Читать онлайн Брак на пари, автора - Эшфорд Джейн, Раздел - Глава 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Брак на пари - Эшфорд Джейн бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.35 (Голосов: 85)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Брак на пари - Эшфорд Джейн - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Брак на пари - Эшфорд Джейн - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эшфорд Джейн

Брак на пари

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 7

Забрызганная грязью карета Уэрхемов остановилась перед городским домом Сент-Моуров.
Выйдя из кареты, Эмма споткнулась. Ее ноги затекли после нескольких дней пути, а все тело нещадно болело.
Погода испортилась, и дожди превратили дороги в сплошное месиво, так что лошади шли только шагом. У всех испортилось настроение, и между кучером, Реддингсом и слугами, ехавшими на запятках, без конца вспыхивали перебранки. Сейчас они торопливо вытаскивали вещи, и на лицах у всех было написано облегчение: наконец-то они дома! Эмма сама мечтала о ванне, чашке горячего чая и чистой постели.
Дворецкий с каменным, словно высеченным из гранита лицом открыл парадную дверь. Эмма попыталась вспомнить его имя. Ах да, Клинтон! Колин поздоровался с дворецким.
— Ну как, все в порядке? — спросил Колин и прошел в дом, не дожидаясь ответа.
«Видимо, он еще ни разу не получал на этот вопрос отрицательного ответа», — с улыбкой подумала Эмма.
Она последовала за мужем в огромный холл с мраморным полом в черно-белую клетку. Изящно изгибающаяся лестница вела на верхние этажи.
— Нет, милорд, нельзя сказать, чтобы все было в порядке, — сказал Клинтон, когда на улице послышались звуки отъезжающей кареты и парадную дверь закрыли.
Колин не расслышал его слов. Но Эмма сразу насторожилась.
— В чем дело? — спросила она, и тут из подвальных помещении раздался душераздирающий вопль, который разнесся по всему дому, как звук трубы, возвещающей в лагере подъем.
— Это еще что? — воскликнул Колин.
Лицо Клинтона стало, если это вообще возможно, еще более каменным. Его этот вопль, по-видимому, нисколько не удивил. Эмме стало не по себе.
— Это, наверное, Нэнси, милорд, — мрачно ответил Клинтон.
— Нэнси? Кто это, черт побери? — Колин, уставший с дороги, был в раздраженном состоянии духа.
— Вторая горничная, милорд, — загробным голосом ответил дворецкий.
— Горничная? — Колин вперил в Клинтона взгляд, который мог бы обратить в бегство любого. — И что это с ней?
Клинтон не успел ответить. Дом вновь огласил вопль, перешедший в какое-то странное квохтанье. Эмме показалось, что это смех. Кажется, она догадалась, чем объясняются эти странные явления.
— У Нэнси слабые нервы, — объяснил дворецкий.
— Я и вижу, — отозвался Колин.
— Она так реагирует на истории мистера Ферека.
— О Боже! — воскликнула Эмма. Ее опасения подтвердились.
— Я просил его не развлекать молодежь своими… воспоминаниями, — продолжал Клинтон. — На мой взгляд, они совсем не подходят для наших людей. Даже наоборот. Но он пренебрег моим советом.
— О Боже! — только и повторила Эмма.
— Боюсь, милорд, что лакеи его подзуживают, — сказал в заключение Клинтон. — В его присутствии они забывают все правила хорошего тона.
Лицо Клинтона было бесстрастным, он говорил ледяным тоном, но Эмма заметила, что в его светлых глазах мелькнула искра чего-то, очень похожего на ярость.
— Я с ним поговорю, — сказала она.
— Да, мистер Ферек нам сообщил, миледи, что подчиняется только вам, — сказал Клинтон, не глядя на нее.
— Мне очень жаль, Клинтон, — сказала она. — Я объясняла Фереку, какие порядки установлены в английских домах, но Ферек не всегда…
Дворецкий смотрел куда-то мимо нее. Колин же, видимо, не хотел вмешиваться в это дело. Эмма постаралась забыть об усталости.
— Я пойду вниз и поговорю с ним сама, — сказала она.
— Пожалуйста, миледи. Очень буду вам благодарен, — все тем же бесстрастным тоном отозвался Клинтон.
Эмма вздохнула. Хотя она и предполагала, что Фереку будет нелегко привыкнуть к жизни в новом доме, она все же надеялась, что все уладится миром. Эмма обреченно спустилась по лестнице вниз. Приближаясь к кухне, она услышала густой бас нараспев что-то повествовавшего Ферека. Она остановилась послушать.
— Гляжу — он гонится за мной по улице с мясницким топором в руках.
— Какая жуть, — проговорил женский голос. — С чего это он?
— Он очень рассердился.
— Да уж, — согласился мужской голос.
«Один из лакеев», — догадалась Эмма.
— Того, кто посмеет забраться в гарем, делают евнухом.
Все молчали.
— Что это такое? — спросил женский голос.
После короткого молчания Ферек ответил:
— Наш мерин Райли — евнух.
Раздался мужской хохот.
«Да тут не один лакей», — догадалась Эмма.
— То есть, как… они отрезают… у человека? — истерически завопила Нэнси.
Эмма живо представила себе, как Ферек утвердительно кивнул головой.
— И я припустился бежать.
— Еще бы, — поддакнул лакей. — Тут побежишь! Господи помилуй — топор!
— Нет уж, от этого господина милости ждать не приходилось, — заявил Ферек.
— Это богохульство, — раздался враждебный мужской голос.
Эмма решила, что пришло время вмешаться. Она открыла дверь и вошла на кухню.
Ферек сидел в деревянном кресле, опершись ладонями о колени, и был похож на гигантского идола. Две горничные, три лакея и судомойка глядели на него во все глаза. Увидев Эмму, все мгновенно вскочили со своих мест. Юная судомойка убежала, остальные склонились в поклонах. Ферек, не торопясь, поднялся с кресла. Радостная улыбка осветила его лицо.
— Слава Богу, вы целы и невредимы, госпожа!
— Разумеется, Ферек.
Он был убежден, что, если его не будет с ней, в пути ее обязательно убьют разбойники.
— Я хочу с тобой поговорить, Ферек, — строго сказала Эмма.
— Конечно, госпожа. — Жестом монарха Ферек отослал остальных слуг из кухни. — Садитесь вот сюда, — сказал он, указывая на кресло, в котором только что сидел сам.
Эмма покачала головой:
— Ферек, разве я тебе не объяснила, что всеми слугами здесь распоряжается Клинтон?
— Конечно, госпожа.
Ферек смотрел на нее невинными глазами.
— Ты должен понять, что так заведено в этом доме, и ты не должен сердить дворецкого.
Ферек выпрямился и скрестил на груди могучие руки.
— Я был очень вежлив с мистером Клинтоном, — с оскорбленным видом заявил он. — Хотя он и…
— Ферек! — Эмма отлично понимала, какую тактику он применял.
Внешне подчиняясь дворецкому, он на самом деле подрывал его авторитет так искусно, что придраться было совершенно не к чему! За то время, что он у нее служил, Эмма успела уяснить, что Ферек склонен к интригам.
— Ты не должен отвлекать других слуг от работы, — с упреком сказала она.
На лице Ферека появилось удивленное выражение человека, которому нанесли незаслуженную обиду.
— Я, госпожа?
— А что ты делал, когда я вошла на кухню?
— Неужели нам за весь день нельзя отдохнуть несколько минут? — развел руками Ферек.
Он хочет завести среди слуг союзников. Кроме того, он обожает восхищенную аудиторию.
— Никаких реминисценций, — строго сказала Эмма.
— Ремини… Я не знаю этого слова.
— Не рассказывай слугам свои истории, — объяснила Эмма.
— Но они так им нравятся…
— И перестань интриговать, Ферек!
Он опять развел руками и расширил глаза — какие незаслуженные обвинения!
— В Англии другие порядки. — Вспомнив, что Ферек рассказывал ей, Эмма побледнела. — И не вздумай подложить что-нибудь в пищу мистеру Клинтону, — со всей возможной суровостью сказала она. — Или кому-нибудь еще. Ты меня понимаешь, Ферек?
— У меня нет нужды прибегать к яду, — высокомерно проговорил тот.
— Вот и прекрасно, — с облегчением сказала Эмма.
— Я могу стать начальником в этом доме и без таких…
— Слугами распоряжается мистер Клинтон, — повторила Эмма. — Он служит барону уже много лет.
Ферек внимательно посмотрел на нее и перестал хмуриться.
— Клинтон пользуется расположением вашего супруга?
— Д-да, — ответила Эмма, которой не нравилось выражение глаз Ферека.
— И он служит в этом доме очень давно?
Эмма опасливо кивнула.
— Может быть, еще с тех пор, когда господин был мальчиком?
— Не знаю. Возможно.
— Ага! — Ферек кивнул, словно наконец-то разгадал мучившую его загадку.
— Так ты понял, что я сказала? — спросила Эмма.
Ферек улыбнулся, и Эмме это совсем не понравилось. Но он сказал только два слова:
— Да, госпожа.
— Ты перестанешь рассказывать истории?
— Конечно, госпожа. Я исполню все ваши повеления. — И, прижав руку к массивной груди, он низко ей поклонился.
Надо только знать, как тобой повелеть, — скептически подумала Эмма.
Ферек считал, что имеет полное право делать все, что она ему не запретила.
— Повторяю: ты должен следовать правилам, заведенным в этом доме, — добавила Эмма.
— Я старался им следовать. Но все время на моем пути попадается что-нибудь, чего я не понимаю.
Конечно, он был воспитан совершенно в другом духе, — подумала Эмма, и ее кольнуло чувство вины. — Откуда Фереку знать, что принято в Англии?
— Если ты что-нибудь не понимаешь, спроси меня.
— Хорошо, госпожа. Спасибо. Вот, например…
