Читать онлайн Все, что блестит, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - 16. Все потеряно в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.54 (Голосов: 63)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Все, что блестит

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

16. Все потеряно

– Ну, – протянул месье Поулк, выслушав от Бо нашу историю, – это довольно сложное дело. Очень, – добавил он и выразительно кивнул, от чего затряслись его челюсти и дряблый двойной подбородок. Он откинулся в своем непомерно большом черном кожаном кресле, прижал ладони к медвежьей груди, сплетя пальцы, сверкая большим золотым кольцом розоватого оттенка с овальным камнем черного оникса, мерцавшим в полуденном солнце, которое пробивалось сквозь тонкие белые занавески.
Бо сидел рядом со мной и держал меня за руку. Моя другая рука сжимала подлокотник кресла красного дерева, словно я боялась выпасть из него на темно-коричневый ковер в плюшевом офисе месье Поулка. Он располагался на седьмом этаже здания, и огромные окна за письменным столом месье Поулка открывали панораму реки, по которой плыли суда и лодки в бухту Нового Орлеана или из нее.
Я закусила губу, пока наш адвокат размышлял. Его большие водянистые карие глаза были опущены, он был так неподвижен, и я испугалась, что он уснул. Единственным звуком, слышимым в офисе, было тиканье миниатюрных часов с маятником на полке слева от нас.
– Вы говорите, нет свидетельства о рождении? – наконец спросил он, не меняя позы и лишь подняв глаза. Все его тело в двести сорок фунтов весом оставалось неподвижным в кресле. На нем был мятый пиджак и темно-коричневый галстук с лимонными точечками.
– Нет. Как я уже сказал, близнецы родились в районе болот, где не было ни врачей, ни больниц.
– Моя бабушка была знахаркой, лучше всякого доктора, – сказала я.
– Знахаркой?
– Кейджунской целительницей, – объяснил Бо.
Месье Поулк кивнул, перевел взгляд на меня и с минуту смотрел, не мигая. Затем он наклонился вперед и сплел пальцы на столе.
– Перейдем к слушанию дела об опеке. В данной ситуации решение примет суд. Прежде всего нужно законным путем установить вашу личность как Руби. Когда с этим будет покончено, вы дадите показания, что являетесь настоящим отцом ребенка, – сказал он Бо.
– Конечно. – Бо сжал мою руку и улыбнулся.
– Теперь давайте посмотрим следующим фактам в лицо. – Он потянулся к шкатулке из темного вишневого дерева, открыл крышку и достал толстую гаванскую сигару. – Вы, – продолжал он, указывая на меня сигарой, – очевидно, были настолько похожи с вашей сестрой Жизель, что смогли совершить подмену личностей, верно?
– Вплоть до ямочек на щеках, – вставил Бо.
– Цвет глаз, волос, лицо, рост, вес? – перечислял месье Поулк.
Мы с Бо кивали после каждого слова.
– Ну может, между ними и была разница в весе в несколько фунтов, но ничего примечательного, – заметил Бо.
– Шрамы? – спросил месье Поулк, с надеждой поднимая брови.
Я покачала головой.
– Ни у меня, ни у моей сестры их не было, хотя она побывала в тяжелой автомобильной катастрофе и какое-то время была неподвижна, – ответила я.
– Тяжелой автомобильной катастрофе? – Я кивнула. – Здесь, в Новом Орлеане?
– Да.
– Значит, какое-то время она была в больнице. Хорошо. Там должна сохраниться ее история болезни с анализами крови. Может, у вас была разная группа крови. Если так, вопрос будет немедленно улажен. Мой ДРУГ, – продолжал он, взяв зажигалку, – говорит, что через несколько лет можно будет опознать истинного родителя ребенка по анализам крови, используя ДНК, но это будет только через несколько лет.
– К тому времени станет слишком поздно, – сказала я горько.
Он кивнул, зажег свою сигару и откинулся в кресле, пуская в потолок колечки дыма.
– Может, делали рентген. У нее в катастрофе были какие-нибудь переломы?
– Нет, – ответила я. – Она была вся в синяках, и от шока что-то случилось с позвоночником, был затронут нерв, но все зажило, и она опять смогла ходить.
