Читать онлайн В свете луны, автора - Эшенберг Кэтлин, Раздел - Глава 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - В свете луны - Эшенберг Кэтлин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.24 (Голосов: 38)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

В свете луны - Эшенберг Кэтлин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
В свете луны - Эшенберг Кэтлин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эшенберг Кэтлин

В свете луны

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 2

Она чувствовала себя потерянной.
Но на самом деле это было не так. За излучиной реки виднелись шпили церкви городка, носившего название Фредериксберг. «Излучина» находилась всего в миле отсюда, но можно было сократить расстояние, если идти не по грязной дороге, а через поля. Через те самые поля, по которым она бегала босая еще ребенком. Она знала, где находилась, только не знала, кто она теперь.
Утренний ветерок поласкал лицо, отбросив со лба непослушные завитки, и полетел дальше играть в ветвях плакучих ив, обрамлявших реку. Солнечные блики, отражающиеся в распускающихся листьях, рассыпались на множество острых, ослепляющих призм, когда глаза девушки внезапно наполнились слезами.
– Мама, – прошептала она, проглотив подступивший к горлу комок.
Прошло уже несколько лет после смерти матери, но Аннабель вновь почувствовала острую боль потери. Возможно, это произошло из-за резких перемен в ее жизни. Перемен, о которых ее мама не могла и помыслить и которых наверняка не одобрила бы.
Аннабель вытерла слезы, запрокинула голову, подняла руку и растопырила пальцы, словно стараясь дотянуться до солнца.
Когда-то Аннабель казалось, что если бы жизнь можно было расписать как эпическую поэму, то ее история неизбежно закончилась бы браком с настоящим героем.
На самом деле в те дни, когда она все еще давала волю своему воображению, именно она покидала стены старинных замков, чтобы сразиться с огнедышащими драконами. Она с легкостью представляла себя уплывающей в эгейское небо, с мечом в руках сражающейся с троянцами, следующей за древними богами, куда бы они ни указали. Но вскоре она осознала, что очень редко чья-либо жизнь напоминает эпическую поэму, несмотря на рассуждения отца на этот счет.
Она рано научилась практичности. Даже в мечтах маленькие худощавые девочки никогда не стремятся стать героинями. Маленькие девочки вырастают и становятся женами. Спустя несколько лет Аннабель поняла, что в ее случае даже такой исход весьма сомнителен.
Казалось, брак между такими людьми, как ее родители, маловероятен. Но никому не приходило в голову ставить под сомнение их неземную любовь. Ее мать Анна Ли Голт подарила мужу свою удивительную красоту, аристократическое происхождение и пришедшую в полный упадок плантацию табака близ Суффолка. От своего мужа Томаса Холстона Анна Ли получила в равной степени аристократическое имя, несколько библиотек ценных книг и его философский ум. Та ветвь генеалогического древа Холстонов, к которой принадлежала Аннабель, жила в благородной аристократической нищете.
К тому времени как родилась Аннабель – третий ребенок в семье, единственная дочь, – табачная плантация окончательно разорилась, и семья жила в Лексингтоне, где отец преподавал литературу и философию в крошечном колледже. Спустя шесть лет после двух выкидышей мать Аннабель родила последнего ребенка, еще одного сына. Его назвали Боганнон. Сокращенно Бо. После этого мама уже не была прежней. Бо стал заботой Аннабель, она обожала брата.
В промежутках между несколькими другими выкидышами семья путешествовала так же, как и другие семьи южан в те дни. Иногда они уезжали без отца, но он всегда присоединялся к ним во время каникул в колледже.
Излюбленным местом Аннабель был «Веселый Шервуд». Очень подходящее название для плантации тети Хетти и дяди Ричарда, расположенной в окрестностях тихого Фронт-Ройял. Хетти вышла замуж более обдуманно, нежели ее сестра Анна Ли. Ричард Шервуд владел землями, рабами и большой конюшней с чистокровными лошадьми.
Ни у одной девочки не было более щедрого и снисходительного дяди, чем дядя Ричард, который дарил Аннабель пони и красивые платья и относился к ней с той же галантностью рыцаря, как и к своей собственной дочери – красавице Оливии. Аннабель любила дядю Ричарда и тетю Хетти почти так же сильно, как папу с мамой.
Они как раз гостили в «Веселом Шервуде», когда умерла мама. Это произошло в один из таких же вот весенних дней, казавшихся исполненными надежды. Аннабель вошла в дом, смеясь и неся с собой тепло солнца и аромат кизила и азалий. Смех потонул в женском плаче и топоте ног. Она сидела на коленях дяди Ричарда, когда к ней подошла тетя Хетти.
– Идем, дорогая, – сказала тетя Хетти. – Я говорила ей, что это нехорошо, но она настаивает. Твоя мама хочет тебя видеть.
Тетя Хетти взяла худенькую руку Аннабель в свою пухлую, и каким-то образом Аннабель смогла подняться по ступеням, пройти по холлу и войти в комнату матери.
Никто из них не заплакал. Ее мама была настоящей леди «голубых кровей». А Аннабель слишком напугана, чтобы плакать.
– Почему, мама? – спросила Аннабель.
Почему этот кошмар происходит снова и снова? Почему мама умирает?
– Успокойся, золотко, и послушай, – произнесла мама, взяв Аннабель за руку. – Однажды ты полюбишь мужчину. Тогда ты все поймешь. Я буду молиться, чтобы, когда этот момент настанет, ты полюбила разумно. – Сказав это, мама засмеялась своим особенным, сладким, словно патока, смехом. – Только напрасно я беспокоюсь. Моя Аннабель всегда была слишком мудрой для маленькой девочки.
Аннабель вздохнула. Мама говорила не очень понятно.
– Ты должна заботиться о папе ради меня, – продолжала мама. – Следи за тем, чтобы он надевал парные носки и чтобы в кладовой было достаточно еды. Обещай мне это, Аннабель.
Аннабель лишь кивнула в ответ, у нее не было сил говорить.
– А что касается Бо, ты заменишь ему мать. Люби его, Энни, он, как и отец, не сможет о себе позаботиться.
– Хорошо, мама.
Аннабель с трудом сдерживала слезы. Мать сжала ее руку.
– Мы, женщины, всегда должны заботиться о своих мужчинах.
– Да, мама.
Она не станет еще больше расстраивать маму. Ей только хотелось сказать, что она еще не женщина. Если мамы не станет, кто будет заботиться о ней самой?
Несколько минут они просто смотрели друг на друга.
А потом тетя Хетти увела ее. В ту ночь Аннабель неподвижно лежала в кровати рядом со спящей Оливией. Она слышала стук дождевых капель по крыше, приглушенные крики, торопливые шаги. Перед рассветом, когда небо окрасилось в нежно-лиловый цвет, дождь перестал и в доме все стихло.
