Читать онлайн Шепот в песках, автора - Эрскин Барбара, Раздел - 2 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Шепот в песках - Эрскин Барбара бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.09 (Голосов: 11)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Шепот в песках - Эрскин Барбара - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Шепот в песках - Эрскин Барбара - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эрскин Барбара

Шепот в песках

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

2

Две вещи ненавидимы богами: это злоба и лживость.
Какое будущее ждет тех, кто избегнет кровавых челюстей Амта?
Тот, кто налагает путы на недругов богов;
те, кто проливает кровь; не убежать от рук их.
Да не заколют они меня никогда ножами своими;
да не сделаюсь я никогда лишенным помощи
в их палатах пыток.
Лучше вернуться к телу в жарком
безмолвии смертной палаты и ждать.
Я есть Вчера и Сегодня;
я обладаю властью родиться во второй раз.
Тот, бог-судья, видит человеческие сердца и хмурится, когда первое из них возлагается на весы и коромысло начинает дрожать.
Амт, пожиратель мертвых, сидит возле весов, облизывая свои страшные уста. Окажись это сердце тяжелее, чем перо, добыча достанется ему. Эти люди служили богам. Один был жрецом Исиды и Амона. Другой – жрецом Исиды и ее сестры Сехмет – львицы с окровавленной пастью, богини войны и гнева, а также – о странное и чудесное противоречие! – исцеления. Оба должны бы пройти испытание и получить в награду вечную жизнь рядом с богами, которым они служили. Но на их руках – кровь, в их сердцах – месть, в их душах – алчность, а алкают они эликсира жизни; если они сейчас не пройдут испытания, то избегнут ужасов Амта – страшных пыток – и вернутся в смертную палату – ждать. Все погружается во мрак.


На рассвете Луиза была готова. Хассан ждал на берегу с тремя мулами. Пища, вода и рисовальные принадлежности были быстро и молча загружены в корзины, навьюченные на одного из животных; Хассан помог Луизе взобраться на одного из оставшихся, затем, крепко держа в руке поводья обоих, сел на третьего. За спиной у них команда «Ибиса» уже занималась своими обычными делами. Ни Форрестеров, ни Джейн Трис не было видно. Луиза с трудом сдержала улыбку облегчения. Им все-таки удалось удрать.
Плавание с Форрестерами оказалось вовсе не таким, как она себе представляла. Во многих отношениях с ними было даже еще сложнее, чем с Изабеллой и Арабеллой. Они точно так же не видели никакого смысла в посещении древностей, особенно таких, до которых нужно добираться полдня под палящим солнцем, да еще трясясь на муле. Более того, Форрестеры явно считали, что несут ответственность за нравственность Луизы. Хотя драгомана наняли специально для нее, предполагалось, что она не должна находиться наедине с ним. Помимо поправки здоровья, Луиза приехала в Египет, чтобы рисовать древности; во всяком случае, так полагала она сама. А вот Форрестеры считали это совершенно неважным и даже неблагоразумным. Они собирались просто отправиться поплавать по Нилу, как только в Луксор прибудет пароход с почтой из Англии. Отчаявшись посетить хотя бы Долину гробниц, Луиза была вынуждена действовать тайно. Она нашла Хассана на палубе, в тени; он сидел и писал что-то в своей записной книжке. Как только появилась Луиза, он поднялся на ноги и очень серьезно выслушал даваемые торопливым шепотом указания. Не без основания подозревая, что леди Форрестер вполне может в последнюю минуту настоять на том, чтобы Джейн Трис сопровождала ее в качестве компаньонки, Луиза сообщила, что собирается выехать не слишком рано утром, а Хассану объяснила, что на самом деле они должны тронуться на заре.
Проснувшись, когда было еще темно, она оделась, стараясь делать это как можно тише. Отношения ее с тем, которому предстояло быть ее драгоманом – гидом, сопровождающим слугой, переводчиком, – пока складывались неплохо. Он был спокойным, воспитанным человеком, серьезным и ясно сознающим свою ответственность. Он сразу уточнил, что находится в распоряжении только Луизы и что будет возить ее, куда ей будет угодно.
– У него есть имя? – спросила Луиза, похлопывая по шее своего мула.
– Не знаю, – пожал плечами Хассан. – Я просто нанял их для поездки.
– Но должно же у него быть имя! Пожалуй, я сейчас что-нибудь придумаю. Цезарь. Как по-твоему, подходит?
Отъехав от берега, они свернули за угол глинобитного дома и оказались вне поля зрения людей на палубе «Ибиса». Хассан улыбнулся.
– Хорошее имя. А я назову своего Антонием. Тогда нам только останется назвать третьего Клеопатрой.
Луиза рассмеялась в полном восторге.
– У нас получится исключительно интеллектуальная экспедиция.
Он был красивый мужчина, среднего роста, стройный, с большими темными глазами в окаймлении длинных ресниц. Искоса поглядывая на него, Луиза пыталась прикинуть его возраст, но безуспешно. Его волосы были полностью скрыты красным тюрбаном, вместе с широким полосатым одеянием и синими штанами придававшим ему экзотический вид. В уголках его глаз она заметила морщинки, носогубные складки были довольно резко обозначены, однако, помимо этого, его смуглая кожа была гладкой.
– Далеко нам до долины, Хассан? – спросила Луиза, непроизвольно оглядываясь через плечо.
Он пожал плечами.
– Мы сами увидим, когда приблизимся к ней. В нашем распоряжении целый день. – Улыбка у него была теплая и открытая.
Луиза усмехнулась. Здесь, в Египте, как она обнаружила, все происходило тогда, когда происходило. Такова была воля Всевышнего. Подавив вздох, она решила не задавать больше вопросов и посвятила свое внимание тому, чтобы приноровиться к ходу своего мула.
Дорога шла среди пшеничных и ячменных полей. День едва занимался; под эвкалиптами и изящными финиковыми пальмами было еще сумрачно и прохладно, и Луиза чувствовала, что отдыхает душой, наслаждаясь ароматным воздухом и слушая приветствия феллахов, которые в этот ранний час уже шли каждый на свое поле. Очень скоро возделанные участки земли, вытянувшиеся вдоль берега Нила, кончились, и началась пустыня. Впереди вздымался длинный красный ряд Фивейских холмов, так ясно видимых и каким-то чудесным образом казавшихся таким близкими, что Луиза успела полюбоваться ими даже с палубы «Ибиса».
Путешественники сделали короткую остановку, чтоб позавтракать хлебом, сыром и несколькими ломтями арбуза и снова тронулись в путь, пока солнце не начало слишком припекать. Холмы понемногу приближались. Луиза смотрел на них, защищая глаза от света опущенным краем своей широкополой шляпы. В яркой синеве неба крохотным темным пятнышком кружил коршун.
– Теперь уже скоро. Совсем скоро. – Хассан, придержав своего мула, поравнялся с Луизой. – Вы будете рисовать картины? Рисовать горы?
Луиза кивнула.
– Я хочу увидеть горы и гробницы фараонов.
– Конечно. А что же еще? – улыбнулся Хассан. – Я захватил свечи и фонарь, чтобы мы смогли увидеть все как следует. – Он махнул рукой в сторону вьючного мула. – Уже не далеко. Тогда вы сможете отдохнуть.
Луиза снова кивнула. Капли пота стекали у нее по шее между грудей, одежда казалась невыносимо тяжелой и душила ее.
– Я думала, что мы встретим здесь много желающих увидеть долину, – проговорила она. Это безлюдье начинало нервировать ее.
