Читать онлайн Грех и чувствительность, автора - Энок Сюзанна, Раздел - Глава 20 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Грех и чувствительность - Энок Сюзанна бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.09 (Голосов: 34)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Грех и чувствительность - Энок Сюзанна - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Грех и чувствительность - Энок Сюзанна - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Энок Сюзанна

Грех и чувствительность

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 20

Валентин сумел найти Джона Трейси только в третьем клубе из тех, что он посетил этим утром. Герой войны выглядел спокойным и уверенным в себе, и, вероятно, понятия не имел, что сегодня утром ему выпадет шанс присоединиться к одной из самых влиятельных семей Англии. По крайней мере, это не произошло вчера вечером, когда Валентин составлял и отбрасывал один план за другим, распивая бутылку виски. Если бы это уже случилось, то Трейси, без сомнения, сейчас завтракал бы со своими будущими родственниками.
Валентин присел за стол в другом конце комнаты, достаточно далеко, чтобы не быть замеченным, и достаточно близко, чтобы видеть все, что может произойти. Трейси заказал целую тарелку ветчины и два вареных яйца, в то время как Валентин согласился на тост и кофе. И это, безусловно, не имело никакого смысла. Ведь это у Трейси должен был отсутствовать аппетит из-за беспокойства, сочтут ли Гриффины – и Элинор в частности – его достойным того, чтобы присоединиться к их клану.
Кроме составления планов и выпивки, маркиз провел эту ночь, обескураживающе много размышляя над своим поведением, в основном сосредоточившись на том, почему он внезапно решил, что никому не отдаст Элинор, и почему идея об исправлении ситуации, в которой оказалась девушка, вползла в его душу и отказывалась ослаблять свою хватку.
Ради Бога, если он решил жениться, то может выбрать для этого любую женщину, какую захочет. Даже замужнюю, скорее всего, можно убедить оставить своего мужа, если ее соответственно стимулировать. Проблема была в том, что Валентин не хотел никакой другой женщины. А Элинор он не мог получить. Конечно, маркиз мог советоваться со священниками и составлять планы побега, но он же чертов маркиз Деверилл. А Деверилл не выставит себя на посмешище, не станет компрометировать свои принципы, потеряв голову из-за девицы.
Самый худший момент случился как раз перед рассветом. Валентин как раз пытался такими словами, как «обладание», «одержимость», «злость», «ревность» и «собственность», описать то, что он чувствует по отношению к Элинор, а затем верное слово, идеально подходящее слово ударило его прямо между глаз.
Это слово. Оно не имело смысла. Как он может быть влюблен в Элинор, когда даже не верит в существование этого чувства?
Однако, как только сознание Валентина выбрало это слово, каждая его клеточка отказывалась расстаться с ним. Итак, сможет ли Валентин когда-либо что-то сделать или нет, сумеет ли он произнести это вслух, но он любил Элинор Гриффин. А сейчас он был на грани того, чтобы потерять ее.
Трейси закончил свой завтрак и направился на аукцион лошадей в Тэттерсоллс, Валентин продолжал следовать за ним. Если бы он хотел знать из первых рук о том, что планирует Мельбурн, то лучшим вариантом было извиниться, и маркиза снова бы допустили в круг единомышленников. Тогда ему пришлось бы сидеть и слушать – слушать о планах ее братьев на жизнь Элинор, и знать, что они не имеют настоящего понятия о том, что она хочет или чего заслуживает, или в чем нуждается.
Через двадцать минут после того, как Трейси устроился на месте для обозрения аукционов, к нему приблизился с запиской слуга в ливрее Гриффинов. Проклятие. Они это сделали. Конечно же, Трейси в конце концов мог бы понравится Нелл, она могла бы быть даже счастлива с ним. Но для Валентина это было неприемлемо. Только не тогда, когда он будет смотреть на нее со стороны и знать, что мог бы получить ее для себя, если бы только предпринял хоть какие-то действия.
Значит, настало время действовать, и к черту последствия. Глубоко вдохнув, Валентин приблизился к герою войны.
– Трейси, я вижу, что вам выпала честь получать корреспонденцию от Мельбурна, – прокомментировал он, указывая на записку.
– Деверилл. Да, это – очевидно, мне нужно явиться сегодня днем на аудиенцию.
– Есть какие-то идеи, зачем?
Джон посмотрел на маркиза.
– Да, у меня есть одна идея. Но если вы не знаете о чем речь, то я не думаю, что должен обсуждать это с вами.
– Конечно же, я знаю, почему вас вызвали, – ответил Валентин, сумев как обычно беззаботно растягивать слова. – Вы заинтересованы в этой партии?
– А кто бы не был заинтересован? Леди Элинор – красивая женщина.
– И к тому же приданое не такое, над которым стоит смеяться.
Трейси нахмурился.
– Могу я спросить, каков в точности ваш интерес в этом деле?
– Я друг семьи. Я просто хочу быть уверенным, что леди Элинор будет счастлива.
– Тогда спросите у нее. – Аукционист объявил следующую лошадь, и Трейси повернул голову. – Извините, но мне нужно предложить свою цену на упряжку.
Валентин кивнул и пошел прочь. Теперь он знал достаточно. Мельбурн, и возможно даже Элинор, остановили свой выбор на этом кандидате, и потенциальный супруг также не имел возражений против брака.
Отлично, возражение имелось у него. Никто не спросил Валентина, кто, по его мнению, будет самой лучшей партией для Элинор, и никто даже не станет рассматривать его в этом качестве. Нет, только не погрязший в грехе маркиз Деверилл. Нет – даже если он сумеет убедить их, как… важна Элинор для его жизни, или что он не представляет себе, как прожить остаток дней, если он не сможет поговорить с ней, поцеловать ее, просто бросить на нее взгляд.
