Читать онлайн Наемник, автора - Энтони Эвелин, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Наемник - Энтони Эвелин бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 8.36 (Голосов: 14)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наемник - Энтони Эвелин - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наемник - Энтони Эвелин - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Энтони Эвелин

Наемник

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Питера Мэтьюза разбудил телефон. Он никогда не отключал его. Было два часа ночи. На мгновение его охватил страх. Он протянул руку в темноту, нащупывая выключатель. С другой стороны постель была пуста. Он, конечно, вел себя как джентльмен и отвез свою даму домой. Они познакомились на частной выставке в модной галерее одного из его друзей, потом пообедали и поехали к нему. У нее были короткие рыжие волосы, все в завитках. Ему так захотелось запустить в них пальцы. С этого и началось...
— Это Лиари, — сказал голос в трубке. — Приезжай в офис. Кое-что произошло.
Мэтьюз даже не успел ничего сказать. Лиари уже повесил трубку. Какое счастье, что рыженькая не захотела остаться на ночь! Питер оделся и через десять минут уже ехал по городу. Часы на Таймс-сквер показывали половину третьего.
Лиари ждал у себя в кабинете, шторы на окнах задернуты, в комнате горит яркий свет. На столе стоит кофейник, из которого выбивается тонкая струйка пара.
— Вы что, и не ложились? — спросил Мэтьюз.
— Нет. В девять я получил сообщение из нашего отделения на Ближнем Востоке. Садись, выпей кофе, тебе это не помешает.
— Что случилось?
— На первый взгляд вроде ничего особенного. В Бейруте задушена и ограблена одна арабка по имени Соуха Мамолиан. Обычная для тех мест история, если не считать, что какой-то европеец, с кем она жила, положил на ее счет в Ливанский банк десять тысяч долларов. Огромная сумма для такой девчонки. К тому же если учесть, что парень этот бродяга. Ни постоянной работы, ни денег у него не было. А после того, как открыл счет в банке, он исчез. Поэтому руководство банка, заподозрив, что за этим стоит операция с наркотиками, сообщило в Интерпол. А там наши друзья сочли, что и нам не мешает об этом знать, потому что Бейрут был последним пунктом остановки Эдди Кинга перед встречей в Париже с Марселем Друэ. Это — первое дело. Второе — похуже. Пей кофе, Пит. Проверяя Кинга, мы обнаружили кое-что еще. Из Бейрута он направился в Париж, а днем позже улетела в Нью-Йорк Элизабет Камерон. Несколько человек в Бейрутском аэропорту — бармен, стюардесса Панамериканской авиакомпании, обслуживавшая рейс, — утверждают, что Элизабет летела с каким-то мужчиной. Мне об этом она ничего не говорила. Рассказывала о Кинге, о чем угодно, но ни слова о том, что она кого-то встретила или с кем-то летела вместе.
— Скверное дело, — заметил Мэтьюз. — Вы были правы, подозревая, что она что-то утаивает. Еще говорили, что здесь замешан мужчина. У нее наверняка кто-то был, когда я звонил. Мы установили за ней слежку. Сейчас она уехала на конец недели во Фримонт.
Мэтьюз допил кофе и закурил. И Лиари, и он сам были правы. Он еще пошутил, полюбопытствовав, кто же тот парень, что заставил так сиять ее глаза. Но узнать так и не удалось. Она ничего не ответила.
— А теперь, — сказал Лиари, — перейдем к делу, ради которого я тебя разбудил. Взгляни-ка вот на это.
Он пододвинул Питеру телетайпное сообщение, а сам откинулся на спинку кресла, пока Питер читал его. Это было донесение об интервью с преподавателем колледжа в Висконсине, где в тридцатые годы учился Эдди Кинг. Обычное шаблонное донесение, многословное, с неточностями в деталях. Тридцать лет — все-таки большой срок. Преподаватель в то время был очень молод и интересовался больше баскетболом, чем успеваемостью своих учеников. Но именно этот абзац и был подчеркнут карандашом Лиари.
Учитель запомнил Эдди Кинга, потому что тот очень любил баскетбол. Но в команде не играл. Занимался специальной тренировкой, чтобы увеличить рост. Но все напрасно. Сто семьдесят шесть для игрока в баскетбол — слишком маленький рост. Он так больше и не вырос. Это была последняя, подчеркнутая Лиари, фраза.
Мэтьюз поднял голову:
— Я что-то не понимаю. Что-нибудь не так?
Лиари сидел, закрыв глаза. Вид у него был утомленный, нервы, чувствовалось, натянуты.
— Кингу в то время был двадцать один год, — заговорил Лиари, не открывая глаз. — Он уже перестал расти.
Я слышал, что с годами рост уменьшается, но никак не увеличивается. У нашего Эдди Кинга рост около ста восьмидесяти пяти. Теперь понимаешь, что это означает, Пит? Разница в семь-восемь сантиметров?
— То есть это другой человек, — с расстановкой произнося слова, сказал Мэтьюз. — Не настоящий Эдди Кинг.
— Не полагаясь на это донесение, я сам съездил в Висконсин и проверил все лично. Кинг был щуплый паренек среднего роста.
— Как же это им удалось? — воскликнул Питер Мэтьюз. Он просто оцепенел от ужаса, словно в приоткрытую дверь увидел лицо мертвеца.
— Во время войны Кинг был интернирован во Францию. Это зафиксировано в его досье. Освобожден в сорок пятом, в Америку вернулся в пятьдесят восьмом. Вот так это и произошло, Пит. Настоящий Эдди Кинг не выжил в том лагере смерти. И русские использовали его личность для своего агента.
— Боже мой! — воскликнул Мэтьюз. — В таком случае мы имеем дело с птицей высокого полета.
— Думаю, что наивысшего. Взгляни на его биографию. Прошло пятнадцать лет, как он обосновался в Америке. А кто, по-твоему, финансирует его журнал? Ведь это великолепное прикрытие для передачи информации. Офис в Германии, полдюжины сотрудников, разъезжающих по Европе. А чего им стоило внедрить его в окружение Хантли Камерона? Наверняка он один из самых выдающихся агентов в их разведке.
— Но какова при этом роль Камерона... и Элизабет? Уж не хотите ли вы сказать, что они связаны с КГБ?
— Не знаю, — ответил Лиари. — Но Кинг летал в Ливан с определенной целью. И встречался в Париже с Друэ, чтобы отчитаться в этой поездке, предоставив твоей подружке мисс Камерон возвратиться в Штаты с другим спутником, о котором она мне ничего не сказала, хотя у нее была такая возможность.
— Но если это случайное знакомство, и парень, которым она увлеклась, поехал к ней жить, разве она призналась бы в этом? И почему он непременно должен быть связан с Кингом?
— Пока твой человек следовал за ней во Фримонт, мой беседовал с портье дома, где она живет. У нее действительно кто-то жил, но он ушел оттуда в то утро, когда она была у нас. На другой день после возвращения Кинга из Европы.
