Читать онлайн Выстрелы в замке Маласпига, автора - Энтони Эвелин, Раздел - Глава 1 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Выстрелы в замке Маласпига - Энтони Эвелин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.19 (Голосов: 16)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Выстрелы в замке Маласпига - Энтони Эвелин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Выстрелы в замке Маласпига - Энтони Эвелин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Энтони Эвелин

Выстрелы в замке Маласпига

Читать онлайн

Аннотация

Роман рассказывает о совместной операции Бюро по борьбе с наркотиками и Интерпола против преступной группы, поставляющей героин из Флоренции в Соединенные Штаты. Все нити ведут к герцогу Мэласпига. Специальный агент Катарина Декстер кровно заинтересована в разоблачении преступников. Английская писательница, популярная по обе стороны океана, дает блестящее по стилю слияние жанров, от романа-интриги до детектива и триллера.
Остросюжетные романы Эвелин Энтони собрали огромное количество восторженных рецензий и откликов прессы. Ее величают “признанным мастером триллера”, увязывающим в тугой узел любовь и ненависть, таинственные угрозы и лихорадочные погони.


Следующая страница

Глава 1

Это был самый восхитительный весенний день на ее памяти. Апрель в Новой Англии и всегда-то чудесный месяц, свежий и ясный, а в это утро солнце сверкало еще ярче, листва деревьев и нарциссы сияли еще более чистыми красками, чем обычно. Во всех кинофильмах в дни похорон непременно идет дождь; прощающиеся унылым шагом подходят к могиле; поблескивают, все в каплях, раскрытые зонтики, и кажется, будто сам дождь оплакивает покойного. Но здесь, где хоронили Питера Джеймса Декстера, все было по-другому: священник просто опустил его останки, помещенные в металлическую урну размером в восемнадцать дюймов, в узкое, два на два фута, отверстие в земле.
«Так хоронят любимых собачек», – с горечью подумала Катарина. Как-то раз, в период просветления, ее брат с отвращением отозвался о католическом обряде погребения. Он попросил тогда, чтобы его кремировали, и она выполнила его желание. На отпевании присутствовали всего двое: семейный адвокат, формальный исполнитель его последней воли, и она сама. Усопший не оставил после себя ни цента, поэтому исполнение его последней воли могло быть лишь формальным.
В последних словах священника Катарина не нашла для себя ничего утешительного. Окончив службу, он пожал ей и адвокату руки и выразил свое соболезнование. Катарина не слушала его, но вежливо поблагодарила. Рядом с захороненной урной она положила один-единственный венок из весенних цветов. Прощальную надпись на визитной карточке, вложенной в венок, она сделала сама.
Он оставил этот мир точно так же, как жил эти последние семь лет. Всеми забытый и никем, кроме нее, не оплаканный. Умер он двадцати семи лет от роду. В руке Катарина все еще держала носовой платок, но слез у нее уже не осталось, и, убрав его, она направилась к кладбищенским воротам.
Все это время, стоя за оградой, за ней наблюдали двое незнакомцев; и, как только она вышла, один из них сразу же к ней приблизился.
– Мисс Декстер?
Он снял шляпу; у него были суровые карие глаза и легкие пролысины. Она никогда прежде его не видела, но его лицо показалось ей смутно знакомым.
– Да, – сказала она.
– Разрешите представиться – Харпер, Бен Харпер. А это Фрэнк Карпентер. Мы хотели бы выразить вам свое сочувствие.
– Что вам надо? – напрямик спросила она.
Они подошли к ней ближе, сразу с обеих сторон. Бен Харпер предъявил ей свое служебное удостоверение, и тогда она поняла, что им надо.
– Извините, – сказала она. – Я уже дала показания в полиции. Мне нечего к ним добавить.
Но Харпер не отошел прочь.
– Мы хотели бы поговорить с вами, – сказал он куда более мягким и приятным, чем она ожидала, голосом. – Мы могли бы угостить вас чашечкой кофе или чем-нибудь покрепче. Уделите нам всего несколько минут вашего времени.
