Читать онлайн Орлы летают высоко, автора - Энтони Эвелин, Раздел - 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Орлы летают высоко - Энтони Эвелин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 5.65 (Голосов: 20)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Орлы летают высоко - Энтони Эвелин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Орлы летают высоко - Энтони Эвелин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Энтони Эвелин

Орлы летают высоко

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

16

В первые дни февраля 1814 года Александр сидел в своей штаб-квартире в Барсюр-Зейне и писал длинное письмо своей сестре Екатерине.
"Я скучаю без вас, – искренне говорилось в нем. – Понимаю, как много значил бы для вас каждый наш триумф, как бы вы радовались вместе со мной увидев, как первые русские войска пересекают границу Франции. Последние шесть месяцев тянулись, словно несколько лет. Наполеон сражался, как человек, одержимый дьяволом, повсюду, где командовал он сам, ему сопутствовала победа. Но в других местах его маршалы проигрывали сражения. Это рука Господня, Екатерина. Без Наполеона все остальные делали один промах за другим, Макдональд в Кацбахе, Вандамм в Кульме, даже сам Ней в Денневице, хотя русские генералы великолепны, в особенности Блюхер. Он стар, но его энергии хватило бы на двадцать человек.
Мы нанесли поражение и самому Наполеону в Лейпциге, где отступление было почти столь же страшным, как и при Березине. Вы же помните, что, когда река спала, было обнаружено двенадцать тысяч трупов. При Лейпциге произошло еще одно паническое отступление, и утонул его польский маршал Понятовский. Император потерял многих друзей; они предают его один за другим по мере того, как он отступает. Мюрат покинул его в ноябре; мы обещали оставить за ним Неаполь. Ней остается с ним и продолжает бороться. Блюхер сейчас движется на Париж, но я не намерен позволить ему войти туда.
Я должен первым добраться до Парижа, моя дорогая сестра, потому что я знаю, что у нас есть враги и кроме Бонапарта. Австрийцы требуют регентства для императрицы Марии-Луизы и сына Наполеона. Одновременно с борьбой против Наполеона я вынужден бороться и с Меттернихом. Он предал Наполеона и вполне способен предать и нас, если это будет ему выгодно. Я не потерплю на французском престоле ни Бонапарта, ни Габсбурга. Меня поддержит и Англия.
Мне все больше и больше не хватает вас, и единственным моим утешением являются ваши письма. Но вот что я вам обещаю: как только закончится война, я пошлю за вами. Кажется невероятным, что мир близок, что скоро Наполеон будет повержен. Храни вас Бог, Екатерина. В следующий раз мое письмо будет из Тюильри".
Александр въехал в Париж первого апреля. Он въехал с королем Пруссии по правую руку от себя и австрийским командующим – по левую, возглавляя процессию русских и прусских гвардейцев.
Вдоль улиц стояли молчаливые толпы, из окон вдоль всего пути высовывались люди, которые хотели взглянуть на легендарного русского царя. Первыми начали приветствовать фигуру, одетую в слепящий белый мундир, шитый золотом, женщины. Идол Наполеон слетел со своего пьедестала, и только здравый смысл его боязливого брата Жозефа спас Париж от сумасшествия осады при приближении союзников.
Парижане, дрожа от страха за свои жизни и собственность, сдались с неприличной быстротой, а в это время их император боролся против значительно превосходящих сил противника, стремясь, и не безуспешно, выдворить захватчиков. Но Париж пал без боя. И, следуя за несколькими истеричными женщинами, люди начали приветствовать и толпиться вокруг своего завоевателя.
– Освободитель, – визжали они. Республиканский царь, обещавший свободу выборов для страны, жестокие казаки которого, чтобы освободить город от ужасов грабежа и насилия, с чем уже познакомились менее счастливые районы Франции, по его приказу, оставались в казармах. Французам нечего было бояться этого красивого, храброго врага. Довольно с них войн, довольно Наполеона Бонапарта. Да здравствует царь!