Взошло солнце, лимонно-желтое на фоне лазурного неба, прокричал петух, голубые сойки откликнулись на его призыв. В «Веселом Шервуде» по-прежнему царила тишина. В десятилетнем возрасте Аннабель потеряла мать, оставшись единственной женщиной в семье и хозяйкой.
Со временем в доме снова зазвучал смех. Не смеялся только папа. Многие считали его странным. Долговязый и тощий, с волосами цвета соломы, торчавшими во все стороны, он напоминал пугало. Аннабель не унаследовала его роста и цвета волос, но была такой же тощей и так же, как отец, любила книги.
Папа любил ее, она это знала. Но он представления не имел о том, как растить дочь, и не интересовался этим. Аннабель самостоятельно училась вести домашнее хозяйство, чтобы он был доволен, и уроки эти давались ей нелегко, а в свободное время босая носилась по улице вместе с мальчишками.
У старших братьев она училась всему, что они знали об охоте, рыбной ловле и верховой езде. Леди, живущие в Лексингтоне, возмущались ее образом жизни, но отца это нисколько не волновало. А это для Аннабель было главным. И она чувствовала себя счастливой.
Однажды зимой Лексингтон охватила эпидемия гриппа. Она пронеслась по колледжу, унеся жизни здоровых молодых людей. Папа тоже подхватил грипп и заразил собственное семейство. Выздоровели все домочадцы. Все, кроме Томаса, старшего брата Аннабель. Его похоронили рядом с мамой и другими детьми Холстонов, умершими в младенчестве. Со смертью Томаса еле теплившийся в глазах папы огонек потух окончательно.
После смерти мамы папа ни разу не встречался с ее родственниками. Аннабель догадывалась, что воспоминания причинили бы ему слишком сильную боль. Однако он следил за тем, чтобы дети их регулярно навещали. Он сажал их в поезд и долго махал в воздухе цилиндром.
Зато он посещал «Излучину». Каждый год в сентябре, перед началом осеннего семестра. Поместье «Излучина», расположенное на берегу реки Раппаханок, принадлежало сыну кузена его отца и его единственному другу Пейтону Кинкейду.
Аннабель не могла точно определить свое отношение к Кинкейдам, но саму «Излучину» любила. Это было величественное старое поместье, расположенное среди холмов, управляемое Пейтоном Кинкейдом.
Особняк представлял собой большое трехэтажное здание с двумя флигелями, каждый по два этажа. Аннабель не знала, сколько именно в нем комнат. Однажды она пыталась сосчитать, но, дойдя до двенадцати, сбилась со счета. Длинные галереи, украшенные белыми колоннами, являвшиеся отличительной чертой особняков знатных семей Виргинии, тянулись по обе стороны фасада и позади дома. Дубы, орешник и кусты магнолии украшали лужайки вокруг дома, а длинные ветви старых плакучих ив, каскадами ниспадавшие на траву, обрамляли берега реки.
Дом всегда был полон молодых людей, навещавших сыновей Кинкейда, а потом и молодых леди. В поместье всегда что-нибудь происходило: официальные приемы, неформальные обеды, веселые прогулки верхом по утрам, вечеринки на лужайке перед домом.
В такие вечера папа бродил вокруг дома, засунув руки в карманы, с отрешенным выражением лица и всклокоченными волосами. На этих вечеринках Аннабель и ее брат Карлайл учились танцевать под развесистыми ветвями вековых дубов.
Карлайл был ровесником второго сына Кинкейда – Гордона. Они стали друзьями, так же как папа и благородный аристократ мистер Пейтон Кинкейд. Где-то существовала миссис Кинкейд, но Аннабель ни разу не видела ее. Однажды Аннабель спросила о ней, но мистер Кинкейд потрепал ее по голове и сделал вид, будто не услышал вопроса.
У Кинкейда был еще старший сын – Ройс. Но он не часто бывал в поместье. А если и приезжал, то игнорировал Холстонов, всех, кроме папы. Как ни странно, мистер Ройс Кинкейд, казалось, понимал отца.
Однажды, в тот год, когда Аннабель исполнилось четырнадцать, она стояла в боковой галерее и сквозь сучковатые ветви дуба смотрела на восход солнца. Отсюда она могла разглядеть два длинных ряда хижин, стоящих друг напротив друга, разделенных широкой полосой травы. От каждой хижины вела извилистая тропинка, которая соединялась с другими и становилась одной широкой тропой посреди поросшей травой площадки. Эта тропа, протоптанная множеством черных ног, была ровной и гладкой. В то утро слуги – ни одна настоящая леди не называла их рабами – остановились и разом повернулись, чтобы увидеть зрелище, частью которого мечтала стать Аннабель.
Гончие возбужденно бегали по лужайке, а чистокровные скакуны били от нетерпения копытами. Затем послышались пронзительные звуки труб. В предрассветном тумане появилась группа охотников во главе с франтоватым мистером Ройсом Кинкейдом.
Он был великолепен в охотничьей куртке верхом на породистом гнедом жеребце. Его черные сапоги сверкали. Разумеется, он не знал, что она наблюдает за ним. Взгляд его серых глаз и низкий смех были предназначены молодой аристократке, скачущей рядом с ним.
На девушке была желтая амазонка и мягкая шляпка со свисающими полями, из-под которой виднелись белокурые локоны. Аннабель знала, что широкополая шляпа не годится для прогулки верхом. Но в тот момент она жизнь бы отдала за возможность обладать амазонкой цвета нарциссов и широкополой шляпой. Возможно, тогда мистер Ройс Кинкейд заметил бы ее.
Но никто ее не заметил, даже слуги, идущие по тропинке. Вероятно, именно поэтому ей удалось услышать их разговор. После этого Аннабель отправилась разыскивать папу, который никогда не принимал участия в охоте. Как обычно, она нашла его в библиотеке.
– Что значит «повеса», папа? – спросила она. – То же самое, что «подлец»?
– Почему ты спрашиваешь, Энни?
– Я слышала, как слуги говорили о мистере Кинкейде.
Аннабель не боялась задавать отцу вопросы, потому что он никогда не смеялся над ней. Так было и на этот раз. Он отложил книгу в сторону.
– О мистере Пейтоне Кинкейде?
– Нет. О мистере Ройсе Кинкейде.
– Вот оно что! – Он кивнул. – Сядь, пожалуйста, Энни.
Аннабель села на краешек стула, выпрямила спину и сложила руки на коленях. В «Излучине» Аннабель всегда вела себя как положено леди. Даже носила туфли, хотя они ее стесняли.
– «Повеса» и «подлец» не совсем хорошие слова. Так называют людей никчемных и непорядочных, – объяснил папа своим звучным голосом оратора. – Ты помнишь Платона, Энни?
Девочка кивнула. Как она могла не помнить?
– Ройс – сложный молодой человек, но у него душа философа. Не обращай внимания на нелестные отзывы о нем и будь с ним любезна.
Папа вновь взял в руки книгу. Девочка поняла, что разговор окончен и надо уходить. Отец вовсе не хотел быть грубым, просто он тотчас же забыл, что дочь сидит рядом с ним.
Аннабель дождалась, пока папа отправится наверх спать, и проскользнула в библиотеку, где взяла все десять томов «Республики» Платона. Каждый вечер она засыпала, читая о различных обществах и философах. Ей очень хотелось быть любезной с Ройсом Кинкейдом, но не представлялось такой возможности. Он даже не подозревал о том, что она находилась в «Излучине».
