Читать онлайн Грех и чувствительность, автора - Энок Сюзанна, Раздел - Глава 6 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грех и чувствительность - Энок Сюзанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.09 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грех и чувствительность - Энок Сюзанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грех и чувствительность - Энок Сюзанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Энок Сюзанна

Грех и чувствительность

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 6

Когда Элинор проснулась, то та головная боль, которую она симулировала накануне, стала вполне реальной. Девушка застонала, когда Хелен раздвинула занавеси в ее спальне.
– Который час?
– Семь часов, миледи.
– Немедленно задвинь занавеси. Я еще не готова вставать.
– Его светлость потребовал, чтобы все члены семьи присоединились к нему за завтраком, миледи.
Сердце Элинор вместе с больным желудком заныло. Узнал ли уже Себастьян что-нибудь? Девушка надеялась, что была достаточно убедительна, когда он распахнул парадную дверь, как только она приехала прошлой ночью. Брат, определенно, был очень зол, но если Деверилл – Валентин – просчитался, то к этому времени весь Лондон уже сплетничает о том, как она добровольно сопровождала Стивена Кобб-Хардинга к Бельмонту. А также о том, что она слишком много выпила и позволила тому лапать себя за грудь, а затем уехала с другим мужчиной, с гораздо худшей репутацией, чем ее первоначальный сопровождающий.
– Я чувствую себя не слишком хорошо, чтобы завтракать, – проворчала Элинор и отвернулась от окна.
– Миледи, его светлость сказал, что вы обязаны спуститься, или я буду уволена за то, что не смогла передать его распоряжения.
– Что? – Элинор с трудом приняла вертикальное положение посреди груды одеял. – Он не может этого сделать!
Хелен присела в нервном реверансе.
– Если вам не трудно сделать это, миледи, я бы предпочла не испытывать его решимость.
В действительности, Элинор тоже предпочла бы этого не делать.
– Я спущусь вниз к завтраку, – заявила она, – только для того, чтобы сказать ему, что пора прекратить угрожать слугам.
Плечи горничной опустились от очевидного облегчения.
– Благодарю вас, миледи.
Ее голова продолжала ныть, когда Элинор оделась и спустилась вниз. Она не была уверена, что было причиной этой боли: лауданум или количество спиртных напитков, которое она вчера выпила, но в любом случае боль служила ей напоминанием о том, что никогда больше не следует позволять заставать себя врасплох.
Мельбурн и Пенелопа были единственными завтракавшими Гриффинами, когда она вошла в комнату.
– Доброе утро, – вымолвила девушка, подавив протест, готовый сорваться с ее губ, только ради Пенелопы. Иногда Себастьян был просто дьяволом.
– Доброе утро, – вежливо ответил он, держа тост в одной руке, а в другой – официального вида бумагу. Элинор вспомнила, что сегодня у него заседание в Парламенте.
– У тебя забавная походка, – отметила Пип, когда Элинор прошла мимо подносов с ветчиной и яйцами всмятку, взяв только сухой тост.
– У меня болит голова, – ответила она. Прошлым вечером Мельбурн уже сделал ей несколько замечаний о том, как сильно от нее пахнет выпивкой, так что лгать было бесполезно. По всей вероятности, ей в любом случае придется солгать о более значительных вещах.
Только благодаря маркизу Девериллу, она даже имеет возможность солгать. Если бы Мельбурн знал, что на самом деле произошло, то после прошлой ночи он отослал бы ее в Девон.
Элинор тяжело вздохнула, занимая место рядом с Пип. Она была обязана Девериллу как спасением ее добродетели, так и еще одним шансом найти мужа или романтику, или приключения, или… что бы она ни собиралась делать. Теперь первым пунктом в ее списке стало соблюдение осторожности. После ловушки, устроенной Стивеном Кобб-Хардингом, ее энтузиазм по самостоятельному поиску мужа, без предварительного выяснения чьего-то мнения об его характере, угас или, скорее, обратился в другую сторону. И в этом вчерашнем приключении, каким бы плохим оно не оказалось, девушка заметила кое-что еще.
При дневном свете Элинор должна была признать, что та вечеринка имела определенную грешную привлекательность. Но за кого бы она, в конечном счете, не вышла замуж, выберет она мужа сама или нет, супружество положит конец зарождавшемуся с трудом скрываемому возбуждению и предвкушению. Исследовать как можно глубже эти ощущения – свободу и все, что ей сопутствует – вот что буквально за одну ночь стало ее целью. И Элинор в точности знала, кого она должна благодарить за это.
Она была обязана Валентину своим спасением, а также тем, что прошлой ночью вместо кошмаров ей снилось нечто туманное и горячее.