— Что?
— Джон говорит, что он собирается обломать Нэнси. Что это значит?
Эмма искала слова:
— Ну, как бы это сказать…
— Мне кажется, что у него нечестные намерения.
— Гм…
— Мне нравится Джон, и я не хочу его убивать, — серьезным тоном заявил Ферек.
— Убивать?!
Гигант с удивлением смотрел на нее.
— Но должен же я защитить честь дома!
— О!..
Насколько все было проще, когда у нее не было своего дома. Тогда они с Фереком прекрасно ладили. Он скрещивал на груди огромные руки и свирепо глядел на любого, кто осмеливался проявлять к ней неуважение. Обидчика как ветром сдувало. Но мистера Клинтона ветром не сдует. Не сдует и Джона с Нэнси.
— Никого убивать я тебе не позволю, — твердо сказала Эмма.
— Но…
— Об этом и речи быть не может, Ферек. Выкинь этот вздор из головы. В твои обязанности не входит защищать честь дома. Это мое дело.
Ферек посмотрел на нее с сомнением:
— Разве в Англии честь дома защищает хозяйка?
Эмма кивнула.
— Но вы же не умеете драться. Как вы накажете бесчестного человека, который пытается совратить ваших прислужниц?
— Для этого есть законы, — заявила Эмма с большим убеждением в голосе. — Главное, Ферек, что тебя это не касается. Понятно?
— Сколько же в Англии законов! — ответил Ферек, качая головой. — Как вы ухитряетесь их все помнить?
— Мы этому обучены, — вывернулась Эмма. — Обещай мне, Ферек, что ничего не будешь делать, не посоветовавшись со мной.
Ферек горестно вздохнул:
— У меня голова идет кругом, госпожа. Разве я вас плохо охранял по дороге в Англию?
«Да, если бы не он, я бы живой сюда не добралась, — признала Эмма. — И за это я ему благодарна».
— Ты меня прекрасно охранял.
— А теперь я вам не нужен. Вас охраняют ваш муж и его слуги.
Он был прав, и Эмма почувствовала себя виноватой.
— Ты всегда будешь моим спутником и защитником, — объявила она.
Лицо Ферека расцвело в улыбке.
— Но ты должен меня слушаться, — поторопилась добавить Эмма. — И я не желаю слышать, что ты собираешься кого-то убивать.
— Конечно, госпожа. Вы приказываете — я повинуюсь.
И Ферек опять поклонился.
— И не забывай, что начальник здесь мистер Клинтон, и ты должен его слушаться.
Ферек благостно улыбнулся.
— Конечно, госпожа.
Эмма задумчиво посмотрела на него. Он говорил таким тоном, словно не придавал всему этому особого значения. Но Эмма знала, что он не хочет подчиняться Клинтону. Опять что-то задумал, догадалась она.
— Запомни: в этом доме слугами распоряжается мистер Клинтон, — еще раз повторила она.
— Да-да, понял.
— Ты с этим согласен?
— Конечно, госпожа.
Но в глазах у Ферека мелькнула какая-то хитрая искорка, и Эмма осталась в сомнении. Она не знала, что еще ему запретить, и дала себе слово не спускать с него глаз. Потом вздохнула, зная, что это невозможно. На какое-то время можно быть спокойной. Сразу после выговора он вряд ли затеет что-нибудь. Так что можно спокойно выпить чаю и лечь в постель. Больше вроде ничего случиться не может. Эмма потянулась, предвкушая мягкую подушку под звенящей головой, чистые простыни, блаженную расслабленность.
В холле ее поджидал Клинтон. Что ему надо? Уж не считает ли он, что она обязана отчитаться перед ним результатах разговора с Фереком?
— К вам пришли с визитом, миледи, — сказал он.
— Сейчас? — удивленно спросила Эмма.
— Я ему сказал, что вы только что приехали и очень устали, — ответил Клинтон. — Но молодой человек настаивает, что должен вас видеть.
— Молодой человек?
Клинтон протянул ей визитную карточку:
— По-моему, это ваш брат, миледи.
Эмма вздохнула, глядя на визитную карточку Робина.
— Он, кажется, очень взволнован, — сказал Клинтон.
Неужели Клинтон, таким образом, наказывает ее за Ферека? Но на лице дворецкого, как всегда, ничего нельзя было прочитать.
— Он в гостиной? — спросила Эмма.
— Да, миледи.
— Хорошо. Благодарю вас, Клинтон.
Эмма пошла к лестнице. Ей очень хотелось сблизиться с братом. Вот только жаль, что он выбрал для визита сегодняшний вечер. Когда Эмма вошла в гостиную, Робин стоял возле камина и пытался забросить начищенным ботфортом выпавший на пол уголек.
Да, из него явно получается денди, подумала Эмма, глядя на массивные подплечники, невероятной сложности узел на шейном платке и жилет, поражающий глаз сочетанием желтых и оранжевых полос. Зачем ему все это? Он и так весьма красивый молодой человек.
— Здравствуй, Робин, — с улыбкой сказала она, проходя в комнату.
Он живо повернулся к ней лицом, и Эмма опять поразилась тому, как он похож на их покойную мать.
— Привет, — ответил он. — Этот ваш дворецкий уверял, что ты меня не примешь. Но они все такие — воображают о себе бог знает что и вечно стараются под каким-нибудь предлогом тебя выставить.
Сквозь браваду в его голосе прорывалось беспокойство, и Эмма не стала ему говорить, как она устала.
— Садись, — предложила она, и сама с наслаждением опустилась на диван.
— Я решил повидать тебя сразу по приезде, потому что не успел этого сделать до твоего отъезда. Но я не знал твоего адреса.
— Я, наверное, забыла тебе его сказать. Прости, пожалуйста.
Какие мягкие подушки у этого дивана, — подумала Эмма. — Почти такие же мягкие, как моя постель.
— Я хотел извиниться, — покраснев, сказал Робин. — За то, как я вел себя на свадьбе. Чересчур много выпил шампанского, а я к нему не привык. Да еще эти офицеры не дали мне толком произнести тост.
— Это не важно, Робин.
— Нет, важно. Мне хотелось хорошо выглядеть. Единственный брат и все такое. Толпа Уэрхемов. Надо было кому-то поддержать честь и нашей семьи.
— Не важно, Робин, — сонно повторила Эмма.
— Они все смеялись! — воскликнул Робин таким тоном, точно в этом была виновата Эмма.
«Какой широкий диван — почти лежишь, — думала Эмма. — И знаешь, что он под тобой не подпрыгнет и не швырнет вдруг в угол. Какое блаженство!»
— Они не хотели тебя обидеть, — сонно сказала она. — Ведь и правда было смешно.
Робин покраснел еще больше.
— Не знаю, что в этом было смешного, — обиженным голосом сказал он. — Я мог сильно ушибиться.
— Зато теперь, наверное, будешь пить меньше.
Диван прямо плыл под Эммой. Закрыть, может, на минуту глаза? — подумала она. — На одну только минутку!
— Ты говоришь совсем как отец, — пожаловался Робин.
— Неужели? Это ужасно.
— Я думал, что ты совсем другая.
— Я и есть другая, — сказала Эмма, с трудом открыв глаза. Ее одолевал сон. Она не помнила, когда так уставала.
— Я надеялся, что мы подружимся, — продолжал Робин. — Во-первых, это как-то не по-людски — совсем не знать своей сестры. Все смотрят на тебя, будто ты чокнутый.
— Нам и правда надо с тобой хорошенько познакомиться, — сказала Эмма, от усталости с трудом выговаривая слова. — Давай назначим день…
С довольным видом Робин подтащил стул ближе к дивану:
— Давай я тебе расскажу, как все было. После того как ты… уехала, меня отправили в школу. Жуткое место, на севере Англии. Холод там был как в Арктике. А учителя — кошмар какой-то. Моложе шестидесяти — ни одного. Нас заставляли носить штаны до колен и… — И Робин стал в подробностях рассказывать Эмме про все невзгоды своих школьных лет. Эмма смутно понимала, что Робин жалуется, как скучно у него проходили каникулы… «Какой прелестный диван — погружаешься в него, как в огромное белое облако…»
— …Но отец меня и слушать не хотел. Говорил, что из школы меня не заберет, меня, видишь ли, нужно держать в ежовых рукавицах. Дисциплина — самое главное…
Эмма с трудом боролась со сном, напоминая себе, что Робин рассказывает ей про свою жизнь. Но каким-то образом в его словах ей слышался прибой Треваллана. Такой убаюкивающий рокот… А Робин все говорил и говорил, подробно рассказывая про каждый школьный год и каждый спор с отцом. Прошло десять минут, потом пятнадцать.
— …И вот восемь месяцев назад я решил снять квартиру в Лондоне, — продолжал Робин. — Он уже больше не мог держать меня на помочах. И с тех пор я кручусь в свете. Эта жизнь по мне. И все было бы отлично, если бы не…
Робин оборвал себя и кашлянул. Он дошел до главного — как отец стесняет его в деньгах. Он надеялся, что новооткрытая сестра окажет ему содействие. Поскольку это содействие Робин представлял себе в виде крупного займа, он не знал, как подступиться к такой деликатной теме. Уставившись в пол, он запинаясь произнес речь, которую готовил несколько дней. Ему так хотелось предстать перед Эммой светским юношей, которого не смущают мелкие условности.
Ну вот, он все высказал. И ждал ее ответа, по-прежнему глядя на пол. Не важно, что она ответит, лишь бы не стала над ним насмехаться.
Но ответа не было. Стояла полная тишина. Даже было слышно, как в камине потрескивают угли. Рассердилась она, что ли? Или придумывает, как бы поизящнее ему отказать? Не в силах больше терпеть неизвестности, Робин украдкой посмотрел на сестру. Его светлые брови сошлись на переносице. Робин встал со стула и, не веря своим глазам, шагнул ближе к дивану. Нет, он не ошибся. Глаза его не обманули. Эмма крепко спала.
— Черт! — громко выругался он.
— А?
Эмма проснулась и непонимающе уставилась на брата, словно не узнавая его.