К тому моменту, когда ей исполнилось шестнадцать лет, Аннабель знала, что природа сыграла с ней злую шутку. Она уже поняла, что ей не стать такой же красавицей, как мама или Оливия. Конечно, она была разочарована. Но разочарования со временем проходят. Хорошо еще, что она не унаследовала внешность отца.
Ей просто хотелось, чтобы некоторые части ее тела немного подросли. Вширь… или в длину.
Она жила в городе студентов. По весне молодые люди прогуливались по благоухающим цветами аллеям, ухаживая за молодыми барышнями, которые были выше, нежнее и круглее, чем Аннабель. Они ездили с ней охотиться на индеек, хвалили за меткую стрельбу, как истинные джентльмены, но никогда не приглашали прогуляться по усыпанной лепестками аллее.
Недалеко от их дома находился Военный институт Виргинии. Карлайл был курсантом, и вся семья часто посещала парады. Иногда он хвалился перед своими товарищами, что у него есть сестра, которая умеет стрелять, скакать верхом и даже готовить. Но это не производило впечатления на молодых людей. Как и Карлайл, они прогуливались вокруг института и таращились на девушек, у которых в соответствующих местах были выпуклости. Оливия пыталась ей помочь.
– Ты пользовалась бальзамом, который я дала тебе, Энни? – Оливия положила на голову Энни толстую книгу. – А теперь иди, – скомандовала она.
Видимо, по-другому использовать книгу у Оливии не хватило ума. Расхаживая по спальне и стараясь удержать книгу на голове, Аннабель отвечала:
– Я пользовалась им. Регулярно. Утром и вечером.
– Ничего не понимаю. Почему же мне помогло?
Энни посмотрела на затянутую в корсет грудь Оливии. Самые настоящие дыни. Оливия пользовалась бальзамом и вырастила пышные, спелые дыни. Аннабель тоже пользовалась бальзамом и чесалась. «Оливии Бог дал нежные дыни, а мне – зудящие укусы москитов», – думала Аннабель.
– Мне совсем не нужен корсет, – сказала Аннабель, рассматривая в зеркале свое отражение. – У меня нет выпуклостей, которые нужно приподнимать или затягивать.
– Может, ты просто поздний цветок? – предположила Оливия.
– А может, мне на роду написано быть низкорослым чучелом? – произнесла Аннабель.
Она сняла с головы книгу и прочитала имя автора. Голдсмит. Если кто-то и читал его произведения в этом доме, то это мог быть только дядя Ричард. Аннабель бросила книгу на кровать. Она перечитает ее сегодня, когда Ливви будет храпеть рядом. Аннабель распирал озорной смех.
– А ты храпишь, Ливви! – сказала Аннабель.
– Не храплю! Леди никогда не храпят.
– Значит, ты не леди.
– Папа говорит, я первая красавица трех графств. – Оливия расплылась в улыбке, что настоящей леди совсем не к лицу.
– Динь-дон, динь-дон!..
Оливия схватила пуховую подушку и швырнула через комнату, попав Аннабель в голову. Девушка бросила ее назад, и битва началась.
Тетя Хетти прибежала на шум.
– Девочки! – укоризненно произнесла она, подбоченившись. – Надеюсь, вам не нужно напоминать, что вы леди?
– Нет, мама, – ответила Оливия.
Она поймала летающее в воздухе перышко и пощекотала им под носом у Аннабель.
– Конечно, нет, тетушка, – поддержала подругу Аннабель.
Она выхватила перо из рук Оливии и толкнула ее на кучу перьев.
Тетя Хетти тихо засмеялась и закрыла дверь.
Со временем древний бог сжалился над Аннабель. Нет, она не стала выше и не отрастила ничего отдаленно напоминающего спелые дыни. Однако у нее появилась талия, да и грудь немного увеличилась. Она уже напоминала не укусы москитов, а что-то скорее похожее на яйца-пашот.
В тот год дядя Ричард купил ей желтую, словно цветущие нарциссы, амазонку и бальное платье цвета глицинии, что росла под окном спальни Оливии. Ливви помогла ей завернуть обновки в папиросную бумагу и упаковать в коробки перед отъездом в «Излучину».
В тот же самый год мистер Хэммонд из Южной Каролины провозгласил хлопок королем. Никто не осмеливался начинать войну против этого короля. Конечно, в те дни Аннабель не забивала себе голову мыслями о войне. Герои сражались в эпических греческих поэмах. В Европе древняя ненависть оборачивалась кавалерийскими атаками и кровопролитием. Но она жила в Соединенных Штатах Америки. Ей исполнилось шестнадцать, она была молодой женщиной с телом ребенка, исполненной нежности мечтательницей. Однако мечты ее способны были причинить боль.
Мужчины обсуждали дебаты между каким-то там мистером Линкольном и знаменитым мистером Дугласом из Иллинойса. Аннабель слушала их разговоры и читала газету, издаваемую в Ричмонде. Леди никогда не высказывали своего мнения, особенно если речь шла о политике. Аннабель хотелось быть леди, как мама, но ей не всегда удавалось держать рот на замке, как того требовали приличия. Но дело было даже не в этом. Главное – она принимала не ту сторону. Аннабель восхищалась точкой зрения Линкольна.
Когда она встревала в разговор, взгляд отца становился ясным и осмысленным, и он смотрел на дочь, словно только что вспомнил о ее существовании. Однажды она заметила выражение лица мистера Пейтона Кинкейда прежде, чем он успел скрыть свои чувства. Она догадалась, что мистер Пейтон гораздо больше ценил леди с интеллектом, хотя в то лето Аннабель предпочла бы быть леди с красивым телом.
Тогда в «Излучине» она прочитала «Хижину дяди Тома» и подумала, что роман слишком печальный. По ночам она читала «Мадам Бовари» при свете свечи, раздумывая, появится ли у нее когда-нибудь любовник, за которого она готова будет отдать жизнь.
На званый вечер она надела свое новое платье цвета лаванды и вышла на широкую лужайку. Китайские фонарики освещали мягкую осеннюю ночь. Легкий ветерок доносил запахи реки, вечер был теплым, и Аннабель не замерзла в своем платье с открытыми плечами. Она подложила в корсет немного ваты, чтобы придать груди некоторую пышность. Карлайл внимательно смотрел на вырез ее платья. Интересно, догадался он или нет? Взгляды брата и сестры встретились, и Карлайл ухмыльнулся. Значит, догадался.
К ней подошел мистер Пейтон Кинкейд с двумя бокалами шампанского. Один он протянул девушке. Аннабель не знала, что сказал бы на этот счет папа, однако понимала, что Ливви позавидовала бы ей. Леди, исповедующим англиканскую религию, разрешалось глотнуть немного шампанского. И хотя Аннабель была представительницей методистской церкви, она все же взяла бокал. Девушка сделала глоток, с трудом удержавшись, чтобы не передернуть плечами.
– Ты становишься взрослой, Энни, – произнес мистер Пейтон Кинкейд.
– Вы и правда так думаете? – с надеждой в голосе спросила Аннабель. – Я бы отдала все, чтобы стать хоть на дюйм выше!
Мистер Кинкейд улыбнулся. Но не снисходительно, а скорее восхищенно.
– Томас не знает, каким обладает сокровищем, – сказал он. – Не позволяй никому испортить тебя, Энни. Ты как глоток свежего горного воздуха.