Она окинула их взглядом, сперва одного, потом другого. Второй был выше и моложе, но и у него было такое же суровое лицо и настороженные глаза. У людей их профессии жалости обычно не бывает. Вдруг она почувствовала, что у нее нет сил сопротивляться. Это случалось с ней уже много раз. Что толку разговаривать, если вопросы и ответы ничего не проясняют.
– Хорошо, – согласилась она. – Тут рядом есть придорожное кафе. Там и поговорим. – Она села в свою машину и поехала.
Они выбрали столик у окна. Усадили ее так, чтобы свет падал ей в лицо, а сами сели в тени. Это было маленькое, приятное кафе, отделанное кедром, с бронзовыми люстрами и клетчатыми скатертями. Фрэнк Карпентер заказал для всех кофе.
– Мы тщательно расследовали этот случай, – сказал Бен Харпер.
– Зачем? – медленно сказала Катарина. – Типичный случай, ничем не отличающийся от множества других. И с таким же концом.
– Вы не правы, этот случай заметно отличается от других, – возразил Фрэнк Карпентер.
Тот, что постарше, предостерегающе положил руку на его рукав.
– Вы пытались спасти своего брата семь лет, – сказал Харпер. – Не многие могут выдержать так долго. Вы, верно, его очень любили?
Она даже не взглянула на них. Для таких людей ее брат – всего лишь еще одна статистическая единица.
– Я не ожидала, что все это так кончится. Надеялась, что с моей заботой, с надлежащей медицинской помощью...
– Для вас это большой удар, – сказал Фрэнк Карпентер, помешивая свой кофе. Бен Харпер внимательно за ней наблюдал. – Вы ощущаете горькое чувство поражения. Столько усилий – и все зря. Вот уже двенадцать лет, как я работаю в Бюро по борьбе с наркотиками. И видел уже тысячи загубленных жизней.
– Он боролся, – сказала Катарина. – Поверьте, он боролся. Но все оказалось бесполезным. Клиника, психиатры – все-все. После смерти у него не осталось ни одного доллара, ни одного друга.
– Исключая вас, – сказал Бен Харпер. – Я видел, какое у вас было лицо, когда я показал вам свой жетон. Дескать, еще один коп хочет знать, где он добывал свои наркотики. Но мы это знаем. Знаем его толкача. Нас интересует не он и не тысячи таких же мелких торговцев. Мелкие мошенники, наркоманы, приторговывающие, чтобы купить себе наркотики. Мы охотимся не за ними.
– Нас интересует дичь покрупнее, мисс Декстер, – сказал Карпентер. – Мы ведем охоту на миллионеров, владельцев роскошных яхт, купленных на деньги, вырученные от продажи героина таким, как ваш брат. Если хотите знать, его убили не наркотики, а организованная преступность. Самый большой черный рынок во всем мире. Знаете ли вы, какова уличная цена одного фунта героина в Нью-Йорке? Полмиллиона долларов. Я хочу выйти на тех людей, которые прикарманивают эти деньги. Вот почему мы здесь, с вами. Мы уверены, что вы можете нам помочь.
– Каким образом?
– Для начала вы можете объяснить, откуда у вас это второе имя – Маласпига.
Катарина Маласпига Декстер.
