Читать онлайн Все, что блестит, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - 7. Неразрывные узы в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.54 (Голосов: 63)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Все, что блестит

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7. Неразрывные узы

Поль оторвался от своего кофе и посмотрел на меня, когда я медленно вернулась в столовую. Ему было достаточно одного взгляда на мое лицо, чтобы понять, что я получила плохие известия.
– Что случилось? – спросил он.
– Дафни… Упала с лошади, ударилась головой. Она мертва, – сообщила я безжизненным голосом. От этой новости я окаменела.
– Mon Dieu. Кто звонил?
– Жизель.
– Как она переносит это?
– По ее тону и по тому, что она говорит, не очень хорошо, но, думаю, она скорее напугана. Мне придется поехать в Новый Орлеан, – сказала я.
– Конечно. Я отменю свои встречи в Батон Руж и поеду с тобой, – предложил он.
– Нет, тебе не нужно ехать прямо сейчас. Похороны только в среду. Нет смысла околачиваться весь день в этом жутком доме.
– Ты уверена? – спросил он. Я кивнула. – Хорошо, встретимся там, – сказал он. – А как насчет Перл?
– Думаю, мне лучше оставить ее здесь с миссис Флемминг.
– Да. Трагедия, – проговорил Поль, медленно кивая.
– Да, могу себе представить, каким безутешным был бы мой отец, если был бы жив, когда это с ней случилось. Он идеализировал ее. Я поняла это с первого момента, когда встретила их.
– Бедная Руби, – сказал Поль, поднимаясь, чтобы обнять меня. – Хоть я и построил эту маленькую сказочную страну вдали от всех, печаль все же находит дорогу к твоим дверям.
– На земле нет рая, Поль. Ты можешь притворяться и делать вид, что не замечаешь темных облаков, но они от этого не исчезнут. Я думаю, нам обоим лучше помнить об этом, – предупредила я.
Он кивнул.
– Когда ты уезжаешь?
– Утром, – ответила я онемевшими губами. В голове у меня теснились мрачные мысли.
– Мне невыносимо видеть печать на твоем лице, Руби. – Он поцеловал меня в лоб, обнял, прижав губы к моим волосам.
– Пожалуй, пойду собираться, – прошептала я и поспешила прочь, казалось, сердце сжалось в груди и еле билось.
На следующее утро, поцеловав на прощанье Перл и пообещав миссис Флемминг звонить как можно чаще, я спустилась вниз. Поль уже вынес мои вещи и положил их в багажник. Он ждал меня у машины, лицо его было тревожным и удрученным. Мы оба плохо спали прошлую ночь. Я слышала, как он несколько раз подходил к моей двери, но сделала вид, что сплю. Я боялась, что его желание поддержать и утешить меня снова бросит нас в объятия друг друга.
– Невыносимо отпускать тебя одну, – сказал он. – Мне следует поехать с тобой.
– И что ты там будешь делать? Держать меня за руку? Ходить взад-вперед, думая, чем бы себя занять? Ты только заставишь меня нервничать, – ответила я ему.
Он улыбнулся.
– Как это похоже на тебя, думать о чувствах других даже в такой момент. – Он поцеловал меня в щеку, быстро обнял, и я села за руль. – Веди осторожно. Я позвоню сегодня вечером.
– До свиданья. – В полном смятении я направилась в Новый Орлеан.
Верх машины был откинут, мой белый шелковый шарф развевался по ветру. «Как я изменилась», – подумала я. Только сейчас я начала понимать, как ожесточили меня трудности и беды, как я повзрослела за последний год. Год назад поездка на машине в Новый Орлеан была для меня равносильна путешествию на Луну. На этом коротком, но трудном пути, который я преодолела, маленькая девочка осталась далеко позади. Теперь надо было выполнять работу женщины, и я унаследовала от бабушки Кэтрин твердость характера, силу и решимость, чтобы сделать это.
Несмотря на свою неуверенность, я не заблудилась на улицах Нового Орлеана. Я вырулила на круговую дорожку и увидела припаркованный у гаража старый ролс-ройс папы, я долго смотрела на входную дверь, не в силах двинуться с места. Годы прошли с тех пор, как я впервые вошла в этот дом. Я глубоко вздохнула и вышла из машины. Новый дворецкий сразу же подошел к двери. Взглянув на меня, он быстро заморгал, сбитый с толку.
– О, – сказал он наконец, – вы, должно быть, сестра мадемуазель.
– Правильно. Я – Руби.
– Меня зовут Стивенс, мадам, – представился он с легким поклоном. – Сочувствую вашей беде.
– Спасибо, Стивенс.
– Могу я внести ваши вещи?
– Спасибо. – Я ожидала увидеть множество машин на подъездной дорожке и друзей Дафни, собравшихся, чтобы утешить Жизель и Брюса, но дом был тихий, пустой. – Где моя сестра?
– Мадемуазель у себя наверху, – сказал он, отступая.
