Читать онлайн Нечто греховное, автора - Энок Сюзанна, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Нечто греховное - Энок Сюзанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 7.39 (Голосов: 18)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Нечто греховное - Энок Сюзанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Нечто греховное - Энок Сюзанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Энок Сюзанна

Нечто греховное

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3

– Я всего лишь подчеркнул, что таможенные сборы меня совершенно не касаются. Своих коров я пасу на английских лугах и продаю английское масло и сливки добропорядочным англичанам! – заявил Закери Гриффин, прожевав кусок жаркого из фазана.
– Более глупого и несерьезного аргумента я не слышал! – воскликнул Шарлемань. – Передай мне солонку!
– Но ведь я и не вступаю с тобой в экономическую полемику! – возразил Закери. – От заумных споров у меня случается мигрень. Я только хотел продемонстрировать, насколько безразличны мне подобные дискуссии. Да мне дела нет до всех этих пошлин!
– А напрасно! Так может рассуждать только недоумок. Пенелопа, дочь герцога Мельбурна, опустила на стол бокал с лимонадом и звонко вскричала:
– Папа! Дядя Шей назвал дядю Закери недоумком!
– Я не глухой, Пенелопа. Следи за своей речью, Шарлемань!
– Особенно в присутствии дам! – пропищала девочка.
– Лично я не возражаю, – сказала с улыбкой Каролина встряхнув каштановыми локонами.
– Меня это тоже не задело, – сказала Элеонора и передала через стол брату солонку. – Более того, я поддерживаю точку зрения Шея. Ты, Закери, тугодум. Нельзя же не видеть ничего дальше собственного носа!
– Благодарю тебя, сестра, – сказал Шарлемань. – Как за поддержку моего мнения, так и за соль.
Закери скорчил обиженную мину и покосился на своего зятя Деверилла, единственного, кто еще не участвовал в разговоре.
– Что ты об этом думаешь, Валентаин?
– Что ты придурок, – невозмутимо изрек маркиз и вновь принялся уплетать пудинг.
– Как вы любезны, маркиз! – воскликнул Закери, багровея.
– Папа! – громче вскричала девочка. – А теперь все произносят нехорошие слова!
– Да, манеры всех присутствующих, к сожалению, оставляют желать лучшего! Доченька, не бери с них пример, будь паинькой. Валентаин, скажи, пожалуйста, ты, случайно, не знаешь, как убедить Моргана пересмотреть свою позицию перед завтрашним голосованием в парламенте?
– Очевидно, ты подразумеваешь шантаж? – Маркиз Деверилл вскинул брови. – Я слышал, что на ночь он надевает дамское белье…
Пенелопа рассмеялась и спросила:
– Он спит в женской ночной сорочке?
– Да, так ему удобнее, – дипломатично ответил маркиз. Герцог Мельбурн прокашлялся.
– Я имел в виду его политическую деятельность. Однако нам лучше поговорить об этом в другой раз, учитывая присутствие дам за столом. – Он с улыбкой поглядел на дочь, весьма смышленую для своих семи лет девочку, наделенную острым языком.
– Не я его затеял, – заметил Валентайн. – Пожалуйста, не втягивайте меня в семейные дрязги, я бы предпочел оставаться счастливым супругом вашей очаровательной сестры.
– Да ты, похоже, превращаешься в домоседа и подкаблучника? – в шутку спросил Закери.
– Зато не помешан на своих коровах, – парировал маркиз. Шарлемань обычно получал удовольствие от семейных ужинов, после которых Гриффины, как правило, отправлялись в оперу либо на бал. Сегодня его давала леди Манц-Диллингс, и в мыслях Шарлемань уже был там и высматривал в толпе приглашенных коварную красавицу плутовку, которая вполне могла уже распорядиться китайским товаром по своему усмотрению.
– Когда же я смогу, наконец, выбрать себе отрез? – спросила у него сестра Элеонора.
– Уже скоро, – успокоил он ее. – Мне еще нужно рассортировать рулоны по цвету и фактуре.
– Надеюсь, что качество шелка соответствует нашим ожиданиям? – спросила хорошенькая жена Закери, не слишком отличающаяся тактом и умом от своего супруга. Ее несколько сдерживало пока присутствие герцога Мельбурна. Но Шарлемань не сердился на нее: она была всего лишь профессиональной портретисткой, внучкой давно усопшего дворянина, и не получила ни надлежащего образования, ни приличного воспитания.
Ей было прекрасно известно, что герцог возражал против женитьбы на ней младшего брата, и она затаила на него обиду. Теперь же, получше узнав характер Каролины, проявившей умение быть в нужный момент сдержанной и вежливой, Себастьян изменил к ней отношение.