В гостиной ее родителей стоял фарфоровый шкафчик. Там хранилась коллекция итальянской керамики, принадлежавшая ее матери. Помеченные фамильным гербом шкатулки и кувшины из Капо-ди-Монте, две миниатюры в позолоченных рамках: одна – украшенная жемчугом, с пришпиленным к ней позади локоном темных волос, золотой медальон, диадема с брильянтами. Когда она закончила университет, мать подарила ей печатку. Печатка была лазурная, с тем же глубоко вырезанным гербом, что и на керамике: она принадлежала еще ее бабушке. Лавровый венок, увенчанный диадемой. В самом центре венка – колос, оканчивающийся острой остью. В этом гербе было что-то скорее зловещее, чем романтическое. Она не любила это маленькое кольцо и никогда его не носила. И испытывала лишь раздражение, когда мать упоминала об их аристократических итальянских родственниках – Маласпига. Ее мать была маленькой энергичной женщиной, преданной мужу, и активным членом их общины. Катарина любила ее, хотя и осуждала за снобизм. О бабушке у нее сохранились довольно смутные воспоминания, относящиеся к раннему детству. Была она смуглая и щупленькая, почти всегда сидела в кресле, прикрыв пледом колени. Рассказывали, что она бежала из дому, чтобы выйти замуж за сына бедного торговца. Они поселились в Штатах, где он проявил незаурядные деловые способности, основав один из крупнейших мануфактурных магазинов на всем Западном побережье. Мать Катарины никогда не кичилась своим знатным происхождением, а когда вышла замуж за Ричарда Декстера, сына адвоката, то и вовсе перестала об этом упоминать. Только некоторые вещи, связанные с памятью бабушки, знатной итальянской аристократки, которая пожертвовала ради любви всем, что у нее было, еще хранились в доме. Катарина считала это забавной, но вполне безвредной сентиментальностью. Точно так же относилась она и к данному ей при крещении имени: Катарина Маласпига Декстер.
Об этом родстве упоминалось в одном из донесений Интерпола. Бен Харпер рассказал ей об этом случае. Итальянские таможенники задержали водителя грузовика, который прибыл в Геную с грузом антикварных товаров, предназначенных для отправки морем в Нью-Йорк. Один из таможенников опознал в нем контрабандиста, промышлявшего перевозкой наркотиков в Неаполе. Ни в его грузе, ни в одежде не нашли ничего подозрительного, и его товары были погружены на корабль. Водитель следовал до Маласпига. Итальянские полицейские провели тайное расследование в этом городе, но не нашли никакой видимой связи с контрабандной перевозкой наркотиков. Водителя там не знали; это был сонный, тесно сплоченный тосканский городок, где неохотно отвечали на вопросы чужаков и хранили потомственную верность своему герцогу.
– Почему они не допросили самого герцога? – спросила Катарина и тут же поняла, сколь наивен ее вопрос.
– Потому что в этом деле замешан он сам, – ответил Бен Харпер. – Именно он был отправителем коллекции антикварных товаров в Соединенные Штаты. В этом нет ничего противозаконного – настораживает только личность водителя грузовика, уже уличавшегося в контрабандной перевозке наркотиков.
Не имея достаточно веских доказательств, итальянская полиция не решилась допросить герцога и прекратила расследование. На том все и закончилось – пока не произошло другое совпадение. Один из флорентийских полицейских из отряда по борьбе с наркотиками прочитал в полицейском донесении, что водитель грузовика был удавлен в заброшенном складе в Генуе через неделю после его задержания таможенниками.
Этот итальянский агент, человек крепких убеждений и непоколебимой верности, был хорошо знаком с Беном Харпером, даже останавливался у него в доме во время своего пребывания в Соединенных Штатах. Он был известен под именем Рафаэль. Он не смог убедить свое начальство в необходимости продолжать расследование, но послал телекс о своем открытии Харперу. Между Маласпига и контрабандной перевозкой наркотиков существовала очевидная связь. Никаких убедительных доказательств не было, но по своему опыту Рафаэль знал, что зверское, в типично мафиозном стиле убийство человека, который привлек к себе внимание полиции, само по себе было доказательством. Рафаэль надеялся, что Харпер сможет воспользоваться полученными им сведениями, ибо груз, хотя и вполне невинный с виду, направлялся в Нью-Йорк. И Харпер не упустил представившейся ему возможности. Он отправил агента по имени Фирелли, чтобы тот попробовал познакомиться с семьей Маласпига и осмотрел город. Прикрытие у него было довольно надежное – он выступал в роли антиквара, но через месяц после прибытия исчез. Однако перед своим исчезновением он успел позвонить Рафаэлю из Замка Маласпига. Телефонная связь в Италии работает плохо, особенно в больших городах. Из того, что он сказал, понять можно было всего несколько слов: «Человек опасный... мне удалось установить... Анджело...» Это слово было повторено дважды, прежде чем связь оборвалась. «Анджело». Он, очевидно, выписался из гостиницы во Флоренции, где остановился, по телефону; его багаж отсутствовал, и с тех пор никто ничего о нем не слышал.