Я вошла в огромное фойе, и на мгновение мне показалось, что я вообще отсюда не уезжала, как будто все, что произошло с тех пор, было сном. Вот сейчас из кабинета выйдет Дафни, чтобы холодно поздороваться со мной и осведомиться, что на мне надето и где я была. Но стояла мертвая тишина. Все светильники были притушены или выключены совсем. Люстры висели, как гроздья льда. Огромная лестница была окутана тенями, будто сама смерть прошла по дому и оставила за собой следы на коврах и стенах.
– Я остановлюсь в комнате, смежной с комнатой моей сестры, Стивенc, – сказала я дворецкому.
– Очень хорошо, мадам. – Он подхватил мой чемодан, и я направилась вверх по лестнице. Едва я поднялась на площадку, как услышала веселый смех, доносившийся из открытой двери в комнату Жизель. Она говорила по телефону. Когда она обернулась и увидела меня, ее улыбка моментально исчезла и сменилась мрачным выражением скорби.
– Я больше не могу разговаривать, Полин. Только что приехала моя сестра, и нам надо обсудить приготовления к похоронам и все прочее. Да, это все просто ужасно. – Она тяжело вздохнула. – Спасибо за чуткость. До свидания. – Медленно положив трубку, она встала, чтобы поздороваться со мной. – Я так рада, что ты приехала, Руби, – сказала она и обняла меня, расцеловав в обе щеки. – Это было ужасно, я совершенно эмоционально опустошена. Просто не знаю, как еще стою на ногах.
– Здравствуй, Жизель, – сухо ответила я и внимательно осмотрела комнату. Повсюду была разбросана ее одежда, на ночном столике стоял поднос с пустой посудой после завтрака, а рядом валялся журнал поклонников кино.
– Я просто не в состоянии с кем-то встречаться и что-то делать, – пожаловалась она. – Все свалилось мне на голову.
– А как Брюс? – поинтересовалась я.
– Брюс? – Она откинула голову и расхохоталась. – Какой же размазней он оказался! И знаешь почему? – В глазах ее заиграл зловещий огонек, и она впилась в меня взглядом.
– Он потерял свой талон на еду. Все это время он только и делал, что рылся в юридических документах, чтобы найти лазейку, но я сказала ему прямо, чтобы он забыл об этом.
– Но ведь он был ее мужем.
– Я уже говорила тебе раньше. Только по названию, на самом деле он так и остался слугой. Дафни ни к чему его не допускала. Отсюда он уйдет с тем же, с чем пришел. Уж мы об этом позаботимся. Бо разговаривал с адвокатами и…
– Бо?
– Да, Бо. Только благодаря ему я еще держусь на ногах. Он все это время вел себя как настоящий мужчина. С самого начала. Ты не представляешь, как это было ужасно. Тебя там не было, – отрезала она, как будто это была моя вина, что меня там не было. – Они с Брюсом поехали верхом, ее лошадь взбрыкнула и сбросила ее. Брюс прибежал назад в дом с воплями. Мы с Бо были еще в постели, – вставила она с кривой усмешкой, – услышали, как кричит Брюс, и наспех оделись. Мы обнаружили ее распростертой на земле с ужасным синяком у виска. Бо, ты знаешь, у него есть медицинская подготовка, велел Брюсу не двигать ее, а послать за «скорой помощью». Он проверил ее глаза, пощупал пульс, посмотрел на меня и покачал головой. «Похоже, дело плохо», – сказал он мне.
Я вернулась в дом, чтобы одеться потеплее. Приехала «скорая помощь», ее положили на носилки и увезли в госпиталь, но это была пустая трата времени. Она была мертва к тому времени, как они приехали.
Брюс совсем раскис, винил себя, потому что позволил ей себя уговорить и взять более спокойную лошадь, по крайней мере, так он заявил. А я думаю, что он и сам бы никогда не сел верхом на Фурию. Он никогда не был настоящим мужчиной, – ухмыльнулась она.
– Где сейчас Брюс?
– Внизу, в кабинете, напивается до бесчувствия. Я ему сказала, что он здесь может быть только до похорон.
– Неужели ты действительно считаешь, что он даже не может претендовать на дом?
– Да. Все это очень сложно, все это вместе составляет наше поместье. Как говорит Бо, адвокаты думают, что могли бы ускорить оформление, чтобы к нам перешел прямой контроль. Он так и сказал – «ускорить»…
Знаешь, это огромные деньги. Помнишь, как скупилась на нас Дафни после смерти папы? Ну теперь-то уж она не может быть такой скупой, правда?
– Ты заметила, как отросли мои волосы? – спросила она, меняя тему, даже не остановившись, чтобы перевести дыхание. – Бо так нравится. – Сейчас ее волосы были почти такой же длины, как мои.
– Как Бо?
– Чудесно… И счастлив, – быстро добавила она. – Поэтому не говори и не делай ничего, что могло бы все разрушить у нас, а то… а то мир может узнать, какая ты грешница, – сказала она, стрельнув в меня враждебным взглядом.
– Как ты можешь угрожать в такое время, Жизель? – изумилась я.
