Читать онлайн Шепот в песках, автора - Эрскин Барбара, Раздел - 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шепот в песках - Эрскин Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.09 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шепот в песках - Эрскин Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шепот в песках - Эрскин Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эрскин Барбара

Шепот в песках

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5

Привет тебе, о бог-лев!
Сердце мое да не будет взято у меня!
Прошло триста лет. В озаренной лунным светом пустыне скалы кажутся серебряными, а тени бархатно-черные. Трое людей, пробирающихся к расщелине в скале, сами похожи на тени. Их ноги в сандалиях ступают беззвучно; тем более неожиданным кажется звон металла о камень, когда кирка начинает свою работу.
Трое работают молча, быстро, уверенные в том, что наконец нашли место, которое искали так долго. Они при свете дня находили знаки, намечали ориентиры. Но само дело – ограбление гробницы – должно быть сделано быстро и втайне, иначе люди фараона заметят их и подвергнут каре, к которой вот уже тысячу лет приговаривают осквернителей гробниц.
Звон металла, ударяющегося о камень, становится иным. Трое замирают и, затаив дыхание, прислушиваются. Потом осторожно подходят ближе и начинают ощупывать скалу, чтобы нашарить доселе скрытый под слоем алебастра край дверного проема. Много, много лет назад, как гласит легенда, другой фараон повелел заложить камнем и запечатать вход в гробницу после убийства верховного жреца…


