Эдвине! Например, печатать ее заметки, ведь бедняжка, увы, пишет как курица лапой. Но я научилась разбирать ее почерк.
– Да, это верно, – согласилась аббатиса, которой тоже в свое время немало трудов доставили каракули Эдвины. – А ты, значит, называешь приемную мать просто по имени? – В ее голосе прозвучал легкий упрек.
– Она сама попросила меня об этом. Сказала, что теперь, когда я выросла и стала взрослой, это вполне нормально. Многие так сейчас делают.
К счастью, ни Кэтрин, ни аббатиса даже не подозревали о том, что испытывала бедняжка Эдвина, когда слово «мама» слетало с губ ее племянницы. Ведь для нее это магическое слово было и оставалось привилегией лишь покойной Каролины – забавная и трогательная сентиментальная причуда женщины, всегда гордившейся тем, что не забивает себе голову разной чепухой.
– Понимаю. – Пожилая женщина замолчала. Потом, неловко помявшись, тихо спросила: – Стало быть, ты пока не думаешь о замужестве?
На лице Кэтрин отразилось недоумение.
– Нет, – растерянно прошептала она. – Да и кому придет в голову жениться на такой простушке, как я?
Само собой, женское тщеславие в стенах монастыря отнюдь не считалось добродетелью. В глазах Кэтрин олицетворением красоты были светло-золотистые локоны, голубые глаза и сдобное миловидное личико – эдакая скучная, пресная куколка с обложки журнала. Себя она красивой не считала – в чертах ее лица было слишком много оригинального, да и краски его были неяркими, скорее приглушенными. Девушка простодушно думала, что в лучшем случае может казаться лишь хорошенькой.
– Да и потом, – продолжала она, – меня ведь назвали в честь святой Екатерины – покровительницы девственниц и оставшихся в девичестве. Поэтому я почти уверена, что и мне на роду написано быть одной и служить Эдвине утешением до ее последних дней.
Аббатиса подавила вздох. Кэтрин никогда не доставляла ей особых хлопот, но и назвать ее бесхарактерной или слабой она тоже не могла. Достаточно было взглянуть на твердую линию маленького, упрямого подбородка, на мягкие, чувственные очертания губ, чтобы угадать в ней страстную, пылкую натуру. Старушке не раз приходило в голову, что Кэтрин могла бы со временем превратиться в восхитительную женщину, будь у нее шанс расти в нормальной обстановке. Имеет ли право Эдвина Каррутерс вручить приемную дочь супругу, выбранному не по ее желанию, да еще когда чувства девушки не проснулись, а девственное, никем не тронутое сердце трепещет в ожидании будущего? Не случится ли так, что Кэтрин взбунтуется, не в силах смириться с тем, что кто-то грубо распоряжается ее жизнью? Остается только надеяться, вздохнула матушка, что если это и произойдет, так только до того, как над головой ее воспитанницы прозвенят свадебные колокола!
– Эти святые стены всегда останутся для тебя надежным убежищем, дитя мое, – печально сказала она. – Не забывай об этом, если мир вдруг окажется слишком жесток к тебе.
На губах Кэтрин расцвела очаровательная улыбка, и она лукаво отозвалась:
– Держу пари, матушка, с этим я как-нибудь справлюсь.
– С Божьей помощью, дочь моя, – сурово поправила настоятельница.
– Надеюсь, матушка.
Кэтрин опустилась на колени и склонила голову, а аббатиса ее благословила.
Кэтрин сбежала вниз по лестнице в трапезную, где уже собрались сестры, чтобы с нею попрощаться. Они приготовили ей прощальный подарок – маленькое серебряное распятие на цепочке, и Кэтрин, растроганно поблагодарив, тут же повесила его на шею. Наконец наступил решающий миг – ворота монастыря распахнулись, и она села в поджидавшее ее такси.
Эдвина Каррутерс родилась и прожила большую часть юных лет в южной части Испании, где ее отец был одним из партнеров винодельческой компании. Компания находилась в Хересе, но Эдвина с младшей сестрой, которая была более красивой и впоследствии стала матерью Кэтрин, жили в Севилье. Среди друзей семьи особенно близкими им была чета Агвиларов. Эдвина стала подругой Хуаны де Агвилар, а вскоре отчаянно влюбилась в ее мужа Сальвадора, который был намного старше жены. Их сблизила страстная любовь обоих к лошадям. Эдвина всегда была превосходной наездницей, а в конюшнях Сальвадора стояло несметное множество белых как снег андалузских скакунов. Вскоре, заметив нежные чувства девушки, он ответил на ее любовь, но, поскольку оба были людьми весьма порядочными, отношения их остались безупречными. Взаимная любовь, однако, крепла день ото дня, превратившись с годами в верную дружбу. Сальвадор откровенно восхищался умной, честной и бесхитростной англичанкой. К тому же она обладала тем, что он ценил превыше всего, – истинным, безграничным мужеством. Потом Эдвина решилась стать женой Саймона Каррутерса, и у них родилась Каролина. Когда умер Саймон, влюбленным пришла в голову сумасшедшая мысль – породниться, обручив малютку с внуком дона Сальвадора Хосе. Но Каролина вскоре тоже умерла. Однако Эдвина не видела причин, почему бы Кэтрин со временем не занять место, которое предназначалось ее дочери. Такие заранее оговоренные родителями союзы в Испании были делом вполне обычным.
Правда, дона Сальвадора мучили мрачные предчувствия относительно этого союза. По мере того как Хосе рос, дед, потерявший обоих сыновей в трагической экспедиции к горным вершинам, которая должна была принести славу его родине, все больше разочаровывался во внуке. Мальчик, увы, не унаследовал ни смелости, ни решительности, присущих его отцу и ему самому. Если бы Каролина осталась жива, думал Сальвадор, она, скорее всего, выросла бы похожей на Эдвину – такой же дерзкой и безгранично мужественной, готовой в любую минуту бросить вызов судьбе. И, чем черт не шутит, может быть, тогда бы их дети унаследовали от матери то, чего не мог дать им бесхарактерный Хосе. Но Каролина умерла, а Кэтрин, что ни говори, не была родной дочерью Эдвины. Малышке, считал Сальвадор, еще придется показать, чего она стоит.
Помня о том, что Сальвадор весьма консервативен, придерживается обычаев своих аристократических предков и, стало быть, терпеть не может современных эмансипированных девиц, Эдвина отправила племянницу в монастырь, чтобы его будущая невестка получила традиционное для молоденькой испанки воспитание. Но она ни словом не обмолвилась о том будущем, которое ей уготовила, опасаясь, что девушка встретит ее план в штыки. Эдвина надеялась, что, когда они обе приедут в Севилью, юная, неопытная девушка, не видевшая никого, кроме старух монахинь, влюбится в красивого, изящного молодого человека с первого взгляда.
Она вернулась из очередной поездки на Крит слишком поздно, чтобы самой забрать Кэтрин из монастыря, но, когда девушка приехала, была уже дома. Такси затормозило у дверей, и Эдвина выбежала на улицу, дрожа от нетерпения увидеть приемную дочь. Они обнялись, но женщина почти тотчас же нетерпеливо отстранилась, чтобы окинуть Кэтрин критическим взглядом. Перед ней стояла тоненькая, грациозная и изящная девушка. Светло-серые глаза под тонкими, красиво изогнутыми бровями смотрели прямо и бесхитростно. И хотя ослепительной красавицей назвать ее было трудно, достоинство и оригинальность, сквозившие в каждой черте ее лица, чудесный цвет лица и коротко подстриженные волосы цвета лесного ореха делали ее очаровательной. Юной прелести Кэтрин не могло испортить даже грубоватого покроя платье и тяжелое, покрытое пылью дорожное пальто. Впрочем, все туалеты вчерашней пансионерки отличались крайней простотой, даже аскетизмом. А у Эдвины и вовсе не было вкуса. Ее хрупкая фигурка всегда прекрасно смотрелась в простых твидовых костюмах, поэтому она с легким сердцем поручила заботу о платьях девушки добрым сестрам из монастыря. Само собой, ее гораздо больше интересовал характер девушки, а не ее внешность. И судя по всему, та выросла чистой и неиспорченной, как весенний цветок. Эдвина мысленно порадовалась, представив, в какой восторг придет Сальвадор при виде неискушенности юной невесты. Девочка придется ему по душе, решила она, а большего нечего и желать.