Согласно мнению церкви в лице отца Майкла, ему нужно предоставить Элинор компенсацию. Сделать это было просто единственно правильной вещью. И учитывая, сколько времени он провел, спускаясь в ад, ему лучше прислушаться к этому. Валентин мрачно усмехнулся. Он собирался сделать кое-что, чего поклялся избегать любой ценой: последовать за своим сердцем. Маркиз надеялся, что этот высохший орган был настроен на приключения.


Элинор внезапно проснулась. Она ощущала себя вялой и дезориентированной, словно спала слишком крепко и проснулась слишком быстро. Часы на камине были укрыты чернильно-черной темнотой, но по тишине в доме и на улице можно было предположить, что сейчас где-то между двух и пятью часами утра.
Вздохнув, девушка повернулась на бок и снова решительно закрыла глаза. Не думай ни о чем, приказала она себе, когда ее сознание наполнилось угрожающими образами обаятельного Джона Трейси и того, как счастлив он был встретиться с ее братом. Лучше посчитай каких-нибудь овечек.
Внезапно рука зажала ее рот, а другая рука пригвоздила ее сложенные руки к постели.
Сердце девушки застучало о ребра. Элинор взвизгнула, но этот звук был заглушен закрывавшей рот твёрдой рукой. Отбросив ногой тяжелые одеяла, она попыталась освободить руки.
– Сюрприз, – прошептал хриплый мужской голос Элинор в ухо.
Ее сознание вопило. Всего в нескольких ярдах от нее спали три ее огромных брата. Разбитая ваза, крик – все, что угодно, могло разбудить их. А затем звук мужского голоса проник сквозь ее панику.
Он поднял ее на ноги, лицом к себе. Элинор смутно различила черную полумаску пантеры – и пару зеленых глаз – под потрепанной черной шляпой.
– Валентин?
– Ш-ш.
– Уходи – убирайся отсюда! – прохрипела она.
– Вот этого я как раз и не могу сделать. – До того, как девушка отпрянула, маркиз повязал шарф вокруг ее лица, прикрыв и заглушив рот. – Стой спокойно, – прошептал он, вытягивая ее руки вперед и точно так же связывая их.
Снова уложив ее на спину на кровать, Валентин направился к гардеробу и вытащил большую дорожную сумку. Он начал открывать ящики и бросать одежду в сумку, раздумывая и несколько раз меняя свое мнение по поводу различных предметов одежды.
Даже зная, кто обыскивает ее вещи, Элинор все равно не могла до конца в это поверить. И хотя ее сердце громко стучало, ей понадобилось всего несколько секунд, чтобы абсолютный ужас превратился в гнев. Что бы он ни замышлял, и насколько безумным он бы не выглядел, она не станет мириться с бесцеремонным обращением.
Подол одного из платьев зацепился за угол гардероба и маркиз, выругавшись, наклонился, чтобы отцепить его. Ухватившись за этот шанс, Элинор вскочила на ноги и босиком побежала к двери. Со связанными вместе руками ей потребовалось время, чтобы открыть задвижку. И она промедлила всего лишь секунду.
Одна сильная рука прижала ее к твердой груди, в то время как свободная рука снова закрыла дверь на задвижку.
– Прекрати это, – прошептал он ей в волосы, почти таща девушку снова к кровати.
Элинор пнула его. Валентин зарычал, сбросив ее на приведенные в беспорядок простыни, перед тем, как нагнуться и потереть свое колено. Если бы у нее была секунда, чтобы прицелиться, или если бы на ней была обувь, то сейчас он бы уже валялся на полу. Невозможно вырасти вместе с братьями и не научиться эффективно пинаться.
Элинор, извиваясь, подкатилась к краю кровати и снова встала на ноги. Но до того как она смогла нанести еще один удар по его склоненной голове, маркиз снова опрокинул ее спиной на матрас, приземлившись на нее сверху.
– А я думал, что ты хочешь приключение, – пробормотал он, схватив девушку за руки, чтобы не дать ей ударить двумя кулаками в его закрытое полумаской лицо.
– Какого черта ты делаешь? – попыталась произнести девушка через кляп.
– Сожалею, но я не имею понятия, о чем ты говоришь. Так что лучше помолчи.
Маркиз бросил последний предмет в дорожную сумку, закрыл ее и вернулся к кровати. Одной рукой подняв ее на ноги, он потянул девушку к двери.
– Я никуда не пойду с тобой, – проворчала она, а ее сердце все еще стучало в четыре раза быстрее нормального темпа.
Валентин коротко посмотрел на нее в слабом лунном свете. Волосы Элинор были в диком беспорядке, они спадали вниз на ее плечи и торчали под странными углами из-под туго завязанного шарфа. Ужас исчез из ее глаз, но они оставались большими и наполненными подозрением. Он не хотел пугать девушку, но было совершенно очевидно, что маркиз недооценил степень ее злости. Если она еще раз ударит его подобным образом, то, вероятно, его член превратится в пудинг.
Маркиз не смог понять ни одного слова их тех, что она бормотала, но Элинор не выглядела счастливой. Он мог только предполагать смысл ее монолога.
– Ты переживаешь приключение. Так что прекрати драться, и пойдем со мной.