Таким образом, сказал Харпер, не остается никаких сомнений, что в этом деле замешаны Маласпига. Но как им пробраться в самое сердце тайной организации? Итальянские власти не шевельнут и пальцем, пока не получат неоспоримых доказательств; Рафаэль не оставил тут никаких сомнений. Сам он не скрывал своего сильного предубеждения против титулованных семей и не разделял того уважения, которое питали к ним власти. Он заручился поддержкой Интерпола и готов осуществлять связь с итальянским отрядом по борьбе с наркотиками.
С растущим недоверием выслушала Катарина рассказ Харпера, который наконец перешел к объяснению, почему он организовал эту встречу.
* * *
Готовясь к отъезду, Катарина прибрала свою квартирку в Гринвич-Виллидж. Располагай она большими средствами, она никогда не выбрала бы этот квартал. Прежде чем ее брат стал хроническим наркоманом, она жила на верхнем этаже вполне приличного дома на Шестьдесят седьмой улице. Этот дом принадлежал ее тете. Катарина работала тогда в престижном издательстве, ее брат учился в Гарвардской школе бизнеса; и вся семья собиралась провести лето на Западном побережье. Никогда еще не жилось ей так хорошо и радостно; она любила свою работу; после тихого и мирного окончания ее университетского романа она наслаждалась свободой и с трепетной надеждой взирала в будущее. Через три месяца она узнала, что ее нежно любимый брат, которым она так восхищалась, – наркоман. Позднее она научилась распознавать характерные признаки, но сначала ей казалось, что все дело в том, что он начинает новую жизнь. «Становится на ноги», – говорил отец, ибо сын никогда не давал ему повода для беспокойства. Он был прекрасный атлет, способный студент, без тех притязаний, которые тревожили родителей в Катарине; красивый, дружелюбный, пользующийся всеобщей симпатией. Только Катарина, которая была к нему ближе всех, чувствовала, что в нем совершилась какая-то коренная перемена. У него было сильно развитое чувство ответственности, общительный характер и активные интересы. Но теперь он стал безучастным и равнодушным, часами спал или сидел, уставясь в одну точку и слушая свою стереосистему. Он стал терять друзей, а затем оставил школу бизнеса, так и не пройдя полного курса. У них на глазах у него вырабатывался комплекс зависимости и неполноценности, но даже Катарина не догадывалась об истинной причине этого.
Однажды ночью он явился в ее дом на Шестьдесят седьмой улице. Было два часа ночи, и он ее разбудил. А потом, присев на кровать, рассказал ей обо всем без утайки. Это началось в последний год его обучения в Принстоне. Кто-то принес с собой «лошадку» – сначала она не поняла этого жаргонного словечка, которое в ходу у наркоманов. Наркота, героин. Он уже курил марихуану со своими ровесниками. В этом не было ничего особенно возбуждающего; и в ту ночь ему захотелось испробовать чего-нибудь покрепче... Она держала его в своих объятиях, а он, весь в слезах, дрожа, рассказывал о том, как пытается избавиться от этой страшной привычки. Не может!.. Вот этого ее родители и не могли понять. Единственного слова.
Он перепробовал все виды лечения: психиатрию, групповую терапию и прочее, прочее, совершил долгий круиз с Катариной, которая ушла с работы, чтобы поехать вместе с ним, но ничто ему не помогало. У матери случился сильный сердечный приступ, и с тех пор двери родительского дома были закрыты для него. Катарина так и не смогла простить отца за то, что тот бросил на произвол судьбы своего сына.
Семь лет она жила вместе с братом, семь лет боролась за него вместе с ним, переходя от отчаяния к надежде, от надежды – к отчаянию, видя, как близкий ей человек становится совершенно чужим. Лгун, вор, способный стянуть у нее за спиной все что угодно, отверженный, чувствующий себя спокойно лишь вместе с другими наркоманами. Если бы она не поддерживала его, он наверняка присоединился бы к армии наркоманов, которые торгуют наркотиками.
