Читать онлайн Ярмарка любовников, автора - Эриа Филипп, Раздел - VII в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Ярмарка любовников - Эриа Филипп бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.22 (Голосов: 9)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Ярмарка любовников - Эриа Филипп - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Ярмарка любовников - Эриа Филипп - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эриа Филипп

Ярмарка любовников

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

VII

Однажды в пятницу, когда Реми работал утром над эскизами в квартире Пьеретты Оникс, он с удивлением заметил, что она так и вертится около него, что было совсем несвойственно этой женщине, сдержанной, ненавязчивой, старавшейся ни при каких обстоятельствах не связывать молодого человека. В своей просторной однокомнатной квартире, состоявшей из спальни и ванной комнаты, она позволила Реми устроить мастерскую. Она придвинула к окну длинный дешевый стол в современном стиле, за которым раньше обедала. С того дня, как у нее поселился Реми, она перестала устраивать дома холостяцкие пирушки и товарищеские вечеринки; по утрам же они завтракали вместе за столом для игры в бридж, который теперь использовался не по назначению.
Реми нравилось работать в доме Пьеретты Оникс. Ей были известны все секреты мюзик-холла, что позволяло порой подсказывать юному любовнику удачные решения. Ее замечания были не только конкретны, они помогали Реми избежать карандашных правок мадам Леоны. Оникс никогда не навязывала своего мнения, а всегда терпеливо ожидала, когда он спросит ее совета, если работа над эскизом подходила к концу.
И ему показалось странным, что она склонилась над еще незавершенным эскизом.
– Если это предназначается Капри, – сказала она, – необходимо предусмотреть нижний костюм. Капри не станет танцевать в таком длинном платье до конца номера.
– Но это же вальс, – возразил Реми.– В сцене, посвященной Вене, она исполняет вальс.
– Ну и что? Не сомневайся, вальс будет с элементами акробатики. Капри в танце всегда использует элементы акробатики. Оставь юбку для выхода, но придумай облегающий тело нижний костюм, чтобы она смогла сбросить платье.
Реми зажег сигарету. Стоявшая рядом Оникс была в пижаме. Поплиновая ткань плотно облегала ее упругие груди. Мужской покрой одежды подчеркивал узкую линию ее бедер. И только еще не подправленное косметикой лицо при ярком дневном освещении не выглядело свежим. Лишь со сцены глаза Оникс казались большими, а в жизни они были совсем иными. Маникюрной пилочкой она приводила в порядок ногти.
– Хорошая погода, – произнесла она, не отрываясь от своего занятия.– На этой неделе ты поедешь куда-нибудь отдохнуть?
На выходные дни приятели из гостиницы Жюсье часто прихватывали с собой Реми за город на автомобиле. Занятая в программе Оникс никогда не возражала, чтобы он немного проветрился.
– Нет, – ответил Реми, – ничего такого не намечается. Я остаюсь в городе. А что?
– О, ничего… Только если тебя пригласили, ты напрасно из-за меня отказался. Честно говоря, у меня на эти выходные назначена одна встреча.
– Ничего, я поработаю дома. Немного помолчав, Оникс спросила:
– Мики, скажи, а Пекер? Он нигде ведь сейчас не играет? Может быть, он завтра поедет куда-нибудь за город на машине? Попроси его взять тебя с собой.
– Пекер? Но ты же знаешь, что он терпеть не может загородных прогулок. Тем более что с некоторых пор он стал просто невыносим. Он напивается каждый вечер. Когда он в таком состоянии, лучше с ним не встречаться.
– Ну тогда попроси у него машину. Ты закончишь работать над эскизами в Шабли, там очень хорошо кормят. Отправляйтесь туда компанией, втроем или вчетвером.
Неожиданно Реми, который до сих пор продолжал рассеянно водить карандашом по бумаге, повернулся на стуле лицом к Оникс и посмотрел на нее. Она по-прежнему как ни в чем не бывало подпиливала ногти. Но все же почувствовала на себе взгляд Реми. Однако головы не подняла. С вежливой улыбкой он произнес:
– Возможно, в воскресенье я тебе буду мешать? К тебе должен кто-то прийти? Почему ты прямо не сказала? Тебе нужно кого-то принять здесь?
– Да.
– Но это же совсем просто! Я поужинаю с друзьями, вот и все. А после представления в полночь зайду за тобой в твою ложу.
Оникс молчала.