– Ты такая худенькая, – немного резко сказала она, догадываясь, что Хосе втайне предпочел бы в качестве жены более пышную девицу. – Они что, там, в монастыре, голодом тебя морили?
– Ну конечно же нет, – расхохоталась Кэтрин, – хотя, разумеется, пиров не устраивали. Да и вообще... сейчас пост.
– Ну, тогда мы сейчас устроим пир, – решительно заявила Эдвина. – Мари уже суетится на кухне – готовит роскошное угощение по случаю твоего приезда домой. И если ты не отдашь ему должное, бедняжка обидится до смерти!
– Ни за что этого не допущу, – торжественно пообещала Кэтрин. – К тому же я голодна как зверь!
Выскочившая на крыльцо Мари Леру бурно приветствовала ее и вслед за Эдвиной принялась сокрушаться по поводу хрупкости девушки.
– Господи, спаси и помилуй, вылитый скелет! – запричитала она. – Ну, ничего, худышка, от моей стряпни у тебя живо мясо на костях нарастет!
– Ну... вообще-то я всегда такая, – протянула Кэтрин и, набравшись духу, решительно добавила: – А потом сейчас модно быть тоненькой!
– Чушь! Теперь ты не монастырская воспитанница, а молодая леди, стало быть, надо нагулять немного жирка, – непререкаемым тоном заявила Мари, у которой его самого было более чем достаточно. – Да и молодые джентльмены, знаешь ли... хм... не очень-то любят, когда у них под боком не жена, а мешок с костями!
Ее простодушная откровенность заставила Кэтрин слегка порозоветь.
– Молодые джентльмены меня мало интересуют, – рассмеялась она. – Кроме них на свете столько всего интересного!
– Но ты ведь уже не в монастыре, – напомнила ей тетка, отчаянно надеясь в душе, что племянница со временем переросла свое детское желание сделаться монахиней.
Как только они встали из-за стола, Эдвина вытащила свои тетради, в которых делала заметки о путешествиях, и принялась рассказывать:
– Бык считался на Крите священным животным. Думаю, и легендарный Минотавр был, скорее всего, попросту одним из них, хотя его и объявили чуть ли не богом. А критский священный танец с быками – не что иное, как самый настоящий предшественник испанской корриды... – И тут неожиданно заметила, что девушка как-то странно притихла. – В чем дело?
Ее приемная дочь с детства обожала животных. Девочкой она неосознанно наделяла их всеми чертами характера и даже чувствами, свойственными людям, поэтому даже намек на жестокое обращение с бессловесными тварями причинял ей боль. Однако и теперь лишь одно упоминание о корриде заставило Кэтрин содрогнуться.
– Надеюсь, тебе не придет в голову отправить меня в Испанию, – пробормотала она, – Эти испанцы, должно быть, ужасно жестокие.
– О, перестань говорить глупости! Можно объехать всю Испанию вдоль и поперек и ни разу не увидеть боя быков. Да и потом, насколько я слышала, коррида сейчас по популярности уступает футболу. Он стал почти что национальным видом спорта. А кстати, ты мне напомнила – мы как раз собираемся на Пасху съездить в Севилью. Мой старый друг, Сальвадор де Агвилар, прислал письмо. Приглашает нас обеих на свадьбу его старшей внучки.
По рассказам Эдвины Кэтрин была хорошо знакома с семейством Агвиларов. Сейчас, насколько она знала, семья состояла из самого старого дона Сальвадора, его овдовевшей снохи Луизы и внуков Инесс, Хосе, Пилар. По словам приемной матери, старик был воистину замечательным человеком, представителем старой школы, ярым консерватором, упрямо пытающимся повернуть вспять ход истории, вернуть в Испанию все старые обычаи и традиции. Но девушка вовсе не горела желанием с ним познакомиться. Ко всему прочему она не забывала, что помимо дома в Севилье у дона Сальвадора в Андалузии есть ферма, где выращивают быков бойцовой породы, специально предназначенных для участия в корриде. И хотя Кэтрин давно мечтала попутешествовать вместе с Эдвиной, от одной мысли о том, где состоится ее первый выход в свет, ее бросило в дрожь.
– Мне не хочется ехать, – с несвойственной ей резкостью напрямик заявила она. – Я не знакома с ними, да и меня они не знают. Разве я не могу побыть здесь вместе с Пьером и Мари, пока тебя не будет?
– Что за ерунда?! – возмутилась Эдвина. – Конечно, ты поедешь! Все Агвилары давно хотят с тобой познакомиться. Кроме того, на свадьбе будет много молодежи, а тебе полезно бывать среди своих сверстников. Из трех внуков дона Сальвадора Пилар ближе всего тебе по возрасту, остальные двое немного старше. Тебе наверняка понравится эта милая девочка!
Стиснув руки, Кэтрин опустила глаза:
– Но ты когда-то рассказывала мне, что у дона Сальвадора есть ферма, где выращивают быков для корриды. Я... я не могу...
– Ах вот в чем дело? Какой вздор! – недовольно фыркнула Эдвина – Что ты в этом понимаешь, глупышка? Эти быки просто кровожадные звери! Но вовсе не обязательно бывать на ферме, если тебе это неприятно. Или ты хочешь, чтобы я написала моему старому другу, что ты отказываешься иметь с ним дело, потому что он, видите ли, занимается тем, чем занимались несколько поколений его предков?! Стыд какой! Сальвадор подумает, что ты просто глупая маленькая гусыня, и будет совершенно прав!
Вспыхнув от обиды, девушка уныло повесила голову.
– К тому же, – немного смягчившись, добавила Эдвина, – ты увидишь не только корриду, но и религиозное шествие на Святой неделе. И хотя оно уже не то, что во времена моей молодости, все же это зрелище нелегко забыть. Учитывая твое монастырское воспитание, думаю, ты будешь в восторге. – И она пустилась расписывать красоты древней Севильи, обещая, что они непременно сходят полюбоваться, как танцуют фламенко, послушать старинные испанские песни, от которых в жилах кровь бежит быстрее. И вдруг встревоженно спросила: – А кстати, милая, как продвигается твой испанский?
– Не очень хорошо... я имею в виду разговорную речь. Но писать уже немного могу.
– О, ну тогда все в порядке, не переживай! – весело воскликнула тетка. – Вообще, лучший способ выучить незнакомый язык – это поехать в страну, где все вокруг на нем говорят. И кстати, все Агвилары превосходно владеют английским.
– А им известно, что ты меня удочерила? – поинтересовалась Кэтрин.
– Это знает только старый Сальвадор. Но в чем дело? Ты же дочь моей родной сестры, стало быть, моя родственница.
Между ними воцарилась вдруг какая-то странная неловкость. Было такое впечатление, что Эдвина говорит с Кэтрин не как мать, а скорее как старшая сестра. Впрочем, в ее отношении к девушке и раньше было мало материнского. Между ними всегда стоял призрак бедной маленькой Каролины. Кэтрин почти не помнила своих покойных родителей, зато в памяти навсегда сохранилось то ужасное чувство одиночества, которое ее охватило, когда они погибли. Тогда ее спасла Эдвина. И вот сейчас она хочет, чтобы они вместе поехали в Испанию. Имеет ли она право, отказавшись от поездки, разочаровать тетку, которая так много для нее сделала?
– Хорошо, я поеду, – сказала Кэтрин.