Александр улыбался, приветствуя их. Один год и семь месяцев тому назад французский император въезжал в Москву, теперь его противник с триумфом вступал в его столицу, и его приветствовали как освободителя и защитника. Он подумал, как будет смеяться его сестра Екатерина, когда услышит об этом, и как смех ее сменится гневом, когда она узнает о приказе русским войскам не грабить и не мародерствовать.
Он вспомнил о Москве, горящей, сотрясающейся от взрывов, когда сподвижники Наполеона решили разрушить то, что пощадил огонь. Он мог отплатить той же монетой. Прусские солдаты поставили орудия на холмы Монмартра, готовые открыть огонь при первых признаках сопротивления. И их, и его войска были полны решимости и желания отомстить за те разрушения, которым подверглись их страны.
Только воля царя стояла между Парижем и ужасами оккупации мстительной и полудикой армией. Милосердие Александра по отношению к Парижу было его долгом перед Богом за его победу. Он выплатил его сполна и неукоснительно и заставил своих союзников сделать то же самое.
В этот день французское правительство согласилось образовать временное правительство. Это было концом правления Наполеона, и вечером Александр ужинал с князем Беневентским. Это был пик карьеры Талейрана; наконец-то расчетливый аристократ праздновал победу над выскочкой. Сидя этим вечером за столом вместе с Александром, он провозгласил тост за освобождение Франции от тирании, которую он помогал установить пятнадцать лет тому назад, когда примкнул к молодому генералу Бонапарту. Этим же тостом он пил и за себя: оскорбления и опасности его службы Наполеону были наконец-то отомщены.
Александр остановился в большом особняке напротив площади Согласия, где французы обезглавили Людовика XVI и Марию-Антуанетту. Теперь Талейран, помогавший Дантону готовить террор, предлагал восстановить на французском троне династию Бурбонов.
«Он возвращается к своему классу», – подумал Александр, внезапно осознав, насколько неприятен ему этот человек. Но Бурбоны устраивали и Пруссию, и Англию. Под их правлением Франция никогда не восстановит свою мощь.
До рассвета он лежал без сна в роскошной спальной Талейрана, закинув руки за голову, а в голове его теснились самые разные мысли.
Он победил. Францией управляло временное правительство, возглавляемое Талейраном. Наполеон с остатками своей армии находился во дворце Фонтенбло, менее, чем в десяти милях отсюда. Императрица Мария-Луиза была в Блу с маленьким римским королем, готовая оставить мужа и отправиться к отцу, австрийскому императору. Вся семья Бонапартов уехала из Парижа в поисках безопасного убежища. Все покинули императора в этот жестокий час поражения. Это было горьким уроком, размышлял Александр, и в первый раз к его ненависти к Наполеону примешалось чувство жалости. Это могло бы сразить менее могущественного человека.
Он откинулся на подушки, хмурясь и думая о том, что ненавидит Талейрана и никогда не станет доверять ни ему, ни Меттерниху, ни англичанину Каслригу.
Пигмеи, свалившие великана, а теперь ополчившиеся против него, Александра, полные зависти к его власти, его популярности у французского народа… Странно, что они его так приветствовали.
Это тронуло Александра до слез. Он разгромил их идола, но остался милосерден к ним, и, как дети, они доверяли ему. Это могло значить только то, что они признают в нем человека, по могуществу равного потерянному ими правителю, человека, стоящего выше мелких интересов других союзников. Человека, который шел по праведному пути, человека, избранного Богом… В конце концов царь заснул.
Вечером четвертого апреля он ужинал наедине с Талейраном. Князь Беневентский слыл замечательным хозяином. Стараясь всячески ублажить царя, он рассказывал одну за другой истории, показывающие Наполеона в самом невыгодном свете. Он надеялся этим самым доставить удовольствие Александру и даже вызвать его улыбку. Обычно молчаливый и надменный, сейчас князь не мог скрыть своего хорошего расположения духа, несмотря на серьезность и холодность царственного гостя. Он внимательно рассматривал Александра, а потом произнес:
– Я надеюсь, вы заметили множество белых кокард на улицах города, ваше величество. Народу не терпится приветствовать его величество короля Людовика XVIII.
Александр безучастно посмотрел на него. Талейран, искусный мастер по части расстраивания планов других людей, на этот раз сам пал жертвой еще более искусной техники.