– Уверяю тебя, дорогая невестка, вы с Элеонорой получите по целой штуке ткани и останетесь весьма довольны, – сказал Шарлемань. – Эта материя отменного качества, я рассчитываю получить за нее приличную прибыль.
Произнеся это, он мысленно помянул недобрым словом ту, кто действительно владел предметом их разговора, – смекалистую, упрямую и невероятно привлекательную авантюристку, впитавшую в себя с юных лет жестокие и коварные нравы далекой экзотической страны.
– И как же ты намерен продавать свой товар? – с умным видом поинтересовался Закери. – Оптом или в розницу?
– Я пока только размышляю над этим, – уклончиво ответил Шарлемань, еще раз мысленно дав себе слово впредь не строить вслух грандиозных планов о выручке, не имея на руках купчей.
– Значит, этот шелк отменного качества, как ты и сказал, – заметил неугомонный Закери.
Поймав на себе пытливый взгляд Себастьяна, хранящего таинственное молчание во время всего разговора, Шарлемань пожал плечами и вскинул брови, заинтриговав его этим еще больше. Он умышленно дождался завершения ужина и сел в экипаж последним, напротив Закери и его супруги.
Брат взял Каролину за руку, сделал умное лицо и произнес:
– По-моему, мы рановато встали из-за стола. Сейчас половина десятого, и шеф-повар наверняка подал бы нам на десерт клубничный пирог.
– Когда бы мы вообще не выбрались из дома, – возразил Шарлемань, поборов приступ гнева.
Закери погладил жену по руке и добавил:
– Не стану спорить, после десерта мне бы захотелось прилечь. Кстати, Каролина говорила тебе, что в следующем месяце ей будет позировать для портрета принцесса? Картину повесят в большой портретной галерее Карлтон-Хауса.
– Если только это позволит его величество король, – заметила, скромно потупившись, его супруга.
– Что ж, меня это не удивляет, – сказал Шарлемань. – Чего я до сих пор действительно не могу понять, так это почему ты согласилась стать женой Закери.
Каролина смущенно отвернулась и проворковала:
– Он проявил завидную настойчивость. И редкую любовь к живописи. Вы недооцениваете его, дорогой деверь.
Шарлеманю не оставалось ничего другого, кроме как кивнуть, чтобы не обидеть ни ее, ни брата, порой не понимающего шуток. Они любили друг друга, и это не могло не радовать Шарлеманя. Поймав на себе испытующий взгляд Закери, он все-таки добавил:
– В действительности все мы ценим его и уважаем, просто не подаем виду, чтобы он не зазнавался.
Закери просиял, а Каролина с чувством сказала:
– Спасибо вам, Шей, за теплые слова. Между прочим, кто та экзотическая красотка, с которой вы танцевали на балу?
Ее неожиданный вопрос застал Шарлеманя врасплох.
– Разве вы не знакомы с Элоизой Хардинг? – наморщив лоб, спросил, в свою очередь, он.
– Нет, я имею в виду другую даму, приглашенную вами на вальс! Брюнетку с темным от загара лицом и ярким гримом.
– Ах вот ты о ком? Так это же племянница покойного маркиза Ганновера, недавно приехавшая из Индии вместе с родителями.
– Судя по ее платью и манерам, она успела превратиться там в настоящую туземку, – насмешливо сказала Каролина.
– Да, похоже на то, – неохотно пробурчал Шарлемань, ерзая на сиденье. Развивать разговор о Сарале ему сейчас не хотелось.
– Ты веришь тому, что сказал о Моргане Валентайн? – спросил Закери, меняя тему беседы. – Ну кто бы мог подумать, что государственный муж имеет подобные причуды?
– Валентайн обожает собирать об окружающих пикантные сведения, у него натура шпиона, и меня это настораживает, – сказал Шарлемань, тяжело вздохнув.
– Будем надеяться, что он не станет вынюхивать компрометирующие данные о нас, – сказал Закери, похлопав глазами, и наморщил лоб, задумавшись о своих коровах.
И дай-то Бог, подумал Шарлемань, чтобы Небеса уберегли их семью от шантажиста, равно как и от болтуна. Если по городу поползут слухи, что он, Шарлемань, лишился крупного куша из-за своего длинного языка, то его деловая репутация будет навсегда подмочена. Ему нужно срочно исправить ситуацию, чтобы не допустить утечки информации.
– Улыбнись вон тому джентльмену! – прошептала, прикрывшись китайским веером, леди Ганновер.
– Которому, мама? – обернувшись, спросила Сарала и тотчас же увидела стоящего в дверях переполненного бального зала лорда Шарлеманя, решившего почтить своим присутствием собравшуюся в особняке семейства Манц-Диллингс богато одетую публику – сливки лондонского общества.