Предоставив Форрестерам развлекать пассажиров другой дахабеи, причалившей рядом в первый же день их стоянки в Асуане, Луиза сослалась на головную боль, вызванную сильной жарой, и убедила их – надо сказать, без особого труда, – что лучше всего для нее будет отправиться с Хассаном на северную оконечность острова Элефантина, низкую и покрытую зеленью.
Хассан вытащил небольшую лодку на узкую песчаную полосу пляжа и помог Луизе выйти. Она с восхищением оглядывала деревья и цветы – гибискусы, бугенвиллеи, мимозы, акации. После камня и песка, которые ей приходилось видеть на протяжении последних дней, это место казалось ей настоящим раем.
Без малейшего смущения она взяла из рук Хассана сумку, в которой лежали легкое свободное зеленое платье и сандалии местного производства, и исчезла за кустами. Эта церемония уже стала привычной обоим. Надежно укрывшись от посторонних взоров, Луиза снимала платье, нижние юбки, чулки, корсет, даже панталоны, несколько мгновений ощущая всем своим разгоряченным телом чудесное прикосновение солнечного света и легкого ветерка, потом через голову надевала невесомое, свободное платье и возвращалась к Хассану, который к тому времени уже успевал расстелить ковер, достать ее рисовальные принадлежности и корзины с едой и питьем.
Сегодня она ожидала момента своего преображения с еще большим нетерпением, чем обычно. На острове было тихо; эту тишину нарушали только крики птиц, невидимых в пышных кронах деревьев, и легкое поплескивание воды о берег. По словам Хассана, дальше на север располагались нубийские деревни, но здесь, несмотря на часто шныряющие мимо гребные и парусные суда, было совершенно спокойно.
И действительно, кругом не было ни души. Солнце поднималось все выше. Выпрямившись во весь рост, Луиза из-за кустов могла видеть реку и даже казавшийся отсюда совсем крохотным «Ибис», стоящий на якоре рядом с другими судами. Солнце, пробиваясь сквозь листья, ласкало ее обнаженные плечи. Она улыбнулась, обеими руками подняв с шеи горячий тяжелый узел волос. Это было поистине райское наслаждение – ощущать, что корсет больше не стягивает грудь, что бедра щекочет легкое прикосновение листьев.
– Госпожа Луиза, сюда идут люди. – Голос Хассана прозвучал совсем рядом, с другой стороны куста, и в нем была тревога.
Ахнув в ужасе, она схватила платье, торопливо натянула его и пригладила волосы, потом быстро сложила свои разбросанные вещи и выскочила из-за кустов, задыхаясь от волнения.
– Сюда. Пожалуйста, скорее! – Хассан взял у нее вещи и сунул ей в руку карандаш. Наклонившись, он вытащил что-то из корзины. – Прошу вас, госпожа Луиза, вуаль для ваших волос. – Лишь мгновение поколебавшись, он развернул шелковую ткань и, надев ее на голову Луизе, перебросил один конец через плечо.
К тому моменту, когда на тропе появилось с полдюжины людей, громко разговаривавших между собой, Хассан вновь превратился в почтительного слугу, распаковывающего на краю ковра корзину с едой, а Луиза, хотя и несколько необычно одетая, была надлежаще укрыта с головы до ног. В последний момент, когда они приближались, она вдруг сообразила, что на ней нет ботинок, и поспешно спрятала босые ноги под юбку. Вряд ли пришельцы успели что-нибудь заметить.
Они оказались англичанами из Хэмпшира, и это был их последний день в Асуане перед долгим плаванием назад, в Александрию. На какой-то ужасный момент Луизе показалось, что они собираются остаться посидеть с ней, поболтать, однако после короткой остановки, обмена приветствиями, вежливого беглого взгляда на альбом, который Хассан с завидным присутствием духа раскрыл перед гостями, чтобы показать акварели, сделанные на прошлой неделе, они отбыли, и их голоса быстро затихли в отдалении.
Луиза уронила карандаш и запрокинула голову. Черная вуаль соскользнула с ее волос.
– Если бы ты не предупредил меня, они застали бы меня совсем голой!
Хассан опустил глаза.
– Я уверен, что вы были скромны и осторожны, госпожа Луиза.
– Все равно, – улыбнулась она. – Я не слышала, как они подходили. – Она соскользнула со своего брезентового стульчика на ковер, и ее босые ноги снова высунулись из-под края юбки.
Их глаза встретились.
– Вы выглядите счастливой среди цветов.
– Я и правда счастлива. – Она откинулась на спину, оперевшись на локти, и устремила взгляд на деревья над их головами. – Здесь прекрасно, Хассан. Просто рай.
Там, вверху, летал удод. Его красивое розово-черное оперение ярко выделялось на фоне буйной зелени, веселый голосок так и звенел над водой.
– Удод – птица удачи. – Хассан прислонился к стволу акации. – Вы нарисуете для меня удода?
Выпрямившись, Луиза удивленно посмотрела на него.
– Ты действительно этого хочешь?
Он кивнул.
– Тогда, конечно, нарисую. – Их глаза снова встретились, и на этот раз Хассан не отвел свои. Луиза ощутила внутри трепет возбуждения и на мгновение почувствовала, что ей трудно дышать.
Она с трудом сглотнула. Этого не должно быть. Она не может позволить, чтобы это случилось. Она должна остановить это, пока еще возможно. Но она по-прежнему смотрела на Хассана, тонула в его взгляде, в новых, странных ощущениях. Она не могла отвести глаз.
Чары разрушил Хассан. Быстро встав, он отошел к воде и несколько мгновений постоял там, глядя на воду, стиснув кулаки. Когда он вернулся, он снова владел собой.
– С вашего разрешения, я подам еду, – учтиво произнес он.
Не доверяя своему голосу, она ответила кивком.
Они почти ничего не ели, глядя на Нил, на шныряющие туда-сюда фелюги, подгоняемые поднявшимся вдруг сильным бризом. Грезя наяву, Луиза потеряла счет времени. Солнце медленно двигалось по небу.
– Госпожа Луиза! – Словно очнувшись, она увидела, что Хассан стоит у края ковра. – Убрать еду? Мухи…
Она молча кивнула; он поклонился и так же молча стал складывать в корзину почти нетронутые хлеб, козий сыр и фрукты. Закончив, он на пару минут исчез среди деревьев, а когда вернулся, в руках у него был букетик ярко-красных цветов. Он поднес их Луизе так, словно это было величайшее сокровище на земле.
Она взяла цветы, не говоря ни слова. Глядя на них, она упивалась их красотой, совершенной формой их лепестков. Потом подняла глаза. Хассан смотрел на нее. Она улыбнулась почти застенчиво, как юная девушка, поднесла цветы к губам и поцеловала их.
Никто из них так и не произнес ни слова. Это было излишне. Оба знали, что с этой минуты и навсегда их отношения изменились.
– Когда вы хотите вернуться на «Ибис» – прямо сейчас?
Она уловила в его голосе нотки сожаления.
Она кивнула.
– Завтра будет другой день, Хассан. У каждого дня бывает завтра.
– Если на то будет воля Аллаха! – Говоря это, он чуть заметно склонил голову. – Я повезу вас на экскурсию – посмотреть Незаконченный обелиск. Он все еще лежит в той самой каменоломне, где его высекли из скалы несколько тысяч лет назад. Мы поедем на верблюдах! – Он лукаво усмехнулся.
– Тогда можешь быть уверен, что Форрестеры не захотят отправиться с нами, – ответила она с улыбкой, но с надеждой в голосе. – Мне очень хочется поехать туда, Хассан. Туда и в другие места – ведь здесь столько интересного! Водопад, остров Филе…
Она смотрела, как он укладывает вещи в корзины и переносит их в лодку. Закончив, он обернулся.
– Вам нужно бы переодеться.
Мгновение Луиза колебалась – не поехать ли прямо в том, в чем есть, забраться в лодку, ступив ногами в сандалиях прямо в теплую воду, слабо поплескивающую о выбеленные солнцем борта, – но тут же поняла, что это безумие. Форрестеры будут настолько шокированы, что не позволят ей плыть с ними дальше. У нее не было денег, чтобы нанять дахабею. Если они высадят ее на берег, ей придется дожидаться прибытия парохода, но и в этом случае ей нечем будет заплатить за билет до Каира.
Взяв из рук Хассана узел со своей одеждой, она снова забралась в кусты и, несколько секунд понаслаждавшись ощущением наготы, с тяжелым сердцем надела жесткий негнущийся корсет, панталоны, чулки и, наконец, черное муслиновое платье. Затем – последний штрих порабощения – собрала волосы в узел, крепко заколола его шпильками из слоновой кости и покрыла черным кружевным чепчиком, поверх которого надела широкополую шляпу, защищавшую ее от солнца.
– Как я ненавижу все это! – вырвалось у нее, когда она смотрела, как Хассан убирает ее легкое платье, еще сохранившее тепло ее тела. – Как мне хочется быть свободной!
Но, даже произнося эти слова, она знала, что это желание неисполнимо. Дома, в Англии, ее ждали двое сыновей. Она заметила, как Хассан на мгновение прижал тонкую ткань к щеке; потом платье было уложено в корзину, а корзина перенесена в лодку.
– Дорогая, мы заждались вас! – Сэр Джон Форрестер, стоя на палубе дахабеи, протянул Луизе руку, чтобы помочь подняться на борт. – Мне хотелось, чтобы вы познакомились с нашими гостями, прежде чем они уедут. – По пути в салон он вдруг остановился, как будто вспомнив о чем-то. – Надеюсь, ваша мигрень прошла?
– Да, благодарю вас. – Луиза заставила себя улыбнуться, сама удивляясь, почему она не воспользовалась случаем, чтобы избежать встречи с этими людьми под предлогом продолжающейся головной боли. Хассан, идя следом, нес корзины с едой. Когда он, поставив их на палубу, пошел за ее рисовальными принадлежностями, Луиза вдруг подумала: интересно, что он делает с ее легкими, тонкими платьями, пока они находятся на борту. Отдавать их ей он не мог: Джейн Трис обнаружила бы их в ее каюте и заинтересовалась бы, для чего в свои поездки на берег она берет ночную рубашку. Словно прочитав ее мысли, Хассан подошел и с легким поклоном сообщил ей, что отнесет краски и альбомы в ее каюту. Когда он ушел, на мгновение она испытала такое чувство, какое испытывает человек, вдруг лишившись чего-то очень для себя дорогого.
Но делать было нечего. Войдя вслед за сэром Джоном в салон, она увидела леди Августу, сидящую с гостями. При появлении Луизы двое джентльменов встали и поклонились.
– Лорд Кастэрс, мистер и миссис Дэвид Филдинг и мисс Филдинг, миссис Шелли, – представил сэр Джон. Когда Луиза села, он обратился к ней: – Моя дорогая, мы хотим попросить вас об одной любезности.
Луиза отвела со лба выбившуюся прядку волос, сознавая, что, наверное, выглядит разгоряченной и не слишком опрятной и что одежда ее находится в некотором беспорядке из-за поспешного переодевания в кустах на острове.
Не успев подумать об этом, она заметила травинку, зацепившуюся за тесьму, которой была отделана юбка, и постаралась незаметно убрать ее. Она ощущала на себе критический взгляд Вениции Филдинг – пожалуй, скорее сестры, чем дочери Дэвида Филдинга. Молодая женщина была одета по последней парижской моде – в платье с небольшим турнюром, ее волосы кудрявились мелкими колечками. Миссис Филдинг явно находилась в интересном положении, несмотря на все усилия ее модистки скрыть этот факт, и выглядела измученной.