– Я видел какие-то демонстрации, князь, но этого не достаточно, чтобы убедить меня, что народ Франции желает реставрации Бурбонов. Возможно, они снова захотят республику.
– Республику? – Брови Талейрана поползли вверх. – Но, ваше величество, ведь не можете же вы, будучи абсолютным монархом, поддерживать республику?
– Я пообещал соблюдать устремления французского народа, – холодно ответил Александр. – Конституция моей собственной страны не имеет с этим ничего общего. А когда вы поддерживаете монархию, не слишком ли расширенно вы понимаете свой патриотизм?
Талейран покраснел, а потом краска отхлынула от его лица.
– Я не совсем понимаю, что ваше величество хочет этим сказать.
– Полагаю, вы принимали некоторое участие в перевороте, в результате которого царствующий двор Бурбонов был смещен с французского трона, мой дорогой князь. Разве вы не боитесь, что новый король может оказаться мстительным?
Талейран смотрел на него с улыбкой, в которой читалась настоящая ненависть.
– Более вероятно, что он окажется благодарным мне, ваше величество. А моя собственная безопасность не имеет особого значения перед угрозой восстановления Бонапартом республики, или, что еще хуже, регентства для его сына, которое он, без сомнения, захватит через несколько месяцев. Единственной гарантией против него будет законная власть во Франции короля. Это также является единственным способом ограничить влияние Австрии, – спокойно добавил он.
Александр в это время изучал его руки.
– Я очень надеюсь на вашу поддержку короля Людовика XVIII, ваше величество, – продолжал настаивать Талейран. – Фактические уже заверил его в том, что он может рассчитывать на вас.
– Ваши заверения заслужат всяческого одобрения, если только они совпадут с чаяниями французского народа.
– Конечно, ваше величество.
Талейран улыбнулся своей кривоватой улыбкой, и его бледные глаза на мгновение остановились на Александре. Вид одного из самых ярых абсолютных монархов Европы, выступающего за права народа, доставил ему истинное удовольствие. «Удивительно, как по-разному власть влияет на людей, – подумал он. – Наполеон… Власть и Наполеон, казалось, слились в непоколебимую мощь, лишенную морали, милосердия и даже человеческого страха. Власть сделала из выскочки объект террора и личной ненависти. Теперь он разбит, и этот русский варвар легко может занять его место. Но это уже не будет выскочка». Талейран продолжал употреблять тот же злой эпитет по отношению к Наполеону.
Он читал дипломатические депеши уверенного в своей Богом данной миссии Александра и заметил в них возрастающую религиозность; и как только царь прибыл в его дом, слуги, которым было велено шпионить за ним, сообщили Талейрану, что в своей комнате Александр проводит долгие часы за молитвой. Более того, он ни разу не воспользовался ни одной женщиной, постоянно окружавших его, куда бы он ни отправлялся в Париже.
«Странно, – подумал Талейран, – очень странно. Это может стать чрезвычайно опасным. Если такой могущественный человек, каким был российский император Александр, призовет к себе в союзники Всевышнего, то он может пойти на все…»
В этот момент дверь открылась, и к князю подошел один из его слуг, он низко поклонился.
– В чем дело? Я же отдал распоряжение, чтобы нас не беспокоили! – возмутился Талейран.
– С позволения его величества, князь, у меня для русского царя сообщение. Я прошу у него соизволения говорить, – ответил вошедший. Было очевидно, что он очень волнуется.
– Я даю его вам, – быстро сказал Александр. – В чем же заключается ваше сообщение?
– Ваше величество, три человека пришли сюда, и они умоляют вас дать им аудиенцию.
Талейран повернулся к высокопоставленному гостю.
Я должен извиниться перед вами, ваше величество. Я даже представить не могу, кто осмелился на такое… Подождите одну минуту, и я разберусь.
– А кто эти господа? – поинтересовался Александр.
Слуга взглянул на него и пробормотал:
– Один из тех, кто просит аудиенции, – маршал Ней, ваше величество.
Через несколько минут лицом к лицу сошлись Александр и самый известный из маршалов Наполеона. Ней подошел к царю и поклонился.