Его слова, брошенные ей в конце их последней встречи, были восприняты Саралой как вызов, причем не столько обусловленный коммерческим конфликтом между ними из-за партии китайского шелка, сколько их личными отношениями. Чем дольше она размышляла над этим, тем больше утверждалась в правильности такого предположения.
В связи с этим она сочла целесообразным воздержаться вчера от выезда в свет. Однако дальнейшее ее пренебрежение общественными мероприятиями могло вызвать нежелательные пересуды. Встреча с Шарлеманем бросила ее в дрожь и наполнила сладостным жаром ее живот.
– Куда ты смотришь, деточка! Я говорю о лорде Пердью. Брезгливо поморщившись, Сарала переспросила:
– Ты имеешь в виду того одиозного типа в алом жилете? Мама, но он так жалок и смешон!
– Типун тебе на язык! И говори потише, не приведи Господь, он услышит твои оскорбительные слова! – прошептала ее мамочка. – Миссис Уэстерли говорит, что он имеет ежегодный доход в четыре тысячи фунтов стерлингов и громадное имение в графстве Суффолк. Смеяться следует над нищими!
– Но он такой противный! Не говоря уже о его сильном косоглазии. Что тебе известно о нем, мама, кроме того, что он богат? – спросила Сарала. – Не только в деньгах счастье.
– Главное, что он холост и богат, – стояла на своем леди Ганновер, энергично обмахиваясь веером. От возмущения она даже слегка вспотела. – Что именно тебя интересует?
– Да все! Начитан ли он, любит ли театр, способен ли поддержать серьезный разговор, занимается ли чем-нибудь, помимо пьянства и безделья?
– С такими требованиями к жениху ты вообще вряд ли когда-нибудь выйдешь замуж! – проворчала маркиза.
– О каком замужестве может идти речь, если ты не способна даже определиться наконец с моим именем? – парировала Сарала.
– Довольно пороть чепуху: – воскликнула леди Ганновер, потеряв терпение. – Ступай к закусочным столикам и улыбнись ему, если не хочешь, чтобы твоя бальная карта осталась пустой.
Подавив приступ гнева, Сарала, вымученно улыбаясь, направилась к толпе возле столиков с напитками и закусками. Сегодня она пошла матери на уступку и не только надела рекомендованное ею золотисто-персиковое платье, слегка подрумянила щечки и сделала модную прическу, но и согласилась называться новым, английским, именем – Сара.
Выросшая в окружении сочных и ярких красок, она никак не могла привыкнуть к блеклым и скучным тонам лондонской жизни. Но юные столичные леди стремились, к ее удивлению, выглядеть именно бесцветными и вялыми созданиями, потому что это считалось в высшем свете хорошим тоном для потенциальных невест.
Вот и сама она постепенно превращалась в одну из таких томных и безликих барышень, что претило ее живой и бойкой натуре. Никто и глазом не повел, когда дворецкий громко выкликнул ее имя – Сара Карлайл, хотя сама она зажмурилась. Мамочка поспешила заверить ее, что оставаться незаметной в ее же интересах, поскольку это пробудит любопытство к ней находящихся в зале джентльменов. Однако Сарала сомневалась в этом.
– У меня есть кое-что для вас! – пророкотал у нее за спиной мужской голос.
Она вздрогнула и резко обернулась:
– Что же именно? Пять тысяч фунтов?
Сарала взглянула прямо в серые глаза лорда Шарлеманя.
– Не угадали! – ответил он и, прищурившись, взял ее за руку и поцеловал ей кончики пальцев.
Она остолбенела. Но еще большее потрясение ждало ее, когда Шарлемань вложил ей в руку бархатный кошелек со словами «Спрячьте это в ридикюль и загляните внутрь, когда останетесь одна!»
– Я не позволю вам подкупить меня! – шепнула она ему, сжав кошелек к кулачке.
Его глаза лукаво блеснули, словно бы вторя блеску ониксовой заколки в его белом галстуке. С дьявольской улыбкой он произнес бархатистым баритоном:
– Откуда вам знать, что я задумал вас подкупить? А что, ели я хочу вас запугать чем-то жутким? Сушеной дохлой жакт или кусочком угля?
Губы Саралы насмешливо скривились.
– Вы продолжаете меня интриговать? Чего еще мне от вас ожидать, милорд? У вас, оказывается, богатая фантазия!
– А вы дайте волю собственному воображению! Но лучше обуздайте свою женскую пытливость до поры до времени.
– Вы подразумеваете, очевидно, кошачье любопытство? Ведь именно эта слабость и погубила кошку! Но я другой породы и поступлю наоборот – воздержусь от заглядывания в кошелек, раз вы так настойчиво меня к этому склоняете. Береженого Бог бережет!