Наверное, речь пойдет о портрете, подумала Луиза. Или о виде какого-нибудь египетского храма, или о групповом портрете на фоне египетского храма, чтобы было что показать в Лондоне своим утонченным друзьям и знакомым. Однако слова лорда Кастерса ошеломили ее.
– Сэр Джон рассказывал нам, миссис Шелли, о флакончике для благовоний, находящемся у вас, и о сопровождающем его документе. Вы не могли бы показать их нам?
Пока он говорил, Луиза смотрела на него. У него были блестящие медно-рыжие волосы, загорелое лицо с выступающими скулами и мешками под глазами и длинный тонкий нос, и это сочетание, подумала она, подавляя улыбку, делало его похожим на Гора, египетского бога-сокола. Впрочем, это лицо нельзя было назвать неприятным.
– Я с удовольствием принесу их. – Она поднялась, радуясь, что под этим предлогом у нее будет несколько минут, чтобы умыться и привести в порядок одежду.
Вернувшись в салон, Луиза увидела, что уже подали чай. Дамы семейства Филдинг и Августа, смеясь, весело болтали о чем-то, а трое мужчин сидели отдельно. Не зная, где ей сесть, Луиза чуть помедлила на пороге. При виде ее мужчины поднялись и потеснились, освободив ей место рядом с собой. Дамы продолжали разговаривать как ни в чем не бывало, но по крайней мере одна пара глаз уперлась ей в спину, пока она шла к своему стулу.
Оглянувшись, Луиза увидела, что Вениция Филдинг смотрит на нее, поджав губы, с выражением нескрываемой неприязни. Усевшись, Луиза достала флакончик и положила его на середину стола, а бумагу – перед лордом Кастэрсом.
– Вы читаете по-арабски, милорд? – Она улыбнулась ему и была удивлена тем, как при этом осветилось его лицо.
– Да, читаю, дорогая леди. – Он взял документ, но глаза его были прикованы к флакончику. Ему явно не терпелось взять его в руки, но он усилием воли удерживал себя. Наконец он перевел взгляд на листок. Несколько секунд его глаза бегали по строчкам, потом он начал читать вслух. Его перевод в общем-то мало чем отличался от того, что сказал сэр Джон. Закончив читать, он положил бумагу на стол и наклонился к флакончику, так и пожирая его глазами.
Никто из остальных мужчин даже не протянул руки к миниатюрному сосуду.
Лорд Кастэрс долго молчал, потом снова посмотрел на Луизу.
– А вы видели духов, которые охраняют его? – В его голосе она не уловила ни малейшего намека на издевку. Она уже собиралась покачать головой, но в последний момент заколебалась.
Его глаза сузились.
– Да? – едва слышно прошептал он.
Она в замешательстве пожала плечами.
– Не знаю, что сказать, милорд. Боюсь, у меня слишком богатое воображение, а находясь в этой стране…
– Расскажите мне. – Его глаза впились в ее глаза.
Она поерзала на стуле.
– Раз или два я испытывала ощущение, как будто за мной наблюдают. А в храме Идфу мне показалось, что я увидела кого-то… и подумала, что это мой драгоман, Хассан. – Она на долю секунды замялась, прежде чем произнести это имя, и заметила, как при этом едва заметно сощурились сверлившие ее глаза.
– Но это был не Хассан? – ровным голосом спросил лорд Кастэрс.
– Нет, не Хассан.
– Как он выглядел? Тот, кого вы видели?
Луиза ощущала его волнение, кроющееся за бесстрастным выражением лица. Глянув на сэра Джона и Дэвида Филдинга, она заметила, что оба чувствуют себя неуютно.
– Это был высокий мужчина в белой галабее. Но мне это только показалось – там, в храме, очень мало света и много теней.
– А вы удостоверились, что там больше никого нет?
– Конечно.
– Да! – На сей раз он выдохнул это короткое слово, но оно было исполнено удовлетворения. Чуть нахмурившись, Луиза смотрела, как он протянул руку к флакончику. Когда его пальцы были уже в полудюйме от него, лорд Кастэрс остановился, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и наконец сомкнул руку вокруг миниатюрного сосуда.
Луиза заметила, что он не смотрит на него: его глаза не отрывались от ее глаз. Так, с флакончиком в руке, он сидел несколько долгих секунд, потом его веки опустились, лицо приобрело отрешенное выражение. Наступило неловкое молчание; только из дальнего конца салона доносился женский смех.
Затем Луиза увидела, как по всему телу лорда Кастэрса пробежала дрожь. Наконец он открыл глаза и устремил их на флакончик.
– Да! – в третий раз произнес он – без голоса, на свистящем выдохе.
Луиза почувствовала, что больше не в силах молчать.
– Похоже, вас очень заинтересовал мой флакончик. – Она невольно подчеркнула слово «мой»: так жадно, так торжествующе, так по-хозяйски держал он его.
Звук ее голоса, казалось, вернул его к действительности. Как будто осознав, где находится, он положил флакончик на стол, и было заметно, как ему не хотелось этого делать.
– Откуда, вы сказали, он у вас? – Его глаза снова вонзились в нее.
– Мой драгоман купил его для меня на базаре в Луксоре. Я посылала его приобрести мне какой-нибудь сувенир на память об этом городе.
– Понятно. – Он перевел взгляд на флакончик. – Могу я поинтересоваться, сколько вы отдали за него?
Этот вопрос застал ее врасплох. Не могла же она сознаться, что это подарок!
– Я дала ему денег на несколько покупок. Боюсь, я не смогу сказать вам точно, сколько он заплатил именно за эту. А почему вас это интересует?
– Потому что я хочу купить его у вас. Я заплачу вам столько же, во сколько он обошелся вам, и вы сможете приобрести что-нибудь еще. – Его указательный палец коснулся флакончика – осторожно, едва ли не почтительно.
– Мне очень жаль, лорд Кастэрс, но он не продается. Да и в любом случае сэр Джон считает его подделкой.
– Это не подделка! – Кастэрс метнул на сэра Джона презрительный взгляд. – Он подлинный. Времен восемнадцатой династии… – Он осекся, как будто опомнился. – Как бы то ни было вещь эта не слишком дорогая. Они довольно часто попадаются в Луксоре. Наверняка выкрадены из гробниц. Но он нравится мне. – Он снова повернулся к Луизе. – Миссис Шелли, вы оказали бы мне величайшую услугу, уступив мне этот флакончик. Ведь он не уникален. По возвращении в Луксор ваш драгоман вероятно, сможет найти для вас несколько таких же.
– Тогда почему бы вам не найти такой же для себя, милорд? – тихо спросила Луиза. – Почему вам понадобился именно мой?
Их глаза снова встретились. Лицо лорда Кастэрса с каждой секундой почему-то становилось все более румяным.
– У меня есть на то некоторые причины личного свойства. – Как будто только сейчас отдав себе отчет, что остальные двое мужчин, сидящие за столом, смотрят на него с явным недоумением, он впервые за все время разговора несколько смутился. – Эта легенда – она мне нравится. Вы оказали бы мне неоценимую услугу, миссис Шелли. – Он улыбнулся, отчего все его лицо озарилось, и Луиза почувствовала, что подпадает под магию его обаяния. Мгновение она колебалась – и вдруг с ужасом поняла, что уже открыла рот, чтобы сказать «да». Она почти заставила себя протянуть руку и взять флакончик.
– Мне очень жаль, мне и правда очень жаль, но я собираюсь оставить его себе. Я уверена, что вам удастся найти другой, менее интригующий сувенир, милорд. – Другой рукой она поспешно схватила листок с легендой о проклятии и, встав, слегка поклонилась. – Милорд, джентльмены, прошу извинить меня. Я очень устала от поездки на остров Элефантина. Я ненадолго удалюсь в свою каюту. – Повернувшись к дамам, она тоже произнесла что-то в свое оправдание и вышла.
Вернувшись к себе, она села на кровать и со вздохом посмотрела на лежащий на ладони флакончик – подарок Хассана. После того, что произошло на острове Элефантина, он стал ей вдвойне, втройне дороже. Безотчетно она поднесла его к губам, и они ощутили прохладу синего стекла.
Она вздрогнула от стука в дверь. Кто бы это мог быть? Уж, наверное, не Джейн Трис, явившаяся, чтобы помочь ей переодеться к ужину. К ее удивлению, это оказалась Августа Форрестер. Войдя в каюту, она плотно закрыла за собой дверь.
– Я хочу, чтобы вы еще раз подумали о предложении Роджера Кастэрса, Луиза. Этим вы окажете большую услугу нам с Джоном. – Обе женщины взглянули на флакончик, все еще лежащий на кровати. – Я вполне могу понять, что вы держитесь за этот интригующий сувенир, но вы же не настолько к нему привязаны, чтобы проявлять подобную несговорчивость! – Улыбнувшись Луизе, она села на пуф перед туалетным столиком и выжидательно посмотрела на нее.
– Мне очень жаль. Не хотелось бы огорчать его, но я не хочу продавать это, – твердо ответила Луиза, складывая руки на коленях.
– Но почему? Что в нем такого, осмелюсь спросить, что имеет для вас такое значение?
– Ну, с одной стороны, эта романтическая история… Полагаю, именно из-за нее лорду Кастэрсу так хочется заполучить флакончик. Собственно, в общем-то она и делает эту вещицу такой… такой особенной. А потом у меня есть еще и другие причины. Флакончик был найден специально для меня, он именно то, что я хотела. Нет, простите. Мне не хочется огорчать вашего друга, но это мое последнее слово. Если он джентльмен, он не будет настаивать.
При этих словах Августа чуть заметно поджала губы.
– Вам известно, моя дорогая, кто он такой?
– Мне все равно, кто он. – Руки Луизы, лежавшие на коленях, непроизвольно сжались в кулаки. – А сейчас, если вы не против, я хотела бы переодеться к ужину.
– Роджер остается ужинать. Мы все будем чувствовать себя неуютно, если вы откажете ему.
– Тогда я останусь здесь. Очень сожалею, но я не изменю своего решения. – Луиза чувствовала, как внутри у нее поднимается волна раздражения. Усилием воли сдержав себя она встала, взяла флакончик и заперла его в одном из ящиков туалетного столика.
– Хорошо, – вздохнула Августа, – я постараюсь объяснить ему… А вас прошу все-таки присутствовать за ужином; иначе мы с Джоном очень огорчимся. – Она встала, onpaвила складки своего фуксинового
l:href="#n_7" type="note">[7]
шелкового платья. Она всегда была одета так, словно находилась в своем Лондонском доме и не было этой изматывающей жары. – Мне жаль, что все так случилось, – холодно улыбнулась она. Надеюсь, вы не слишком расстроились. Я уверена, что Роджер перестанет настаивать, когда я передам ему наш разговор. Сейчас я пришлю к вам Трис, чтобы она помогла вам переодеться.
После того как Августа вышла, Луиза еще некоторое время смотрела на закрывшуюся дверь, потом встала, вынула из замка ящика, где лежал флакончик, миниатюрный ключик и повесила его на тонкую золотую цепочку, которую носила на шее. Теперь флакончик не мог исчезнуть. К тому моменту, когда явилась Джейн Трис, Луиза уже освободилась от платья и сидела перед туалетным столиком, расчесывая щеткой волосы.


