Читать онлайн Нечто греховное, автора - Энок Сюзанна, Раздел - Глава 5 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Нечто греховное - Энок Сюзанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.39 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Нечто греховное - Энок Сюзанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Нечто греховное - Энок Сюзанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Энок Сюзанна

Нечто греховное

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 5

Она порывисто обняла его за плечи и прильнула к нему, трепеща от вожделения. Его словно бы пронзила молния и, пробежав по всему позвоночнику, рассыпалась искрами по бедрам. Сарала прижалась к нему еще плотнее.
Внезапно он ощутил удар по затылку и, ослабив объятия, резко обернулся.
Зажав в руке, словно карающий меч, зонт, на него смотрела возмущенная служанка.
– Какого дьявола?! – вскричал он.
– Не смей дотрагиваться до моей хозяйки! – завопила она и снова замахнулась на него зонтом.
– Успокойся, я ведь ее уже не держу! – Шарлемань попятился от девушки.
– Дженни, все в порядке. – Сарала встала между служанкой и Шарлеманем, прикрыв его своим телом.
– Нет, миледи, это не порядок! – не унималась Дженни. – Я должна вас опекать и не допускать никаких происков коварных ловеласов в отношении порядочной девушки. Я не позволю, чтобы какой-то вертопрах запятнал вашу девичью честь! Знаю я их кошачьи повадки! Как вам не стыдно, милорд?!
– Ловеласов? – переспросил Шарлемань, живо представив себя заправским донжуаном, не пропускающим ни одной юбки в парке.
Нет уж, он вовсе не кошачьей породы! Вот уже несколько дней, как у него не находилось времени для своих любовниц, ему не хотелось встречаться ни с одной из игривых подружек, потому что воображением его овладела Сарала, очаровательная смуглокожая индийская принцесса. Шей похлопал глазами, пытаясь собраться с мыслями, и густо покраснел, осознав, что ровным счетом ничего не соображает.
Сарала отобрала у служанки зонт и сказала:
– Не смей называть лорда Шарлеманя вертопрахом! У него и в мыслях не было покушаться на мою честь. Просто он слегка обескуражен своим поражением в торговле и сейчас пытается подтолкнуть меня на опрометчивый шаг. – Она обернулась и спросила у Шарлеманя: – Так что же вы надумали, милорд? Потрясти меня поцелуем? Или же соблазнить? Моя цена остается прежней – шесть тысяч фунтов стерлингов за весь шелк.
Опасаясь, что она поколотит его зонтом, Шарлемань отступил в сторону. Целовать ее он не собирался, это получилось как-то непроизвольно. Она притягивала его к себе острым умом, самоуверенностью и способностью наперед просчитать его шаги. Не означало ли это, что он уже не сможет противостоять ее проницательности и непременно потеряет шелк?
Призвав на выручку всю свою сообразительность, Шарлемань шутливо произнес:
– Я предпочел бы проверить вас на стойкость, сыграв с вами партию в карты либо в бильярд.
– Так на прочность или на вкус? – язвительно спросила она с легкой дрожью в голосе.
Он воспрянул духом, смекнув, что их просто тянет друг к другу, и с улыбкой сказал:
– Это уж вы решайте сами, Сарала. А я навещу вас завтра в полдень, прихватив с собой корзиночку для пикника.
С этими словами он повернулся к ней спиной и направился к южной оконечности парка.
– Я не смогу вас принять! – крикнула ему вслед Сарала. Не замедляя шаг и не оборачиваясь, он воскликнул:
– Еще как примете! – И широко ухмыльнулся, пользуясь тем, что она не видит его лица. Опыт обращения с прекрасными дамами подсказывал ему, что после такого поцелуя их переговоры затянутся на неопределенно долгое время.
– Миледи, так мы промокнем до нитки, – сказала Дженни. Сарала встряхнулась и сообразила, что они стоят под Дождем.
– Пожалуй, – задумчиво произнесла она, передавая служанке зонт, и хотя ручка у него оказалась отломанной и вообще он мог защитить их разве что от капель утренней росы, все-таки можно было еще попытаться спасти платья от превращения в мокрую тряпку. – Пошли скорее домой!
Дженни с трудом раскрыла зонтик и подняла его над их головами.