– Обычно здесь много приезжих, – пожал плечами Хассан. – Просто парохода не было уже несколько дней. Когда он придет, они снова появятся.
– Понятно. – Она неуверенно улыбнулась. Вокруг, насколько хватало глаз, не было видно ни души – ни всадника, ни пешего, да и на земле не было видно никаких следов. – А почему вообще не видно следов – от копыт или от ног? – Она нервным жестом указала куда-то вниз.
Хассан покачал головой.
– Ночью был ветер. Пуф! – Для пущей наглядности он надул щеки и дунул, размахивая при этом руками. – Песок приходит, и все исчезает.
Луиза улыбнулась. Вот подходящая фраза для ее дневника. Надо бы ее запомнить. Песок приходит, и все исчезает. Эпитафия цивилизации.
Дорога углубилась в холмы, стала круче и наконец свернула в таящуюся между ними долину. Луиза отчетливо увидела прямоугольные проемы, вырезанные в ярком известняке, из которого были сложены холмы. Остановив своего мула, Хассан спешился и помог спешиться ей. Пока она стояла, оглядываясь, слушая завывания странного горячего ветра и резкие крики коршунов, описывающих круги в небе, он достал из вьючных корзин ее альбомы и краски, а также персидский ковер, который и расстелил рядом на песке. Затем он извлек оттуда же несколько шестов и полотнище полосатой сине-зеленой ткани и за несколько минут устроил некое подобие бедуинского шатра – убежище от палящего солнца для Луизы. Сам же он, так же как и животные, остался на солнце, казалось, забыв о жаре.
– Я думала, люди занимаются тут раскопками. Почему так пустынно? – Луиза все еще озиралась, ошеломленная всем окружающим ее.
Хассан пожал плечами.
– Иногда здесь бывает много народу. Иногда – никого. Кончаются деньги. – Он снова красноречивым движением поднял плечи. – Им приходится уходить, чтобы достать еще. Потом они возвращаются. И тогда долина полна людей. А местные всегда здесь. Думаю, мы их увидим. Они копают по ночам, если обнаружат новую гробницу, копают и рано утром, и даже днем, когда жарко. То что они находят, они обязаны передавать властям в Булаке, но… – Он снова пожал плечами уже хорошо знакомым ей движением.
Еще раз порывшись во вьючных корзинах, он извлек на свет божий две свечи и небольшой фонарь.
– Не хотите увидеть одну из гробниц изнутри – прямо сейчас?
Она кивнула. После этого бесконечного солнца в гробнице будет восхитительно прохладно. Она потянулась к фляге водой, и Хассан поторопился наполнить для нее кружку. Bода была теплая и солоноватая, но Луиза выпила ее с благодарным чувством. Оставив немного на дне, она смочила свой носовой платок и обтерла лицо.
Когда она повернулась к Хассану, чтобы следовать за ним в один из прямоугольных проходов в скалах, под мышкой у нее был альбом.
– Мы начнем отсюда. – Движением руки египтянин указал на один из проходов. – Это гробница Рамсеса VI. Она стоит открытой с древних времен.
– Ты, наверное, приводил сюда немало людей. Должно быть, ты знаешь все эти захоронения не хуже местных гидов? – поинтересовалась Луиза, подбирая юбки.
– Конечно, – кивнул он. – Я тысячу раз слышал гидов из окрестных селений. Я больше не нуждаюсь в них.
Войдя в темный проход, Луиза остановилась: после яркого света, царившего снаружи, она словно полностью ослепла. Потом мало-помалу ее глаза начали привыкать к темноте. Мерцающий огонек свечи Хассана слабо озарил стены длинного коридора, в котором они оказались, но даже в его скупом свете вокруг проступали пятна ярких цветов и изображения, от которых у Луизы захватило дух. Потом Хассан зажег фонарь, и его неровное, коптящее пламя выхватило из мрака ряды иероглифов, странно деформированные фигуры богов и царей, сплошь, насколько хватало глаз, покрывавшие стены и потолок. Луиза озиралась вокруг с изумлением и восторгом.
– Я и не представляла себе, – прошептала она. – Не представляла, что это так… – Она запнулась, ища слово, способное наиболее точно передать ее ощущения в эту минуту, – так… чудесно!
– Нравится? – Хассан пристально смотрел на нее.
– Очень, очень нравится! – Она сделала несколько шагов; ее обувь скользила на наклонном полу коридора. – Хассан, это еще более чудесно, чем я могла себе представить!
Когда эхо ее слов смолкло, снова воцарилась оглушительная тишина. Вопреки ожиданиям Луизы, в темноте гробницы было жарко и душно, как в печи. Она подошла к стене и коснулась рукой раскрашенного камня.
– Очень трудно будет скопировать это. Чтобы передать это ощущение чуда. Эту тайну. Я не смогу… – Она беспомощно пожала плечами.
– Ваши рисунки очень хорошие, – возразил Хассан, поднимая выше фонарь, чтобы его свет проник дальше во мрак.
– Откуда ты знаешь? Ты же не видел их. – Она слегка повернула к нему голову, но глаза ее оставались прикованными к росписям.
– Видел. Когда я складывал ваши вещи в корзины, подул ветер, и один альбом открылся. – Хассан шел за ней, высоко держа фонарь. – Как я мог не увидеть? Сюда. Осторожно. Здесь начинаются ступени вниз. Их очень много.
Маячивший сзади светлый прямоугольник входа внезапно исчез, когда они начали спускаться по бесконечному ряду грубо вырубленных в камне ступеней. В тесноте покрытых рисунками стен свет фонаря казался ярче, но, когда люди оказались в большом зале, он, разлившись между колоннами, снова стал слабым и беззащитным перед лицом подступившей темноты. Из зала выходил еще один коридор; за ним последовал другой, потом еще один, потом еще… Они спускались все глубже, пока наконец не оказались в погребальном покое, и Луиза, ахнув, остановилась. В трепещущем свете фонаря, в игре теней над ее головой на потолке виднелись две огромные, странно вытянутые фигуры.
– Нут. Богиня неба. – Хассан стоял рядом, подняв фонарь на вытянутой руке, и внезапно Луизу охватило отчетливое ощущение его близости. Она осторожно покосилась на него. Хасан стоял, всматриваясь в фигуры на потолке; его обращенное кверху лицо очерчивалось в тусклом свете темным силуэтом.
Повернувшись к Луизе, он заметал ее взгляд. Она покраснела.
– Можно я возьму фонарь?
– Конечно, госпожа Луиза.
На долю секунды их пальцы соприкоснулись, встретившись на деревянной ручке фонаря. Потом Луиза резко отступила на шаг.
– Расскажи мне о богине неба.


Анна, вздрогнув, проснулась. Лампа в каюте продолжала гореть, на груди у нее лежал раскрытый дневник. Сквозь решетку ставней лился яркий свет, расчерчивая узкими полосками пол и стену. Вскочив, Анна подбежала к окну и распахнула ставни. За окном сиял ослепительной голубизной Нил. Какой-то пароходик шлепал вверх по реке, а за широкой полосой воды, на противоположном берегу, виднелись пальмы, ярко-зеленые поля, а вдали за ними – ряд низких, окутанных дымкой гор, переливающихся в свете раннего утра всеми оттенками розового и охры.
