Читать онлайн Все, что блестит, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - 5. Печальные новости в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.54 (Голосов: 63)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Все, что блестит

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

5. Печальные новости

Мои первые шесть месяцев пребывания в Кипарисовой роще в качестве ее хозяйки были так наполнены каждодневными заботами, что времени на размышления о жизни, которую я выбрала для себя и своей дочери, не оставалось. Я и не заметила, как пролетела зима, пока не увидела, что сходит последний снег. А наступающая весна ошеломила меня таким буйством красок, какого я никогда прежде не видела. Вскоре после поездки в Новый Орлеан начали поступать предметы обстановки и убранства для нашего огромного дома. По комнатам сновали художники и декораторы, рабочие укладывали плитку, стелили ковры, вешали драпировки и зеркала.
Мать Поля приезжала почти каждое утро, чтобы осуществлять надзор. Когда я высказалась по этому поводу, Поль то ли неправильно меня понял, то ли проигнорировал мое неудовольствие.
– Разве не здорово, что она проявляет к нам такой интерес? – ответил он. – Проводит здесь столько времени, бегает из комнаты в комнату, вверх-вниз по лестнице, отвечает на все вопросы и освобождает тебя для работы в твоей студии.
Я проводила почти все время на мансарде, потому что это было единственное место, куда Глэдис отказывалась заходить. Поль тоже был охвачен деловым порывом. Он делил свое время между консервным заводом и нефтяными скважинами. Через две недели после нашего возвращения из Нового Орлеана пробурили новую скважину. Он назвал ее «Колодец Перл» и решил, что все доходы от нее будут принадлежать ей. Перл еще не исполнилось и года, а она была уже богаче большинства людей в конце их трудовой жизни.
В выходные дни мы давали грандиозные ужины для партнеров Поля по нефтяному бизнесу и их жен. Наш дом и усадьба производили на всех огромное впечатление, особенно на выходцев из Батон Руж, Хьюстона или Далласа. Я знала, что они не ожидали увидеть ничего подобного в кейджунской бухте. Поль без устали расхваливал на все лады меня, мои таланты и успехи.
Прошел почти месяц после моей попытки встретиться с Дафни в Новом Орлеане, прежде чем я нашла в себе силы написать ей письмо. Поль спрашивал меня об этом время от времени, и я отвечала: «Скоро. Я собираюсь с мыслями». Он знал, что я просто тяну время, но не настаивал. Наконец наступил день, когда я села в патио с ручкой и бумагой и начала писать.


Дорогая Дафни,
мы не переписываемся и не разговариваем друг с другом уже почти год. Я знаю, что тебя мало интересует, что со мной происходит и где я сейчас, но ради памяти моего отца я решила написать это письмо.
После того ужасного случая в отвратительной клинике, куда ты отправила меня на аборт, я убежала и вернулась к своим корням, в бухту. Несколько месяцев я жила в старой хибаре моей бабушки, стараясь выжить так, как она меня этому научила. Я родила красивую дочку, которую назвала Перл, и несколько месяцев боролась за наше существование.
Я поняла, что главная моя обязанность – обеспечить благополучие дочери, и, помня это, вышла замуж за Поля Тейта. Вряд ли ты это поймешь, но у нас необычная совместная жизнь. Мы скорее партнеры, стремящиеся сделать друг друга счастливыми и обеспечить спокойное будущее Перл, чем муж и жена. Поль получил наследство и сделал себе состояние на нефти. У нас прекрасный дом, который называется «Кипарисовая роща».
Я ничего у тебя не прошу, уж, во всяком случае, не твоего прощения, не воспринимай и ты это письмо как мое прощение тебе за то, что ты пыталась сделать со мной в прошлом. На самом деле я испытываю к тебе больше жалости, чем гнева, и по-прежнему надеюсь, что мне будет передано то, что мой отец мне оставил. Моя любовь к нему не уменьшилась ни на йоту. Я безумно скучаю по нему.
Пожалуйста, проследи, чтобы у адвоката, распоряжающегося моим имуществом, был мой адрес.
Руби.


Я не получила ответа, но это и неудивительно. По крайней мере, я объявилась, и она не могла заявить, что я исчезла и порвала всяческую связь с именем отца. Я никогда не воспринимала ее как мать или члена семьи. Она была для меня чужим человеком, когда я жила в доме Дюма, а уж теперь-то и подавно.
Жанна заезжала чаще, чем Тоби, навестить нас и поиграть с Перл. После моего замужества она охотно приняла меня в свои объятия как сестру и временами поверяла мне свои маленькие тайны больше, чем родной сестре Тоби, и уж, конечно, больше, чем своей матери. Однажды мы сидели в патио и потягивали прохладный лимонад, наблюдая, как миссис Флемминг гуляет с Перл по саду.