– Гм, – произнес месье Поулк. – Не знаю, можно ли будет обнаружить что-нибудь по рентгеновским снимкам. Вам следует сделать рентген, а потом мы найдем медицинского эксперта, который бы показал, что должны быть остаточные следы травмы.
Я оживилась.
– Я сразу же поеду в госпиталь и сделаю рентген.
– Правильно, – одобрил Бо. Месье Поулк покачал головой.
– Они с таким же успехом могут найти эксперта, который заявит, что рентген не покажет никаких остаточных явлений, если все было залечено, – возразил он. – Позвольте мне сначала изучить все имеющиеся в больнице данные и посоветоваться с кем-нибудь из знакомых врачей.
– Руби рожала, Жизель – нет, – сказал Бо. – Конечно, медосмотр…
– А у вас нет ни малейшего сомнения в отношении Жизель? – спросил месье Поулк.
– Простите?
– Жизель мертва и похоронена. Как можно ее осмотреть? Придется эксгумировать тело, а что, если Жизель была когда-нибудь беременна и делала аборт?
– Он прав, Бо. Здесь я ни за что не ручаюсь, – проговорила я.
– Все крайне сложно и запутано, – пробормотал месье Поулк. – Вы потрудились убедить людей, что являетесь своей сестрой-близнецом, и проделали это столь успешно, что все, кто знал ее, поверили, верно?
– Насколько нам известно.
– И семья, семья Поля Тейта, поверила в это и поверила, что они хоронят Руби Тейт?
– Да.
– То есть на ваше имя действительно было выдано свидетельство о смерти?
– Да, – подтвердила я и с трудом сглотнула. Жуткие воспоминания собственных похорон нахлынули на меня.
Месье Поулк покачал головой и задумался.
– Как насчет врача, который первым лечил Жизель от энцефалита? – спросил он, оживляясь. – Он ведь знал, что лечит Жизель, а не Руби, так?
– Боюсь, мы не можем на него рассчитывать, – произнес Бо, разрушая еще одну надежду. – У меня с ним была определенная договоренность, и это ведь может навредить ему, правда? То, что он был в этом замешан?
– Боюсь, что именно так, – проговорил месье Поулк. – Он подписался под обманом. Можем мы рассчитывать на кого-нибудь из слуг?
– Ну… поскольку мы устроили все, я и доктор…
– Они толком не знали, что, собственно, происходит, так?
– Да. В любом случае свидетели бы из них не получились. Супруги-немцы неважно говорят по-английски, а моя повариха ничего не видела, горничная – робкая женщина, которая вообще ни в чем не сможет поклясться.
– Тогда не стоит идти этим путем, – кивнул месье Поулк. – Дайте мне подумать. Запутано, очень все запутано. Данные о зубах, – вскрикнул он. – Как у вас с зубами?
– Прекрасно. У меня никогда не было ни одного дупла и никогда не вырывали зубы.
– А у Жизель?
– Насколько я знаю, – сказал Бо, – и у нее все было в порядке. Она отличалась отменным здоровьем для человека ее образа жизни.
– Хорошие гены, – кивнул месье Поулк. – У вас обеих были одни и те же генетические преимущества.
– Неужели нет способа установить наши личности, чтобы удовлетворить судью? – отчаянно выкрикнула я. – А как насчет наших подписей?
– Да, – сказал Бо. – У Руби почерк всегда был лучше.
– Почерк показателен, – произнес месье Поулк несколько в нос официальным тоном, – но не является исчерпывающим доказательством. Нам придется полагаться на мнение экспертов, а они могут привести своих собственных, которые разовьют идею подлога. Я уже наблюдал такое. Кроме того, – продолжал он, попыхивая сигарой, – люди склонны верить, что близнецы могут прекрасно имитировать друг друга. Я бы хотел иметь кое-что еще.
– Как насчет Луиса? – спросил Бо. – Ты сказала, он узнал тебя.
– Луис? – повторил месье Поулк.
– Луис – человек, с которым я встретилась, когда мы с Жизель учились в частной школе в Батон Руж. Он – музыкант, недавно давал здесь, в Новом Орлеане, концерт.
– Понятно.
– В то время он был слеп. Но теперь он видит, – добавила я с надеждой.