Быстро набросив на себя синее платье-рубашку, Анна миновала коридор, пустой салон и, выйдя на безлюдную палубу, остановилась в восхищении. Уже становилось жарко, но под навесом была тень. Анна облокотилась о перила. На дальнем берегу возвышались стройные силуэты пальм. Пароходика отсюда не было видно, и река, насколько хватало глаз, была пустынна. Лишь через несколько минут Анна со вздохом заставила себя оторваться от этого зрелища и направиться в столовую завтракать. В дверях она встретила Серину, соседку Чарли, симпатичную женщину лет сорока пяти, стройную, с коротко остриженными темными волосами и большими зелеными глазами. Она приветливо улыбнулась Анне.
– Увидимся позже, – сказала она вместо «доброе утро», придержала дверь, пропуская Анну, и исчезла в направлении кают.
В столовой Анна обнаружила только Чарли, над чашкой кофе за столом, где все они сидели накануне.
– Доброе утро, – поздоровалась Анна, устраиваясь рядом. – Как спали?
– Глаз не сомкнула, – хмуро отозвалась Чарли. – Терпеть не могу всех этих самолетов и пароходов.
Сдержав удивленную улыбку, Анна подавила желание поинтересоваться, чего ради, в таком случае, Чарли решила отправиться в подобное путешествие.
– Принести вам что-нибудь из буфета?
Стойка позади них прямо-таки ломилась от мюсли, фруктов, сыров, холодного мяса и яиц.
Чарли мотнула головой. Сегодня ее длинные волосы были собраны в хвост; на ней были футболка и джинсы.
– Не обращайте на меня внимания. После пары чашек, – она глазами указала на свой кофе, – я приду в себя.
– Остальные уже позавтракали? – кивнула Анна в сторонy остальных столов, уже прибранных официантами.
Чарли снова мотнула головой, на сей раз – утвердительно.
– Все тут ранние пташки. – Она бросила на Анну косой взгляд. – Мы с Энди вместе. Уже несколько месяцев.
Анна смотрела, как официант наливает ей кофе, потом встала и направилась к стойке.
– Я так и подумала, – с улыбкой ответила она.
Слова Чарли явно были предупредительным выстрелом в воздух. Однако ведь Энди сказал, что он свободен… Положив себе на тарелку фрукты, сыр и воздушный, с хрустящей корочкой круассан, Анна вернулась к столу. Чарли уже не было.


Вернувшись в каюту, чтобы взять шляпу, солнечные очки и путеводитель, Анна минутку постояла, раздумывая. Уходя завтракать, она оставила дневник на тумбочке. Теперь, чуть поколебавшись, она достала свой чемодан, спрятала в него дневник и, заперев чемодан, водрузила его на место. Затем взяла с туалетного столика щетку для волос и крем от ожогов, чтобы сунуть их в сумку, и тут на глаза ей попался синий флакончик. Может быть, и его спрятать в чемодан? Анна нерешительно взглянула на часы. Омар просил всех собраться у входа в шесть сорок пять, чтобы уехать в семь. Она не хотела опоздать на автобус. Схватив флакончик, она завернула его в тонкий шелковый шарфик, которым пользовалась, чтобы подвязывать волосы, и засунула маленький алый сверток поглубже в сумку. Затем, повернувшись, вышла из каюты.


Небольшой автобус, ожидавший на берегу, повез их Луксор, к паромной переправе. Анна села одна в задней части автобуса и жадно смотрела в окно, когда, к ее удивлению к ней вдруг подсел Энди, втиснув свое крупное тело в узкое кресло рядом. Он сделал это запросто, безо всяких церемоний, как поступил бы старый друг, и Анна вынуждена была признаться себе, что это ей не слишком неприятно.
– Ну вот. Как вам спалось? Как себя чувствуете сегодня? Волнуетесь?
Она непроизвольно пошарила глазами по автобусу в поисках Чарли, но не заметила ее.
– Спалось хорошо. Чувствую себя прекрасно. Волнуюсь – да, очень.
Она уже узнавала лица людей, которых видела вчера. Недалеко от нее сидели Салли Бут и Бен Форбс, через проход от них – Серина и пожилая женщина в светло-вишневом брючном костюме. Были еще две пары, имен которых Анна не знала. А на заднем сиденье в одиночестве восседал Тоби Хэйворд.
– Вы захватили ваш драгоценный дневник? – Взгляд Энди был устремлен на сумку, лежавшую у нее на коленях.
Анна покачала головой.
– Нет. Я заперла его в чемодан. – Она усмехнулась. – Я уверена, что с ним ничего не случится, Энди. Наверняка здесь нет никого, кого он мог бы интересовать. Правда.
Он все еще смотрел на сумку, и Анна тоже взглянула, чтобы понять, что так привлекло его внимание. Красный шарф размотался, и флакончик лежал на самом виду, поверх путеводителя.
– Уже сувениры? – улыбнулся Энди. – Не позволяйте торговцам уговаривать вас покупать то, чего вам не хочется, Они отлично умеют брать человека в оборот.
Она покачала головой, чувствуя, как внезапно внутренне ощетинилась. Он явно не признал во флакончике подлинную древность.
– Со мной у них это не выйдет, я очень хорошо умею говорить «нет».
Краем глаза она заметила поднявшуюся бровь Энди, но предпочла проигнорировать ее. Автобус, ехавший до этого вдоль берега, свернул на узкую пыльную дорогу. Анна во все глаза смотрела из окна на приземистые, похожие на детские кубики глинобитные дома, стоявшие вдоль дороги. Казалось, они так и остались недостроенными: два-три этажа, а затем – длинные, торчащие кверху штыри, напоминающие скопления телевизионных антенн. Домики грудились, теснились друг к другу, и все это производило впечатление окружающих город трущоб. Они были одинакового желтовато-серого цвета, хотя некоторые были выкрашены в яркие цвета, украшены различными узорами и орнаментами, создававшими контраст с вездесущей песчаной пылью, а многие – еще и пестрыми ковриками, свешивающимися из окон: по-видимому, так их проветривали, На некоторых домиках вместо крыш виднелось просто несколько пальмовых листьев или соломенных циновок, и всюду Анна замечала целые ряды похожих на амфоры глиняных сосудов, лежавших на плоских крышах или вокруг дверей. Она потрясла головой.
– Честно говоря, мне все кажется, что это наваждение. Мнe не верится, что я уже здесь.
– Вы уже здесь, – рассмеялся Энди. – Можете мне поверить. А теперь скажите-ка, вы читали на ночь дневник?
– Немножко, – кивнула Анна. – Я нашла то место, где она пишет о поездке в Долину царей. Там есть чудесное описание долины. Она была пустынна. Безлюдна. Никого, кроме самой Луизы и ее драгомана, Хассана. Они сели и устроили пикник на персидском ковре.
– Думаю, для нас все будет иначе, – со смехом отозвался Энди. – Я от многих слышал, что там народ слоняется толпами, и это разрушает все впечатление. Атмосферу этого места. И там нет никаких драгоманов.
– Мне так нравится это слово! Я была бы просто счастлива иметь своего собственного драгомана… – Едва успев произнести это, Анна была вынуждена вцепиться в спинку переднего сиденья: автобус попал колесом в рытвину и тут же резко свернул направо, оглашая буквально набитую машинами дорогу яростным воплем гудка.
– Может, я могу быть вам полезным?
Анна улыбнулась.
– Думаю, Чарли не одобрит вашу идею, – мягко ответила она. – А кстати, почему я ее не вижу?
– Она где-то впереди. С Джо и Салли. Она болтала с ними об Омаре. – Рывок автобуса на миг притиснул их друг к другу. – Вы взяли фотоаппарат?
– Конечно, – кивнула Анна. – Фотография – моя страсть, я могла бы забыть что угодно, только не фотоаппарат.