Опустив дневник на грудь, Анна лежала в раздумье, все еще погруженная в мир Луизы. И вдруг сердце у нее замерло: она скорее ощутила, чем услышала какое-то движение за полуприкрытой дверью ванной. Она рывком села.
– Кто там?
Ночь за окном все еще была чернильно-темна. Анна взглянула на часы: без четверти три. Значит, она читала несколько часов. На пароходе было абсолютно тихо. Заставив себя вылезти из постели, она на цыпочках пересекла каюту и, резким движением распахнув дверь ванной, зажгла свет.
Там было пусто и еще влажно после того, как она принимала душ перед сном. Анна пристально осмотрела каждый уголок, но так ничего и не обнаружила. Медленно закрыв дверь, она выключила свет и опять легла. Она чувствовала себя совершенно обессиленной, но сна не было. Она была там, на борту дахабеи, вместе с Луизой, видела ее глазами запертый ящик туалетного столика и пальцы лорда Кастерса, бережно держащие флакончик, ощущала ее страх перед фигурой в белом, явившейся ей среди теней храма. Вздрогнув, она откинулась на подушки. Не было смысла уговаривать себя уснуть: все равно эта ночь не сулила ей отдыха. Вздохнув, Анна повернулась на бок, зажгла лампу возле постели и снова взялась за дневник.