Девушка знала, что это просто любезность, но все же улыбнулась в ответ. Мужчина прищурился и, казалось потерял способность дышать. Аннабель подумала, что мистеру Кинкейду плохо, и хотела предложить ему присесть, но он пригласил ее на танец.
Она чувствовала себя совсем взрослой с пучком на затылке, в мягких атласных туфельках, танцуя мазурку с аристократическим мистером Кинкейдом. Ночной ветерок обвевал ее обнаженные плечи и нес с собой запах осени, прелых листьев и перегнивающего ила с поймы реки. Запах, который всегда будет напоминать ей «Излучину» и танцы под усыпанным звездами небом.
Она станцевала польку с Карлайлом и рил с Гордоном. После этого ее никто больше не приглашал. Она стояла в галерее и наблюдала.
Аннабель устала от попыток стать такой, какой никогда не была. Ей ужасно хотелось научиться искусству хлопать ресницами и при этом не походить на сову. Хотелось флиртовать с легкостью Оливии, быть такой же благоговейно красивой, как мама.
Но еще больше ей хотелось увидеть устремленный на нее многозначительный взгляд молодого человека. Она хотела, хотела, хотела… чтобы рядом был кто-то, кто знал бы о ее существовании, кто замечал бы ее, кто считал бы ее самой лучшей юной леди на свете.
Возвращаясь с берега реки, она столкнулась с мистером Пейтоном Кинкейдом. Она не увидела его из-за слез, застилавших глаза, и он подхватил ее за локоть.
– Почему ты гуляешь одна, дитя, когда в небе такая чудесная луна, а на лужайке – танцы? – спросил он.
– Туфли жмут, – солгала девушка, опасаясь, как бы мистер Кинкейд не услышал в ее голосе слез.
К ее удивлению, он наклонился и коснулся ее лба губами. И к досаде Аннабель, слеза все же скатилась по ее щеке.
– Дай им время, дочка, – мягко произнес он. – Они слишком молоды, чтобы понять, что теряют. А пока не согласишься ли станцевать вальс с одиноким стариком здесь, у реки?
Танцевать вальс в лунном свете на берегу реки было не совсем прилично. Но Аннабель это нисколько не заботило. Она подумала, что любит мистера Пейтона Кинкейда почти так же сильно, как папу.
В свой последний день в «Излучине» она надела новую желтую амазонку и отправилась на охоту с молодыми людьми из Фредериксберга. Аннабель узнала, что юную аристократку, которой она в свое время завидовала, с позором отправили в Филадельфию. Ройс Кинкейд, обесчестивший девушку, в это время сражался с индейцами в форте Ларами.
Наверное, история Ройса Кинкейда могла бы быть рассказана эпическим поэтом. Но в этом случае детские фантазии Аннабель переплелись бы с реальной жизнью, потому что отныне ее судьба была связана с его судьбой. Он вернулся с Запада и больше не воевал с индейцами. Теперь он находился в Ричмонде и воевал с политиками. Так, по крайней мере, думала Аннабель. Она хоть и была его женой, но не знала, как он относится к предстоящей войне.
Она услышала громкий яростный лай и посмотрела в сторону реки. Новая привязанность Бо – Мейджор – носился по берегу, стараясь поймать кролика. Так похоже на Бо, подумала девушка, ощутив прилив веселья и нежности. Это чувство охватывало ее всегда при мысли о долговязом младшем брате.
Пейтон разрешил ему выбрать себе щенка среди гончих и ретриверов, которых разводили в «Излучине». Бо выбрал молодого пса сомнительного происхождения, рожденного, однако, чистокровной сукой чесапикского ретривера. Едва появившись на свет, щенок утратил все благородные инстинкты, присущие его матери. По внешности пса Аннабель догадалась, что отцом его был скорее всего какой-то бродячий ньюфаундленд, которому удалось завоевать любовь чистокровной леди и любить ее достаточно долго для того, чтобы произвести на свет целый помет полукровок.
Несмотря на то, что у Пейтона это вызвало смех, Аннабель одобрила брата. Темперамент и преданность были отличительными чертами пса. Пока Аннабель наблюдала за ним, Мейджор перестал гоняться за кроликом и плюхнулся в реку.
Налетевший порыв ветра сорвал с головы девушки соломенную шляпу. Аннабель спешилась, шагнула вперед и едва не схватила шляпу, но насмешник-ветер вновь подхватил ее и унес.
Словно кошка с мышкой играла Аннабель с ветром, преследуя шляпу вниз по склону. Почти у самого подножия холма каблуки увязли в скользкой тине, и она упала распластавшись в грязи. Она не ушиблась и теперь, лежа на спине, смотрела, как сталкиваются друг с другом и меняют форму облака в бездонном голубом небе.
Внезапно сердце ее подпрыгнуло. Воображение рисовало ей рыцарский шлем с плюмажем из белых и серых перьев.
Косматый коричневый Мейджор плюхнулся рядом с девушкой и завилял хвостом. Аннабель обняла пса за шею.
– Мы связаны с ним, Мейджор, – пробормотала она. – Папа и мистер Кинкейд сделали это не просто так, и теперь я знаю причину.
Пес лизнул ухо девушки, когда она прижалась щекой к его перепачканной шерсти.
– Как и Бо, они хотели спасти подкидышей и дать им кров.
Она отстранила пахнущего болотом пса, после чего стащила с ног ботинки. Девушка приподняла перепачканные юбки и сняла чулки. Засунула их в ботинки и поднялась с земли.
– Бежим к реке, глупая дворняжка!
На берегу Аннабель остановилась и взглянула на залитый солнцем противоположный берег, утопающий в солнечном свете. Мейджор ткнулся носом ей в ногу, и девушка посмотрела вниз. Пес притащил корягу, держа ее в своих мощных челюстях так аккуратно, словно это была утка, и положил к ногам девушки.
Она наклонилась и подняла ее. Придерживая рукой юбки, Аннабель вошла в воду. Тина просочилась сквозь пальцы, а кожа на ногах покрылась мурашками от холода. Девушка отпустила юбки и вошла еще глубже. Рядом возбужденно прыгал и бегал пес, повизгивая от радости.
Аннабель размахнулась и бросила палку, которая описала воздухе дугу. Коряга взлетела прямо к солнцу в покрытое облаками небо, зависла там на несколько секунд, а потом упала вниз, подняв брызги, которые в лучах солнца превратились в мириады золотых бусинок.
Мейджор ринулся в поток. Аннабель запрокинула голову засмеялась. Пока пес плыл за корягой, девушка широко раскинула руки и закружилась, не в силах сдерживать бурлящий в груди смех. Она кружилась все быстрее и быстрее. Ивы то растворялись в реке, то снова появлялись И вскоре мир начал вращаться сам по себе, без какой-либо помощи со стороны Аннабель.
Девушка остановилась и уронила руки, пытаясь сфокусировать взгляд на отважной дворняге, которая плыла к ней, зажав в зубах трофей. Подняв намокшие юбки, Аннабель направилась к берегу.
А потом она увидела на вершине холма Ройса верхом на черном арабском скакуне. Поля шляпы отбрасывали тень на его лицо, но девушка чувствовала на себе его пронзительный взгляд. Аннабель сглотнула и отерла руки о подол платья. Ройс сдвинул шляпу на затылок, открыв лицо.