Жанна приехала в Кипарисовую рощу, чтобы поговорить о своем друге Джеймсе Пайтоте, молодом адвокате. Это был высокий, темноволосый красивый мужчина, чья вежливость и обаяние слегка напоминали мне папу.
– Думаю, скоро у нас будет помолвка, – сообщила Жанна. По тому, как она это сказала, я поняла, что узнала об этом первой.
– Думаешь?
– Даже мысль об этом приводит меня в ужас! – воскликнула она. Я расхохоталась. – Это не смешно, Руби. Я лежу ночи напролет без сна и совсем себя извела. Что окончательно заставило тебя решиться выйти замуж за Поля? – спросила она.
«Если бы она знала правду, то не вела бы себя так по-родственному», – испугалась я.
– Понимаешь, я не знаю, что такое любовь на самом деле. Я влюблялась во стольких парней и, ты помнишь, одно время встречалась с Дэни Морганом.
– Помню.
– Но он стал таким… идиотом. Джеймс – другой. Джеймс, он…
– Какой? Расскажи мне, – попросила я.
– Заботливый и внимательный, любящий и мягкий. Знаешь, мы еще не делали этого, – добавила она краснея. – Конечно, он хотел, и я – тоже, но я просто не смогла до свадьбы. Я сказала ему, и он понял. Он не рассердился.
– Потому что ему действительно не безразличны ты и то, что делает тебя счастливой, – заключила я. – Это и есть любовь или, по крайней мере, ее суть. Другие вещи, конечно, тоже важны, но совершенно не обязательно, чтобы раздавался звон колоколов каждый раз, когда вы целуетесь. Мне кажется, что зависимость друг от друга – это и есть та почва, из которой вырастает долгая настоящая любовь, Жанна.
– Ну конечно, у вас с Полем был свой звон колоколов. Ведь вы так давно влюблены. Я помню, как он не мог дождаться конца ужина, чтобы сесть в свою моторку и поехать повидать тебя, хоть всего на десять минут. Это было как… как восход солнца, когда лучи падают тебе на лицо.
– Мои чувства к Джеймсу не такие сильные, – призналась она, – поэтому я боюсь, что совершу ужасную ошибку, если скажу «да».
– Некоторые люди любят слишком сильно, – сказала я тихо.
– Как Адам любил Еву, – ответила она кивая. – Он съел запретный плод вслед за Евой, чтобы не потерять ее. Это мне однажды рассказал отец Раш.
– Да, значит, как Адам, – сказала я улыбаясь.
– Эта романтическая история стала для меня символом любви. Я хочу, чтобы мой брак был романтичным, таким же романтичным, как твой, – произнесла она. – А твой ведь именно такой, правда, Руби?
Я пристально посмотрела на нее. Что это? Ее молодость мешает ей увидеть правду в моих глазах или моя скрытность? Я мягко улыбнулась.
– Да, Жанна, но это не происходит вдруг, в одночасье, а, судя по тому, как ты говоришь о Джеймсе и что ты мне о нем рассказала, вас ждет большое счастье.
– О! Я так рада, что ты это сказала! – воскликнула она. – Я очень ценю твое мнение, даже больше маминого и уж, конечно, Тоби.
– Я думаю, что тебе все же нужно сначала поговорить с мамой, – сказала я. – Мне бы не хотелось убеждать тебя что-то сделать. Ты должна сама себя убедить.
В голове у меня мелькнула мысль о том, как будет ненавидеть меня Глэдис Тейт за то, что я даю интимные советы ее дочери.
– Не беспокойся, глупенькая, – проговорила она. – Просто я хочу быть абсолютно уверена, что поступаю правильно. Было время, когда и ты не чувствовала себя уверенно, ведь так?
– Да, – призналась я.
– Ты никогда не говоришь о своей жизни в Новом Орлеане. У тебя там было много ребят, когда ты училась в частной школе?
– Нет, не много, – ответила я и быстро отвернулась. От нее не ускользнуло, как я отвела взгляд.
– Но один-то был?
– Да нет, собственно, никого не было, – произнесла я, поворачиваясь к ней с улыбкой. – Ты ведь знаешь, какие бывают богатые креольские парни. Надают обещаний, просто чтобы затащить тебя в постель, а затем бросаются за новыми победами.
– А ты? – быстро спросила она.
– Что я?
– Ты ложилась с ними в постель?
– Жанна!
– Извини. Я думала, что могу спросить. Я думала, что мы теперь как сестры, даже ближе, чем ты и твоя сестра-близнец.