– Что? Слеп, говорите? Ну вот уж действительно, месье, – проговорил он, поворачиваясь к Бо. – Вы хотите, чтобы я вызывал в свидетели слепого, чтобы он подтвердил различие.
– Но он может! – крикнула я.
– Может, вас это и удовлетворит, а судью?
Еще одно крушение надежды. Сердце ныло, глаза застилали слезы отчаяния. Казалось, поражение неминуемо.
– Послушайте! – Бо опять сжал мою руку. – Какой мотив можно найти, чтобы Руби стала притворяться, что она Руби? Во-первых, мы раскроем миру свой обман, и, кроме того, каждому, кто знал Жизель, известно, насколько она была эгоистична. Она бы не захотела выиграть дело об опеке и взвалить на себя ответственность за воспитание ребенка.
Месье Поулк подумал с минуту. Потом развернулся и взглянул в окно.
– Мне придется играть роль адвоката-дьявола, – сказал он, продолжая смотреть на реку. Затем опять резко повернулся к нам и указал на меня сигарой. – Вы сказали, ваш муж, Поль, унаследовал богатую нефтью землю в бухте?
– Да.
– И построил вам особняк с прекрасной усадьбой?
– Да, но…
– И там колодцы, из которых качают нефть, что постоянно увеличивает состояние?
Я не могла ни кивнуть, ни ответить. Мы с Бо не отрываясь смотрели друг на друга.
– Но, месье, мы далеко не нищие. Руби унаследовала приличную сумму и прибыльный бизнес, и…
– Месье Андреа, у вас под носом возможность унаследовать огромное состояние, постоянно растущее огромное состояние. Мы сейчас не ведем разговор о простой обеспеченности.
– А как же ребенок? – в отчаянии бросил Бо. – Она же знает свою мать.
– Она – младенец. Мне бы и в голову не пришло вызывать ее в суд в качестве свидетеля. Она бы очень испугалась, я уверен.
– Нет, мы не сможем пойти на это, Бо, – сказала я. – Никогда.
Месье Поулк откинулся в кресле.
– Позвольте мне изучить данные, имеющиеся в госпитале, поговорить с некоторыми врачами. Потом я свяжусь с вами.
– Сколько уйдет на это времени?
– За день это не делается, мадам, – откровенно сказал он.
– Но мой ребенок… О Бо.
– Вы рассматривали возможность повидать мадам Тейт и поговорить с ней об этом? Может, она действовала в порыве гнева, а теперь у нее было время передумать, – предположил месье Поулк. – Это бы упростило проблему.
– Я не утверждаю, что она руководствуется этим мотивом, – добавил он, наклонившись вперед, – но вы могли бы предложить отписать все права на нефть и так далее.
– Да, – согласилась я, и в сердце вновь вспыхнула надежда.
Бо кивнул.
– Она бы с ума сошла, если бы Руби унаследовала Кипарисовую рощу и всю нефть на этой земле. Давай съездим туда и посмотрим, захочет ли она разговаривать с нами. А пока…
– Я займусь изучением материалов по делу, – подытожил месье Поулк. Он встал и положил сигару в пепельницу, а потом наклонился вперед и пожал Бо руку. – Знаете, – тихо сказал он, – какую пищу вы дадите репортерам, охотящимся за сплетнями?
– Мы знаем. – Бо посмотрел на меня. – Мы готовы на все, лишь бы вернуть Перл.
– Очень хорошо. Удачи вам с мадам Тейт, – пожелал месье Поулк, и мы ушли.
– Бо, я чувствую себя такой слабой, я так боюсь, – сказала я, когда мы шли из здания к машине.
– Ты не можешь предстать перед этой женщиной в таком состоянии, Руби. Давай поедем куда-нибудь и перекусим, чтобы подкрепить тебя. Надо быть сильными и оптимистичными. Полагайся на меня всякий раз, когда тебе понадобится. – Он опустил глаза, лицо его помрачнело. – Во всем виноват я, – пробормотал он. – Это была моя идея, моих рук дело.
– Ты не можешь винить только себя, Бо. Я знала, что делала, и хотела сделать это. Мне следовало бы предвидеть, что нельзя плеснуть водой в лицо Судьбе.