– Ваше величество. – Голос его был хрипл от усталости и волнения. – Разрешите представить вам министра иностранных дел Коленкура и маршала имперской армии Макдональда.
– Мосье Коленкур и я – старые друзья, – сказал Александр и поклонился бывшему послу в Санкт-Петербурге. Он ответил на поклон второго маршала с таким необычным именем. Потом он вспомнил, что Макдональд потерпел поражение при Кацбахе во время саксонской кампании. Он писал об этом Екатерине…
– Пожалуйста, садитесь, господа. Здесь нам не помешают. Что вы хотите мне сообщить?
Царь попросил Талейрана подождать в соседней комнате, пока они ведут переговоры, и получил искреннее удовольствие от его обеспокоенности тем, что происходит, и его взволнованного предупреждения не слушать посланников Наполеона, поскольку здесь можно ожидать любую ловушку…
– Я прибыл к вам от имени императора, ваше величество, – заговорил Ней. – Я принес послание от него.
– Вы можете прочесть его.
Ней откашлялся и развернул бумагу, с которой свисала широкая красная лента, заканчивающаяся печатью с орлом.
«Ввиду заявления союзных держав, что император Наполеон является единственным препятствием к восстановлению мира в Европе, император Наполеон, верный своей присяге, заявляет, что он отказывается от престола Франции, ибо нет личной жертвы, не исключая даже жертвы собственной жизнью, которую он не был бы готов принести во имя блага своей родины, неотделимого от прав его сына, а также регентши-императрицы, а также ради сохранения законов империи».
Ней опустил бумагу, а потом протянул ее Александру.
– Вот его подпись, ваше величество.
Александр еще раз прочитал документ, заметив в конце злую, небрежную подпись, потом он посмотрел прямо на Нея.
– Скажите мне, князь московский, вы сами верите в то, что он все это выполнит?
Усталым жестом, жестом отчаяния Ней провел рукой по лицу.
– У него нет выбора, ваше величество. Сегодня у нас было совещание. Он хотел продолжить борьбу, атаковать Париж, но ни один из его маршалов не захотел поддержать его в этом. Мы водили его рукой, ваше величество.
– Я думаю, что он сошел с ума, ваше величество. – Теперь говорил маршал Макдональд. – Он решил выступить против всех союзнических сил, в то время как его войска составляют менее пятидесяти тысяч человек. С ним вместе в Фонтенбло его Гвардия; и они такие же сумасшедшие, как и он. Нашим долгом является спасение Франции, пока это еще возможно.
– А также спасти его, – медленно произнес Ней. – Он поручил нам обратиться к вам, ваше величество.
Больше он никому не доверяет.
– Я его злейший враг, – сказал Александр. – Почему же он не послал вас к австрийцам? Ведь его жена – эрцгерцогиня.
– Потому что последнее слово за вами, ваше величество, – ответил ему Макдональд. – Вы благородно обошлись с Парижем, когда пруссаки хотели сравнять его с землей. Вы обещали народу Франции свободные выборы правительства.
– Умоляю, не реставрируйте династию Бурбонов! – не удержался Ней. – Франции они не нужны.
Назначьте Марию-Луизу регентшей над малолетним королем римским. Это все, чего просит у вас Наполеон.
Александр ничего не ответил, и в течение нескольких минут четверо мужчин сидели в молчании. Ней, вытиравший лицо носовым платком, выглядел старым и измученным. Второй маршал угрюмо уставился на свои лакированные сапоги. Коленкур наблюдал за царем, а мыслями возвращался к тем дням, когда он находился в качестве посла в Петербурге; к долгим разговорам с Александром; он вспоминал свое полное доверие ему, вплоть до последнего момента. А теперь эти слова: «Я – его злейший враг». Возможно, впервые он услышал, как Александр говорит правду. Он посмотрел в сторону и нахмурился, понимая, что их миссия была пустой тратой времени.
Наконец Александр обратился к Нею. После первых же слов, которыми они обменялись, между ними возникло необъяснимое чувство симпатии. В этом храбрейшем из всех великих маршалов чувствовалась некоторая простота, чем он привлекал своего победителя, а в русском царе была какая-то непоколебимая сила, которая вызывала доверие в сердце солдата.