– Я не сделала ничего дурного, миледи, – сказала она при этом. – Пусть он и лорд, но все равно не вправе целовать вас у всех на виду!
– Успокойся, Дженни! Ты поступила правильно, этот урок пойдет ему на пользу. Спасибо тебе за твою ревностную опеку! Но только пусть все это останется между нами.
Сарала обернулась и посмотрела служанке в глаза.
– Хорошо, миледи. Вы еще не промокли до костей? – спросила она.
– Нет, но все еще чувствую легкий озноб после всего случившегося.
Ее действительно трясло, но только не с перепугу, а вследствие потрясающего поцелуя, которого она жаждала в душе. Он все еще пылал на ее губах. Она провела по ним кончиком пальца, и ей стало жарко. Она ускорила шаг, изменившись в лице Дженни засеменила следом, держа зонт в вытянутой руке.
Случалось, что мужчины и прежде ухаживали за ней. Эти незадачливые ловеласы наивно полагали, что сумеют склонить ее к интимной близости, хотя не могли даже в предпринимательстве с ней сравняться ни сообразительностью, ни деловой хваткой.
Но пылкие поцелуи Шарлеманя разительно отличались от тех, которые порой срывали с ее губ другие ухажеры. Он признался, что восхищен ею, и это подтвердили его крепкие объятия. Немного тревожило ее только то, что целовался он подозрительно хорошо.
Они с Дженни вышли из Гайд-парка. Дождь еще моросил. Служанка передала зонт Сарале и стала махать руками, пытаясь остановить наемный экипаж. Тучи затянули небо сплошной серой пеленой, холодный восточный ветер усиливался. Сарала была не прочь вновь очутиться в теплой карете лорда Шарлеманя.
Ей внезапно представилось, как он идет к себе домой, насквозь промокший и продрогший, и ее сердце оборвалось от жалости. Ведь на нем не было даже плаща с капюшоном, и зонта он тоже с собой не взял. А вдруг он простудится и сляжет? Она вздохнула, устыдившись своего чрезмерного жестокосердия во время торга. Сердце ее забилось быстрее. Конечно, если бы их сделка имела заурядный характер, она бы не волновалась и не напрягалась всякий раз, когда тайком бросала на Шарлеманя взгляд. О специфических ощущениях, которые она испытывала, глядя ему в глаза, ей было даже страшно вспоминать. Но в целом следовало признать, что несколько последних дней стали на редкость насыщенными впечатлениями только благодаря ее знакомству с этим мужчиной.
– Леди Сарала! – сказал дворецкий, забирая у нее мокрый плащ. – В гостиной вас ожидает мама.
«Этого только не хватало», – подумала Сарала, мечтавшая побыстрее добраться до своей спальни и переодеться в сухое. Однако виду не подала и промолвила:
– Благодарю вас, Блэнкман!
– Я принесу вам горячего чаю, миледи! – сказала Дженни, помогая ей снять шляпку и перчатки.
– Спасибо, Дженни, ты очень заботлива' – воскликнула Сарала, тщетно пытаясь не думать о прикосновениях Шея. Насколько же он искусен в других амурных ласках, коль скоро так преуспел в искусстве поцелуя?
Она поднялась по лестнице в гостиную, постучалась в Дверь и, открыв ее, сказала:
– Вы желали меня видеть, мама? – В следующий миг она оторопела, ощутив на себе взгляды подруг маркизы. Так вот почему Блэнкман так сочувственно смотрел на нее, забирая – нее плащ и шляпу! Чтоб этим искусницам злословия провалиться! Что они замышляют?
– Сара! Проходи, доченька, – пропела маркиза.
Изобразив улыбку, Сарала пригладила мокрые волосы и вошла в комнату. Но слишком поздно поняла, что не сняла сережки! Все, теперь ей не поздоровится! Маркиза, сидевшая рядом с леди Аллендейл на кушетке, протянула к дочери руки, чтобы расцеловаться с ней, как это принято, в щеки, но, заметив на ней серьги, нахмурилась и прошептала:
– Сними этот срам немедленно!
Сарала незаметно сняла сережки и убрала их в карман мантильи.
Пальцы ее нащупали там бархатный мешочек с подарком Шарлеманя. И когда только он успел сунуть его туда? Да он просто дьявол! От такого можно ожидать чего угодно.
– Ты ведь уже знакома с нашими гостьями, деточка? – проворковала маркиза.