– Это было бы совсем несложно, – рассмеялась я. Несколько мгновений я смотрела на нее не отрываясь. – Нет, – сказала я. – Не ложилась. – Я знала, скажи я правду, и слезы брызнули бы у меня из глаз, а весь этот чудесный мир, который мы с Полем создали, покатится в тартарары.
Она взглянула на меня с облегчением.
– Значит, я права, что хочу подождать, пока мы не поженимся?
– Если есть ощущение правоты, значит, это правильно, – сказала я ей.
Похоже, она удовлетворилась моим ответом. Я боялась давать кому-либо советы, когда это касалось романов и брака. Кто я такая, чтобы советовать?
На следующий день Жанна приехала, чтобы объявить о своей помолвке с Джеймсом Пайтотом. Они назначили дату. Как только Поль услышал об этом, он заявил, что, если она захочет, свадьба будет в Кипарисовой роще. Она посмотрела на меня с видом заговорщицы и вскрикнула от восторга.
– Руби поможет мне спланировать свадьбу, да, Руби?
– Конечно, – ответила я.
– О Поль, – сказала она, – ты не просто женился на женщине, которую всегда любил, и подарил нам прекрасную племянницу. Ты дал мне замечательную новую сестру.
Мы обнялись и поцеловались, и я надеялась, что не ошиблась, и Жанну ждет удачный и счастливый брак. В любом случае нам предстояло подготовить и пережить это грандиозное семейное событие. Казалось, Поль был прав: наша жизнь полна радостного возбуждения и скуке нет места в этом доме.
В этот вечер Поль постучал в смежную дверь и вошел в мою спальню, когда я сидела перед зеркалом за туалетным столиком и расчесывала волосы. Я уже была в ночной рубашке, а он – в голубой шелковой пижаме, которую я подарила ему на день рождения.
– Я только что разговаривал с отцом по телефону. Он говорит, что дом превратился в командный пункт. Они уже составили длинный список гостей и начали первые приготовления. Он клянется, что все это напоминает сражение.
Я рассмеялась.
– Жаль, что у нас не было грандиозной свадьбы, – сказал он. – Ты заслуживаешь, чтобы с тобой обращались, как с кейджунской принцессой.
– Со мной так и обращаются, Поль.
– Да, но… – Его взгляд был прикован к моим глазам в зеркале. – Каково тебе все это время? Я имею в виду… ты действительно счастлива, Руби?
– Да, Поль. Счастлива.
Он кивнул, и лицо его осветилось мягкой улыбкой.
– Как бы там ни было, спасибо, что ты сразу приняла моих сестер как родных. Они обожают тебя, а мама… мама кое-чему научилась и не только принимает неизбежное. Я знаю, что теперь она уважает тебя.
Меня удивили его слова. Неужели он так слеп, что не видит, каким холодным и хмурым становится взгляд его матери каждый раз, как она обращает на меня свой взор, или он так твердо решил быть счастливым, что игнорирует это и живет иллюзиями?
– Надеюсь, что это так, Поль, – проговорила я, но без особой уверенности.
– Правда, – настаивал он. – Ну, спокойной ночи. Он сделал шаг ко мне и нежно поцеловал меня в шею. Он не целовал меня так с тех пор, как мы поженились. Тепло его губ волнами разошлось по моим плечам и груди. Я закрыла глаза, а когда открыла, он все еще был рядом, его губы почти касались моего лица.
– Спокойной ночи, – сказала я хриплым шепотом.
– Спокойной ночи. – Он быстро повернулся и вышел из комнаты. Мгновенье я пристально смотрела ему вслед. Глубоко вздохнула и отправилась спать.
В ту ночь я долго ворочалась, не в силах уснуть, пока наконец усталость не смежила мои веки.


Три дня спустя безмятежный покой Кипарисовой рощи был нарушен прибытием Жизель. Она и два ее школьных приятеля вихрем промчались по нашей дорожке, сотрясая воздух громкими гудками своего кадиллака. Все слуги и я бросились к окнам, испугавшись, что что-то случилось. Джеймс взглянул на меня с удивлением.
– Это всего лишь моя сестра-близнец, – сказала я. – Не беспокойся, Джеймс. Я сама встречу ее и провожу.
– Очень хорошо, мадам, – ответил он и с радостью удалился. Я отправилась на галерею, чтобы предстать перед ними.
Прошло много времени, с тех пор как мы виделись с Жизель в последний раз. Приехавшие с ней парни оказались красивыми стройными юношами в темно-синих блейзерах с клубной эмблемой, вышитой золотом на нагрудных карманах. За рулем сидел голубоглазый блондин с хорошим цветом лица. Второй, темноволосый, вышел из машины первым, придержав дверь для Жизель и отвесив ей европейский поклон, как будто она была особой королевской крови. Их смех наводил на мысль, что они изрядно выпили или, возможно, покурили травки. Вряд ли можно было ждать, что Жизель изменилась или повзрослела с нашей последней встречи, но я надеялась на эту чудесную метаморфозу.