– В чем дело, Мельбурн? – спросил Закери, входя в дверь. Подавив зевок, он направился к буфету и начал заполнять тарелку едой.
– Ничего, – ответил герцог. – Почему ты спрашиваешь?
– Потому что сейчас только эти черт… окаянные семь часов утра, – проворчал он, дернув за ухо Пип, когда проходи мимо нее, заставив девочку хихикнуть.
– Я надеюсь, что это не какой-то урок для Нелл, – послышался еще более сухой голос Шея, когда тот вошел в комнату, – потому что я бы предпочел более позднее время. Я отправился в постель только три часа назад.
Приветствия братьев были типичными для них; Закери, несмотря на то, что наполовину спал, в такой же степени развлекался, в какой был раздражен. Он никогда по-настоящему не расстраивался и не злился, во всяком случае, не более двух или трех раз на ее памяти. Шарлемань был более сдержанным и менее болтливым, и гораздо быстрее выходил из себя. Однажды его, почти исключили из университета, когда сокурсник ложно обвинил брата в шулерстве, а Шей сломал парню нос вместо того, чтобы разрешить проблему словесными методами.
Ее собственный нрав моментально приготовился к пикировке.
– Может быть, это урок для тебя, – с хмурым видом парировала Элинор, – потому что меня заставили посетить школу прошлой ночью.
Мельбурн отложил документ, который читал.
– Это – новая семейная традиция, – произнес он. – Так как каждый из нас, видимо, намерен следовать своим путем, не ставя в известность других членов семьи, мы должны хоть иногда собираться за одним столом. Три раза в неделю. До тех пор, пока мы живем под одной крышей.
– В семь часов утра? – уточнил Закери, жестом попросив вторую чашку кофе.
– Если в это утро мне нужно будет отправляться в Парламент, то да.
– Ему нужно идти туда сегодня, – добавила Пип. – Папа всегда сообщает мне о том, где он будет находиться. А я собираюсь кормить уток в парке с миссис Бевинс.
– В самом деле? – заметил Шей, заполняя свою тарелку. – Это звучит гораздо более привлекательно чем то, что я планировал. Да и компания будет более симпатичная.
– Ты же собирался со мной к Джентльмену Джексону, – запротестовал Закери.
– Именно так.
Пип снова рассмеялась.
– Тогда ты можешь пойти со мной, но тебе нужно будет принести свои хлебные крошки.
Когда Шарлемань направился к своему месту за столом, он наклонился, чтобы поцеловать Пенелопу в щеку.
– Я принесу много хлебных крошек.
Элинор посмотрела на свою племянницу. Пип не подозревает о том, что через несколько лет все эти привилегии исчезнут, и каждое движение, которое она будет делать, будет изучаться и критиковаться, а любая свобода – урезана, потому что она женщина и к тому же – Гриффин.
– Итак, мы встречаемся за завтраком, – произнесла она, продолжая смотреть на кусок тоста перед ней. – Ты приказал всем встать спозаранку, и мы подчинились. Я не вполне понимаю, чего ты этим добился, но предполагаю, что все, что имеет значение – это то, что ты добился своего.
– После прошлой ночи я подумал, что если вынудить тебя провести немного времени с семьей, то это принесет тебе некоторую пользу, – ответил Мельбурн, все тем же мягким и спокойным голосом, – так как именно мы испытали бы боль, если бы с тобой что-нибудь случилось.
Элинор подняла голову, встречая прямой взгляд его серых глаз.
– Я приношу извинения на вчерашнюю ночь, Себастьян. Но, свою часть соглашения я выполняю, поскольку не была вовлечена ни в какой скандал, – конечно, за это она должна поблагодарить Деверилла, но братьям об этом не следовало знать.
– Прошло только три дня, Нелл! – запротестовал Закери. – Ты не можешь просто исчезать из дома. В Воксхолле опасно. Если ты хочешь посетить подобное место, один из нас отвезет тебя туда.
– Я не хочу, чтобы вы куда-то отвозили меня, и я не хочу получать ваше разрешение туда идти, – возразила Элинор, напоминая себе, что столкновение с их гневом было невысокой расплатой за то, что произошло. Все могло быть гораздо хуже.
– В нашем соглашении ничего не сказано о том, что ты можешь подвергаться опасности, – Себастьян допил свой чай. – Ты будешь ставить в известность хотя бы одного из нас о своем расписании. И это не обсуждается.
Пока Элинор раздумывала над сказанным, она поняла, что, пререкаясь с братом, скорее притворяется, чем действительно хочет оспорить его решение.