— Все ясно! — зло проговорил Робин.
— Я… О Боже мой! Я заснула? Прости меня. Мы так долго ехали, а вчерашнюю ночь провели в такой ужасной гостинице, что я не сомкнула глаз…
— Нет, это ты прости меня, — стиснув зубы, проговорил Робин. — Я не знал, что навожу на тебя такую скуку. Можешь быть спокойна — больше я к тебе приставать с… разговорами не буду.
— Ну что ты, Робин!
У него было багровое от возмущения лицо, и он с трудом сдерживался. Молодым людям везде мерещатся обиды. Эмма это отлично знала.
— Если ты тоже собираешься надо мной насмехаться…
— Я вовсе не насмехалась.
Но он ее не слушал.
— …тогда мне лучше уйти, — сказал он голосом, в котором почти слышались слезы.
Махнув рукой, будто что-то выбрасывая, Робин широкими шагами вышел из гостиной. Эмма услышала, как он, грохоча сапогами, сбежал по лестнице в холл. С трудом поднявшись с мягкого дивана, она вышла на лестницу. Робин требовал у дворецкого шляпу. К тому времени, когда Эмма спустилась вниз, его там уже не было.
— Весьма характерный молодой человек, — сказал Клинтон, и Эмме почудилось в его голосе удовлетворение.
— К дьяволу! — сказала она.
Клинтон поднял брови. Эмма так на него посмотрела, что он тут же снова их опустил и еще больше выпрямился. Довольная произведенным эффектом, она повернулась и опять пошла вверх по лестнице. Теперь уж ничто не помешает ей добраться до спальни.
Ей ничто и не помешало. Но, к сожалению, неожиданная концовка встречи с Робином прогнала у нее сон. Ну что ж, раз не хочется спать, по крайней мере, напьюсь чаю, — решила Эмма и позвонила горничной. Не успела Эмма снять измятое платье и надеть пеньюар, как горничная вернулась с чаем. Эмма уселась в кресло рядом со столиком, на котором стояла дымящаяся чашка, и положила ноги на табуреточку. Н-да, пока что возвращение в Лондон ознаменовалось одними неприятностями. Осложнения с Фереком и Робином на этом, конечно, не кончатся. Эмма с тоской вспомнила Треваллан, где так покойно и так красиво, но тут же подавила это чувство. Колин хочет жить в Лондоне. Здесь у него друзья. И Эмма постарается ему угодить и прижиться в Лондоне. На маленьком столике ее дожидалась гора почты. Многие конверты, видимо, содержали приглашения. Завтра она их все откроет и примет все приглашения. Завтра.
Эмма откинула голову на спинку кресла. Чай ей помог, и головная боль почти прошла. Интересно, Колин уже лег спать? В эту самую минуту, словно услышав ее, Колин открыл дверь между их комнатами.
— А я думал, что ты уже давно спишь.
— Да нет, пришлось улаживать… кое-какие домашние дела.
— А. Ну что, все успокоились?
Он уже выбросил из головы жалобы Клинтона, — с завистью подумала Эмма.
— Да, более или менее.
Колин сел в кресло напротив Эммы и вытянул ноги.
— Знаешь, я давно удивляюсь, каким образом ты обзавелась таким слугой. Странный выбор для дамы.
— Это был не совсем мой выбор.
— Почему-то я совсем не удивлен, — с усмешкой сказал ее муж.
— Да, Ферек — человек решительный, — с улыбкой признала Эмма. — Но тут решал не он, а скорее обстоятельства.
— Какие обстоятельства?
— Мы подъезжали к Константинополю и остановились на ночь в деревенской… скажем, гостинице, хотя такого названия это заведение не заслуживает.
Эмма говорила, опустив глаза, а Колин тем временем разглядывал ее лицо.
— Еды там приличной не было, и я решила пойти на рынок и купить чего-нибудь на ужин. Это было совсем близко. С собой я взяла двух… служащих гостиницы.
— А где в это время был этот недоумок Эдвард? — сурово спросил Колин.
Эмма сделала гримаску.
— Он уже сел играть, и оттащить его от игры было невозможно.
— То есть твой муж позволил тебе идти одной на рынок в сопровождении незнакомых людей из турецкой деревни?
Эмма пожала плечами.
Колин издал звук, похожий на львиный рык.
— Мы пошли на рынок, и я начала выбирать продукты. Все выглядело очень заманчиво и приятно пахло специями. — Погрузившись в воспоминания, Эмма подняла голову, устремив взгляд в пространство. — Но я видела, что на меня таращатся. Там все женщины носят чадру, так что всем было ясно, что я чужестранка. Но все началось, когда я вынула кошелек, чтобы расплатиться за покупки. Денег у меня было немного, но для моих сопровождающих они, возможно, представляли целое богатство.
— Весьма возможно, — прорычал Колин.
— Один из них обхватил меня сзади, а другой вытащил дубинку, видимо, собираясь меня ею ударить.
— Боже правый!
— Я порядком испугалась, — призналась Эмма.
— А ты знала, что в Турции процветает торговля рабами, и особенно рабынями?
— Странно, что ты об этом заговорил — в свете того, что случилось дальше. Я изо всех сил вырывалась, по держали меня крепко. И вдруг я услышала какой-то рев. Через секунду державший меня человек так резко разжал руки, что я упала на колени.
Колин пробурчал что-то неразборчивое.
— Оглянувшись, я увидела, что на моих обидчиков напал огромный человек. Он что-то кричал им по-турецки. Слов я, конечно, не понимала, но их смысл был ясен.
— Еще бы!
— Он ругался, — сочла нужным пояснить Эмма. — Одного он ударил с такой силой, что тот отлетел далеко в сторону. Потом гигант швырнул поверх голов зевак дубинку, которая с грохотом ударилась о стенку.
«Как ясно я все это помню, — думала Эмма. — Вот что значит испугаться».
— Мои обидчики убежали. Вокруг нас начала собираться толпа. И тут я увидела, что какие-то люди пытаются оттащить от меня моего спасителя. А потом я разглядела, что на руках и ногах у него цепи.
Эмма, наконец, посмотрела на Колина.
— Вот как?
— Его привели на продажу.
— Да?
— Да.
У Эммы при одном воспоминании об этом сжались кулаки.
— Нет, вы можете себе представить что-нибудь ужаснее?
— Варварство, — заметил Колин.
— Но никто так не думал. Все просто стояли и смотрели, как его уволакивают. У одного из его сторожей даже была плетка.
Колин внимательно наблюдал за ее лицом.
— А мой спаситель посмотрел на меня, но ни о чем не попросил и словно ничего от меня не ждал.
— Само собой!
Эмма слегка нахмурилась.
— Он и правда ничего от меня не ждал, Колин.
— Ну ладно, предположим.
— Естественно, мне пришлось его купить.
— Естественно.
— Ну не могла же я обречь его на такую участь после того, как он меня спас!
Колин промолчал.
— И с тех пор он был моим верным телохранителем и много раз выручал меня из всяких… трудных положений.
Колин нахмурился. Ему было невыносимо думать о том, в каких положениях оказывалась Эмма. Она, естественно, благодарна Фереку, и ему найдется место у него в доме, как бы он себя ни вел. Но Колина интересовал один вопрос:
— А он когда-нибудь признавался тебе… что он натворил?
— Что ты хочешь сказать?
— Ну, почему его вели продавать?
— Он много задолжал.
— А…
«Могло бы быть и много хуже», — подумал Колин.
— Он попытался открыть гостиницу в той же деревне, но получше качеством. Но у него не хватило денег да еще не повезло, и он обанкротился.
— Ясно.
— После этого он стал собственностью своих кредиторов, — добавила Эмма. — Ты можешь себе такое представить?
— Да, не повезло ему.
— Это просто возмутительно!
— Но ты его спасла от этой участи.
— Я ему, конечно, тут же дала свободу.
— Конечно.
Эмма подозрительно поглядела на Колина:
— Уж не насмехаетесь ли вы надо мной, милорд?
— Наоборот, я тобой восхищаюсь. Я просто пытаюсь представить себе, кто еще из моих знакомых дам мог бы, пережив подобное нападение, не раздумывая купить огромного раба.
— А что еще мне оставалось делать?
— Закатить истерику. Упасть в обморок. Разрыдаться.
— Ну и какой от этого был бы прок?
Колин расхохотался:
— Ни малейшего, моя неустрашимая Эмма!
Молодая баронесса Сент-Моур неторопливо шла по площади к своему дому, разглядывая два куска обоев, которые держала в руках. Она переводила взгляд с одного на другой и никак не могла решить, который больше подойдет для ее спальни в Треваллане.
— А тебе какие больше нравятся, Ферек, — спросила она слугу, — в цветочек или в полоску?
— Мне нравятся те, что выбрал я.
Эмма вздохнула. Фереку почему-то приглянулись обои совсем другого рисунка, и он горячо убеждал Эмму купить именно их. Хозяин магазина был шокирован тем, что слуга осмеливается давать советы своей хозяйке.
— Нет уж, я не желаю спать в окружении несущихся вскачь лошадей да еще на фоне грозовых туч, — возразила Эмма, наверное, уже в шестой раз. — Или эти, или вот эти.
— Те куда интереснее, — настаивал Ферек.
— Чересчур уж интересные. Надо выбрать из этих двух. Больше я и искать не буду. У меня голова кружится от всех этих обоев.
— Обстановка в английских домах такая… невыразительная, — заявил Ферек.
Эмма посмотрела на него с удивлением.
— Я выучил несколько новых слов, — с гордостью сообщил ей Ферек. — От этого человечка, что торгует обоями.
Эмма глядела на него непонимающим взглядом.
— Он сказал, что желтые обои невыразительные, — пояснил Ферек.
— А, помню.
— Это значит — скучные, без огонька, — продолжал Ферек. — Да он и сам невыразительный.
Эмма подавила усмешку.
— Так нельзя отзываться о людях, Ферек.