— Так что мы будем делать? — спросил Мэтьюз. Он чувствовал себя неловко и начинал злиться. Элизабет для него была не более чем очередная любовница — интеллигентная, красивая, немного замкнутая по сравнению с другими, но ему и в голову не могло прийти, что она способна играть какую-то роль в его холодном и опасном мире. Тем не менее это было так. Лиари прав, как был прав с самого начала, когда сказал, что она что-то скрывает.
— Я ее доставлю сюда, — неожиданно заявил Питер.
— Для этого я и разбудил тебя, — сказал Лиари. — Сейчас половина четвертого, съезди домой, освежись и отправляйся к завтраку во Фримонт.
— Там у ворот стража. Туда проникнуть так же трудно, как в форт Нокс, где хранится золотой запас США.
— Она впустит тебя, она же знает, что должна поддерживать связь со мной через тебя. Если она на их стороне, Пит, ей необходимо будет узнать, зачем ты приехал. Если нет — она все равно встретится с тобой. Увези ее из Фримонта и доставь сюда.
Мэтьюз взглянул на своего начальника.
— Мне бы хотелось сперва часок-другой потолковать с ней наедине, — сказал он. — Можно у меня дома. Если до завтра мне не удастся заставить ее расколоться, тогда ею займетесь вы. Но мне хотелось бы попробовать.
— Зачем тебе это? Эмоции?
— Вы прекрасно понимаете, что дело не в этом. Я чувствую, что она в какой-то степени предала меня, и мне это не нравится. Разрешите мне чуток заняться ею.
— Ладно, так и быть, — сказал Лиари. — Только позвони и держи меня в курсе, как идут дела. Сейчас мы пытаемся найти ключ к разгадке — кто же это жил у Элизабет.
— Ключей много, — заметил Мэтьюз, — только ни один не подходит.
— Ну, я бы не сказал. — Лиари потянулся и зевнул. Потряс кофейник, но он был пуст. — Кое-что проясняется. Кинг отправляется в Бейрут и для прикрытия берет с собой мисс Камерон. Оттуда едет на встречу со своим высоким начальством — отчитаться, так сказать. Правильно? Так, теперь вернемся в Ливан. Мисс Камерон знакомится с каким-то мужчиной и привозит его к себе домой. Поступок для нее необычный, судя по тому, что мы знаем о ней. Совершенно необычный. Пока Кинг пребывает за границей, этот парень живет у нее. Но мисс Камерон нам ничего не сказала о нем, даже когда узнала правду об авиакатастрофе. А ведь она была потрясена и готова преподнести мне на блюде голову Эдди Кинга. Но о госте своем ни словом не обмолвилась. Вернемся снова в Ливан. Две недели спустя, как Элизабет, Кинг и мистер X покинули Бейрут, там убивают девушку. Вроде ничего особенного — в таких местах совершается масса убийств. Если бы не крупный счет в банке и не ее дружок-европеец. Есть и еще одно совпадение. Некий ливанец, сотрудничавший с авиакомпаниями, получил новый «форд», и в первый же раз, как он с семьей сел в автомобиль, они вместе с машиной взлетели на воздух. Он тоже, оказывается, положил на счет круглую сумму. Мне думается, что между ним и той арабской девчонкой существует какая-то связь. Их убили, чтобы спрятать концы в воду. Крупные операции так и совершаются. Они вербуют, а потом уничтожают всех мелких посредников, которые принимали участие в деле. Самый надежный способ обезопасить себя.
— Думаете, здесь пахнет наркотиками? — спросил Мэтьюз.
Лиари встал и вышел в приемную, захватив кофейник. Там его секретарша держала кофеварку.
— Такие агенты, как Кинг, наркотиками не промышляют, — донесся в открытую дверь голос Лиари. — У тех дело налажено по-другому. В одном только Ливане плантации гашиша, выращиваемого для переправки за границу, занимают тридцать тысяч акров. И принадлежат они члену парламента. Нет, Пит, речь идет совсем о другом. Не о ввозе наркотиков в Штаты. Только вот ради кого или чего Кинг летал в Бейрут? Вот что не дает мне покоя.
— И кого привезла с собой Элизабет Камерон и потом скрывала две недели в своей квартире? — закончил мысль Питер Мэтьюз. Он встал и тоже потянулся. Усталости он не чувствовал, был бодр и рвался скорее приступить к делу.
— Во Фримонте я буду около половины девятого, — сказал он. — Как вернусь, позвоню вам.
— Спокойной ночи, Пит.
Лиари вернулся в кабинет, неся кофе. Дверь за Мэтьюзом закрылась, но Лиари продолжал говорить вслух сам с собой:
— Больше всего меня беспокоит, как бы это проклятое дело не помешало президентским выборам. Если опять что-нибудь случится... — Лиари снова уселся за стол.
Первую половину ночи Келлер спал плохо, но потом провалился в крепкий сон и проспал допоздна.
В дверь кто-то стучал. Келлер проснулся разом, как человек, привыкший многие годы вскакивать при малейшем шуме.
Кто-то нетерпеливо дергал ручку двери. До него донесся скрипучий голос хозяина, словно провели ржавой пилой по металлу.
— Тут тебе принесли телевизор. Открой, слышишь?
Позади хозяина стоял какой-то парень в грязном комбинезоне. В руках у него был портативный телевизор.
— Это вам, — сказал он Келлеру. — Я должен включить его и показать вам, как он работает.
Келлер посторонился и, пропустив его в комнату, захлопнул дверь и повернул ключ. Ему было слышно, как хозяин, что-то пробормотав, пошлепал по коридору.
— Кто это прислал?
— Тот, кто снял для тебя комнату, — ответил парень. Он поставил телевизор на стол рядом с кроватью и вытянул комнатную антенну. Телевизор загудел, белый экран ожил. — С изображением будет все в порядке, — сказал незнакомец и нажал кнопку. Комната наполнилась звуками музыки.
— Этот старый проныра любит подслушивать. — Он повернулся к Келлеру и выпрямился. — Но так мы можем поговорить. Закуришь? — Он протянул ему пачку «Честерфилда», но Келлер покачал головой. Он смотрел на незнакомца настороженным, подозрительным взглядом, мощные руки с полусогнутыми пальцами в любой момент готовы были сжаться в кулаки.
— Расслабься, — сказал мужчина. Он зажег сигарету и затянулся дымом. — Расслабься, а то ты заставляешь меня нервничать. Я принес тебе инструкции. Вот, смотри! — Он бросил Келлеру конверт. Тот ничего не сказал. Еще раз окинув незнакомца взглядом, сел на кровать и разорвал конверт. Внутри был листок бумаги с грубо нарисованным планом очень большого здания. Келлер стал рассматривать чертеж.
— Что это за здание?
— Собор святого Патрика. На Мэдисон авеню.