– А вот и Руби, – закричала она, едва меня завидев. – Моя дорогая, любимая близняшка, хозяйка Кипарисовой рощи. Должна признать, дорогая сестра, – продолжала она, кивая и обводя все взглядом, – для кейджунки ты неплохо устроилась.
Вся троица залилась веселым смехом.
– Ну ты что, не можешь поздороваться? – закричала Жизель, уперев руки в бока. – Мы так давно не виделись. Могла бы хоть сделать вид, что тебе приятно.
– Здравствуй, Жизель, – сухо сказала я.
– Что же мы даже по-сестрински не обнимемся и не поцелуемся? – Она шагнула ко мне. Я покачала головой и обняла ее. – Ну вот, это уж на что-то похоже. Ты должна оценить нашу самоотверженность. Мы проехали такой длинный путь, чтобы нанести тебе визит, и чуть не умерли от скуки. Не на что было даже посмотреть: хибары на курьих ножках, снующие по каналам лодки с ловцами креветок и бедные грязные дети, играющие в пыли ржавыми инструментами. Правда, Дарби? – обратилась она к темноволосому молодому человеку. Он кивнул, не отводя от меня взгляда.
– Почему бы тебе не представить всех как полагается, Жизель, – сказала я.
Она хмыкнула:
– Конечно, именно так, как нас учили в Гринвуде, да? – Она повернулась и, изображая нашу гринвудскую преподавательницу по этикету, заговорила в нос: – Это – Дарби Хеннесси, из тех паршивых богатых Хеннесси с берега Нового Орлеана.
Дарби рассмеялся и поклонился.
– А этот застенчивый светловолосый молодой человек слева от меня – Генри Говард. Его отец – один из наиболее известных и важных архитекторов. Любой из этих молодых людей не колеблясь бросил бы к моим ногам свое состояние, не так ли, джентльмены?
– Немножко я бы все-таки оставил себе на шампанское, – съязвил Дарби, и они опять расхохотались.
– Этот дом… должна признаться, Руби, – сказала Жизель, отступая назад. – Я и понятия не имела. Ты уже богата еще до того, как получишь свою долю нашего наследства. Ты можешь себе представить, какой состоятельной будет моя сестра-близняшка, Генри?
Тот кивнул, глазея по сторонам.
– Состоятельной, – признал он.
– Блестяще. Генри сейчас трудится над своей докторской диссертацией по хирургии мозга, – сказала она, и Дарби рассмеялся. – Ну, ты собираешься показать нам все или мы так и будем здесь стоять целый день в болотной жаре? – требовательным тоном спросила она.
– Конечно, я вам все покажу.
– Ничего, если мы оставим машину прямо здесь? – спросил меня Генри.
– Почему же нет? – отрезала Жизель, прежде чем я успела вымолвить слово. – Что ты думаешь, у нее здесь лакей для парковки? – Она засмеялась и взяла Дарби под руку. – Экскурсию, мадам, – сказала она.
– Ты ни на йоту не изменилась, Жизель, – отозвалась я, качая головой.
– А зачем? Я всегда была совершенством. Правда, Дарби?
– Правда, – ответил тот послушно.
Я открыла дверь и пригласила их в дом.
– Дафни бы рот разинула от удивления, если бы увидела, как ты хорошо устроилась, сестренка, – сказала Жизель, разглядывая огромный холл в прихожей, мои картины, небольшие статуи, сверкающие чистотой мраморные полы и великолепную лестницу. Она насмешливо присвистнула, осмотрев элегантную обстановку в гостиной и соседних с ней комнатах, но ее сарказм сменился немым изумлением, когда я провела их вниз и они увидели большие картины, дорогие лампы и люстры, огромную кухню и столовую со столом, за которым свободно могли разместиться двадцать человек.
– Это кладет на лопатки все, что я когда-либо видел в Гарден Дистрикт, – признался Генри.
– Прошу сюда.
Сначала я показала им комнаты для гостей, а затем спальни Поля и свою, пропуская детскую, потому что там спала Перл.
– Отдельные, но смежные спальни, – заметила Жизель и цинично улыбнулась. – И как часто мы пользуемся этой дверью? – прошептала она. Я не ответила, чувствуя, что бледнею. Она засмеялась и обвела все долгим взглядом. – У тебя больше нет художественной студии, – удовлетворенно констатировала она.
– Студия в мансарде, – ответила я спокойно.
– В мансарде?
– Давай я тебе покажу, – сказала я и повела их наверх.
– Это невероятно, – произнес Дарби, явно под большим впечатлением. – Просто дворец. Посмотри на вид из окна! – воскликнул он, поворачиваясь к Жизель. Та стояла позади нас, поджав губы.