– Я ничего не могу обещать Наполеону Бонапарту, – произнес Александр, – но я уважаю волеизъявление французского народа и таких людей, как вы, князь. Я – враг Бонапарта, но я – друг Франции и сделаю все возможное, чтобы помочь вам. Оставьте мне документ об отречении.
Он поднялся, и Коленкур с горечью посмотрел на него и заметил:
– Армия все еще поддерживает Наполеона, ваше величество. Он ведь может выступить и без нас. Чудеса, которые он творил с пятнадцатилетними мальчиками, взявшими в руки ружья всего несколько недель тому назад, можно и повторить. Гвардейцы будут защищать его, сражаясь до последнего.
Эти слова были проникнуты вызовом и ненавистью, проявившимися слишком поздно у человека, которого обманули много лет назад, когда он готовился воевать с Францией. Александр признал это и увидел, что в глазах дипломата стояли слезы ярости.
– Я учту это, мосье Коленкур, – мягко сказал он. – Если вы придете ко мне завтра утром, я, возможно, буду иметь для вас ответ.
Когда дверь за французами закрылась, царь подошел к камину и облокотился о каминную доску, глядя вниз на красные уголья. В этой большой комнате с высоким потолком даже в апреле было очень холодно.
Он думал о том, насколько ему понравился Ней. Он нашел друга в нем, но не приобрел дружбу бедняги Коленкура. Французский посол никогда не простит ему ни вероломства, испытанного в первые годы жизни в Петербурге, ни унижения сегодняшней встречи.
Александр вспомнил о Талейране. Несомненно, этот политик попытается что-то выведать у посланников Наполеона. Царь еще раз перечитал документ Наполеона об отречении и представил себе французского императора в Фонтенбло, покинутого маршалами, женой, семьей, все еще пытающегося угрозами и обманом сохранить династию Бонапартов на французском престоле, страстно стремящегося наброситься, как сумасшедший тигр, на своих врагов в последней попытке разбить их прежде, чем погибнуть самому. Какая ирония судьбы, какое отчаяние и печаль в том, что в свой роковой час он обращается к своему величайшему врагу! Затем, зевая, Александр позвонил слуге и отправился наверх в спальную.
Рано утром на следующий день Талейран попросил разрешения увидеться с ним. Он приветствовал своего царственного гостя победоносной улыбкой и новостью о том, что войско маршала Мармона в двенадцать тысяч человек заманили в расположение союзнических сил, где оно было принуждено сдаться. Маршал и его генералы предали Наполеона в последний момент и уничтожили его последний шанс на проведение переговоров. Теперь царю оставалось дать только один ответ маршалу Нею и другим, когда они придут за ответом – безоговорочная сдача.
Сторонники Бонапарта возвратились в Фонтенбло именно с этим ответом, и шестого апреля Наполеон подписал акт о безоговорочном отречении и отдался на милость победителей.
Двадцать шестого апреля король Людовик XVIII высадился в Кале, а затем прибыл в Париж, чтобы занять свой трон. В союзе с Талейраном Александр перехитрил Меттерниха и покончил с австрийским влиянием на Францию. За этот триумф предстояло заплатить очень дорогой ценой.
После того, как Наполеон отплыл в ссылку на остров Эльба, Александр присутствовал на балу, который давала императрица Жозефина в Мальмезоне. Когда она вышла, чтобы приветствовать русского царя, он был поражен ее красотой. Жозефина присела перед ним с грацией молодой женщины, и Александр склонился над ее рукой и галантно поцеловал ее.
– Приветствую вас в Мальмезоне, ваше величество.
Она улыбнулась, и очарование молодости тут же исчезло. Стоя рядом с ней, Александр заметил тонкие морщинки под ее макияжем, седые нити в коротко подстриженных курчавых волосах. Однако ее огромные карие глаза улыбались ему, и в них светилось восхищение, к их выражению примешивалось былое кокетство ее молодости. Как вы красивы, говорили эти глаза, как стройны и привлекательны.