Она словно видела его впервые – этого загадочного мужчину, который был теперь ее мужем. Мужчину с гладкими каштановыми волосами, худощавым лицом древнеримского центуриона и поджарым, мускулистым телом воина. Он пришпорил коня. Аннабель хотела убежать, но что-то удерживало ее.
Ройс остановил коня рядом с Бесс, лошадью Аннабель, и спешился. Похлопал Уокера по шее, взял в руки поводья и направился к Аннабель, ведя под уздцы двух красивых лошадей.
Внезапно Аннабель мучительно осознала, в каком виде стоит перед ним – босая, в забрызганном грязью платье. Грязь стекала теперь с подола, образовывая вокруг ног грязную лужу. Ее волосы растрепались от ветра, упав на лицо. Аннабель убрала их назад и закрыла глаза, подумав о том, что где-то на берегу валяется ее соломенная шляпа, не защищающая от солнечных лучей.
Она громко рассмеялась, но тут же умолкла. Неужели она никогда не научится себя вести так, как положено настоящей леди?.. Настоящая леди никогда не ходит босиком, она скорее умрет, чем войдет в грязную реку и станет играть с дворняжкой, лишенной, как это ни прискорбно, благородных манер.
Стая чаек взмыла ввысь, шумно хлопая серебристо-серыми крыльями и громко крича, точь-в-точь как леди Лексингтона. Эта мысль показалась Аннабель забавной, и она снова рассмеялась, проводив взглядом чаек, парящих в небе.
– Какого черта вы здесь делаете?
Аннабель вздрогнула и перевела взгляд на Ройса. Его губы были упрямо сжаты, подбородок вздернут, все тело напряжено.
– По-моему, это совершенно очевидно, – ответила Аннабель, – тем более такому проницательному джентльмену, как вы.
Она бросила на него быстрый взгляд, однако Ройс даже не улыбнулся, видимо, не уловив юмора в ее словах.
– Нет, для меня это не очевидно. Может, все-таки объясните?
Перед глазами Аннабель возник образ юной аристократки в желтой амазонке и широкополой шляпе. Красивая, чистая, молодая леди скакала на охоту вместе с элегантным Ройсом Кинкейдом, в то время как некрасивая девочка стояла в галерее и лелеяла мечты, которым не суждено было сбыться. Аннабель с трудом сдержала слезы. Она пожала плечами и отвернулась, высматривая на берегу потерянную шляпу. У нее было не так много одежды, чтобы оставить на берегу даже поношенную шляпу. Мокрые юбки прилипли к ногам, когда она пробиралась через заросли рогоза.
– Вы что-то потеряли, миссис Кинкейд, или вам просто нравится гулять по грязи?
Пропади ты пропадом! Этот отвратительный грубый мужчина смеется над ней. И она вполне этого заслуживает. Она выглядела как тощий поросенок в грязной луже. Нервы были напряжены до предела, однако виду она не подавала и держалась с достоинством.
– Да, мистер Кинкейд, – бросила она через плечо, стараясь придать голосу чопорность, как настоящая леди.
– Что – да? – насмешливо переспросил Ройс.
– И то и другое. Мне ужасно нравится ощущать холодную тину между пальцами, – ответила Аннабель, поворачиваясь к Ройсу, – и я, кажется, потеряла свою…
Ройс вертел в руках соломенную шляпу, на его губах играла высокомерная улыбка. Аннабель вдруг почувствовала, что внутри разлилось странное тепло. Он дразнил ее. Друзья всегда поддразнивают друг друга, демонстрируя свое дружелюбие.
– Довольно уродливая вещица, – сказал он, внимательно рассматривая шляпу, словно военный трофей.
– В самом деле? – Аннабель направилась к Ройсу– Это подарок тети Хетти. – Девушка улыбнулась, – У Ливви хватило ума проследить, чтобы шляпа досталась мне, а не ей.
Аннабель взяла шляпу у Ройса. Видимо, Мейджор успел ее основательно потрепать. Теперь она была под стать платью. Аннабель подавила вздох.
– Кто такая Ливви? – Ройс подошел ближе, и девушка почувствовала, как его тепло окутывает ее. Она с трудом обрела способность говорить:
– Оливия – дочь тети Хетти. Моя кузина и подруга.
– Теперь понимаю… – Эти слова показались Аннабель знойными, как летняя ночь. Она молча наблюдала, как длинные загорелые пальцы мужчины развязывали темно-красный шейный платок. – А эта Ливви разделяет вашу любовь к прогулкам по грязи?
– Я, э-э… – Аннабель не в силах была отвести от него взгляд. – Нет, не думаю. Ливви – леди до мозга костей, и мне до нее далеко.
– А-а, леди… Трепещущие ресницы, никаких веснушек… никакой грязи, – протянул мужчина, вытерев Аннабель лицо носовым платком, словно ребенку.
– У меня нет веснушек! – выпалила она.
– И грязи теперь тоже нет.
Ройс смотрел на губы Аннабель, и ей до боли захотелось облизать их. Он отошел назад, засовывая платок в задний карман брюк, и улыбка исчезла с его лица.
– Держитесь подальше от реки, Аннабель. Течение здесь очень опасное, особенно во время весеннего половодья.
Спина девушки напряглась помимо ее воли. И дело было вовсе не в грубоватом тоне его голоса. Она не понимала влияния, которое этот мужчина на нее оказывал, и еще эти странные ощущения – горячее покалывание на коже и уязвленная гордость.
– Я не какая-нибудь пустоголовая дурочка, мистер Кинкейд, и не обязана выполнять ваши приказы.
– Вы – миссис Кинкейд, миссис Ройс Кинкейд, – резко ответил он, прежде чем Аннабель успела набрать в легкие воздуха. – И вы будете меня слушаться.
Миссис Ройс Кинкейд…
Аннабель смотрела невидящими глазами на горизонт.
«О, мама, – думала она, – я пытаюсь заботиться о своих мужчинах, но теперь все изменилось. Я замужем, однако это не настоящий брак – совсем не то, что было у вас с папой. И из-за этого замужества Карлайл не разговаривает со мной. Но я не знала другого способа обеспечить Бо крышу над головой. Все меняется, мама, так же быстро, как несутся вниз, сметая все на своем пути, ручьи с вершины горы».
В сентябре 1859 года Холстоны не поехали в «Излучину». Заболел отец. В октябре Джон Браун возглавил восстание рабов в Харперс-Ферри. На следующий день его схватили федеральные войска под предводительством Бобби Ли из Виргинии. Карлайл был среди курсантов военного института, которые стояли на часах во время казни Джона Брауна в Чарльзтауне.
Карлайл никогда не говорил с сестрой о казни, но она знала, что он одобрял ее. У Холстонов не было рабов, но Карлайл был настоящим аристократическим сыном Виргинии. Он часто говорил о Томасе Джексоне, своем наставнике. Карлайл считал его гением военного дела и поклялся сражаться в его полку, когда начнется война. Аннабель же считала, что у этого беспощадного Томаса Джексона странностей еще больше, чем у папы, и была уверена, что войны никогда не будет.
На следующее лето Аннабель посадила Бо в поезд. На этот раз он ехал в «Веселый Шервуд» один. Она не знала, что происходит с папой, но понимала, что он болен. Поэтому поручила своего младшего брата тете Хетти, а сама осталась дома следить за тем, чтобы папа хорошо питался и спал сколько положено. На самом же деле они с папой не всегда спали вдоволь. Иногда всю ночь напролет разговаривали.