– Очень хорошо, – девушка на самом деле больше не намеревалась преподносить когда-либо подобные сюрпризы. И то, что братья будут знать, где она находится, по крайней мере, будет гарантией того, что инциденты, подобные вчерашнему, никогда не повторятся.
Несколько мгновений герцог молчал, но она не рискнула бы заявить вслух, что ее ответ удивил его. Такого никогда не случалось.
– Отлично, – сказал он, наконец. – А сейчас вы извините меня? – Мельбурн оттолкнулся от стола и встал.
Так вот что это было – еще одна прокламация от главы семейства, и она имела отношение только к ней.
– Это правило будет распространяться на всех? – выпалила девушка. Если бы не ее пульсирующая голова, она, вероятно, держала бы свой рот закрытым, но справедливости ради стоило признать, что Элинор очень часто не имела понятия о том, где находятся Шей или Закери, в то время, как Себастьян сообщает Пип о том, где он намеревается находиться. Выспрашивать же подобную информацию у шестилетней девочки, кажется, не совсем в духе нового закона Гриффинов.
– Оно будет распространяться на любого, кто предположительно собирается провести вечер дома в постели, а затем ускользает в Воксхолл посмотреть на жонглеров.
– На акробатов, – натянуто поправила она. Возможно, ей лучше уступить в этом споре. Деверилл не посвятил ее во все детали по поводу Воксхолла, и если Мельбурн узнает правду, то они вообще не станут обсуждать правила, а примутся паковать ее вещи для того, чтобы немедленно вернуться в Мельбурн-парк.
– Мне нравятся акробаты, – заявила Пип. – Почему ты не взяла меня с собой?
Любые слова, которые Элинор скажет в ответ на это, только докажут, что Мельбурна прав, считая ее предполагаемые поступки опасными.
– Извини меня, Пип, – наконец проговорила она. – Может быть, в следующий раз.
– Мы подумаем об этом, – Мельбурн поцеловал дочь в щечку. – Будь хорошей девочкой, Пип, – сказал он, ласково улыбнувшись ей, и вышел из комнаты.
Продолжая злиться на Мельбурна, Элинор просто ненавидела брата, когда он демонстрировал очевидную привязанность к дочери и неподдельное беспокойство о ней. Было легче считать его лишенным человеческих чувств, но герцог упорно настаивал на обратном. Он всегда так поступал, припомнила Элинор, но если бы он вел себя как абсолютный тиран во время ее восстания, ей было бы легче иметь с ним дело.
Следуя новому правилу, она сообщила Шею и Закери о том, что собирается провести большую часть дня, делая покупки вместе с леди Барбарой Хаусен. Элинор оставила своих братьев спорить о том, стоит ли отправиться снова спать, и спустилась вниз, чтобы попросить у кухарки пару ломтиков огурца, которые собиралась держать на глазах, пока не наступит время для встречи с подругой.
Когда она надевала новую голубую шляпу со страусиным пером, дворецкий поскребся в дверь ее комнаты. Девушка не решалась разговаривать со Стэнтоном, потому что он совершенно точно знал, в чьем экипаже она уехала прошлой ночью. Но если и дальше откладывать разговор с ним, то у нее может случиться удар.
Девушка жестом попросила Хелен вернуться к туалетному столику и сама распахнула дверь.
– Да, Стэнтон?
– У вас внизу посетитель, миледи, – дворецкий протянул поднос, в центре которого лежала рельефная визитная карточка.
Элинор взяла ее, от всей души надеясь, что это не один тех, кто был у Бельмонта прошлым вечером, кто-то, кто узнал ее, несмотря на красное платье и черную маску лебедя. Когда она прочитала элегантный золотой шрифт, ее сердце пропустило один удар, а затем снова застучало. Это был кто-то с вечеринки у Бельмонта.
– Пожалуйста, сообщите лорду Девериллу, что я спущусь через мгновение, – ответила девушка не совсем уверенным голосом.
– Как пожелаете, миледи.
Сейчас, Элинор, приказала она себе.
– Стэнтон?
Дворецкий замер, снова повернувшись к ней лицом.
– Да, миледи?
– Насчет прошлого вечера. Я… я хотела бы рассчитывать на вашу деликатность.
Легкая улыбка появилась на серьезном лице пожилого джентльмена.
– Я всегда деликатен, леди Элинор. Думаю, прошлым вечером ваши братья пришли к выводу, что вы покинули дом, не поставив меня в известность. А так как вы благополучно вернулись, то я не вижу причин, чтобы разубеждать их. Этого будет достаточно?
– Абсолютно. Благодарю вас, Стэнтон.
– Я сообщу лорду Девериллу, что вы вскоре присоединитесь к нему.
Элинор закрыла дверь и от облегчения прикрыла глаза. Очевидно, у нее в доме был, по крайней мере, один союзник.