– Всего лишь вид на болота, – сказала она.
– Да, но… какой красивый! Этот большой бассейн и все эти цветы…
– Ну хорошо, – вспыхнула Жизель, не скрывая раздражения. – Что-нибудь выпить у тебя есть? У меня в горле пересохло.
– Конечно. Пойдемте вниз, в патио, и Молли принесет нам лимонад.
– Лимонад, – насмешливо передразнила она. – А покрепче у тебя ничего нет?
– Все, что хочешь, Жизель. Просто скажи моей горничной.
– Ее горничной. Нет, вы слышите, как разговаривает моя сестра-кейджунка? «Просто скажи моей горничной».
Мы отправились вниз, молодые люди шли позади нас. Жизель схватила меня за руку.
– А где ребенок Бо? – грубо спросила она.
– Перл спит, и здесь никто не знает, что она ребенок Бо, – ответила я.
– Конечно. – Она довольно улыбнулась и зашептала: А наш брат, твой муж?
– Он сейчас на работе, на нефтяных разработках. – Сердце у меня заколотилось. – Если ты приехала сюда, чтобы доставить нам неприятности…
– Зачем мне это? Мне наплевать, что ты там наделала, хотя я знаю, что сделала ты это просто назло Бо.
– Это неправда, Жизель.
– Ты что, и слышать о нем не хочешь? – дразнила она меня. Я молчала. – Он порвал со своей невестой в Европе, так что, видишь, если бы ты не пошла на эту греховную сделку, ты, может, еще и заполучила бы его, – заявила она с чувством огромного удовлетворения. Я почувствовала, как кровь бросилась к моим щекам, и собрала все свои силы, чтобы не упасть и ковылять дальше на ватных ногах. Жизель засмеялась и взяла меня под руку. – Ну давай не будем говорить о старых романах. Давай сначала обменяемся новостями. Мне так много нужно тебе рассказать, кое-что тебе понравится, но… не все, – заключила она с игривым смешком.
Она гордо прошествовала вниз со своим послушным эскортом, готовым по мановению ее руки броситься выполнять любое поручение.
* * *
– Свадьба Дафни, – начала Жизель, доставая мятную лепешку, – это что-то незабываемое. Они с Брюсом расходов не жалели. Было столько гостей, что церковь расходилась по швам. Многие приехали из любопытства, просто не хотели пропустить событие сезона. Знаешь, у нее ведь на самом деле никогда не было друзей. Только деловые знакомства, и ей всегда было на всех наплевать, да и сейчас тоже.
– Они счастливы вместе?
– Счастливы? Едва ли, – ответила она и засмеялась.
– Что ты имеешь в виду?
– Брюс все еще у нее на побегушках. Помнишь, как я раньше дразнила его: Брюс, пойди туда, Брюс, принеси то. Ты знаешь, что я узнала, услышав однажды ночью их деловой разговор? Она заставила его подписать брачный контракт, лишающий его всех прав на имущество. Он ничего не унаследует, если с ней что-нибудь случится. Ничего. И он не может развестись с ней и потребовать через суд какую-нибудь часть имущества.
– Зачем она вышла за него замуж?
– Зачем? – Жизель возвела глаза к небу и хмыкнула. – А ты как думаешь зачем?.. Чтобы он держал язык за зубами. Они ведь выбились из нужды. Но Дафни хитра. Все было под ее контролем, и она сделала Брюса зависимым от себя.
– Ей нужен был эскорт, вот и все. Они не спят вместе. Нечто вроде того, что у тебя. – Она кивнула в сторону окон наверху. – Отдельные спальни. Только у них нет даже смежной двери. – Она засмеялась. Затем взглянула на Дарби и Генри, которые сидели, потягивая свои напитки, уставившись на нее и глупо улыбаясь, как два зачарованных голубка. – Почему бы вам не пойти посмотреть нефтяные скважины или что-нибудь еще. Нам с Руби надо поговорить о своем, – отрезала она.
Парни послушно встали и ушли.
– Они обожают меня, – заявила она, глядя им вслед, – но им не хватает воображения и оба скучны.
– Тогда почему ты с ними?
– Просто для забавы. – Она придвинулась ближе. – Итак, Брюс однажды вошел в мою ванную комнату, когда я принимала ванну.
– И что произошло? – спросила я, широко открыв глаза.
– А как ты думаешь?
Я не была уверена, можно ли ей верить, но я помнила, как глазел на меня Брюс, раздевая взглядом, и как я ежилась от его прикосновений.
Она высоко вскинула голову, отвела плечи и с высокомерным видом произнесла:
– Я была со многими мужчинами и постарше. Я даже спала с одним из моих педагогов в школе.