Связному было лет тридцать с липшим. Это был мужчина крепкого телосложения, темноглазый, с грубыми чертами лица, будто вылепленными из сырой глины, которая так и не застыла. Национальность его, как и у многих американцев, определить было трудно. Он судорожно затягивался сигаретой, глотая дым и выпуская его, как из трубы, и холодным оценивающим взглядом разглядывал Келлера: груб, вспыльчив. Не похож на тех наемников, с которыми он привык иметь дело. Только в движениях заметна та же напряженность, свойственная убийцам, да светлые глаза смотрят застывшим взглядом разозленной змеи. Но крепкая фигура, весь физический облик совсем не такие, как у профессиональных убийц. Ведь большинство из них — грязные и бледные обитатели нищенских трущоб.
А этот кому угодно сломает хребет. Он не из тех жалких людишек, что плодятся в трущобах нью-йоркского Ист-сайда. Человек, доставивший телевизор, сумел все это разглядеть за те несколько секунд, что Келлер рассматривал план. В своей организации он котировался довольно высоко. Двухлетний опыт Вьетнама научил его дисциплине и быстрому реагированию. Он был честолюбив и умен и, вернувшись домой, вступил в преступную группировку не за тем, чтобы заниматься мелкими кражами и драками, считая это уделом тупиц. Вот когда следовало организовать что-то особенное, выполнить какое-то специальное задание, то поручали ему. А это было действительно крупное дело. И очень важное, если судить по тем деньгам, что уже затрачены. Но на сей раз его профессиональные услуги не понадобятся, раз убийцу привезли из-за границы. А когда он узнал, кто будет жертвой, то понял, что это дело не для него.
Келлер указал на ряд красных точек с одной стороны плана и возле кружка, которым было обведено что-то непонятное у стены.
— Что это? Объясни. И убавь этот грохот. Хозяин не услышит, я и то не слышу тебя. Что это за точки?
Мужчина подошел и сел рядом на кровать.
— Это черновой набросок, чтобы не забыть, понимаешь? Собор святого Патрика, где ты будешь действовать. Вот это неф, видишь? Слева — боковой проход. Ты идешь по нему мимо алтаря вот до этого места, помеченного кружком. Понятно?
— А это что?
— Кабина для исповеди. Специальная кабина для глухих. Сейчас ею никто не пользуется, понятно?
Келлер ничего не ответил. Его раздражало это назойливое слово в конце почти каждого предложения.
— А точки показывают, откуда твоя цель появится и куда пойдет.
— А кто моя цель?
— Разве тебе не все равно, кого прихлопнуть? — Вопрос прозвучал дружелюбно, словно его спрашивали, какое пиво он любит больше.
— Я что-то не понимаю тебя, — сказал Келлер. — Мне платят, и я хочу знать, что я должен делать. Если ты знаешь, скажи мне, и дело с концом.
— Ладно уж. В понедельник — День святого Патрика 17 марта — национальный праздник Ирландии. У нас здесь это большой праздник, дружище. Ирландцы в этот день не расстаются с бутылкой виски. Но начинать свой праздник они любят с богослужения и парада. Тебя должно интересовать только богослужение. Оно проходит в соборе, где и будет находиться твой объект. Он выйдет из двери возле исповедальни. Как выглядит кардинал, ты хоть знаешь? — усмехнулся мужчина, глядя в лицо Келлеру.
— В красной мантии.
— Точно. Как Санта Клаус, только без бороды. Вот его-то ты и должен прикончить — кардинала Регацци. Во время торжественной мессы в понедельник утром, понятно? На плане показано, откуда он выйдет. Через эту же дверь и уйдет. Ты можешь подпустить его поближе к кабине или пальнуть, когда он направится к алтарю.
Келлер снова посмотрел на план:
— Как я выйду оттуда?
— Рядом с кабиной есть выход на Пятьдесят первую улицу. Вот здесь, — указал карандашом связной. Келлер заметил, что карандаш был обгрызан. Значит, не такой уж он невозмутимый тип, как кажется. — Вот тут ты выйдешь, — провел он небольшую черту на плане. — В дверь между исповедальней и входом в резиденцию кардинала. Боже тебя упаси перепутать двери, а то попадешь еще в покои кардинала! А там уж не жди, что тебе окажут любезный прием после того, как ты продырявишь башку их господину! — засмеялся мужчина. Как ни странно, смех у него оказался приятным и добродушным.
— Ну как, пока все понятно?
— Пока да, — ответил Келлер. — Но у меня много вопросов.
— Все ответы у меня тут, — постучал по голове связной. — Весь план операции, понятно? — добавил он свое неизменное словечко. — Вот слушай. Месса начнется в десять тридцать. Когда кардинал выступает где-нибудь со своими нравоучениями, все вокруг кишит цэрэушниками и копами. Туда и зубочистку не пронести, приятель, не то что пушку. Но тебя это не должно волновать. Ты входишь в собор, чист как младенец, идешь по левому проходу и останавливаешься возле исповедальни. Там уж сам выбирай подходящий момент, чтобы нырнуть в кабину. Сразу за зеленой занавеской увидишь что-то вроде халата. Надень его. В таком одеянии церковные служки собирают пожертвования. В той части собора довольно темно. Не бойся, если кто-нибудь из этих парней тебя увидит. В День святого Патрика всегда выделяют лишних людей, чтобы следить за публикой. Народу будет тьма. Сделай вид, что ты посматриваешь по сторонам, потом подойди к кабине, отодвинь занавес, как будто ты хочешь удостовериться, что там никого нет. Накануне ночью весь собор будет обыскан, но цэрэушники на всякий случай все равно все проверяют. На похоронах Бобби Кеннеди они схватили одного парня, приглашенного, учти, потому что у него была с собой пушка. Но твоя будет лежать внутри подставки, на которую во время исповеди опираются коленями... Она покрыта зеленой материей, похожей на атлас. Подними ее и под крышкой найдешь свой пистолет. Он уже будет заряжен. Понятно?
— У вас есть свой человек в соборе? — спросил Келлер.
На словах все выглядело просто, но даже не зная собора, он понял, почему ему предложили такую большую сумму. Не за само убийство, а за то, что это надо сделать в здании, охраняемом сотрудниками службы безопасности.
— Не волнуйся, друг. Если мы за что-то беремся, будь уверен, все будет в порядке. И одежда, и пистолет найдешь на своих местах. А уж как они там окажутся, тебя не касается.
— Ты говоришь, я уйду через эту дверь? — Келлер показал на карандашную пометку. — А ты уверен, что она будет открыта? Или это тоже меня не касается?
Связной примирительно поднял руку:
— Ну, ну, не злись! Конечно, будет открыта, но там стоит охрана. Один около двери внутри, а другой снаружи. Ведь она рядом с дверью, откуда выйдет кардинал. — Мужчина снова закурил, так же жадно затягиваясь. На этот раз он не предложил Келлеру сигарету. — Твоя забота — тот парень, что стоит снаружи. Как мне сказали, все это будет просто: он входит, ты пропускаешь его мимо себя, потом наносишь ему удар, бросаешься к этой двери, выбегаешь и возвращаешься сюда. Понятно?
