Читать онлайн Тайный дневник Марии-Антуанетты, автора - Эриксон Кэролли, Раздел - VI в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Тайный дневник Марии-Антуанетты - Эриксон Кэролли бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.9 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Тайный дневник Марии-Антуанетты - Эриксон Кэролли - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Тайный дневник Марии-Антуанетты - Эриксон Кэролли - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эриксон Кэролли

Тайный дневник Марии-Антуанетты

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

VI

2 января 1779 года.
C каждым днем я чувствую себя все лучше. Я принимаю корень лопуха, который, как говорят, позволяет женщине быстро забеременеть снова, а у маленькой Марии-Терезы появилась кормилица, так что мое собственное грудное молоко постепенно иссякает. Людовик говорит, что нам в срочном порядке нужен сын, чтобы больше никто не мог сказать, будто мы не можем зачать и родить его. Он также говорит, что принцессы – проклятие трона, если их слишком много, и я знаю, что он прав. Мать рассказывала мне, что когда она родила первого ребенка, мою старшую сестру Анну, то при дворе не оставляли ее в покое до тех пор, пока через три года она не разродилась Иосифом.


20 января 1779 года.
Софи принесла в мешочке несколько головок чеснока и положила его в изголовье моей кровати. Она говорит, что я должна нюхать его каждый день. И если однажды я проснусь и почувствую другой запах, это будет означать, что я снова беременна. Я нюхаю его каждый день, иногда даже по ночам, когда не могу заснуть или если Людовик будит меня громким храпом.


14 февраля 1779 года.
Я дала маленькой Марии-Терезе прозвище Муслин, потому что именно так мать ласково называла мою сестру Джозефу. У нее уже начали отрастать волосики, и они такого же светло-пшеничного цвета, как и у меня. Глаза у нее серые, и когда она смотрит на меня, то взгляд у нее очень проницательный. Пока она еще не умеет улыбаться. Десна у нее не опухли и не болят, так что я не вижу признаков скорого появления молочных зубов.
Я выносила дочку на утренний прием к Людовику, и все толпились вокруг, глядя на нее, а заодно и на меня, потому что придворные ожидают, что вскоре я опять буду беременна.


28 февраля 1779 года.
Людовик зло подшутил надо мной. Он знает, что я нюхаю чеснок в мешочке, который лежит рядом с моей кроватью, надеясь, что придет тот день, когда он запахнет по-другому, и это будет означать только одно – я снова на сносях.
Он вытащил из мешочка чеснок и подменил его асафетидой, которая, как всем известно, пахнет совсем по-другому. Собственно говоря, она не пахнет, а скорее воняет. И когда я понюхала мешочек, то поняла, что что-то не так. Мое обоняние изменилось. Это должно было означать, что я снова беременна.
Я поспешила с радостными известиями к Софи. Я больше не чувствую чеснока, заявила я ей. Мне чудится совершенно другой запах. И он просто ужасен.
Она тоже понюхала и скорчила недовольную гримасу.
– Над вами кто-то подшутил, – предположила она. – Должно быть, это та дерзкая девчонка, дрянная Амели.
Но Амели не приближалась к моей спальне и на пушечный выстрел, я вообще не видела ее уже несколько дней.
А потом в коридоре я увидела Людовика, который веселился от души. И тут-то я поняла, что это он, и никто другой, подменил чеснок. Ведь он продолжает изучать травы и растения, а наверху, на чердаке, у него собрана большая их коллекция.
Я не стала ничего говорить Софи о своих подозрениях, но в тот же вечер, когда Луи пришел ко мне в постель, я принялась упрекать его. Он повесил голову, как провинившийся ребенок, и признался в том, что натворил.
– Это была всего лишь асафетида. Она ведь не причинила вам никакого вреда. Я думал, это будет смешно. – Он сдавленно хрюкнул.
– Жестоко с вашей стороны подшучивать над столь важными вещами.
– А мне нравится подшучивать над ними, – забираясь в постель, заявил он негромким, усталым голосом. – В противном случае я не смог бы жить. Мне и так тяжело притворяться тем, кем я не являюсь на самом деле.
– Кем же это, позволено будет мне спросить?
– Кем? Королем, конечно.
– Но вы самый настоящий король. Святой, помазанный, законный король Франции.
– Мы оба знаем, что это всего лишь слова. Кроме того, как я уже неоднократно объяснял вам, сейчас должен был править мой отец. Или, в крайнем случае, мой старший брат. Никто никогда не думал, что королем стану я.
– Это всего лишь отговорки.
– А вот здесь вы ошибаетесь. Я разработал целую теорию на этот счет. Теорию роковой случайности. Пока что я рассказывал о ней лишь Шамбертену и Гамену.
Я промолчала. Иногда Людовика посещали очень странные мысли. Понемногу я привыкла к его своеобразному мышлению.
– Согласно моей теории, судьба, точнее рок, возносит некоторых мужчин на те высоты, для которых они не были предназначены от рождения. И такие мужчины несут на себе печать проклятия, поскольку не могут выполнить предназначение, случайно взваленное на них. На самом деле, когда такое происходит, имеет место настоящая трагедия. Трагедия, достойная пера великого Расина.
Я вздохнула.
– Что же, может быть, вы и правы. Но прошу вас оставить мой чеснок в покое. Что касается наших судеб, вашей и моей, то мы должны просто изо дня в день делать то, что можем и умеем, делать как можно лучше и поменьше думать о трагедиях. Мерси всегда советует мне стараться видеть во всем приятную сторону.
– Мерси считает вас простушкой.
На это мне было нечего сказать. Граф Мерси, который частенько выказывал мне свое доброе расположение и симпатию, когда другие вели себя грубо и оскорбительно, несомненно, считал меня намного умнее и проницательнее Людовика. И намного мужественнее, если на то пошло.
– Мы с графом находим общий язык, и этого довольно, – ответила я и не стала более развивать эту тему.
Высокопарные умствования Людовика часто представляются мне утомительными и скучными. Он не справляется с обязанностями короля и знает это. Но вместо того чтобы попытаться исправиться, лишь выискивает себе оправдания.
Ах, если бы только он послушался доброго совета!