– Отлично. Вы сфотографируете меня перед мумией какого-нибудь знаменитого фараона, чтобы я мог потом хвастаться дома, что побывал в таких местах.
Паром быстро перевез их через реку, а на другом берегу ждал такой же автобус, как тот, на котором они прибыли, только возрастом постарше. Пока все рассаживались по местам, Анна, поискав глазами Энди, увидела Чарли рядом с ним. Ей самой на сей раз довелось оказаться рядом с Сериной.
– Я впервые в Египте. – Темноволосая Серина была oдета в легкую марлевую юбку и яркую сине-зеленую блузку.
– Я тоже, – кивнула Анна. – Вы, кажется, подруга Чарли?
– Да, во искупление моих грехов, – рассмеялась Серина. В Лондоне мы с ней вроде как соседствуем. Точнее, она снимает комнату в моей квартире. Вообще-то идея насчет поездки в Египет была моя, но не успела я высказать ее, как Чарли тут же решила ехать. Она знала, как долго я мечтала о таком путешествии, и, похоже, заразилась этой болезнью от меня. – Она грустно покачала головой. – Они с Энди к тому времени несколько месяцев появлялись везде вместе, и когда он ycлышал о поездке, то наполовину шутя сказал, что присоединится к нам. Чарли была просто вне себя от радости; он понял, что, пожалуй, это прозвучало серьезнее, чем он имел в виду, и пригласил Бутов. Так мы и приехали целой командой. – Она вздохнула. – Простите. Кажется, я плачусь вам в жилетку.
Анна покачала головой.
– По-моему, ехать с друзьями куда веселее, чем одной.
– Может быть, – не слишком уверенно согласилась Серинa. С минуту обе молчали, пока шофер усаживался на свое место и включал зажигание. Автобус содрогнулся, тронулся и покатил – не слишком мягко, но ровно. – А вы приехали одна? – Рычание мотора и лязг железа почти заглушили вопрос Серины.
– Я недавно развелась и вот решила предпринять первый независимый шаг. – Анне показалось, что этот бодрый тон не совсем удался ей. Хорошо бы, если бы она ошиблась.
– Что ж, неплохо, – одобрительно кивнула Серина. – А я… мой муж умер четыре года назад. Долгое время я чувствовала себя так, как будто лишилась части собственного тела. Мы были до такой степени близки, что это была физическая потеря; часть меня самой умерла вместе с ним. Но сейчас мне уже лучше. – Она широко улыбнулась. – Простите. Это не совсем подходящая тема для первого знакомства, но теперь, по крайней мере, вы знаете, что если вам понадобится поговорить, то есть с кем.
– Спасибо. – Анна была поражена тем теплом, которое она ощутила в этой женщине. Конечно, у нее самой все обстоит иначе. Феликс-то жив. И ее чувства к нему – были ли они когда-нибудь столь сильны, чтобы она ощущала его как часть самой себя? Нет, она уверена, что нет. Они с Феликсом никогда не были настолько близки.
Мотор так грохотал, что разговаривать было невозможно, так что обе женщины принялись смотреть в окно. Анна вдруг отдала себе отчет, что, если не считать машин и автобусов, пейзаж вокруг выглядит точно так же, как описывала его Луиза сто сорок лет назад, и что он вполне мог быть абсолютно таким же и тысячу четыреста лет назад.
Она вглядывалась в яркую зелень, покрывавшую эту полосу плодородной земли, орошаемой узкими каналами, в тень эвкалиптов и пальм, темными пятнами лежавшую на пыльной пороге. За окном мелькали буйволы, мулы и даже верблюды, люди, облаченные в галабеи, мальчишки в джинсах, некоторые на велосипедах, но большинство – верхом на неторопливо бредущих осликах, маленьких, тощих, чьи выпирающие peбра напоминали струны арфы. Автобус проезжал мимо полей сахарного тростника, изумрудного берсима – египетского клевера, небольших прямоугольников земли, засаженных капустой и луком. Среди них были разбросаны маленькие убогие заводики по производству папируса и алебастра.
Автобус ненадолго остановился, чтобы пассажиры смогли выйти и сфотографировать мемнонские колоссы – две массивные фигуры, высеченные из розового кварцита, одиноко возвышающиеся на голом, ровном, усыпанном валунами пространстве; затем все снова уселись на свои места, и автобус, взревев, покатил дальше, к границе сияющей яркой зеленью плодородной полосы земли. Наконец-то они приближались к гряде холмов, которые Анна видела с парохода в свете раннего утра. Чем меньше оставалось до них, тем более менялся их цвет: все меньше становилось коричневых и розовых тонов, все больше блеска от солнца, отражаемого пыльным камнем и песком. Мимо окон автобуса проплывали поселки, примостившиеся среди скал, с темными отверстиями входов в глинобитные домики, – не понять, современной постройки или древние, да и вообще жилища это или пещеры, а может, какие-то развалины.
Вообще в этой стране, насколько успела понять Анна, было трудно определить возраст чего бы то ни было: два ли года, две тысячи ли. Зелени теперь не было видно нигде – повсюду только камни, камни, камни, большие и маленькие.
Вид переполненной автобусной стоянки рассеял в прах все надежды Анны на то, что ей удастся пережить те ощущения, которые испытала Луиза, оказавшись в пустынной, безлюдной долине. Долина была набита битком. Ряд машин, сотни туристов, а вокруг них, подобно осам, окружившим банку с вареньем, десятки бесцеремонных горластых людей в ярких галабеях и головных повязках, взмахивавших открытками, статуэтками Баст и Тота
l:href="#n_4" type="note">[4]
и прочими сувенирами.
– Не обращайте на них внимания и следуйте за мной, – распорядился Омар, хлопнув в ладоши, чтобы привлечь внимание всех своих подопечных. – Я куплю для вас билеты и разрешения фотографировать, а потом вы можете ходить одни или остаться со мной, и я поведу вас в некоторые гробницы.
Анна озиралась по сторонам чуть ли не в ужасе. Здесь не было ничего от того места, которое она представляла себе. Абсолютно ничего. Несколько мгновений она стояла, охваченная противоречивыми чувствами, потом ее буквально смела с места, увлекая за собой, толпа, двигавшаяся в глубь долины, мимо ряда разноцветных палаток и навесов, пестревших разнообразными сувенирами. Энди, Чарли и Серина исчезли из виду. Пару секунд Анна размышляла, не попытаться ли отыскать их, но потом отказалась от этой мысли. Улыбнувшись Омару, она взяла у него свой билет и решительно двинулась вперед.
Узкая долина поглощала солнечный свет и жар; нестерпимый блеск заставлял щуриться, дышать было трудно, как в раскаленной печи. Возвышающиеся вокруг горы играли всеми оттенками охры. Они были огромны, морщинисты, иссечены глубокими трещинами. Время не коснулось их. Прямоугольные входы в гробницы маняще темнели среди скал. Некоторые были перекрыты воротами, многие оставались открытыми.
– У вас какой-то смущенный вид, Анна, дорогая, – неожиданно раздался над ухом Анны голос Бена Форбса. – Хотите, пойдем вместе?
Его широкополая шляпа была сдвинута на одно ухо, на плече висела зеленая холщовая сумка, которая, похоже, успела побывать не в одной поездке. Путеводитель Бена был уже открыт.
– Рамсес девятый, – прочел он вслух. – Наверное, эта гробница отличается особенным великолепием. Давайте начнем отсюда. – И с этими словами он повел Анну к входу, где стояла целая очередь желающих попасть в гробницу.