— А что делать с пистолетом?
— Брось его и все. Ты надеваешь перчатки для таких дел? Я на всякий случай захватил пару. Они годятся на все размеры.
Мужчина достал из внутреннего кармана белые нитяные перчатки и бросил их на колени Келлеру. Они были просторные. Келлер примерил одну. Она не связывала движений пальцев. Перчатки придали ему уверенности, что он останется в живых и сможет воспользоваться деньгами. Да, хозяева его, видимо, знают свое дело. Даже такие детали предусмотрели. У Келлера появилось ощущение, что план этот, казавшийся неосуществимым, вполне выполним. Со стороны организаторов все будет в порядке. Ему только нужно нацепить на себя эту хламиду, достать пистолет, застрелить того человека и скрыться. За это ему и платят такие большие деньги. Особенно если учесть обстоятельства этого убийства. Прикончить жертву, стреляя в упор, сможет каждый. А чтобы наверняка поразить цель с расстояния, нужен мастер своего дела. И не просто меткий стрелок, а тот, кто знает наиболее уязвимые места человеческого тела. Самое трудное — попасть в движущуюся голову среди других движущихся голов. Но если организаторы не подведут, то он тоже не даст маху. Келлер не разрешал себе думать о цели как о человеке, и уж тем более об этом пламенном священнике, защитнике бедняков, которого он видел по телевизору у Элизабет.
Он заранее настроился не думать о том, кого ему прикажут убить. Он скрыл от сидящего рядом гангстера, что был потрясен, узнав, что жертвой его должен стать кардинал Регацци, и только сейчас, вникая в детали покушения и, особенно, детали собственного спасения, немного успокоился.
— Я тебе что-то принес, — сказал мужчина вставая. Он поставил на кровать чемоданчик с инструментами и открыл его. Внутри, кроме бумажного свертка, ничего не было. — Здесь половина — двадцать пять тысяч баксов. Остальные получишь в понедельник, когда вернешься.
— А когда я смогу уехать?
— Как уляжется заваруха. Жди здесь, пока тебе не дадут разрешение, понял? Надоест смотреть в ящик, пересчитай свои деньжата. У этой модели, — кивнул он на телевизор, — хорошее изображение. У меня дома такая же. А сегодня ты все-таки смотайся в собор. Разгляди все толком, найди исповедальню. Но смотри не заходи туда. Просто помолись и запомни, где что. Кабина, дверь в покои кардинала, откуда он войдет в собор, и твоя дверь на Пятьдесят первую улицу. Больше тебе ничего не надо, только запомни все как следует, понял?
— Понял, — сказал Келлер. Он взял сверток и надорвал сверху обертку. Пачки стодолларовых банкнот были аккуратно обвязаны широкой бумажной лентой.
— Не доверяешь? — усмехнулся связной.
— Нет, не доверяю, — сказал Келлер и, развернув сверток, стал разбирать пачки. Связной ушел.
Двадцать пять тысяч! И это только половина. Он тасовал эти пачки, словно игрок колоду карт. Никогда в жизни он не видел таких денег. Они помогут ему стать другим человеком, начать новую жизнь. Вместе с Соухой. Келлер вспомнил о ней с болью в сердце. Она тоже втянута в это дело, замешенное на убийстве и деньгах, а потому так же, как и он, получит возможность начать новую жизнь. Он не позволит себе думать о той, другой женщине, как и о человеке, который заплатит своей жизнью за его мечты о будущем. Келлер вычеркнул из памяти образ Элизабет Камерон и заткнул глотку совести, не давая ей мучить себя именем Регацци. Спрятав деньги в комод под рубашки, Келлер выключил телевизор и вышел, заперев дверь. Хозяин лениво подметал внизу грязный пол. Он взглянул на Келлера, но потом отвел взгляд, облизывая губы:
— Уходишь?
— Как мне добраться отсюда до собора святого Патрика? — спросил Келлер.
У хозяина от удивления отвисла челюсть. Стала видна черная трещина на зубах.
— Ты ходишь в церковь?
— Все католики по воскресеньям посещают мессу.
— Возьми такси... выйдешь на Мэдисон авеню... — Опершись на щетку, как на костыль, хозяин уставился вслед Келлеру, который уже открыл дверь и вышел на улицу. Он грубо выругался и приставил щетку к стене. Два часа спустя, когда Келлер вернулся, щетка все еще стояла у стены.
* * *
Даллас проснулась от боли. Правую руку свело. Она как упала ничком поперек кровати, подогнув под себя руку, так и уснула. Судорога ее разбудила. Даллас поднялась. Голова разрывалась от пульсирующей боли.
Поморщившись от света, горевшего возле кровати, она взглянула на часы на туалетном столике: шесть тридцать. Прижав ладонь ко лбу, волоча ноги, Даллас поплелась в ванную. К обиде прошлой ночи добавилось еще и похмелье. Бросив в стакан для полоскания три таблетки аспирина, Даллас взглянула на себя в зеркало. «Боже праведный! — пробормотала она, увидев свое заплывшее, обезображенное лицо. — Ну и видик!» У Даллас появилась привычка разговаривать с самой собой, потому что Хантли был занят и ей подолгу не с кем было перемолвиться словом. И еще потому, что ей в разговоре вечно приходилось выбирать слова. Но у человека должна быть какая-то отдушина. И Даллас, оставаясь одна, пускалась в длинные откровенные и часто непристойные монологи.
Прошлой ночью все пошло к чертям. Даллас с отвращением проглотила аспирин. Да, вчера она здорово наклюкалась и Кингу наговорила невесть чего... Бог мой! Ведь она приглашала его к себе! Даллас поковыляла обратно в спальню и плюхнулась на постель. А вдруг он скажет об этом Хантли? А если ее кто-то видел с Кингом в библиотеке и донесет Хантли, что она напилась и обзывала по-всякому его племянницу? От этих мыслей ей стало совсем тошно. Она бросилась в ванную, и ее вырвало. Голова заболела еще сильнее, но нервы немного успокоились. Нет, Хантли не должен ничего узнать. И племянница, о том, что Даллас ее поносила. Надо уговорить Кинга, чтобы он не проболтался. Но как, черт возьми? Как заткнуть ему рот? Проклиная себя за несдержанность, Даллас расплакалась, но, вспомнив, что у нее и без того жуткий вид, вытерла слезы. «Как же быть с Кингом?» — словно обезумевшая от страха крыса, металась в голове мысль. Первое, что ей пришло на ум, — повторить предложение прошлой ночи. Но он же отказался принять его. Правда, тогда она была пьяна, вся распухла от слез. Может быть, теперь, когда она протрезвела и успокоилась, он передумает? Это был отчаянный риск, но Даллас знала только один вид платежа — собственным телом. А уж этим она умела пользоваться! Тогда Кинг вряд ли пойдет докладывать Хантли, что наставил ему рога с его же любовницей. Одно дело, если он переспит с Даллас, и совсем другое, если расскажет Хантли, что она приглашала его, но он отказался.