Полная луна отбрасывала мягкий свет на крошечную прямоугольную лужайку, окруженную частоколом, выкрашенным в белый цвет. Она слышала ночные звуки сонного университетского городка – стрекот сверчков, тихое мычание коров и где-то вдалеке приглушенный стук копыт лошади, скачущей по пыльной красной дороге с одиноким всадником в седле. Казалось, все тихо и мирно вокруг. Поэтому трудно было себе представить пушки, артиллерийский огонь и безумные, полные романтики кавалерийские атаки. Но все вокруг только об этом и говорили.
– Я думаю, ты единственный демократ, сторонник Дугласа в Лексингтоне, – сказала Аннабель отцу. – В таком случае, я единственный думающий демократ в Лексингтоне, – ответил он.
– Почему, папа? – спросила Аннабель, как в свое время спрашивала маму.
В ответ отец прочел ей лекцию о разделении союза, правах штатов и таком безобразном явлении, как рабство. Для вящей убедительности даже упомянул Генри Клея и Джона Калхуна. Аннабель слушала, училась, иногда спорила, но рассуждения отца не были ответом на ее вопрос. В свои восемнадцать она еще далеко не все понимала.
Что заставляет мужчину идти навстречу смерти? Почему он считает, что война овеяна романтикой? Отец не мог на это ответить. Сам он думал не так, как остальные мужчины, как думал Карлайл… Аннабель не хотела, чтобы Карлайл погиб на поле битвы.
В ноябре республиканец Авраам Линкольн победил на выборах. А в декабре из состава Союза вышла Южная Каролина. В январе Карлайл вступил в ряды милиции. Еще через месяц он приехал домой – взять новый мундир и навестить отца.
Карлайл важно расхаживал по их маленькому дому. Его распирало от важности, и он нес всякий вздор.
– Мы покончим с федералистами, Энни. Это дело всего нескольких месяцев!
– Вы обучаетесь со стеблями кукурузы, метлами и кремневыми ружьями в руках и хотите покончить с северянами за несколько месяцев? – с недоверием спросила Аннабель.
– Мы верим в то, за что воюем. Любой из моих товарищей одной рукой покончит с тремя федералистами.
– Это будет самая кровопролитная война, какую когда-либо видел мир, – произнес папа. – После нее все изменится.
– Никакой войны не будет, – сказала Аннабель.
– Война будет, воробей, – возразил Карлайл, потрепав сестру по голове, словно она все еще была ребенком.
Она ненавидела брата, когда он называл ее так, и ненавидела улыбку, с которой он говорил о войне.
– Не волнуйся, она быстро закончится, и к следующему Рождеству мы уже будем дома, – сказал Карлайл.
Она знала, что так не будет.
К концу февраля еще шесть штатов последовали примеру Южной Каролины, и образовалось новое государство – Конфедерация одиннадцати южных штатов. Виргиния тоже проголосовала за независимость. Линкольн выехал в Вашингтон, в то время как Джефф Дэвис пытался создать правительство в Монтгомери, штат Алабама.
Жители северных, южных и соседних с ними штатов следили за противостоянием в гавани Чарлстон, где артиллерийские подразделения конфедератов оцепили удерживаемый северянами форт Самтер.
День 4 марта 1861 выдался холодным, серым и ветреным. Такая погода как нельзя кстати соответствовала умонастроению Аннабель. Она боялась, что отныне ее жизнь всегда будет холодной и серой, полной неистовых и промозглых мартовских ветров, и что эти ветры никогда не прогонят мертвенного холода зимы.
Аннабель стояла между Бо и Карлайлом, сжимая в руке обшитый кружевом носовой платок, в то время как порывы ветра рвали подол ее черного платья и хлестали им по дрожащим ногам.
Впереди нее возвышался священник, тоже одетый в черное. Позади стояли мужчины и юноши – папины студенты, почти вез одетые в серое. Священник читал что-то в черной книге, но Аннабель не слышала его слов за свистом безумного мартовского ветра. Странно, но вместо двадцать третьего псалма в ее памяти всплыли строки лорда Байрона. Все же она всегда была больше папиной дочкой, чем маминой.
«Да будет свет!» – Господь провозгласил. «Да будет кровь!» – провозгласили люди. И вот в боренье злых страстей и сил Они взывают с ужасом о чуде.
type="note" l:href="#n_2">[2]
Наконец папа был счастлив. Он нашел успокоение рядом с мамой.
– Аннабель?
Что-то в голосе Ройса насторожило девушку. Аннабель вздрогнула, оторвала взгляд от горизонта и посмотрела на мужа.
Он не сводил с нее глаз. Очевидно, она напугала его своей прогулкой по реке, и сердце ее смягчилось. В его взгляде Аннабель уловила страх, хотя свои чувства он научился прятать от всего мира.
Он был темным и притягательным как падший ангел. С одной стороны, ей хотелось бежать от него, спасаясь от тьмы, с другой – вцепиться в него и держать в преддверии грядущей войны.
Девушка отступила на шаг. Рядом с ним прыгал Мейджор, он яростно мотал головой и, сотрясаясь всем телом, разбрызгивал во все стороны брызги зловонной речной воды. Ройс с трудом удержался, чтобы не выругаться.
Аннабель закрыла рот рукой, безуспешно пытаясь подавить рвущийся наружу смех. Ройс достал из кармана платок, вытер лицо, потом промокнул им рукав своей куртки из оленьей кожи.
– Святые небеса, ну и зрелище! – воскликнула девушка, разглядывая Ройса. – Кто бы мог подумать, что такой блестящий джентльмен, как вы, может находить удовольствие в принятии грязевых ванн?
К удивлению Аннабель, на губах Ройса заиграла улыбка – первая искренняя улыбка за все то врежет, что она была с ним знакома. Улыбка смягчила резкость его черт, углубила морщинки в уголках рта, образовала на щеках мальчишеские ямочки.
– Боюсь, тот, кто сказал вам, что ваш муж – джентльмен, бессовестно лгал вам.
– О, я и сама это поняла, сэр. Одна ваша речь чего стоит! Лягушки сгорят от стыда!..
Ройс вновь оглядел Аннабель, ее босые ноги, покрытые толстым слоем грязи, запачканный подол платья. Затем остановил взгляд на ее волосах, в которых застряли комья грязи. Ройс едва сдерживал смех. Аннабель захотелось дать ему хорошую оплеуху.
– Конечно, вы никогда не грешите, – произнес Ройс, подходя ближе.
– Никогда.
Он перестал смеяться. Ветер бросил ей в лицо мокрые пряди волос. Ройс убрал их, при этом его пальцы слегка коснулись пылающих щек девушки.
– Посещаете церковь по воскресеньям? – поинтересовался он.
Аннабель кивнула. Она знала, что он просто насмехается над ней, но пронзительный взгляд его серебристо-серых глаз и прикосновение мозолистых, но нежных пальцев лишали ее возможности рассуждать здраво.
– Молитесь по утрам?..
– Каждое утро, – уточнила Аннабель.
– И по вечерам, бьюсь об заклад!
– К тому же на коленях…
Его пальцы скользнули по ее щеке. Он провел по ее нижней губе так нежно, что ее губы раскрылись от теплого прикосновения.
– Я очень рекомендую вам согрешить, миссис Кинкейд. Это полезно для души.