Элинор покачала головой, упираясь пятками в пол. То слово, которое она умудрилась произнести, звучало как оскорбление, но он проигнорировал его. Вместо этого, Валентин взвалил ее на свое плечо, поднял дорожную сумку другой рукой и открыл дверь спальни. В доме было так же тихо, как и тогда, когда он забрался в него через окно в утренней комнате. Но, несмотря на это, маркиз продолжал внимательно наблюдать за закрытыми дверями вдоль коридора, когда шел по направлению к лестнице. Если он встретится сейчас с еще одним Гриффином, то это наверняка приведет к кровопролитию.
Элинор отказывалась лежать спокойно, и ее борьба едва не отправила их обоих по ступенькам вниз головой. Прислонившись одним плечом к стене для равновесия, маркиз продолжал спускаться. Однако четвертая ступенька сверху издала ужасный скрип. Валентин застыл и долго прислушивался. Но наверху ничто не шевельнулось.
Надеясь, что это звук семья примет за то, к чему они давно привыкли, он еще крепче ухватил Элинор за место пониже спины и продолжил спуск по лестнице. Промедление только гарантирует то, что их скоро поймают. И то, что Элинор только извивалась, но не пыталась кричать, свидетельствовало о том, что она не хотела видеть его мертвым.
Маркиз уже открыл запоры на парадной двери изнутри, поэтому всего один момент понадобился ему, чтобы распахнуть ее на отлично смазанных петлях и выйти в портик. Для того чтобы закрыть ее, потребовалось гораздо больше усилий, но если проклятая ступенька еще не разбудила братьев Гриффин, то этого не сделает и захлопнувшаяся парадная дверь.
Его карета стояла в конце подъездной дорожки, и Валентин стоял в ожидании, все еще держа Элинор на своем плече, пока кучер привязывал дорожную сумку позади экипажа. Затем Доусон распахнул дверь, и маркиз поднял Элинор внутрь и уложил на мягкое кожаное сиденье напротив себя.
– Поехали, Доусон.
– Слушаюсь, милорд.
Они выехали на улицу, и Валентин откинулся назад, чтобы снять позаимствованную шляпу и черную полумаску.
– Все прошло не так плохо, не так ли? – непринужденно проговорил он, проводя рукой по своим взъерошенным волосам.
Элинор с усилием выпрямилась и, хотя обе ее руки все еще были связаны впереди, через мгновение она смогла спустить шарф со своего рта.
– Это… ты… – бессвязно бормотала она, – что… что, по твоему чертовому мнению, ты делаешь?
– Я обеспечиваю тебя приключением, взамен того, которое я испортил своей двуличностью,- ответил он, предлагая ей фляжку из своего кармана.
– Развяжи меня.
– Через минуту. У меня нет желания быть избитым девушкой.
– Страх быть избитым мной будет наименьшим из твоих опасений, Деверилл, – отрезала она. – Останови карету и немедленно верни меня домой!
– Нет. И не угрожай мне своими братьями – если бы ты хоть раз вскрикнула, то мы бы никогда не выбрались из дома.
Элинор вздохнула, очевидно, пытаясь оценить его здравомыслие. Маркиз пожелал ей удачи в решении этой задачи; он отказался от разумного поведения несколько часов назад, еще до того, как обнаружил слово, которое объясняло недостаток у него здравого смысла.
– Мне не нужна твоя помощь для планирования другого приключения, – наконец произнесла она более сдержанным тоном. – Ты вообще ни для чего мне не нужен. Отпусти меня.
– В настоящий момент ты нуждаешься во мне, – ответил Деверилл, – учитывая, что на тебе ничего нет, кроме хлопчатобумажной сорочки. – Валентин, наконец, позволил себе посмотреть не только на ее лицо, и почувствовал, как теплая волна желания пробежала по его позвоночнику, точно так же как тогда, когда он наблюдал за тем, как она спит. – Очень тонкую сорочку, к тому же.
– Это просто смешно.
– Нет, это что-то, что ты не можешь контролировать. Получай от этого удовольствие – или не получай. Я не поверну обратно.
Элинор долго изучала выражение его лица.
– Тогда куда мы направляемся? – наконец спросила она. – По крайней мере, это ты можешь мне сказать, не так ли?
– Конечно, – теперь была его очередь глубоко вдохнуть. – Мы едем в Шотландию.
– В Шотландию?
– В Гретна-Грин, если быть точным.
Она с усилием сглотнула.
– Грет… Так ты… ты думаешь, что сможешь жениться на мне? Мельбурн уже поговорил с Джоном Трейси. Ты опоздал. К тому же я в любом случае не вышла бы за тебя и через миллион лет, Деверилл. Так что ты можешь с таким же успехом повернуть свою карету обратно сейчас. Если ты это сделаешь, то никто не узнает, что ты похитил меня.
– Я не позволю кому-то другому заполучить тебя. – Злость и беспокойство стиснули его грудь, когда он попытался представить ее в объятиях Трейси. В объятиях любого мужчины, кроме него.
– Ты сошел с ума. Что толкнуло тебя на такое безрассудство?
– Ты толкнула, – прорычал он. – Ты, своими красивыми серыми глазами, своей улыбкой и тем, как ты выражаешь свое мнение. Звуком своего смеха, своими слезами, когда что-то печалит тебя. – Валентин на мгновение закрыл глаза, пытаясь припомнить кого-либо еще, кто когда-либо заставлял его испытывать такие же ощущения, которые он испытывал рядом с этой девушкой. Но встретил только пустоту. Никого больше не было. – Ты – единственная женщина, которая мне когда-либо… нравилась.
– Нравилась? – натянуто повторила Элинор, а ее серые глаза выглядели словно глубокие серые озера в полночь.