– Я не угрожаю. Я просто предупреждаю тебя не портить мое счастье. Ты приняла свои решения и счастлива своим выбором. Хорошо. У меня тоже есть право быть счастливой. А также и у Бо.
– Я приехала сюда не для того, чтобы разрушать чье-либо счастье.
– Приятно слышать. – Она улыбнулась и кивнула в сторону двери. – Поля с тобой нет?
– Он будет здесь на похоронах.
– А ребенок… Как ее зовут?
– Перл, – ответила я резко. Я знала, что она прекрасно помнит, как ее зовут. – Я подумала, что лучше оставить ее дома с миссис Флемминг.
– Хорошо, тогда мы с тобой можем приступить к делу.
– Где…
– Тело Дафни? В похоронном бюро. Ведь не думала же ты, что я позволю привезти ее домой? А? Достаточно того, что здесь лежало тело папы. Единственное, что будет проходить здесь, – это поминки, и это будут хорошие поминки. Я уже позвонила в обслугу. Конечно, будут тонны цветов. Люди шлют их как ненормальные, но я отправляю их прямо в похоронное бюро и уже составила список приглашенных.
– О чем ты говоришь? Список приглашенных? Это же не вечеринка.
– Конечно, вечеринка, – ответила она. – Вечеринка, которая должна помочь нам забыть трагедию. Ну не ходи ты с вытянутым лицом и не притворяйся, что ты в отчаянии. Ты ненавидела ее, и она это знала, между прочим. Не могу сказать, что я любила ее, но у меня больше причин печалиться, чем у тебя. Моей мачехой она была гораздо дольше, чем твоей.
Я в растерянности уставилась на нее. Может, Дафни заслуживала такой дочери? Она, несомненно, посеяла эти семена и собственным примером научила Жизель быть такой эгоцентричной. Я вздохнула, понимая, как трудно мне будет продержаться до конца похорон, прежде чем я покончу со всеми делами и вернусь в Кипарисовую рощу, где жизнь, по крайней мере для меня, была гораздо менее сложной.
Стивенс принес мои вещи в комнату.
– О, как мило, – вскричала Жизель, увидев, что он несет мой чемодан. – Опять мы будем рядом. В такие времена я особенно ценю, что у меня есть сестра, – заявила она достаточно громко, чтобы Стивенс мог ее услышать.
– Миссис Гидот просила меня сообщить вам, что она приготовила ленч, мадемуазель. Вам его принести или…
– О нет. Скажите ей, что приехала моя сестра и мы будем обедать в столовой, tout de suite, – ответила Жизель и просияла от гордости. – Я немножко выучила французский, пока была с Бо в Париже, – добавила она.
– Tres bien, мадмуазель, – сказал Стивенс и ушел.
– Что он сказал?
– Он сказал «очень хорошо». Кто такая миссис Гидот?
– Француженка, которую наняла Дафни вместо Нины Джексон.
– А где Нина?
– Откуда мне знать, где может быть кто-то из слуг? В самом деле, Руби! Ну ладно, я надеюсь, ты проголодалась. Миссис Гидот очень хорошая повариха, и мы поедим чего-нибудь вкусненького, я уверена.
– Я пойду приведу себя в порядок, – сказала я.
– Я тоже. Я так много плакала и извелась вся, я уверена, что ужасно выгляжу. А скоро здесь будет Бо, – добавила она.
Сердце мое ушло в пятки. Одна лишь мысль о том, чтобы вновь встретиться с ним лицом к лицу, привела меня в дрожь. Но я постаралась не обнаружить перед Жизель своих страхов.
– Прекрасно. – Я просияла улыбкой и поспешила уйти в комнату, которая когда-то казалась мне такой новой и замечательной; комната, в которой Бо впервые поцеловал меня, обнимая и утешая на поминках папы. Я улыбнулась, увидев, что на стене все еще висит картинка с изображением маленькой девочки со щенком, подошла к окну и взглянула на теннисные корты и цветы, вспоминая, как почувствовала себя принцессой, когда впервые оказалась здесь. Все выглядело таким волшебным и драгоценным; я и представить себе не могла, что печаль и горе уже нависли над этим великолепным домом, чтобы вскоре градом обрушиться на всех нас.
Прежде чем присоединиться к Жизель в столовой, я зашла в кабинет. Как она и говорила, Брюс рылся в бумагах, около него стояла открытая бутылка бурбона. На нем были пиджак и галстук, но галстук болтался, волосы растрепались, и вид был такой, словно он неделю не брился. Когда он поднял на меня взгляд, то сначала принял за Жизель, но потом понял, что это я.
– Руби! – воскликнул он и быстро поднялся, обдав меня запахом перегара. Он бросился ко мне, ударившись об угол стола, быстро обнял меня и отступил. – Это ужасно, ужасно. Я не могу поверить, что это случилось.
– Почему? – резко спросила я. – Это случилось с моим отцом; это случилось с моим дядей Жаном.
Он часто заморгал и затряс головой.