Даллас вернулась в ванную и приняла душ. Выпила еще аспирину, ведь первые таблетки уплыли в канализацию. Потом начала тщательно накладывать макияж. Сбросила свой халат на молнии и надела прозрачную с кружевами ночную рубашку. Многим мужчинам нравятся такие вещи. Обрызгала духами волосы и шею. Посмотрела на себя. Лицо, конечно оставляет желать лучшего, но в семь утра он вряд ли это заметит. А в остальном она, как всегда, хороша. Это была рискованная авантюра, но отчаяние заставило ее закрыть глаза на опасность. Слишком уж она много себе позволила прошлой ночью и теперь целиком во власти Кинга. А надеяться на доброту и тактичность мужчин нельзя. Даллас знала это по опыту. Все они мерзавцы. И от женщины им нужно только одно — затащить ее в постель. Ну что ж, в этом она готова их ублажить, и наилучшим образом. Выходя из спальни, Даллас радовалась, что ей пришла в голову такая умная мысль — впутать в это дело Кинга. Только вот не откажется ли он снова воспользоваться ее предложением? Правда, утром, пока он будет еще сонный, его легче соблазнить. Даллас на цыпочках прошла по коридору и нырнула в комнату Кинга.
При звуке открывшейся двери Кинг мгновенно проснулся. Даллас не успела сделать и пары шагов, как он уже сел в постели и включил свет.
— Даллас! Что ты здесь делаешь?
Она подошла и села на край кровати.
— Хотела поблагодарить тебя за прошлую ночь. Ты был так добр ко мне!
Она наклонилась и поцеловала его в губы. Потом стала расстегивать его пижаму. Кинг не возражал. Да и нелегко было сопротивляться желанию, когда эта женщина сидела рядом. Даллас действовала молча, очень искусно, профессионально, и он, наконец, привлек ее к себе. Теперь он понял, почему Хантли мирится с ее пошлым мышлением и болтливым языком, хотя она и старалась держаться, как ей казалось, благовоспитанно. В постели эта женщина была неподражаема. Кинг дал волю своим чувствам и навалился на это извивающееся тело, решив доказать, что он тоже может кое-что предложить. Когда они наконец успокоились, Кинг приступил к выполнению плана, который наметил уже после того, как перерезал провод телефона Элизабет. Теперь, когда Даллас тут, рядом, план этот становился реальностью.
— О господи! — прошептала Даллас. — Я уж не помню, когда у меня такое было. Ты прямо как атомная бомба, милый.
— А ты отчаянная девчонка, но прелесть. Ты мне нравишься, Даллас. Всегда нравилась. Только я не мог тебе в этом признаться.
— Да, понимаю. И мне ты нравился, — сказала она. Сейчас ей это казалось правдой. Какая в нем силища! Она чувствовала себя, как машина, застоявшаяся в дорожных пробках, которую запустили теперь на полную скорость. — Хант убьет меня. И тебя вместе со мной.
Кинг улыбнулся в полутьме комнаты. Вот в чем дело. Она затеяла все это, чтобы он не проболтался насчет прошлой ночи. Не так уж она и глупа, как кажется. Расчет верный. Ему даже стало немного досадно, что он не сразу догадался об этом.
— Ты здорово рисковала, идя сюда, — сказал он ласково, поглаживая ее пышную грудь. — Но я рад, что ты пришла.
— Я тоже, — прошептала она. — Ради такого стоило рискнуть. Ты классный любовник, знаешь?
— Ты в самом деле хочешь выйти за Хантли?
Даллас ожидала этого вопроса и ответила не сразу. Он продолжал ласкать ее и мешал ей сосредоточиться.
— Очень хочу, — наконец ответила она. — Больше всего на свете.
— А что против тебя имеет Элизабет?
— Против меня? — удивилась Даллас. Она убрала его руку и села. — Что ты говоришь, Эдди? Что может она иметь против меня?
— Не знаю. Но она помешала вам вчера нарочно. Она считает, что ты нацелилась на деньги Хантли. А она ведь его единственная родственница, не забывай.
— Ради бога... Ты хочешь сказать, что она сама рассчитывает на его денежки?
— А почему бы и нет? Двести миллионов долларов. Я уверен, она будет против женитьбы Хантли. Она несколько раз совершенно ясно высказывалась на этот счет. Но не потому, что ты ей не нравишься, Даллас. Этого она никогда не говорила. Пока он содержит тебя и юридически не узаконивает своих отношений с тобой, Элизабет не будет возражать. Против тебя лично она ничего не имеет. Я думаю, все дело в деньгах.
— Да уж наверняка.
Даллас села, подтянув колени и обхватив их руками, мысленно проклиная Хантли, Элизабет, да и себя за то, что поверила этой девчонке, будто та не будет мешать ей вести эту изнурительную битву со старым хрычом, выколачивая из него брачное свидетельство.
— Что мне делать, Эдди? — Повернулась к Кингу Даллас. — Если она против меня, у меня нет никаких шансов.
— Хочешь, я тебе помогу? — спросил Кинг, притянув ее к себе. Он хорошо знал этот тип женщин. Для поддержания уверенности в себе Даллас нужно было, чтобы ее любили. Любовь заглушала ее тревогу, подобно тому, как ласка успокаивает возбужденное животное. Кинг поглаживал ее, продолжая говорить, но его собственное тело оставалось безучастным и холодным. — Я имею большое влияние на Хантли. Не знаю, о чем с ним говорила Элизабет прошлой ночью, но если это касается тебя, я могу узнать. И, может быть, защитить тебя.
— О Эдди, — вздохнула Даллас, — если бы только тебе это удалось! Я тебе буду так благодарна! Ты не пожалеешь, вот увидишь!
— Тогда сделай вот что, — властно заговорил Кинг. — Уговори ее поплавать утром в бассейне и задержи ее там, пока я не поговорю с Хантли. Ладно?
— Ладно, — прошептала Даллас, пытаясь разглядеть в темноте его лицо. — Попробую.
— Нет, не попробуешь, а сделаешь, если не хочешь, чтобы Хантли тебя отсюда вышвырнул. Кто знает, что она могла против тебя наговорить! — Кинг протянул руку и включил свет. Без четверти восемь. — Давай вставай и уходи. В восемь часов зайди к Элизабет. И запомни, Даллас, теперь все зависит от тебя. Уведи ее в бассейн, пока я буду говорить с Хантли.
— Я все сделаю, Эдди, — пообещала Даллас. — Не дам ей отнять у меня этот шанс... Чего мне стоило обосноваться здесь! Если ты мне поможешь, я добьюсь своего. Вот увидишь.