Он обнял и прижал меня к себе; мы сели в машину и направились в бухту. Пока мы ехали, я репетировала все, что скажу. Мы остановились поесть, но аппетита не было, и Бо пришлось уговаривать меня хоть что-нибудь проглотить.
К концу дня солнце скрылось за темные грозовые облака с лохматыми краями, и вокруг становилось все мрачнее и мрачнее. Синее небо осталось позади, и по мере того, как мы приближались к бухте и ожидавшему нас разговору, опасения мои возрастали все больше. Я несколько раз глубоко вздохнула, убеждая себя, что смогу разговаривать без слез.
Я показала Бо, как проехать в резиденцию Тейтов. Это был один из самых больших домов в районе Хоума, здание в два с половиной этажа в стиле греческого Возрождения, с шестью стройными ионическими колоннами, покоящимися на пилястровых основаниях, слегка выступающих у края галереи. Там было четырнадцать комнат и большая гостиная. Глэдис Тейт гордилась оформлением своего дома и произведениями искусства; пока Поль не выстроил мне особняк, у нее был самый лучший дом в наших краях.
К тому времени, как мы подъехали, небо стало пепельно-серым, а воздух влажным, как будто в нем висели капельки. Бухта застыла, но это было затишье перед бурей. Листья поникли на ветках деревьев, даже птицы притихли и попрятались по укромным уголкам.
На окнах были плотно задернуты занавески. Стекла отражали гнетущую темноту, витающую над болотами. Ничто не шелохнулось. Дом был погружен в траур, обитатели его замкнулись в собственном горе. У меня было так тяжело на сердце, что пальцы мои дрожали, когда я выходила из машины. Бо сжал мою руку, желая подбодрить меня.
– Давай успокоимся, – предложил он.
Я кивнула и постаралась сглотнуть, но в горле застрял ком, как кусок болотной грязи на обуви. Мы поднялись по лестнице, и Бо постучал в дверь медным кольцом. Стук в моем сердце отозвался, наверное, сильнее, чем в доме. Несколько минут спустя дверь распахнулась с такой силой, как будто вырвался ураган. Перед нами стояла Тоби, одетая в черное, со строго зачесанными наверх волосами. Лицо было бледным и измученным.
– Что вам надо? – холодно спросила она.
– Мы приехали поговорить с твоими родителями, – сказал Бо.
– Они не настроены с вами разговаривать, – отрезала она. – У нас траур, а вам двоим просто необходимо создавать проблемы.
– Есть несколько чудовищных недоразумений, которые мы должны постараться уладить, – настаивал Бо и потом добавил: – Прежде всего ради ребенка, а потом уже ради всех остальных.
Тоби пристально посмотрела на меня. Что-то в моем лице смутило ее, и она расслабила плечи.
– Как Перл? – быстро спросила я.
– Прекрасно. У нее все замечательно. Она с Жанной.
– Ее здесь нет?
– Нет, но будет здесь, – добавила она твердо.
– Пожалуйста, – просил Бо. – Нам нужно на несколько минут увидеться с твоими родителями.
Тоби заколебалась и потом сделала шаг назад.
– Пойду спрошу, захотят ли они разговаривать с вами. Подождите в библиотеке, – приказала она и прошествовала через холл к лестнице.
Мы с Бо вошли в библиотеку. Там горела всего лишь одна лампа в углу, и при хмуром небе комната была погружена во мрак. Я включила лампу Тиффани у дивана и быстро села, боясь, что у меня подкосятся ноги.
– Позволь мне самому начать наш разговор с мадам Тейт, – попросил Бо. Он стоял у дивана, заложив руки за спину. Мы оба ждали и прислушивались, не отрывая глаз от входа. Время тянулось томительно медленно, мой взгляд блуждал по комнате и вдруг замер на портрете над камином, сердце бешено забилось. Это был портрет Поля, который я когда-то нарисовала. Глэдис Тейт повесила его на место ее собственного вместе с портретом Октавиуса «Я слишком хорошо постаралась», – подумала я. Поль выглядел таким реальным, с веселыми голубыми глазами и мягкой улыбкой в уголках рта. Теперь казалось, что он смотрит с лукавым удовлетворением, вызовом, местью.