– Конечно, это тоже ужасные трагедии, но Дафни… Дафни была в расцвете лет. Он была красивее, чем всегда. Она была…
– Я знаю, какой замечательной она была для тебя, Брюс. Мне жаль, что это произошло. Я бы этого никому не пожелала. В мире достаточно печали без того, чтобы мы добавляли ее.
– Я знал, что ты так будешь думать, – сказал он, печально улыбаясь. – Твоя сестра… – Он покачал головой. – Она взбесилась, и этот ее приятель… они строят козни против меня. Мне нужна твоя помощь, Руби.
– Моя помощь? Ты просишь у меня помощи? – Я чуть не рассмеялась.
– Ты всегда была более разумной, – проговорил он. – А теперь, когда ты сама хорошо обеспечена, ты поймешь. У нас с Дафни были определенные договоренности, – продолжал он. – О, мы никогда не излагали это письменно, но они у нас были. Мы с ней обсуждали, что будем делать, случись что с одним из нас, и договорились, что другому будет предоставлено полное право на адвоката. Если позволить юристам поместья составлять бумаги…
– Вы с Дафни годами были заговорщиками, Брюс, – произнесла я ледяным тоном. – Вдвоем вы строили козни против моего отца. Вы проворачивали всякие махинации, обманывали. Только твой партнер по преступлению был, очевидно, более умным, перехитрил тебя и лишил всего, – сказала я, пристально глядя на гору документов. – Мне очень жаль тебя, но я и пальцем не пошевелю, чтобы тебе помочь. Возьми то, что успел наворовать, и уходи, – посоветовала я ему.
Он разинул рот.
– Но… Руби, ты ведь знаешь, я всегда хорошо к тебе относился, заступался каждый раз, когда Дафни набрасывалась на тебя.
– Неужели! – изумилась я. – У тебя никогда не хватало смелости и слова сказать против нее, хотя ты видел, какие гадости она делала мне, моему дяде Жану, даже Жизель. Не жди от меня одолжений, Брюс.
Он прищурился.
– Тебе это так не пройдет. У меня тоже есть адвокаты, знаешь ли, дорогие, известные адвокаты и деловые связи.
– Если честно, то мне это безразлично, Брюс. Я предоставляю Жизель вести эти сражения.
Он криво улыбнулся.
– А знаешь, она украла твоего ухажера.
Я почувствовала, как меня бросило в жар, и поняла, что стала пунцовой:
– Я замужем, Брюс. Его улыбка стала шире.
– Мы еще посмотрим, кто будет здесь смеяться последним, – угрожающе произнес он и вернулся к письменному столу.
Я пошла в столовую и рассказала Жизель о моем разговоре с ним. Она передернула плечами.
– Этим займутся Бо и наши адвокаты, – сказала она. – Но я надеюсь выкупить у тебя твою долю в этом доме и долю новоорлеанской собственности. У тебя и так всего полно. Не все ли тебе равно? – добавила она, прежде чем я успела ответить.
– Я не возражаю. Она улыбнулась:
– Я так и знала, что вместе мы справимся с этими трудными временами. Мы должны делать что можем, чтобы утешить друг друга, правда? Что ты собираешься надеть на похороны? Ты привезла что-то подходящее? У меня – полный шкаф новой одежды. Можешь взять взаймы что угодно. Просто поройся и выбери. Ты пошире меня в бедрах, поскольку рожала, но почти все должно подойти, – проговорила она.
– Я привезла свое, спасибо.
Мы обе обернулись, когда Брюс появился в дверях. Он потряс пачкой документов.
– Я уеду ненадолго. Еду в офис к своим адвокатам.
– Не думай, что ты можешь уничтожить какие-то бумаги, Брюс, – сказала Жизель. – Я знаю, мама держала все копии у Саймонса и Борегарда, которые теперь являются нашими адвокатами.
Он зло развернулся и уронил часть документов. Жизель захохотала, когда он, бормоча что-то себе под нос, опустился на колени, чтобы собрать их. Затем, весь горя от злости, чеканя шаг, он прошел по коридору к двери.
– И слава Богу, – крикнула ему вслед Жизель. Она улыбнулась мне. – Я подумываю о том, чтобы закрыть дом на месяц и отправиться путешествовать. Может быть, в Лондон. Ну разве не прелесть эти устрицы и артишоки? Эти огромные декоративные раковины называются «vol-au-vent», – назидательно выговорила она.
Еда была хорошая, но на душе у меня было безрадостно. После ленча Жизель пошла позвонить друзьям, а я бродила по дому, в котором мало что изменилось и добавилось, пока не набрела на то, что раньше было моей студией. Из нее ничего не убрали, но комнатой явно не пользовались. На всем был огромный слой пыли, даже паутина вокруг окон и в углах. Краски высохли, а кисти затвердели. Стоя у мольберта, я не отрываясь смотрела на свои неоконченные рисунки. Вернулось воспоминание того дня с Бо, когда он уговорил меня написать его обнаженным. Я взглянула на софу и представила его с мягкой, озорной улыбкой на губах и в глазах. Сердце колотилось все время, но каким-то образом мне удалось погрузиться в искусство и нарисовать картину с таким сходством, что позже, когда Дафни обнаружила ее, ей не составило никакого труда понять, кто это и что произошло.