– Да, мама! – Сарала повернулась лицом к матронам и присела в реверансе. – Прошу меня извинить, но я должна переодеться.
– Пустяки, моя дорогая, – сказала миссис Уэндон, жуя ячменное печенье. – Ты выглядишь очаровательно. Не так ли, Мэри?
Леди Мэри Дорли кивнула, выражая этим полное согласие с подругой, и воскликнула:
– Да. Чудесно! Это именно то, что надо! Сарала нахмурилась:
– Что вы хотите этим сказать? Кому надо? Для чего?
– И акцент у нее очень милый! – добавила Мэри. Сарала покраснела и спросила:
– Вы так и не ответили, что вы подразумевали под словами «именно то, что надо»!
Она уже смекнула, что все подруги ее матери – матерые сводницы. И сделала из этого вывод, что они обсуждали до ее прихода кандидатуры ее возможных женихов. Ей стало не по себе, словно бы ее обступила стая мерзких голодных гиен, готовых залиться жутковатым лаем.
– Объясните мне, наконец, что все это значит! Маркиза взяла ее за руку.
– Мы здесь обсуждали, деточка, какой джентльмен мог бы стать для тебя идеальным женихом. Лично я благосклонно отношусь к герцогу Мельбурну, а леди Аллендейл считает, что…
– Это который герцог? Тот, что доводится братом лорду Шарлеманю? – звонко спросила Дженни, внося чайный поднос.
Резко обернувшись, Сарала обожгла ее взглядом, и служанка, смекнув, что она сболтнула лишнее, с перепугу выронила поднос.
– Ах! Простите! – вскричала она и стала собирать с пола осколки и приборы.
– Пустяки! – сказала Сарала, прежде чем на Дженни набросилась с упреками маркиза. – Здесь есть все, что нужно к чаю, и чашка тоже для меня найдется. Надеюсь, что ты не простыла под холодным дождем. Ступай на кухню и выпей горячего чаю.
– Благодарю вас, леди Сара, – сдавленно произнесла служанка, пятясь к двери.
Но Сара тоже могла бы поблагодарить ее за то, что она дала ей время для осмысления всего услышанного здесь. Что за странная идея пришла ее матери в голову? Почему она решила, что герцог Мельбурн мог бы стать ей супругом? Какая ерунда! Это тем более нелепо, что она фактически конфликтует с его братом Шарлеманем.
– А я придерживаюсь мнения, что Саре подошел бы лорд Джон Тандл, – потирая ладони, сказала леди Аллендейл – Ведь он многие годы служил в Индии!
– Простите, леди Аллендейл, – мягко промолвила Сара, – как я слышала, у вас есть внучка, которая в этом сезоне Должна выйти в свет. Так не лучше ли вам позаботиться в первую очередь о ней?
Миссис Уэндон взорвалась хохотом.
– Она довела свою внучку до ипохондрии, сватая ее ко всем лондонским холостякам без разбору, – пояснила она, успокоившись. – Один из этих джентльменов, побеседовав с бедняжкой, потом сказал, что ей пора лечить нервы.
– Моя внучка излишне чувствительна! С такой натурой ей никогда не выйти замуж, – пробурчала леди Аллендейл. – И вдобавок еще капризна.
– По-моему, они бы составили замечательную пару с лордом Эппингом: он блондин, она брюнетка, – отхлебнув из чашки, вставила миссис Уэндон.
Сарала тяжело вздохнула, приготовившись смиренно слушать их долгую пустую болтовню.
Громко обсудив достоинства лорда Мельбурна, дамы стали судачить о предстоящем музыкальном вечере у Френфилдов и возможности выступления на нем Саралы, прекрасно играющей на фортепьяно. Разумеется, ее мнением никто даже не поинтересовался.
– Не сердитесь на них, – произнес кто-то негромко у нее за спиной.
Обернувшись, она увидела леди Аугусту Джерард, которая стояла позади кушетки. Она была единственной из всех участниц жаркой дискуссии, кто не высказывался за необходимость выдать Сару замуж как можно быстрее. Голубые глаза женщины светились мудростью.
– Похоже, они полны решимости любой ценой устроить мою судьбу, – уклончиво сказала Сарала.
Пожилая дама обошла вокруг кушетки и присела на ее край рядом с Саралой.