Даллас встала. У двери задержалась и улыбнулась ему. «Да, тело и техника у нее на высоте, — подумал Кинг, — но лицо уже начинает увядать, даже при таком свете заметно».
— Мы еще с тобой порезвимся, Эдди, — тихо сказала она. — Ты останешься доволен мною.
Кинг встал под душ, обдумывая план действий, хладнокровно и, как всегда, тщательно взвешивая все детали. Даллас уведет девчонку в бассейн. К Хантли он, конечно, не пойдет, он и не собирался этого делать. Он немного подождет и тоже отправится в бассейн. А в воде он сумеет справиться с Элизабет Камерон.
Элизабет не спала, когда к ней вошла Даллас. Ей не удалось поспать даже те несколько часов, что оставались от ночи. Значит, готовится убийство, одно из тех чудовищных политических убийств, способных запятнать невинной кровью честь великой американской нации. Все это ужасно. «Одна никчемная жизнь проходимца...» Вот как назвал ее дядя убийство человека, пусть даже и презираемого. И она не может этому помешать. Разве только сообщить об их планах Питеру Мэтьюзу. Но тогда немедленно встанет вопрос о Келлере. Если они раскроют заговор Камерона и Кинга, они должны найти человека, которого она любит. Но если она первая отыщет Келлера и поможет ему уехать, тогда она сможет рассказать Мэтьюзу, что задумал ее дядя. Элизабет не сомневалась, что избрание Джексона приведет к тем последствиям, о которых говорил дядя. Но убийство — это не метод борьбы. Проще всего прибегнуть к насилию, но это же преступление. Каким бы негодяем ни был Джексон, нельзя же опускаться до его уровня, чтобы победить его или те силы, которые за ним стоят. О Даллас Элизабет не вспомнила. Когда же та вдруг появилась в ее комнате, как всегда подобострастно улыбаясь, Элизабет увидела, какой у нее измученный вид, словно та долго плакала.
— Привет, — сказала Элизабет. — Входи. Я как раз пью кофе. Хочешь чашечку?
— Нет, спасибо, дорогая, — приветливее обычного сказала Даллас, стараясь, чтобы взгляд ее не выдал ненависти.
Она присела на краешек кровати, пока Элизабет пила кофе и ела тост. Женщины во Фримонте никогда не спускались к завтраку. Хантли требовал, чтобы они не путались под ногами, пока он встает и обдумывает свои планы на день.
Элизабет видела, как отразилось ее вчерашнее вторжение на несчастной Даллас.
— Я хочу еще кофе, — сказала она и подняла трубку, чтобы позвонить. — Телефон не работает. Что-то неисправно. Надо сообщить, когда спущусь вниз.
— Извини, что потревожила тебя, — сказала Даллас, — но мне хотелось поговорить с тобой, Элизабет. О прошлой ночи.
— Прости меня! — порывисто схватила ее за руку Элизабет. — Мне так жаль, что я вам с Хантли помешала, Даллас, но мне необходимо было поговорить с ним, совершенно необходимо. Поверь мне.
— Да, да, конечно.
Даллас ничем не выдала, что не поверила Элизабет. А про себя подумала: «О, конечно, тебе было необходимо поговорить с ним. Помешать ему переспать со мной, не допустить, чтобы ему было хорошо со мной, ведь ты хочешь, чтобы все деньги достались тебе. И ты так сожалеешь, что помешала, не правда ли, дорогая?..»
— Конечно, я верю тебе, — сказала Даллас. Но я так расстроена. Я думала... — Даллас на мгновение умолкла, разыгрывая роль, словно на приз киноакадемии. — Я надеялась, что ты, может быть, поможешь мне. Ты разрешишь мне, Элизабет, поговорить об этом с тобой?
— Конечно.
Элизабет было жаль Даллас как никогда. Как тяжело, наверное, жить с таким человеком, как Хантли. Подчиняться его прихотям, терпеть грубости и унижения, играя роль угодливой любовницы. Элизабет снова взяла ее за руку.
— Я сделаю все, чтобы помочь тебе, — сказала она. — Я знаю дядю, и, если тебе нужна моя дружба, можешь рассчитывать на меня.
Даллас на мгновение растерялась. Слова Элизабет звучали так искренне, а на глазах даже блеснули слезы. Но нет, все это игра. Она просто хитрая бестия, рассчитывающая сорвать большой куш. Ведь Кинг сказал же, что она ей враг. А он знает.
— Понимаешь, я не могу здесь говорить. Пойдем со мной в бассейн. Там никто не помешает. Поплаваем, и я расскажу тебе все. Пожалуйста, дорогая, пойдем, как закончишь свой завтрак.
— Я уже закончила, — сказала Элизабет. — И не прочь поплавать. Я плохо спала, и ты, кажется, тоже. Бедняжка! Но не волнуйся, что бы там ни было, мы придумаем что-нибудь.
— Я зайду за тобой через пять минут. Пойдем вместе. — Даллас боялась положиться на волю случая.
Бассейн был на открытом воздухе. Хантли не любил плавать в помещении и решил проблему, построив бассейн с подогреваемой водой и окружив его четырехметровой каменной стеной. Отопительная система питалась от правого котла, встроенного в фундамент, так что зимой в помещении было тепло. На случай дождя бассейн закрывался двухстворчатой стеклянной крышей, приводимой в действие электричеством. Здесь были комнаты для переодевания, бар, специальное место для пикников и появившаяся позже сауна с отдельным бассейном с холодной водой. Светило солнце. В укрытом высокими стенами отапливаемом дворике было настолько тепло, что можно было полежать в купальнике. Элизабет и Даллас спустились вместе. Они уже дошли до бассейна, а у Даллас никак не сходились концы с концами в истории, которую она пыталась придумать для разговора с Элизабет. Она решила оттянуть время.
— Давай сначала поплаваем, — сказала она, — а потом выпьем чего-нибудь горячего — кофе с ромом или что-либо еще — и поговорим. Я пойду распоряжусь.
Она пошла в бар и подняла трубку внутреннего телефона. Когда бассейн посещал Хантли, там всегда бывал бармен. Гости же обычно заказывали по телефону то, что им было нужно, и им доставляли заказ из замка.
— Две большие чашки кофе по-ямайски, — приказала Даллас. — Минут через десять. И принесите немного печенья. Спасибо. — Она крикнула Элизабет, которая растянулась на парусиновом шезлонге: — Я пойду переоденусь, дорогая. Кофе скоро принесут.
Элизабет встала. В баре зазвонил телефон. Она подошла и взяла трубку. Это был дежурный охранник, стоявший у ворот.
— Простите за беспокойство, мисс Камерон. Здесь подъехал мужчина, говорит, ваш знакомый. Мистер Питер Мэтьюз. Пропустить его? Вы разрешаете?