Выяснилось, что Филдинги, которые, как узнала Луиза, познакомились с Форрестерами несколькими годами раньше, в Брайтоне, наняли свою дахабею в Луксоре два месяца назад. Луизе не составило труда понять, что Дэвиду Филдингу, оказавшемуся между двух огней – с одной стороны, болезненная жена, с другой – сестра, обладавшая весьма дурным характером, – приходилось не сладко. Сам он был легким, добродушным человеком, явно не созданным для роли арбитра между двумя озлобленными женщинами. Луиза узнала также, что причиной их задержки здесь была встреча с Роджером Кастэрсом, судно которого стояло у причала где-то к северу от Луксора. Лорд Кастэрс был богат и давно овдовел, так что ни одна семья, где имелись незамужние особы женского пола в возрасте от двадцати пяти до тридцати с небольшим, не пожалела бы никаких усилий, чтобы заполучить такого завидного жениха. На юг, к Исне и Идфу, обе дахабеи поплыли вместе, и Кастэрс, похоже, не собирался расстраивать откровенно захватнических планов Вениции и Кэтрин Филдинг.
– Думаю, я в вашем положении не рискнула бы оставаться здесь, – заметила Августа Форрестер, обращаясь к Кэтрин в какой-то момент, когда в беседе случилась минутная пауза. Кэтрин залилась румянцем. Муж пришел ей на помощь.
– Мы не намеревались оставаться в Египте так надолго, дорогая леди Форрестер, уверяю вас. Я надеялся, что мы возвратимся в Лондон задолго до сегодняшнего дня. А теперь вот придется задержаться до тех пор, пока Кэтрин не разрешится… – Он метнул недобрый взгляд на сестру. – Ей уже слишком поздно путешествовать.
– У лорда Кастэрса двое восхитительных детей, Августа, – с дружелюбной улыбкой заговорила Кэтрин, явно стараясь перевести разговор на другую тему. – Увы, сейчас они без мамы, бедные малыши. – Она лукаво покосилась на Веницию.
– В них нет ровным счетом ничего восхитительного, – отозвался Кастэрс, внимание которого привлекло упоминание его имени. – Это пара маленьких язычников. Мне уже пришлось расстаться с тремя нянями и одним гувернером, и я подумываю, не отправить ли их в Зоологический сад, чтобы их там посадили в клетку.
Луиза подавила улыбку.
– Неужели они и в самом деле так ужасны? Могу я поинтересоваться, в каком они возрасте?
– Шесть и восемь лет, миссис Шелли. Достаточно велики, чтобы быть неуправляемыми.
Луиза рассмеялась.
– Моим ровно столько же… – И вдруг, осекшись, грустно покачала головой. – Я так скучаю по ним!.. А ваши мальчики здесь, с вами, лорд Кастэрс?
– Разумеется, нет! Я оставил их в Шотландии. Надеюсь, не увижу их до тех пор, пока они не научатся хорошим манерам. – Он откинулся в своем кресле и вдруг улыбнулся ей. – Я подозреваю, миссис Шелли, что вы с вашим опытом воспитания детей смотрите на них отнюдь не наивными глазами человека, еще не имеющего таковых. – Намек попал в цель. Кэтрин при его словах вздрогнула, в то время как остальные две дамы выглядели сначала обескураженными, затем возмущенными.
– Позвольте не согласиться с вами, милорд. Некоторые дети и в самом деле восхитительны, – с холодком в голосе возразила Луиза. – Например, мои.
С тех пор как она снова появилась в салоне, он оказывал ей особое внимание, но, к ее величайшему облегчению, ни разу не заговорил о флакончике. Сейчас в ответ на ее слова он люобезно поклонился.
– Ваши дети, дорогая леди, не могут не быть восхитительными, я уверен в этом. Может быть, мне придется попросить вас поделиться со мной какими-нибудь хорошо зарекомендовавшими себя воспитательными методами. – После этих слов, к ее радости, он вернулся к Филдингам и довольно искусно постарался исцелить задетые чувства Кэтрин. На Веницию же он не обращал внимания, кроме минимально необходимого.
Лишь когда гости собрались возвращаться к себе, лорд Кастэрс взорвал свою бомбу.
– Миссис Шелли, позволено ли мне будет пригласить вас завтра поехать с нами в каменоломни – осмотреть Незаконченный обелиск? Это будет захватывающая экскурсия, и я обещал Дэвиду и Вениции сопровождать их.
Как она могла отказаться? Как могла она сказать: да, я хочу поехать туда, но вместе с Хассаном, в моем прохладном легком платье?
Печать на приговор поставил сэр Джон.
– Превосходный план! – воскликнул он. – В любом случае Луиза собиралась туда ехать. Я слышал, как драгоман давал указания повару насчет еды для этой экскурсии. Tеперь ему незачем ехать. Он может остаться здесь и помочь мне: я собираюсь совершить несколько вылазок в город.


Анна покачала головой. Как несправедливо! Бедная Луиза. Или она все же поддалась чарам учтивого и обходительного лорда Кастэрса, забыв о своей зарождающейся любви к драгоману Хассану? От напряжения у Анны разболелась голова, однако она не смогла не поддаться соблазну перелистать еще несколько страниц, чтобы узнать, что же случилось дальше. Ее внимание привлекла сделанная кое-как, словно наспех, запись под карандашным рисунком женщины в черном с лицом, закрытым вуалью. Анна сдвинула брови и принялась читать.


«Итак, я ездила на верблюде, видела лежащий обелиск и – о Господи, мне так страшно! Когда я вчера вечером вернулась в свою каюту, замок на ящике туалетного столика оказался взломан, а флакончик исчез. Форрестеры были в ярости, а Роджер просто обезумел. Всю команду дахабеи допросили – даже Хассана. И тогда я увидела его. Высокого человека в белом одеянии. Он был здесь, в моей каюте, менее чем в шести футах от меня, и он держал в руке флакончик. У него были в высшей степени странные глаза – похожие на ртуть, без зрачков. Я стала кричать; прибежал рейс, потом Хассан, потом сэр Джон, и они нашли флакончик под моей кроватью. Они думают, что это был речной пират, и благодарят Господа за то, что со мной ничего не случилось. Они говорят, что у него, наверное, был нож и что, наверное, он вернулся за теми немногочисленными драгоценностями, которые я привезла с собой. Но если так, отчего он не взял их сразу? Я не сказала им одного: когда я протянула руку, чтобы оттолкнуть его, моя рука прошла сквозь него, как сквозь туман».