– Интересный человек Энди Уотсон. Мы оба заказывали себе места в этот круиз немножко поздно, и судьбе было угодно, чтобы к этому моменту оставалась свободной только одна каюта – двухместная. Так что мы с Энди соседи. Лично я не нахожу его неотразимым, но, насколько я могу заметить, дамы находят. – Говоря это, Бен снял очки и теперь полировал их носовым платком.
– Да, – кивнула Анна.
– Похоже, он сильно увлечен вами.
– Да нет, не думаю. Он просто держится по-приятельски.
Бен кивнул.
– Вероятно.
Оба некоторое время молчали, медленно продвигаясь вперед вместе с очередью, потом Бен снова заговорил:
– В автобусе я сидел рядом с Чарли.
Анна метнула на него быстрый взгляд.
– С его подругой?
– Во всяком случае, она так говорит. Простите, Анна, что сую нос не в свое дело, тем более, что сейчас пока еще рано говорить о чем бы то ни было серьезном, но мне и раньше приходилось бывать в круизах, а наш пароход очень маленький.
Анна подняла бровь.
– Это предупреждение?
– Просто мне кажется, что эта дама, если ее спровоцировать, способна подпортить вам удовольствие от круиза.
Анна со вздохом пожала плечами.
– Господи, как это противно! Разве возбраняется находиться просто в дружеских отношениях с лицами противоположного пола? Я вовсе не собираюсь перебегать дорогу кому бы то ни было. Он просто проявил дружелюбие, я ведь никого не знаю здесь. Вот и все.
– Вы знаете меня. – Бен произнес это с теплой улыбкой, от которой в уголках его глаз собралось множество морщинок. – Я не столь привлекателен, могу вас в этом уверить. И не так уж молод. Но зато гораздо менее опасен. Пойдемте-ка. – Он слегка тронул ее за локоть, потому что очередь впереди них качнулась вперед.
И вот они оказались у самого входа. Тяжелые решетчатые ворота были открыты, но находились под зорким наблюдением двух охранников, которые торжественно брали из рук каждого туриста его билет, отрывали один уголок и возвращали билет владельцу. Медленно, плечом к плечу, люди самых разных национальностей двигались по длинному коридору в темноту, рассматривая стены справа и слева и потолок над головою, сплошь покрытые иероглифами, изображениями фараонов и богов. То была целая симфония цветов – охряно-золотистого, лимонно-желтого, зеленого, синего, аквамаринового, черного, белого. Поразительно сохранившиеся росписи были защищены плексигласом. Анна не могла оторвать от них глаз. Она видела их в стольких книгах, на стольких репродукциях, но никогда не могла представить себе всей их красоты и мощи, так же как и их истинных размеров. К своему удивлению, она обнаружила, что вполне способна абстрагироваться от толпящихся вокруг людей, их возбужденных голосов, выкриков гидов, смеха и замечаний тех, кто, приехав в такую даль, продолжали болтать между собой, не воспринимая окружающей их красоты, не ощущая дыхания истории. Все звуки потонули для Анны в невероятной, абсолютной, всеобъемлющей тишине.
Чем дальше они углублялись в гробницу, тем жарче становилось. Анна, привыкшая к британским и европейским пещерам, в которых чем глубже, тем холоднее, находилась почти что в состоянии шока. Жара, духота, темнота становились все ощутимее, приобретая физическую осязаемость.
Они продвигались все дальше, из коридора в коридор. Огромный зал с колоннами, еще и еще коридоры, и вот наконец они оказались в погребальной камере – совершенно пустой, если не считать прямоугольной выемки, в которой когда-то стоял саркофаг.
Бен с высоты своего роста взглянул на Анну.
– Ну, что скажете?
Анна покачала головой.
– У меня нет слов.
Он рассмеялся.
– Ну что ж, это лучше, чем печаль, которая охватывает многих попавших сюда. – Они медленно обошли вокруг выемки и начали пробираться к выходу. – Как насчет того, чтобы следующей посетить гробницу Тутанхамона? Знаете, он ведь снова там лежит – правда, теперь, конечно, без своих сокровищ. – Когда они выбрались на дневной свет, Бен указал на один из входов поменьше. – Нам повезло. Насколько мне известно, его гробницу часто закрывают – наверное, чтобы дать ему передохнуть от бесконечных посетителей. Если верить моему путеводителю, она небольшая и не столь роскошная, как некоторые другие, потому что он умер молодым, да к тому же еще и неожиданно. Не исключено даже, что он был убит.
Они снова встали в очередь, лишились еще одного уголка на своих билетах и еще раз проделали в темноте путь, подобный первому. Эта гробница действительно сильно отличалась от предыдущей: она была меньше, проще устроена и почти без росписей. Однако было и еще одно отличие. Анна остановилась, не замечая движущихся вокруг людей. Она водила глазами по сторонам, ожидая, когда они привыкнут к полумраку. Бен прошел вперед, и на несколько мгновений она оказалась одна. И тут она поняла, в чем заключается странность: в этой гробнице было холодно.
Она содрогнулась, ощущая, как голые руки покрываются гусиной кожей.
– Бен! – Она потеряла его из виду. Толпа вошедших вместе с ними людей втягивалась во внутреннее помещение. Анна обернулась, почти ожидая увидеть кого-нибудь за спиной. Но там не было никого. – Бен! – Ее голос потонул в тишине.
В смятении она поднесла руку ко лбу, и вдруг на нее прямо-таки обрушился веселый гвалт группы итальянцев, только что вошедшей в зал. В следующее мгновение они увлекли ее за собой.
Двигаясь вместе с ними, Анна нахмурилась. В гробнице больше не было холодно: здесь стояла такая же жара и духота как и в предыдущей. Анне стало трудно дышать. Охваченная внезапной паникой, она начала проталкиваться вперед. Где же Бен? Она никогда не страдала клаустрофобией, но эти стены, казалось, надвигались на нее, грозя вот-вот сомкнуться.
Люди вокруг превратились в безликие черные тени. У Анны пересохло во рту.
Она, как безумная, озиралась по сторонам. Заметив неподалеку другой проход, она рванулась туда – и оказалась в погребальной камере. Она увидела открытые глаза юного фараона Тутанхамона. Он лежал, глядя вверх, в своей темной жаркой гробнице, презрительно отрешенный от простолюдинов, явившихся поглазеть на него, лишенного всех сокровищ, знаменовавших его монаршее достоинство, – и все же он внушал благоговение, граничащее с ужасом. Сколько из тex людей, что стоят сейчас вокруг него, подумала Анна, вдруг испытали отчетливое ощущение того, что в этом золоченом деревянном ящике находится его измученное, иссохшее тело? Ее снова начала бить дрожь, на сей раз уже не от холода.
– Анна! – Рядом с ней появился Бен с фотоаппаратом в руках. – Это просто потрясающе, не правда ли?
Она кивнула. Сумка, висевшая у нее на плече, вдруг стала очень тяжелой. Почему она не вытащила свой фотоаппарат? Она опустила мягкую кожаную сумку на пол и начала расстегивать молнию, когда внезапно у нее закружилась голова. Охнув, она выпрямилась; завалившаяся набок сумка раскрылась, и ее содержимое вывалилось в пыль.
– Эй! С вами все в порядке? – Заметив, что произошло, Бен наклонился и принялся складывать вещи обратно в сумку. Краем глаза Анна успела увидеть, как туда отправился маленький алый сверток. Потом рука Бена обняла ее плечи.