– Своих детей они замуж уже повыдавали, внучки им неподвластны. Вот они и решили направить свои силы на новенькую.
– Как я понимаю, – сказала Сарала, – их просто распирает от желания продемонстрировать свою компетентность в матримониальных вопросах.
– Со мной вы можете быть искренней. – Леди Джерард заглянула ей в глаза. – Как мне лучше к вам обращаться? Леди Сара или Сарала?
Разумеется, Сарале хотелось бы поговорить с кем-то откровенно: вот уже несколько недель, как она была лишена общества своих друзей, оставшихся в Дели; пустые пересуды о ее замужестве ей претили. Тем не менее, распахнуть душу перед посторонним человеком она не решалась.
– Мама хочет, чтобы я называлась Сарой, – наконец промолвила она.
Леди Аугуста ответила ей, к ее изумлению, на хинди, что ей не надо ничего опасаться, и пояснила, что когда-то она изъяснялась на этом языке свободно, поскольку пятнадцать лет прожила в Дели, где служил ее супруг.
– Индия – прекрасная страна, совершенно не такая, как Англия, – добавила она.
– Вы правы, – согласилась Сарала. – Вам было жаль ее покидать?
– Мне было больно расставаться с друзьями. Но я предвкушала скорое знакомство с другими людьми по возвращении в Англию и утешалась этим. Вам тоже предстоит обзавестись в Лондоне новыми друзьями, ведь вы родились в Индии, не так ли?
– Я вижу, вы неплохо осведомлены обо мне!
– Я вообще знаю многое о многих! – Леди Аугуста загадочно улыбнулась. – Поэтому меня так часто приглашают в гости. Я неплохо изучила высшее общество. Вот, например, о герцоге Мельбурне я могу сказать наверняка, что вам он не станет делать предложения.
– Это почему же? – Сарала обиженно вскинула брови. Леди Джерард усмехнулась:
– Не обижайтесь, милочка! Вы здесь ни при чем. Мельбурн верен супружеской клятве и предпочитает оставаться вдовцом. К тому же он государственный муж, символ Англии. Гриффины, пришедшие сюда из Рима более восемнадцати столетий назад, – один из крупнейших кланов землевладельцев и аристократов. Ни один из семейства Гриффин не женился на иностранке. И можно с полным правом утверждать, что герцог в этом смысле больше англичанин, чем премьер-министр и некоторые члены королевской фамилии.
– Очевидно, у них не возникало нужды искать себе невесту за рубежом. Ведь они имели возможность выбрать себе лучших кандидаток из англичанок, – облизнув губы, прошептала Сарала, внезапно подумав о поцелуе Шарлеманя, потрясшем ее до основания.
– Насколько я понимаю, вас не огорчило, что у вас мало шансов выйти замуж за герцога, – сказала баронесса, пронзив ее пристальным взглядом холодных голубых глаз.
– Мы виделись с ним только два раза и даже не разговаривали, – сказала Сарала, улыбнувшись многоопытной собеседнице, одетой в темно-зеленое муслиновое платье. – Я вообще только наслышана о людях, упомянутых мамиными подругами во время их оживленного разговора. Но буду благодарна им, если они помогут мне обзавестись в Лондоне знакомствами с влиятельными людьми.
– Я вижу, что вы девушка практичная, мисс Сара!
– Стараюсь быть ею по мере возможностей. Я вообще стремлюсь руководствоваться в своих поступках не чувствами, а рассудком.
Леди Джерард сделала глоток чая, помолчала и спросила.
– Сколько же вам лет, юная леди?
– Двадцать два.
– Признаться, я приятно удивлена, что вы мудры не по годам!
Сарала натянуто улыбнулась, не уверенная, что ее собеседница не уязвлена ее словами. Замуж за герцога Мельбурна Сарала выходить не собиралась, поскольку имела на то вескую причину: ей был небезразличен его брат Шарлемань. Но объяснять это леди Джерард она не хотела, а потому только сказала:
– Как вы знаете, я прибыла в Лондон всего две недели назад. Но за это время со мной уже произошло множество перипетий, как-то: сначала мама поменяла мое имя, а вот теперь она собирается выдать меня замуж за лондонскую достопримечательность. Кстати, меня ведь даже не представили герцогу Мельбурну! Хорошо, что я крепка рассудком, другая на моем месте давно бы свихнулась.