В глазах Шарлеманя промелькнула тень одобрения, как ей показалось.
Он вручил ей бокал отменной мадеры, взял другой рукой с подноса для себя и вкрадчиво спросил:
– Вы уверены, что вам несвойственно повсюду совать свой дотошный носик?
– Не скрою, я не лишена любопытства, – ответила Сарала. – Но при этом и наделена осмотрительностью.
Она положила кошелек в ридикюль и пригубила вино.
Пусть в действительности ее и снедало желание заглянуть в таинственный бархатный мешочек, но она помнила, что демонстрировать свою слабость мужчине не в ее интересах.
А тем более показывать сопернику в делах, что она удивлена. Лучше сохранить невозмутимую мину, это его озадачит.
– Шей! – раздался чей-то оклик с дальнего конца стола.
Сарала и Шарлемань разом обернулись, едва не расплескав янтарное вино. Человек, помахавший ему рукой, стоял в компании джентльменов, раскрасневшихся от выпитых горячительных напитков, и сам был тоже навеселе.
– Уиллитс, будь он неладен, – узнав его, пробормотал Шарлемань. – Так просто от него вряд ли удастся отделаться. Простите, я покину вас на минутку.
– Вам не за что извиняться, если, конечно, он не злодей или шпион, – с улыбкой промолвила Сарала.
– Позвольте мне записаться на танец в вашей карте! – Он протянул руку так, словно бы не допускал и мысли, что она откажет ему.
– Но вы даже не спросили моего согласия, – укоризненно заметила она.
Шарлемань обаятельно улыбнулся, вызвав у нее спазм в нижней части живота и волнение в груди, и сказал:
– Я боялся услышать от вас отказ, потому и промолчал. Вашу карту, пожалуйста!
Обиженно наморщив носик, она выполнила его просьб> со словами: «Вот, возьмите! Разве мы уже перестали быть соперниками? Или вам предпочтительнее видеть меня только в качестве партнерши по танцам?»
– Ваши глаза, Сара, говорят, что вас устраивают оба варианта.
На щеках Саралы вспыхнул румянец.
– Это не моя идея, милорд, так решили теперь называть меня мои родители.
– Как? Они урезали ваше имя? Значит, это не ошибка дворецкого? – Судя по выражению лица Шарлеманя, он был потрясен.
Она раздраженно хмыкнула и вздернула подбородок:
– Вас это, разумеется, не касается, но им кажется, что с английским именем я легче войду в высшее общество.
Шарлемань окинул ее изучающим взглядом и сказал:
– А знаете, вы, пожалуй, сегодня больше похожи на англичанку.
Он сказал так, возможно, без всякой задней мысли, но Сарала восприняла его слова как оскорбление.
– Но я же англичанка от рождения! – воскликнула она. – Так почему бы мне и не быть на нее похожей даже с именем Сарала?
– Шей! Где вы запропастились! – снова раздался мужской голос. – Мы вас заждались!
– Минуточку! – рявкнул он и, подступив к ней поближе, прошептал: – Как же мне вас лучше называть – Сарой или Саралой?
– Для вас я по-прежнему Сарала, – ответила она, стараясь не выдать волнения. Подозрение, что все его мужские фокусы – бархатный кошелек, интимный тон и напускная любезность – это всего лишь средство выманить у нее китайский шелк, не оставляло ее ни на мгновение.
Шарлемань достал из кармана карандаш и записался в ее карте.
– Вот и прекрасно, – прошептал он. – Рекомендую полакомиться малиновыми пирожными, здесь их чудесно готовят.
Он кивнул ей и отошел к своему знакомому, расправив плечи и выпятив грудь. Сарала взглянула в карту и обнаружила, что он записался только на вальс, исполняемый лишь один раз за весь вечер. Что ж, подумала она, так будет даже лучше, у нее останется больше времени, чтобы отведать здешнего коронного угощения, которое подсластит ей горечь одиночества.
Но не успела Сарала съесть спокойно первое пирожное, как кто-то дернул ее за рукав. Едва не расплескав мадеру, она вскричала:
– Ой! Кто это?
– Френсис Хеннинг, – с поклоном ответил ей лысеющий мужчина. – Я к вашим услугам, леди Сара. Разрешите мне последовать примеру лорда Шея и тоже записаться в вашу танцевальную карту.
И, не дожидаясь ответа, он выхватил у нее карту и вписал туда свою фамилию.
– Благодарю вас, – сказала Сарала и, забрав карту, убрала ее в сумочку, стараясь не расплескать остатки вина.