Она позволила ему на секунду задержать ее пальцы, а потом отняла руку.
Это такая большая честь, ваше величество. Должна признаться, что я просто умирала от желания быть представленной вам.
– Мадам, я ошеломлен. Я уже все пересмотрел в Париже и со всеми переговорил, когда мне сказали: «Если вы хотите увидеть самую красивую женщину Франции, отправляйтесь в Мальмезон», – он мягко улыбнулся ей. – Я не мог дождаться, когда же отправлюсь сюда, а теперь я вижу, что меня обманули. Им следовало бы сказать – самую красивую женщину Европы. Просто несправедливо ограничивать вашу славу только Францией.
Она рассмеялась своим чарующим смехом.
– Вы так странно на меня воздействуете, ваше величество, заставляя меня чувствовать себя совсем молодой! Жаль, что мне придется вас разочаровать. Пройдемте, позвольте мне представить вам мою дочь, королеву Гортензию.
Наполеон выдал свою падчерицу за своего брата Людовика, и в результате этого замужества та стала супругой голландского короля. Удивительно несчастливый союз этот закончился разводом.
Как и до всех в Европе, до царя доходили слухи, что Гортензия была и остается любовницей самого Наполеона, и неудачное ее замужество объяснялось подозрениями Людовика Бонапарта. Царь также слышал, что она жестоко ревновала свою элегантную мать за то, что той удалось добиться любви Бонапарта, а сама она в этом не преуспела.
Гортензия ждала в длинном элегантном салоне, и когда царь приблизился к ней, она присела перед ним в реверансе. Александр увидел перед собой молодую и довольно привлекательную женщину. Он любезно заговорил с ней. Несмотря на некоторую скованность, в ее поведении сквозило беспокойство; было совершенно очевидно, что она испытывала сильную взволнованность, а несколько сказанных им слов вызвали на ее глазах слезы.
Александр сопровождал Жозефину к обеду, и впервые за последние восемнадцать месяцев общество женщины доставляло ему наслаждение. Бывшая императрица была прирожденной кокеткой; ее забавная болтовня заставляла его смеяться, а сопровождавшие его офицеры флиртовали с ее дамами. Казалось, что не было никакого завоевания Франции и свержения Наполеона. Он отметил, как изысканно и откровенно платье Жозефины: грудь едва прикрыта тонким вышитым муслиновым платьем плечи и руки, сохранявшие гладкость и красоту. Она была на много лет старше его, но он не мог не смеяться с ней и не отпускать ей комплиментов ради удовольствия видеть эти сияющие карие глаза. После обеда они первыми открыли бал. Это было великолепное зрелище, и Жозефина уверяла его, что он вальсирует лучше всех.
Несколько позже она предложила ему пройтись по саду.
– Он так прекрасен, ваше величество. Мои розы известны повсюду.
Он почувствовал, что она хочет поговорить с ним наедине. Они вышли на террасу и спустились в сад. Над головами светила огромная луна.
Она взяла его под руку, и они шли некоторое время в молчании. Александр старался шагать не так широко, чтобы попасть с ней в ногу.
– Как удивительна жизнь, – вдруг произнесла она. – Я помню, как Наполеон в первый раз рассказывал о вас после возвращения из Тильзита. Понимаете, я была такой уставшей. Меня никогда не интересовала политика, а он мог часами рассказывать мне о ней. Теперь я полагаю, что такие разговоры с женой были только естественными, но тогда я так об этом не думала. Я очень хорошо помню, что он говорил тогда о вас, ваше величество. «Тебе бы он понравился, моя дорогая», – были его слова. И несмотря на все, что произошло, вы мне действительно нравитесь. Разве это не удивительно?
Когда она взглянула на него, на ее лице не было улыбки. Она неожиданно показалась ему крайне уставшей и даже грустной.
– Я очень рад, мадам, – мягко отозвался Александр. – Я сильно огорчился бы, если бы не понравился вам. Что касается меня самого, то позвольте мне сказать одну вещь?
– Конечно. Не пройти ли нам вот сюда, отсюда вы сможете лучше всего рассмотреть расположение клумб.
– Я никогда не в состоянии буду понять, как он мог расстаться с вами?