1 апреля 1779 года.
Генерал Кроттендорф снова запаздывает, и я больше не чувствую запаха чеснока. Поэтому думаю, что снова беременна. По утрам меня тошнит. Я уже заранее страшусь предстоящей боли и взяла с Людовика обещание вновь пригласить доктора Сандерсена, а также повивальную бабку, которую привела тогда Софи, или другую, но столь же хорошую.
Мы решили выждать некоторое время, прежде чем объявить о моей беременности, как уже проделали это в случае с Муслин. Скорее всего, по расчетам Людовика, это будет удобнее огласить в следующем месяце. Я с нетерпением жду возможности написать обо всем матушке. Ах, если бы я могла поговорить с ней с глазу на глаз!
Людовик шутит, что своего первенца мы должны непременно назвать Чеснок.


2 мая 1779 года.
Вчера мне стало очень плохо, и я потеряла ребенка. Софи ни на минуту не отходила от меня. Когда она выносила мой ночной горшок, «ночную вазу», то заметила кровь в моче и сразу же поняла, что с беременностью покончено.
– Вероятнее всего, это был мальчик, – сообщила она. – Повивальные бабки говорят, что чаще всего выкидыши случаются с мальчиками. А уж кому и знать-то, как не им?
– Но ведь это ужасно… – сквозь слезы прошептала я.
– Нет, это хорошо. Это означает, что вы способны зачать как девочку, так и мальчика. И следующий малыш будет сильнее и здоровее. У него появится шанс выжить.
Я молю Бога, чтобы она оказалась права.