Чудесным весенним утром в автомобиле Эдвины они двинулись в путь.
Путешествие до Мадрида прошло без каких-либо значительных событий. Было холодно, намного холоднее, чем в это время бывает во Франции, которую они оставили позади. Кэтрин представляла себе Испанию страной вечного лета и жаркого солнца, а поэтому была очень удивлена. Впрочем, Витория, через которую они проезжали, испокон веков считалась в этой стране самым холодным городом. И он, видимо, решил поддержать свою репутацию, встретив путешественниц снежной бурей.
Заночевали они в Бургосе, где Эдвина настояла, чтобы Кэтрин побывала в городском кафедральном соборе. Его внутреннее убранство, выдержанное в чисто испанском духе, со множеством колонн, роскошной позолотой, вереницами скульптур и множеством свечей, чьи дрожащие огоньки подчеркивали мрачную красоту церкви, привело девушку в благоговейный восторг и в то же время немного напугало. Ей показалось, что она понемногу начинает понимать темную, тайную сторону души этой древней земли, и неясные дурные предчувствия вдруг закрались в ее сердце.
Сьерра-де-Гвадаррама встретила путешественниц снегом. Впрочем, дорога была чистой, а с той высоты, где они находились, хорошо просматривалась практически безлесная равнина, за которой лежал Мадрид. В ту же ночь они добрались до столицы.
Утолив голод, Эдвина отправилась звонить Агвиларам, чтобы сообщить им, что они надеются прибыть в Севилью завтра вечером. Кэтрин, смущенная и немного растерянная, осталась в гостиной, выдержанной в строго английском духе. Час испытания приближался, и девушка чувствовала, как ее сердце уходит в пятки. Вернувшись, Эдвина мигом заметила ее перепуганное, несчастное лицо и расхохоталась.
– Ах ты, бедный ягненочек, чего ты так испугалась? – весело спросила она. – Вместо того чтобы трястись от страха, подумай, как весело ты будешь проводить время! Ну а теперь марш в постель! Завтра нам придется проехать никак не меньше трехсот миль, если хотим добраться до Андалузии засветло.
И вдруг, сама не зная почему, Кэтрин почему-то пришла на память песня о долгом пути, в конце которого влюбленные наконец находят друг друга. Правда, кого она меньше всего ожидала найти в Севилье, так это возлюбленного. По ее глубокому убеждению, ни один из романтически настроенных молодых испанцев не должен удостоить невзрачную особу по имени Кэтрин Каррутерс даже взглядом, за что она в глубине души была им глубоко благодарна. К тому же недавняя пансионерка вообще не знала, как ответить на это, если такое вдруг случится.
На следующее утро, когда Кэтрин открыла глаза, солнце светило как-то особенно ярко, и мрачные предчувствия, одолевавшие ее с вечера, постепенно рассеялись.
Войдя в столовую, она с удивлением увидела, что рядом с Эдвиной сидит молодой человек и они оба оживленно о чем-то беседуют по-испански. Поток их певучих фраз был ей абсолютно непонятен. Девушка невольно замедлила шаги, не зная, удобно ли прервать разговор, и уже готова была повернуть к двери, как вдруг тетка ее заметила.
– Доброе утро, Кит! Познакомься, это сеньор Сезар Баренна. Сеньор, моя дочь Кэтрин.
Одним быстрым, гибким движением молодой человек поднялся из-за стола и склонился перед ней в изысканном поклоне.
– Счастлив познакомиться с вами, сеньорита Каррутерс.
Сгорая от смущения, Кэтрин пробормотала в ответ что-то неразборчивое – до него бедняжка практически не встречалась с молодыми людьми. При этом она с легким удивлением успела заметить, что юноша говорит по-английски почти без акцента. С трудом овладев собой, она опустилась на стул, который Сезар, опередив официанта, галантно ей придвинул. К тому времени, когда он уселся напротив нее, девушка уже настолько успокоилась, что принялась украдкой разглядывать его из-под длинных ресниц. Он был довольно высок для испанца, с узким, аристократическим лицом, прямым носом, темными глазами и ресницами, увидев которые любая девушка умерла бы от зависти. Немного крупный рот с подвижными, тонкими губами, на которых играла сардоническая улыбка, темные волосы, блестевшие, как дорогой шелк. Одет молодой человек был довольно просто – в широкие брюки и пуловер. Кэтрин заметила, что официант поглядывает в его сторону с плохо скрываемым неодобрением. Судя по всему, персонал отеля, давно привыкший к чудачествам и причудам эксцентричных иностранцев, принимал молодого человека за неотесанного провинциала. Завтракавшие за столиком постояльцы тоже кидали в его сторону косые взгляды, но Сезара, по-видимому, это нисколько не волновало. В его манерах, слегка надменных и изысканных, сквозило впитанное с молоком матери легкое высокомерие. Во всей его гибкой, мускулистой фигуре чувствовалась кипучая жизненная сила. А чуть ленивый взгляд, которым он окинул смущенную Кэтрин, окончательно привел бедняжку в замешательство. К тому же, сама не зная как, она вдруг отчетливо поняла, что ее практичный костюм вряд ли можно назвать изящным, что волосы у нее подстрижены немодно, а на свежеумытом лице нет и следа косметики. Между тем вокруг за столиками сидели непринужденно щебечущие, умело подкрашенные молодые женщины, которые (Кэтрин просто чувствовала это!) были куда более привлекательными для молодого испанца. Неопытная и юная, вчерашняя пансионерка даже не подозревала, что их искусственная яркость проигрывает на фоне ее свежести и простоты.