— Вот это по-английски: говорить нельзя, делать нельзя, замечать нельзя, — проворчал Ферек и умолк с недовольным видом.
Но Эмма уже привыкла к его жалобам. Она подняла перед собой оба куска обоев, поглядела на них и сказала:
— Глядя на маленький кусочек, трудно представить, как это будет выглядеть на стене.
— Кони будут выглядеть очень хорошо. Такие красавцы!
Эмма представила себе несущихся по стенам ее спальни синих лошадей и реакцию Колина на этот табун. Посоветуюсь с Каролиной, — решила она и сунула куски обоев себе в сумку. Сестра Колина с восторгом встретила ее решение обновить обстановку в Треваллане. Да и вообще за ту неделю, что они с Колином прожили в Лондоне, Каролина всячески старалась поближе сойтись с Эммой. Мать Колина ограничилась тем, что достала для них те приглашения, на которых настаивал ее сын, и представила невестку дамам, задававшим тон в обществе. Да и это сделала без видимой охоты.
Эмма вздохнула. Всю эту неделю они каждый вечер куда-нибудь выезжали. Видимо, она правильно предполагала, что Колин любит светскую жизнь. Самой же ей было скучно на всех этих раутах, многое ее раздражало, но она не собиралась подводить Колина и лишать его привычных развлечений.
Тут Эмма заметила, что перед их домом стоит какая-то женщина и так внимательно смотрит на окна, словно пытается разгадать какой-то скрытый в них секрет. На ней была дорогая траурная одежда, а в руках она держала букет цветов, перевязанный длинными розовыми лентами. Но самое странное было то, что цветы в букете давно завяли и высохли. Эмма остановилась и изумленно посмотрела на женщину со странным букетом. Та, словно почувствовав ее взгляд, обернулась. Эмма увидела, что она гораздо моложе, чем ей поначалу показалось, — совсем еще девушка, и притом очень хорошенькая.
Черный наряд выгодно оттенял ее золотистые волосы, нежную кожу, пухлые губки и большие голубые глаза. Девушка была маленького роста и едва доходила Эмме до плеча. Прямо как дорогая кукла, которых видишь в витринах фешенебельных магазинов. Но выражение лица у нее было отнюдь не кукольное, а своевольное и негодующее.
Эмма пошла к дому. Нисколько не смущенная собственным странным обличьем, девушка вперила в Эмму испытующий взгляд.
— Вы идете в гости к ней? — спросила незнакомка, когда ей стало ясно, что Эмма направляется к двери дома Уэрхемов.
— К кому к «ней»? — озадаченно спросила Эмма.
Девушка была явно не из тех, которые заговаривают на улице с незнакомыми людьми. И ее модный наряд, и выговор говорили о том, что она — барышня из аристократической семьи, где дочерей воспитывают очень строго.
— К новой баронессе Сент-Моур, — ответила девушка с таким видом, будто ей противно произносить эти слова.
— Нет, я…
— А я иду к ней, — перебила ее девушка. — Мне безразлично, что будут говорить. Я скажу ей прямо в лицо, что она погубила мою жизнь.
И она взмахнула букетом. Засохший цветок упал на мостовую.
— Погубила? — нахмурившись, переспросила Эмма.
— Он собирался сделать предложение мне, — заговорила девушка. — Я в этом не сомневаюсь, что бы там ни говорила мама. По поведению поклонника всегда можно понять его намерения. Но умерла бабушка, нам пришлось уехать на несколько недель в поместье, и тут появилась эта жуткая особа и заманила его в свои сети.
— Заманила? — переспросила Эмма.
— Да! — У девушки искривился рот, как у ребенка, который собирается заплакать. — Подумать только — вдова, старуха. Да, небось, еще толстая и безобразная.
Девушка опять махнула букетом, и на землю упало еще несколько сухих лепестков.
— Он собирался сделать вам предложение? — спросила Эмма.
— Да! Он танцевал со мной на балу у Бойнтонов и на двух танцевальных вечерах в Олмеке. Сюзен сказала, что он в меня влюблен.
Ясно, это одна из девиц, которых подсовывала Колину мать.
— А вы тоже в него влюбились? — спросила Эмма.
— Я люблю его без памяти! — страстно воскликнула девушка. — И никогда не полюблю другого! Я просто зачахну и умру с горя. — Она прижала свободную руку к груди. Ее кукольные голубые глаза метали молнии. — И я так и скажу этой… особе, которая его у меня украла.
Несмотря на все их несходство, эта девушка почему-то напомнила Эмме ту, что так же страстно влюбилась в Эдварда Тарранта и вышла за него замуж.
— Как вас зовут? — спросила она.
Девушка растерянно замигала глазами, словно наконец осознав, что изливает душу совершенно незнакомой женщине.
— Мэри, — ответила она. — Леди Мэри Дакр.
Эмма стала поспешно припоминать людей, с которыми ее знакомили за последние дни. Значит, эта барышня — дочь герцога. Очень знатная и богатая семья. Конечно, она была подходящей партией для Колина. Именно о такой невестке и мечтала его мать.
— А я баронесса Сент-Моур, — сказала она.
Девушка изумленно воззрилась на нее.
— Вы? — Она смотрела на Эмму так, словно только сейчас ее по-настоящему увидела. Серебристо-светлые волосы, прелестное лицо, элегантная манера держаться. — Но вы вовсе не толстая и не… — Девушка прикусила нижнюю губу и замолчала.
Эмма пожала плечами. Что тут скажешь? Леди Мэри, впрочем, быстро пришла в себя и впилась в Эмму жадным взглядом.
— Вы блондинка, как и я, — наконец сказала она, словно это многое объясняло.
Эмма молчала.
— Но вы чересчур высокая, — удовлетворенно добавила леди Мэри. — И волосы у вас не золотистые.
«Кроме себя, никого не видит и знать не хочет», — подумала Эмма.
Леди Мэри принялась одну за другой перебирать все черты Эммы и в каждой находила какой-нибудь недостаток.
— А это вам! — трагическим тоном провозгласила она и сунула в руки Эммы засохший букет. — Это символ моих поруганных надежд.
И леди Мэри издала звук, похожий на подавленное рыдание. Эмма смотрела на увядшие цветы, с трудом сдерживая улыбку.
— Что ж, это весьма подобающий дар, — не удержавшись, сказала она.
Девушка выпрямилась и вскинула голову.
— Эти цветы мне подарил он! — сообщила она Эмме, взмахнув золотистыми кудряшками.
— По случаю вашего первого бала? — спросила Эмма. Она знала, что по этому случаю джентльмены всегда посылают юным леди цветы.
— Да! — вызывающе отозвалась леди Мэри. — И я была на балу с его цветами, хотя мне прислали добрую дюжину букетов. — И ему это сказала, когда мы танцевали.
Интересно, что ответил Колин?
— Чайные розы, — со значением добавила леди Мэри. — Он написал на визитной карточке, что я так же свежа, как они.
А когда они гуляли по саду Треваллана, Колин сказал Эмме, что ему не нравятся чайные розы — какие-то они бесцветные и скучные. Но про эту девушку никак не скажешь, что она бесцветная и скучная.
— Его мать сказала мне, что я создана быть его баронессой, — добавила девушка. — Она была со мной невероятно мила.
Ага! Вот в чем дело!
— Она сама вас ему представила?
— Она всячески старалась, чтобы мы чаще виделись, — ответила леди Мэри. — И считала, что я буду ему идеальной женой.
— Вот как? — сухо отозвалась Эмма.
Ее раздирали смешанные чувства: и раздражение, и жалость к девушке, и сознание смехотворности всей этой сцены. Она даже подумала, не баронесса ли послала леди Мэри этот букет.
— Да, так! И во всем виноваты вы!
Леди Мэри смотрела на Эмму выжидающим взглядом, точно ожидала, что та сейчас же как-то возместит причиненный ей ущерб.
— Ну и чего вы хотите? Чтобы я перед вами извинилась? — спросила Эмма.
Глаза Мэри сузились, и лицо окаменело. Ее, видимо, страшно избаловали в семье.
— Вы еще пожалеете! — с угрозой сказала она. — Я вам испорчу жизнь.
«Подумаешь, детская угроза», — сказала себе Эмма, когда леди Мэри круто повернулась и ушла. Но на душе у нее было неспокойно. Голубые глаза светились стальной решимостью. И, разумеется, им с Колином ни к чему, чтобы о них ходила еще и эта сплетня.
Ферек, который, пока Эмма разговаривала с леди Мэри, стоял поодаль, подошел и сказал:
— Порядочные барышни так себя не ведут.
Эмма в который раз подумала, что для человека, выросшего в трущобах Константинополя, у Ферека очень жесткие представления о том, как должно себя вести.
— Она влюблена, Ферек.
— Ха! — фыркнул Ферек.
— Ты в это не веришь?
Эмма сама не знала, поверила ли она словам леди Мэри.
— Я вообще не верю в любовь, госпожа.
Эмма посмотрела на него с удивлением:
— Как? Совсем не веришь?
— Ее хорошо воспевать в песнях, — признал Ферек. — Любовь придумали поэты и певцы.
— А тебе она ни к чему?
Эмме в первый раз пришло в голову, что Фереку, может быть, одиноко и он мечтает о жене и детях. Но тот покачал головой:
— Мне нужно совсем немного: большое приданое и круглая тугая попка. — Он выпятил губы, задумавшись, потом поднял руки на уровень своей груди. — Ну и, может, парочка…
— Мне все ясно, Ферек, — поспешно сказала Эмма.
— Хорошо, госпожа. А этот веник что, выбросить?
Эмма все еще держала в руках увядший букет. Она взглянула на почерневшие листья и цветы.
— Нет, подождем выбрасывать, — сказала она и стала подниматься по ступенькам крыльца. В холле она спросила лакея, дома ли милорд.
— Он в библиотеке, миледи, — ответил лакей.
