Читать онлайн В свете луны, автора - Эшенберг Кэтлин, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В свете луны - Эшенберг Кэтлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.24 (Голосов: 38)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В свете луны - Эшенберг Кэтлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В свете луны - Эшенберг Кэтлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эшенберг Кэтлин

В свете луны

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

Ройс остановился перед кузницей, спешился, привязав коня к колышку рядом с дверью, и вошел в маленькое кирпичное сооружение, В нос ударил кисловатый запах раскаленного металла и пота.
Кларенс кивком поприветствовал Ройса, продолжая работать На его скулах играл солнечный луч. Кларенс резко перевернул клещи с зажатым в них железным прутом над огнем, и оба они – Ройс и Кларенс – наблюдали, как он превращается из тускло-красного в ярко-желтый.
Ройс прошел вперед и присел на верстак рядом с кузнечным горном. Ему нравилось смотреть, как работает кузнец. Кларенс был настоящим мастером своего дела.
– Ты нашел время, чтобы надеть новые подковы на Аякса, пока меня не было?
– Подковал этого чистокровного, чтобы ты мог взять его с собой на войну. – Кларенс, прищурившись, смотрел сквозь тусклый дым, выбивающийся из горна. – Но этим только испортишь хорошего коня.
– Это так ты разговариваешь со своим господином?
– А ты разве не слышал? Мистер Линкольн собирается освободить всех нас, никчемных рабов.
– И отправить в Африку. Думаешь, тебе понравится Африка?
Кларенс усмехнулся, и Ройс попытался ответить ему тем же, но его лицо словно окаменело. Противоречивые эмоции наполнили его грудь – гнев и стыд, раздражение и что-то еще более глубокое – родство, о котором оба не говорили вслух, но молча признавали.
Из кузнечных мехов со свистом вырвался воздух, подбросив вверх искры, которые начали лениво опускаться вниз. Кларенс каким-то образом умудрялся посвистывать и улыбаться одновременно. Даже с открытой настежь дверью в маленьком помещении было невыносимо жарко.
Ройс снял шляпу и положил на верстак рядом с собой.
– Ты улыбаешься как идиот, потому что мистер Линкольн собирается заставить тебя платить в будущем за обед или по какой-то другой причине?
Кларенс оторвался от работы. Пот капал с его блестящих волос и ручейками стекал по щекам.
– Мы с мисс Пэтси собираемся пожениться в будущее воскресенье.
Ройс на минуту задумался.
– В «Излучине» нет никого по имени Пэтси.
– Нет. Мисс Пэтси принадлежит Джонсону.
Ройс вскочил на ноги.
– Господи, Кларенс! Ты не мог найти женщину в каком-нибудь более приличном месте? Ведь это сторожа Джонсона забили твоего отца до смерти.
Кларенс вынул из огня раскаленный добела железный прут и положил на наковальню.
– Мы собираемся пожениться, – сказал он упрямо и твердо. – По нашим обычаям – в это воскресенье, а повенчаемся, как положено, когда все изменится.
Ройс изучал лицо Кларенса, но ничего нельзя было разглядеть под маской, которую тот вдруг надел на себя. Ройс видел лишь пот на бровях негра от тяжелой работы и гордо поднятый подбородок. Внезапно жара в кузнице показалась еще более непереносимой.
– Джонсон не продаст ее, если ты на это рассчитываешь.
Кларенс положил молот на наковальню и посмотрел вверх.
– Джонсон не возьмет денег, но ему просто не терпится заполучить этого коня.
Ройс вытащил из кармана платок и принялся вытирать лицо. Затем понял, что платок перепачкан засохшей грязью, и сунул его обратно в карман.
– Какого коня?
– Юпитера.
– Юпитер норовист.
– Это точно.
Кларенс просил лишь о возможности жить бок о бок со своей женщиной, чтобы защищать ее. Это было привилегией свободного мужчины. Молот со звоном опускался на наковальню, и каждый его удар с болью и грустью отдавался в душе Ройса, смотревшего, как Кларенс кует подкову.
У Пейтона в «Излучине» были рабы. И всем им, черным и белым, богатым и бедным, придется пройти через все круги ада, прежде чем будет решена эта проблема.
– Я попробую, – сказал Ройс.
Кларенс выпрямился. Ройс смотрел в его гордое лицо, блестевшее от пота, в ясные карие глаза, печальные, мудрые и надменные одновременно. Кларенс кивнул. Ройс взял с верстака свою шляпу.
Кларенс произнес:
– Молодой Боганнон хочет быть хорошим кузнецом, и мы показали ему, как ковать железо, как ты и просил. Клем говорит, что у него задатки плантатора.
– Ты должен будешь научить его, Кларенс, ты и другие.
Мужчины смотрели друг на друга – самоучка негр с выступающими, покрытыми потом мускулами, блестящими в тусклом свете, и худощавый аристократ-бунтарь с лицом хищника, который выучил своего раба читать и писать.
– Мы сами о себе позаботимся, – произнес Кларенс и повернулся к огню.
Ройс уже почти дошел до двери, когда Кларенс окликнул его:
– Ваша никчемная лошадь подкована.
– Спасибо, – шепотом ответил Ройс.
Но Кларенсу не нужно было этого слышать. Ройс не сомневался, что Кларенс в этом уверен.
* * *