Ройс наклонил голову, и Аннабель поняла, что он собирается ее поцеловать. Она сама не знала, хочет этого или нет. Но не сводила глаз с его губ. Дыхание мужчины ласкало ее лицо. Аннабель напряглась, закрыла глаза и слегка подалась вперед, ожидая… желая… нет, не желая… ожидая…
Низкий смех мужчины привел ее в чувство. Она открыла глаза и увидела, что он собирается вскочить на коня.
– Я не собираюсь портить поцелуем то, чего жду от общения с вами, дорогая.
– А я и не предполагала ничего подобного.
– В самом деле?
Ройс насмешливо поклонился ей и вскочил в седло. Никогда еще Аннабель не чувствовала себя такой маленькой и уязвимой, как в эту минуту, когда Ройс смотрел на нее с высоты своего роста, вызывающе улыбаясь.
– Я разрешаю вам согрешить, миссис Кинкейд. – Он подобрал поводья и повернул коня. – Только будьте осмотрительны и благоразумны.
Аннабель охватили противоречивые чувства: злость, унижение и древнее как мир безумное желание. В ее руку уткнулся холодный нос. Девушка посмотрела на Мейджора и прочла в его темных глазах сочувствие. Своим пушистым хвостом он разметал грязь вокруг.
Аннабель почесала пса за ухом и устремила взгляд на вершину холма. Ее муж остановился на том же самом месте, где она увидела его несколько минут назад, которые теперь казались ей вечностью. Девушка вновь посмотрела на пса.
– Идем, Мейджор, – позвала она и вместе с псом снова зашла в реку.
Пес подпрыгивал и кружился, поднимая брызги, в предвкушении новой игры.
Зайдя по колено в холодную воду, Аннабель повернулась и посмотрела на мужчину, за которого вышла замуж. Она подняла свою соломенную шляпу и помахала ею над головой.
– Хорошего вам дня, мистер Кинкейд! – крикнула она.
В ответ мужчина снял шляпу и витиеватым жестом приложил ее к груди, отвесив полупоклон. О Господи, этот вселяющий ужас мужчина отдавал ей честь!.. Она отвернулась от него, но ветер донес до нее его низкий мужественный смех.
Нет, это теплый весенний ветер вызвал дрожь в ее теле. И дрожь эта не имела ничего общего со смехом мужчины или его салютом.
* * *
Ройс остановил коня в зарослях деревьев на вершине другого холма. Он сел в тени, скрытый от взора девушки, и наблюдал, как она шумно резвилась в воде с собакой.
Она была очень уязвимой, и ее невольная отрешенность подтвердила это. Он не встречал никого, способного замыкаться в себе так, как она. Он должен контролировать свой голос, разговаривать-с ней не так грубо, иначе она снова замкнется в себе.
А сейчас Аннабель была полна жизни, и ветер доносил до Ройса ее смех. Она либо утонет, либо умрет от переохлаждения. Любой здравомыслящий мужчина вытащил бы ее из таящей опасность воды – за волосы, если придется, – а потом положил бы к себе на колено и вложил в нее немного ума.
Странно, но Ройсу не хотелось делать ни того ни другого. Ее строптивость возбуждала его, так же как ее губы. Особенно нижняя, пухлая. Так хотелось попробовать ее на вкус, К собственному неудовольствию, он едва не потерял над собой контроль.
Внимательно прислушиваясь к каждому звуку, доносящемуся с реки, на случай если Аннабель вдруг оступится и попадет в поток, он склонился к луке седла и оглядел окрестности. «Излучина» и «Старая излучина», охватывающие три тысячи акров холмов по обе стороны реки…
Ройс не солгал, сказав Аннабель, что эти земли ему совсем не нужны. Он сам не знал почему – и не задумывался над этим. Но одному Богу известно, как он любил эту прекрасную землю, раскинувшуюся между горами и морем. Любил безумно. Так, что сжималось сердце, а в глазах закипали слезы.
Он попытался сбежать от силы, которая держала его здесь, уехав на Запад. Но для того лишь, чтобы увидеть другую красоту в величественных Скалистых горах, в бескрайнем небе – и осознать, насколько незначительное место занимает человек во вселенной. Но даже эта красота не смогла убить в нем старую любовь.
Виргиния пленила его, завладев его душой и телом. Может, все дело в истории, которая преследовала ее, как преследуют женщину мысли о покинувшем ее любовнике – шепот прошлого, витающий над ее реками, звуки древних сражений, звучащие в ее лесах. Эта земля, которую он любил, являлась пристанищем для героев и конокрадов, для дальновидных политиков и бесстрашных колонистов и даже для кучки проклятых глупцов.
На память пришли дебаты, в которых он принимал участие в Ричмонде в последнее время. Политические деятели Виргинии склонялись к сохранению союза. Он знал, что их мнение может мгновенно перемениться и что события в Чарлстоне скорее всего будут способствовать этому. Если именно так повернется дело, то земля, к которой он прикипел сердцем, вновь станет полем боя для нации и сгинет в пламени славы.
Плеск и лай на реке неожиданно прекратились, и Ройс вновь устремил туда взгляд. Ни пес, ни девушка не утонули. Пес валялся в грязи, Аннабель привязывала свои ботинки к луке седла. Она взяла Бесс под уздцы, и все трое двинулись вдоль берега. Глядя на эту картину, Ройс не сдержал улыбки.
Жаль, что он не слышал голоса девушки, ее беседы с двумя четвероногими друзьями. Пройдя немного вперед, Аннабель поворачивала обратно, покачивая головой и размахивая руками. Ройс готов был поклясться, что Бесс кивала в ответ, в то время как глупый пес носился вокруг девушки. В жизни слишком мало безобидных удовольствий, поэтому Ройс сидел в своем укрытии еще некоторое время и наблюдал эту идиллическую картину.
Аннабель вышла на залитый солнцем луг и остановилась. Словно экзотичная черная бабочка, она вошла в заросли жонкиля и уже распустившихся колокольчиков. Девушка нарвала букет и побрела по лугу к тому месту, где ее ждала лошадь. Она воткнула несколько цветков в упряжь лошади. Затем наклонилась, воткнула цветы в ошейник пса и отошла, словно оценивая свою работу. Оставшиеся цветы Аннабель прикрепила к волосам.
Она повернулась так, что Ройс смог увидеть ее профиле со слегка вздернутым вверх подбородком и тонкой шеей. Девушка смотрела куда-то вдаль. И на Ройса снизошло неведомое ему доселе умиротворение. Он обрел новую веру – веру, основанную на ее происхождении и родословной, и неожиданно понял, что поступил правильно. Владелица поместья из нее никакая, так же как из него плантатор.
Она родилась на этой земле, сохранит ее в грядущей войне и передаст другому поколению. Она научит своих детей любить эту землю и заботиться о ней. Род продолжится благодаря ей, а не ему.
Девушка опустилась на землю, и солнце позолотило ее длинные волосы. Дворняга устроилась рядом, положив голову ей на колени. Девушка поглаживала пропахшего тиной пса, в то время как ее взгляд был устремлен вдаль. Ройс развернул коня и, пришпорив его, поскакал в поместье. Он уезжал от лесной нимфы и ее подопечных с легкостью в душе, какой уже давно не ощущал.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману В свете луны - Эшенберг Кэтлин