Баронесса рассмеялась, чем привлекла внимание других присутствующих.
– Что там у вас происходит такого забавного? – спросила, вскинув тонкие брови, леди Аллендейл. – Нам тоже хочется повеселиться.
– Ничего особенного, мы говорили о сюрпризах погоды этим летом, – ответила леди Джерард.
– Погода нас нынче не радует, – сказала леди Аллендейл с каменным лицом и добавила, кладя ладонь на руку леди Ганновер: – Слава Богу, вас не было в Лондоне, когда минувшей зимой чуть было не покрылась льдом вся Темза! Молодежь, разумеется, возликовала и не упустила случая порезвиться на льду, но я считаю это скверным знаком, да и холодно было так, что я носа не высовывала из дому до самой весны. Бррр! – Она содрогнулась.
– Пожалуйста, леди, не отвлекайтесь от основной темы! воскликнула миссис Уэндон. – Нам нужно придумать, как леди Саре лучше привлечь к себе внимание мистера Эппинга!
– Вы полагаете, что это возможно? – взволнованно воскликнула мать Саралы. – Я все-таки пока не сбрасываю со счетов герцога Мельбурна. По-моему, он ей вполне подойдет.
– Так давайте же все это обсудим! Вот что я предлагаю.
– Кто-нибудь есть дома? – спросил у дворецкого Шарлемань, отдавая ему свое промокшее пальто.
Сделав мученическое лицо, Стэнтон взял двумя пальцами его верхнюю одежду и произнес:
– Его светлость на сессии парламента, леди Пенелопа у себя наверху, капризничает из-за того, что ее заставляют учить Французский. А вам, милорд, письмо из Гастон-Хауса.
Шарлемань озабоченно нахмурился и взял письмо, доставленное из его личной лондонской резиденции.
– Это от Освальда, – объяснил он дворецкому. – Я буду в бильярдной, попросите повара послать мне туда горячего супа, желательно куриного.
– Будет исполнено, милорд, – с поклоном ответил дворецкий и, поколебавшись, спросил: – Прикажете послать прислуживать вам Кейна?
– Да. Пусть он зайдет ко мне в спальню, – сказал Шарлемань.
– Хорошо, милорд, я немедленно этим займусь. Поеживаясь от озноба и оставляя за собой мокрые следы, Шарлемань поднялся в свои апартаменты в глубине дома, количество обитателей которого недавно сократилось на двух человек. Женившись, Закери перебрался на другую квартиру, а вскоре и Элеонора переехала в дом мужа. Последнее обстоятельство поубавило забот дворецкому, но от этого у Шарлеманя проблем не стало меньше.
В данный момент, однако, его тяготила мысль об очередном опрометчивом поступке с леди Саралой: ему не следовало ее сегодня целовать.
Но он, вкусив медовой сладости ее губ, уже не мог остановиться. Однако же легкий аромат корицы не мог послужить единственной причиной его влечения к ней, хотя и подстегнул игру его воображения. Не шла ни в какое сравнение эта вспыхнувшая в нем страсть и с чувствами, возникающими в обществе прекрасной женщины у любого полноценного мужчины в долгие летние вечера. Нет, он определенно одержим каким-то дьявольским наваждением!
Шарлемань встряхнул мокрыми волосами, пытаясь собраться с мыслями, положил на столик письмо от дворецкого в Гастон-Хаусе и снял с себя жакет и галстук. Сделки с заморскими тканями не были его регулярным занятием, он приторговывал ими от случая к случаю, когда это приносило лично ему существенную выгоду. В сферу его интересов входило множество других увлекательных предприятий: крупные строительные проекты, перевозка грузов, торговля с американскими предпринимателями, коллекционирование предметов старины, а также чтение литературных произведений, общение с родственниками и полезными людьми.
Но только не преследование Саралы с тайной целью заключить ее в объятия и запечатлеть на ее устах поцелуй. Никаких разумных объяснений своим поступкам он пока не находил. Ее заявление, что он целует ее, чтобы сделать податливой и принудить уступить ему в сделке с шелком, было справедливо лишь отчасти. В целом же его порыв вполне можно было списать на временное помрачение рассудка. В дверь постучали. Шарлемань вздрогнул.
– Входи, Кейн!