– Я вдруг как-то странно себя почувствовала. – Она прижала ладони к лицу. – Не беспокойтесь, со мной все в порядке. Должно быть, я просто слишком быстро наклонилась, чтобы достать фотоаппарат. Плюс к тому столько волнений, впечатлений, да и встали мы рано. – Она заставила себя изобразить на лице улыбку.
– А может быть, это просто значит, что нам пора выбираться отсюда и отдохнуть на свежем воздухе. – Взяв ее под руку, Бен оглянулся через плечо. – По-моему, все эти гробницы чересчур подавляют.
– Там, внутри, – там ведь что-то есть, правда? – Анна вновь почувствовала, как пот застывает у нее на спине, ее опять затрясло. – Я думала, что все эти разговоры насчет проклятия гробниц – полная чушь, но здесь и вправду какая-то особенная атмосфера… И она мне не по душе.
В этот момент группа немецких туристов отчего-то разразилась громким хохотом; в сокровищнице позади погребальной камеры серьезно перешептывались японцы, увешанные фотоаппаратами, и все эти звуки, казалось, противоречили ее словам, однако ей было все равно.
– Я правда хочу уйти. Мне очень жаль…
– Ничего, ничего. Пойдемте.
Испытывая благодарность за силу ведущей ее руки, Анна, спотыкаясь, последовала за Беном к выходу. Вскоре оба стояли у входа, щурясь от ослепительно яркого солнца.
Усевшись под навесом, специально предназначенным для отдыха туристов, Анна почувствовала себя лучше. Оба выпили воды из бутылок. Видя, что Бену не терпится двинуться дальше, она предложила:
– Идите без меня, пожалуйста. Я скоро приду в себя. Посижу еще несколько минут и пойду дальше.
Он внимательно оглядел ее.
– Вы уверены?
– Конечно.
Она пыталась представить себе, куда именно привез Хассан Луизу и где устроил для нее шатер над мягким персидским ковром. Ей отчаянно хотелось уйти подальше от людских толп, найти это место и ощутить безмолвие так, как его ощутила Луиза. Прикрыв ладонью глаза от солнца, несколько секунд она стояла, глядя вверх, на одну из ослепительно белых тропинок, ведущих прочь от шумного центра долины. Может быть, они тогда были именно там? Oглянувшись через плечо, она увидела, как Бен, стоявший в другой очереди, исчез в проходе одной из дальних гробниц, а вместе с ним – еще двое-трое пассажиров «Белой цапли». Анна поколебалась, не последовать ли их примеру, потом, решительно повернувшись спиной, начала подниматься по безлюдной тропе, мимо столба с указателями направления к другим гробницам. Ее туфли скользили на камнях и в пыли, но она поднималась все выше, уходила все дальше от людей.
Над ней кружились ласточки, то ныряя в свои гнезда в скалах, то вылетая из них, но более ничто не двигалось. Гул голосов, доносившийся из долины, едва оставшись позади, стих и угас. Остались только зной и безмолвие, заполнившие все существо Анны. Она остановилась, осматриваясь; но вдруг испугалась, что заблудится, однако тропа была отчетливо видна. Вокруг не было ни единой души – только однотонный, ослепительный на солнце камень, над которым царило огромное небо такой яркой синевы, какой Анне еще нигде не доводилось видеть.
Вдруг где-то неподалеку послышались шаги, звук подошв, ступающих по известняку. Нахмурившись, Анна прикрыла рукой глаза и стала всматриваться в то место, где тропа, по которой она пришла, ныряла за край скалы. Но там не было никого. Наверное, она слышала просто шорох песка.
Однако ее настроение изменилось, и она вновь почувствовала себя неуютно. После шума, суеты и пестроты долины с ее толпами туристов, выкриками гидов, голосами сотен людей, говорящих на различных языках, эта неимоверная тишина действовала на нервы. Это было безмолвие могилы.
Несмотря на жару, Анну снова затрясло от холода. У нее появилось странное ощущение, что она не одна здесь и что кто-то наблюдает за ней. Сощурившись, чтобы лучше видеть, она осматривала склон горы. В этом направлении находились другие гробницы – она видела их на плане, – но, похоже, никого из туристов там не было. Возможно, гробницы были закрыты, как и многие захоронения в долине, чтобы защитить их от наплыва любопытных. Анна сделала еще несколько шагов по тропе, обогнула еще одну скалу. Склоны, лишенные какой бы то ни было растительности, были пустынны и безмолвны; единственными звуками, которые долетали до ее слуха, были голоса птиц. Высоко вверху Анна различила в ослепительном небе темную точку. Вероятно, это коршун; их видела и Луиза. Внезапно ощущение, что кто-то стоит у нее за спиной, стало таким явственным, что Анна резко обернулась. От этого движения крошечные вихри пыли взметнулись у ее ног, но уже через мгновение воздух снова успокоился.
Анна упрямо двинулась дальше. Вот где-то здесь Хассан устроил шатер для Луизы, она была уверена в этом. Они вместe уселись на ковер, она раскрыла свой альбом, отвинтила крышку фляги с водой и начала рисовать вздымающийся напротив морщинистый склон.
– Значит, вы тоже предпочитаете держаться подальше от людских стад?
Голос раздался так близко, что Анна вздрогнула. Сзади стоял Тоби Хэйворд. Он снял с плеча холщовую сумку, положил ее на землю и вытер лицо тыльной стороной руки.
– Простите, я не собирался вас пугать, я не видел вас, пока не завернул за эту скалу.
Сама удивляясь, насколько ей стало легче оттого, что это оказался реальный, живой человек, Анна заставила себя улыбнуться.
– Просто я замечталась.
– Да, место тут располагающее. – Он помолчал. – Там, внизу, среди этих толп очень трудно прочувствовать здешнюю атмосферу, уловить дух… – И с неожиданной горячностью добавил: – Их так много, и все без конца щелкают фотоаппаратами. Но они не смотрят. Вы заметили? Их глаза закрыты.
– Фотоаппарат все запомнит, а они боятся, что не сумеют, – тихо ответила Анна. – Мы все так поступаем. – Ее собственный фотоаппарат все еще лежал в сумке.
– Думаю, вы еще и смотрите.
На сей раз его слова прозвучали так зло, что Анна даже немного растерялась.
– Я стараюсь. – А что ей, в конце концов, скрывать? Ведь она не делает ничего дурного. – Я пыталась представить себе, как выглядело это место сто лет назад, когда все здесь еще не было поставлено на коммерческую ногу.
– Здесь всегда все было поставлено на коммерческую ногу. Вероятно, сюда привозили туристов еще до того, как трупы успевали остыть. – Скрестив руки на груди, он обвел взглядом склон. – Я хорошо расслышал вчера вечером? Вы доводитесь родней Луизе Шелли?
Анна обратила внимание на то, что он даже не извинился за то, что вольно или невольно подслушивал.
– Да, я ее праправнучка.
– Она была одной из немногих людей викторианской эпохи, кто по-настоящему прочувствовал душу египтянина.
Он проговорил это, не глядя на Анну. Его прищуренные глаза были по-прежнему устремлены куда-то вверх, на скалы над их головами.
Анна воззрилась на него с любопытством.
– Откуда вы знаете, что и как она чувствовала?
– Из ее работ. В Трэвеллерз-клубе есть серия ее акварелей.
– А я и не знала…
Он подтвердил свои слова отрывистым кивком.
– Они висят на лестнице. Я часто смотрю на них. Она прописывала детали. Ее не останавливала сложность форм или отдельных черт. И она не страдала высокомерием. Она использует чудесную глубину цвета – в отличие от Робертса. Робертс видит все это, – он махнул рукой в сторону скал, – в одном цвете, ну, может быть, с некоторой разницей в тонах. Она видела оттенки, тени, чудесную текстуру.