– Жизель!
– Да? И насколько это хуже того, что ты делаешь… спишь со своим наполовину братом? – отчеканила она.
– Нет, мы не спим вместе. Мы женаты. Но в этом смысле мы не муж и жена. Мы оба так решили.
– Зачем? – гримасничая, спросила она. – Зачем же тогда жениться?
– Поль всегда любил меня, и, прежде чем мы обо всем узнали, я тоже очень привязалась к нему. Он любит Перл как свою собственную дочь. Теперь у нас особые отношения, – закончила я.
– Особые, очень хорошо. Тоска! Тогда, я полагаю, ты имеешь любовника, какого-нибудь потрясающего высокого смуглого болотного кейджуна, который тайком проникает по ночам в твою комнату?
– Нет, конечно же, нет.
– Конечно, нет, конечно же, не ты, Добропорядочная Мисс. – Она откинулась, свесив руки с подлокотников кресла. – Я написала Бо и рассказала ему о твоей свадьбе и какой богатой ты стала, – сказала она.
– Зачем ты это сделала?
– Ну, ты ведь сбежала. Тебе надо было сделать аборт и остаться в Новом Орлеане. Даже при всем том, что ты имеешь, все равно ты живешь в болоте.
– Болота прекрасны. Природа не может быть безобразной, – ответила я.
Воцарилось молчание.
– А о дяде Жане я тебе говорила? – внезапно спросила она.
– О дяде Жане? Нет. А что с ним?
– Ты ничего не знаешь?
– В чем дело, Жизель?
– Он покончил с собой, – ответила она беспечно. – Что? – Я задохнулась и почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а ноги приросли к полу.
– Он однажды украл нож, которым они режут пластилин в комнате отдыха, и перерезал себе вены. Истек кровью, прежде чем обнаружили, что он натворил. Дафни устроила из этого большой спектакль, угрожала подать в суд на лечебницу. Насколько мне известно, они сумели договориться. У нее этого не отнимешь. Уж если на чем-то можно сделать деньги, она своего не упустит.
– Дядя Жан… покончил с собой? Когда?
– Несколько месяцев назад, – сказала она, передернув плечами.
Я сидела, окаменев. В последний раз я видела его, когда мы приезжали с Бо, чтобы сообщить о смерти папы.
– Почему же никто мне не написал? Почему ты не написала?
– Дафни сказала, что ты порвала все отношения с семьей, когда сбежала, – ответила она. – И ты знаешь, как я ненавижу писать письма, особенно сообщать плохие новости. Если только это не чужие плохие новости, – добавила она, хохотнув.
– Бедный дядя Жан. Мне не следовало говорить ему, что папа умер. Пусть бы он думал, что папа просто не приезжает к нему.
– Может, это твоя вина, – подхватила Жизель, наслаждаясь моим несчастьем. Затем опять передернула плечами и отхлебнула из бокала. – А может, тебя следует поздравить. В конце концов, теперь ему лучше.
– Как ты можешь говорить такие ужасные вещи? Никому не лучше быть мертвым, и даже дяде Жану, – закричала я прерывающимся голосом.
– Единственное, что я твердо знаю, что для меня было бы лучше умереть, чем вечно жить в этом тухлом заведении, – провозгласила она.
Глаза мои наполнились слезами, когда я подумала об одиноком и заброшенном дяде Жане.
– А кто это у нас? – услышали мы, обернулись и увидели, как Поль выходит из дома.
– Неужто это мой богатенький братец и зятек? – съязвила Жизель.
Поль замер на месте и перевел взгляд на меня.
– Что случилось, Руби? – быстро спросил он.
– Я только что узнала, что мой дядя Жан покончил с собой в лечебнице.
– О, мне очень жаль.
– А меня поцелуют при встрече? – спросила Жизель.
– Конечно. – Он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, но она так быстро повернула лицо, что он коснулся ее губ и в удивлении сделал шаг назад.
Жизель рассмеялась.
– Когда это произошло? – спросил Поль.
– Забудь об этом. Я не хочу копаться в плохих новостях, – сказала Жизель и пожала плечами. – Руби только что мне объяснила, как целомудренно устроен ваш брак, – поддразнила она. Ее наглая улыбка заставила нас с Полем почувствовать себя виноватыми.
– Жизель, прекрати.
– О, не будь такой чувствительной. Кроме того, какая мне разница, что вы двое делаете? – Она посмотрела в сторону полей. – Не попадались тебе два состоятельных креола, которые бродят вокруг твоих нефтяных скважин?
– Кто?
– Приятели Жизель, – сухо сказала я.
– О нет.