Элизабет на секунду прикрыла трубку рукой. Пит Мэтьюз! Лиари, конечно, ждет новостей. В панике она готова была отказать ему в приеме; сказать охраннику, что никогда о нем не слышала или что-то еще, чтобы избежать вопросов, на которые у нее не было ответа, пока она не найдет Келлера. Но этого нельзя делать. Так она ничего не выиграет. Придется принять его и узнать, что ему надо. Но не здесь, при Даллас.
— Мисс Камерон? Вы слушаете? — раздался в трубке голос охранника.
— Да, слушаю, — быстро ответила она. — Впустите его и попросите подождать в передней приемной. Я сейчас приду.
Элизабет положила трубку, и в этот момент появилась Даллас. Она услышала телефонный звонок и, беспокоясь, что это Хантли, быстро натянула на себя купальник.
— Это приехал мой знакомый, — объяснила Элизабет. — Звонил охранник.
— Я его знаю? — безучастно спросила Даллас. Раз это не Хантли, ей было все равно.
— Не думаю. Его зовут Питер Мэтьюз. Когда-то мы были друзьями. Тебе он понравится. Он очень общителен. Я приведу его сюда. Но ты не беспокойся, — ласково сказала Элизабет, — мы поговорим чуть попозже.
— Возвращайся поскорее, — попросила Даллас.
Ей было безразлично, куда идет Элизабет, только бы она не помешала Эдди Кингу поговорить с Хантли и замолвить за нее словечко.
— Элизабет! — крикнула Даллас ей вслед. — Я забыла купальную шапку. Можно взять твою? Не хочется мочить волосы...
Она подошла к бассейну. Возле шезлонга лежали купальник и шапочка Элизабет. Это была простая и совсем некрасивая белая шапка с пластиковыми цветами, похожая на ее собственную, которую она в спешке забыла. Посередине шла широкая черная полоса. Даллас натянула ее на голову, убрала все волосы и нырнула в воду, над которой поднимался легкий пар.
Она хорошо плавала, и это помогало ей сохранять форму. Родители ее жили на восточном побережье. У отца была небольшая бакалейная лавка. Даллас проводила время на берегу и научилась плавать тогда же, когда стала ходить. Она перевернулась на спину и, гребя назад, поплыла вдоль бассейна. Она видела, что служанка принесла кофе и ушла. Тогда она снова легла на живот и поплыла баттерфляем назад. В это время из кабины для переодевания вышел Кинг. Он прятался там, пока служанка не ушла. Он посмотрел на погруженную в воду фигуру и шапочку олимпийского стиля, которую всегда надевала Элизабет Камерон. Последний раз, когда они здесь плавали перед поездкой в Бейрут, он еще подшучивал над ней из-за этой шапки. Даллас нигде не было. Все складывалось удачно. Но даже если она здесь, это не имеет значения. Она, наверное, в комнатке для переодевания. На стойке бара стояли две чашки кофе. Кинг не стал нырять, он осторожно вошел в воду позади плывущей женщины и мощным рывком бесшумно нагнал ее. Прыгнув ей на спину, он крепко обхватил ее с боков ногами. Под тяжестью его тела женщина погрузилась под воду. Кинг понимал, что борьбы нельзя допустить, иначе на теле останутся синяки. Он нашел на ее шее сонную артерию и сильно прижал ее большим пальцем, не касаясь другими пальцами горла.
Через секунду трепыхавшееся тело обмякло. Кинг отпустил свою жертву и поплыл прочь, наблюдая, как из воды поднимаются пузырьки, по мере того как в открытый рот потерявшей сознание женщины вливается вода, вытесняя воздух.
Кинг не стал ждать, пока она опустится на дно. Прижав сонную артерию, можно лишить человека сознания на несколько минут. А если нанести удар, то можно и убить. Он вышел из бассейна и побежал к своей одежде. Даллас не показывалась. Ему очень повезло. Никто и знать не будет, что он был здесь. Элизабет плавала одна и утонула. Он обернулся и посмотрел на воду. На поверхности ничего не было, и пузыри больше не поднимались.
* * *
— Прости, что умыкаю тебя таким образом, Лиз. Но замок Фримонт приводит меня в трепет. Наверное, в душе я раб.
— Да я тоже рада выбраться отсюда, — сказала Элизабет.
Мэтьюз сразу предложил ей уехать. Он, как всегда, был обворожителен и уговорил ее. Элизабет взяла пальто и поехала с ним, чувствуя себя в большей безопасности за стенами этого дома.
— Лиари хотел узнать, есть ли у тебя какие-то новости, — сказал Мэтьюз.
Он ехал медленно, не торопясь возвращаться в город в такое солнечное утро. По дороге сюда он обдумал, как вести себя с Элизабет. Увезти ее к себе и оказать на нее давление — это на крайний случай. Сначала надо выяснить, не работает ли она на Эдди Кинга. Если да, то пусть лучше ею займутся следователи Лиари. Если же она скрывает этого таинственного мужчину из личных соображений, то разумнее будет держаться с ней помягче. Тогда, у Лиари, он разозлился. Сейчас он понял, что причиной тому была уязвленная гордость. Элизабет кого-то нашла себе. Если бы из их круга — мужа или любовника, то против этого он ничего бы не имел. Но какого-то чужестранца, сумевшего дать ей то, чего, по всей видимости, не смог дать он! Вот что его задело. Если он повезет ее к себе и попытается вырвать у нее признание, это не будет беспристрастным дознанием. А беспристрастность — основное условие такого рода допросов. Тогда уж пусть лучше это сделает кто-то другой. Питер искоса взглянул на Элизабет. Вид у нее был усталый, она явно нервничала и беспрерывно курила.
— Эдди Кинг во Фримонте, — сказала она. — Приехал на выходные. Мне кажется, он во что-то впутывает моего дядю.
Элизабет закурила новую сигарету. Ее рука дрожала.
Мэтьюз это заметил. Она была очень взволнована и не умела скрыть это. В ту минуту он готов был поручиться даже своей работой, что, если Элизабет что-то и скрывает от Лиари, она не профессионал.
— А что это могло бы быть?
— Не знаю, — стараясь быть осторожной, чтобы не сказать лишнего, ответила она. — Что-нибудь, связанное с политикой. Они все время говорят о политике.
— Каких взглядов придерживается Кинг? — спросил Мэтьюз. — То есть делает вид, что придерживается?
— Крайне правых. Совершенно противоположных демократам. Ты говоришь, делает вид... ты так уверен, что он предатель?
— Абсолютно уверен, — ответил Мэтьюз, переключая скорость.
Машина поехала быстрее. Это был «дженсен». Питер любил скоростные дорогостоящие иномарки. Он считал, что они добавляли шарма его имиджу.
— Самое интересное, Лиз, что Кинг работает на красных, — сказал Мэтьюз. — Одной из улик была его встреча с Марселем Друэ в Париже. Потом неожиданно обнаружились и другие ниточки, и стала вырисовываться полная картина. А за последние пару дней вскрылись еще кое-какие факты. «В том числе улики и против тебя», — подумал Мэтьюз, отпуская акселератор и сбавляя скорость. Ему не хотелось возвращаться так быстро. Надо было попытаться вытянуть из нее как можно больше.