Анна, одетая в темно-синюю футболку и белые джинсы, вышла из салона на палубу и поднялась в солярий. На реке было тихо, но темнота стала чуть менее густой. Облокотившись о перила, Анна опустила голову на руки. Стоявший неподалеку от нее цветочный горшок, где между корнями растения был зарыт флакончик, вырисовывался чуть более темной тенью на фоне других теней. Прохладный воздух обвевал лицо Анны, и мало-помалу она расслабилась, постепенно отходя от ужаса, порожденного последней прочитанной записью Луизы. Теперь она уже могла различить противоположный берег, а на нем, высоко на холме, силуэт какого-то строения, напоминавшего храм. Над водой разнесся голос муэдзина, призывающего правоверных к утренней молитве. Эхо вторило ему в рассветной тишине.
– Значит, вам тоже не спится? – Резко обернувшись, она увидела Тоби.
– Я не слышала, как вы подошли.
– Простите. У меня в каюте очень жарко, вот я и решил встать и посмотреть восход солнца. – Он оперся на перила рядом с ней. – Здесь так красиво! – Голос у него был сонный, мягкий. – Посмотрите! – Он протянул руку, указывая. Прямо на них летели три цапли – белые тени над полосой тумана. Оба молча смотрели на них, пока птицы не исчезли из виду.
– Вы слышали о змее вчера вечером?
Не получив ответа, Анна взглянула на него. Он, казалось, был погружен в глубокую задумчивость. Тем не менее ее слова дошли до него, и, сбросив оцепенение, он повернулся к ней.
– Вы сказали – змея?
– В каюте у Чарли. Она находилась в ящике туалетного столика.
– Господи Боже мой! Как она туда попала?
Анна пожала плечами. Волшебство. Древние проклятия. Заклятие джинна. Нет, ему она не может говорить такое.
– Омар считает, что она каким-то образом пробралась на пароход. Оказалось, что Ибрагим – ну, вы знаете, наш официант – на самом деле заклинатель змей. Он с абсолютной уверенностью сказал, что змея ушла, и после этого мы все разошлись по каютам.
– Только вы так и не смогли уснуть.
Она сокрушенно пожала плечами.
– Да уж… не смогла.
– Я не удивляюсь. – Он замолчал, глядя на реку, и это молчание было каким-то теплым и дружеским. Теперь уже можно было различить рябь воды у бортов; вдали, на фоне холма, начинали вырисовываться силуэты пальм.
– В детстве я обожал змей, – вдруг заговорил Тоби. – У меня был полоз по имени Сэм. – Он чуть улыбнулся. – Конечно, это вам не египетская змея, но и он заставлял моих теток вопить от ужаса. – Опять наступило долгое молчание. Анна искоса взглянула на Тоби. Он опять размышлял о чем-то и очнулся, лишь когда заметно рассвело. – Скоро появится диск солнца. – Он повернулся лицом к востоку. – И в момент его появления к земле вернется жизнь. – Вдруг он резко сменил тему. – Утром нас поставят у причала рядом с одним из самых крупных круизных судов, а потом нас здесь ожидают три напряженных дня. – Он зевнул, потянулся. – Вот оно – солнце.
Почти тут же послышались шаги и появились двое из членов команды. Они начали готовиться к швартовке, а где-то глубоко в недрах парохода пока еще на малых оборотах заработал двигатель. Тоби взглянул на часы и заговорщически усмехнулся Анне.
– Ладно. Если не ошибаюсь, завтрак у нас сегодня ранний, так что сейчас народ должен уже начать просыпаться. Давайте воспользуемся случаем и позавтракаем первыми. Пошли?
К своему удивлению, она охотно приняла приглашение. Сейчас Тоби казался более открытым, более дружелюбным, и это возымело свое действие.
Анне удалось поговорить с Сериной только по пути к Незаконченному обелиску, которому Луиза посвятила всего пару строк. Они оказались рядом на заднем сиденье автобуса, преодолевающего ухабистые улицы Асуана. Анна заметила, что Энди и Чарли сидят врозь, довольно далеко друг от друга. Тоби, вооружившийся фотоаппаратом и альбомом, расположился в одиночестве на один ряд впереди двух женщин.
– Луиза снова видела его. Человека в белом. В ее собственной каюте! И точно таким, как вы описали его, когда находились в трансе, – сообщила Анна, как только автобус отошел от набережной. – Он пытался забрать флакончик. Я прочла это сегодня ночью. Она познакомилась с одним человеком – лордом Кастэрсом, и он хотел купить у нее флакончик…
– С Роджером Кастэрсом? – Серина удивленно взглянула на нее. – Ну, это личность известная – вернее, пользующаяся дурной славой. Он был антикваром, а плюс к тому – фигурой в стиле Алистера Кроули.
l:href="#n_8" type="note">[8]
Занимался черной магией и разными подобными вещами. Но ведь Луиза не отдала ему флакончик? – с тревогой спросила она.
– Нет. Она так и не поддалась на его уговоры.
– Но он что-то увидел в нем?
– О да! Хотя, возможно, его заинтриговала та легенда о проклятии. Днем, когда мы вернемся после экскурсии, я еще почитаю.
– Вы отдали флакончик Омару, чтобы он запер его в сейф?
– Не успела, – покачала головой Анна. – Да к тому же вокруг было много народу. – Стоя на палубе одна, в темноте, до того, как появился Тоби, она и не подумала о том, чтобы выкопать флакончик; ее мысли были заняты другим. Вспомнив об этом, она и сейчас поежилась. – Я решила пока оставить его там: место надежное. Наверняка никто не будет трогать цветы. – Она не то чтобы солгала – скорее не сказала всей правды: что на самом деле ей просто не хочется даже прикасаться к флакону. Пока.
Выйдя из автобуса, они прошли через каменоломню, поднялись по тропе и увидели глубоко внизу обелиск, лежащий на том самом месте, где его начали высекать более трех тысяч лет назад. Он покоился, как поверженный воин, – почти законченный, но еще соединенный со скалой, из которой его вырубили. Он уже совсем скоро должен был отделиться от нее, когда в нем обнаружилась трещина, из-за которой его и забросили. Анна, почему-то взволнованная этим зрелищем, достала фотоаппарат.
– Он прекрасен, правда? – Рядом с ними стоял Тоби. В руках у него был небольшой альбом, и он быстрыми, уверенными движениями карандаша набрасывал в нем распростертого перед их глазами каменного гиганта. Заметив, что Анна наблюдает за его работой, он искоса взглянул на нее: – Вы ощущаете эту боль? Боль и разочарование тех, кто его делал, когда они поняли, что придется оставить его незавершенным.
Она кивнула.
– Да, он почти закончен. И он так прекрасен… – Она глянула на небо. – Солнце уже слишком высоко, тени получатся недостаточно глубокими.
– Луиза приезжала сюда? – спросил Тоби, не отрываясь от работы. – Так трудно передать истинный масштаб этих вещей! Даже если изобразить его на большом холсте и для сравнения прибавить человеческие фигурки, все равно этого будет недостаточно. Вы знаете, что этот обелиск считается самым большим из всех когда-либо созданных человеком? Его длина около сорока двух метров. Представьте себе такую махину, стоящую вертикально. Как палец, указующий в небеса. – Он поднял глаза, задержал движение карандаша. – Так она приезжала? Рисовала его?
Пряча фотоаппарат в сумку, Анна покачала головой.
– Приезжать-то приезжала, но она очень мало пишет об этом. В общем-то, только то, что она приезжала на верблюде. Она была с друзьями – точнее, знакомыми. Еще точнее – едва знакомыми. Среди них был человек по имени лорд Кастэрс.
Ей хотелось увидеть реакцию Тоби на это имя, понять, слышал ли он вообще о таком человеке. Оказалось, что да, потому что, услышав имя Кастэрса, он тихонько присвистнул сквозь зубы.
– Помню, когда я был еще довольно маленьким, моя бабушка стала что-то рассказывать мне о нем. Дед услышал и страшно рассердился; он сказал, что она вообще не должна упоминать это имя. Я тогда не понял почему. Но его дед был викарием, так что, думаю, это все объясняет. Как Луизу угораздило познакомиться с таким мерзавцем?
– Да это в общем-то не ее знакомый. Он был знаком с теми, с кем она плыла по Нилу, и их суда оказались рядом у причала в Асуане. Вот он и пришел навестить друзей. – О флакончике Анна не упомянула.
Снова покосившись на солнце, она вдруг заметила, что к ним направляется Энди. Чуть подальше стояли Чарли, Буты и все остальные пассажиры «Белой цапли», глядя вниз, на ослепительно белый вытянутый прямоугольник обелиска, лежащий у подножия стены каменоломни.
Подойдя, Энди взглянул на рисунок Тоби.
– Неплохо, – произнес он, однако по тону этого замечания можно было предположить, что он сделал его ради соблюдения приличий.
Не обращая внимания ни на Энди, ни на его комментарий, Тоби перевернул страницу альбома и начал другой эскиз. На сей раз моделью ему служил старик-египтянин, стоящий неподалеку: сложенные на груди руки, устремленный вдаль взгляд, бесстрастное лицо, иссеченное морщинами, как камни, окружавшие их сейчас со всех сторон.
Анна украдкой посмотрела на Энди, потом на Тоби. Напряженность между ними была почти физически ощутима. Анна нахмурилась. Что бы ни было между этими двумя мужчинами, ей совершенно не хотелось, чтобы это испортило ей день. Повернувшись, она направилась к своей группе, на ходу снова вытаскивая из сумки фотоаппарат.
В это утро ей так и не удалось больше поговорить с Сериной. Даже в автобусе она оказалась рядом с Беном, разговорчивым, возбужденным новыми впечатлениями и очень большим в своем не слишком-то широком кресле. По прибытии на пароход за традиционным соком и горячими полотенцами почти сразу же последовал обед, за которым Омар сообщил, что есть возможность во второй половине дня совершить плавание на фелюге на остров Китченера – остров растений. Энди, Чарли и Буты попали на первую фелюгу. Анна, стоя в следующей группе, смотрела, как ее парус наполнился ветром и она отошла от причала. Во второй фелюге она снова оказалась бок о бок с Тоби. Он улыбнулся ей, однако не проявил желания поболтать: его глаза были устремлены на высокую изящную параболу белого паруса, контрастирующую с яркой синевой неба. Когда они высаживались на острове, чтобы отправиться обследовать ботанический сад, именно Тоби помог Анне перебраться на берег, и именно он отвлек от нее внимание стайки ребятишек, клянчивших деньги, с помощью горстки мелочи, которую он извлек из своего кармана.
Оглядевшись вокруг, она не смогла удержать возгласа восхищения:
– Боже мой, какая красота! А я и не понимала, до какой степени соскучилась по садам и зелени… «Это был настоящий рай» – именно такими словами описала Луиза соседний остров, Элефантину. Повсюду сетью извивались дорожки, то скрывающиеся среди деревьев и кустов, то снова выбегающие из них. Повсюду были цветы и птицы. Анна вздохнула от избытка чувств. Наверное, точно так же они переполняли Луизу, высадившуюся на берег вместе с Хассаном. Анна торопливо начала вытаскивать из сумки фотоаппарат. – Я же не успею вобрать в себя все это за пару часов! И почему только они запланировали такое крохотное посещение…
Тоби пожал плечами. Он по-прежнему шел рядом с ней, хотя остальные ушли вперед.
– То же самое можно сказать и обо всех прочих местах, которые мы посещаем, обо всем, что мы видим. – Он задумчиво повел глазами вокруг себя. – В следующий раз я приеду в Египет один. На несколько месяцев. – Он извлек из сумки совершенно новый альбом, и Анна подумала: интересно, сколько их он уже заполнил?
– Вас совсем не соблазняет мысль воспользоваться фотоаппаратом? – спросила она, заметив аппарат у него в сумке.
Он поморщился.
– Я пользуюсь – приходится. Когда нет времени рисовать. Но сегодня оно есть. Мои наброски и записи значат для меня больше, чем целлулоид. – Он показал ей страницу, заполненную маленькими зарисовками; каждая была окружена многочисленными пометками, касающимися цвета и освещения. – Если по возвращении в Англию у меня возникнут проблемы, я попрошу вас показать мне ваши фотографии. – Он снова начал рисовать, стремительно работая карандашом: дерево, павлин, несколько раскидистых пальм, взъерошенный полудикий котенок…
Мысль о том, что они могут встретиться в Англии, вызвала у Анны противоречивые чувства, заставившие ее задуматься. С одной стороны, она была возмущена тем, что этот человек хотя бы в шутку осмеливается предположить, что они останутся друзьями, с другой же – скорее была даже довольна этим.
– Вы хороший фотограф? – не оборачиваясь, спросил Тоби.
Она колебалась.
– Я не уверена. Мой муж всегда именовал это моим маленьким хобби.
После секундной паузы Тоби отозвался:
– Тот факт, что ваш муж смотрел на ваше увлечение свысока, еще не означает, что вы плохо справляетесь с этим делом.
Анна сдвинула брови.
– Да нет, совсем не плохо. Я выставляла некоторые свои работы… и получала награды.
Тоби, перестав рисовать, окинул ее заинтересованным взглядом.
– Так, значит, вы хороший фотограф. И для вас все еще имеет значение мнение вашего мужа? – Он покачал головой. – Вы должны корить не себя, Анна. У меня впечатление, что вас слишком долго подавляли. – Он вдруг усмехнулся. – И перестаньте вы прятать фотоаппарат! Вы все время убираете его в сумку, вы не замечали? Носите его открыто, напоказ. Вы профессионал. И гордитесь этим. – Он замолчал, потом пожал плечами. – Простите. Лекция окончена. Это не мое дело. – И снова взялся за карандаш. На этот раз он рисовал старика, подметающего дорожку перед ними; нескольким точными штрихами он сумел передать ритм движения его тела, его достоинство пожилого человека, его неуступчивость возрасту, норовящему сковать неподвижностью суставы.
Не сговариваясь, они пошли дальше вместе, медленно приближаясь к месту, откуда открывался вид на Нил; рамкой этой картине служило сухое дерево, поднимавшееся у самого края узкого песчаного пляжа; все было очень похоже на то, что описывала Луиза в своем дневнике. На выбеленных солнцем и водой ветвях дремало несколько цапель.
Оглядевшись, Анна заметила, что они остались одни: остальные ушли по главной дорожке вперед и уже пропали из виду, скрытые зеленью деревьев. Тоби снова взялся рисовать, забыв обо всем на свете, кроме карандаша и страницы альбома, который он поддерживал левой рукой.
Анна через видоискатель своего фотоаппарата посмотрела на реку. Недалеко от берега стояли на якоре две фелюги со спущенными парусами, крепко связанные вместе; над водой разнесся стук нубийских барабанов и чье-то пение.
– Вы сказали, что слышали о лорде Кастэрсе, – напомнила Анна, роясь в сумке в поисках новой кассеты с пленкой. – Что в нем такого уж кошмарного?
Тоби криво усмехнулся.
– Поскольку в нашем доме было запрещено произносить его имя, я, естественно, заинтересовался и при первом же удобном случае отправился в библиотеку. Где-то в семидесятых годах девятнадцатого века он был изгнан из Англии за то, что в наше время именуют сатанизмом. Кажется, от его деяний пострадало несколько маленьких мальчиков. – От сильного нажима кончик карандаша сломался, и Тоби выругался. – У него было какое-то тайное общество в Лондоне – нечто вроде Клуба адского огня. Я не знаю, где он окончил свои дни. Думаю, ему вполне подошли бы Северная Африка или Ближний Восток.
– Интересно, знала ли об этом Луиза?
Тоби покачал головой.
– Когда она была здесь? В конце шестидесятых, или я ошибаюсь? Думаю, скандал разразился позже. Честно говоря, мне мало что известно о нем, но могу себе представить, что он обожал Египет со всеми этими мифами, легендами, проклятиями, «Тысячью и одной ночью» и прочей экзотикой. – Достав из кармана перочинный нож, он принялся заострять карандаш. – Она встречалась с ним только однажды?
Анна пожала плечами.
– Мне удается читать дневник только понемногу – вечерами, перед сном. Ровно столько, чтобы заранее узнать что-то о тех местах, которые нам предстоит посетить на следующий день. И, – добавила она с улыбкой, – разумеется, я помню, что его следует держать подальше от солнца и от косметических средств нежной консистенции!
На секунду ей показалось, что он сейчас обозлится, но Тоби, складывая нож и пряча его в карман, лукаво взглянул на нее.
– Еще не забыли?
– Не совсем.
– Но это же правда.
Анна пожала плечами.
– Ну, в общем-то да.
– Так мне будет позволено увидеть его? Если я не буду прикасаться? Я буду смотреть, а вы будете перелистывать страницы.
– Моими собственными, чистыми, свежевымытыми рунами? Да на таких условиях я уверена, что смогу показать вам дневник.
На мгновение их взгляды встретились. Она отвела глаза первой.
Его карандаш снова забегал по странице, перенося на нее то, что видели глаза. Зачарованная движением руки Тоби, Анна наблюдала, как он быстро пишет рядом с наброском: алый гибискус… зелень: малахитовый, изумрудный, травяной, аквамариновый… слепящий свет от воды и песка… контраст: глубокие тени… цвет старой ржавчины…
– Кажется, вам небезразличен этот парень – Энди, верно? – Быстрый взгляд из-под светлых, почти белесых ресниц – и снова запорхал карандаш.
– Думаю, вас это не касается.
– Похоже, он дал отставку Чарли и она старается ввести в курс дела всех. Ее жалобы в автобусе были не слишком-то милосердны по отношению к вам.
– Тот факт, что он дал ей отставку, никак не связан со мной! – Анна сердито поджала губы. – Скорее он напрямую связан с другим фактом: что она постоянно изводила его.
– Так, значит, он нравится вам.
– Я этого не говорила. Но я здесь на отдыхе. Я хочу расслабиться. Хорошо провести время. Увидеть Египет. И не хочу никаких осложнений. – Резко повернувшись, она ступила на дорожку и нырнула в кусты.
К ее удивлению, он последовал за ней.
– Мне очень жаль… Это действительно не мое дело.
– Думаю, нам пора присоединиться к остальным. – Она говорила это, не глядя на него. Настроение было испорчено.