Маркиз откашлялся, чувствуя себя неловко.
– Это довольно значительное признание для меня, моя дорогая. И готов поспорить, что это гораздо больше, чем ты получила от Трейси.
– Это и в самом деле так? Но если ты познакомишься с большим количеством женщин, то думаю, что ты сможешь обнаружить, что я вовсе не настолько уникальная. И я почти помолвлена с кое-кем другим.
Ему нанесло жестокий удар то, что Элинор так легко согласилась с планом Мельбурна относительно ее жизни. Была ли это его вина? Неужели он так сильно ранил ее?
– Осмелюсь сказать, что я знаком с гораздо большим количеством женщин, чем ты, Нелл, – парировал маркиз, – и я…
– Я не имею в виду физическую близость. Это не считается.
– Я не знал об этом, – удивленно привел он свой аргумент.
Элинор выпрямилась.
– Я думала, что оказалась здесь, потому что ты хочешь жениться на мне. Я бы не рекомендовала тебе обсуждать…
– Я не хотел разговаривать с ними, – прервал он. – Есть разница между тем, проводишь ли ты время с кем-то до тех пор, пока не подвернется что-то более интересное, и тем, что ты проводишь с кем-то свое время, потому что ты не можешь представить себе, что не делаешь этого.
– Ох, – прошептала девушка, ее взгляд стал наполовину настороженным и наполовину удивленным. – Но почему ты не сказал мне о своих ощущениях раньше? Обо всем этом…
– Потому что я не знал этого раньше, – резко ответил Валентин, начиная раздражаться. Он был совершенно уверен, что девушка не должна расспрашивать его о том, что и почему подвигло его на такое заявление.
– Тогда почему ты знаешь это сейчас?
– Проклятие, Элинор. Я не знал этого до тех пор, пока ты не начала кричать на меня и называть меня бесполезным, и тогда я осознал, что вероятно на следующий же день Мельбурн пойдет и найдет тебе мужа. И он это сделал, не так ли? Я… – Он оборвал свою речь, изучая нежные линии на ее лице. – Это неприемлемо. И с тобой не должно этого случиться.
Она заколебалась.
– Я знала, что мое восстание не продлится вечно.
– Но у тебя ведь не было приключения, которого ты хотела, не так ли? Ты сказала, что я испортил его. И поэтому твое восстание не закончено.
– И поэтому ты решил жениться на мне? Даже не спросив меня? Каким образом все это превратится в мое приключение?
– Твое приключение – это путешествие, – ответил он. – И я не имел шанса спросить тебя. Вместо этого я обсудил этот вопрос кое с кем другим. Он дал мне очень хороший совет.
– И кто может быть этот «кое-кто»? Дворецкий? Торговец лошадьми?
– Священник. Он сказал, что если я причинил тебе какое-то зло, то я должен сделать что-то, чтобы исправить содеянное.
– И для тебя это означало женитьбу.
Если маркиз не ошибался, то большая часть гнева исчезла из ее голоса. Это был очень хороший знак, особенно если учитывать тот факт, что он был совершенно серьезен. Валентин не отвезет ее обратно домой. Если Элинор не захочет выходить за него замуж, то он убедит ее в обратном. Она не выйдет замуж за Джона Трейси.
– Ну, отец Майкл очень резко высказывался против греха. А когда я спросил его, как быстро он сможет поженить нас, то он ответил, что если я настолько отчаялся, то мне стоит рассмотреть в качестве альтернативы Гретна-Грин.
– «Рассмотреть». Это означает «подумать об этом», а не «ринуться туда очертя голову».
Он усмехнулся.
– Да, но, как я уже сказал, к этому добавляется дополнительная привлекательная перспектива пережить приключение.
– Я не думаю, что ты когда-либо намеревался жениться, Валентин. Как насчет твоих любовниц и возлюбленных, которые лечили тебя от скуки? Разве это не все, чего ты хочешь?
– Я не прикасался к другой женщине с тех пор, как поцеловал тебя, Элинор. Мой дворецкий готов был вызвать врача. Он уверен, что я заболел. – Валентин сделал паузу. – Думаю, что я на самом деле болен. И нет лекарства от этой болезни. – Сглотнув, он выпрямился. – Мне нравится эта болезнь, Элинор.
– Но я сказала, что использовала тебя, – медленно произнесла девушка, снова протягивая ему свои связанные руки.
Он все равно рано или поздно собирался освободить ее. Нахмурившись, Деверилл развязал путы, действуя осторожно, чтобы не поцарапать или не повредить ее нежную кожу.
– Не думаю, что ты использовала меня, Элинор, – ответил он. – И единственное, что я утаил от тебя, так это то, что Мельбурн попросил меня приглядывать за тобой. Но после той первой ночи, я делал бы это независимо от его просьбы.
Элинор медленно протянула руку, чтобы прикоснуться к его щеке.
– Я просто хочу быть уверенной в том, что передо мной настоящий Валентин Корбетт. Мне нравится этот человек, но иногда я вообще не могу обнаружить его.
– Он плохо знаком со всем этим, – ответил маркиз, наклоняясь вперед, чтобы прикоснуться своими губами к ее губам. Его пульс участился, когда губы девушки смягчились под его прикосновением, – но он попытается. И у него есть три дня, чтобы убедить тебя. Ты дашь ему шанс?