– Миледи, – напомнила Хелен, убирая оставшиеся шляпные булавки. – Я тоже буду осмотрительна.
– Спасибо, Хел…
– До тех пор, пока вы снова не подвергнете себя опасности, миледи. Я так боялась за вас прошлой ночью: надо же вам было отправиться куда-то подобным образом, а затем вернуться спустя несколько часов совсем одной. И даже если вы уволите меня, я не…
– С этого момента я буду более осторожна. Обещаю. – Элинор улыбнулась. Ради Бога, ее поступки, кажется, постоянно угрожают работе Хелен, но все же ее горничная готова рискнуть, чтобы удостовериться, что ее хозяйка будет в безопасности. – И спасибо тебе, Хелен.
Девушка присела в реверансе.
– Пожалуйста, леди Элинор.
Внизу Стэнтон направил ее в утреннюю комнату. Элинор открыла дверь и вошла, Хелен следовала за ней по пятам. Девушка больше не собиралась никуда ходить без компаньонки, по крайней мере, в ближайшее время. Хотя бы, до тех пор, пока она не перестанет видеть черную полумаску лисы, закрывая глаза.
Валентин стоял у дальнего окна со стаканом виски в руке и смотрел на улицу. Судя по его коричневому сюртуку, кожаным бриджам и высоким сапогам, маркиз приехал в Гриффин-Хаус верхом. Элинор не могла не отметить, что для бесчувственного повесы одевался он с элегантным и консервативным вкусом.
– Доброе утро, – вымолвила Элинор, делая реверанс, когда Валентин обернулся к ней. Он все еще мог заставить ее заплатить за все, напомнила она себе. То, что маркиз был добр к ней прошлой ночью, не означает, что он не сообщит Мельбурну о том, что произошло. Лорд Деверилл, кажется, почти всю свою жизнь жил, потакая собственным прихотям.
– Это все еще утро, не так ли? – ответил он, изобразив не слишком глубокий поклон, чтобы не разлить свой напиток. – Кажется, у меня появилось тревожное стремление вставать рано по утрам. – Его обманчиво-ленивые глаза изучили одежду хозяйки и Хелен, маячившую позади. – Вы собираетесь выйти.
– Да. За покупками. Я думала, что сегодня утром вы посещаете Парламент.
– Знаете, в какое чертовски ранее время они начинают утренние сессии? В восемь часов! Это просто безбожно. Я собираюсь на дневное заседание.
Элинор усмехнулась более непринужденно, так как маркиз не поприветствовал ее заявлением о том, что Стивен Кобб-Хардинг отправил в газеты историю о вчерашнем вечере. Его присутствие, тем не менее, поднимало вопрос, которого она не могла позволить себе избежать.
– Есть ли что-то, что я могу сделать для вас, милорд?
Маркиз бросил еще один взгляд на Хелен.
– Я пришел узнать о том, как вы себя чувствуете, так как вчера вы не смогли посетить бал у Хэмптонов из-за головной боли.
Элинор медленно вдохнула. Какая галантность, да еще от мужчины, который, в чем она была совершенно уверена, вовсе не обладал этим качеством. Девушка никогда не поддавалась его соблазнительному обаянию, хотя он никогда по-настоящему и не пытался соблазнить ее. И не в первый раз она пожелала, чтобы он все же попытался это сделать.
К сожалению, после прошлой ночи, это вероятнее всего не случиться. Валентин видел, как другой мужчина лапал ее обнаженную грудь, а затем он наблюдал, как ее вырвало практически внутри кареты. Но даже в этом случае, он просто знал, что сказать, чтобы подбодрить ее, предотвратить ее истерику и заставить ее почувствовать себя в безопасности. К тому же он спас ее репутацию, наименее вероятный кандидат из всех, кого она могла представить в этой роли.
– Я чувствую себя лучше, – ответила Элинор, именно это имея в виду. При мысли о том, что маркиз сделал для нее, восхитительная дрожь пробежала по ее спине. – Я обнаружила, что хороший ночной сон творит чудеса.
– В этом я поверю вам на слово, – Валентин усмехнулся. – Я рад, что ваше самочувствие улучшилось.
Сделав знак Хелен, чтобы она оставалась на месте, Элинор приблизилась к Девериллу, стоявшему у окна.
– Могу ли я задать вам вопрос?
Он кивнул, сделав глоток виски.
– Доставьте себе удовольствие.
– Как ты догадался, что это была я прошлым вечером в том зале?
Деверилл бросил на нее взгляд.
– Я и не узнал, сначала, – тихо ответил маркиз, и его зеленые глаза встретились с ее глазами, а затем пробежали по изящной фигуре и вернулись обратно. – Я увидел черного лебедя в малиновом платье. Ты привлекла мое внимание.