Сняв у себя в комнате шляпку и шаль и причесав волосы, Эмма пошла в библиотеку, захватив с собой букет. Колин сидел за письменным столом, просматривая какие-то документы. Он поднял на нее глаза и улыбнулся той улыбкой, от которой у Эммы всегда замирало сердце.
— Ну, купила обои? — спросил он.
— Никак не могу решить, какой из двух рисунков взять.
— Надеюсь, ты не заставишь выбирать меня?
— Нет, я посоветуюсь с Каролиной.
— Вот и правильно, — согласился Колин. И тут, заметив у нее в руках засохшие цветы, вопросительно поднял брови. — Это что, новая мода?
Эмма повертела в руках букет и спросила:
— Ты знаком с леди Мэри Дакр?
Колин подумал.
— Одной из дочерей Морленда? Может быть, меня с ней и знакомили. — Он криво усмехнулся. — Скорее всего, знакомили. Дочь герцога наверняка была одной из основных маминых кандидатур. Но, я ее плохо помню.
— Да? А я ее сегодня встретила, и она показалась мне не похожей на всех.
— В самом деле? Поэтому ты и принесла сюда засохшие розы?
Эмме было ясно, что Колин действительно не помнит девушку. Как она и предполагала, их роман был плодом воображения леди Мэри, подогретого вниманием матери Колина. Она колебалась, рассказать Колину о встрече с ней или нет, и, в конце концов, решила этого не делать.
— Я как раз собираюсь их выбросить, — сказала она.
— Что-нибудь случилось? — спросил Колин.
— Нет, ничего, — поспешно сказала Эмма. — Не буду мешать тебе работать.
Она бросила взгляд на кипу бумаг, лежавшую перед Колином на столе.
— Это я привез из Треваллана, — сказал он в ответ на ее взгляд. — Я решил последовать твоему примеру и привести поместье в порядок. Я им слишком давно не занимался.
— А что ты собираешься там делать? — с любопытством спросила Эмма.
Колин вытащил из кипы бумаг план.
— Управляющий советует снести вот эти коттеджи и построить новые. У этих плохие фундаменты.
Эмма вгляделась в план.
— Если ты собираешься строить коттеджи заново, лучше сделать это в другом месте — вот в этой лощине. Там не так дует ветер, и в домах будет теплее. И цветы в садиках будут лучше расти. В лощине очень пышная растительность.
— Отличная мысль, — сказал Колин и сделал пометку на плане. — Я вижу, ты будешь мне помощницей в делах. Напомни мне, потом дать тебе все эти документы. Прочитаешь и скажешь мне свое мнение.
Он немного ее поддразнивал, но действительно собирался так сделать. Эмма видела, что Колин и в самом деле уважает ее суждения. Это вызвало у нее удивление и гордость. Эмма не привыкла к тому, чтобы к ее мнению прислушивались. Уж наверняка эта семнадцатилетняя девчонка не способна сказать что-нибудь такое, что заинтересовало бы Колина!
— Когда нас сегодня ждут у Каролины? — спросил Колин.
— В семь.
— Как ты думаешь, этот их сорванец уже будет спать?
— Нехорошо так плохо отзываться о племяннике.
— Ты его еще плохо знаешь. Подожди, пока он выльет тебе на платье молоко или капнет медом тебе на прическу.
— Он и правда?..
— Размазал клубничное варенье по моему парадному камзолу. Реддингс кипел от негодования.
Эмма засмеялась:
— С годами, наверное, поумнеет.
— Думаешь?
— Мы же все с годами умнеем.
— Уж не хочешь ли ты сказать, дорогая Эмма, что ты тоже была сорванцом в детстве?
— Говорят, что я бросила карманные часы отца в банку с медом, — призналась она.
Колин засмеялся:
— Возмутительно!
— Ну а ты, конечно, был пай-мальчиком? И все матери ставили тебя в пример своим детям.
Колин криво усмехнулся:
— Была там история с хорьками.
— Ага! Опять с хорьками! Вечно всплывают эти зверьки. А что это была за история?
— В Треваллане мне разрешали держать хорьков. Но в дом их заносить запрещали.
— Что ж, разумный запрет, — сказала Эмма.
Колин улыбнулся:
— Но как-то ударил мороз, а у самки только что родились малыши. Я боялся, что они умрут от холода.
— И принес их в дом?
— В плотно закрытом ящике. Все было хорошо, пока…
— Пока что?
Колин пожал плечами:
— Пока они не подросли. Самый шустрый из них прогрыз дырку в ящике, и все хорьчата решили, что бегать по стенам гораздо интереснее, чем сидеть в тесном ящике. Однажды утром мама, сев за стол, увидела на своей тарелке маленького хорька.
Эмма расхохоталась.
— Он, наверное, хотел жареного хлеба, — продолжал Колин. — Я их кормил объедками со стола.
— И что же сделала баронесса?
— Что она могла сделать? Дико закричала, опрокинула стул и чайник. Заставила слуг перевернуть дом вверх дном в поисках бедных животных.
— Я ее могу понять.
— К тому времени я уже отловил трех. Еще день-два — и все были бы в клетке.
— Чем ты их подманивал — жареным хлебом? — хихикнула Эмма.
— Они его очень любили, — серьезным тоном сказал Колин, но в глазах у него прятался смех. — Может, Никки и впрямь еще исправится, — признал он, — если Каролина перестанет его баловать.
— Когда у него появится братишка или сестренка… — Эмма остановилась на полуслове, увидев изумление на лице Колина. — Неужели Каролина тебе не сказала? Я и не подозревала, что ты не знаешь.
— Не сказала. Я рад, что вы подружились.
— Она ко мне очень хорошо относится.
— Каролина всегда была славной девчонкой.
— А хорьков она любила?
— Обожала.
Часы на каминной полке пробили три часа.
— Ой, мне надо идти! — воскликнула Эмма. — У меня назначена примерка.
— Твоя протеже находит время шить и для тебя?
Эмма улыбнулась. С тех пор, как она стала появляться в обществе, и светские дамы увидели ее туалеты, на Софи посыпались заказы. Однажды ночью Эмма рассказала Колину про успех француженки.
— Она всегда в моем распоряжении.
— Ну, посмотрим, что у нее на этот раз получится, — сказал Колин вслед Эмме.
Когда его жена вышла, Колин не сразу взялся за бумаги, но некоторое время сидел, откинувшись в кресле. Аромат ее духов еще витал в воздухе. Колин все еще улыбался, вспоминая их веселый разговор.
Он подумал, что в Лондоне реже видит жену, чем в Треваллане. В этом нет ничего удивительного — Эмме, видимо, нравятся светские развлечения. И она с удовольствием доказывает светским сплетникам, что вполне достойна быть баронессой. В ней есть достоинство, изысканность, непринужденность — в общем, все, чего только можно хотеть от жены. И глупо с ностальгией вспоминать ту, другую Эмму — разлохмаченную, промокшую до нитки, цепляющуюся за остатки расползшейся амазонки.
Колин тряхнул головой. Он прекрасно организовал свою жизнь. И должен быть совершенно доволен. Да он и в самом деле совершенно доволен. И хватит об этом. Он решительно наклонился к бумагам.
Когда Эмма вышла в холл, чтобы ехать к Софи, к ней подошел Клинтон.
— Вас дожидается… некий человек, миледи, — сказал он с явным неодобрением в голосе.
— Кто еще? — спросила Эмма, натягивая перчатки, — Я опаздываю на примерку и никого не могу принять.
Клинтон молча протянул ей серебряный поднос, на котором лежала визитная карточка.
Эмма взяла ее в руки и, прочитав имя, стиснула карточку в кулаке.
— Скажите графу Орсино, что я уехала, — гневно сказала она. — И больше никогда не впускайте его в дом.
— Хорошо, миледи, — с довольным видом ответил Клинтон.
— Конечно, розовые гирлянды, — без колебаний заявила Каролина. — Полоски тебе через месяц осточертеют. Розы куда лучше. — Она отдала Эмме образцы с таким видом, словно на этом разговор был окончен. И тут же воскликнула: — Никки, ты зачем лезешь на каминную полку? Упадешь и ушибешься!
После великолепного обеда дамы сидели в гостиной Каролины. Джентльмены остались в столовой пить портвейн. Среди гостей из родственников были только леди Силия и отец Эммы.
И тут раздался звон разбивающегося фарфора. Никки, который все еще продолжал свои попытки взобраться по одной из розовых мраморных колонн, поддерживающих каминную полку по обе стороны очага, уронил на пол фарфоровую статуэтку. Осколки пастушки лежали на полу у камина.
— О, Никки! — воскликнула Каролина. — Какой ты непослушный мальчик!
Подбежала нянька и стала оттаскивать Никки от разбитой статуэтки. Никки громко вопил и брыкался, большинство дам вскочили на ноги и теперь смотрели на няньку и бешено сопротивлявшегося Никки. Вдруг раздался оглушительный бас тети Силии:
— Почему его никто не отшлепает? Нас за такое поведение наказывали.
— Никки, — сказала Каролина, — сейчас же прекрати этот крик и иди в детскую. А то не получишь пирожного. — Она оглянулась на Эмму и других гостей. — Я обещала ему пирожное, когда нам подадут чай.
— Когда у нас будут дети, — услышала Эмма у себя за спиной тихий голос, — мы их будем держать взаперти в детской, пока они не наберутся ума.
Обернувшись, Эмма увидела, что джентльмены пришли в гостиную и что Колин стоит рядом с ней. Муж Каролины пробирался через толпу гостей к сыну.
— Никки устал и возбужден, — сказала Эмма. — Его давно надо было уложить спать. По-моему, его еще рано пускать к гостям.
— Я вижу, ты в этом разбираешься, — одобрительно сказал Колин. — Я полностью предоставлю тебе воспитание детей.
— Нет уж! — отозвалась Эмма. — Влияние отца тоже играет важную роль. Посмотри, как умело его укротил лорд Ротем.
Отец подхватил Никки и посадил его к себе на плечо. Мальчик тут же прекратил реветь и оглядел комнату красными от слез глазами.