Поднявшись, Валентин сел рядом с ней и положил руки девушки себе на плечи, снова завладев ее губами. Господи, он мог целовать Элинор вечно. Мысль о том, что он не сможет видеть ее всегда, когда захочет, будет не в состоянии разговаривать с ней и выслушивать ее более приятные взгляды на мир, доводила маркиза почти до паники. Валентин был всего лишь наполовину серьезен, когда разговаривал с отцом Майклом, но, черт побери, если священник считает, что это хороший план, кто он такой, чтобы спорить с ним? Кроме того, кажется, это была самая лучшая идея за все его тридцать два года жизни.
Элинор тихо застонала, не отрываясь от его рта, и он сделался твердым. Конечно же, она пока не согласилась выйти за него замуж, но девушка и не сказала «нет». А Валентин ничего не имел против того, чтобы заняться убеждением – особенно, если он снова сможет оказаться внутри нее.
– Ты и правда собираешься разрушить мою репутацию, – тихо проговорила Элинор, ее тон слегка колебался.
– Именно. Ведь тогда тебе придется выйти за меня.
– Я не выйду, если не захочу этого. Мельбурн, вероятно, еще сможет уговорить Трейси.
– Сперва я уговорю тебя, – прошептал маркиз, притягивая девушку к себе на колени, чтобы иметь возможность глубже целовать ее.
– Или я могу уйти в женский монастырь, – предположила Элинор, лизнув его ухо.
– Сейчас уже нет, – произнес он с тихим смешком. – Ты никогда не сможешь выдержать того, что проведешь всю свою жизнь, не почувствовав снова прикосновения мужчины. – Деверилл медленно провел рукой вверх по ее ноге, потянув за собой ее тонкую сорочку, когда перешел от лодыжки к бедру.
Он немедленно осознал, что сказал что-то не то, потому что она подняла свою голову от его горла, чтобы посмотреть в его лицо.
– А как насчет тебя, ты собираешься прожить всю жизнь, не почувствовав прикосновения другой женщины? Ты, Валентин? Потому что если ты думаешь, что я буду терпеть, когда ты станешь заводить любовниц, то можешь…
Он проигнорировал часть предложения после слова «терпеть», почувствовав, как легкая дрожь пробежала по его телу от ревности, прозвучавшей в ее голосе.
– Все, что я могу дать – это мое слово, что, вероятно, значит не слишком много. Но я… не хочу никого другого. Я хочу только тебя.
– Все это очень мило, но при этом удобно.
– Удобно? Ты думаешь, что мне было удобно устроить все это? Вломиться в твой дом и похитить тебя?
– Удобно, что ты решил сделать это только после того, как Мельбурн приказал тебе держаться от меня подальше, и после того, как он вызвал Джона Трейси.
Его поведение определенно имело какое-то отношение к этому; Валентин был в уязвимой позиции, и он знал это.
– Перед этим я думал, что мы – я буду иметь больше времени, чтобы выяснить, почему ты вызываешь во мне такие чувства. Идиотизм Кобб-Хардинга захлопнул эту дверь. – Он слегка улыбнулся. – Поэтому я забрался через окно.
– Но все-таки, это ради меня или ради тебя, Валентин?
– Разве это не может быть ради нас обоих?
– Ты…
– Я не знаю, как вести себя правильно, Элинор, – выдохнул маркиз, снова целуя ее, ощущая, как она тает в ответ, – и я не думаю, что способен сделать что-то совершенно противоположное моим собственным интересам. Если бы я даже мог, все равно не позволил бы тебе выйти замуж за Трейси.
Девушка вздохнула.
– Полагаю, что ты, действительно, не позволил бы, – медленно согласилась она, запутавшись пальцами в его волосах. – Но ты сам – лучшая кандидатура для меня, чем он?
Он улыбнулся рядом с ее ртом.
– Гораздо лучшая. Прими во внимание следующее: учитывая то, что ты не хочешь вести себя надлежащим образом, мы составим хорошую пару.
Она прерывисто вздохнула.
– Все это верно и восхитительно, пока ты соблазняешь меня, а я сижу в одной ночной рубашке, и полностью доверяюсь тебе для защиты меня и моей репутации. Но как насчет завтрашнего дня?
Часть того, что так восхищало Валентина в Элинор, так это то, как она смотрела на мир, и как она высказывала свое мнение. Однако сегодня вечером он предпочел бы, чтобы она тихо уступила ему без возражений. В последний раз подарив ей разжигающий огонь поцелуй, который указывал на его намерения в Гретна-Грин, маркиз посадил Элинор на противоположное сиденье.
– Что я знаю, так это то, что у тебя нет никаких чувств к Джону Трейси, в противном случае к этому моменты ты бы уже выпрыгнула из кареты, не важно, движется она или нет. Но ты права. Я не смогу убедить тебя доверять мне, и ты не должна верить тому, что я никогда не сделаю ничего, что причинит тебе боль. Я мог бы попытаться подкупить тебя, заявив, что построю тебе личный бассейн для купания, если тебе это нравится. И что я никогда не попытаюсь запретить тебе ездить верхом в мужском седле, или разговаривать с кем ты только пожелаешь. Но я сделал бы все это, если ты этого захочешь.
– Вал…
– Но я просто собираюсь сказать тебе то, что ты уже знаешь, – продолжил он, – что нам с тобой хорошо вместе. Нам весело, и мы понимаем друг друга. Черт, ты понимаешь меня лучше, чем я сам, и думаю, что могу сказать то же самое о тебе. – Валентин провел пальцем по ее щеке, потому что ему было нужно прикасаться к ней. – Но это просто слова, и тебе нужно время чтобы подумать. Так что я буду здесь, дремать рядом, на тот случай, если ты примешь решение сегодня вечером.