Ройс передал коня груму, который повел его в небольшую конюшню, а сам направился к главному зданию, где содержались знаменитые чистокровные жеребцы «Излучины». На полпути он остановился перед просторной конюшней. Здоровенный конь в шестнадцать ладоней ростом свесил голову над воротами.
– Кларенс прав, – сказал Ройс. – Ты бесполезный кусок мяса.
– Уже вернулся? – донесся голос из глубины стойла.
– Вернулся. – Ройс потрепал коня по морде и направился туда, откуда раздавался голос.
Он миновал несколько стойл и остановился, облокотившись о ворота. Внутри Гордон и Бо чистили гнедого скакуна Гордона.
Гордон посмотрел на брата.
– Мы думали, тебя не будет еще два дня, – сказал он. – Есть новости?
– Пока нет, – ответил Ройс. – Похоже, Ричмонд и Вашингтон ждут развития событий в форте Самтер.
Тень набежала на лицо Гордона. Ройс жизнь был готов отдать, чтобы уберечь брата от войны. Но в соответствии с кодексом чести Гордон должен был сражаться на войне, в которую не верил, а Ройс – позволить ему это.
– Ты, случайно, не встретил Энни? – спросил Бо. – Я сказал дяде Пейтону, чтобы он не беспокоился, потому что она сама может о себе позаботиться. Но он все равно беспокоится.
Ройс удивленно вскинул бровь:
– Дядя Пейтон?
– Ну, мы теперь вроде как семья. И он очень счастлив.
Мальчик равнодушно пожал плечами, но Ройс догадался, что Бо тоже счастлив. Ройс подавил вздох. Должно быть, простодушие было фамильной чертой Холстонов.
– Я видел ее, – ответил Ройс. – У реки с какой-то дворнягой. Оба были с головы до ног перепачканы грязью.
– Черт! – ругнулся Бо, энергично тряхнув головой.
Встретившись взглядом с Гордоном, Ройс с трудом подавил смех.
– Что за выражения, сынок? – спросил он.
– Ты же сам сказал, что я должен больше общаться с рабами и поучиться у них вести хозяйство. – Бо снова пожал плечами. – Вот я и учусь.
– Вести хозяйство, а не ругаться, как грязные матросы в порту.
В это время раздался голос Гордона, стоявшего по другую сторону коня.
– Будь поблизости, Бо, – сказал Гордон. – Тогда узнаешь много новых слов у Ройса Кинкейда. – Русая голова Гордона снова показалась из-за лошади, но Ройс сделал вид, будто не замечает ухмылки на лице брата. – И все же что заставило тебя выругаться? – продолжал Гордон. – То, что сестра украла твою собаку?
– Вот так повезло! Теперь всю вторую половину дня мне придется провести за чтением…
Бо стал пятиться от лошади, пока не уперся спиной в дубовую стену стойла. Он сполз по ней, уселся на солому и, положив большие не по возрасту руки на колени, опустил голову. Весь его вид говорил о том, что он пребывает в крайнем унынии.
– Я тебя не понимаю, – удивился Гордон.
– Тут и понимать нечего! Она злится на себя, а потом я узнаю, что должен читать Шекспира, если она не слишком сильно злится, Гомера, если злится немного сильнее, и – Господи, помоги мне – Платона, если она вне себя.
Ройс давился от смеха, глядя на нескладного подростка. Кроме того, его необычайно развеселило весьма интригующее замечание, которое он случайно услышал. Постаравшись скрыть свою заинтересованность, он ждал дальнейших расспросов Гордона. И брат не разочаровал его.
– Продолжай, Бо, может, я помогу тебе разгадать тайну, но ты должен мне помочь.
– Ты же знаешь ее. – Бо зарылся пальцами в свои соломенные волосы и вздохнул. – У нее на одном плече сидит бес, на другом – ангел. Если бес ей нашепчет, она не в себе, если ангел – вспоминает маму. – Бо перешел на фальцет и покачал головой.
Ройс едва не взорвался от распиравшего его смеха.
– А потом заставляет меня читать – показать ангелу, что она настоящая леди и растит настоящего джентльмена. – Бо округлил глаза и снова чертыхнулся.
– И на что тянет грязь на ее платье? На Шекспира или Гомера? – спросил Гордон, сотрясаясь всем телом от беззвучного смеха.
– А это смотря какое платье на ней надето. – Бо бросил на Ройса умоляющий взгляд. – Скажи, что не одно из траурных.
– Мне жаль, сынок. Но боюсь, тебя ожидает Гомер, – ответил Ройс.
Бо закрыл глаза и принялся молить небеса о пощаде.
– Скажи хотя бы, что не рваное. Ведь у нее их всего два.
Ройс прислонился к воротам.
– Я не очень хорошо разбираюсь в женской одежде, поэтому вряд ли смогу тебе помочь. Но почему, черт возьми, у нее только два платья?
Он заметил, как Гордон и Бо переглянулись, и понял, что здесь кроется какая-то тайна. Гораздо легче будет все выведать у младшего, и Ройс, не обращая внимания на Гордона, перевел взгляд на Бо. Мальчик заерзал, судорожно сглотнул и вновь заерзал. Но Ройс не отводил взгляда.
– Ну… видишь ли… она до самого конца не верила, что папа умрет, поэтому у нее не было ничего черного. А когда он умер, оказалось, что у нас нет денег… и ей пришлось занимать… о, черт, она убьет меня, если узнает, что я рассказал тебе.
– Посмотри на меня, Бо. Я спасу твою жалкую задницу от расправы, если ты скажешь мне, кто дал ей денег взаймы.
– Если я скажу тебе, моя жалкая задница станет мертвой задницей.
– Бо, – Ройс прищурил глаза и устремил на мальчика грозный взгляд.
Гордон вышел из-за лошади и наклонился, чтобы взять у Бо скребницу.
– Сбегай в кузницу, позови Кларенса. Пусть проверит подковы у Астер.