– Сеньор Баренна – кузен Агвиларов, – объяснила Эдвина. – Он собирается погостить у них некоторое время, чтобы изучить... э... как вы сказали, что вас интересует, сеньор?
– Пожалуйста, зовите меня Сезаром, – попросил он. – Да, я приехал посмотреть, как Сальвадор ведет свое хозяйство. Может, куплю у него несколько бычков, чтобы отвезти их на мою ферму в Аргентине. Я родился здесь, в Испании, но сейчас стал настоящим аргентинцем.
– О! – невнятно промычала Кэтрин, не имевшая ни малейшего представления ни о Южной Америке, ни о ее обитателях.
– Сезар приехал из Севильи специально, чтобы встретить нас. Сальвадор пришел в ужас от того, как это две беспомощные одинокие женщины преодолеют столь долгий путь без надлежащего эскорта, – проговорила тетка, и Кэтрин заметила, что в ее ореховых глазах играет лукавый огонек.
На своем веку Эдвине довелось побывать во многих местах, гораздо более диких и опасных, чем цивилизованная Андалузия, но, сказать по правде, появление Сезара Баренны ее ничуть не удивило. Однако и не обрадовало. Если молодому испанцу удастся произвести впечатление на юную Кэтрин, это может повредить ее планам. А Эдвине очень хотелось бы, чтобы у Хосе де Агвилара не было соперников.
В эту минуту официант принес кофе, и Кэтрин догадалась, что она и юноша уже успели позавтракать.
– Простите, кажется, я опоздала, – с раскаянием пробормотала девушка.
– Нет, нет, это мы явились слишком рано, – галантно запротестовал Сезар. – Я хотел дождаться вас, но сеньора Каррутерс мне не позволила. К тому же, должен признаться честно, я был безумно голоден.
– Бедный мальчик ехал всю ночь, – поспешила пояснить Эдвина. Ее природное добродушие на этот раз взяло верх над неудовольствием, вызванным появлением на сцене привлекательного молодого человека.
А тот в ответ на ее слова вскинул вверх руки и беспомощно пожал широкими плечами:
– Пустяки! Мне часто приходится путешествовать ночью, и это очень приятно – дорога, кажется, сама бежит тебе под колеса. К тому же Сальвадор поручил мне кое-что сделать, так что у меня, так сказать, двойное задание. А теперь, если вы меня извините, я как раз им и займусь, так чтобы потом быть полностью в вашем распоряжении.
– А нам с Кэтрин надо бы пройтись по магазинам, – весело сообщила Эдвина. – Так что давайте попозже встретимся на плаза Майор, выпьем по бокалу вина. Думаю, моей дочери непременно надо там побывать.
– Совершенно с вами согласен, – кивнул Сезар, и снова его чуть дерзкий, оценивающий взгляд скользнул по смущенному лицу девушки. – До свидания!
– Отлично, значит, он и поведет машину, – обрадовалась Эдвина, когда юноша ушел. – Это просто замечательно – будет возможность полюбоваться окрестностями. Однако надеюсь, он не останется в «Каса» надолго.
Молчавшая до сих пор Кэтрин в душе охотно присоединилась к пожеланию тетки. В облике молодого испанца было нечто пугающее, что заставляло ее невольно трепетать в его присутствии. А когда выяснилось, что он вернется в Севилью вместе с ними, девушка окончательно струсила. Бедная девочка до сих пор почти не видела мужчин, тем более таких молодых, и смущалась чуть ли не до слез.
Подоспевший официант поставил перед ней яичницу с беконом. Видимо, Эдвина решила, что принятый на континенте завтрак, состоящий обычно из чашки черного кофе с рогаликами, недостаточно плотный для предстоящего им путешествия. Девушка набросилась на еду.
– А что ты собираешься купить? – без особого интереса полюбопытствовала она.
– Ну... поскольку здесь великолепные магазины, думаю, стоит в них заглянуть и приобрести для тебя одно-два подходящих платья, – ответила Эдвина. – Боюсь, достопочтенная матушка аббатиса слишком далека от мирских забот, чтобы разбираться в дамских туалетах. Постараемся подыскать для тебя что-нибудь более веселенькое. – Ей внезапно пришло в голову, что Кэтрин произведет куда более выгодное впечатление, если ее приодеть во что-то более модное, и она немедленно загорелась этой идеей.
– Это так необходимо? – с ноткой сомнения в голосе спросила Кэтрин.
– А ты как думаешь? Не могу же я привезти тебя в таком виде в Севилью – одетой так, будто тебя извлекли из коробки с нафталином?! – Эдвина успела подметить удивленный взгляд Сезара Баренны и мгновенно поняла, в чем тут дело. Девочку нужно соответственно экипировать, прежде чем вводить ее в дом Агвиларов. А еще лучше – полностью обновить ее гардероб. Что ж, по крайней мере, хоть какая-то польза от этого свалившегося им как снег на голову кузена, с юмором подумала она. И спасибо ему, что обратил ее внимание на то, как старомодно и безвкусно одета Кэтрин.