Он устроился в углу, закрыл глаза и попытался убедить интимные части своего тела, что задержка была произведена по хорошей причине. Валентин хотел ее, больше, чем желал что-либо в своей жизни. Больше, чем он когда-либо захочет что-то снова. Но при этом он не хотел бы стать случайным решением, которое Нелл примет, чтобы в последний раз досадить Мельбурну.
Господи Боже. Он закрыл глаза. Валентин никогда не закрывал глаз в компании женщины – но уже не в первый раз делал это рядом с Элинор. Этот жест с его стороны говорил маркизу гораздо больше, чем все объяснения и протесты, которые маркиз мог сделать. Он доверял ей. Не только свое физическое благосостояние, но и свое сердце – что очевидно означало, что у него оно все-таки есть.
Когда молчание стало затягиваться, маркиз открыл глаза. Элинор сидела на противоположном сиденье, ее руки были скрещены на груди, а взгляд прикован к нему. Валентин нахмурился.
– Ты замерзла?
– Немного.
– Какого дьявола ты ничего не сказала? – спросил он, сбрасывая с себя пальто и вставая, чтобы укутать в него ее плечи.
– Я не знакома с правилами похищения, – ответила девушка, уткнувшись подбородком в тяжелое пальто.
Деверилл пропустил этот комментарий мимо ушей, учитывая, что он почти ожидал от нее решительной битвы.
– Итак, ты решила выйти замуж за Трейси?
Девушка вздохнула.
– Я не знаю. Он определенно менее противный из всех кандидатов, которых обсуждали я и Мельбурн.
– Он обсуждал с тобой кандидатов? Вот это сюрприз. Я ожидал стремительного заявления, за которым немедленно последует бракосочетание по специальному разрешению.
– Я ожидала того же поначалу. Он четко дал мне понять, что я должна прекратить куролесить по городу и выйти замуж, как для моей собственной безопасности, так и для блага семьи.
– «Куролесить»? Именно так он назвал это?
– Да. А как бы ты это назвал?
– Слегка развлекаться, – ответил маркиз. – Исследовать. Определять путь своей жизни.
Элинор слегка улыбнулась.
– Ты понимаешь меня.
– Именно об этом я пытаюсь сказать тебе, моя дорогая. И это приоткрывает еще одну причину, которую стоит упомянуть. Я хорош в сексе.
– Я так и предположила, после…
– Но я никогда не был так хорош, как когда я был с тобой. – Валентин сделал вдох, желая, чтобы она поняла, что он пытается сказать. – И я не думаю, что ты найдешь кого-то еще, кто заставит тебя ощутить то же удовольствие, что могу доставить тебе я, Элинор.
– О Боже! – ее лицо покраснело, и она наклонилась вперед. Пальто сползло с ее плеч. – Завтра ты все еще будешь этим Валентином Корбеттом?
Он только начал узнавать, что существует еще один Валентин Корбетт, и что помимо умопомешательства, он казался неплохим парнем.
– Ты ненавидишь того, другого – и по важной причине.
Девушка покачала головой.
– Нет, я не ненавижу. И я начинаю осознавать, что они оба – это ты. Ты делал кое-какие ужасные вещи, но за прошедшие несколько недель я обнаружила, что ты можешь быть… пугающе проницательным.
– Ты заставляешь меня краснеть.
– Валентин, я пытаюсь быть серьезной. Ты знаешь, я вспомнила, что встречалась с твоим отцом. Припоминаю, что Мельбурн потащил всю семью в Шотландию, и мы останавливались на ночь в Деверилл-парке.
Маркиз кивнул. Он не особенно гордился деталями своего прошлого, но так как он похитил Элинор, то полагал, что должен был обсуждать с ней это, даже если это разговор означал для него еще одно чертово размышление над своим поведением. В некотором смысле, и к его удивлению, он на самом деле смог выяснить недавно некоторые вещи.
– Я помню. Сколько тебе было, семь лет? – Он уставился вниз на свои руки. – Мой отец к тому времени бредил. Ты, вероятно, не знаешь, или не помнишь, но Мельбурн планировал остаться на две недели. Моему отцу взбрело в голову, что все вы – его незаконнорожденные дети, пытающиеся отнять у него состояние. В действительности, он даже напал на Себастьяна.
– Чем он был болен?
– Я уверен, что к этому моменту ты слышала обо всех неприятных подробностях.
– Слухи ходят в изобилии, но я предпочитаю правду.
Итак, это был разговор о его родословной. Валентин предположил, что она заслуживает знать также и это.
– Сифилис.
– Должно быть, это было ужасно для тебя, Валентин.
– К тому времени я просто хотел, чтобы он поспешил и умер, и оставил меня в покое. – Он откашлялся. – Господи. Не думаю, что я когда-либо говорил это прежде. Мои извинения.
– За то, что ты был честным? – Элинор полностью стряхнула с себя пальто и наклонилась через открытое пространство экипажа, чтобы положить обе руки ему на колени. – Знаешь, я должна признаться, что все время, пока разговаривала с Джоном Трейси, я точно знала, что он ответит на любые слова, которые я ему скажу. Я с таким же успехом могла вести эту беседу сама с собой.
Валентин перестал дышать.
– Это экономит время, – протянул он, слишком остро осознавая, что ее пальцы ползут вверх по его бедрам.
– Я тоже так полагаю, особенно если мечтаешь о том, чтобы никогда не встречаться ни с какими сюрпризами, и даже никогда нормально не обсуждать что-то. – Элинор наклонилась ближе, ее губы легко, как перышко, пробежали вверх по его горлу, по подбородку и устремились ко рту. В то же время, ее руки начали расстегивать застежку на его брюках.