Послышались шаги, и появилась Тоби, одна. Надежда моя рухнула. Глэдис не собиралась давать нам аудиенцию.
– Мама спустится, – сказала она, – но отец пока не в состоянии ни с кем разговаривать. Можете присесть, – предложила она Бо. – Это будет не сразу. Она, собственно, не готова к приему посетителей сейчас, – добавила она с горечью. Бо послушно занял место рядом со мной. Тоби с минуту пристально смотрела на нас.
– Почему вы проявляете такое упрямство? Уж если моей маме когда-нибудь был нужен ребенок, так это сейчас. Как жестоко с вашей стороны создавать нам трудности и вынуждать обращаться в суд. – Она впилась в меня взглядом, а потом повернулась к Бо. – Я могла бы ожидать нечто подобное от нее, но думала, что вы – более разумный человек, способный на сочувствие.
– Тоби, – промолвила я, – я не та, о ком ты думаешь.
Она хмыкнула.
– Я точно знаю, кто ты. Думаешь, не видели других таких эгоистичных и тщеславных, которым наплевать на всех?
– Но…
Бо положил свою руку на мою. Я взглянула на него и поняла, что он просит меня замолчать. Я проглотила свои слова и закрыла глаза. Тоби повернулась и оставила нас.
– Она поймет потом, – тихо сказал Бо.
Только через десять минут мы услышали стук каблуков Глэдис Тейт по лестнице, каждый звук был как оружейный выстрел, нацеленный мне в сердце. В ожидании мы не сводили глаз с двери, пока она не появилась. Возвышаясь над нами, она казалась еще выше ростом и мрачнее в своем черном траурном платье со строго собранными наверх волосами, как у Тоби. У нее были бледные губы, щеки ввалились, но глаза лихорадочно горели.
– Что вам надо? – процедила она сквозь зубы, бросив на меня уничтожающий взгляд.
Бо встал.
– Мадам Тейт, мы приехали, чтобы попытаться договориться с вами, заставить вас понять, почему мы сделали то, что сделали, – сказал он.
– Хм, – вспыхнула она. – Понять? – Она улыбнулась холодно и насмешливо. – Понять просто. Вы из тех, кто печется только о себе, и, если в погоне за своим счастьем вы причиняете кому-то боль и страдание, что из того? – Она хлестнула меня полным ненависти взглядом и уселась, как королева, в свое кресло с высокой спинкой, сложив руки на коленях, с застывшей шеей и плечами.
– Здесь большая часть моей вины, а не Руби, – продолжал Бо. – Видите ли, – сказал он, поворачиваясь ко мне, – несколько лет назад мы… Руби забеременела от меня, но я струсил и позволил своим родителям отправить меня в Европу. Мачеха Руби пыталась устроить аборт в какой-то подпольной клинике, чтобы сохранить все в тайне, но Руби сбежала и вернулась в бухту.
– Как жаль, что она это сделала, – прошипела Глэдис Тейт, испепеляя меня ненавидящим взглядом.
– Да, но тем не менее она это сделала, – продолжал Бо, не обращая внимания на ее ядовитую злобу. – К счастью или к несчастью, ваш сын построил убежище для Руби и Перл.
– К несчастью. Где он теперь? – вопросила она. По спине у меня поползли мурашки.
– Как вам известно, – тихо, терпеливо говорил Бо, – их брак не был настоящим. Прошло время. Я повзрослел и осознал свои ошибки, но было слишком поздно. Между тем я возобновил свои отношения с сестрой Руби, которая, как мне показалось, тоже стала мудрее. Я ошибся, но это – другая история.
Глэдис ухмыльнулась.
– Ваш сын знал, что мы с Руби по-прежнему любим друг друга, он знал, что Перл была нашим ребенком, моим ребенком. Он был хорошим человеком и хотел, чтобы Руби была счастлива.
– И она воспользовалась этой добротой, – уничтожающим тоном заявила Глэдис, пронзая воздух между нами указательным пальцем.