Пообщаться с Сериной Анне удалось только ближе к вечеру. Они заняли два последних свободных кресла на верхней палубе. Когда они вернулись с острова Китченера, на пароходе было все спокойно; поиски змеи заняли почти всю вторую половину дня. Узнав об этом, ни Анна, ни Серина не сказали ничего. Да и что было говорить? Что это не обычная змея? Что, возможно, на самом деле никакой змеи не было? И кто-нибудь и должен был сказать что-то, так это Ибрагим. Взяв книги, блокноты и ручки, женщины поднялись в солярий отдохнуть. Сразу же бросив взгляд на цветы, Анна заметила, что их поливали. Палуба вокруг каждого горшка блестела в лучах клонившегося к закату солнца; скоро дерево должно было высохнуть совсем.
– Я выкопаю его сегодня, – сказала Анна, чуть сдвинув брови. – Я не хочу, чтобы он промок.
– Пожалуй. По-моему, вы можете сделать это прямо сейчас. Никто ничего не заметит. Вероятно.
– Вероятно, – улыбнулась Анна. А если даже и заметят, кому какое дело до этого? Однако она не пошевелилась. Бесцельно оглядывая верхнюю палубу, она обнаружила в одном из кресел Энди, дремлющего под нахлобученной на самое лицо шляпой; на столике рядом с ним стоял полупустой стакан с пивом. Чарли не было видно. Тоби тоже.
«Белая цапля» остановилась у причала рядом с другим, куда более крупным судном, так что у Анны все время было ощущение, что за ней наблюдают. По крайней мере, два человека стояли на верхней палубе соседнего парохода, глядя вниз, да наверняка еще не одна пара глаз смотрела сквозь щели каютных ставней.
Поерзав в кресле, Анна снова устремила взгляд на цветы.
Около них стояла высокая фигура. На миг Анна окаменела. Расширенными от мгновенного ужаса глазами она смотрела, запечатлевая каждую деталь: длинное белое складчатое одеяние, смуглая кожа, резкие, орлиные черты лица, сверкающие глаза. Наверное, это кто-то из членов команды, сказала она себе. Один из официантов… Медленно, едва осмеливаясь дышать, она подняла руку к лицу и сдвинула на лоб темные очки, чтобы лучше видеть. Фигура исчезла.
– Серина… – услышала она, как со стороны, свой глухой голос.
Ответа не последовало. Глаза Серины были закрыты.
– Серина!
– Что? Что случилось? – Серина, встревоженная, рывком села.
– Посмотрите на цветы!
Серина повернула голову, потом снова взглянула на Анну.
– И что?
– Вы что – ничего не видите? Не видите его?
Не говоря ни слова, Серина повернулась к цветам. Потом медленно покачала головой.
– Что вы видели?
– Высокого человека. В белой одежде. Он охраняет его! – Трясущимися руками Анна сняла очки. – Я видела его очень отчетливо. Среди бела дня! И при всех! – Ее голос сорвался на крик. – Я видела его!
Она вдруг отдала себе отчет, что дрожит всем телом.
– Все в порядке, Анна. – Встав, Серина присела на край ее кресла и обняла ее за плечи. – Вы в безопасности. Там больше никого нет.
– Что случилось? – Рядом стоял Энди. Он явно наблюдал за ними и слышал ее вскрик. – Вам нехорошо? Я могу помочь? – В его голосе звучало искреннее беспокойство.
Серина подняла к нему лицо.
– Спасибо. С ней все в порядке. Просто немного перегрелась и устала от экскурсии. – Оглядевшись вокруг, она заметила как минимум дюжину пар устремленных на них любопытных глаз. Большинство зрителей тут же отвели взгляд.
Бен встал и подошел.
– Что с вами, Анна, дорогая?
Она потерла глаза ладонями.
– Все в порядке. Пожалуйста, не беспокойтесь.
Энди присел на корточки рядом с ее креслом. От него слегка, но не неприятно пахло пивом.
– Вы не очень-то хорошо выглядите. У вас лицо белое как простыня. Хотите, я провожу вас до каюты?
– Нет. Спасибо, нет. – Она взглянула на его руку, которую он нежно положил на ее руку. Она не убрала свою. – Со мной все в порядке, Энди. Честное слово.
– Да, в этой стране и не заметишь, как перегреешься. Почему бы вам не переместиться на корму, под навес? Там прохладнее, а я принесу вам выпить чего-нибудь холодненького.
Анна почувствовала, что ей легче не спорить и согласиться, да и предложение было заманчивым. Еще раз украдкой глянув назад, на цветы, она поднялась и позволила Энди и Бену отвести ее в тень. Серина, собрав свои и ее вещи, последовала за ней. Если кто-нибудь и заметил легкую тень, промелькнувшую рядом с цветами, то наверняка подумал, что это тень одного из мужчин, ведущих Анну к лестнице.
Усадив ее за один из столиков под навесом, Энди пошел принести ей выпить. Серина села напротив.
– Может, это просто игра воображения, – пожала плечами она.
Анна нервно хохотнула.
– Возможно, они правы и я действительно перегрелась. И, помолчав, подняла измученные глаза на Серину. – Я хочу быть просто туристкой.
– Я знаю.
– Я могу оставить его там, в этом горшке. Или зашвырнуть в Нил.
– Можете.
– Но это ведь часть моего наследства! Моя двоюродная бабушка никогда не простит меня, если я вернусь домой без него.
– Я уверена, что простит, если узнает, что случилось.
– Но что, как я скажу ей? «Да, кстати, знаешь, оказалось, что тот симпатичный флакончик, который ты подарила мне в детстве, проклят три тысячи лет назад…» – Она закрыла глаза. – Я не знаю, что делать, – прошептала она упавшим голосом.
– Я же говорила вам: отдайте его Омару, чтобы он положил его под замок. В ближайшие дни нам предстоит много интересных поездок. Нас почти не будет здесь, на борту. Мы поплывем обратно только после возвращения из Абу-Симбела, а это целых два дня. Расслабьтесь. Будьте просто туристкой. – Серина улыбнулась. – И получайте удовольствие оттого, что находитесь в центре внимания! – Взглянув поверх головы Анны, она увидела, что к ним приближается Энди с целым подносом напитков.
Проследив за ее взглядом, Анна сокрушенно кивнула.
– Я не уверена, что, даже если я буду просто туристкой, это обойдется без осложнений. Мне что-то не верится, чтобы ваша соседка уже спрятала свои дуэльные пистолеты!
Серина фыркнула.
– Пожалуй, вы правы. Но по крайней мере, Чарли – вполне земное создание. Можно не беспокоиться, что она дематериализуется или вдруг появится в вашей ванной как призрак, предвещающий скорую кончину.
Когда Энди подошел со своим подносом, обе женщины смеялись.
Он улыбнулся.
– Ну как, вам лучше?
Анна кивнула.
– Вы были правы. Я просто слишком перегрелась. Все, что мне было нужно, – это немного тени.