– И кто захотел бы этого? – прошептал маркиз, переместившись, чтобы провести руками вниз по ее бокам, и притягивая ее ближе к себе.
– Верно, – ответила она шепотом, стягивая брюки вниз и освобождая его. – Какая уважающая себя девушка захочет, чтобы с ней произошло что-то неожиданное?
Сглотнув и закрыв глаза от изысканного ощущения ее руки, сомкнувшейся вокруг его члена, Валентин потянул ее рубашку вверх, обнажив бедра.
– Кажется, это мешало бы жить обычной жизнью, – согласился он, поднимая Элинор вверх, а затем, направляя ее вниз, чтобы медленно насадить девушку на свой член. Боже, как он любил ощущать ее, каждый тесный, горячий дюйм, охватывающий его.
Она откинула голову назад, задыхаясь, когда медленно опускалась, чтобы полностью принять его в себя.
– О Боже, Валентин, – простонала девушка, извиваясь на его бедрах.
Он почти кончил прямо в этот момент.
– Элинор, поцелуй меня.
Они целовались горячо, с открытыми ртами, их языки переплетались. Положив обе руки на бедра девушки, Валентин качнул ее вперед. Она немедленно приняла тот ритм, который он задал. Вверх – вниз, вперед и назад, раскачивание экипажа помогало им с каждым движением. Их взгляды не отрывались друг от друга, когда девушка двигалась на нем; а когда маркиз входил в нее, из его груди вырывались стоны.
Валентин ощутил, как она достигла оргазма, услышал ее дрожащий вздох. Ускорив собственные движения, он присоединился к ней, затем прижал девушку к своей груди, и Элинор безвольно опустилась на него.
Валентин приподнял ее подбородок пальцами, нежно поцеловал в губы.
– Теперь ты должна выйти за меня замуж, – прошептал он.
– Нет, не должна, – ответила девушка. – Но я подумаю об этом.


– Разве ты не украл что-то более скромное? – спросила Элинор, изгибаясь, чтобы посмотреть через плечо на Валентина, пока он застегивал сзади ее шелковое голубое платье.
– Зачем бы я стал это делать? – ответил тот, и нежная усмешка, которая не сходила с его губ все утро, стала еще заметнее. – Кроме того, было темно, и ты пыталась кастрировать меня.
Благодарная за то, что не сумела сделать это, Элинор наклонилась вперед, чтобы покопаться в дорожной сумке. Они остановили карету только раз, и только на то время, чтобы переместить ее багаж в отделение для пассажиров, чтобы Элинор смогла одеться.
– Здесь нет ни одной вещи, предназначенной на что-то другое, кроме бала. Думаю, что ты выбрал каждое платье от мадам Констанцы, которое у меня есть, и больше ничего.
– Ты едва ли можешь винить меня за это, моя дорогая.
– Но что насчет завтрака? Ты ожидаешь, что я надену это платье?
– С моей точки зрения, тебе вообще не нужно ничего надевать.
– Я уверена, что все владельцы гостиниц оценят это.
– Я оценю, и именно это считается. – Маркиз отодвинул занавеску, ненадолго выглянув из окна на проносящуюся мимо сельскую местность. – Так или иначе, мы не станем задерживаться нигде слишком долго.
– Ты боишься, что я передумаю? – Ранее Элинор сказала ему правду; она могла непоправимо испортить себе репутацию к этому моменту, но если ее избранник не понравится Мельбурну, то герцог все еще мог отослать ее прочь из Лондона, запретить возвращаться туда и никогда не позволять ей выйти замуж. Валентин значительно сузил ее возможности, но когда она дремала на его плече на рассвете, то уже не могла сердиться на него.
Все это было замечательной путаницей, но он, кажется, застрял там вместе с ней. И этот факт уже сам по себе, подтолкнул девушку к тому, чтобы просто наслаждаться приключением. По крайней мере, одна вещь, которую Валентин сказал ей, была абсолютной правдой; никто не мог заставить Элинор ощущать себя такой свободной, такой полной надежд, как это делал он. Она любила его. И до тех пор, пока реальность не обрушится на ее плечи, девушка позволит, чтобы этого было достаточно. На протяжении многих недель она только воображала – и желала и надеялась – что Валентин будет тем мужчиной, кандидатуру которого она серьезно сможет рассматривать в качестве жениха; очевидно, она задолжала огромное количество благодарностей этому отцу Майклу, кто бы он ни был.
– Я боюсь, что твои братья выследят нас. С моей стороны будет дурным вкусом убить одного из твоих близких родственников перед нашей свадьбой.
Элинор посмотрела на него. Валентин произнес эти слова в шутку, но у нее было более чем основательное подозрение, что маркиз был совершенно серьезен. Трепет пробежал по ее телу. Обессилела она или нет, но девушка никогда не ощущала себя такой… живой, как сейчас. Маркиз возбуждал и удивлял, и доставлял ей удовольствие, но он был прав насчет возражений ее братьев. С репутацией Валентина, одновременно тяготеющей к нарушению правил приличия и распутству, Мельбурн никогда не согласится на брак между ними, и он сделает все, что в его власти, чтобы остановить их, как только осознает, куда и с кем уехала его сестра.
– Давай вообще не будем останавливаться, – предложила Элинор.
Валентин притянул ее к себе и поцеловал.
– Я думаю, что мы можем позволить себе несколько минут, чтобы поесть и сменить лошадей. Мельбурн встал с постели всего лишь час назад или около того.
– И ему все еще нужно выяснить, куда я уехала.