Именно в этот день, позднее, когда я закончила картину, мы с Бо впервые занялись любовью. Память о его поцелуе, прикосновении, наших объятиях захлестнула меня, и даже сейчас сердце мое замерло. Загипнотизированная своими воспоминаниями, я подошла к софе и обвела ее долгим взглядом, как будто опять видела нас вместе, заново переживая охвативший нас экстаз, наслаждение, такое полное, что, растворяясь друг в друге, мы клялись в любви, которая, как мы тогда думали, никогда не умрет.
Я быстро села, чувствуя, как ноги отказываются меня держать. Я сидела, закрыв глаза, а сердце готово было выпрыгнуть из груди. Наконец я глубоко вздохнула и перевела взгляд на окно, на развесистый дуб и сад, вспоминая, как была взволнована, когда впервые начала рисовать в своей собственной студии.
– Пенни за твои мысли, – услышала я тихий голос, обернулась и увидела, что в дверях стоит Бо. Прядь блестящих золотых волос по-прежнему падала ему на гладкий лоб, а из-за смуглой кожи голубые глаза казались еще ярче. На нем был темно-синий блейзер, брюки цвета хаки и рубашка с открытым воротом. Мне было так знакомо это красивое лицо: чувственный совершенный рот, безупречно прямой римский нос и сильный четко очерченный подбородок.
На мгновение я потеряла дар речи, не в силах двинуться, не в силах отвести взгляд от его ласковой, обаятельной улыбки. Он усмехнулся:
– У тебя такой вид, будто ты смотришь на привидение. – Он быстро подошел ко мне, взял за руки и поднял с софы. Мы обнялись, затем он отступил и отвел мои руки, чтобы взглянуть на меня.
– Ты совсем не изменилась, разве что стала еще красивее, – сказал он. – Ну? Скажи что-нибудь.
– Привет, Бо.
Мы рассмеялись, потом он посерьезнел, расправил плечи и поджал губы.
– Рад, что застал тебя одну. Я хотел объяснить, что произошло, почему я так быстро уехал, когда узнал, что ты беременна, – начал он.
– Я не требую объяснений, – произнесла я, отворачиваясь.
– Это было недостойно джентльмена Юга… оставить любимую женщину в беде. Короче, все очень просто: я поступил как трус. Мои родители пришли в ужас. Мать была на грани нервного срыва. Она боялась, что все в Новом Орлеане узнают о скандале и их жизнь разрушится. Я никогда не видел отца в таком состоянии.
– Потом они встретились с Дафни, и она убедила их, что обо всем позаботится, если только они немедленно меня отправят куда-нибудь подальше. Я пытался позвонить тебе перед отъездом, но не дозвонился. Меня увезли практически насильно. За несколько часов они устроили мой отъезд, авиабилеты, школу, квартиру в Париже.
– У меня в то время не было ничего собственного. Я целиком зависел от своих родителей. Если бы я воспротивился им, они бы лишили меня всего, и что бы я мог сделать для тебя, для нас, для ребенка? Признаюсь, я испугался. Прежде чем я понял, что делаю и что со мной происходит, я уже был по ту сторону Атлантического океана. Мои родители запретили мне общаться с тобой, но вначале я посылал тебе письма. Ты получала что-нибудь?
– Нет, – ответила я, бросив на него быстрый взгляд. – Меня здесь уже не было, а Дафни не удосужилась сохранить их или переслать мне.
– Раньше я никогда не убегал от ответственности, – проговорил он. – Все – мои родители, Дафни, – все заверили меня, что с тобой будет все в порядке.
Я взглянула на него.
– В порядке? – Я горько засмеялась, вспоминая.
В его взгляде мелькнула боль.
– Что произошло? – тихо спросил он.
– Дафни отправила меня на аборт в какую-то подпольную клинику. Только оказавшись там, я поняла, что совершаю, и сбежала назад в бухту.
– Где ты родила…
– Перл. Она – прекрасный ребенок, Бо.
– И где ты вышла замуж?
– Да.
Он потупил взор.
– Когда я услышал, что ты вышла замуж, решил остаться в Европе. Я вообще не собирался больше возвращаться. Но, – проговорил он со вздохом, – это было нереально. Затем явилась Жизель. – Он улыбнулся. – Она изменилась, правда? – спросил он, надеясь, что я соглашусь с ним. – Я думаю, она взрослеет, становится более зрелой. Ужасные события, вроде этого, безжалостно вышвыривают тебя из детства. Она знает, что теперь ей предстоит стать ответственным человеком. Ей нужно контролировать свое состояние, соблюдать деловые интересы.
– Я так понимаю, что ты оказывал ей все это время большую помощь.
– Я делаю что могу. Ты видела Брюса? – спросил он.
– Да. Что бы ни произошло с ним, будет только справедливо, – ответила я.
– Не беспокойся. Я уж постараюсь, чтобы он не получил ни одного лишнего пенни, – пообещал он.