Магазины на Гран-виа оказались и вправду великолепны. Следуя совету продавщицы, Эдвина тут же приобрела для Кэтрин отделанный черным зеленый дорожный костюм с жакетом, который можно было снять, если солнце начнет припекать слишком сильно, и даже настояла на том, чтобы девушка немедленно обновила покупку, пожертвовав своим невзрачным сереньким платьицем. Кроме костюма было куплено еще несколько платьев и прелестное шелковое неглиже в восточном стиле, показавшееся смущенной Кэтрин чуть ли не порочным, настолько оно выглядело соблазнительным. Она попыталась было запротестовать, но Эдвина настояла на своем, заявив безапелляционным тоном:
– Ты уже не в монастыре.
Договорившись, чтобы покупки упаковали и доставили в гостиницу, они направились в сторону плаза Майор. Солнце припекало вовсю. Было так тепло, что хозяева кафе вытащили столики на тротуары. Женщины расположились за одним из них, и Эдвина попросила принести им белого вина. Кэтрин огляделась. Ей вдруг показалось, что она перенеслась в средние века. Четырехэтажные дома с их аркадами и сводчатыми галереями, украшенные затейливыми балконами, смыкались вокруг площади тесным кольцом. Серые ставни узких окон выделялись яркими пятнами на фоне розовых или коричневато-желтых оштукатуренных стен. Покрытые темным шифером крыши с любопытством таращились на них десятками мансардных окон, а шпили, квадратные башенки с причудливыми флюгерами, пирамидальные крыши и колоколенки радовали глаз прихотливой игрой фантастически изломанных линий.
Медленно потягивая вино, они наслаждались теплыми лучами солнца, когда вдруг заметили Сезара, торопливо шагавшего к ним наискосок через площадь. Он тоже увидел поджидавших его женщин, и на губах его появилась очаровательная улыбка... «Слишком уж очаровательная», – с тревогой отметила про себя Эдвина, искоса поглядев на Кэтрин. Она отлично понимала, что подобная улыбка легко может ударить в голову, как молодое вино. Не ускользнул от ее внимания и тот одобрительный взгляд, которым Сезар, приблизившись, окинул девушку, и то, как та смущенно порозовела. К счастью, юноша был прекрасно воспитан, чтобы позволить себе что-либо сказать по этому поводу. Присев за столик, он заговорил о площади, на которой они сейчас сидели.
– Это место – сама история, – сказал Сезар. – По замыслу архитектора она предназначалась для того, чтобы устраивать тут карнавалы, праздники, дни особо почитаемых святых, бои быков и, кроме этого, еще аутодафе. Ее построили по приказу Филиппа IV в 1619 году. Вот, взгляните туда... Видите большой балкон на северной стороне? Оттуда он обычно любовался красочными зрелищами...
Молодой человек украдкой покосился на Кэтрин – одно упоминание о бое быков и аутодафе заставило ее побледнеть и зябко поежиться. Почему-то ей сразу же пришел на память кафедральный собор в Бургосе. Во всем его варварском великолепии было что-то зловещее. Девушка вздрогнула, по спине ее побежали мурашки. Это место видело столько крови, столько раз оно оглашалось воплями и стонами умирающих людей и животных! Кипя от возмущения, она, не задумываясь, бросила, едва ли сознавая, что говорит:
– Испанцы – жестокий народ! – И тут же спохватилась, неловко поправилась: – Вернее, были жестокими.
– Да мы и сейчас жестокие, на свой лад конечно, – ничуть не смутившись, подхватил Сезар. – Но надо отдать нам должное, у нас нет необходимости, например, создавать общества для спасения детей от родителей!
– Договорились! – расхохоталась Эдвина. – Ну а теперь, если мы и в самом деле рассчитываем оказаться в Севилье хотя бы до полуночи, пора трогаться в путь. Надеюсь, Кит, они уже доставили в гостиницу наши покупки. Знаете, – обратилась она к Сезару, – магазины тут настолько хороши, что устоять просто невозможно! Вот мы с Кэтрин и занимались все утро тем, что безбожно транжирили деньги!
И опять его темные глаза с одобрением остановились на смущенно зардевшейся Кэтрин.
– Что ж, могу сказать, вы с пользой провели время, – учтиво проговорил он. – Поздравляю вас обеих и магазины со столь удачным результатом.
– Спасибо, – пробормотала Эдвина, в то время как девушка, отвернувшись, сделала вид, будто что-то разглядывает на другой стороне площади. Вне всякого сомнения, Сезар был дьявольски привлекателен, но было в нем и нечто такое, что неосознанно заставляло ее насторожиться. В ее памяти снова и снова всплывали сказанные им слова о жестокости. «Вероятно, и сам он в определенных обстоятельствах мог быть жесток», – с содроганием подумала она. И представила Сезара на балконе рядом с королем, любующегося, как жгут на костре какого-нибудь беднягу. Он может сколько угодно называть себя аргентинцем, но на самом деле, конечно, испанец и останется им навсегда, пока в жилах течет горячая кровь.
Когда они тронулись в путь, за руль сел Сезар. Он умело вел большой автомобиль Эдвины, так что, не снижая скорости, они довольно быстро выбрались из Мадрида, несмотря на многочисленные пробки на дорогах. За городом было чудесно. После недавнего дождя природа, казалось, приветливо им улыбалась. Солнце, как это бывает весной, еще ласкало, а не обжигало землю и не успело высушить ни траву, ни деревья. Фермы, мимо которых они проносились, утопали в зелени садов. Но как только путешественники приблизились к плоскогорью Ламанчи, все сразу изменилось, как по мановению волшебной палочки. Дорога, прямая словно стрела, пролегала через бесплодную, иссушенную солнцем землю, заброшенную так давно, что она уже, вероятно, забыла, когда была плодородной. Повсюду, насколько хватало глаз, тянулась унылая пустыня без единого деревца.
– А тут, похоже, ничего не меняется, – пожала плечами Эдвина, сидевшая рядом с Сезаром.
– Может, в один прекрасный день здесь все-таки появятся тракторы и артезианские колодцы, – отозвался он, – но, боюсь, очень нескоро. Да и ненадолго. Сколько я себя помню, эта земля всегда считалась слишком бесплодной, чтобы ею всерьез заниматься.
Солнце между тем с каждой минутой становилось все жарче, и юноша, сняв с себя пуловер, почти до плеч закатал рукава рубашки. Кэтрин, забыв обо всем, не могла оторвать глаз от его мускулистых рук, покрытых коричневато-золотистым загаром, и тонких, изящных пальцев, уверенно державших руль. Она уже не видела ничего, кроме копны черных, как вороново крыло, волос, отливавших на солнце синеватым блеском, и чеканного профиля Сезара.