— А какие факты? — спросила Элизабет.
В голосе ее послышался явный страх. За кого же она боится? Мэтьюз знал ответ на этот вопрос. Элизабет никогда не была трусихой. А сейчас она напугана до смерти. Но боится она не за себя.
— У Кинга в Ливане было определенное задание, а тебя он взял с собой как прикрытие. Уладив там свои дела, он поехал доложить о них Друэ.
Даже не глядя на Элизабет, Мэтьюз чувствовал, что она вся напряглась. Щелкнул замок сумочки. Элизабет открыла ее, потом закрыла и снова открыла. Ей надо было чем-то занять дрожавшие руки. Мэтьюз не сомневался, что она знает, зачем Кинг летал в Бейрут, и также не сомневался, что она узнала об этом только что во Фримонте.
— И вы не знаете, что это за дела? Не обнаружили никаких фактов?
— Кое-что вырисовывается. Очень грязное дело, очень. В Бейруте убиты двое людей. И мы думаем, что они были причастны к этому делу.
— Почему вы так считаете? Кто эти люди?
— А, мелкая сошка. Один маклер, проворачивавший свои дела через аэропорт. Он купил новую машину и вместе с женой и детьми взлетел в ней на воздух. И одна арабская девчонка. Ее задушили. Они оба вдруг получили крупные суммы денег. Им сначала заплатили, а потом рассчитались с ними сполна, чтобы не проговорились. Обычная схема, когда замышляется что-то серьезное. Мелкую рыбешку уничтожают первой. У девушки был друг, европеец, он тоже исчез. Ее звали Соуха, в переводе с арабского — «звездочка».
Элизабет почувствовала, что ей нечем дышать. Удушье наступило так внезапно, что ей стало дурно. Чудовищное, зловещее эхо тех слов отдавалось у нее в голове. «Арабская девчонка, ее задушили. У нее был друг, европеец, он исчез... девушку звали Соуха...» Если бы только открыть окно...
— Нажми справа кнопку, — сказал Мэтьюз. — Вот здесь. — Он протянул руку и опустил стекло. — Лиари предполагает, что Кинг кого-то переправил в Штаты.
Элизабет хватала ртом воздух, изо всех сил пытаясь держаться. Мэтьюз свернул к обочине дороги и остановил машину.
— Что с тобой, Лиз? Тебе плохо?
— Жарко, — сказала она. — Мне ужасно жарко. — Она прислонилась к спинке сиденья и прикрыла глаза. Никогда в жизни она не падала в обморок и не теряла над собой контроль, но сейчас она была близка к этому.
— Ты возвращалась в Штаты одна, Лиз?
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — сказала она, отвернувшись. — Конечно одна.
— О'кей. — Мэтьюз завел мотор и направил длинный нос машины на дорогу. — Я просто хотел удостовериться. Ну как, тебе лучше?
— Все в порядке, — сказала Элизабет. — Уик-энд оказался утомительным. Я плохо спала прошлой ночью.
Мэтьюз не был уверен, как ему действовать дальше, пока не задал тот вопрос, на который она ответила ложью. Теперь ему было ясно, в каком духе следует продолжать. Его метод значительно эффективнее того, что предложил Лиари, и быстрее приведет к цели, чем многочасовой допрос этой упрямой женщины. Если же он ошибается, можно вернуться к инструкциям Лиари, и все будет в порядке.
— Лиз, может быть, ты хочешь, чтобы я отвез тебя обратно во Фримонт? Тебе, наверное, надо прилечь. Но на ленч я не останусь, покачу домой.
— Нет, нет, — быстро сказала Элизабет. — Я не хочу туда возвращаться. Вещи мне пришлют. Я бы хотела поехать домой, Пит. Отвези меня, пожалуйста.
Она была бледна и нездорова. Мэтьюз был уверен, что план его сработает.
— Конечно отвезу. Может быть, мы пообедаем вместе, если тебе станет лучше?
— Может быть, — ответила Элизабет. — Если я отдохну и буду чувствовать себя хорошо, я с удовольствием пообедаю с тобой, Пит.
Она открыла дверцу и вышла из машины. Он даже не успел встать. Элизабет наклонилась к окну. Длинные волосы свесились по обе стороны лица, которое было уже не таким бледным.
— Спасибо, — сказала она. — Не беспокойся, можешь не провожать меня, я уже хорошо себя чувствую. Я отдохну и позвоню тебе. — И она нырнула в дом.
Мэтьюз посмотрел ей вслед. Потом завел машину и отъехал. В заднее зеркало он заметил на противоположной стороне улицы синий «шевроле», который следовал за ними от Фримонта. Его агент будет дежурить здесь. Мэтьюз подумал, что ему все-таки лучше позвонить Лиари и доложить, как он поступил. Если он не ошибается, Элизабет Камерон выйдет из дома, как только он отъедет подальше. Но шпик в «шевроле» последует за ней. Мэтьюз, конечно, рисковал, но все получилось, как он и рассчитывал. Он задал ей самый главный вопрос, и она солгала. Другого он и не ждал. Правда, вопрос не застал ее врасплох, потому что она уже подсознательно решила не отвечать на него. И это бы затруднило осуществление плана Лиари. А ему удалось напугать ее, сделав вид, что они знают больше, чем на самом деле, и могут в считанные часы дознаться до всего остального. Сейчас она в панике и, конечно, поедет предупредить того человека, а значит, прямехонько наведет на него людей Мэтьюза.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Наемник - Энтони Эвелин

Разделы:
Глава 1Глава 2Глава 3Глава 4Глава 5Глава 6Глава 7

Ваши комментарии
к роману Наемник - Энтони Эвелин



та даже я написала бы лучше!это ж надо молодой красивой богатой леди влюбится в неотесанного мужлана.да еще и за 5 дней совместных завтраков ,обедов и ужинов.ну и бред
Наемник - Энтони Эвелинвика
27.12.2011, 0.23





Приключенческий сюжет интересный, а любовный роман - фигня. Героинька совсем дура, да еще и дура безнравственная. Влюбилась от недотраха в первого же мужика, который ее умело потискал, и наплевать ей, что он за деньги людей убивает. Чем он, в сущности, лучше того, кто убил эту его арабскую девушку? Да ничем. И во что там влюбляться-то? Никаких привлекательных человеческих качеств в ггерое не показано, только хороший секс и ласковое отношение к героиньке после секса, что выгодно отличало его от ее предыдущего любовника. Так и напрашивается вывод, что по мнению автора женщине больше ничего и не надо. А единственный интересный герой в этом романе второстепенный - кардинал-итальянец. Вот с ним бы любовный роман я почитала.
Наемник - Энтони ЭвелинНатали Н
27.07.2015, 22.32








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100