– Может, они провалились в болото, – произнесла она и засмеялась. Затем встала и взяла Поля под руку. – Почему бы тебе не показать мне свое поместье и нефтяные разработки? – проговорила она.
– Конечно.
– Ты остаешься ужинать, Жизель? – спросила я.
– Пока не знаю. Если мне будет скучно, я уеду. Если нет, останусь, – сказала она, подмигивая. – Ну, пошли, мистер Нефтяной Барон.
Поль беспомощно взглянул на меня.
– Знаешь, Жизель, я думаю, прогулка по болотам доставит тебе большое удовольствие. Ты сразу получишь обо всем наилучшее представление, правда, Руби?
– Что? А, да, – ответила я без всякого выражения. Мысли мои были все еще заняты дядей Жаном.
– Только не я. Я не собираюсь ни в какие болота. Где эти идиоты? – спросила она, оглядываясь по сторонам. Мы увидели их около бассейна. – Дарби, Генри, – закричала она, – идите сюда.
Они бросились бегом, будто она держала их на длинном невидимом поводке. Когда парни подошли, она представила их Полю, и они заговорили о добыче нефти. Поль объяснял, как бурят скважины и обустраивают колодцы. Жизель моментально заскучала.
– Здесь что, совсем некуда пойти… ну, знаешь, потанцевать и все такое?
– Здесь есть неподалеку местечко, где играет великолепный оркестр зудеко, – сказал Поль. – Мы с Руби часто ходим послушать.
– Не думаю, что это для нас, – отмахнулась Жизель. – Как насчет чистого ресторана?
– У нас замечательная повариха. Мы будем рады, если вы останетесь на ужин, – проговорил Поль.
– Я не возражаю, – заявил Генри.
– И я тоже, – вслед за ним согласился Дарби.
– А я возражаю. Я хочу вернуться в Новый Орлеан и пойти в ночные клубы, – сказала Жизель. – Здесь слишком тихо, и я не могу избавиться от кислого запаха в носу.
– Кислого запаха? – Поль посмотрел на меня, но я лишь пожала плечами.
– Болотная вонь, – изрекла Жизель.
– Я ничего не чувствую, – сказал Дарби.
– Ты бы не заметил, даже если бы к тебе в постель залез скунс, – отчеканила она.
Генри рассмеялся.
– О нет, он заметил бы. Он уже с несколькими спал. Жизель засмеялась, выпустила руку Поля и взяла Генри под ручку.
– В машину, Джеймс. Я нанесла визит сестре, и мы посмотрели ее богатство. Не беспокойся, – заявила она. – Я все преувеличу, когда буду описывать это Дафни.
– Мне все равно, что ты ей скажешь, Жизель. Она для меня больше ничего не значит, – ответила я.
Разочарованная, Жизель повела своих приятелей назад к дому, мы с Полем шли следом. У двери в патио Жизель внезапно повернулась ко мне.
– Я бы хотела увидеть… как ее зовут… Перл, пока не уехала.
– Можем взглянуть на нее. Она спит, – сказала я и повела ее наверх по лестнице в детскую. Миссис Флемминг дремала в шезлонге у колыбельки. Глаза ее распахнулись от удивления, когда она увидела наши одинаковые лица.
– Моя сестра-близнец, Жизель, – прошептала я. – Жизель, миссис Флемминг.
– Здравствуйте, дорогая, – сказала миссис Флемминг, поднимаясь. – Боже мой, вы просто зеркальное отражение друг друга. Уверена, вас часто путают.
– Не так часто, как вы думаете, – резко ответила Жизель.
Миссис Флемминг слегка кивнула и направилась в ванную комнату. Жизель подошла вплотную к колыбельке и взглянула на Перл, которая спала, согнув руку под подбородком.
– У нее нос и рот Бо, – изрекла она. – И волосы Бо, несомненно. Знаешь, я подумываю о том, чтобы провести остаток лета в Европе. Я увижу Бо и проведу с ним какое-то время. Теперь я смогу описать ему его ребенка, – сказала она, ядовито посмеиваясь.
Ее широкая самодовольная улыбка разорвала мне сердце. Я подавила свою печаль и отвернулась, чтобы не видеть, как она шествует из комнаты. На мгновение я задержалась, пристально глядя на Перл и думая о Бо, сердце мое стучало, как бубен, и каждый удар эхом отзывался в моих мыслях.
Когда Жизель и два ее приятеля наконец уселись в машину и тронулись в путь, над бухтой, казалось, пронесся прохладный ветер облегчения. Какое-то время я еще слышала ее пронзительный смех, а потом они исчезли за поворотом.
И тогда я взлетела вверх по лестнице к себе в комнату, бросилась на кровать и залилась безудержными слезами. Я была так потрясена известием о трагической смерти дяди Жана и напоминанием о Бо, что не могла остановиться, слезы струились у меня по щекам, и подушка стала совсем мокрой. Поль тихонько постучал в дверь и поспешил ко мне, увидев, что я плачу. Я почувствовала его руку на своем плече.