О Боже.
– В самом деле?
– Да, это так, – его пальцы прикасались к юбке ее платья, пока они стояли рядом у окна. – Я не знаю, осознаешь ли ты это, но в красном ты выглядишь очаровательно.
Ее пульс участился. Элинор почувствовала, как горячая волна пробежала по ее телу. Деверилл флиртовал с ней – и не так, как он это обычно делал, используя неприличные замечания и самоуничижительные наблюдения о своем плохом характере.
– К несчастью, я разорвала это платье прошлой ночью на части.
– Я не стану винить тебя в этом, – мужские пальцы сжались, заставив ее юбки с шелестом обвиться вокруг ног. – Могу я предложить, чтобы ты заказала другое?
– Я приму твое предложение к сведению, – ответила Элинор, хотя она не была уверена, что сможет сделать это. Когда она снимала то платье вчера ночью, воспоминания о грубых, небрежных прикосновениях рук Стивена Кобб-Хардинга к ее обнаженной коже снова заставили девушку почувствовать себя плохо.
Была ли это свобода? Было ли произошедшее тем, что оно должно было означать? Девушка изучала глаза Деверилла, пока тот разглядывал ее. Только он мог знать это, если вообще кто-то знал.
– Прошлой ночью, – проговорила она тихим голосом, припомнив обещание Хелен быть осмотрительной до тех пор, пока снова не подвергнет себя опасности, – я хотела почувствовать себя свободной.
– Только прошлой ночью? – прошептал Валентин в ответ, и черные длинные ресницы наполовину скрыли его глаза.
Лиф платья стал слишком тесен Элинор.
– Я хотела пережить приключение, немного романтики с привлекательным незнакомцем.
Его взгляд опустился к ее рту.
– Это обязательно должен быть незнакомец? Ты могла бы упомянуть о своих желаниях кому-то, с кем ты знакома немного лучше.
– Ты имеешь в виду кого-то конкретного? – выдохнула девушка, обнаружив, что говорить обычным голосом стало невозможно.
– Это – твоя фантазия, Элинор. Возможно, это ты должна рассказать мне, кого ты имеешь в виду, – Валентин медленно наклонился ближе.
Дюжину ударов сердца она стояла совершенно неподвижно, надеясь, что он закончит свое движение и поцелует ее. О, она хотела бы испытать поцелуй маркиза Деверилла. Но он не двигался, и девушка знала почему. Это и было причиной, по которой она искала незнакомца. Грешный и жаждущий наслаждений, Валентин тем не менее все еще был членом круга Гриффинов.
– Я имела в виду кого-то, кто не знает правил, которые установили Гриффины, касающихся того, как и когда ко мне нужно приближаться.
Поднятый стакан виски застыл у его рта. Элинор почти могла видеть, как он сдерживает себя, меняет ход своих мыслей, хотя маркиз не сделал ни одного движения.
– Как ты и предположила, – сказал он в ответ, допивая виски, – мне нужно идти. Я терпеть не могу заседать в Палате Лордов на пустой желудок.
Он повернулся, но Элинор схватила его за рукав до того, как Валентин двинулся с места.
– Прошлой ночью, что это было? – прошептала она. – Это была свобода? Или романтика?
Деверилл застыл, и его взгляд, удивительно ясный, снова встретился с ее глазами.
– Ни то, ни другое. Это был грех. Мне говорили, что здесь есть различие. Тем не менее, все эти три вещи нужно испытать, по крайней мере, однажды.
– Грех? – повторила она.
– Да. Хотя он должен быть согласованным, и приносить гораздо больше удовольствия, чем ты почти испытала, – освободившись от руки девушки, Валентин зашагал к дверям.
– Скоро ли я увижу вас? – вдогонку спросила Элинор.
Маркиз криво усмехнулся ей и отвесил бойкий поклон.
– Я буду поблизости.
Элинор прислушивалась, пока его сапоги стучали по коридору, затем последовали звуки открывшейся и закрывшейся парадной двери. Он знал ответы. Даже если он был не слишком откровенным, маркиз знал разницу между грехом и свободой, и как найти и то, и другое. Но, как она подозревала, он также знал кое-что о романтике, хотя мог никогда не заниматься этим. В любом случае, девушка убедила себя, что Валентин знает это. Никто не может иметь такой восхитительно грешный блеск в глазах и при этом не иметь опыта. Кроме того, Элинор узнала одну вещь о маркизе Деверилле, которую не знала прежде – она может доверять ему.