– Надеюсь, что вас не смутит ни мой невысокий рост, ни мое далеко не богатырское телосложение! – С этими словами господин Хеннинг поклонился и ретировался.
Ободренные тем, что она удостоила вниманием даже субтильного Хеннинга, джентльмены гурьбой ринулись к ней. И вскоре в ее бальной карте оказались заняты все вакантные позиции. Впервые после ее прибытия в Лондон из Индии ее ангажировали на весь вечер.
С одной стороны, Сарала была этому рада, так как обожала танцевать. Однако с другой – удивительное стечение таких обстоятельств, как успех на балу и перемена имени, не могло не огорчить ее: ведь мать не преминет указать ей на это как на доказательство своей правоты.
Но столь несущественная неприятность ее в данный момент не волновала. Все ее внимание было обращено на Шарлеманя, которого она собиралась окончательно обворожить во время вальса и вновь оставить с носом.
– Мы чтим наши традиционные ценности, но полагаем, что закон о пользовании лошадьми и гужевым транспортом давно нуждается в усовершенствовании! – многозначительно глядя на собеседников, произнес герцог Мельбурн и подал лакею знак принести ему еще бокал вина.
– По-вашему, нам пора испещрить сельскую местность водными каналами и ограничить пищевой рацион лошадей фуражом? – Уиллитс вскинул брови и покачал головой.
Получив от брата толчок локтем в бок, Шарлемань сделал глоток мадеры и сосчитал до пяти, прежде чем произнести:
– Это звучит немного жестоко, однако же нельзя сбрасывать со счетов быстрый рост населения Лондона. Конечно, поездки на короткую дистанцию приятнее и целесообразнее совершать верхом или в экипаже. Зато для длительных путешествий куда разумнее и экономнее пользоваться судами, способными взять на борт во много раз больше пассажиров. Представьте себе, что случится, если возникнет острая нехватка кормов для лошадей и продовольствия для горожан! Люди станут есть конину! Честно говоря, мне жаль свою лошадку, – закончил он с улыбкой.
Уиллитс рассмеялся, но возразил:
– Я всегда полагал, что герцог Мельбурн продумывает свои проекты до мелочей и никогда не ошибается. Но на этот раз его затея представляется мне чересчур смелой и несвоевременной.
– А, по-моему, это вопрос исключительной важности, от решения которого во многом зависит, пойдем ли мы в ногу с прогрессом или же безнадежно отстанем от остального мира.
Шарлемань заказал себе еще бокал вина и метнул через плечо взгляд в сторону леди Саралы. Сегодня она не пропускала ни одного танца, и трудно было поверить, что еще недавно ей приходилось пребывать в гордом одиночестве в течение всего бала.
Очевидно, лондонские джентльмены наконец-то оценили ее достоинства. Следовало отдать должное ее грациозности и тонкому вкусу в выборе платья. Ну а запах корицы был способен вскружить голову любому кавалеру. Ее имя имело в данном случае второстепенное значение. Шарлемань чувствовал себя уязвленным ее бесспорным успехом и в очередной раз обманутым. Еще ни одной даме никогда не удавалось его обыграть.
– И много ли уже нашлось желающих вложить свои капиталы в эту затею со строительством судоходных каналов? – спросил Уиллитс.
Заметив, что Шей непростительно рассеян, герцог ответил за него, нахмурив брови:
– Мы пока не опубликовывали приглашение к партнерству в данном проекте. Сначала следует провести глубокие инженерные исследования. И, разумеется, заручиться поддержкой членов парламента.
Хитрец Уиллитс явно хотел выгодно вложить свои деньги. Он знал, что все проекты Гриффинов приносят завидные барыши.
Сам герцог был раздражен, судя по его хмурому лицу, не без причины: на дополнительных исследованиях настаивал не он, а осторожный в подобных делах Шарлемань.
– Извините, мы вас ненадолго покинем, – промолвил Себастьян и подал брату кивком знак выйти в бильярдную комнату. – Ты вполне здоров? – спросил герцог, когда они с Шарлеманем остались наедине. – Что тебя гложет весь вечер?
– Ничего, я чувствую себя прекрасно, – пожал плечами Шарлемань. – А почему ты спрашиваешь?
– Потому что ты говоришь все невпопад! У меня складывается впечатление, что ты витаешь в облаках.
– Да, я слегка рассеян, – признался брат. – Этот Уиллитс бесит меня своим упрямством. По-моему, нам пора от него отдохнуть. Ему вряд ли придется долго скучать в одиночестве.
– Возможно, ты прав, старина! – Себастьян ухмыльнулся и хлопнул его по плечу. – На сегодня довольно серьезных разговоров, нужно немного развлечься.