Ей пришлось совершить длительную поездку, чтобы добраться до кладбища в Новой Англии, где захоронена теперь урна с его пеплом. И вот она сидит вместе с Беном Харпером и Фрэнком Карпентером в этом придорожном кафе и обсуждает судьбу брата.
Ее направили в центр обучения, принадлежащий Бюро по борьбе с наркотиками. Центр находился в Манхэттене. Там-то ее и нашел Фрэнк Карпентер. Это была их первая встреча после похорон. Карпентер был резок и раздражителен. Он не щадил ее в то первое утро. «Если вы полагаете, что проникнуть в такую организацию, как Маласпига, дело нехитрое, лучше сразу же уматывайте отсюда и займитесь благотворительностью. Вам придется туго, мисс Декстер. Конечно, у вас есть большое преимущество: вы можете представиться своей бабушке, как ее родственница, но дальше вам придется полагаться только на себя».
Он, похоже, относился к ней так же неприязненно, как и к ее заданию.
Это был первый случай, когда он разошелся во мнении со своим шефом. Карпентер прослужил в Бюро двенадцать лет; последние четыре года он был в прямом подчинении у Бена Харпера. И до тех пор, пока тот не завербовал Катарину Декстер, у него не было повода критиковать его общую линию или конкретные решения. Карпентер был вообще против использования женщин для выполнения особо опасных заданий, а уж посылать с таким заданием женщину неподготовленную означало, по его мнению, неминуемый провал. Когда он выезжал на похороны, у него не было никаких дурных предчувствий. Он не сомневался, что у девушки, кто бы она ни была, хватит здравого смысла отказаться. Он даже напомнил Харперу о Фирелли, потому что не верил в успех всей этой затеи. Однако когда Харпер сообщил ему о согласии Катарины Декстер, он горячо запротестовал; завязавшийся спор кончился тем, что он громко хлопнул дверью и поспешно вернулся в свой кабинет.
– Это наш единственный шанс, – настаивал Харпер. – Мы знаем, что тут замешаны подонки, стоящие на самом верху общества. Мы пытались добраться до них, но у нас ничего не вышло. Они слишком продувные бестии, чтобы открыть доступ кому-нибудь в свою организацию. Эта девушка для нас – единственный шанс из миллиона.
– То же самое мы думали о Фирелли, – напомнил Карпентер. – А ведь с виду это был железный человек. Опытнейший агент; вполне подходящая биография; хорошее знание антикварного дела. И он исчез. Великолепный стрелок, дзюдоист, человек необыкновенно способный. Но исчез. И никаких, абсолютно никаких следов. Некому предъявить обвинение. Извини, Бен, ты хочешь, чтобы я подготовил эту девушку к работе в таких опасных условиях. Это чистейшее безумие, ты хорошо знаешь, что мы посылаем ее на верную смерть.
– У нас нет выбора, – ответил Харпер. – Мы должны расколоть этот орех. Я хочу, чтобы ты обучил эту девушку всему, что сам знаешь. Я уже видел, как ты превращаешь грубое сырье в отличный материал. Ты можешь это сделать, и я не приму никаких отговорок. Да, она женщина, а я знаю, ты против того, чтобы женщин привлекали к нашей работе. А тут еще человек совершенно посторонний, без всякого полицейского образования, без каких-либо служебных связей. Но ведь это дело поправимое; женщина она, во всяком случае, способная. Даю тебе месяц на ее подготовку. Отбрось свои предрассудки и натаскай ее как можно лучше. Это приказ.
Дело было не из легких. К счастью, Катарина оказалась умной и дотошной женщиной; она как будто ощущала его враждебность и прилагала все старания, чтобы превзойти его ожидания; в скором времени он вынужден был признать, что способности у нее исключительные. Великолепная память, редкая наблюдательность. Она научилась управляться с электронными жучками, научилась идентифицировать. Она не проявляла никаких признаков нервозности, столь естественных для женщин, когда они занимаются чисто мужским делом. И все это время никто ее не видел. Она не выходила из той секции зданий, где помещался центр специального обучения. Через три недели она достигла таких успехов, что Карпентер должен был отрапортовать Харперу, что подготовка будет скоро закончена.