Очевидно, избежать скандала будет гораздо труднее, чем она предполагала. Элинор не могла поверить, что оказалась настолько наивной, когда дело коснулось Стивена, но она не сделает такой ошибки снова. Эти моменты, за которые она боролась со своими братьями, были слишком важны, чтобы тратить их попусту. Что ей нужно, так это проводник, чтобы обойти существующие препятствия, и тот, кто приведет ее к тому месту, которое она очень хочет найти, но не знает где. Ей нужен Валентин Корбетт.


– Валентин, ты мне нужен.
Валентин прислонился спиной к экипажу, стоящему на Бонд-стрит, и прислушивался к заунывному, бестелесному голосу внутри себя. Или наполовину вслушивался, потому что большую часть его внимания поглощала пара молодых леди прогуливающихся вдали по улице, направляясь к модистке.
– Ты вообще-то слушаешь меня?
– Я слушаю, Лидия, – ответил маркиз, доставая из кармана сигару. – Продолжай.
– Ты знаешь, каково мне спать с этим сморщенным стариком, принимать его внутрь своего тела?
– Если это так оскорбляет тебя, моя дорогая, то ты, вероятно, не должна была выходить за него замуж, – маркиз кивнул мисс Малторп и мисс Элизабет Малторп, и, по крайней мере, трем их младшим сестрам, которые проходили мимо. Девушки захихикали, и он услышал, как они принялись шептаться о «глазах» и о «репутации».
– Ты же не думаешь, что я должна была отказаться от всех этих денег, не так ли? Это совсем не похоже на тебя, Валентин.
– Разве? Как странно.
– Я с этим согласна. И ты мне нужен.
Он зажег сигару.
– «Нужен» – это слишком сильно сказано, Лидия. Я не думаю, что ты в чем-то нуждаешься. Если ты хочешь кого-то, кроме своего мужа в своей постели, то мне кажется, что у тебя будет очень большой выбор.
Из экипажа не донеслось ни звука. Даже с задвинутыми занавесками, маркиз практически мог представить себе, как Лидия сидит на смятых бархатных подушках и, прищурив глаза, размышляет о том, что он только что сказал, рассматривая его слова под разными углами, в поисках какого-нибудь просвета или возможности.
– Ты нашел какую-то новую женщину, – наконец заявила она.
Он фыркнул.
– Это и есть то заключение, к которому ты пришла? Неужели ты думаешь, что если бы я нашел себе другой интерес, это имело бы какое-то отношение к нашей связи?
– Все зависит от обстоятельств. Что, если ты уже превысил свою обычную квоту
type="note" l:href="#FbAutId_8">[8]
любовниц и должен теперь расстаться с одной из нас, прежде чем лечь в постель с другой?
Валентин вздохнул, его взгляд все еще был прикован к двери магазина.
– Это становится утомительным. Придумай любую причину, которая тебе понравится. Найти кого-то другого, Лидия. Получать удовольствие вместе – это одно, но я не хочу, чтобы во мне нуждались или придирались ко мне. И уж точно этого не должна делать замужняя женщина.
Следующим замечанием Лидии был поток проклятий направленный на него, а точнее, на его член. Слава Богу, что Элинор и леди Барбара вышли из ателье модистки и продолжили прогулку дальше по улице. Валентин оттолкнулся от экипажа, чтобы следовать за ними, оставив Лидию ругаться в одиночестве позади себя.
Формально он и не должен был быть здесь. Поход за покупками был одним из тех пунктов в расписании Элинор, которые Мельбурн посчитал довольно-таки невинными, и где она не нуждалась в присмотре. Валентин был совершенно уверен, что ее брат был прав.
Но это не объясняло, почему он ждал за углом Гриффин-Хауса до тех пор, пока девушка не отправилась на встречу с леди Барбарой, или почему он последовал за ними на Бонд-стрит, а не присоединился к остальным пэрам в Палате Лордов.
На самом деле у него вообще не было никакой разумной причины быть здесь. Ничего, кроме желания, потребности, черт побери, понять Элинор Гриффин. Ради Бога, маркиз был почти на расстоянии одного вздоха от того, чтобы поцеловать девушку в ее собственной утренней комнате. В утренней комнате Мельбурна.
Это не имело никакого чертового смысла. Он и раньше охотился на опасную дичь, дичь, которая уже принадлежала другому мужчине, хотя она, кажется, никогда слишком высоко не ценилась тем, кто ее поймал. Тем не менее, когда дело касалось друзей, оно приобретало совершенно другой смысл. У него было их не так много, и он не предавал их. Никогда.