– Может быть, ты хочешь, чтобы я переночевал в гостинице? К тебе приезжает родственница? Кто-то из провинции?
– Да, да, именно так! – произнесла Оникс с оттенком нетерпения в голосе.
Когда после этих слов, упавших тяжелой гирей, наступила полная тишина, она подняла голову. Реми стоял перед ней. Не шевелясь, он, как ребенок, стоял с раскрытым ртом и не сводил с нее глаз. Она поняла, что только сейчас он догадался, какого рода визит она ждет. Боже, какой же он еще ребенок! Ему даже в голову не приходило, что это означает! Могла ли она предположить подобную наивность? Если бы ей это было заранее известно, она бы придумала какой-нибудь другой, более подходящий предлог. Но что же он думает? На какие средства она живет? На мизерную зарплату, которую получает в мюзик-холле? Благодаря экономии на обедах, за которые он платит, когда они вместе иногда ходят в ресторан, или же благодаря нескольким погашенным им счетам, которые он обнаруживает, когда случайно вскрывает ее почту?
– Ну ладно, Мики, будет!..– произнесла она.
И, раскрыв ладони, развела руками, как бы говоря: «Ну что ты! Все просто, разве ты не понял? И ничего от этого не изменится». Но он, словно оцепенев, по-прежнему стоял перед ней. Неожиданно он, словно школьник или юная девушка, залился краской.
Она шагнула ему навстречу. И только тогда он вышел из оцепенения. Повернувшись к ней спиной, не зная, что делать, он вошел в ванную и запер за собой дверь.
Женщина громко крикнула:
– Мики!
И тут же поняла, что потеряла его навсегда.
С того времени, как Реми шесть месяцев назад переселился в гостиницу Жюсье, он не заводил долгих любовных связей. Его устраивали лишь мимолетные встречи. Поселившись в гостинице, он перенял все холостяцкие привычки ее постоянных обитателей, вплоть до манеры говорить и чувствовать.
Благодаря тому, что он близко познакомился с артистической средой, когда жил с Пьереттой Оникс, ему казалось, будто все мужское население Жюсье с первого дня приняло его с распростертыми объятиями. Можно было подумать, что за годы, проведенные в доме на Центральном рынке, он утратил способность сопротивляться влиянию окружающей среды.
Он сдался. Он больше не стремился к свободе и не желал чем-то отличаться от других. Его уже не влекла независимость; скорее он хотел, чтобы его оставили в покое. После долгих лет бунтарства, когда Реми действовал наперекор окружающим, то есть зависел от воли других, стоило ему только распрощаться с семьей, настроенной к нему враждебно, как на следующий же день он стал конформистом. Как и квартира Оникс, гостиница Жюсье стала его прибежищем. Но он ошибался, считая, что в богемную среду его приняли на равных: на самом деле он безвольно примкнул к ней.
В Жюсье у него был десяток приятелей, но не было ни одного друга. Он пережил десяток любовных приключений, но так и не завел ни одной любовницы.
Молодые люди жили сегодняшним днем. Транжиры, не умевшие жить по средствам, легкомысленно относившиеся к своим занятиям, они не отличались прилежностью, когда постигали науки кто в Сорбонне, кто в Специальной архитектурной школе, кто в Сельскохозяйственном институте, кто в Школе декоративного искусства или медицины. Они жили впроголодь, когда у них кончались деньги, и заказывали в номер черную икру, как только у них что-то появлялось в карманах.
Более умеренные в расходах, более практичные и прилежные в науках девушки, напротив, вели более упорядоченный образ жизни. Посланные учиться родителями из провинции или из-за границы, студентки после долгих размышлений выделяли на жизнь определенную сумму денег, которой распоряжались, чтобы свести концы с концами. Девушки составляли наиболее стабильную часть обитателей Жюсье. Именно на их помощь в трудную минуту могли рассчитывать молодые люди.
Девушки поочередно приглашали на обед того студента, у которого в конце месяца было пусто в кармане. Студентки одалживали деньги своим приятелям. Когда хозяин гостиницы выгонял из номера за неуплату какого-либо незадачливого постояльца, а жертвой такой несправедливости всегда оказывался молодой человек, то всякий раз находилась добрая душа из числа студенток, которая предоставляла ему свою комнату, а сама отправлялась ночевать к подруге.