Я прочитала роман с огромным удовольствием. Поплакала, посмеялась, испытала бурю эмоций. Вообщем он просто замечательный
В свете луны - Эшенберг КэтлинЕкатерина
11.11.2012, 9.48





Взагалі то не люблю сюжетів із війною. Проте, в цьому романі є зміст. Цікавий, не зважаючи на опис воєнних дій. Не звичний роман. Варто почитати.
В свете луны - Эшенберг КэтлинГаля
25.11.2012, 13.20





Роман хороший.Мне очень понравился.Прочитайте,кому нравятся не только вздохи при луне.
В свете луны - Эшенберг Кэтлинлюдмила
29.01.2013, 13.10





Читать и читать изумительная книга 10/10.
В свете луны - Эшенберг КэтлинЛора 30
24.06.2014, 18.06





замечательный роман всем читать ...
В свете луны - Эшенберг Кэтлинольга
24.06.2014, 21.09





Роман замечательный, хотя присутствуют моменты, где очень много не известных людей и трудно уловить суть.
В свете луны - Эшенберг КэтлинОльга
25.06.2014, 13.48





Читая этот замечательный роман, вспомнила случай из жизни. У моей коллеги умерла сестра, оставив мужу 2-х маленьких детей. Вся родня стала искать ему жену и мать для сироток. И были хорошие кандидатуры. Одна даже жила с ними неделю и дети так к ней привязались. Но он привел такую б....ь, что пробы ставить некуда, и женился на ней. И те детки хлебнули лиха! Коллега часто плакала по ним на работе. Так и ГГ Россу досталось от нимфоманки-мачехи, как и его отцу, который ее выбрал. Отмечу, что роман нудноват и как-то тягомутен. Ему далеко от "Унесенных ветром", хотя один из братьев умирает от кори, как 1-й муж Скарлет. Уж автору можно было бы выбрать другую болезнь, н-р дизентерию.
В свете луны - Эшенберг КэтлинВ.З.,66л.
11.09.2014, 9.30





Последние несколько глав я, реально, плакала...Никакой эротики, секса, но............ Берет за душу и заставляет задуматься ...
В свете луны - Эшенберг КэтлинЕлена
8.10.2014, 18.02





Роман просто чудесный. Нет никакой пошлости. После того как прочитала, долго оставалась под впечатлением. Рекомендую обязательно прочитать, не пожалеете!!!
В свете луны - Эшенберг КэтлинДина
13.12.2014, 8.04





Обычно я не люблю романы о войне и с перенасыщенным историческим сюжетом,но этот я прочла не отрываясь.Приятное впечатление о романе.Чудесно!Читайте!
В свете луны - Эшенберг КэтлинНаталюша
24.12.2014, 15.50





Шикарный роман. Браво автору.
В свете луны - Эшенберг Кэтлинren
25.12.2014, 1.55





Очень понравился, душевный, и конец счастливый, спасибо автору
В свете луны - Эшенберг КэтлинАлександра
26.12.2014, 8.06





Замечательный роман , очень понравился .
В свете луны - Эшенберг КэтлинMarina
5.01.2015, 8.36








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100