Бо обрадовался, будто вырвался от самого дьявола, а Ройс молча наблюдал, как Гордон собирает принадлежности для чистки лошадей. Лошади переминались с ноги на ногу в своих стойлах. И вслед за тихим стуком их копыт конюшня наполнилась приторным запахом свежей соломы. Ройс любил звуки и запахи конюшни. Любил своего брата, который вдруг научился хранить секреты.
– Ты дал ей денег, – произнес Ройс, когда Гордон проходил мимо.
– Она уже вернула их мне.
Ройс закрыл ворота и запер их на засов. На мгновение взгляды братьев встретились, и Ройсу показалось, что он смотрит в глаза Селесты – миндалевидной формы, голубые, как небо.
Он старался не вспоминать ее глаза, ее красоту, но при взгляде на ее сына Ройса охватывали воспоминания. Одному Богу известно, сколько произвела на свет сыновей Селеста Фортье Кинкейд, красавица из Нового Орлеана. И Ройсу очень хотелось узнать, о чем думал Пейтон, когда смотрел в глаза Гордона.
Ройс подождал, пока Гордон сложит щетки, и вместе с ним зашагал через конюшню.
– Никудышный из меня получился муж, – тихо произнес Ройс.
– Похоже на то.
Что-то в голосе брата не понравилось Ройсу. Он вдруг почувствовал, что совершил ужасную ошибку. Мужчины обычно не говорят о своих чувствах. Но Гордон ничего не скрывал, и Ройс решил все узнать, хотя, черт возьми, теперь уже ничего не исправишь. Слишком много времени прошло.
– Ты влюблен в нее, Гордон? Если дело в этом…
– Был влюблен… давно. – Гордон сдвинул шляпу на затылок и вздохнул. – Она всегда относилась ко мне как к брату, и я свыкся с этой мыслью.
Ройс старался не смотреть на брата, все чувства которого были написаны у него на лице. И иногда Ройс ненавидел его за это. Он ничего не хотел знать о Гордоне. Слишком тяжел был бы груз ответственности.
– В то последнее лето, когда они приезжали к нам погостить – ты к тому моменту уже уехал на Запад, – Пейтон устроил вечеринку на лужайке. Ну, как обычно. Только на этот раз Аннабель была уже достаточно взрослой, чтобы принять в ней участие. Кто-то сделал ей высокую прическу. Ее лицо обрамляли маленькие завитки, а к волосам была приколота веточка сирени. И я внезапно осознал, что она уже не назойливая маленькая Энни с поцарапанными коленками, а молодая мисс Холстон, прекрасная, как цветок.
Гордон подцепил мыском ботинка пучок соломы, устилавшей пол. Возле кухни суетились рабы, наполняя тележки едой, чтобы отвезти ее тем, кто трудился в поле. Няня-негритянка вела чернокожих ребятишек к яслям, их пронзительные крики смешивались с голосами негров, работающих в конюшне, и мычанием скота.
Ройс, казалось, ничего не замечал вокруг, воображение рисовало ему совсем другую картину.
Мягкий свет китайских фонариков, развешанных на лужайке перед домом, отражается в блестящих листьях ветвистых магнолий. Их белые цветы наполняют летнюю ночь сладким ароматом. Нарядно одетые дамы, сопровождаемые мужчинами в рубашках, украшенных оборками, и шелковых галстуках, выходят из экипажей или ландо, запряженных несколькими лошадьми, на козлах – чернокожие слуги, одетые в униформу. На лужайке стоит девушка, одетая для своего первого выхода в этот полный блеска мир, – мир, который уже стал достоянием истории.
Сердце Ройса болезненно сжалось при мысли о грядущей кровопролитной войне. Гордон между тем продолжал:
– На ней было платье с открытыми плечами. Такого же цвета, как сирень в ее волосах. Я пригласил ее станцевать рил. Она улыбнулась в ответ, и я понял, что влюбился.
Ройс заставил себя вернуться к реальности из темной пучины размышлений и сосредоточился на рассказе Гордона. Он хорошо понимал Гордона. Улыбка Аннабель, ее губы завораживали.
Ройс бесцельно двинулся вперед, не представляя, куда направляется. Гордон последовал за ним. Они остановились у ограды, облокотившись на нее. Вдалеке показалась маленькая «не совсем леди», возвращающаяся домой, Прошли к конюшням Кларенс и Бо.
– Итак, ты станцевал рил и поцеловал леди. Это был ее первый поцелуй под ветвями магнолии, – произнес Ройс.
Он целовал множество женщин под раскидистой магнолией, и не только целовал. Но не мог вспомнить своего первого поцелуя. Возможно, потому, что потерял невинность задолго до того, как это случилось.
Гордон тихо засмеялся.
– Как любит говорить Бо, мне повезло. – Он покачал головой, повернулся и прислонился спиной к ограде. – Карлайл, мерзавец, подошел и, хохоча, как идиот, – впрочем, он и есть идиот, – сказал мне, что Аннабель напихала ваты в корсет. С того момента я только и думал о том, чтобы прижать ее к стволу дуба и посмотреть, правда ли то, что он сказал. Я был так раздражен, что мне пришлось выпить пару бокалов пунша, прежде чем я снова смог пригласить ее на танец. Но Аннабель вдруг исчезла.
Ройс с улыбкой посмотрел на брата:
– Так и не узнал правды, а?
– Это не важно. Ты не поверишь, но я на протяжении нескольких месяцев мечтал о ее груди. Очень мучительные мечты, должен признаться. Но, как я уже тебе говорил, она не отвечала мне взаимностью, и я смирился.