Однако хитрости молодых людей не всегда удавались, так как хозяин гостиницы хорошо знал уловки студентов, и им приходилось проявлять чудеса изобретательности, чтобы провести его. Девушка просто-напросто разделяла свою комнату с бездомным студентом, что не возбранялось правилами проживания в гостинице. Постелив матрац гостю на пол, она укладывалась на сетку кровати. Из всех девушек, предоставлявших временное пристанище бездомным студентам, особенным уважением пользовалась немка по имени Лизель по той простой причине, что только в ее номере была отдельная ванная комната. Ей надо было лишь перетащить свой матрац в ванную комнату, и ночевавший у нее студент, прикрыв за собой дверь, чувствовал себя как дома.
Если постоялец задерживался на две или три ночи, парень с девушкой приходили к решению, что спать на одной кровати намного удобнее. И случалось, что жар молодых тел, узкая кровать или приснившийся сон делали свое дело. Молодые люди занимались любовью или чем-то похожим на это. Но без всяких последствий. Любовь была для них отдыхом, чем-то вроде физического упражнения, коктейля, выпитого вдвоем. Им не надо было переходить на «ты», так как здесь царило всеобщее братство и обращаться друг к другу на «вы» не было принято. Редко, когда такого рода отношения продолжались долго. Конечно, здесь тоже были свои симпатии, кому-то оказывалось большее предпочтение по сравнению с другими, люди привыкали друг к другу, но ревности и в помине не было. В Жюсье сложилась лишь одна устойчивая пара. И товарищи парня и девушки заметили их связь только спустя два месяца. А самим участникам столь неординарного события за все это время, возможно, и в голову не пришло, что их поведение оказалось из ряда вон выходящим.
Что же касалось Реми, то ему не приходилось жаловаться на законы, по которым жила крошечная республика. Он не любил Пьеретту Оникс, поэтому разрыв с ней не нанес ему глубокой душевной раны. Ему казалось, что теперь к нему не скоро придет настоящая любовь. Ударившись в крайность, он стал сторонником тех, кто видел в занятии любовью лишь спортивный интерес.
Согласно этой теории он переходил не задерживаясь из одной девичьей комнаты в другую. Никто из обитательниц Жюсье и их подруг не относился к нему с неприязнью. Его нельзя было назвать уродом, дураком, занудой или сплетником. Если юноша не входил в их число, о нем в Жюсье складывалось благоприятное мнение. Кроме того, прошел слух, что он хорошо занимается любовью, что окончательно укрепило его авторитет.
С девушками он придерживался того же метода, который использовал с Оникс в первую ночь. Ибо это была превосходная тактика, замечательное руководство к действию, которое его ни разу не подводило. Сначала одно, потом другое и только затем главное: такой сценарий имел успех, ему не надо было напрягать свое воображение, чтобы полностью удовлетворить партнершу, о чем она, как правило, ему с благодарностью говорила.
Если Реми еще не стал любовником всех девушек, проживавших в Жюсье, то можно было смело предположить, что наступит день, когда обстоятельства сложатся таким образом, что он переступит порог комнат оставшихся девиц, в постели которых он еще не побывал.
И только с одной из них – он это знал заранее – ничего подобного произойти не могло. Между тем она была молода, красива и умна. Ее звали Женевьева.
Девушка была старше его. Окончив факультет права, она не хотела возвращаться в свой маленький провинциальный городок, откуда родители послали ее учиться в Париж. Раз в год во время каникул она проводила месяц в родных краях и, раздраженная, возвращалась задолго до начала занятий, в который раз отказав выгодному жениху и получив очередное серьезное предупреждение от отца, что он будет меньше посылать ей денег, если она не одумается.
В Жюсье ее не считали девственницей, и, вероятно, оно так и было на самом деле. О личной жизни Женевьевы было известно очень мало. И Реми, не сумев добиться большего, чем дружеское расположение этой девушки, выделял ее среди других студенток. Ему казалось, что она лишена чудовищного сочетания развращенности и детской незрелости мышления, свойственного большинству проживавших в гостинице покладистых мессалин.
Во время товарищеских вечеринок, когда собравшиеся в просторном номере у Лизель парни, сидя на полу в клубах сигаретного дыма, попивая виски и слушая музыку проигрывателя, начинали обнимать своих соседок, Реми, словно заключив с Женевьевой молчаливый договор, не следовал их примеру. По крайней мере, это касалось только их двоих. Женевьева не проявляла такую сдержанность по отношению к другим юношам, красивым или не очень. И Реми в свою очередь не обделял своим вниманием ни одну, даже самую невзрачную из юных палестинок.