Мельбурн попросил его присматривать за Элинор, удерживать ее от неприятностей и, теоретически, сообщать обо всем, что могло рассматриваться как неподходящее. За один день этого присмотра, Валентин увидел ее наполовину обнаженной и сопроводил домой без компаньонки – любое из этих событий могло бы привести к тому, что его заставили бы жениться на девушке, если бы кто-то узнал об этом. А затем он пообещал ей не говорить никому о том, что произошло.
Элинор не была виновна в том, что пытался совершить Кобб-Хардинг; маркиз был уверен в этом. Но она отправилась на вечеринку к Бельмонту по своей воле, так что он должен был совершенно спокойно сообщить этот факт ее брату. Его чувство справедливой игры запретило маркизу делать это. Он, конечно, мог убеждать себя в этом, но после сегодняшнего утра у него появилось подозрение, что его решение продолжать это маленькое наблюдение не имело ничего общего со справедливостью, а было сплошной игрой.
Затянувшись сигарой, Валентин отстал на достаточное расстояние, так, чтобы видеть среди толпы дневных покупателей лишь изогнутое страусиное перо на шляпке Элинор. Так как он заявил ей, что ему нужно в другое место, то будет не слишком приятно, если девушка обнаружит его в тридцати футах позади себя.
Маркиз не был уверен, что он чего-то достигнет этим упражнением, кроме того, что усилит свою неудовлетворенность. Черт все это побери, если бы Мельбурн не пришел к нему, и Валентин узнал бы о маленьком восстании Элинор сам, то он бы первым ухватился бы за возможность обучить ее свободе, греху и страсти. Однако благодаря герцогу Валентина успешно кастрировали. Конечно, его голова знала об этом, но остальные части тела не обращали ни малейшего внимания на логику и верность. Остальные части его тела хотели уложить в постель Элинор Гриффин.
– Деверилл? Что ты здесь делаешь?
Валентин остановился, когда Закери Гриффин появился из ателье мужского портного.
– Что, по твоему мнению, я здесь делаю? – спросил он, придав своему голосу оттенок раздражения, которого совсем не ощущал. – Я выплачиваю свой проклятый долг Мельбурну.
Закери немедленно спрятался в тень здания. С почти комической настойчивостью, он начал разглядывать толпу.
– Она здесь?
Покачав головой, Валентин снова двинулся вперед. Не следует сейчас терять ее из виду.
– Ты так же хитроумен, как пушечное ядро, – прокомментировал он действия Закери. – Она на полквартала впереди нас, делает покупки с леди Барбарой Хаусен.
– Сестра сказала, что собирается сюда, – признал Закери, шагая рядом с ним, – но, кажется, она гораздо более изворотлива, чем я полагал. Мельбурн рассказал тебе о ее побеге в Воксхолл?
Проклятие.
– Элинор сама рассказала мне об этом сегодня утром, – сымпровизировал маркиз, – когда я зашел, чтобы справиться о ее здоровье.
– Скоро я начну беспокоиться о своем здоровье, – парировал Закери. – В конце концов, есть ведь правила поведения!
– Ах! И я об этом слышал. Тем не менее, лично я должен поаплодировать ей за то, что она застала всех вас врасплох. Неужели вы предполагали, что она никогда не вырастет и не пожелает испытать то, что предлагает окружающий её мир?
– Я не знаю, – проворчал ее брат. – Я думал, что она будет более разумной насчет этого.
– Женщины редко бывают разумными, мой мальчик.
Закери некоторое время молча шел рядом с ним.
– Я предполагаю, что мы могли немного перестараться, защищая ее, но это не наша вина. Когда Элинор исчезла в тот раз в Девоне… Я никогда не видел Себастьяна настолько обезумевшим.
Валентин нахмурился.
– Она исчезла? Ты имеешь в виду, что она делала это и прежде? – Элинор казалась такой искренне потерянной прошлой ночью. – Мельбурн никогда не говорил…
– Он знает, что ты питаешь отвращение к семейным драмам, – вставил Закери. – Но это не то, о чем ты думаешь. Нелл было двенадцать, Мельбурну – только двадцать три? Шей и я были где-то посередине. Нелл делала все, что делали мы: плавала в озере, ловила рыбу, фехтовала, – он рассмеялся, очевидно, что-то вспомнив, – и даже ездила верхом по-мужски. Так или иначе, однажды она выехала на мерине Себа, большом животном по имени Атлас. Примерно сорок минут спустя Атлас вернулся без нее.
Леди вошли в кондитерскую, и Валентин остановился в переулке.
– Что произошло дальше?
– Грумы и я выехали за ней, но не нашли вдоль того пути, по которому она обычно ездила. Так что Мельбурн собрал всех слуг в поместье, и сорок человек отправилось ее искать. Элинор и раньше сбрасывала лошадь, и мы научили ее падать, так что поначалу мы совсем не волновались. Во всяком случае, я не волновался. Но затем солнце село, а мы так и не нашли ее.