С этими словами герцог исчез в клубах сигарного дыма, заполнивших кабинет для карточных игр. Проводив его задумчивым взглядом, Шарлемань уже в который раз мысленно пожурил себя за рассеянность, недопустимую при ведении серьезных дел. Он витал где-то между небом и землей, когда беседовал с Уиллитсом, явно набивавшимся к ним в партнеры Да и во время первого вальса с коварной Саралой Карлайл позорно опростоволосился, проболтавшись о предстоящей покупке партии китайского шелка Она ловко перехватила у него товар и теперь еще имела наглость требовать за него пять тысяч фунтов.
Публика между тем уже выстраивалась для контрданса.
На этот раз индийская принцесса приготовилась исполнить грациозный танец. А ведь любой из ее партнеров мог оказаться потенциальным покупателем чудесной ткани, которую он, Шарлемань, имел возможность купить всего за семьсот пятьдесят гиней. Мало того, плутовка вполне могла похвастаться, что сумела провести самого Шарлеманя Гриффина. Нет, это требовалось немедленно предотвратить, подумал он и, расправив плечи, стал пробираться сквозь толпу дебютанток в зал.
Его внимание привлекла блондинка с застенчивой улыбкой на худом лице, с которой они уже были знакомы.
– Мисс Аллен! – обратился он к ней с изящным поклоном. – Позвольте пригласить вас на танец!
– С удовольствием, милорд! – обрадовалась девушка. Он взял ее за руку и увлек за собой к танцующим парам, среди которых увидел Закери. Тот покосился на него и вскинул бровь, однако Шарлемань притворился сосредоточенным на контрдансе и даже ухом не повел.
Заиграла музыка, партнеры поклонились друг другу и стали выделывать первые па.
Шарлемань перешел, как это и положено, к другой даме, затем к следующей и, наконец, очутившись перед Саралой, коснулся рукой ее пальцев и спросил:
– Вы еще не заглянули в бархатный мешочек?
– Я почти забыла о нем! – сказала она, делая шаг ему навстречу. – Право же, это совершенно вылетело у меня из головы!
Шарлемань нахмурился и начал обходить ее вокруг.
– Вы лукавите, миледи, – прошептал он, встав к ней лицом и поклонившись. – У вас прекрасная память!
На ее щеках выступил румянец, однако она уклонилась от ответа и с таинственной улыбкой перешла к следующему партнеру.
Гриффин понял, что она вряд ли вернет ему шелк даром, однако доводить их спор до скандала было нельзя, чтобы не пострадала его репутация. С его стороны было непозволительной дерзостью даже предложить порядочной леди подарок, это могло бросить на нее тень. Ему оставалось только смириться со своим унизительным поражением. Танец закончился, он отвел мисс Аллен к ее подругам, которые тотчас же, окружив ее, разразились веселым смехом. Приглашать кого-либо на следующую за контрдансом кадриль ему расхотелось.
– Ну и как тебе танцевалось с мисс Аллен? – положив ему, по обыкновению, ладонь на плечо, осведомился Закери.
– Очень славно, – ответил Шарлемань.
– Вы прекрасно смотрелись, – проворковала Каролина, беря его под руку. – Она была на седьмом небе от счастья. Не обрати вы на нее внимания, она бы так и простояла весь вечер с подружками-дебютантками. А теперь она воспрянула духом и поверила, что у нее есть шанс. Так что не смей над ним подтрунивать, Закери, твой старший брат поступил очень гуманно и великодушно, бери лучше с него пример!
Шарлемань взял с подноса проходившего мимо лакея бокал с вином, желая не опустошить его, но выиграть время для обдумывания ответа. Более двух бокалов вина он за один вечер не пил. Собравшись наконец с мыслями, он сказал:
– Благодари Бога, Закери, что он послал тебе жену, способную терпеть твои дурацкие выходки. И возьми несколько уроков танцев, чтобы не сделать ее калекой. Мне кажется, Каролина, он и женился-то на тебе потому, что ты стоически терпишь, когда он наступает тебе на ногу, выделывая свои несуразные па.
– Благодарю за добрые советы, брат! Я постараюсь впредь вас больше не огорчать, – отвечал неунывающий Закери. – Только прошу тебя, не раскрывай Каро наши маленькие семейные тайны, не лишай ее удовольствия самой обнаруживать мои недостатки! Иначе ей просто станет скучно жить! – Довольный собой, он расхохотался.
– Однако, мой милый муженек, я уже знаю все твои недостатки, – улыбнулась Каролина.
Супруг ласково поцеловал ее в 1убки и воскликнул:
– Удивительно, как только такая искусная художница выбрала себе в мужья такого недотепу!
– Сама теряюсь в догадках, – пролепетала она, облизнув губки.