Ирландец вошел в комнату и промолвил:
– Стэнтон сообщил мне, что вы попали под дождь, милорд.
– Да. И я сам в этом виноват: решил, видишь ли, прогуляться и подышать свежим воздухом, – ответил Шарлемань, разводя руками.
– Не беспокойтесь, милорд, я уже распорядился подать вам экипаж, так что мы с вами не опоздаем в «Уайте».
– Но я вовсе не собирался ехать сегодня в клуб! – нахмурившись, проворчал Шарлемань.
– Я понимаю, что дождь вас немного огорчил, милорд, поэтому вы и запамятовали, – невозмутимо возразил слуга. – Но я ничего никогда не забываю, потому что веду записи. Так вот, в моем ежедневнике значится, что вы наметили еще на прошлой неделе сегодня встречу со своим братом герцогом Мельбурном в «Уайте»… – Он осекся, вглядываясь в свои каракули.
– В час пополудни, – договорил за него Шарлемань. – Я вспомнил.
– Не волнуйтесь, милорд, вы прибудете туда вовремя.
– Спасибо, Кейн. И будь добр, передай повару, что суп я уже есть не стану.
– Хорошо, милорд, будет исполнено.
По мере того как Шарлемань облачался в сухую одежду – табачного цвета жакет, светло-серый жилет и темно-серые брюки, его лицо все больше мрачнело. Прежде еще ни разу не случалось, чтобы его подвела память.
В случае же с Себастьяном это было вообще непростительно, поскольку они с ним встречались ежемесячно, чтобы обедом в клубе подробно обсудить все наиважнейшие дела.
Разговора их отвлекали разве что приятели и знакомые, лающие поприветствовать их и пожелать им приятного аппетита. Но таковых было немного, доступ в «Уайте» – старейший лондонский клуб консерваторов – был ограничен.
Так что же с ним, черт побери, приключилось? Он чуть было не нарушил их с Мельбурном пятилетнюю добрую традицию!
Шарлемань поправил узел на галстуке, кивнул Кейну, сунул в карман письмо Освальда, которое так и не удосужился прочитать, и сбежал по ступенькам в прихожую. Стэнтон подал ему сухое пальто и почтительно распахнул перед ним двери.
Спустя минуту карета уже уносила его по улице на встречу с братом.
– Добрый день, лорд Шарлемань! – приветствовал его метрдотель в фойе клуба. – Его светлость ожидает вас за вашим обычным столиком, добро пожаловать! Не будет ли каких-нибудь указаний?
– Распорядитесь, чтобы мне подали рому! Мне нужно прогреть мои озябшие косточки!
Себастьян, просматривавший в ожидании брата газеты, при его появлении поднял голову и с досадой воскликнул:
– Ведь я же просил тебя не брать сегодня мой парадный экипаж!
– Я поступил даже того хуже, – усевшись за стол, сказал Шарлемань. – В парке я отпустил кучера, а сам пошел домой пешком. Извини, что немного опоздал. А вот и ром!
Он кивнул бесшумно подошедшему к столику лакею. Тот отвесил ему поклон и ушел.
– По-моему, Кейн был огорчен видом моего промокшего платья.
Шарлемань выпил рюмочку рома.
– Так-так, братец. Слава Богу, что ты не закапал водой персидский ковер в бильярдной, который я недавно купил. Или ты все-таки и там успел напакостить?
– Успокойся, Себастьян, не будь мелочным! Нет, в бильярдную я зайти не успел. Ковер, как я вижу, волнует тебя гораздо больше, чем самочувствие родного брата. Ты превращаешься в старого скрягу!
Шарлемань покачал головой и, вспомнив наконец-то о письме из Гастон-Хауса, достал его из кармана.
– Это мне прислал утром с посыльным Освальд, – сказал он.
– Твой дворецкий? – Герцог удивленно поднял бровь.
– Кто-то пытался проникнуть в мой дом прошлой ночью. Освальд и еще двое лакеев услыхали подозрительный шум и спугнули вора. Но тот успел-таки разбить оконное стекло.
– Странная история! Кто же осмелился залезть в дом одного из Гриффинов?
– Возможно, грабитель решил, что связываться со мной не так опасно, как с тобой, – пошутил Шарлемань.