16 августа 1779 года.
Сегодня приезжал младший брат Людовика, Шарло, чтобы отвезти меня на скачки. Он со страшным грохотом влетел в ворота в своем новом зеленом экипаже, который едва не перевернулся на камнях двора. Экипаж очень легкий и неустойчивый, на высоких тонких колесах, без крыши и практически без боковых стен.
Людовик никогда не позволил бы мне сесть туда, если бы только увидел. Но Людовик отправился на охоту, поэтому я могу поступать как вздумается.
– Ваше величество, – обратился ко мне Шарло, когда я подошла к экипажу, – «Дьявол» к вашим услугам. – Он был весь в белом, начиная от элегантного парика и заканчивая расшитым золотом дублетом и белыми атласными туфлями с алмазными пряжками.
Я сразу поняла, что он мертвецки пьян, если судить по тому, как его шатало из стороны в стороны, хотя он старался устоять на месте, держа вожжи беспокойно перебиравших ногами лошадок.
Я улыбнулась. Шарло почти всегда вызывал у меня смех или улыбку. Форейтор помог мне подняться в карету, и я ощутила, как хрупкая конструкция, вздрогнула, когда я опустилась на узкое, подбитое войлоком сиденье. Шарло неловко плюхнулся рядом.
– Вы в самом деле дьявол, или это лишь образчик вашего черного юмора?
– Не я, ваше величество, а эта дивная колесница. Это сам дьявол во плоти, потому как она чертовски опасна! А еще легкая на ходу и изумительно красива!
Я крепко вцепилась в боковые дверцы, и мы понеслись по пыльной дороге. Экипаж подпрыгивал и опасно кренился на каждом ухабе, а сзади с грохотом мчался наш эскорт конных гренадер.
Сами же скачки, когда мы, наконец, добрались до беговой дорожки, оказались и вполовину не так интересны, как наша поездка сюда и возвращение на «дьявольской колеснице». Шарло пообещал заехать за мной снова на следующей неделе.
Я сказала, что поеду при условии, что он ничего не скажет Людовику.
Принц презрительно фыркнул:
– Он все равно узнает. Всегда найдутся люди, которые с радостью расскажут ему о том, что вы делаете и где бываете. Вам же известны сплетни, распространяемые о нас с вами. О том, что мы якобы любовники, что вы моя партнерша по дебошам, и что вместе мы тратим денег больше, чем успевают собрать шестеро налоговых откупщиков.
– Досужие домыслы, и ничего больше. Кроме того, всем известно, что я предпочитаю мужчин постарше, вроде графа де Живерни.
Мы расхохотались. Графу уже изрядно перевалило за семьдесят.
Я сошла с неустойчивой колесницы, и мы распрощались.
– Еду в Париж, – крикнул Шарло, занося хлыст над спинами лошадей, – там меня ждет одна бурная ночь, где будут вино, женщины и музыка!
Он развеселил меня, а мне так нужен хотя бы глоток радости. Шарло и не подозревает, что его дружба для меня – чуть ли не дар Божий. Пока досужие языки сплетничают о нашей предполагаемой интрижке, моя настоящая любовь, Аксель, может чувствовать себя в безопасности. Наши нечастые встречи остаются тайной для всех, не считая преданной Лулу и не склонной к болтливости Иоланды. Иногда мне кажется, что Людовику известно о моей любви к Акселю, но он смирился с этим, поскольку Аксель – один из немногих мужчин, к которым Людовик может обратиться за помощью и дружеским советом. Но мы с Луи не обмолвились и словом о тех чувствах, которые я питаю к Акселю. А вообще, я могу ошибаться. Может статься, Людовик даже ни о чем не подозревает.


3 сентября 1779 года.
Сегодня Муслин впервые произнесла слово «мама». Правда, при этом на руках ее держала кормилица.


13 октября 1779 года.
Я распорядилась, что всем придворным дамам следует носить перья. Страусовые, павлиньи, перья попугаев. Разумеется, через несколько часов после моего указа во всех модных магазинах Парижа перья были раскуплены до единого. Птиц королевского зверинца перевезли в потайное место, чтобы уберечь от охотников за перьями.


13 декабря 1779 года.
Почти год назад родилась моя доченька. Как бы мне хотелось, чтобы сейчас я носила в себе ее маленького братика!