Гордон считал своего старшего брата сильным. Что бы он подумал, если бы Ройс рассказал ему правду? Рассказал бы ему, как молодой Ройс Кинкейд ходил по улицам Фредериксберга и заглядывал в окна, мечтая жить в одном из этих домов, не таких роскошных, как его собственный.
В одном из домов, в которых жили настоящие семьи, состоящие из отца, матери и любимых сыновей.
Все его мечты давно канули в прошлое, но острое желание никогда не покидало его. Желание иметь дом. Не важно, роскошный особняк или лачугу из дерна, главное, чтобы жилище было согрето теплом настоящей семьи.
– Но я все еще люблю ее, – признался Гордон. Ройс внимательно посмотрел на брата, стараясь понять, что кроется за его словами, но Гордон широко по-мальчишески улыбнулся. – Она для меня как сестра, и так будет всегда. Ей понадобились деньги, но она не стала просить их у своего дяди Ричарда и ни за что не попросила бы у Пейтона. Я одолжил ей денег и не хотел брать обратно, но она настояла.
К ним направлялись Бо и Кларенс.
– А где она взяла деньги, чтобы отдать долг? – спросил Ройс.
– Продала серебряный кофейник матери.
Ройс вспомнил маленький дом в Лексингтоне с натертыми до блеска полами и полированной мебелью. Он представил поднос с фамильным кофейным сервизом в руках Аннабель и понял, как тяжело ей было расстаться с частичкой прошлого. Ройс почти не слышат голосов Бо и Кларенса, споривших о состоянии копыт Астер. Тут во дворе появилась Аннабель, и внимание Ройса сосредоточилось на ней.
Сопровождавший ее пес мгновенно погнался за отставшим от курицы цыпленком. Конюх увернулся от собаки, потом от цыпленка, потом снова от собаки и наконец подошел к Аннабель. Она передала ему свою лошадь и сказала что-то – тот рассмеялся. Невысокий чернокожий конюх повел лошадь прочь, а девушка подошла к колодцу, сбросила в него ведро и потянулась к рукоятке.
Ройс сомневался, что девушке удастся вытащить полное ведро воды, и уже приготовился помочь, как вдруг заметил, что Джулз, личный слуга Пейтона, пересек лужайку с присущим ему величественным выражением лица. Он был одет в черный сюртук и накрахмаленную рубашку, такую же белоснежную, как его волосы. Через его руку было перекинуто полотенце, которое развевалось на ветру, словно флаг.
Слуга направлялся к Аннабель, полностью игнорируя взбудораженного пса, который носился вокруг него. Девушка выпрямилась, отбросила с лица спутанные волосы и одарила Джулза одной из своих ослепительных улыбок.
– А, черт! – выругался Бо, увидев, в каком состоянии находится платье его сестры.
– Гомер? – поинтересовался Ройс.
– Платон, – с отвращением ответил Бо.
Тем временем Джулз бросил полотенце на край выложенного камнем колодца и стал вытаскивать ведро. Девушка сделала шаг назад, когда ведро показалось на поверхности. Джулз вылил полное ведро холодной воды на пса, и тот подпрыгнул вверх на негнущихся вытянутых лапах. Приземлившись, Мейджор пустился наутек, поджав свой пушистый хвост.
Все разразились хохотом. Один только Джулз оставался невозмутимым. Он отер свои затянутые в перчатки руки о жилет и, повернувшись к колодцу, снова наполнил ведро водой.
– Если это действительно твоя собака, Бо, то, может быть, ты ее вымоешь? – спросил Ройс, не отрывая глаз от забавного зрелища.
– Да, сэр, – ответил мальчик и вприпрыжку побежал догонять визжавшего пса.
Он сделал несколько кругов по двору, прежде чем ему удалось поймать пса и притащить назад к сестре. Аннабель схватила его за ошейник, и Джулз снова окатил его. Теперь одежда старого раба была почти такой же грязной, как платье девушки.
Не обращая внимания на брызги, летящие от отряхивающейся собаки, Джулз передал Бо полотенце. Анна бель взяла слугу под руку, и они вместе направились к дому.
– Ну и ну, – пробормотал Кларенс. – Старик Джулз замарал руки.
– Аннабель Холстон – необычная женщина, – произнес Гордон и, не оборачиваясь, направился следом за слугой и девушкой.
– А что я такого сказал? Что его так рассердило? – спросил Кларенс.
Ройс тихо засмеялся:
– Он злится на меня.
Аннабель и Джулз остановились в ожидании Гордона. Ее платье вовсе не стало чище по дороге к дому.
– А этой твоей Пэтси, случайно, не доводилось работать служанкой у леди? – поинтересовался Ройс.
– Она работала швеей.
– А научиться сможет?
– Если леди ее научит.
– Сомневаюсь в этом.
Ройс как раз смотрел на Кларенса, когда услышал заливистый смех Аннабель. На Ройса внезапно накатила тоска.
Усилием воли он попытался стряхнуть ее И тут почувствовал, что до его руки дотронулся Кларенс.
– Почему ты сделал это, Ройс?
Новость о замужестве, которое Аннабель хотела сохранить в тайне, уже распространилась среди рабов «Излучины», поэтому Ройс не удивился, что Кларенс знает об этом. Возможно, виной тому были какие-то догадки или слово, оброненное кем-то из слуг. Однако Ройс знал, что Джулз, единственный слуга, которого проинформировали о браке, не мог рассказать об этом остальным. Джулз был… Джулз был совершенно необычным слугой.
– Все об этом уже знают? – спросил Ройс.
Кларенс кивнул:
– Во всяком случае, взрослые.