– Деньги не столь важны для меня теперь, Бо. Собственно, они никогда не имели для меня такого значения, как для Жизель.
– Знаю. Я видел заметку о тебе в газете. У тебя студия, вроде этой?
– Да, но с изумительным видом на каналы. Она – в мансарде нашего дома.
– Звучит замечательно. Жизель ввела меня в курс всех твоих дел и, судя по ее описанию… как это называется? Кипарисовая роща? – Я кивнула. – Судя по ее описанию, это похоже на утопию.
– Я всегда чувствовала себя счастливой в бухте, на лоне природы. В этом заключена слишком большая часть меня, моя суть, чтобы отказаться от этого когда-нибудь.
– Даже для меня? – тихо спросил он. В его глазах блеснули непрошеные слезы.
– Бо…
– Ничего. Я несправедлив. Я не смею ни просить, ни требовать от тебя чего-то. Ты имеешь право презирать меня за то, что я тебя оставил. Что бы со мной ни случилось – я это заслужил, – произнес он.
– Мы оба были виноваты, Бо, и оба стали жертвами жестокой судьбы, – ответила я мягко. Глаза наши встретились, неодолимая сила толкала нас навстречу друг другу.
– Руби, – прошептал он, протягивая руку, и в этот момент в комнату ворвалась Жизель.
– Так вот вы где, – пронзительно закричала она и, бросившись на него, крепко поцеловала в губы, глядя на меня широко открытыми глазами. – Мне не хватало тебя сегодня утром, – сказала она, оторвавшись наконец от его губ. – Когда ты уехал?
Бо вспыхнул.
– Рано. Ты же знаешь, что мне надо было встретиться с твоими адвокатами.
– Ах, верно. У меня мозги сегодня, как миска со взбитыми яйцами. Ну, можешь рассказать нам, что вы обсуждали и что нам нужно делать, – сказала она. – Давайте пойдем все в кабинет и поговорим. – Она взяла Бо за руку и, довольная собой, улыбнулась мне. – Хорошо, Руби?
– Прекрасно, – отозвалась я и последовала за ними.
В кабинете мы выслушали отчет Бо о том, что считают адвокаты. Как Дафни заставила Брюса перед их женитьбой подписать документы, исключающие его из числа наследников, осталось загадкой, но он их подписал, и адвокаты полагали, что это неоспоримо.
– На какие бы юридические маневры он ни пошел, это будут тщетные ухищрения, – сказал Бо. – Осталось совсем недолго до того, как вы получите надо всем контроль, но, если адвокаты будут действовать в качестве исполнителей, вы получите контроль немедленно.
– Тогда мы сможем тратить сколько захотим? Покупать что захотим? – возбужденно спросила Жизель.
– Да.
– Больше никаких ограничений! Первое, что я сделаю, – это куплю себе спортивную машину. Дафни не позволяла мне иметь ее, – пожаловалась она и повернулась ко мне. – Тебе надо пройти по дому и посмотреть, что ты хочешь забрать с собой в болота. А то я приглашу кого-нибудь и продам вещи с аукциона, – пригрозила она. – Остается еще вопрос о ранчо, наши жилые здания…
– Жизель, неужели обязательно обсуждать это сейчас?
– Мне безразлично, когда мы будем обсуждать это или вообще не будем обсуждать. Если хочешь, пришли своего адвоката, чтобы поговорить с нашими адвокатами по недвижимости, правильно, Бо?
Он внимательно посмотрел на меня.
– Если она именно этого хочет, – сказал он.
– Давайте отложим пока этот разговор, – предложила я. Возвращение домой, горькие воспоминания о прошлом и встреча с Бо – слишком много эмоций для одного дня. Было такое ощущение, что я теперь неделю не смогу спать. – Я бы хотела немного отдохнуть. Я поднимусь к себе в комнату. Мне нужно позвонить домой и проверить, как там Перл.
Бо перевел взгляд с меня на Жизель и потом остановил его на документах.
– Так иди и отдохни, – сказала она. – Я сейчас не чувствую никакой усталости. И вообще, я хочу выбраться отсюда хоть на несколько часов. Чувствую, как задыхаюсь от всей этой жути. Бо, свози меня на Джэксон Сквэа попить кофе с булочками, – скомандовала она.
– Если ты этого хочешь.
– Да, хочу. Спасибо, Бо. – Она просияла самодовольной улыбкой и посмотрела на меня.
Было заметно, что Бо очень не хотелось уходить, но он пошел. Я позвонила миссис Флемминг и узнала, что дома все в порядке. Затем поднялась в комнату, которая раньше была моей собственной, и легла на кровать, где, счастливая, часто мечтала о нашей с Бо будущей жизни, закрыла глаза и вскоре уснула.
Я проснулась от смеха, доносившегося с лестницы, и прислушалась.
– Заезжай через час и отвези нас на поминки, – услышала я, как крикнула Жизель, и затем раздался звук ее шагов по лестнице. Она остановилась у меня в дверях, я села, преодолевая дремоту.