Валентин осознал, что его дыхание и пульс участились, и мысленно одернул себя. Это было не похоже на него: настолько увлекаться историей, что он даже начал беспокоиться о его главной участнице. Особенно не тогда, когда эти события происходили девять лет назад, и он знал, что все закончилось хорошо. Ради Бога, Элинор была в кондитерской, в двадцати футах от него. Но Валентин хотел узнать, что произошло.
– И? – поторопил он Закери.
– Мы принесли факелы и фонари и продолжали искать. К тому времени Мельбурн охрип, выкрикивая ее имя, и я думал, что он наполовину убедил себя, что кто-то похитил ее и намеревается потребовать в качестве выкупа все семейное состояние. Он отдал бы его за Элинор.
– Это на него не похоже.
С легкой усмешкой Закери кивнул:
– Ты и понятия не имеешь. Мы искали шесть или семь часов. Наконец, после полуночи Шей выстрелил из пистолета, и мы все побежали к нему. Он нашел Элинор в четырех милях от дома, спящую на куче листьев, в ожидании, когда рассветет, и она сможет отправиться домой. Ее проклятая рука была сломана, но ни более того, – он снова рассмеялся. – Элинор захотела узнать, почему мы так долго искали ее, и почему ни один из нас не догадался принести ей что-нибудь поесть.
Валентин улыбнулся.
– Звучит так, словно у нее единственной из вас был здравый смысл.
– Возможно так, но после этого мы были с ней более осторожны. Она отсутствовала на протяжении девяти часов, Деверилл. И я рассматриваю эти часы как одни из наиболее тяжелых в моей жизни.
Итак, Валентин определенно сделал правильную вещь, не рассказав им о вечеринке у Бельмонта. Он не мог представить себя настолько обезумевшим от желания найти кого-то, чтобы считать чью-то безопасность справедливой ценой за отказ от благополучия и средств к существованию.
– Еще одна причина, чтобы не иметь семью, – прокомментировал он.
Закери кивнул.
– На протяжении этих девяти часов я бы согласился с тобой. Тем не менее, через пять минут после того, как мы нашли ее в безопасности, я не обменял бы родных на все золото в казне Ост-Индской компании.
Валентин фыркнул.
– А я был бы еще более богатым, чем сейчас.
– Ты так говоришь сейчас, но подожди, когда ты обзаведешься семьей. Все изменится.
– Я сомневаюсь в этом.
– Буду держать пари на что угодно, что ты ошибаешься.
– Ах, Закери! Я могу быть циничным, но я не дурак.
И учитывая, как зол он был прошлым вечером на Стивена Кобб-Хардинга, Валентин в любом случае не желал принимать это пари.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Грех и чувствительность - Энок Сюзанна



Прикольно, хотя такие мотивы уже бывали...
Грех и чувствительность - Энок СюзаннаKotyana
18.03.2013, 13.48





Только мне "повезло" лицезреть 1 и 10 главы как ЧИСТЫЙ ЛИСТ? Причем белого цвета. без малейшего признака текста...
Грех и чувствительность - Энок СюзаннаKotyana
18.03.2013, 13.56





Очень понравилось, легко и ненавязчиво, возможно, немного затянуто
Грех и чувствительность - Энок СюзаннаItis
7.05.2013, 10.55





1 глава также не открывается,
Грех и чувствительность - Энок Сюзанная
7.05.2013, 12.03





Мне очень понравилось это произведение. Да действительно немного затянуто, но это же роман И в столь долгом описании есть своя изюминка.
Грех и чувствительность - Энок СюзаннаЮлия
2.08.2013, 11.19





Очень классный роман, читается на одном дыхании!
Грех и чувствительность - Энок СюзаннаВиталина
16.08.2013, 7.50





Роман начинается с минета, который одна дама делает главному герою. Моя сокурсница, получившая изысканное воспитание(фортепьяно, пение), певшая на сцене( ресторан), вся гламурная и богемная, 3 раза была замужем. 2-й муж, самый любимый, имел одно свойство: как подопьет - подавай ему минет. И она честно пыталась его практиковать. Но все ее попытки заканчивались рвотой над унитазом. Так брак и распался. Есть женщины, которые физически не способны к тому, что бы пенис полоскался у них в ротоглотке. Так, что гл. герою следовало провести с Элинор такое же испытание, а то из брака может получиться пшик.
Грех и чувствительность - Энок СюзаннаВ.З.,67л.
11.08.2015, 12.07








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100