Она пожала плечами, и ее легкий шарф соскользнул у нее с плеч.
– А я никогда не в состоянии буду понять, как он мог оставаться со мной так долго, – призналась она. – Это правда, что та жалкая женщина сбежала к отцу и отказалась ехать с ним на Эльбу?
– Боюсь, что да.
– Это тоже удивительно, – резким тоном продолжала она. – Члену семьи Габсбургов следовало бы иметь большее чувство долга, чем у каких-то там Мюратов, Неев и им подобных. Конечно, она никогда не любила его, но должна же она понимать, что значит для него король римский. Он заслуживает большего.
– Не обвиняйте Нея и маршалов, мадам, – попытался убедить ее Александр. – Они вынуждены были заключить мир; Франция лежала бы в руинах, послушайся они Наполеона.
– Возможно. Вы должны меня простить, ваше величество. Как женщина, я просто не могу представить себе подобные вещи… Как же он будет там, на Эльбе?
– Это очень приятное место, – успокоил ее царь. – Ему позволено сохранить титул императора, и мы отдали остров в полное его распоряжение. Возможно, ему удастся найти там что-то вроде счастья.
– Все же это не совсем то, что править Европой. Скажите мне, правда ли, что он пытался покончить жизнь самоубийством после отречения в Фонтенбло? До меня доходили слухи об этом. Голос ее был неестественно спокоен.
– Думаю, что да, – осторожно ответил Александр, – в момент отчаяния. Но уже к следующему утру ему удалось собраться с силами.
Она издала короткий смешок.
– Он мог пойти на это. Воображаю его всегда такого оптимиста всегда убеждающего других людей, что он может творить чудеса, ведь он и сам был полностью в этом убежден. А теперь все кончено, вернулись Бурбоны. Думаю, что это ошибка. Они заслуживали гильотины, настолько тупы они были… Посмотрите вон туда, вниз, ваше величество. Видите небольшой фонтан? Ну разве он не прелестен?
– Он очарователен, мадам.
Она стояла близко к нему, и он ощутил, что ее сотрясает дрожь.
– Вам холодно. Нам следует вернуться, или позвольте по крайней мере принести вам шаль.
– Нет, благодарю вас, ваше величество. В конце концов это мой самый элегантный туалет, который я надела в вашу честь. Зачем же я буду скрывать его под старой шалью? Давайте пройдем вот сюда.
Ее кудрявая голова была на уровне его плеча, и когда она повернулась, в ее головном уборе сверкнули бриллианты.
Несколько минут они молчали, а потом Александр неожиданно произнес:
– Вы говорили, что жизнь удивительна. Если бы вы знали, насколько я согласен с вами! В своем поражении Наполеон приобретет больше друзей, чем он имел, когда успех сопутствовал ему, даже вы, мадам, с кем он обошелся так бесчестно. А я, победитель, окружен людьми, действующими против меня!
– Безусловно, вы имеете в виду Талейрана. Ужасный человек, он действует против всех. Я иногда думаю, что ум его так же искривлен, как и нога. А кто еще, ваше величество?
– Австрийцы, – ответил он.
– Они, должно быть, боятся вас, – заметила она. – Раньше они боялись Наполеона, а теперь они боятся вас, полагаю потому, что вы его победили. Ненависть человечества – вот награда за величие. Когда-то что-то в этом роде сказал Бонапарт. Не могла же я сама такое придумать!
Она посмотрела на него и улыбнулась, он порывисто поднес ее руку к губам и поцеловал. Было нечто невыносимо трогательное в ее преданности человеку, которого он победил, и в той искренности, с которой она обращалась с ним. Он заметил, что она все еще дрожала.
– Вы еще очень молоды, ваше величество, – мягко проговорила она. – Сейчас мир принадлежит вам, как когда-то он принадлежал ему… Никогда не понимала, почему мужчинам это так важно. Но я сейчас достаточно стара, чтобы предаваться раскаянию. Я не смогла воспользоваться величайшей возможностью, какая только когда-либо выпадала на долю женщины. Меня любил величайший человек своего времени, а я была слишком глупа, чтобы оценить это. Я потеряла его и я заслужила это, но себя я никогда не прощу. Да, действительно похолодало! Нам лучше вернуться.