– Прошу тебя, Каролина, не соблазняй меня своими восхитительными пальчиками, – промолвил Шарлемань, убирая с плеча ее изящную ручку. – Лучше прибереги ласки для мужа. Шли бы вы лучше домой, голубки, здесь вам больше нечего делать.
– Чудесная мысль! – воскликнул Закери, обняв жену за талию. – Пожелай от нашего имени доброй ночи Себастьяну.
– Непременно! Ступайте! – сказал Шарлемань, улыбнувшись.
Перешептываясь, его брат и невестка выскользнули из зала. Шарлемань проводил их умиленным взглядом, испытывая к ним легкую зависть, приосанился и решительно направился в самую гущу политических и общественных интриг. Уже двое отпрысков их семьи связали себя супружескими узами, и дай-то Бог им благополучия и радости в их семейной жизни. Но он лично не испытывал желания ограничить свою холостяцкую свободу обязанностями любящего мужа. Мельбурну нужен сильный и умелый помощник в их разветвленном клановом предпринимательстве, и эту роль с успехом исполнял Шарлемань, начавший вникать в хитрости ведения дел еще в пору учебы в Оксфорде.
Постепенно он все больше входил во вкус борьбы с конкурентами, получал удовольствие от обдумывания предстоящих тактических шагов и выстраивания психологических портретов противников.
Теперь ему требовалось сорвать маску с обманщицы Саралы Карлайл, прикинувшейся невинной овечкой, но уже выказавшей лисьи повадки и крепкую деловую хватку, пока еще ни одна из его многочисленных уловок не возымела успеха, даже поцелуй не заставил ее сбавить непомерную цену за шелк.
И, судя по ее первой реакции, его подарок тоже вряд ли смягчит ее сердце. Но торопиться с выводами было преждевременно, а тем более терять надежду.
Даже в случае отказа плутовки пойти ему на уступки он извлечет для себя пользу из уже сделанных пробных шагов в этом направлении – получит новую информацию и сможет составить о Сарале более полное представление.
К тому времени, когда музыканты заиграли вальс, Шарлемань обрел, наконец, душевное равновесие. Ведь прошло всего-то два дня, с тех пор как он испытал шок от постигшего его поражения там, где он совершенно этого не ожидал. Что ж, и в этом ему следовало усмотреть своеобразное развлечение и полезный урок, равно как и подтверждение старой, как мир, истины, что первое впечатление, особенно о даме, обычно бывает обманчивым. Ему ли, с его богатым опытом обхаживания прелестниц, сокрушаться из-за пустяков!
Леди Саралу он обнаружил в обществе увядающей прелестной дамы, одетой в модное платье и чрезвычайно похожей на нее чертами лица. Ему не составило особого труда догадаться, что это ее мать леди Ганновер. В отличие от дочери она выглядела как типичная англичанка и даже не имела предательского восточного загара, выдававшего Сару.
Шарлемань знал, что теперь к юной леди нужно обращаться по ее новому имени, однако умышленно приветствовал ее как леди Саралу.
Девушка сделала ему реверанс, хотя и прикусила нижнюю губку, как бы умоляя его не повторять эту оплошность, чтобы не огорчать ее мать.
– Вы знакомы с леди Ганновер, милорд? – спросила она, распрямившись. – Мама, позволь тебе представить лорда Гриффина.
Маркиза тоже изобразила реверанс и произнесла:
– Примите мою благодарность, милорд, зато, что вы пригласили на танец мою дочь Сару.
С трудом поборов желание сказать ей, что лишать собственную дочь имени, которым она была названа при рождении, не просто скверно, но едва ли не преступно. Шарлемань состроил почтительную минуй, поклонившись, промолвил:
– Не надо благодарить меня, миледи! Вальс с Саралой доставил мне тогда неописуемое удовольствие, и теперь я надеюсь испытать его вновь, с вашего позволения.
Леди Ганновер коснулась кончиками пальцев пышного рукава персикового платья дочери и сказала:
– Сегодня Сара немного устала, так как не пропустила ни одного танца за вечер. Ее приглашали такие интересные джентльмены… И всех она пленила своими достоинствами.
– Мама! – предостерегла ее Сарала. – Прекрати!
– Разве можно не быть очарованным таким неземным созданием? – произнес Шарлемань медовым голосом. – Ведь леди Сарала – настоящий ангел во плоти, о котором вскоре заговорит весь лондонский высший свет. Так вы доверите мне ее на вальс?
– Да, конечно, милорд. Ступай, Сара!