– Нет, мама Тейт, я…
– Ты еще будешь здесь сидеть и отрицать, что погубила моего сына! – Губы у нее задрожали. – Мой сын, – простонала она. – Когда-то он души во мне не чаял. Это мое солнце закатилось, а не твое. Даже когда ты околдовывала его здесь, в бухте, он, бывало, сидел и беседовал со мной, любил быть около меня. У нас были замечательные отношения, нас связывала чудесная любовь, – говорила она. – Но ты не угомонилась и увела его от меня, – обвиняла она, и я поняла, что нет сильнее ненависти, чем та, которая рождается из любви, которую предали. Вот почему она так жаждала мести.
– Я не делала ничего подобного, мама Тейт, – возразила я спокойно. – Я вовсе не поощряла наши отношения. Я даже рассказала ему правду о нас.
– Вот именно, сделала свое черное дело и вбила клин между ним и мной. Он знал, что я не настоящая его мать. Неужели ты думаешь, это ничего не изменило?
– Я не хотела говорить ему. Не я должна была рассказать, – вскричала я, вспоминая предупреждения бабушки Кэтрин о том, что нельзя вставать между матерью кейджункой и ее ребенком. – Нельзя построить любовь на фундаменте лжи. Вы и ваш муж должны были сами рассказать ему правду.
Она передернулась.
– Какую правду? Я была ему матерью, пока не появилась ты. Он любил меня, – возвысила она голос. – Вот и вся правда, которая была нужна нам… любовь.
Затем воцарилось молчание. Глэдис утонула в своем гневе и прикрыла глаза. Бо решился продолжить.
– Ваш сын, понимая нашу с Руби любовь друг к другу, согласился помочь нам быть вместе. Когда Жизель серьезно заболела, он сам вызвался взять ее и притвориться, что она – Руби, чтобы Руби стала Жизелью и мы смогли быть мужем и женой.
Она открыла глаза и рассмеялась так, что у меня кровь застыла в жилах.
– Это мне известно, но мне также известно, что выбор у него был невелик. Она, вероятно, угрожала рассказать всем, что он – не мой сын, – обвинила она, направив на меня жесткий взгляд.
– Я бы никогда…
– Теперь ты будешь говорить все, что угодно, так что лучше не старайся, – посоветовала она.
– Мадам, – сказал Бо, делая шаг вперед, – что сделано, то сделано. Поль действительно помог, его намерением было дать нам возможность жить с нашей дочерью счастливо. А вы сейчас пытаетесь разрушить то, чего хотел достичь Поль.
Мгновение она не сводила с Бо глаз, и пока она так смотрела на него, у нее, кажется, помутилось сознание.
– У моей бедной внучки нет больше родителей. Мать ее похоронена, и отец упокоился рядом с ней.
– Мадам Тейт, зачем вынуждать нас идти в суд и заставлять всех вновь пройти через это несчастье? Несомненно, сейчас вы хотите мира и покоя, и ваша семья…
Она перевела свои темные горящие глаза на портрет Поля, и взгляд их смягчился.
– Я сделаю это для моего сына, – сказала она, глядя на него с любовью большей, чем материнская. – Посмотрите, как он улыбается, как он прекрасен и как счастлив. Перл вырастет здесь, под этим портретом. По крайней мере, у него будет хоть это. Ты, – проговорила она, тыча опять в мою сторону своим длинным тонким пальцем, – отняла у него все остальное, даже его жизнь.
Бо в отчаянии посмотрел на меня и вновь повернулся к ней.
– Мадам Тейт, – сказал он, – если дело в наследстве, мы готовы подписать любой документ.
– Что? – Она вскочила на ноги. – Вы думаете, что дело в деньгах? Деньгах? Мой сын мертв. – Она подняла плечи и поджала губы. – Дискуссия окончена. Я хочу, чтобы вы немедленно убрались из моего дома и из нашей жизни.
– Вам это не удастся. Судья…
– У меня есть адвокаты. Разговаривайте с ними. – Она так холодно мне улыбнулась, что мороз пробежал по коже. – Ты надела лицо и тело сестры и заползла в ее сердце. Вот и живи теперь там, – произнесла она свое проклятье и вышла из комнаты.
С ног до головы меня пронзила боль.
– Бо!
– Пошли. – Он покачал головой. – Она сошла с ума. Судья это поймет. Пошли, Руби. – Он протянул мне руку. Я почувствовала, как пол поплыл под ногами.