— Я сейчас, — сказал лорд Ротем жене и пошел к двери. Нянька поспешила за ним. — Осторожнее, Никки, не ударься головой.
И они исчезли в арочном проеме, ведущем в холл.
— Видишь? — сказала Эмма Колину.
Тут опять раздался рев Никки, но его заглушила захлопнувшаяся дверь.
— Ты права, — заметил Колин.
Подали чай, и Каролина принялась его разливать. Одна из барышень села за пианино и стала тихонько перебирать пальцами клавиши. Тетя Силия командным тоном позвала Колина, и он послушно сел рядом с ней.
— Я смотрю, твои дела идут неплохо, — как обычно без предисловий начала она. — Доволен, небось, собой?
— В какой-то степени, — поддразнил ее Колин.
— Гм. Она имеет успех.
Оба знали, кого тетя Силия имеет в виду. Они посмотрели на Эмму, которая мило беседовала с одной из дам.
— Только вот что…
Колин вопросительно посмотрел на двоюродную бабку.
— Ты не можешь ее уговорить избавиться от этого пирата, или кто он там такой, который повсюду за ней таскается?
— От Ферека?
— Не знаю, как его зовут, но о нем идут сплетни. Дескать, иностранец да еще такой чудной с виду — совсем неподходящий слуга для баронессы. — Тетя Силия вонзилась взглядом в Колина. — Говорят, он до смерти напугал Джулию Винтерс.
Колин спокойно сказал, не отводя взгляда:
— Не знаю, кто она такая, но…
— Тебе она не понравилась бы. Глупа как пробка, склонна к истерикам. Однако…
Колин хотел перебить двоюродную бабку, но она стукнула тростью о пол.
— …однако сплетница первой руки. И умеет смешно преподнести анекдот.
— Вот как?
— Ну, неужели ты не можешь от него избавиться? Назначь ему пенсию. Или пусть что-нибудь делает в доме, но не ходит по пятам за Эммой по Лондону.
— Он ее слуга, а не мой, — сухо ответил Колин. — Я не волен им распоряжаться.
— Что за вздор ты несешь? Ты хозяин. Скажи ей, что ему у тебя в доме не место.
— Но это не так. Ферек оказал ей… неоценимую услугу. Я не могу его выгнать.
— Какую еще услугу?
Колин молчал.
— Ну, чего молчишь? Какую услугу?
— Я вам не скажу.
Тетя Силия вперила в него взгляд, от которого у большинства членов семейства начинали дрожать коленки. Но Колин выдержал его совершенно спокойно, и она сдалась.
— Как хочешь, но я тебя предупредила, — сердито сказала она. — Если тебе не нужна моя помощь, то нам больше не о чем разговаривать.
— Я вам от души благодарен за помощь. Однако тут я ничего сделать не могу…
— Да ну тебя. Может, к нему со временем привыкнут. Хочешь осложнить себе жизнь — дело твое. Позови Каролину. Поговорю с кем-нибудь, кто больше прислушивается к моим советам.
— И кого вам легче терроризировать? — с улыбкой спросил Колин, вставая.
— И нечего ко мне подлизываться! Я тобой недовольна.
— Тогда я постараюсь держаться от вас подальше.
Но прежде чем отправиться сообщить Каролине, что ее ждет выволочка, Колин ласково положил руку на плечо старухи.
…Вечер в целом прошел без происшествий. Музицировали, играли в карты, беседовали. К одиннадцати часам большинство гостей разъехалось. Колин с Эммой тоже собрались домой, как вдруг в дверь резко позвонили. В прихожей раздались взволнованные голоса.
— Кто это там в такой час? — вслух подивилась Каролина.
В следующую секунду в гостиную влетела ее мать.
— Случилось нечто ужасное! — вскричала она. — Завтра об этом узнает весь Лондон!
— Что? — спросила Каролина. — Мама, у тебя совсем растрепались волосы.
Это само по себе уже было ужасно. Каролина привыкла видеть мать идеально причесанной.
Колин усадил мать на диван. Лорд Ротем принес бренди.
— Нет-нет. Я ничего пить не стану. Нам надо решить, что делать.
— Что же произошло? — со страхом в голосе спросила Каролина.
— Вы не даете мне сказать, — огрызнулась ее мать и свирепо воззрилась на Эмму.
Другие тоже вопросительно поглядели на нее. Не зная, в чем дело, Эмма спокойно выдержала взгляд свекрови.
— Старшая дочь герцога Морленда сегодня вечером надела белое платье, легла в постель поверх одеяла и приняла смертельную, по ее мнению, дозу лауданума.
Эмма похолодела.
— Я говорю по ее мнению, потому что она заранее позаботилась о том, чтобы ее тут же нашли и привели в чувство, — добавила баронесса. — А перед этим она разослала письма трем своим близким подругам, объясняя, что побудило ее на этот отчаянный шаг.
У всех был озадаченный вид.
— Это, конечно, ужасно, — сказала Каролина, — но…
— …но мы-то здесь при чем? — закончил за нее муж. — Скверная, конечно, история, и очень жаль девушку и ее родителей…
— В письмах она утверждает, что расстается с жизнью, потому что Колин нарушил обещание жениться на ней.
— Что?! — воскликнул Колин.
— Она также пишет, что говорила с новой баронессой Сент-Моур, и что эта встреча ее убила. Что вы с ней сделали? — спросила она Эмму.
Все повернулись к Эмме.
— Нарушил обещание жениться? — сказал Колин. — Я ее даже не помню.
И он тоже посмотрел на Эмму, припомнив их разговор в библиотеке.
— Не помнишь? — негодующе спросила баронесса. — Ты не помнишь леди Мэри Дакр?
Колин скривился:
— Она что, одна из тех многочисленных девиц, что ты мне подсовывала?
Баронесса встала, подошла к сыну и вперила в него негодующий взор.
— Леди Мэри Дакр, — отчеканила она, тыча пальцем ему в грудь, — одна из тех девушек, за которыми ты, чтобы досадить мне, делал вид, что ухаживаешь. Ты катал ее в коляске, посылал ей цветы, танцевал с ней. И не притворяйся, что ты ее не помнишь.
Колин с несколько смущенным видом отступил на шаг.
— Я ухаживал… за многими из них.
— Только чтобы позлить меня, — горько сказала его мать. — Чтобы посеять во мне надежду, а потом убить ее.
— Чтобы убедить вас перестать вмешиваться в мою жизнь, — отрезал Колин. — А эта леди Мэри, видимо, не в своем уме. Если бы у нее были мозги, она не приняла бы это всерьез. Другие же леди не приняли.
Встретив сопротивление Колина, его мать набросилась на Эмму:
— Ну, так что вы с ней сделали?
— Да ничего, — спокойно ответила Эмма. — Сегодня утром она стояла возле нашего дома. Она обвинила меня в том, что я украла у нее Колина. Сказала, что он собирался сделать ей предложение, но им пришлось уехать в поместье.
— Чушь какая-то, — заметил Колин.
Когда леди Мэри пообещала ей испортить жизнь, Эмме и в голову не пришло, что та устроит такой впечатляющий спектакль. Она вдруг почувствовала, что дрожит.
— Ясно, что у нее не все дома, — сказал Колин. — Мне ее, конечно, жаль, но нас с Эммой это не касается.
— Не касается? — крикнула баронесса. — Ты что, идиот? Половина тех, кто услышит эту историю, поверят, что ты ее бросил и женился на Эмме, и что Эмма посмеялась над ней и довела до самоубийства. А другая половина решит, что дело зашло еще дальше. — Баронесса прижала кулаки к щекам и со стоном проговорила: — Этого только не хватало, будто и без того мало сплетен о твоей женитьбе. Наша семья опозорена навеки.
— Мы будем всем говорить, что это неправда, — сказала бледная Каролина, стоявшая рядом с мужем.
— Конечно, мы это будем говорить, — взорвалась ее мать, — но нам никто не поверит. Чем больше мы будем все отрицать, тем хуже нам будет.
— Мы вообще будем игнорировать эту дурацкую выдумку, — сказал Колин. — Она даже недостойна того, чтобы ее отрицать.
Его мать застонала:
— Ее письма получили дочери двух графов и виконта. Уж они-то, конечно, ей поверят. Что-то надо делать.
Эмма дрожала — не от огорчения, а от ярости. Руки, лежавшие у нее на коленях, стиснулись в кулаки. Как смеет эта девчонка наговаривать на Колина? А еще уверяет, что влюблена в него. Эгоистка! Неужели она не понимает, что его перестанут считать порядочным человеком?
Заметив, как расстроена Эмма, Колин взял ее за руку и заставил встать.
— Мы едем домой, — объявил он. — А об этом поговорим завтра, когда соберемся с мыслями.
— Завтра молва разнесет эту историю по всему Лондону, — возразила его мать.
— Не знаю, как мы это можем предотвратить, — ответил он и взял Эмму под руку.
Заботливость, которую Колин проявлял к жене, окончательно вывела баронессу из себя.
— Это она во всем виновата! — крикнула она. — Если бы не она, ничего этого не случилось бы.
Колин резко обернулся к матери и буквально прорычал:
— Замолчи! Чтоб я таких слов больше не слышал! Тебе понятно, мама?
— Если бы ты не вздумал на ней жениться, мы…
— Если бы я не женился на Эмме, я, может быть, уже свернул бы тебе шею. Говорю тебе, мама, оставь эту тему!
Баронесса вытаращила глаза. Прежде чем она придумала достойный ответ, Колин вышел из гостиной и повел Эмму вниз по лестнице. Через несколько минут они уже сидели в карете, которая дожидалась их у подъезда.
— Ты веришь, что у меня с этой девчонкой ничего не было? — спросил он Эмму, когда карета тронулась.
— Да, — почти рассеянно ответила Эмма.
Она вспоминала свой разговор с леди Мэри, ломая голову, как можно было предотвратить эту катастрофу.
— Почему ты не рассказала мне подробно о вашей встрече?
— Мне казалось, что это не так уж важно. Разве я могла предположить, что она учинит такое?
— Нет, она точно свихнулась, — сказал Колин. — Может, предложить отправить ее в Бедлам