Спустя какое-то время Эдвина стала настаивать на том, чтобы остановиться где-нибудь, немного отдохнуть, освежиться, а заодно и перекусить тем, что она предусмотрительно прихватила с собой в объемистой корзине.
– Нам еще далеко ехать, – возразил он.
– Позвольте, но ведь у нас куча времени для небольшой сиесты, – запротестовала она.
– Сиесты?! – удивился он. – Ах вот вы о чем! Но разве вы и сеньорита не можете подремать? Что касается меня, то я нисколько не устал, и к тому же мне, признаться, чертовски скучно миля за милей тащиться по этой пустыне. Откровенно говоря, от нее у меня мурашки ползут по спине. Неудивительно, что бедняга Дон-Кихот в конце концов тут спятил... или что там с ним случилось? Никогда не был силен в классике.
– Я тоже, – вставила Кэтрин с заднего сиденья, слегка покривив душой. Она хорошо помнила историю несчастного старого рыцаря. – Насколько я знаю, он только и делал, что боролся с ветряными мельницами, а их, по-моему, и сейчас тут хватает.
Они как раз миновали место, где их, словно сошедших со страниц Сервантеса, было не меньше десятка.
Лицо Сезара неожиданно потемнело, сразу постарев на несколько лет.
– Кое-кто из нас порой делает то же самое, – бросил он. – И с тем же успехом, как старый идальго. Мельница, знаете ли, всегда побеждает.
В его голосе прозвучала неожиданная горечь, и Кэтрин невольно задумалась, что могло быть тому причиной. Однако долго ломать голову ей не пришлось. Эдвина заупрямилась, настаивая на своем, и Сезару пришлось остановить машину, Девушка несказанно обрадовалась представившейся возможности немного размять ноги. Устроившись у обочины дороги, они наскоро перекусили булочками с ветчиной, запивая все это неизменным вином и чувствуя себя немного подавленными – безжизненная пустыня действовала угнетающе. Потом снова забрались в машину, и Сезар, нажав на стартер, с бешеной скоростью понесся вперед, так что Эдвина возмутилась и потребовала ехать помедленнее. Она сделала это весьма решительно, подкрепив свое требование тем, что это, дескать, ее машина, а она не испытывает никакого желания слететь в кювет или же иметь неприятное объяснение с дорожной полицией. Надо отдать должное Сезару – он мгновенно снизил скорость, обернувшись к ней с озорной, мальчишеской улыбкой. Но Эдвина не смилостивилась до тех пор, пока он не уступил ей место за рулем.
– Вы, испанцы, привыкли носиться по своим дорогам на сумасшедшей скорости, – проворчала Эдвина, трогаясь с места. – Но это английская машина, и предназначена она для того, чтобы ездить тоже по-английски – солидно и неторопливо.
– Типично по-английски! – расхохотался Сезар. – Хотя ваша старая добрая Англия размером с носовой платок. Я это знаю – учился в английской школе.
«Теперь понятно, откуда он так хорошо говорит по-английски», – невольно отметила про себя Кэтрин.
– Вот уж никогда бы не подумала! – вырвалось у нее.
Сезар слегка повернулся и искоса взглянул на девушку:
– Правда? Что ж, моим школьным наставником, как они ни старались, так и не удалось сделать из меня скучного островитянина. А однажды меня вообще вежливо попросили уехать, не дав возможности доучиться до конца.
– Хотите сказать, что вас исключили? – Шокированная Эдвина не могла сдержать изумления.
– Ну, не совсем. – В его темных глазах плясали шаловливые бесенята. – На это они так и не решились. Нет, просто очень вежливо намекнули, что добрая старая Англия, дескать, сделала для меня все, что могла. О нет, нет, не подумайте, я не сделал ничего дурного! Просто обычная дурацкая выходка зеленого юнца – не мог не принять брошенного мне вызова. Дом, в котором жил мой классный наставник, был увит розами, их плети доставали почти до самой крыши. Вот как-то ночью на спор с приятелями я и полез на самый верх, чтобы сорвать там чуть распустившийся бутон. Розу я, конечно, сорвал, а слезть обратно не смог. Вдруг внизу раздался свист, предупреждающий, что кто-то идет, и мои приятели бросились врассыпную. А я, чтобы меня не обнаружили, поспешно юркнул в открытое окно, понадеявшись, что в комнате никого нет. Но мне не повезло. Это оказалась спальня дочери моего наставника. Представляете?! Услышав шум, она вскочила с постели, зажгла свет, увидела меня и принялась вопить на весь дом. Естественно, все сбежались на ее крик, и меня застукали, что называется, на месте преступления, да еще с розой в руках! Я пытался рассказать, как было дело, но конечно же ни одна душа мне не поверила. Я ведь испанец, а следовательно, прямой потомок Дон-Жуана! Назови я моих приятелей, они, скорее всего, подтвердили бы мои слова, но мне не хотелось их втягивать, поскольку это сильно смахивало бы на предательство. Таким образом, Сезар Баренна, ваш покорный слуга, неполных семнадцати лет от роду покинул пределы Британской империи, и, признаться, без малейшего сожаления. К слову сказать, несчастная девушка, из-за которой загорелся весь сыр-бор, не была даже хорошенькой. К тому же на ней была такая старомодная уродливая пижама в полоску... бр-р! Кому могла прийти в голову дикая мысль соблазнить ее?!
Последние слова он проговорил вполголоса, украдкой бросив взгляд в сторону зардевшейся Кэтрин, и в его темных глазах опять мелькнул огонек, заставивший девушку смущенно потупиться. Ей почему-то представилось, что Сезар гадает, как выглядит ее ночное одеяние. Она сразу вспомнила очаровательное, немного нескромное неглиже, которое перед отъездом из Мадрида ей купила Эдвина, окончательно смешалась, покраснела и высунулась в окно, притворившись, что любуется окрестностями.
Эдвина расхохоталась:
– Неужели вы рассчитываете, что мы поверим в эту байку?
– Нет, конечно. И все-таки это чистая правда.
Кэтрин, обернувшись, равнодушно заметила:
– А по-моему, это глупо – решиться на такой рискованный поступок только потому, что побился с кем-то об заклад!
– Ах, сеньорита! Все гораздо сложнее, поверьте, – неожиданно очень серьезно отозвался Сезар. – Никто – ни мужчина, ни юноша, ни мальчик – не осмелится не принять вызов, брошенный его мужеству!
Эдвина произнесла несколько ничего не значащих слов, и разговор понемногу увял. Но не прошло и нескольких дней, как Кэтрин представился подходящий случай вспомнить сказанное Сезаром.