– Руби, – мягко сказал он, я повернулась и бросилась к нему в объятия.
С того дня, как мы поженились, мы боялись дотронуться друг до друга, полагая, что любой поцелуй, объятие, простое сплетение рук недопустимы между нами – братом и сестрой, но, когда мы давали друг другу обещания, мы забыли, что в нормальной совместной жизни избежать этого невозможно.
Мне нужно было чувствовать его руки вокруг себя, ощущать его близость, я хотела, чтобы он обнимал меня и гладил своей ласковой рукой мои волосы, целовал лоб и щеки, осушая слезы и шепча слова утешения. Я еще сильнее зарыдала, дрожа всем телом, пока он гладил меня по голове и тихонько баюкал у себя на груди.
– Все хорошо, – говорил он. – Все будет хорошо.
– О Поль, зачем ей надо было приезжать и привозить все эти плохие новости? Я ненавижу ее. Правда. Ненавижу, – сказала я.
– Просто она завидует тебе. Как бы она ни поносила бухту и кейджунов, она по-прежнему полна зеленой зависти. Эта женщина никогда не будет счастливой, – проговорил Поль. – Не стоит ненавидеть ее, тебе следует ее пожалеть.
Я выпрямилась и смахнула слезы.
– Ты прав, Поль. Ее нужно жалеть, и она никогда не будет счастлива. Что бы она ни имела. Но мне так плохо из-за дяди Жана. Я собиралась поехать к нему, взять с собой Перл… может, даже постараться забрать его из лечебницы и поместить здесь с нами.
– Мне очень жаль. Это было бы хорошо, но ты не можешь винить себя. Чему суждено быть, того не миновать, это был не твой выбор, Руби. – Он потянулся через кровать, чтобы дотронуться до моей щеки. – Мне невыносимо видеть тебя несчастной даже несколько минут. Я ничего не могу поделать с тем, как я люблю тебя.
Я закрыла глаза и знала, чувствовала, что он сейчас сделает. Когда его губы коснулись моих, я не удивилась. Я позволила ему целовать меня, потом откинулась на подушку.
– Я очень устала, – прошептала я, сердце мое громко стучало.
– Отдохни немного, а я пока подумаю, как тебя развеселить, – сказал он.
Я почувствовала, что он встал с кровати, и услышала, как вышел. Тогда я перевернулась и обняла подушку.
Бо разорвал помолвку. Жизель увидит его и расскажет обо мне. Что он подумает? Что почувствует? Далеко-далеко за океаном он будет смотреть в сторону Америки и думать о великой бесконечной любви, которую потерял… Я потеряла.
Сердце мое готово было выпрыгнуть из груди, как отпущенная пружина. Я проглотила свою печаль, как касторку. «Я женщина, – подумала я, – молодая, полная сил, и потребности мои больше, чем я предполагала».
Впервые с тех пор, как я дала Полю клятву, я раскаялась в содеянном и задумалась, не водрузила ли одно трагическое решение на другое. Несмотря на красоту и блеск нашего великолепного дома и поместья, я чувствовала, как вокруг меня смыкаются стены, закрывая солнце, как опускается темный, гнетущий покров сожаления, из-под которого, я боялась, мне никогда не убежать.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния



Супер сага, не знаю почему никто до этого не прочитал Я под большим впечатлением мне очень понравилось Роман из трёх книг.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияЛика
24.02.2013, 13.29





Брр, жуть какая-то
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияМарго
24.02.2013, 19.19





Зачем надо было выходить замуж за Поля????
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияИрина
23.04.2013, 1.01





Дочитала 3 книгу про Руби. Сага очень понравилась. Такое ощущение, что мексиканский сериал посмотрела. Столько страстей!!! Это точно не легкое чтиво. 10 баллов.
Все, что блестит - Эндрюс Вирджиниятатьяна
5.01.2015, 23.26





Первая книга очень понравилась, сочувствовала Руби, ненавидела Жизель. Но потом, автор такого насочиняла! Руби для меня превратилась в отрицательный персонаж. Одна смерть Поля чего стоит. Такое ощущение, что писали два разных автора, один - первую часть, другой вторую. Осталось двоякое чувство.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияЮля
6.01.2015, 14.10





Это ж надо было такой бред насочинять,такое впечатление, что автор третьей книги не совсем адекватен.Вообще вся трилогия очень тяжелая,остается горькое послевкусие, лучше не читать.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияТесса
26.02.2015, 21.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100