В Гастон-Хаусе, принадлежавшем когда-то их бабушке по материнской линии, он ежегодно проводил только недели две, желая укрыться от суеты и шума, царящих в Гриффин-Хаусе.
– Будем надеяться, что впредь воры побоятся проникать в твой дом, – сказал герцог. – Одной только своей грозной внешностью твой дворецкий наверняка нагнал на них страху: ведь старина Освальд – настоящий гигант. Между прочим, я заказал для тебя жаркое из ягнятины и тушеные почки. А на закуску у меня есть хорошая новость.
– Неужели Принни и Ливерпул одобрили твою идею создать систему судоходных каналов? – вскинув брови, спросил Шарлемань.
– Ты, братец, угадал. Но я собирался обрадовать тебя вовсе не этим известием. Ты помнишь Реджиналда Берни-Смита?
– Брата виконта Даннона? Он, кажется, банкир.
– Теперь еще и крупный инвестор. Так вот, один из его знакомых в Мадриде изъявил желание приобрести партию хорошего шелка.
Лихорадочно размышляя над резонным ответом, Шарлемань в очередной раз попытался убедить себя в том, что Мельбурн не способен угадывать чужие мысли вопреки твердому убеждению других родственников в обратном, и наконец произнес:
– Я приму это к сведению. Но у меня тоже намечается выгодный вариант.
– В любом случае тебе следует наладить с Берни-Смитом деловой контакт, – сказал герцог. – Он может стать неплохим источником информации.
– Дай мне его адрес, я напишу ему письмо.
– Хорошо. – Мельбурн смерил его испытующим взглядом. – А много ли у тебя потенциальных покупателей? Я бы хотел, честно говоря, взглянуть на эти отменные китайские ткани, вокруг которых разыгрались нешуточные страсти.
– Я устрою их показ, когда Элеонора и Каролина надумают выбрать себе по отрезу на платье, – обещал Шарлемань.
– Насколько мне известно, ты хранишь этот шелк на каком-то неведомом мне складе. Почему бы тебе не перевезти все рулоны в наш амбар?
– Позволь и мне задать тебе один вопрос: чем вызвано твое чрезмерное любопытство к моим коммерческим предприятиям?
– Особых причин для этого нет, – пожав плечами, сказал с улыбкой герцог. – Но раз ты предпочитаешь обстряпывать это дельце тайно, давай сменим тему нашей беседы. Вчера утром Пенелопа, как я подозреваю, без спросу проникла в твой кабинет.
Шарлемань рассеянно кивнул, занятый разглядыванием двух аппетитных блюд, поставленных официантом на стол.
– Я сам невольно спровоцировал этот поступок, проболтавшись, что уже купил для нее подарок ко дню рождения. Вероятно, его-то она и искала. Детское любопытство!
– По-моему, она его обнаружила, – сказал Мельбурн.
– Вряд ли. Я спрятал его не в кабинете, а в ее комнате. Улыбнувшись, Шарлемань принялся за аппетитные яства.
– Тогда кому же предназначалось ожерелье, в котором она явилась на завтрак в столовую? Этот рубин стоит немалых денег. Я велел ей положить его на место, чтобы не огорчать тебя.
Мысленно чертыхнувшись, Шарлемань с безмятежной улыбкой произнес:
– Ах, так вот ты о чем! Эту безделицу я собирался подарить одной особе на память.
– Приятная вещица. И кому же именно она предназначалась? – не унимался герцог.
– Я уже передумал ее дарить, – сказал Шарлемань. – Мои планы изменились.
Он искренне надеялся, что Сарала пока не станет надевать это ожерелье, выходя в свет, чтобы не дать повода для досужих домыслов о его происхождении. Меньше всего на свете ему бы хотелось, чтобы его нелепая попытка улестить ее, с пока еще не ясной ему самому целью, выплыла наружу. Да и сама Сарала вряд ли стремилась привлечь внимание света к их странным отношениям.
Наконец Мельбурн перевел беседу на проблемы торговли с Америкой хлопком-сырцом и табаком и противодействие, которое оказывали ей консервативно настроенные члены палаты лордов, главным образом старики. Но Шарлемань его почти не слушал, размышляя о том, почему он сразу не признался брату, что проспал эту выгодную сделку. Теперь он очутился в нелепейшем положении и не решался лишний раз раскрыть рот, чтобы не проболтаться.