– Ну, я думаю, что у него могут быть кое-какие идеи по этому поводу, – пробормотал Валентин, стараясь выглядеть робким.
Элинор нахмурилась. Этот его взгляд обеспокоил ее.
– Что ты имеешь в виду?
– Я оставил записку. На твоей постели.
Она похолодела.
– Зачем ты это сделал?
– Потому что я не хотел, чтобы герцог подумал, что тебя утащил какой-нибудь незнакомец, и еще потому что, кроме того, чтобы заблаговременно попросить его разрешения, это был наиболее джентльменский поступок.
– Понимаю. И это не имело ничего общего с тем, что ты хотел, чтобы они погнались за нами?
Он пожал плечами.
– Эта мысль приходила мне в голову. Но это приключение для тебя, которое ни один из нас не может сейчас контролировать.
– Ты опасный человек.
– Спасибо.
Она нахмурилась.
– Это бы не комплимент.
Несмотря на тот факт, что она была бы счастлива нестись в Шотландию без каких-либо остановок, Элинор пришлось признать, что возможность размять ноги будет просто восхитительной. И какая-то ее часть, горячая и безнравственная, хотела провести всю ночь с Валентином Корбеттом, растянувшись на отличной, мягкой кровати. Мысль о том, что через два дня она сможет свободно делать это каждую ночь до конца жизни, заставила ее задрожать от восторга и неописуемого предвкушения.
– Пенни за твои мысли, – прошептал Деверилл, вручая ей блестящую монетку.
Девушка зажала ее в руке.
– Я все еще до конца не могу поверить, что вчера утром смирилась с тем, что… буду покорной, – медленно проговорила Элинор, надеясь, что проницательный маркиз осознает, что она может принять все это приключение, и даже безрассудную смелость, с которой он это сделал, но при этом не хотела, чтобы ее спасали. С другой стороны, она смирилась с тем, что будет подчиняться правилам приличия, как только Себастьян приказал ей сделать это – так что, возможно, она нуждалась в спасении. – Как я могла сдаться? Как я могла просто решить, что у меня есть все, чтобы быть счастливой? – пробормотала девушка.
Валентин накрыл ее пальцы своими.
– Вчера утром я повсюду следовал за Трейси, желая увидеть, пошлет ли за ним Мельбурн, и когда он это сделает. Я хотел вызвать его на дуэль, застрелить его, задавить его, все, что угодно, чтобы только не дать ему увидеться с тобой. И этим удержать тебя от того, чтобы он настолько понравился тебе, что ты согласилась бы выйти за него замуж.
Слезы выступили у нее на глазах. Кажется, иногда мечты на самом деле могут сбываться. Или Элинор просто отчаянно надеялась на это – ради них обоих.
– Ты всегда нравился мне, Валентин, ты же знаешь, – прошептала она.
– Я знаю. И большую часть времени я не могу понять, почему. – Он снова улыбнулся. – Но как ни странно это звучит, ты заставила меня захотеть стать этим человеком. Тем, кто нравится тебе.
Это звучало замечательно. И только для себя, в самой глубине своего сознания, где у нее еще сохранялись остатки здравого смысла, Элинор беспокоилась, что все это было для маркиза ничем иным, как приключением, что он смотрел на нее как на какой-то вид собственности, который он не хотел отдавать другому мужчине. На какое-то время этого могло быть достаточно для нее, но если Деверилл не любит ее, если она всего лишь навязчивая идея, то Элинор обречена на страдания даже большие, чем в том случае, если бы вышла замуж за Джона Трейси. По крайней мере, если бы Трейси бросил ее или завел любовницу, то это всего лишь расстроило бы ее. А потеря Валентина ее убьет.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Грех и чувствительность - Энок Сюзанна



Прикольно, хотя такие мотивы уже бывали...
Грех и чувствительность - Энок СюзаннаKotyana
18.03.2013, 13.48





Только мне "повезло" лицезреть 1 и 10 главы как ЧИСТЫЙ ЛИСТ? Причем белого цвета. без малейшего признака текста...
Грех и чувствительность - Энок СюзаннаKotyana
18.03.2013, 13.56





Очень понравилось, легко и ненавязчиво, возможно, немного затянуто
Грех и чувствительность - Энок СюзаннаItis
7.05.2013, 10.55





1 глава также не открывается,
Грех и чувствительность - Энок Сюзанная
7.05.2013, 12.03





Мне очень понравилось это произведение. Да действительно немного затянуто, но это же роман И в столь долгом описании есть своя изюминка.
Грех и чувствительность - Энок СюзаннаЮлия
2.08.2013, 11.19





Очень классный роман, читается на одном дыхании!
Грех и чувствительность - Энок СюзаннаВиталина
16.08.2013, 7.50





Роман начинается с минета, который одна дама делает главному герою. Моя сокурсница, получившая изысканное воспитание(фортепьяно, пение), певшая на сцене( ресторан), вся гламурная и богемная, 3 раза была замужем. 2-й муж, самый любимый, имел одно свойство: как подопьет - подавай ему минет. И она честно пыталась его практиковать. Но все ее попытки заканчивались рвотой над унитазом. Так брак и распался. Есть женщины, которые физически не способны к тому, что бы пенис полоскался у них в ротоглотке. Так, что гл. герою следовало провести с Элинор такое же испытание, а то из брака может получиться пшик.
Грех и чувствительность - Энок СюзаннаВ.З.,67л.
11.08.2015, 12.07








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100