– Пейтон постарался, – заметил Ройс. – Я интересовал ее не больше, чем она меня. Вот все, что я могу сказать по этому поводу. Правда, у Аннабель хватило ума на какое-то время сохранить этот брак в тайне. Ты можешь пресечь разговоры?
– Никто ничего не знает за пределами поместья.
Кларенс замолчал, но Ройс понимал, что кузнец чего-то недоговаривает, и ждал продолжения.
– Ройс, наверное, я веду себя нагло и ты можешь послать меня к черту… но тебя могло ожидать нечто худшее, чем эта маленькая женщина.
Ройс вскипел от злости. Он злился на Кларенса, Пейтона, Селесту, Аннабель, а главное – на самого себя. Ройс повернулся и, не говоря ни слова, пошел к дому.
«Род закончится на мне, – с горечью подумал он. – Какой постыдный конец рода Кинкейдов из "Излучины"!»
* * *
Аннабель охотно покинула гостиную после обеда, оставив мужчин насладиться портвейном и сигарами.
Она знала, что, как только она исчезла за дверью, разговор плавно перешел к войне и выходу из союза. Аннабель же не хотела больше принимать участия в подобных беседах. Она слышала их слишком часто в последнее время. Бо не сделал попытки последовать за ней, и Аннабель сурово посмотрела на него. Бо поерзал на стуле, но не двинулся с места. Аннабель хотела было позвать его и дать ему задание, но тут, словно прочитав ее мысли, заговорил Ройс.
– Бо останется с нами, – произнес он своим низким баритоном.
Девушка ни разу не слышала в голосе Ройса гневных ноток. По его тону никогда нельзя было понять, какие чувства его обуревают. Он всегда говорил спокойно, но Аннабель уже догадалась, что чем сильнее были его эмоции, тем более спокойным становился его голос.
Сейчас он говорил тоном, не терпящим возражений, и девушка сдалась. Выходя из комнаты, она краем глаза уловила какое-то движение, но, подумав хорошенько, решила, что поговорит с Ройсом, когда Бо не будет рядом.
Аннабель спустилась в просторную переднюю и остановилась возле маленького столика красного дерева. Взяла лежавшую на нем стопку визитных карточек, просмотрела их и сложила в покрытую эмалью шкатулку, стоявшую там же. Закрывая крышку, она заметила еще одну маленькую шкатулку и открыла ее. Здесь лежало еще несколько визитных карточек с траурной каймой, на которых значилась ее девичья фамилия.
Аннабель провела пальцем по черной кайме и вздохнула. Теперь, когда новые карточки были доставлены, она не могла больше избегать ответов на них. Но Аннабель ужасно боялась этого, потому что не хотела лгать. Она попала в ловушку, которую сама же и устроила, и теперь не знала, как с достоинством выбраться из нее. Она выдвинула Пейтону свои условия, не надеясь, что он примет их, а теперь оказалась между Сциллой и Харибдой.
Она могла жить во лжи, надеясь на то, что когда ее замужество перестанет быть тайной, люди сочтут, что это была несчастная любовь, которую пробудили лихорадка военного времени и соседство супругов. Или же она могла выбросить эти карточки, написать другие с новым именем и попытаться пережить унижение от того, что вынуждена была выйти замуж по расчету за нелюбимого человека.
Аннабель не нравилось ни то ни другое. Она ненавидела себя, потому что знала наверняка, что струсит и станет жить во лжи. Она закрыла коробку, избегая смотреть на свое отражение в зеркале, висящем над столом.
Этим вечером она почувствовала себя, как никогда, одинокой. Папа умер, Карлайл для нее потерян, Бо начал взрослеть, а это значит, что скоро и он покинет ее. Не желая размышлять о грустном, Аннабель направилась в другую комнату, где оставила свою корзинку с вязаньем. Ей нужно было закончить носки для Карлайла, чтобы отправить их ему с завтрашней почтой. Она надеялась, что его гнев немного остыл и он не выбросит ее подарок в первую попавшуюся помойную яму. Ведь если война все же начнется, ему очень пригодятся добротные теплые носки.
Джулз принес поднос с чайным прибором и поставил на крошечный позолоченный столик перед камином. Аннабель села рядом и достала вязанье. Спицы постукивали в ее руках, в камине потрескивали поленья, а из гостиной доносились приглушенные мужские голоса. Аннабель попыталась сосредоточиться на вязании, но поймала себя на том, что прислушивается к голосу Ройса.
Она вспомнила утро на берегу реки. В тот момент она поверила, что они могут стать друзьями. Она пыталась не думать о своем глупом поведении, когда ждала поцелуя от самого красивого мужчины на свете, мужчины, который привлекал ее и в то же время пугал с самого детства.
Аннабель опустила вязанье на колени и уткнулась затылком в лохматую обивку кресла. Джулз оставил открытыми двери, и взгляд девушки упал на портрет, висящий над каминной полкой. Аннабель опустила недовязанный носок в корзинку с рукоделием и последовала внезапному желанию рассмотреть портрет внимательнее.
Молодой Пейтон Кинкейд стоял рядом с элегантно одетой миссис Кинкейд. Ройс унаследовал большинство черт отца – серые глаза, худощавое телосложение, прямые густые волосы, красновато-каштановые, словно только что вспаханное роле, и гордый разворот широких плеч.