Анна взглянула на собеседника с новым интересом.
– Вы говорите как художник.
– Художник! – презрительно фыркнул он. – Дурацкое слово. Если вы имеете в виду живописца, то да – я живописец. – Он все еще смотрел вверх, и Анна воспользовалась моментом, чтобы исподтишка окинуть теперь уже более внимательным взглядов его лицо с крупными чертами и копну седеющих светлых волос под выцветшей синей шляпой с широкими полями.
– Луиза любила Египет, я сейчас читаю ее дневник, и это проглядывает в каждой странице. – Анна грустно улыбнулась. – Я почти завидую этим женщинам викторианской эпохи. Им приходилось бороться буквально за каждую мелочь, но все же они не отступали. Они шли за своей мечтой. И ради нее обрекали себя на достаточно тяжелые испытания… – Она умолкла на полуслове, вдруг обнаружив, что он смотрит уже не на скалы, а на нее, и притом весьма пристально.
– Это звучит так, как будто вы сами готовы обречь себя на тяжкие испытания ради исполнения своей мечты, – негромко сказал он.
Она пожала плечами.
– Может быть. Но, как это ни грустно, я по натуре отнюдь не героиня. – Да и как она могла ею быть – она, которой всю жизнь, и в браке, и прежде, в родительском доме, доводилось только покоряться и проявлять мягкость?
– Не героиня? – переспросил он, задумчиво глядя на Анну.
– Нет. – Она вдруг улыбнулась. – Или, по крайней мере не была ею до сегодняшнего дня. Оторваться от группы и одной прийти сюда – для меня это почти героизм.
Тоби рассмеялся, и от этого лицо его внезапно помолодело.
– Значит, мы должны поощрить вашу отвагу. В каких гробницах побывала ваша прапрабабушка? Уж явно не в гробнице юного Тутанхамона.
Улыбка угасла на губах Анны.
– Да, там она не была.
Внимательно глядя на Анну, Тоби поднял бровь.
– Я сказал что-то не то?
– Нет, ничего.
– Это связано с гробницей Тутанхамона?
Она покачала головой. Да, в интуиции ему не откажешь.
– Я была там. Вот только что. И там произошло нечто странное.
– Странное?
Она снова мотнула головой.
– Да в общем-то нет. Наверное, просто приступ клаустрофобии. На самом деле ничего особенного. Но это заставило меня уйти от всех… и прийти сюда.
– А я нарушил ваше одиночество. Простите.
– Нет-нет, дело не в этом. – Она беспомощно пожала плечами. – Беда в том, что бегство не помогло. То странное ощущение – не знаю, как назвать его, – так и не исчезло. Даже здесь.
Снова он посмотрел на нее тем же долгим, приводящим ее в замешательство взглядом. В нем не было осуждения. И он не смеялся над ней. Напротив, он обдумывал ее слова, пристально изучал ее лицо, стараясь понять его выражение.
– По-моему, вся эта долина производит весьма специфическое впечатление на людей, – произнес он, наконец. – Несмотря на ужасающее количество туристов, атмосфера здесь необыкновенная. Неуютная. Вы уже знакомы с Сериной Кэнфилд? Вчера за ужином она сидела рядом со мной. Если вы относитесь к восприимчивым натурам, вам стоило бы поговорить с ней. Думаю, вы найдете общий язык. Она сильно увлечена древнеегипетской магией и прочла все на свете книги о звездных вратах, Орионе и Сириусе.
Анна подняла брови. Что это – он пытается вежливо отделаться от нее или дает совет от всей души? Трудно сказать. Она ничего не могла прочесть в этих спокойных глазах, светлых и прозрачных, как вода.
– Пожалуй, я так и сделаю, – ответила она с легким вызовом. – Здесь, в Египте, слишком много странного и необычного.
Он пожал плечами, однако движение его головы при этом можно было принять за кивок в знак согласия.
– Я только очень надеюсь, что она не станет приставать с такими разговорами к нашему уважаемому гиду: он набожный мусульманин и не потерпит на своем судне ни единого слова подобной крамолы. Ему хватает проблем с легендами о фараонах. Но он не признает их даже в качестве части истории.
Анна со смехом покачала головой.
– А я и не представляла себе, что на борту нашего парохода разгорается идеологический конфликт. Судя по всему, наше путешествие обещает быть чрезвычайно интересным. Я уже общалась с Сериной. Мы сидели рядом в автобусе, но говорили не о Сириусе. Похоже, этот аспект истории Египта ускользнул от моего внимания. Своим интересом к этой стране я обязана книгам о путешествиях, таким людям, как Лоренс Даррелл,
l:href="#n_5" type="note">[5]
книгам моей матери по археологии и даже школе: одна из наших учительниц была просто помешана на египетских пирамидах.
– И Луизе.
– Да, и Луизе.
– Могу я когда-нибудь увидеть ее дневник? – Он смотрел в глаза Анне с той же приводящей в замешательство прямотою, которая, по-видимому, была характерна для него.
Она отвела глаза первой.
– Конечно.
– Сейчас? – В вопросе прозвучала надежда.
– Мне очень жаль, – покачала головой Анна, – но я не взяла его с собой. Он на пароходе.
– Ну, конечно. Я просто глупец. – Он вскинул на плечо свою сумку. – О'кей. Я, пожалуй, снова спущусь в долину – Хочу до отъезда осмотреть еще пару-тройку гробниц. Я разыщу Омара и замучаю его глубокомысленными философскими вопросами. Как вы полагаете, вы справитесь одна?
Она не была уверена, что этот вопрос продиктован подлинной заботой и его не следует понимать как намек на то, что Тоби Хэйворд предпочитает на обратном пути обойтись без ее общества. И действительно, едва успев договорить, он повернулся и начал спускаться по тропе. Через несколько секунд он исчез за скалами.
Безмолвие и зной снова тяжело сомкнулись вокруг Анны. Она стояла неподвижно – и вдруг почувствовала, что ей хочется крикнуть Тоби, чтобы он вернулся. Одиночество давило на нее до физического ощущения. Прикрыв глаза рукой, она окинула взглядом пустынный склон, потом повернулась и посмотрела в ту сторону, где исчез Тоби. Несколько камешков, потревоженных ее ногами, покатились по тропе, и этот легкий звук еще более подчеркнул oгромность повисшей над Анной тишины. Она старалась вспомнить, как описано это место в дневнике, какой предстала долина перед глазами Луизы, пыталась представить себе ковер, палатку, этого мужчину и эту женщину, раскладывавшую свои рисовальные принадлежности; но, как она ни старалась, ей никак не удавалось отчетливо увидеть все это мысленным взором. Смутный образ Луизы под зонтиком, цоканье копыт мула о камень, постукивание кисти о край горшочка с водой – все расплывалось, таяло, тонуло в тишине. Анна прикусила губу, силясь подавить желание броситься вслед за Тоби. Это же просто смешно, говорила она себе. Чего тут бояться? Тишины? Пустоты, в которой она оказалась после кишащей людьми долины? Она бросила последний взгляд на обожженные солнцем скалы и начала спускаться, каждую секунду надеясь увидеть впереди фигуру Тоби. Дважды она оборачивалась через плечо, но вдруг ее охватила паника. Она ускорила шаг и прежде, чем успела понять, что делает, уже изо всех сил бежала вниз по тропе, спотыкаясь и скользя и не сознавая ничего, кроме желания во что бы то ни стало догнать Тоби. Не имело значения, что и как он говорил: она больше не хотела ни секунды оставаться одна в этом месте.