– Мадам, – продолжал настаивать Александр, – позвольте предложить вам свое покровительство. Мне хотелось бы обеспечить ваше содержание, а также содержание голландской королевы и ее детей. Мне не хочется думать, что его величество король Людовик Может быть не щедрым. Прошу вас, позвольте мне сделать это.
Она улыбнулась и покачала головой.
– Неудивительно, что французский народ тянется к вам, – просто сказала она. – Вы очень хороший человек, ваше величество – гораздо, гораздо лучше, чем император. Его моя расточительность сводила с ума. А сейчас, боюсь, я опять вся в долгах.
– Начиная с этого момента, уже нет, – отозвался Александр. – Предоставьте все эти дела мне, мадам, и не беспокойтесь больше о них. А вот и дом; нам осталось недалеко. Надеюсь, вы не простудились.
Они вошли внутрь, где какое-то время посидели вместе с Гортензией, королевой Голландии. Жозефина снова была самой собой, улыбалась Александру. К ней вернулся переливчатый смех, изящные жесты, теперь она ничем не напоминала ту женщину в саду, которая с горечью в сердце предавалась горю и сожалению.
Александр наконец-то поднялся и, склонившись, поцеловал ей руку. Он очень удивился, почувствовав, что она холодна как лед.
Жозефина пожелала ему спокойной ночи, а ее дочь присела перед ним в глубоком поклоне, опустив глаза. Она почти ничего не сказала на протяжении всего вечера.
Царь проследовал в свои апартаменты и лег в постель. Не в силах уснуть, он поймал себя на том, что думает о Марии Нарышкиной, обо всех тех женщинах, которые были у него в прошлом. Он был еще молод, как сказала Жозефина, а теперь, когда напряжение кампании прошло, он оставался полным сил мужчиной и совершенно одиноким. Александр поворочался в своей огромной кровати и затих; его дверь открылась. На пороге он увидел женщину и не сразу узнал ее. Он медленно поднялся. Она подошла к нему, и под ее длинным одеянием он увидел оголенные ноги. Она подошла к краю кровати и посмотрела на него. Бледное лицо Гортензии Бонапарт смягчила улыбка.
– Я не помешала вам, ваше величество? – прошептала она.
Александр не сводил с нее глаз, а она опустила руку, придерживавшую ее халат, и он распахнулся.
– Нет, мадам, – мягко сказал он. Затем он улыбнулся ей и протянул руку.
В конце мая Жозефина, французская императрица, умерла, умерла от простуды, которую она подхватила, гуляя по парку с царем. Это была подходящая кончина для женщины, чья жизнь считалась бесполезной и несдержанной. О ее смерти ходило много сплетен, все время с новыми подробностями; Александр в это время жил в Париже, а бывшая королева Голландии пыталась привести в порядок многочисленные дела своей матери. Она оставалась по-прежнему холодной и молчаливой, такой же, как в вечер визита Александра. Когда до нее дошли слухи, что Жозефина изменила Наполеону с его врагом, она только улыбнулась. Пойти к нему в комнату она решила сама. Когда она узнала, что он уже предложил деньги и защиту семье, она расхохоталась. Но дело того стоило. Никто из них никогда не забудет той ночи. Она была триумфом для него и местью для нее, местью за все те годы, что она любила Наполеона Бонапарта, а он лебезил перед ее матушкой, местью за ее несчастное замужество с человеком, к которому она питала отвращение. Кроме этого, она вообразила, что Жозефина имеет виды на русского императора, и она поспешила расстроить планы матери и первой преуспеть в этом. И ей это удалось, хотя взгляд умирающей от пневмонии несколькими днями позже Жозефины показал ей, что та обо всем догадалась.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Орлы летают высоко - Энтони Эвелин

Разделы:
Предисловие123456789101112131415161718192021

Ваши комментарии
к роману Орлы летают высоко - Энтони Эвелин


Комментарии к роману "Орлы летают высоко - Энтони Эвелин" отсутствуют




Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100