После ужина, когда они с Сериной расположились в салоне, к ним подошел Тоби. Энди сидел в баре, и Анна подозревала, что он осушил не один стакан.
Тоби присел на край дивана рядом с женщинами.
– Думаю, я должен извиниться перед вами, Анна. Простите, если я сегодня пытался сунуть свой нос куда не следует.
Она пожала плечами.
– Не беспокойтесь.
– Нет, вы были правы. Это действительно не мое дело.
Серина поднялась.
– Вы уходите? – нахмурилась Анна.
Она кивнула.
– Простите. Я так устала! По-моему, я еще никогда, ни в одной поездке не уставала до такой степени и не спала так хорошо. Похоже, у них такая политика, сначала загонять человека, а потом накормить так, чтобы он не мог пошевельнуться. Плюс к тому – жара. – Она усмехнулась. – Спокойной ночи вам обоим. Не забывайте, что нас ждет очередной длинный день.
Они смотрели, как Серина неторопливо идет к дверям.
– Милая женщина. – Тоби поманил рукой одного из официантов. – Могу я угостить вас чем-нибудь, Анна? В знак примирения.
Она откинулась на подушки и кивнула.
– Благодарю вас. Я, пожалуй, выпила бы пива. – Пока он разговаривал с официантом, она искоса наблюдала за ним, задавая себе вопрос: как может один и тот же человек в какой-то момент раздражать, а через минуту казаться таким привлекательным?
Некоторое время они сидели молча, поглядывая на других туристов. Анна заговорила первой.
– Что вы делаете со всеми своими набросками? – полюбопытствовала она, когда Али, поставив на стол поднос со стаканами, удалился. – Вы как-то дорабатываете их у себя в каюте или откладываете это на потом, до возвращения домой?
– Большинство – да, откладываю. – Подписав счет, Тоби положил его обратно на поднос. – Пару-тройку дорабатываю здесь. Мне нужно сделать это по горячим следам, чтобы удержать в памяти цвет, зной, свет… – Говоря, он иллюстрировал свои слова движениями рук, словно вычерчивающих что-то в воздухе. – Когда смотришь, тебе кажется, что ты никогда не забудешь этого: ведь все так ярко, так живо. А стоит вернуться домой, в Блайти, с блеклой зеленью, туманом, под небо, вечно затянутое тучами, – и через полчаса вся эта яркость и живость начинают блекнуть. – Взяв стакан, он задумчиво повертел его в руках. – Живописцы – жадный народ. Гоняются за впечатлениями, норовят поймать и удержать их на бумаге или холсте. Смакуют их. Пришпиливают их, как бабочек, стараясь уловить живую сущность всего, что попадается им на глаза.
Анна улыбнулась. Наверняка он нечасто так откровенничал, возможно, даже с самим собой, и она была польщена, что ей оказано подобное доверие.
– Мне остается только позавидовать вам, – произнесла она. – Вы – творец.
– Чего ради вы должны мне завидовать? – Снова этот жесткий тон, снова этот прямой взгляд, от которого ей становится так неуютно. – Анна, помните: вы фотограф. Вы – такой же творец, только имеете дело с другими средствами, вот и все.
– Нет. Нет, это совсем другое. В вас горит истинная страсть. Сопричастность. И вы делаете свое дело профессионально. Феликс был прав: я просто играю в фотографию.
– Искусство как увлечение может быть не менее захватывающим, всепоглощающим, чем когда оно является профессией. В конце концов, откуда вы знаете: а вдруг в один прекрасный день вы займетесь фотографией профессионально? Вы хороший фотограф, и вы доказали это. Вы обладаете глубиной понимания, проникновения в суть того, что снимаете, а значит, вы наверняка больше чем просто хороший фотограф. И можете стать первоклассным мастером.
Говоря это, он смотрел ей в глаза, и от этого пристального взгляда она почувствовала, что щеки у нее заливаются краской.
Замолчав, Тоби наклонился над своим стаканом, и ей показалось, что он не менее смущен своей откровенностью, чем она. Однако, подняв глаза, он снова выглядел совершенно спокойным.
– Луиза наверняка тоже испытывала схожее чувство, ощущение необыкновенной яркости и живости всего, что есть в этой стране. Об этом можно судить по ее работам. И в дневнике это тоже должно проглядывать. – Он сменил тему, и оба они отдавали себе отчет в этом. Тоби склонил голову набок, чуть сощурился. – Как вы думаете, сейчас подходящий момент, чтобы взглянуть на него?
Анна рассмеялась.
– Похоже, вы не оставите меня в покое, пока я не покажу его вам.
– Это точно, – кивнул Тоби.
– Хорошо. – Она встала.
Она не намеревалась приглашать его в каюту. Она собралась пойти одна, достать дневник и принести его в салон. Анна представляла себе, что они будут молча сидеть в своем уютном уголке, потягивая напитки или кофе, и он будет медленно листать дневник. Но Тоби поднялся одновременно с ней, одним глотком допив свое пиво, а когда она попыталась жестами остановить его, он просто улыбнулся и продолжал идти.
Направляясь к двери, она ощутила на себе взгляд Энди, но не посмотрела на него. Войдя в каюту, она оставила дверь открытой.
– Давайте возьмем его и вернемся в салон, – насколько могла твердо произнесла она. Не то чтобы Анна боялась оказаться наедине с Тоби: просто каюта была настолько мала, что она бессознательно задерживала дыхание, как будто воздуха могло не хватить для двоих.
Дневник лежал на тумбочке возле кровати. Тоби тут же заметил его и, безо всяких церемоний присев на постель, взял его в руки. Даже возмущенная его бестактностью, Анна была тронута, увидев, с какой нежностью, как почтительно он раскрыл дневник, держа его на ладони.
– Тоби!
Ответа не было. Анна даже сомневалась, что он вообще слышал ее. Она прислонилась к шкафу и смотрела, зачарованная, как он медленно переворачивает страницы, буквально пожирая их глазами!
Никто из них не услышал шагов в коридоре. Только когда еще шире распахнутая дверь ударилась о стену, Анна увидела Энди, стоящего на пороге.
– Мне нужно сказать вам пару слов, Анна! – Его голос прозвучал неожиданно зло. – Прямо сейчас, если вы не против.
Анна нахмурилась. Тоби, до сознания которого тоже наконец дошел исполненный плохо сдерживаемой ярости голос Энди, поднял голову, но взгляд у него был совершенно отсутствующий.
– Надеюсь, вы извините нас, Тоби. – Энди шагнул в каюту. – А это, пожалуй, лучше убрать. – Прежде чем Тоби успел хоть как-то отреагировать, Энди схватил дневник, лежавший у него коленях, выдвинул ящик тумбочки, сунул дневник туда и с силой задвинул ящик обратно.
– Энди! Что вы делаете? – возмущенно воскликнула Анна. – Да как вы смеете!..
Тоби встал. Его лицо потемнело.
– Какого черта? Что все это значит?
– У нас личный разговор. – Энди сделал движение, как будто намереваясь взять Тоби за руку пониже плеча. Тот сделал шаг назад.
– Не прикасайтесь ко мне, Уотсон. Что это с вами, черт вас побери?
– Ничего, – отрезал Энди, однако опуская руку. – Сожалею, что нарушил ваше общение, но мне необходимо срочно поговорить с Анной. Наедине. Если вы не против.
– Анна, – Тоби взглянул на нее, – вам все это нравится?
Анна была взбешена.
– Нет, не нравится! – воскликнула она, сверкая глазами. – Убирайтесь, Энди, слышите! Я не знаю, что это на вас нашло, и знать не хочу!
– Я скажу вам, как только мы останемся одни. – Энди сделал шаг к двери, явно намекая на то, что Тоби следует воспользоваться ею.
Анна увидела, что Тоби колеблется, и почувствовала, как он накаляется с каждой секундой.
– Пожалуй, вам действительно лучше уйти, Тоби. Мы посмотрим дневник в другой раз, – спокойным тоном произнесла она. – А с этим делом я разберусь сама.
Тоби, прищурившись, смотрел на Энди, и Анне показалось, что они вот-вот бросятся друг на друга. Но этого не произошло: Тоби вдруг шагнул к двери и вышел, даже не оглянувшись.
Энди закрыл дверь. Анна отчетливо ощущала запах пива, исходивший от него.
– Это действительно важное дело, Анна.
– Что-то случилось? Что бы это ни было, вам не стоило устраивать подобный спектакль.
Энди вздохнул.
– Вы не должны доверять ему, – проговорил он. – Не должны находиться наедине с ним.
– С кем – с Тоби? Так это все из-за него? – Анне стало весело.
Энди сел на кровать, почти на то же самое место, где несколько минут назад сидел Тоби, и на мгновение его взгляд задержался на закрытом ящике тумбочки.
– Это очень ценная вещь, Анна, а вы чересчур доверчивы. – Он откинулся на подушки. – Что вам на самом деле известно об этом Тоби Хэйворде? – Несколько секунд царило молчание, Энди пристально изучал ее лицо. – Думаю, что немного, – наконец произнес он мрачно, вставая и направляясь к двери. – Больше я вам пока ничего не скажу. Пока не проверю. Но не оставайтесь с ним наедине. Нигде, никогда. И не выпускайте из виду дневник.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Шепот в песках - Эрскин Барбара

Разделы:


Пролог123456789101112131415

Ваши комментарии
к роману Шепот в песках - Эрскин Барбара


Комментарии к роману "Шепот в песках - Эрскин Барбара" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100