Вечером накануне отлета Катарины в Италию Фрэнк Карпентер пригласил ее на ужин. Они пошли в небольшой ресторанчик на Восточной Сорок второй улице. Усаживаясь напротив нее, он вдруг вспомнил, что со дня своего развода ни разу не ходил с женщиной в ресторан. Последние недели обучения он смотрел на нее совершенно равнодушно, заставляя ее трудиться так же упорно, как если бы она была мужчиной. Против своей воли он с безукоризненной точностью следовал всем указаниям Харпера.
Он обучил ее всему, что только могло пригодиться ей при выполнении задания, в том числе и разумным мерам предосторожности, чтобы как-то ублажить свою совесть. Он не скрывал от нее, что задание сопряжено со смертельной опасностью. И, глядя сейчас на нее, он еще раз ощутил сильное беспокойство. У нее был очень утомленный вид, круги под глазами. Она была недурна собой, хотя и не на всякий вкус, ибо сильно отличалась от стандартных, хорошо упакованных американских красоток. Удлиненное, с четкими чертами лицо, редкое сочетание золотых волос и карих глаз. Обычное выражение – задумчиво-серьезное.
Увидев, что он наблюдает за ней, она улыбнулась.
– Это ваше излюбленное место для ужина?
– Нет. Обычно по вечерам я довольствуюсь сандвичами и пивом. Но вы, я думаю, заслужили чего-нибудь более вкусного. Чего вы хотели бы выпить?
– Шотландского виски с содовой, пожалуйста. Я только сейчас поняла, как голодна, ведь я целый месяц питаюсь одними сандвичами.
– Нам давно уже надо было бы сходить куда-нибудь. Она никогда еще не видела его таким расслабившимся, в его улыбке даже проскользнула застенчивость.
– Вы были замечательной ученицей! – Он чуть было не добавил, что будет по ней скучать, но вовремя прикусил язык.
Проглядывая меню, она вдруг подумала, что ничего о нем не знает. Подняв глаза, она увидела, что он слегка морщит лоб, делая свой выбор. Они работали вместе, бок о бок, до десяти часов в день, а она знает только его имя.
– Я возьму себе стейк и зеленый салат, – решила она. – А что вы делаете после того, как поужинаете пивом и сандвичами?
– Иду домой... Мне нравится ваш выбор. Я закажу себе то же самое.
– А далеко вы живете?
– В Грэнтхеме, около школы гольфа. У меня там небольшая квартирка, и иногда по уик-эндам я захожу туда сыграть несколько партий.
– Вы не женаты? – Она подметила, что он никогда не говорит «мы» в некоторых случаях.
– Был. – Его тон не допускал дальнейших расспросов.
Она достала зеркальце, освежила губную помаду, посмотрела на толпящихся у стойки посетителей. Все это время они молчали, что, по-видимому, ничуть его не смущало.
Катарина переехала в небольшую гостиницу на Пятидесятой улице, туда она перевезла всю мебель из Гринвич-Виллидж; слишком сильны были воспоминания о Питере, чтобы она могла жить на старой квартире. Она даже видеть ее не хотела. Она вспомнила, как он вышел из хорошо известной клиники в Нью-Гемпшире, где пролежал шесть месяцев. И у них впервые, казалось, появилась надежда. Через неделю, в ее отсутствие, он исчез. Через несколько часов она нашла его в больнице Белвью: он умирал от слишком большой дозы. «Любопытно, – подумала она, – имеет ли этот человек, что сидит напротив меня, хоть какое-то представление о том, как умирают наркоманы? Об отчаянии, об ужасе, о чувстве полного одиночества, которое испытывают эти несчастные?»
Его женитьба была явно неудачной; по тону его ответа нетрудно было понять, что боль еще не улеглась.
– И вы так и не женились снова?
Подали напитки. Он отхлебнул пива.
– У меня нет времени на семейную жизнь, – сказал он. – А женщине, судя по моему опыту, необходимо уделять уйму времени, чтобы она была счастливой. Я вкалываю по шестнадцать часов в день; по первому приказу я обязан немедленно вылететь в любой уголок земного шара. Такая работа – только для холостяков.