Странно, но Гордон совсем не походил ни на отца, ни на брата. Он был выше, шире в груди, с золотистыми вьющимися волосами и ясными голубыми глазами. Аннабель переключила внимание на женщину, изображенную на портрете, и внезапно узнала Гордона в голубых глазах, смотрящих на нее с портрета. Но только глаза и широкий рот объединяли их. Волосы миссис Кинкейд были черными как вороново крыло, а тело, скрытое под складками бирюзового платья, сшитого в стиле ампир, было изящным и в то же время чувственным.
– Pater patriae
type="note" l:href="#n_3">[3]
и леди Баунтифул. Красивая пара.
Аннабель вздрогнула, но потом взяла себя в руки. Поглощенная своими мыслями, она не услышала, как сзади подошел Ройс. Не обратила внимания на сарказм в его голосе и продолжала смотреть на портрет.
– Ваша мама почти так же красива, как и моя, – произнесла она.
Ройс тихо засмеялся:
– Леди солгала бы и объявила обеих женщин одинаково красивыми, чтобы не ранить моих нежных чувств.
В его словах заключался какой-то скрытый смысл. Аннабель украдкой взглянула на Ройса, однако не поняла, что он имел в виду.
– Вы ошибаетесь, – возразила девушка. – Леди изложила бы свою мысль так витиевато, что вам вряд ли удалось бы уловить в ее словах нанесенное вашей матери оскорбление. А вот джентльмен никогда не подкрался бы так, как вы, напугав меня до смерти.
– Вы просто задумались и не заметили меня. Должен признаться, я вовсе не джентльмен, миссис Кинкейд, и, когда пятилетний срок подойдет к концу, уверяю вас, вы будете безмерно счастливы получить развод.
Добродушный тон смягчал язвительность его слов, и поэтому, вот уже в сотый раз, Аннабель пожалела, что так и не научилась искусству флирта еще в детстве. Ройс выглядел невероятно мужественным и красивым в голубом фраке с черным бархатным воротником, расстегнутым сверху, так что из-под него виднелся шелковый жилет в желтую и серую клетку.
Аннабель вспомнила прозвище, которое придумал для нее Карлайл. Она никогда не считала, что похожа на воробья, одетая в простое платье из черного шелка поверх безнадежно устаревшего узкого кринолина. Но это было ее единственное траурное платье, второе она безвозвратно испортила на днях, У нее просто не хватило смелости пренебречь традициями, хотя в душе она считала ношение траура бесполезным и расточительным.
– Пожалуй, я такая же леди, как вы – джентльмен, – произнесла Аннабель в тон Ройсу, отдавая себе отчет в том, что сказала глупость.
– Леди должна носить дорогие меха и бриллианты, не говоря уже об изысканных манерах и речи, – заявил Ройс.
Аннабель не нашлась что ответить и ждала очередной насмешки Ройса.
Но он привлек ее к себе, приподнял за подбородок ее лицо и большим пальцем погладил щеку. Она закрыла глаза и сглотнула, наслаждаясь его прикосновением.
– Никакой грязи сегодня вечером, – произнес Ройс.
– И никаких веснушек, – прошептала Аннабель.
Где-то далеко-далеко, словно в другом мире, раздавался смех Гордона и Бо, и сновали по дому слуги, выполняя свои многочисленные обязанности. Но для Аннабель сейчас существовал только Ройс, ласкающий ее лицо.
– Забудь о том, что ты леди. Быть леди ужасно скучно, – сказал Ройс, и Аннабель поняла, что готова отдать ему свое сердце, которое он наверняка разобьет.
Ройс опустил руку, отошел на шаг и повернулся так, что девушка могла видеть его профиль, в то время как сам он смотрел на портрет.
– Я хорошо помню твою мать, – наконец произнес он. – Анна Ли была красивой, доброй и веселой.
– А ваша мама?
Все эти годы Аннабель интересовала пропавшая миссис Кинкейд, о которой никто никогда не говорил, но чей портрет все же висел на почетном месте в зале для приемов. Может, если он раскроет ей этот секрет, она сможет понять мотивы поступков Ройса Кинкейда.
Из груди Ройса вырвался тихий презрительный смех.
– Этот портрет не слишком правдоподобен. Художник не уловил всех тонкостей ее лица. Видимо, ее красота ошеломила его.
Аннабель подошла к Ройсу. Ей хотелось взять его за руку, но прежде чем она решилась на это, он произнес:
– Селеста Кинкейд не была леди. Не была доброй. И не была моей матерью.
Он резко повернулся и вышел за дверь.
Накинув на плечи шаль, Аннабель вышла в боковую галерею. Ройс не успел уйти далеко – всего лишь до коновязи на другой стороне ворот. Он стоял, облокотившись об ограду. В одной руке дрожал огонек зажженной сигары. Поза казалась расслабленной, но сам он был напряжен.
Солнце уже село, однако ночь еще не вступила в свои права. Сумеречный свет отбрасывал дрожащие тени на самшитовые изгороди и извилистые тропинки сада. Листья магнолии покачивались на ветру, где-то вдалеке слышалась трель жаворонка. Все вокруг дышало спокойствием, чего нельзя было сказать о стоявшем в темноте Ройсе.
Аннабель смотрела на его профиль и больше не верила, что за этими суровыми, жесткими чертами скрывается жестокая душа. Ветер стал холоднее, и Аннабель плотнее закуталась в шаль.
– Мистер Кинкейд… – запинаясь, начала она.
– Мы живем под одной крышей, мы женаты, в конце концов, – перебил ее Ройс, – так, может, отбросим условности? Меня зовут Ройс.
Аннабель посмотрела в сторону реки.
– Я не собиралась у вас ничего выпытывать… и надеюсь, вы примете мои извинения.