И он и она не сговариваясь отступали от своей обычной линии поведения. Казалось, что, если между ними возникнут любовные отношения, они обретут какой-то иной смысл.
Однажды неожиданно для себя он увидел Женевьеву в чужом незнакомом доме, куда с неохотой пошел на вечеринку. Она стояла у книжного шкафа, приоткрыв застекленную створку, и перелистывала старые книги.
– Надо же! Это ты? – удивилась она. – Посмотри какая книга. Ты не находишь, что этот маленький Гулливер просто прелестен?
Он остановился около нее. До этого момента ему на вечеринке было скучно.
– И мне так кажется, – призналась она.
Они были в гостях у подруги Жоржи Патена, принадлежавшей к сливкам общества, родители которой перед отъездом оставили в ее полном распоряжения дом и прислугу. И она устроила дружескую вечеринку. Однако ей не следовало приглашать одновременно молодых людей из высшего общества и банду космополитов из Жюсье. Молодые люди из высшего света поначалу сделали вид, что им симпатичны парни в одежде, модной на Монпарнасе, и девушки со всех концов света в свитерах и в обуви на низком каблуке. Но обитатели Жюсье держались особняком, танцуя только в своем узком кругу. Уязвленные светские молодые люди поскучнели. Они ожидали подходящего момента, чтобы с достоинством удалиться. А студенты только и мечтали поскорее от них избавиться.
– Когда часы пробьют двенадцать ночи, будет веселее, – сказал Реми.– Вивиана пригласила этих снобов только из-за прислуги. Но она хочет, чтобы мы остались. Чужие уйдут, и мы сможем поужинать в тесной компании.
– Принеси что-нибудь выпить, – попросила Женевьева, – и прихвати стаканы.
– Закрой дверь, – произнесла она, когда он вернулся.– Садись, здесь нам никто не помешает.
В комнате стояли удобные, обтянутые кожей мягкие глубокие кресла с высокими спинками. Ровные ряды книг закрывали стены, обитые гобеленом. Светильники в форме больших китайских ваз под шелковыми расписными абажурами распространяли нижний свет. Все вокруг дышало благополучием, стабильностью, как бы отгораживая от внешнего мира, и свидетельствовало о размеренной жизни хозяев, знаменуя вершину успеха.
На столе в рамках эпохи Людовика XVI стояли две фотографии, на которых застыли на белом фоне бородатый мужчина в мантии и в судейском колпаке на голове и дама с высокой прической и с едва прикрытой прозрачной тканью грудью.
– Я как раз хотела, – произнесла Женевьева, – с тобой поговорить.
– Да?
– Да… Я хочу попрощаться с тобой. Я уезжаю.
– К родителям?
– Нет, совсем наоборот. Родители отказались высылать мне деньги. Вот уже три месяца, как я ничего от них не получаю.
– Почему же ты ничего мне не сказала? Я начал зарабатывать. Да и отец немного смягчился. Я бы тебе одолжил. Сколько тебе надо?
От удивления Женевьева улыбнулась. Казалось, она подумала, что он совсем не похож на остальных обитателей Жюсье.
– Нет, – ответила она, – спасибо. Я уже нашла другой выход. На этот раз с семьей покончено. В августе, когда я была у них, мне пришлось отказать четвертому жениху. Отец пришел в ярость и наговорил много неприятных слов. Я уехала. И что же теперь?.. Работать? Но сейчас не так-то легко найти место. К тому же я ленивая, и это мне хорошо известно. Я люблю праздность, комфорт, материальное благополучие, автомобильные путешествия, дорогие гостиницы. Люблю также деньги, чтобы иметь возможность покупать красивые вещи, книги. А работа и трудная жизнь… Возможно… Но только не в одиночестве. Я знаю: у меня есть способности. Ведь мне не составило особого труда сдать экзамены. Я бы вполне могла стать адвокатом или писательницей. Но, повторяю, только не в одиночестве. Мне нужно, чтобы кто-то был рядом со мной.
Взглянув на Реми, она сделала глубокую затяжку и, запрокинув назад голову, пустила дым в потолок. Затем добавила:
– Кто-то, кого бы я могла любить.
Реми не прерывал ее. Он подумал, что она говорит не так, как принято в их кругу. От него не ускользнуло также, что ее слова звучат по-особому, словно она вкладывает в них некий потаенный смысл. «Она говорит о конкретном человеке, – подумал Реми.– Кто бы это мог быть? Уж не я ли?»