– В этом и заключается причина развода?
– В какой-то степени да. Моя жена скучала в одиночестве, у нее появились подозрения. Она просто не могла поверить, что во всех моих отлучках виновата работа. Стала подозревать меня в изменах. Два года, пока мы не развелись, прошли в постоянных ссорах и ругани. Теперь она снова замужем и очень счастлива. Так-то вот... – Он пожал плечами. – Вот и вся история моей жизни. А как насчет вас?
– Я думаю, вы хорошо знаете историю моей жизни, уж это-то ваш отдел проверяет досконально.
Он улыбнулся, и его лицо сразу стало привлекательным. Глаза смотрели с необычным дружелюбием.
– Я знаю ваш возраст, знаю, где вы родились, где получили образование, знаю, что за вами не числится никаких преступлений, что у вас был молодой человек, с которым вы расстались после колледжа. Семь лет вы ухаживали за своим братом. И ни разу не были замужем. А это довольно странно. Ведь вы девушка интересная.
– Наркоманы тоже требуют много времени, – сказала Катарина. – К тому же я старомодна. И еще никогда не встречала в жизни человека, которого могла бы полюбить. А прежде чем выйти замуж, я должна полюбить. Но сейчас у меня лишь одно желание – поскорее отправиться в Италию.
Карпентер промолчал.
Теперь у нее был менее утомленный вид. Каждый раз, взглядывая на нее, он вспоминал своего друга Фирелли. Он был одним из лучших специалистов тайного отделения, с прекрасной, всесторонней подготовкой. Но, уехав в Маласпига, исчез. У него было хорошее чувство юмора, его любили. Он частенько захаживал сюда с Фрэнком или с другим сотрудником их Бюро – Джимом Натаном, – чтобы чего-нибудь выпить и поужинать. Все трое они были хорошими друзьями. Любили сидеть здесь и заигрывать с официанткой... Он перегнулся через стол к Катарине.
– Мне не следовало бы вам это говорить, но я уже высказывал Бену свое мнение по поводу его великой идеи. Мне кажется, она ни к черту не годится. Конечно, я сделал все, что мог. – Он скользнул по ней быстрым взглядом. – Я научил вас устанавливать жучки, запоминать факты и людей – словом, тем элементарным вещам, которые положено знать всякому агенту. Но это нельзя назвать основательной подготовкой. На это нужны долгие годы, Кейт, а не четыре недели. Это меня огорчает. Я уже говорил вам об агенте Фирелли. Уж он-то был классный специалист. Мы приходили сюда вместе с ним. И что же? Он прислал одно путаное сообщение, где почти ничего нельзя было понять, и исчез. Подумайте об этом. Он мертв. Вы взялись за опасное дело, очень опасное. Еще в то самое первое утро, когда вы пришли в Бюро, я предупредил вас, что родство с Маласпига вам не очень поможет. Вам придется действовать самостоятельно, без какой бы то ни было поддержки.
– Я все это знаю, – спокойно произнесла Катарина. – У меня нет на этот счет никаких заблуждений. Но соотношение сил в мою пользу. В Америке проживают двадцать миллионов американцев итальянского происхождения. Но только моя бабушка была из семьи Маласпига. Я верю, что это перст судьбы.
– Фирелли убил не перст судьбы, – мрачно проронил Карпентер.
Больше на эту тему они не разговаривали. Да и что можно было добавить?
Он отвез ее обратно в гостиницу и поцеловал на лестнице у входа. Четыре недели они были неразлучны, но прикоснуться к ней он позволил себе впервые.
Отпустив ее, он, однако, не отодвинулся и не пошел прочь. Она смахнула со лба прядку волос. Уже так много времени она не была в мужских объятиях. Она знала, что он ни о чем не будет просить: он не из тех, кто, получив отказ, спокойно пожимает плечами и уходит. Она поняла это, когда он ее поцеловал. Он только сделал жест, который можно было принять за просьбу: взял ее за руку.
– Фрэнк, – сказала она, – не хотите ли подняться ко мне и выпить чего-нибудь?