Но тропа была пуста. Тоби и след простыл. Спустившись наконец в долину и снова оказавшись среди множества людей, Анна, тяжело дыша, добралась до зоны отдыха, где сидели туристы из других групп, измученные зноем, заливавшим долину и накалявшим ее, как печь. Закрыв глаза, Анна набрала полную грудь воздуха, стараясь унять бешеное биение колотящегося о ребра сердца. Тоби нигде не было видно.
Ее нашел Энди. Тяжело опустившись рядом на скамейку, он снял шляпу и принялся обмахивать разгоряченное лицо.
– Как вам эта жарища?
Анна кивнула, потом ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно:
– Я думала, что в гробницах будет прохладно. Там ведь темно.
– Они больше похожи на тандыры – это такие восточные печи, в которых пекут лепешки, прикрепляя их на стенки. – Он усмехнулся. – Вы довольны экскурсией? Вы сидите здесь такая одинокая… я думал, Бен присматривает за вами.
– Я не нуждаюсь в присмотре, благодарю вас! – Ее возмущение было притворным только наполовину. – Но он действительно ходил в гробницы со мной. Он приятный человек.
– Я тоже, – подняв бровь, отпарировал Энди. – Могу ли я сопроводить вас еще в какую-нибудь адскую дыру? Мы собираемся на пикник примерно через час. – Он взглянул на часы. – А после него у нас по программе посещение храма Хатшепсут. В этом круизе отдыхать нам не придется!
Чья-то тень упала на его лицо. Перед ним, сверля его глазами, стояла Чарли.
– Я уверена, что Анна не нуждается в эскорте, – язвительным тоном произнесла она. – Если ей так уж необходимо держаться в темноте за чью-нибудь руку, то для этой цели вполне подойдет Омар. В конце концов, это его работа.
Анна быстро поднялась.
– Я вполне обойдусь без какого бы то ни было эскорта. Пожалуйста, не беспокоитесь. – Подхватив свою сумку, она вскинула ее на плечо. – Увидимся в автобусе, не сомневайтесь. – Она не стала дожидаться реакции Чарли.
Выйдя из-под навеса и дойдя по палящему солнцу до входа в другую гробницу, она встала в очередь и только тут заметила, что рядом с ней стоит Энди.
– Мне очень жаль, – проговорил он, глядя на нее из-под полей шляпы. – Это был неприятный момент.
– Да нет, Чарли права: эскорт мне не нужен. – Она взглянула через его плечо. – Где она?
– Сидит там, в тени.
Очередь качнулась и продвинулась на несколько шагов ко входу.
– Египтология – не ее хобби. Она чувствует, что на сегодня повидала уже достаточно.
– Понятно. – Анна исподтишка взглянула на него, пытаясь понять, торжествовать ей или пожалеть эту озлобленную рыжеволосую женщину. Энди нравился ей. Его добродушное дружелюбие очень помогло ей, оказавшейся среди стольких чужих людей, не чувствовать себя одинокой. Спутники уже не казались ей чужими. Это ее первый день в Египте, а у нее было впечатление, что она уже давным-давно знает их.
– Привет! – Словно в подтверждение ее мыслей, в воротах перед ними появился Бен. Его лицо раскраснелось от жары, отчего, по контрасту, седые волосы казались ослепительно белыми. Выйдя из коридора на солнце, он нахлобучил шляпу и широко улыбнулся. – Это одна из лучших гробниц, она просто великолепна! Сколько же труда было вложено во все это, сколько народу тут работало! – Его улыбка вдруг несколько потускнела. – Чарли! Ты тоже решила зайти сюда?
Рядом с ними стояла Чарли – с напряженным лицом, со злыми глазами.
– Да, я тоже решила зайти. Глупая толстая Чарли заинтересовалась стариной.
– Стойте! – Рука Энди, словно клещами, сжала запястье Анны в тот самый миг, как она попыталась повернуться, чтобы уйти. Немного испуганная, она нахмурилась.
– Энди, прошу вас…
– Нет. Я пригласил вас посетить эту гробницу вместе со мной и сделал это вполне серьезно, если Чарли тоже хочет пойти, это ее дело. Билет у нее есть – точно такой же, как и у всех нас.
Лицо Чарли побагровело от ярости.
– Да, у меня есть билет, и я тоже пойду.
– Ради Бога. – Улыбка Энди, по крайне мере с виду, была так же любезна, как всегда.
Когда Анна оглянулась, Бена не оказалось рядом. Они углубились в темный коридор. Почти сразу Анна увидела посреди Омара с полудюжиной других пассажиров «Белой цапли», которые предпочли осматривать гробницы в сопровождении гида. Она с облегчением поспешила к ним, однако Энди упорно следовал за ней. Минут через двадцать, пока Омар рассказывал своим подопечным о погребальных камерах, саркофагах, «Книге мертвых» и «Книге врат», рабском труде и древних богах, из которых одни карали, другие вознаграждали египтянина за его земные дела, Анна, пользуясь темнотой, сумела удалиться от Энди и Чарли. К тому моменту, когда группа добралась до зала с колоннами, она уже окончательно потеряла их из виду.
Она уже шла назад, рассматривая великолепную роспись на потолке, когда внезапно кто-то схватил ее за руку.
– Что это за представление вы тут устраиваете? – прошипела Чарли с пылающими гневом глазами. – Вы же едва знакомы с ним! Чего ради вы все это делаете?
Анна с удивлением смотрела на нее.
– Делаю – что? Послушайте, Чарли, вы, видимо, что-то не так поняли, я не делаю ничего, даю вам слово.
– Вы поощряете его!
– Нет. Энди – добрый человек. Он увидел, что я здесь одна, вот он и старается, так сказать, поддержать меня морально. Точно так же, как и Бен. – Она помедлила долю секунды. – И Тоби. И ваша приятельница Серина. Вот и все. Они все очень милые люди, и я благодарна им за их доброту.
Она пошарила глазами вокруг, надеясь, что Энди где-нибудь поблизости, но не увидела его нигде, они с Чарли стояли посреди коридора, ведущего из глубины гробницы к свету, мимо них двигались в обоих направлениях многочисленные разноязыкие посетители. Кто-то слегка толкнул Анну, и она отступила в сторону.
– Мы стоим на самом пути, Чарли. Нам нужно продвигаться вместе с другими.
– Я так и собираюсь сделать. А вы можете проваливать!
Чарли проговорила это так зло, что Анна даже не нашлась, что ответить. Пока она какую-то секунду собиралась с мыслями, Чарли рванулась вперед и сразу же затерялась в целом море медленно движущихся голов и спин. Анна вздрогнула. Это нападение было таким стремительным и таким неожиданно агрессивным, что она просто не знала, что делать. Ее первым порывом было догнать Чарли, поспорить с ней, сказать что-нибудь в свою защиту; однако в то же самое время некая крохотная, праведно возмущенная частичка ее «я» нашептывала ей: не обращай внимания, общайся с Энди, как прежде, и пока ты находишь его привлекательным – а Анна вдруг поняла, что находит его чрезвычайно привлекательным, – пусть Чарли бесится, сколько ей угодно. Но это была лишь очень маленькая частичка ее «я». Все остальное жаждало мира.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Шепот в песках - Эрскин Барбара

Разделы:


Пролог123456789101112131415

Ваши комментарии
к роману Шепот в песках - Эрскин Барбара


Комментарии к роману "Шепот в песках - Эрскин Барбара" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100