Аннабель услышала, как Ройс шаркнул ногой по земле. Она посмотрела на него.
– Мою мать звали Ребекка Буллард, – тихо произнес он. – Это имя тебе что-нибудь говорит?
Аннабель на минуту задумалась. Буллард? Она слышала, как тетя Хетти перешептывалась с кем-то о давнем скандале, но ту Буллард звали не Ребекка.
– Я слышала о некоей Буллард, которая сбежала с обедневшим английским графом. Отец потом лишил ее наследства, – ответила Аннабель.
– Ты говоришь о Марианне Буллард, единственной сестре моей матери. Как потом оказалось, граф был вовсе не таким уж бедным. Он унаследовал состояние от какого-то родственника, кажется, герцога. Потом графа убили в Индии, и тетя Марианна осталась очень богатой вдовой. Но она прожила не слишком долго и не успела истратить наследство. Она умерла бездетной. Кое-кто из родственников ее мужа унаследовал титул и поместье, а остальное перешло ко мне.
– А-а, скандально известное английское наследство, которое вы однажды упомянули?
Ройс криво улыбнулся:
– Пейтон и Ребекка поженились примерно за год до скандала. У Ребекки было богатое приданое, а у Пейтона большая плантация. Насколько я знаю, именно это сыграло немаловажную роль для заключения их брака.
Сердце Аннабель разрывалось от жалости к этому мужчине, который родился в браке без любви и вынужден был заключить такой же брак, лишенный любви. А у нее не было даже приданого, чтобы подарить ему. Аннабель терялась в догадках, не понимая, как удалось Пейтону загнать сына в такую ловушку.
– Я родился 10 сентября 1832 года, ровно через десять месяцев после свадьбы моих родителей. А на следующий день Ребекка умерла. – Он умолк и сделал еще одну затяжку.
Аннабель, не любопытная по натуре, хотела было уйти и оставить его наедине с призраками прошлого, но Ройс остановил ее.
– Селеста – мать Гордона… и единственная мать, которую я знал. Она прожила с Пейтоном пять лет, и ее имя никогда не упоминается в этом доме. Тебе не нужно знать всего этого, Аннабель. Эта история так же отвратительна, как и сами Кинкейды – отец Пейтона, Пейтон и я. Исключением является Гордон. Каким-то образом ему удалось избежать проклятия.
Аннабель хотела сказать Ройсу, что он ошибается. Пейтон не был отвратительным или злым. Разве что властным, и то не всегда. Она помнила, как он пригласил на вальс несчастную молодую девушку, то есть ее, и как назвал себя одиноким стариком. В глубине души она знала, что он заставил сына жениться на ней и ради себя, и ради нее. Хотел, чтобы у нее и Бо был дом и чтобы сын остепенился. Но Ройс и слушать об этом не хотел.
Аннабель вспомнила все, что слышала о Ройсе. Он прослыл скандалистом. Его называли распутником и паршивой овцой. Но знала Аннабель и другое. Он хорошо относился к ее отцу, участливо к Бо. А с Гордоном дружил.
Гордона Аннабель знала очень хорошо. Он не стал бы дружить с дурным человеком. Аннабель подошла к Ройсу, положила руку ему на плечо и ощутила, как напряглись под тканью его мускулы.
– Может, вам станет легче, если мы с Бо вернемся в Лексингтон?
Подбородок Ройса дрогнул, и сердце Аннабель болезненно сжалось. Ей захотелось прижать его голову к своей груди, погладить по волосам и сказать, что прошлое так и останется прошлым и что лучше вовсе забыть о нем.
– Ты не боишься Пейтона?
– Нет, – ответила Аннабель.
Ройс поджал губы.
– Останься здесь, Аннабель. Вот-вот начнется война, и раз уж все равно не найдется безопасного места, тебе лучше остаться здесь, под защитой Пейтона.
– Я спросила, чего хотели бы вы?
Глаза Ройса потемнели от тоски. Он бросил окурок на землю и растер мыском ботинка.
Затем взял Аннабель за руку, поднял ее и долго изучал, пока она пыталась унять бившую ее дрожь.
– Я знал, что найду его здесь. – Он сделал вид, будто снял что-то с ее рукава и положил ей на ладонь. – Твое сердце, Энни-детка. Спрячь его… в какое-нибудь безопасное место, – мягко произнес Ройс, зажав ее пустую ладонь. – Мне оно не нужно, и я не хочу нести вину за то, что разбил его.
Аннабель ощущала его страдания, как свои собственные. Ройс не знал, что на свете больше не существует безопасного места, куда бы она могла спрятать свое сердце. Он завоевал его. Ей очень хотелось успокоить, утешить Ройса, облегчить его боль, которую он так тщательно скрывал.
– Давайте будем считать, что я его уже спрятала, – сказала Аннабель. – А теперь скажите: могли бы мы стать друзьями?
– Оригинальная идея, миссис Кинкейд. – Ройс завязал концы шали у ее шеи. – Муж и жена, да к тому же друзья… – Он поднес руку девушки к губам и поцеловал ладонь, вежливо поклонившись. – Не будь ты дочерью своей матери, а я – таким мерзавцем с черным сердцем, вполне вероятно, я женился бы на тебе не потому, что так нужно, а по собственному желанию.
Конечно же, он дразнил ее. Но это означало, что он не совсем безразличен к ней. Ройс отпустил ее руку, и Аннабель сжала пальцы, чтобы сохранить его поцелуй, в то время как ее сердце, словно птица Феникс восстав из пепла, парило на крыльях мечты.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману В свете луны - Эшенберг Кэтлин