К тому времени как они добрались до стен древней столицы мавританского халифата – седой Кордовы, солнце уже село. Стало понемногу темнеть, и Эдвина вновь предложила остановиться отдохнуть, поразмяться. Кэтрин, изнемогавшая от обилия впечатлений и долгой дороги, с радостью поддержала ее. Сезар, который поначалу упорно настаивал на том, чтобы ехать дальше, видимо, догадался наконец, что обе путешественницы устали, и согласился.
– Мы доберемся до «Каса» как раз к обеду, – сказал он, бросив взгляд на часы, – то есть доберемся, если вы разрешите мне сесть за руль, – и лукаво покосился на Эдвину, чья манера вести машину отнюдь не привела его в восторг.
– Ладно, чудовище вы этакое! – рассмеялась та. – Только дайте слово, что доставите нас в целости и сохранности!
Проехав немного, Сезар нашел где припарковаться и объявил, что отведет их перекусить в трактир, чтобы они могли воочию увидеть, что такое древняя Испания.
– Нужно показать сеньорите Каррутерс, какова она – наша Андалузия, – жизнерадостно заявил он.
– О, какие церемонии! – засмеялась Эдвина. – Почему бы вам не называть ее просто Кит?
Он отрицательно покачал головой:
– Она не похожа на котенка. Не может быть, сеньорита, чтобы вас так звали на самом деле.
– Это сокращенно от Кэтрин, – ледяным тоном пояснила девушка.
– А, Каталина! Так мне нравится гораздо больше.
Сезар поспешил вперед, чтобы галантно распахнуть перед ней дверь, но Кэтрин сделала вид, будто не заметила его протянутой руки. Однако одеревеневшие от долго сидения ноги ее подвели. Она покачнулась и упала бы, если бы подоспевший Сезар вовремя не поддержал ее. Впервые в жизни Кэтрин оказалась так близко от мужчины, к тому же в полном расцвете сил и дьявольски привлекательного. Мускулистые руки, подхватившие ее, темное от загара лицо, оказавшееся так близко, и исходившее от Сезара ощущение зрелой мужественности произвели на девушку почти болезненное впечатление. Она вспыхнула, кровь быстрее заструилась по ее жилам.
– Будьте осторожны, сеньорита Каталина, вы так долго просидели в машине, что все ваше тело одеревенело, – заботливо предупредил он.
Чувствуя, как горят ее щеки, Кэтрин поспешно высвободилась из его рук.
– Спасибо. Со мной уже все в порядке, – неловко пробормотала она.
Но Сезар, не слушая ее возражений, продел ее руку в свою.
– Позвольте, я помогу вам, пока вы не разомнете ноги.
Кэтрин нисколько не сомневалась, что молодой человек прекрасно понял причину ее смущения и откровенно забавляется, наслаждаясь ее неловкостью. Под тонкой загорелой кожей руки, на которую она опиралась, бугрились сильные мускулы. Вдруг в голове ее мелькнула довольно-таки неожиданная мысль. Как, должно быть, замечательно, подумалось ей, всегда иметь рядом сильную руку, на которую можно опереться в трудную минуту. Но она тут же отогнала ее прочь. Все это не для нее, сердито решила Кэтрин, потому что она сама должна стать опорой для Эдвины, хотя, глядя на цветущую и жизнерадостную тетку, вряд ли можно было вообразить, что та нуждается в подобной поддержке. Вздохнув, девушка перестала сопротивляться неподдерживаемая Сезаром, прошла с ним по узенькой, вымощенной неровным булыжником улочке до небольшой площади, обсаженной по краям цветущими апельсиновыми деревьями. Между ними, у небольшого кафе, стояли столики. Из приоткрытых дверей лился приветливый свет, слышались негромкие звуки гитары и щелканье кастаньет – там танцевали фламенко.
Усевшись за столик, Сезар попросил подать им мансанилью – национальный напиток Андалузии, нечто вроде слабого шерри. Его принесли в узких, высоких бокалах с тяжелым донышком из толстого стекла.
Кэтрин жадно выпила свой бокал, и молодое вино слегка ударило ей в голову. Постепенно она перестала смущаться и даже, перехватив в очередной раз дерзкий взгляд Сезара, так открыто и по-детски простодушно посмотрела на него, что он опустил глаза. Темные, длинные ресницы легли ему на смуглые щеки, бросая лиловатые тени и подчеркивая немного горбатый нос. Они чуть заметно затрепетали, и вдруг он так же прямо и открыто взглянул в светло-серые, прозрачные глаза Кэтрин. Оба молчали, но между ними, казалось, протянулись тончайшие, невидимые нити, будто оба стремились проникнуть в душу друг друга.
«Я сплю и вижу сон, – подумала девушка. – В жизни так не бывает. Сейчас проснусь и снова окажусь в монастыре».
Эдвина со стуком поставила стакан на стол и поспешно встала.
– Пора ехать, – громко объявила она, – Эй, вы, двое, проснитесь!
Кэтрин уставилась на изящно изогнутую арку в старинном мавританском стиле, украшавшую дальний конец городской площади. Но темные глаза Сезара по-прежнему были прикованы к ее лицу. В сумерках Кэтрин выглядела еще более юной. Какая она нежная и доверчивая, думал он, совсем не похожая на самоуверенных, нахальных туристок. В ней будто воплотился дух старой Испании, в которой девушка, отгороженная от всего остального мира, невидимая и недоступная для мужских глаз, цвела в своем одиночестве, словно дивный бутон. Но голос Эдвины заставил его очнуться. Вздрогнув от неожиданности, Сезар поспешно поднялся из-за стола:
– К вашим услугам, сеньора Каррутерс, – и, не выдержав, вдруг с любопытством спросил: – Простите, неужели ваша дочь воспитывалась в монастыре?
Эта догадка совершенно неожиданно пришла ему в голову, но объясняла все – только в монастыре современная девушка могла вырасти такой неискушенной.
К его удивлению, ответила Кэтрин.
– Какой вы догадливый! – улыбнулась она. – Да, это так.
– Кит только несколько дней назад покинула его, – с ноткой предупреждения в голосе добавила Эдвина. – Она не имеет ни малейшего понятия об испорченности мира, в котором мы живем. Само собой, добрые сестры из монастыря Божественного Сердца не могли подготовить ее к общению с мужчинами.
– Ну, тогда все понятно! – с улыбкой воскликнул Сезар.
Они двинулись обратно, туда, где оставили машину. Только теперь между Кэтрин и Сезаром шла Эдвина.
– Слушайте, я же не привидение! – с напускным возмущением воскликнула Кэтрин. – Между прочим, я все слышу, что вы говорите. Должно быть, у вас просто разыгралась фантазия от выпитого вина!
Это же вино сделало ее смелее. Она украдкой бросила на юношу взгляд, в котором был открытый вызов. Голова у нее приятно кружилась. Кэтрин чувствовала, что ее душа поет, но виновата в этом была не только мансанилья.






Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Взмахни белым крылом - Эштон Элизабет

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8

Ваши комментарии
к роману Взмахни белым крылом - Эштон Элизабет



Лора
Взмахни белым крылом - Эштон ЭлизабетОчень мило и красиво. Читаешь и хочется , чтобы и в жизни так было.
3.01.2012, 22.47





Мой самый первый и самый любимый роман. Чистая и красивая история о любви.
Взмахни белым крылом - Эштон ЭлизабетЭли
9.05.2012, 10.46





я уже столько прочитала романов о любви и очень сильных что этот немного прост для меня но интересный читайте любовь - это прекрасное чувство во всех ее проявлениях
Взмахни белым крылом - Эштон Элизабетнаталия
9.05.2012, 11.24





Скукотень....
Взмахни белым крылом - Эштон ЭлизабетАлла
9.05.2012, 12.44





Красивая сказка... очень милая... )))
Взмахни белым крылом - Эштон Элизабетсимка
10.05.2012, 21.42





Красивая история
Взмахни белым крылом - Эштон Элизабетangel A
12.07.2012, 13.39





Интересный роман!)
Взмахни белым крылом - Эштон ЭлизабетЕлена
10.01.2014, 21.52





Ммм... как сладко!...
Взмахни белым крылом - Эштон Элизабетдиля
27.07.2014, 23.52





Прекрасный роман.Для души!
Взмахни белым крылом - Эштон ЭлизабетНаталья 66
15.10.2014, 12.40





Ну и чушь...
Взмахни белым крылом - Эштон ЭлизабетОльга
8.11.2014, 13.27





Если честно хрень полная! 4 из 10!
Взмахни белым крылом - Эштон ЭлизабетЮлия
22.04.2016, 11.18





Какой замечательный характер у героини!Интересный роман, красивый конец.
Взмахни белым крылом - Эштон ЭлизабетSasha
25.05.2016, 21.39








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100