Приглашение прозвучало банально и лицемерно, но оно оставляло обоим путь к отступлению. Такие встречи могут оканчиваться по-разному. Одного вида гостиничной спальни может оказаться достаточно, чтобы остудить желание, если за ним не стоит ничего, кроме сексуального импульса.
Они поднялись в номер.
Обнимая ее, он проявил изумившую ее нежность. И нашел в себе достаточно такта, чтобы не предложить ей выпить. Заперев дверь, он крепко ее обнял. И только сказал:
– Я хочу тебя, Кейт, но ничего не буду делать, если ты не уверена, что это совпадает и с твоим желанием.
Но это совпадало с ее желанием. Она истосковалась по мужской силе и ласке, по тому чувству полноты жизни, которое дает физическая любовь, а он отдавал себя с такой щедростью, что это переводило их телесное слияние в другое измерение. И он не осквернил того, что произошло между ними, последующей спешкой, не вскочил и не стал одеваться, а остался с ней до утра. Они еще долго разговаривали, лежа на узкой односпальной кровати. Шторы были раздвинуты, и они могли любоваться игрой уличных огней на потолке.
– Я не хочу, чтобы ты уезжала, – сказал он.
– Я знаю, – ответила она. – Ты мне это уже говорил. Но я должна ехать. Я рада, что ты зашел ко мне, Франк. Сейчас я чувствую себя смелее, чем до твоего прихода.
– У тебя и так достаточно смелости, – сказал он. – Но ты еще можешь дать задний ход, и никто не станет тебя упрекать. Я скажу Харперу.
– Нет. – Она прижалась щекой к его руке. – Это мой долг перед братом. А может быть, во мне больше итальянской крови, чем я думала.
– К чертям все это! – сказал Карпентер, нагнулся и поцеловал ее. – Побудь ты со мной хоть немного, надеюсь, ты не стала бы вспоминать брата так часто. Я мог бы взять отпуск, и мы куда-нибудь смотались бы. Не уезжай, Кейт. Ну, пожалуйста.
Она поцеловала его, но ничего не ответила. На этот раз она сама притянула его к себе. Было уже совсем светло, когда он ушел. Она проводила его до двери, и они в последний раз обнялись. У нее было такое чувство, как будто они провели вместе очень много времени.
– Пожелай мне удачи, – попросила она.
– Будь осторожна, – сказал Карпентер. – Ради Христа, избегай всякого риска. Обещай. А если я тебе понадоблюсь...
Она наблюдала за ним из окна, пока он не скрылся за углом. Затем стала паковать вещи.
В одиннадцать часов утра она вылетела из аэропорта Кеннеди, направляясь с пересадкой во Флоренцию.
Еще никогда в жизни не чувствовала она себя такой одинокой.




Следующая страница

Читать онлайн любовный роман - Выстрелы в замке Маласпига - Энтони Эвелин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Выстрелы в замке Маласпига - Энтони Эвелин



Книга очень понравилась. Автору удалось отразить дух Италии, ее аристократии (могу судить, т. к. уже 20 лет живу в Италии)
Выстрелы в замке Маласпига - Энтони ЭвелинЕлена
29.12.2012, 18.01





Роман читается с большим интересом! Советую.rnЯ заметила, что появилась еще одна София. Так что отныне буду именовать себя Мари_Софи
Выстрелы в замке Маласпига - Энтони ЭвелинСофия
4.08.2015, 20.54





С самого начала романа было скучно, а потом как затянуло... Правда конец без хепи энда. Впечатление что еще пару абзацев не перевели
Выстрелы в замке Маласпига - Энтони ЭвелинМарина
6.08.2015, 23.52





Сюжет интересный, мне очень понравилось. Но отношений гг хотелось бы побольше. А то были знакомы всего ничего и вдруг не просто "нравится" и "хочу", а прям "люблюнимагу" ни с того ни с сего. 9/10
Выстрелы в замке Маласпига - Энтони ЭвелинВероника
10.08.2015, 23.31








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100