Я прочитала роман с огромным удовольствием. Поплакала, посмеялась, испытала бурю эмоций. Вообщем он просто замечательный
В свете луны - Эшенберг КэтлинЕкатерина
11.11.2012, 9.48





Взагалі то не люблю сюжетів із війною. Проте, в цьому романі є зміст. Цікавий, не зважаючи на опис воєнних дій. Не звичний роман. Варто почитати.
В свете луны - Эшенберг КэтлинГаля
25.11.2012, 13.20





Роман хороший.Мне очень понравился.Прочитайте,кому нравятся не только вздохи при луне.
В свете луны - Эшенберг Кэтлинлюдмила
29.01.2013, 13.10





Читать и читать изумительная книга 10/10.
В свете луны - Эшенберг КэтлинЛора 30
24.06.2014, 18.06





замечательный роман всем читать ...
В свете луны - Эшенберг Кэтлинольга
24.06.2014, 21.09





Роман замечательный, хотя присутствуют моменты, где очень много не известных людей и трудно уловить суть.
В свете луны - Эшенберг КэтлинОльга
25.06.2014, 13.48





Читая этот замечательный роман, вспомнила случай из жизни. У моей коллеги умерла сестра, оставив мужу 2-х маленьких детей. Вся родня стала искать ему жену и мать для сироток. И были хорошие кандидатуры. Одна даже жила с ними неделю и дети так к ней привязались. Но он привел такую б....ь, что пробы ставить некуда, и женился на ней. И те детки хлебнули лиха! Коллега часто плакала по ним на работе. Так и ГГ Россу досталось от нимфоманки-мачехи, как и его отцу, который ее выбрал. Отмечу, что роман нудноват и как-то тягомутен. Ему далеко от "Унесенных ветром", хотя один из братьев умирает от кори, как 1-й муж Скарлет. Уж автору можно было бы выбрать другую болезнь, н-р дизентерию.
В свете луны - Эшенберг КэтлинВ.З.,66л.
11.09.2014, 9.30





Последние несколько глав я, реально, плакала...Никакой эротики, секса, но............ Берет за душу и заставляет задуматься ...
В свете луны - Эшенберг КэтлинЕлена
8.10.2014, 18.02





Роман просто чудесный. Нет никакой пошлости. После того как прочитала, долго оставалась под впечатлением. Рекомендую обязательно прочитать, не пожалеете!!!
В свете луны - Эшенберг КэтлинДина
13.12.2014, 8.04





Обычно я не люблю романы о войне и с перенасыщенным историческим сюжетом,но этот я прочла не отрываясь.Приятное впечатление о романе.Чудесно!Читайте!
В свете луны - Эшенберг КэтлинНаталюша
24.12.2014, 15.50





Шикарный роман. Браво автору.
В свете луны - Эшенберг Кэтлинren
25.12.2014, 1.55





Очень понравился, душевный, и конец счастливый, спасибо автору
В свете луны - Эшенберг КэтлинАлександра
26.12.2014, 8.06





Замечательный роман , очень понравился .
В свете луны - Эшенберг КэтлинMarina
5.01.2015, 8.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100