– Привет, – сказала она. – Мы так хорошо провели время! На Ривьере был чудесный бриз, мы сидели и смотрели на туристов и художников. Тебе надо было поехать с нами. Отдохнула? Потому что нужно ехать в похоронное бюро. Я никого домой не приглашала до похорон.
– Да.
– Тогда одевайся, – пропела она. – Через час за нами приедет Бо.
Она поспешно удалилась, а я недоумевала, как она может пребывать в столь праздничном настроении в такой тяжелый день. Но на поминках она вела себя как подобает: выдавливала из себя слезы, когда считала это нужным. Несмотря на ту роль, которую он играл в кознях против моего отца, я не могла не испытывать некоторой жалости к Брюсу, который большую часть времени простоял один в углу. Очевидно, истина их взаимоотношений с Дафни ни для кого не была секретом, и теперь, когда Дафни не стало, все понимали, что у Брюса нет ни власти, ни денег.
Светские друзья Дафни и ее деловые партнеры подходили, чтобы поздороваться с нами. Наши адвокаты были рядом и представляли их нам. Я почувствовала, что Жизель начинает надоедать серьезная атмосфера. Через час она уже готова была уйти. Но Бо был с ней рядом, умоляя ее побыть еще немного. Все еще прибывали люди, желающие проститься. Когда она уступила его настояниям, я поняла, какое сильное и хорошее влияние он оказывает на нее, и улыбнулась про себя.
Мы все время встречались с ним взглядом, не в силах оторвать глаза друг от друга, и сердце начинало отчаянно биться. Я боялась, что кто-нибудь заметит на моем лице смятение, которое охватывало меня каждый раз, когда он был близко, заговаривал со мной, я пыталась избегать его, потому что боялась выдать свои чувства. Но разве можно отказаться от стакана холодной воды после нескольких дней в пустыне? Я не могла не смотреть в его сторону, и каждый раз при звуках его голоса умолкала и ничего больше не слышала. Он все еще отдавался музыкой в моих ушах, но нам не удалось больше побыть наедине, а на следующее утро Поль приехал рано, чтобы сопровождать меня на похороны.
Я знала, что мы вызываем огромное любопытство у многих людей, которые слышали о моем замужестве и новой жизни в бухте. Когда гроб Дафни опустили в семейный склеп Дюма, мои мысли обратились к папе. В глубине души я верила, что он предпочел бы покоиться подле моей настоящей матери. Я надеялась, что в потустороннем мире, где души бродят в вечности, они опять обрели друг друга, а Дафни… уготовано другое место.
После похорон большинство старых друзей Жизель вернулись вместе с нами в дом. Сначала все было спокойно, но я видела, как много пьет Брюс, с какой злобой он бормочет что-то своим немногочисленным приятелям и со все нарастающим бешенством смотрит на Жизель и меня. Я объяснила причину Полю.
Вдруг Брюс выронил из руки бокал, и тот разбился об пол. Толпа скорбящих замолкла. Он улыбнулся и нетвердо шагнул вперед.
– Куда это вы все смотрите? – требовательным тоном вопросил он. – Нечего больше шептаться у меня за спиной. Я знаю, вы думаете, что я свое отслужил и теперь меня можно вышвырнуть, не так ли?
– Брюс! – Я сделала шаг вперед, – сейчас неподходящее время.
– Да, Руби, неподходящее время. Но если позволить тебе и твоей сестре поступить по-своему, то подходящего времени вообще не будет, не так ли? Ну что ж. Наслаждайтесь тем, что у вас сейчас есть, потому что это будет у вас не вечно. У меня есть свои права. Я знаю, что есть, что бы ни говорили ваши высокооплачиваемые адвокаты, – заверил он нас.
Все молчали. Он улыбнулся и поклонился.
– Я отбываю с этого прекрасного, великосветского сборища, ибо меня уведомили, что я – персона нон-грата. Короче, мое присутствие здесь более нежелательно. Впрочем, нельзя сказать, чтобы оно вообще было когда-нибудь желательно. Пусть будет так, – произнес он, – пока. – Он так резко развернулся, что качнулся и затем направился к двери в сопровождении пары своих сообщников, которые быстро взяли его под руки.
Гул разговоров возобновился. Я посмотрела на Жизель.
– Без него лучше, – бросила она, с лицом, красным от гнева. – Я не знаю, на что он жалуется. В любом случае он имеет больше, чем заслуживает. Бо, – вдруг слабо вскрикнула она. Тот бросился к ней. – Разве не ужасно все это было?
– Да, – сказал он. – Брюс просто пьян.
– Это в довершение ко всему. Я не вынесу больше ни минуты. Пожалуйста, Бо. Отведи меня в мою комнату, – взмолилась она, и он бережно повел ее, она склонила голову ему на плечо и бормотала извинения всем, кто попадался на пути. После этого люди начали расходиться.
– Я хочу уехать сегодня вечером домой, Поль, – вдруг сказала я.