27 декабря 1779 года.
Холодная погода вынудила строителей прекратить работы в Маленьком Трианоне, в котором я затеяла реконструкцию.
Ни в одном камине нельзя разжечь огонь из-за новых резных украшений над ними, которые я распорядилась установить. Поэтому во дворце очень холодно. Столяры не могут работать с обмороженными пальцами.
Начали приходить счета за реконструкцию, и они показались мне неоправданно высокими. Я допросила архитекторов, но они избегали прямых ответов на мои вопросы. По некотором размышлении и после расспросов я догадалась, в чем дело: архитекторы кладут себе в карман часть каждой суммы, которую они получают из королевской казны!
Сообразив это, я ужасно разгневалась и отправилась к Людовику, чтобы сообщить ему обо всем. Он был наверху, в мансарде, где занимается изготовлением замков вместе со своим мастером, месье Гаменом. Он теперь проводит там все больше и больше времени, вдали от людей и скрываясь от своих министров.
Он поднял голову от того, чем занимался, и поздоровался со мной, не прекращая работы. Он сидел за верстаком, склонившись над какой-то сложной механической конструкцией. Повсюду были разбросаны всякие механические штучки.
– Луи, мне необходимо поговорить с вами.
– Очень хорошо.
– Обновление дворца стоит очень дорого. Архитекторы сознательно завышают его стоимость. Я уличила их в этом.
– Нисколько не сомневаюсь в этом.
– Но… надо же что-то делать! Этому следует положить конец!
– Лучше просто отправьте счета месье Некеру.
– Да, я знаю, вы уверены, что месье Некер с легкостью решит все наши финансовые проблемы, но ведь он получает счета от архитекторов в течение четырех лет и исправно оплачивает их!
Людовик вытер пот со лба. Он был занят тем, что помещал маленький кусочек железа между двумя большими кусочками. Несколько раз у него ничего не получилось, но наконец попытка оказалась успешной. Король поднял голову и взглянул на меня.
– Если он оплачивает счета, значит, у нас есть деньги. Так что на вашем месте я бы не беспокоился об этом.
Я уловила нотку недовольства в голосе Людовика, как бывало всегда, когда предмет разговора начинал раздражать его.
– Но вы сами все время повторяете: «Экономить, мы должны экономить».
– Это было прежде.
– Прежде чего?
– Прежде чем я обнаружил, какое бездонное болото представляют собой наши финансы.
– А теперь?
– А теперь я оставляю беспокойство по этому поводу нашему гению и волшебнику. Месье Некеру.
– Тогда я пойду и пожалуюсь ему.
– Жалуйтесь, сколько хотите, это все равно ничего не изменит.
Я оставила его за прежним занятием, склонившимся над вычурными конструкциями, и вернулась в свои апартаменты. На следующий день я пригласила к себе месье Некера, который, войдя, поклонился мне с самой дружеской улыбкой. Я часто видела его прежде, но мне еще не приходилось вступать с ним в разговор. Это дородный, крупный мужчина импозантной внешности, с резко выдвинутой вперед нижней челюстью и комичным лицом хитрой обезьянки. Он выглядел холеным и гладким, упитанным и уверенным в себе сибаритом. До меня доходили слухи, что он обладает колоссальным личным состоянием.
– Чем могу служить? – поинтересовался он.
Я передала ему последние счета за реконструкцию Маленького Трианона.
– Эти счета слишком велики, – прямо сказала я. – Архитекторы завышают их.
Он принял их у меня и быстро просмотрел, причем на его лице не дрогнул ни один мускул. Оно оставалось все таким же серьезным и бесстрастным.
– Не вижу здесь ничего неправильного или лишнего.
– Но они в два раза выше сумм, которые были названы в самом начале реконструкции.
– Обычно так и происходит с начальными сметами. Это следует ожидать. Просто невозможно предусмотреть все непредвиденные обстоятельства и связанные с ними расходы.
Я с трудом сдерживала гнев.
– Если вы внимательнее взглянете на эти счета, то, несомненно, заметите, что архитекторы внесли в них собственные дополнительные вознаграждения, то есть плату за работу, которую они не делали.
Финансист пожал плечами.
– Они осуществляли общее руководство.
Что-то в его поведении заставило меня насторожиться. Он был столь же уклончив, как и те архитекторы, с которыми я разговаривала до него. В чем дело? Я наблюдала за ним, аккуратно складывая документы стопочкой и подравнивая ее края. А потом меня вдруг как громом поразило. Да он же с ними заодно! Его подкупили, и он берет взятки. Получается, больше не осталось никого, в ком мы могли быть уверены, что он честно делает то, что на пользу Франции.
Месье Некер выдержал мой взгляд. Мы поняли друг друга.
– Мадам, – осторожно начал он после долгой паузы, – архитекторы осуществляют общее руководство, и за это им платят. Я осуществляю общее руководство финансами королевства и теми, кто подает на оплату вот эти самые счета, и за это мне тоже платят. На самом деле вопрос заключается не в том, насколько велики эти счета, а в том, где взять средства на их оплату. И здесь я исключительно полезен.
Он подошел к резному деревянному шкафчику, в котором я храню коллекцию древних фарфоровых статуэток. Некоторое время он внимательно рассматривал их, словно определяя стоимость, а потом повернулся ко мне.
– Я знаю банкиров. Мы разговариваем на одном языке. Я могу убедить их расстаться со средствами, тогда как другие не могут. И в этом заключается моя ценность. Аналогичным образом, архитекторы знают строителей и оформителей. Они говорят на одном языке. Они могут добиться того, чтобы работа выполнялась хорошо и вовремя. И в этом заключается их ценность. Полагаю, я сумел донести свою мысль. Желаю вам обрести счастье и покой в отреставрированном дворце.
Я поняла, что дальнейший разговор не имеет смысла, и закончила аудиенцию.