Шарлемань взял ее за руку и повел сквозь толпу на площадку для танцев, ощущая учащенное сердцебиение. Он уже не считал свою партнершу наивной провинциалкой и не собирался вскружить ей голову похвальбой и дешевыми комплиментами. Она же не могла ему отказать, а уж тем более зло над ним посмеяться, не рискуя выставить себя в невыгодном свете.
– Я благодарна вам за поддержку, но не следовало злить маму, – прошептала она, кладя руку ему на плечо. – И напрасно вы сказали, что мной невозможно не восхищаться, – теперь она решит, что вы намерены ухаживать за мной.
– А почему вы думаете, что это не так? – спросил он, сверля ее взглядом.
– Не надо, милорд! Мы же оба знаем, что речь идет о партии шелка ценой в пять тысяч фунтов, – с улыбкой ответила Сарала.
Она была права, но таких деловых переговоров ему еще никогда вести не доводилось. А он еще совсем недавно поучал Закери, что нельзя совмещать развлечение с делом. Очевидно, ему самому еще нужно многому научиться, подумал Шарлемань и спросил:
– Так отчего бы нам и не проверить чистоту моих помыслов элементарным образом? Верните мне мой шелк, и тогда увидите, насколько бескорыстно я приглашу вас на танец. Гарантирую, что мы с вами еще не раз повальсируем.
– Вам не наскучила эта тема? Вы же знаете цену партии, заплатите – и не станет никакой проблемы, – сказала Сарала.
– Это несусветная цена! – воскликнул он.
– Но вас никто не принуждает ее платить! Либо принимайте мои условия, либо предложите свои, либо оставьте меня в покое, милорд, – ответила Сарала. Выждав паузу, она добавила, взглянув на него из-под густых длинных ресниц: – И тем самым признайте свое полное поражение!
– Я не привык так легко сдаваться, – промурлыкал он, кружа ее в танце все быстрее и быстрее. – Время покажет, кто из нас победит, а кто проиграет.
– Как вам будет угодно, – смиренно ответила она. – Но только учтите, что я не собираюсь долго хранить шелк, я продам его, как только найду покупателя, который согласится с моей ценой.
– Вы продадите всю партию мне, – не сдавался Шарлемань, в душе которого шевельнулось сомнение в разумности своего упрямства. А вдруг она уже нашла покупателя? А что, если и он ухлестывает за ней? – А почему бы нам не продолжить наш торг завтра утром в одиннадцать часов в Гайд-парке, точнее, в восточной части Роттенроу? Я буду, как обычно, совершать верховую прогулку по этой аллее. Вы знаете, где она находится?
– Да. Но, по-моему, это место не подходит для деловых переговоров, милорд. – Сарала взглянула на него с плохо скрытым подозрением.
– Вы бы немало удивились, в каких странных местечках Лондона порой совершаются сделки! И какие малоподходящие для прогулок закоулки иногда выбирают люди, – возразил Шарлемань, любуясь ее лучистыми изумрудными глазами и точеным носиком.
Какое-то время они просто молча танцевали, наконец, она спросила:
– Но отчего же именно завтра? Можно завершить этот разговор и сегодня!
Откуда же ей было знать, что на этот вечер у него другие планы!
– Потому, моя драгоценная индийская принцесса, – с чарующей улыбкой промолвил Шарлемань, – что если нас увидят вместе после вальса, то поползут слухи, будто бы я преследую вас. И вовсе не из-за партии шелка. – Внезапно он ощутил прилив бурлящей энергии и добавил: – До завтра вы успеете рассмотреть содержимое кошелька и сможете высказать о нем свое суждение.
– Вряд ли наутро что-либо изменится, если только ваш сюрприз не стоит пять тысяч фунтов, – невозмутимо заметила она.
Отчасти Сарала была права, но ему было важно узнать ее мнение о том, что он положил в бархатный мешочек. И не столько с точки зрения цены этой безделицы, сколько с чисто женской позиции в отношении его подарка. Деньги не имели для него большого значения, ему важно было одержать победу над индийской принцессой и получить приз, – разумеется, партию китайского шелка.
Возможно, юная прелестница возомнила себя знатоком шахмат, с ухмылкой подумал он. Однако ей предстоит понять, что одно дело – знать, как расставить на доске фигуры, а совсем другое – делать умные ходы. Лишний урок мудрой игры пойдет ей впрок.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Нечто греховное - Энок Сюзанна



Третий роман о Гриффинах, где рассудительность Шерлеманя ушла на второй план, а на первый план автор поставила страсть. Эпизод с китайцами должен был выстроить интригу, а на самом деле вызывает снисходительную улыбку. А Сарала супер эмансипированная девица даже по мерках 20-21 веков. Слабовато!
Нечто греховное - Энок СюзаннаItis
26.07.2013, 15.26








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100