– В самом деле? Но я думал…
– Мне наплевать на все финансовые договоренности, на все. Я просто хочу домой. – Он кивнул. Он прилетел самолетом в Новый Орлеан из Батон Руж, поэтому обратно нам предстояло ехать на моей машине. Я поднялась к себе в комнату, чтобы упаковать свой чемодан. Складывая вещи, я услышала негромкий стук в слегка приоткрытую дверь.
– Да?
Бо вошел в комнату.
– Ты уезжаешь домой сегодня вечером?
– Да, Бо. Не могу здесь больше оставаться. Я никогда еще не оставляла Перл так надолго.
– Мне жаль, что я почти не говорил с тобой о ней. Я просто чувствовал, что… как бы не имею права спрашивать, – сказал он.
– Она твоя дочь, – напомнила я ему. Он кивнул.
– Я знаю. Кажется, Поль все принял как есть. Я понял это из того краткого разговора, который у нас произошел.
– Да, он любит Перл.
– И он любит тебя, – проговорил он.
Я посмотрела на свой чемодан, собираясь с силами.
– Жизель пытается быть другой, когда она с тобой. Я вижу это, – сказала я. – Видимо, ты хорошо на нее действуешь.
– Руби, – произнес он, подходя ближе. – Единственная причина, по которой у нас все это опять началось, – это ты. Когда я смотрел на нее, то мог притвориться, вообразить, что смотрю на тебя. У меня есть мечта, что смогу превратить ее в тебя, но это – глупая мечта. Другой тебя не может быть, и мне невыносима мысль, что я потерял тебя и ту жизнь, которая могла бы у нас быть.
На глаза мне навернулись слезы. К горлу подступил комок, и я ухватилась за свои вещи, бормоча только:
– Не надо, Бо. Пожалуйста.
– Я ничего не могу поделать, Руби. Я никогда не перестану любить тебя, и, если мне суждено вечно жить с иллюзией, значит, так тому и быть.
– Бо, иллюзии быстро умирают, и мы остаемся в гораздо худшем состоянии, чем если бы смотрели реальности в лицо, – сказала я.
– Я не могу смотреть реальности в лицо без тебя, Руби. Теперь я это знаю.
Мы услышали шаги по лестнице. Я захлопнула свой чемодан как раз в тот момент, когда Поль подошел к двери.
– Машина готова, – произнес он, с подозрением глядя на нас с Бо.
– Хорошо. До свидания, Бо. Постарайся как-нибудь приехать в бухту.
– Да, непременно.
– Я пойду попрощаюсь с Жизель, Поль.
– Прекрасно. – Он взял мой чемодан.
– Я спущусь с тобой, Поль, – сказал Бо.
Они направились к лестнице, а я пошла в комнату Жизель. Она лежала в постели с мокрой тряпкой на лбу.
– Я сейчас уезжаю, Жизель.
Глаза ее распахнулись, как будто она не была уверена, что действительно слышит чей-то голос.
– Что? Это ты, Руби?
– Да, я уезжаю в Кипарисовую рощу сегодня вечером.
– Почему? – Она села, внезапно оживившись. – У нас завтра будет большой завтрак, и, может, мы вчетвером что-нибудь придумали бы веселое для разнообразия.
– Мне нужно возвращаться к Перл, а Полю – заниматься делами, – ответила я.
– Ох, так я и поверила. Просто ты хочешь убежать от всего этого мрака и безобразия, которое учиняет Брюс, – обвинила она меня.
– Да, и это тоже, – призналась я.
Ее лицо смягчилось, а потом губы скривились.
– Что же будет со мной? – заплакала она.
– У тебя теперь есть Бо. У тебя все будет прекрасно.
– Да, – произнесла она и радостно улыбнулась. – Полагаю, что да.
Я повернулась и поспешила прочь, сердце громко застучало. С каким же удовольствием она напомнила мне, что я вновь потеряла Бо!




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния



Супер сага, не знаю почему никто до этого не прочитал Я под большим впечатлением мне очень понравилось Роман из трёх книг.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияЛика
24.02.2013, 13.29





Брр, жуть какая-то
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияМарго
24.02.2013, 19.19





Зачем надо было выходить замуж за Поля????
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияИрина
23.04.2013, 1.01





Дочитала 3 книгу про Руби. Сага очень понравилась. Такое ощущение, что мексиканский сериал посмотрела. Столько страстей!!! Это точно не легкое чтиво. 10 баллов.
Все, что блестит - Эндрюс Вирджиниятатьяна
5.01.2015, 23.26





Первая книга очень понравилась, сочувствовала Руби, ненавидела Жизель. Но потом, автор такого насочиняла! Руби для меня превратилась в отрицательный персонаж. Одна смерть Поля чего стоит. Такое ощущение, что писали два разных автора, один - первую часть, другой вторую. Осталось двоякое чувство.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияЮля
6.01.2015, 14.10





Это ж надо было такой бред насочинять,такое впечатление, что автор третьей книги не совсем адекватен.Вообще вся трилогия очень тяжелая,остается горькое послевкусие, лучше не читать.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияТесса
26.02.2015, 21.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100