7 марта 1780 года.
Сегодня вечером все сады Малого Трианона расцвечены праздничными огнями в честь прибытия к нашему двору короля Густава. Вокруг рощиц, озер, цветочных клумб и кустов вырыты глубокие канавы, в которых зажгли огни. Свечи в тысячах маленьких горшочков бросали дрожащий свет на деревья, отчего те казались прозрачными и нереальными. Впечатление создавалось просто сказочное, сверхъестественное и далее волшебное. Храм Любви светился неземным светом, его мраморные стены и колонны, казалось, излучают собственный, внутренний свет.
И среди всего этого шествовал Аксель, во всем своем великолепии, такой красивый и благородный. Он подошел ко мне, когда я сидела на резной каменной скамье на берегу озера.
Воздух для марта был очень теплый, напоен ароматами жасмина и лаванды от распустившихся цветов, принесенных из оранжереи. В неподвижной поверхности озера отражались огни праздничного фейерверка, равно как и золоченые пуговицы белого мундира, и золотые медали, висевшие на разноцветных ленточках у Акселя на груди.
Он присел рядом и молча обнял меня. Я подумала, что до этой минуты еще не знала такого полного, абсолютного счастья. И мы очень долго сидели вот так, обнявшись, и рядом не было никого, а между деревьями и зданиями тоненькими искрами горели огни, становясь все бледнее по мере того, как на небе высыпали звезды, и наконец, взошла луна.


7 апреля 1780 года.
Король Густав покидает нас через два дня. Сегодня после обеда он испросил у Людовика прощальной, формальной аудиенции. Его сопровождали Аксель и несколько других вельмож. Людовик принял их в китайской приемной, где находилась и я вместе со своими дамами.
Людовик вручил Густаву орден Рыцаря Золотой Лилии, а я подарила ему несколько прекрасных севрских ваз и декоративных тканей из мастерских месье Гобелена.
Он поблагодарил нас за гостеприимство, а потом поверг в полнейшее изумление.
– Я бы хотел пригласить ваше величество посетить меня, мой двор. Чтобы оказать мне услугу и помочь в создании моего собственного шведского Версаля.
– Может быть, мы приедем к вам как-нибудь, – коротко ответил Людовик.
– Ах, сир, вы меня неверно поняли. Я бы хотел, чтобы вы приехали ко мне как можно скорее. Уже этим летом.
– Это невозможно, – отклонил предложение Людовик. – Я нужен здесь.
– Вы будете отсутствовать всего несколько недель.
– Потребуется несколько недель только для того, чтобы возвратиться из вашей далекой страны. Нет! Я не могу.
Голова у меня шла кругом. Швеция… Аксель… Я буду с Акселем!
Король Густав посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Людовика.
– Какая жалость, что ваше величество столь незаменим. Но, быть может, в таком случае ваша прекрасная королева согласилась бы проделать такой путь? Я был бы чрезвычайно польщен получить ее советы в таком деле, как украшение и отделка моего нового замка. У нее исключительно тонкий вкус.
Я улыбнулась:
– Я с удовольствием посетила бы вашу прекрасную страну.
Я видела, что Людовик явно сбит с толку столь неожиданным поворотом событий. Он задумчиво пожевал губами, потом подозрительно прищурился. В комнате стояла мертвая тишина, пока он принимал решение. Я не осмеливалась взглянуть на Акселя.
Наконец Людовик дал ответ. Он был короток.
– Да! Да, пусть она едет, но только на месяц-два. Она должна вернуться к тому времени, когда начнет холодать.
«В Швеции всегда холодная погода», – захотелось возразить мне, но я сдержалась.
– Ваше величество очень добры, – ответил король Густав, после чего обратился ко мне: – Мы приложим все усилия, чтобы в Швеции вы чувствовали себя как дома, дорогая моя.
Он поцеловал мне руку, отвесил поклон Людовику, который кивнул ему в ответ, и удалился. Дворяне королевской свиты выстроились в очередь, чтобы поцеловать мою протянутую руку, – и последним стоял Аксель, который, выпрямляясь, улыбнулся мне и подмигнул.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Тайный дневник Марии-Антуанетты - Эриксон Кэролли

Разделы:
ПрологIIiIiiIvVViViiViiiIxXXiXiiXiiiXivXvXviXviiXviiiОбращение к читателю

Ваши комментарии
к роману Тайный дневник Марии-Антуанетты - Эриксон Кэролли



очень-очень интересная книга, легко читается, получила огромное удовольствие
Тайный дневник Марии-Антуанетты - Эриксон Кэроллилена
27.03.2011, 19.44





Замечательный роман!просто нет слов...читайте,не пожалеете!:))
Тайный дневник Марии-Антуанетты - Эриксон КэроллиКарина:)
29.04.2014, 20.13





Замечательный роман!читайте,не пожалеете!:))
Тайный дневник Марии-Антуанетты - Эриксон КэроллиКарина:)
30.04.2014, 8.30








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100