type="note" l:href="#FbAutId_5">[5]
?
Эмма не ответила. Она мучительно пыталась придумать выход из создавшегося положения.
— Можешь быть спокойна, — сказал Колин, — я не дам тебя в обиду.
У Эммы глаза налились слезами. Ему самому грозит потеря уважения света, которым он так дорожит, а он думает о ней и о том, как ее защитить. Но она не позволит, чтобы женитьба на ней навлекла на него позор.
Первый шок у нее уже прошел. Приехав домой, она почувствовала, что в голове у нее прояснилось. За ночь, которую она провела без сна, она перебрала в уме массу вариантов и, наконец, придумала план. Заснула Эмма только на рассвете и проснулась в десятом часу утра. Она полежала еще несколько минут в постели, выискивая слабые места в возникшем у нее ночью плане. Конечно, затея рискованная, но ничего лучше она придумать не могла. Надо попробовать.
Эмма встала, оделась и вышла из дома в сопровождении Ферека. Через двадцать минут они уже стучались в дверь дома баронессы. Открывший им дворецкий сказал, что миледи еще не выходила из спальни.
— Я поднимусь к ней, — сказала Эмма. — Жди меня здесь, Ферек.
— Хорошо, госпожа.
— Но нельзя же так, без доклада… — начал было дворецкий, но Ферек стеной встал у него на пути, а Эмма быстро пошла вверх по лестнице. На третьем этаже изумленная горничная показала ей дверь спальни хозяйки дома. Эмма постучала.
— Войдите! — раздался голос баронессы.
Эмма собралась с духом, открыла дверь и сказала нарочито уверенным голосом:
— Доброе утро!
Баронесса сидела в постели в очаровательном кружевном пеньюаре. На коленях у нее стоял поднос, на котором Эмма увидела недопитую чашку кофе и недоеденный кусочек жареного хлеба. Рядом с чашкой лежала груда писем, и она читала одно из них.
— Это вы? — изумленно проговорила она.
Эмма взяла стоявший перед туалетным столиком пуф, поставила его рядом с постелью и села.
— Что вы здесь делаете? — сердито спросила ее свекровь, откладывая письмо в сторону.
— Я пришла обсудить с вами создавшееся положение.
Баронесса застонала:
— Это просто катастрофа. Я об этом даже думать не хочу.
— Нет, нам надо это обдумать.
— Нам? — враждебно спросила баронесса.
— Тут есть и ваша вина. Вы всячески ее поощряли. Она сама мне рассказала.
— Ну и что? — взъерепенилась баронесса. — Это действительно была прекрасная партия. Знатная семья, связи, отличное воспитание. И не такая уж она овца, как их всех изображал Колин.
— Да нет уж, овцой ее никак не назовешь.
— Если бы не вы…
— Если бы вы не внушили ей, что она идеальная жена для Колина, она не вообразила бы, что влюблена в него, — перебила ее Эмма.
Обе женщины несколько секунд враждебно смотрели друг на друга.
— Я знаю, что не нравлюсь вам, — заговорила Эмма более спокойным тоном. — Но если мы не хотим подвергнуть Колина унижению, мы должны объединить усилия.
— А, так это вы о Колине заботитесь? — отозвалась баронесса. Она выпрямилась в постели и позвонила в колокольчик. Когда в дверь заглянула горничная, она сказала: — Забери поднос. Разве не видишь, что я давно позавтракала?
Девушка торопливо взяла поднос и вышла.
— Да, я забочусь о Колине, — сказала Эмма. — Я не хочу, чтобы о нем думали, будто он совершил бесчестный поступок.
Баронесса посмотрела ей в глаза и поняла, что Эмма говорит искренно.
— А о своей репутации вы не заботитесь? — спросила она.
Эмма отмахнулась: дескать, ее репутация — дело десятое.
— Я кое-что придумала, — сказала она. — Но без вашей помощи у меня ничего не выйдет.
Баронесса слушала план Эммы, постепенно проникаясь к ней уважением. Ее нелюбимая невестка действительно изобрела хитроумный план. Она даже предусмотрела все возможные затруднения и придумала, как их обойти. Впервые баронесса попыталась беспристрастно оценить жену своего сына. Она, без сомнения, красива. Но кажется, она к тому же и умна. В отличие от Каролины она сразу поняла, чем грозит им эта история. И видимо, Эмма гораздо больше любит Колина, чем она предполагала. Впервые баронесса признала, что, может быть — может быть! — Колин не сделал ошибки, женившись на Эмме.
— Ну и что вы об этом думаете? — спросила Эмма, изложив свой план.
Баронесса молча смотрела на нее. Потом медленно сказала:
— Мне это не нравится.
— Но…
Баронесса жестом остановила Эмму:
— Однако ничего лучшего я предложить не могу. Может быть, и получится, если ее родители захотят нам помочь.
— Неужели они предпочтут, чтобы об их дочери поползли сплетни?
— Вряд ли.
— Значит, вы согласны? — спросила Эмма.
— Да, — подумав, ответила баронесса.
Эмма вздохнула с облегчением.
— А я позабочусь о том, чтобы все получилось, — горячо сказала она.
Мать Колина взирала на нее сурово. «Нет, — думала она, — эта женщина не так проста, как я думала». Эмма встала.
— Значит, сегодня днем?
— Да, ждать не имеет смысла, — согласилась баронесса.
— Я заеду за вами в два часа.
Баронесса кивнула. Однако Эмма медлила уходить, и свекровь вопросительно посмотрела на нее.
— Благодарю вас, — с трудом выговорила Эмма.
Лицо баронессы смягчилось, и она улыбнулась.
Без пяти два Эмма спустилась в холл. На ней было платье из светло-зеленого муслина с узором из веточек с темно-зелеными листиками и розовыми цветочками. Она сделала строгую прическу, которая к тому же была почти полностью скрыта под соломенной шляпкой, отделанной темно-зелеными и розовыми ленточками. Натягивая перчатки, она вышла в дверь, которую перед ней отворил Клинтон, ступила в свое ландо и велела кучеру ехать к дому матери Колина. Там они подобрали баронессу и направились к большому каменному особняку на Гровенор-сквер.
— Вы известили их? — спросила Эмма.
— Да, — ответила баронесса. — Ответа я не получила, но знаю, что они дома.
Эмма кивнула. Один из лакеев спрыгнул с запяток ландо и постучал в дверь, другой помог дамам спуститься на тротуар.
Когда мать Колина велела дворецкому доложить о ней хозяевам, на лице у того отразилось сомнение.
— По-моему, миледи, никого нет…
— Мне нужно поговорить с герцогиней по очень срочному делу, — твердо сказала баронесса. — Доложите ей обо мне.
Бросив неуверенный взгляд на Эмму, которая ему не назвалась, дворецкий сказал:
— Я узнаю, дома ли ее светлость.
Он проводил посетительниц в комнату слева от парадной двери и ушел.
— Как вы думаете, нас не выгонят из дома? — спросила Эмма.
— Я знаю жену Френсиса Дакра уже тридцать лет — с тех пор, когда она была всего-навсего мисс Джейн Фелпс. Она не посмеет отказать мне, — сказала баронесса, но в ее голосе не было полной уверенности.
— Пошли, — сказала Эмма.
— Куда?
— Мне кажется, что нам лучше самим разыскать герцогиню и посвятить ее в наш план.
— Эмма! Но так же нельзя!
Эмма уже вышла в холл и стала подниматься по лестнице. Поколебавшись секунду, баронесса последовала за ней.
— Где у них гостиная? — спросила Эмма.
— Вон там, — ответила баронесса, указывая направо.
Эмма открыла дверь:
— Здесь никого нет.
— Может быть, подождем?
Но Эмма уже поднималась на третий этаж.
— У Джейн есть небольшая гостиная рядом со спальней, — вспомнила баронесса.
— Вот и прекрасно. Заглянем туда. Где это?
— Эмма, так нельзя. Что мы ей скажем?
— А я не согласна сидеть сложа руки и ждать, когда меня выставят за дверь. И я не хочу, чтобы про Колина шептались в свете, и чтобы над ним смеялись его друзья.
— Само собой…
— Если вы не хотите идти со мной, покажите хотя бы дверь.
Что-то в ее тоне заставило баронессу расправить плечи.
— Пошли! — сказала она.
Они подошли к нужной двери, как раз когда из нее вышел дворецкий.
— Что вы здесь делаете? — ошарашенно воскликнул он. — Я же оставил вас в комнате для ожидания. Сюда нельзя…
— В чем дело, Эллис? — раздался голос из комнаты. Баронесса оттолкнула с дороги дворецкого и вошла в комнату со словами:
— Это я, Джейн. Мне обязательно надо с тобой поговорить.
Эмма юркнула вслед за ней и окинула взглядом комнату. Приятные обои персикового цвета, шторы в тон, удобная мебель. Герцогиня Морленд сидела за изысканным секретером и писала письмо. Это была белокурая миниатюрная женщина с умными голубыми глазами. Сейчас на ее лице были написаны удивление и раздражение.
— Кэтрин, — сказала она, — я сейчас не в силах с тобой разговаривать.
— Я хочу помочь, — сказала баронесса.
— Ничего сделать все равно нельзя, — ответила герцогиня. — Мы решили отправить Мэри в поместье, пока не утихнут…
— Этого нельзя делать, — вмешалась Эмма.
Герцогиня повернулась и окинула ее высокомерным взглядом.
— Это моя невестка, — сказала баронесса.
Взгляд герцогини стал тяжелым.
— Пожалуйста, выслушайте меня, — попросила Эмма. — Вашей дочери нельзя уезжать. Все можно уладить, если правильно подойти к делу и если вы нам поможете.
Герцогиня посмотрела на мать Колина. Та кивнула.
— Она придумала очень хороший план, — сказала баронесса.
Хозяйка дома барабанила пальцами по секретеру, внимательно разглядывая Эмму.
— Что ж, — наконец сказала она. — Я выслушаю ваш план.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Брак на пари - Эшфорд Джейн