– Итак, – продолжала Женевьева, – вот что я решила. Один человек уже давно предлагает мне свою дружбу и покровительство. Но должна сразу сказать: до сих пор между нами ничего не было. Он богат, свободен и, кажется, не на шутку влюблен. Я согласилась уехать с ним. Он берет меня с собой. Мы отправимся в путешествие.
– Ты мне позволишь нескромный вопрос: он молод?
– Не так чтобы очень. Ему под сорок-сорок пять. Но ты же знаешь, каковы эти молодые…
– Да… Так ты выходишь за него замуж?
– Да нет. Его свобода весьма относительна: он вдовец. Однако если мы поженимся, то попадем в двусмысленное положение. Он – отец моей подруги.
– Что?
– Да, – с невозмутимым видом произнесла Женевьева.– Моей подруги по факультету права. Он часто увозил нас по вечерам. Мы вместе ужинали, танцевали. Месяц назад дочь ему рассказала о моих неприятностях. Он спросил, согласна ли я принять его помощь. Я его поняла и согласилась.
– Согласилась на что?
– Ну… На то, чтобы он меня содержал.
– Тогда скажи, – произнес Реми, – он тебе нравится? Потому что тебе придется…
Он не закончил фразу, охваченный странной стыдливостью. Она улыбнулась.
– Видишь ли, – ответила она, – женщина может принимать любовь мужчины, которого не любит! Принимать… или терпеть. Конечно, в том случае, если мужчина ей не противен физически. А он даже весьма приятный человек. Он следит за своей внешностью. И прекрасно выглядит. Я могу тебе сказать одно: если бы обстоятельства приняли другой оборот, если бы этот человек просто за мной ухаживал, и не больше того, иначе говоря, если бы я не оказалась в столь затруднительном положении, я не уверена, что приняла бы его предложение. Нет, конечно, я никогда не думала…
В этот момент вошла Вивиана и сообщила, что стеснявшие их гости удалились и она отпустила домой прислугу.
– Мы сами накроем стол, – заявила она, – пошли! Эрик с сестрой переодеваются. Они бывают такими потешными. Я отвела их в гардеробную моей матери.
Реми и Женевьева некоторое время еще сидели вдвоем. Они молчали. Пролегающая между двух кресел связующая их нить продолжала вибрировать еще некоторое время. Реми почувствовал, как болезненно напряглись его мышцы. Ему было нехорошо. Он чувствовал, что его сердце едва билось.
Женевьева не спускала с него глаз. Наконец она поднялась. Он увидел перед собой ее тонкую хрупкую фигурку в светлом платье. Она не носила украшений. У нее был выпуклый лоб и небольшая голова. И он не мог удержаться от мысли, что не пройдет и нескольких дней, как грузный и с годами утративший гибкость стареющий мужчина будет обнимать это беззащитное тело, целовать это юное лицо, как только у него появится такое желание.
Но он не произнес ни слова.
– Пойдем! – позвала Женевьева.
Они подошли к двери. В гостиной все гости уже разбились на пары и танцевали, тесно прижавшись друг к другу. На старинной турецкой софе устроились парочки.
– Какой же у тебя жесткий диван! – послышался женский голос.
Сестра Эрика кривлялась в старомодном платье светской дамы. Совершенно голый, но в старой испанской шляпе на голове, со снятыми со стены копьем и щитом в руках, Эрик изображал воина, имитируя движения гавайского танца.
На пороге Женевьева коснулась плеча Реми, поглощенного своими мыслями и не поднимавшего глаз от пола.
– Не надо меня жалеть! – сказала она.– Жить спокойно с человеком, который не противен, это еще лучший выход… И заниматься любовью без любви.
Сестра Эрика разделась в свою очередь, после того как Вивиана раззадорила ее высказыванием о том, что груди такой формы были в моде еще до войны. Все веселились от души. Стоял невообразимый шум. И сквозь всеобщий гвалт Реми не расслышал, как Женевьева добавила:
– Лучший выход… по крайней мере, для женщины.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Ярмарка любовников - Эриа Филипп

Разделы:
IIiIiiIvVViViiViiiIxXXiXiiXiiiXivXvXviXviiXviiiXixXxXxiXxiiXxiiiXxivXxvXxvi

Ваши комментарии
к роману Ярмарка любовников - Эриа Филипп


Комментарии к роману "Ярмарка любовников - Эриа Филипп" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100