Что же останавливало его – гордыня, смущение, стыд за то, что его обманула смазливая девица, недавно приехавшая в Лондон? Еще три дня назад вину за упущенную выгоду можно было бы взвалить на нее. Но теперь, когда он успел нагородить столько лжи и ерунды, винить во всем приходилось только самого себя. Объяснить же другой свой дурацкий поступок – жаркий поцелуй, подаренный сопернице, – он так и не смог.
Вдобавок он как-то вяло и робко торговался с Саралой, когда она обескуражила его своей новой, чересчур высокой стеной. Его прежняя, унизительно низкая цена была отвергла ею, после чего они переключились на другую тему.
Свою оплошность ему предстояло исправить как можно скорее, пока о ней не проведали его родственники.
– …когда Закери и Валентайн убили двух бродячих фокусников, – словно бы во сне услышал он конец фразы, произнесенной Мельбурном.
– Убили? – вздрогнув, переспросил Шарлемань.
– Проснулся? – насмешливо осведомился Мельбурн и выпил глоток вина.
– Я задумался, – пожав плечами, сказал Шарлемань.
– О чем же? – Старший брат пронзил его испытующим взглядом.
– Так, ни о чем особенном. О возможных последствиях разрастания конфликта между Великобританией и Соединенными Штатами. Они же грозятся начать задерживать наши суда, не так ли?
– Вообще-то я рассуждал о том, не начать ли нам призывать на военную службу моряков из Штатов и бесцеремонно арестовывать их в наших заморских портах. Впрочем, и то и другое чревато серьезными последствиями и, по сути, является частью одной проблемы.
– Ты прав, – сказал Шарлемань, приказав себе собраться с мыслями. – Недавно я разговаривал с адмиралом…
– Мне бы хотелось услышать твое мнение, – перебил его герцог, понизив голос. – Я пришел сюда вовсе не для того, чтобы побеседовать вслух с самим собой.
– Да, разумеется, Себастьян! Я извиняюсь. Просто мне не дают покоя несколько важных вопросов…
– Так давай же их обсудим!
– Не стоит, – отмахнулся Шарлемань. – Я постараюсь переубедить адмирала во время нашей следующей встречи.
Себастьян продолжал сверлить его темно-серыми глазами с той же пристальностью, которая не раз вынуждала некоторых членов правительства покидать парламентский зал совещаний под разными благовидными предлогами. Наконец он кивнул и произнес:
– Постарайся сделать для этого все, что в твоих силах. Хотя я, признаться, опасаюсь, что уже поздно. И еще: нам вовсе не обязательно обсуждать во время наших регулярных встреч в этом клубе только политические и деловые вопросы. Если тебя что-то гложет, поделись со мной как с братом и близким другом, не стесняйся.
Прекрасно! Он умудрился-таки вселить в Мельбурна беспокойство. Так не лучше ли взять и покаяться ему в собственной глупости? В конце концов, прошло всего трое суток. Однако его уязвленное самолюбие взяло верх над опасением опростоволоситься, и он решил еще раз попытаться договориться с упрямой Саралой относительно партии шелка. Ему ли, многоопытному бизнесмену, не найти подхода к молодой леди?
И тогда денька через два ему будет уже не в чем каяться.
– Вероятно, меня вывело из равновесия известие, что у Элеоноры и Валентайна скоро родится ребенок, – слукавил он. – Для меня сестра все еще остается девчонкой, а мысль о появлении на свет крохотной копии Валентайна меня просто пугает.
Герцог рассмеялся и, расслабившись, признался:
– Честно говоря, мне тоже страшно себе такое представить. Но я хочу наконец увидеть Элеонору счастливой и надеюсь, что ее дитя будет похоже на мать, а не на отца.
– Да будет так! – сказал Шарлемань, подняв рюмку с ромом, и выпил ее залпом, даже не поморщившись. Себастьян только покачал головой.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Нечто греховное - Энок Сюзанна



Третий роман о Гриффинах, где рассудительность Шерлеманя ушла на второй план, а на первый план автор поставила страсть. Эпизод с китайцами должен был выстроить интригу, а на самом деле вызывает снисходительную улыбку. А Сарала супер эмансипированная девица даже по мерках 20-21 веков. Слабовато!
Нечто греховное - Энок СюзаннаItis
26.07.2013, 15.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100