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7Глава 8Глава 9Глава 10Глава 11Глава 12Глава 13

Ваши комментарии
к роману Брак на пари - Эшфорд Джейн



интересно
Брак на пари - Эшфорд Джейнольга
13.02.2011, 6.58





Замечательный роман!
Брак на пари - Эшфорд ДжейнНаталья
7.07.2012, 19.10





Роман интересный в начале, а потом совсем нечего читать. Средний романчик.
Брак на пари - Эшфорд ДжейнНастя
9.07.2012, 8.49





Роман читается с интересом, захватывающий сюжет. Но концовка натянута. Непонятно, чего боятся шантажиста. Подумеешь, Знает как занималась сексом с мужем.Так можно шпнтажировать каждую великовсетскую даму. Героиня превратилась в настоящую курицу.
Брак на пари - Эшфорд ДжейнВ.З.,64г,
28.09.2012, 23.04





Довольно посредственно, хотя начало романа - интригующе
Брак на пари - Эшфорд ДжейнItis
28.09.2013, 14.39





Интересно
Брак на пари - Эшфорд ДжейнНина
5.12.2013, 23.17





Не плохой роман, в отличии от других романов, свадьба тут почти в начале.
Брак на пари - Эшфорд ДжейнТаня Д
13.05.2014, 17.31





По словам Симонова "...Все романы на свадьбах кончают недаром, потому что не знают, что делать с героем потом". А здесь вся история после свадьбы.Уже какое-то разнообразие.
Брак на пари - Эшфорд Джейннастя
15.04.2015, 16.48





Читайте.
Брак на пари - Эшфорд ДжейнКэт
24.09.2015, 19.19








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100