Перед тем как мы вышли из комнаты, я еще раз взглянула на портрет Поля. Его удовлетворенное выражение наполнило мое сердце таким мраком, который не смогли бы разогнать и тысячи солнечных дней.


После тягостного возвращения в Новый Орлеан я свалилась от эмоционального истощения и проспала до позднего утра. Бо, разбудив меня, рассказал, что только что звонил месье Поулк.
– И? – Я быстро села, сердце учащенно забилось.
– Боюсь, новости неважные. Эксперты говорят, что у однояйцевых близнецов все похоже: группа крови, даже размеры органов. Врач, который лечил Жизель, не думает, что рентген что-нибудь покажет. Мы не можем рассчитывать на то, что медицинские данные помогут установить личность.
– Что касается моего отцовства… анализ на группу крови только подтвердит, что я мог бы им быть, а не то, что я – отец. Как говорит месье Поулк, эти анализы еще не совершенны.
– Что же нам делать? – простонала я.
– Он уже подал петицию на слушание, и дата суда назначена, – сказал Бо. – Мы расскажем нашу историю, предъявим образцы подписи. Он также хочет использовать твой художественный талант. Месье Поулк подготовил нам на подпись документы, что мы добровольно отказываемся от каких-либо притязаний на поместье Поля, уничтожая таким образом мотив. Может быть, этого будет достаточно.
– Бо, а что, если нет?
– Давай не думать о худшем, – посоветовал он. Хуже всего было ожидание. Бо пытался занять себя работой, я же ничего не могла делать, кроме как спать и бродить из комнаты в комнату, а иногда просто сидела часами в детской Перл, уставившись на ее игрушки-зверушки и куклы. Прошло всего два дня, как месье Поулк подал нашу петицию в суд, а нас уже одолели газетчики. Никто не называл своих источников, но и мне, и Бо казалось очевидным, что из-за своей ненасытной жажды мести Глэдис Тейт намеренно позволила истории просочиться в прессу. Заголовки были соответствующими:
«Близнец заявляет, что в ее могиле похоронена сестра!
Разыгралось сражение об опеке».
Обри было дано распоряжение говорить всем, что нас нет. Мы не могли ни принимать посетителей, ни отвечать на вопросы. До слушания в суде я фактически была узницей в своем собственном доме.
В тот день ноги у меня дрожали. Я вцепилась в руку Бо, когда мы спускались по лестнице, чтобы сесть в машину и ехать в здание суда в Приход Терребон. Выдался один из тех облачных дней, когда солнце дразнит редкими яркими лучами, а потом скрывается за сплошными облаками, повергая мир в серое уныние. Это соответствовало смене моих настроений от оптимизма и надежды к депрессии и пессимизму.
Когда мы прибыли, месье Поулк уже ждал в здании суда. История возбудила любопытство и в бухте, и в Новом Орлеане. Я быстро оглядела толпу собравшихся и увидела некоторых друзей бабушки Кэтрин. Я улыбнулась им, но они были смущены, не уверены и побоялись ответить мне тем же. Я чувствовала себя чужой. Как же объяснить им, почему я превратилась в Жизель? Смогут ли они это понять?
Сначала мы заняли свои места, а потом под звуки фанфар, максимально работая на ситуацию, вошла Глэдис Тейт, все еще в трауре. Она повисла на руке Октавиуса и ступала с огромным трудом, показывая миру, что мы втянули ее в это кошмарное слушание в самое тяжкое время. На ней не было косметики, поэтому она выглядела бледной и больной, более слабой из нас двоих в глазах судьи. Октавиус опустил глаза, склонил голову и ни разу не взглянул в нашу сторону.
Тоби, Жанна и ее муж Джеймс шли следом за Глэдис и Октавиусом, хмуро посматривая на нас. Их адвокаты, Вильям Роджерс и Мартин Белл, проводили их до кресел. Они выглядели устрашающе в темных костюмах и с тяжелыми кейсами. Вошел судья, и все заняли свои места.
Имя судьи было Хиллиард Барроу, и месье Поулк выяснил, что он имел репутацию человека язвительного, нетерпеливого и твердого. Это был высокий, подтянутый мужчина с жесткими чертами лица: глубоко посаженные глаза, густые брови, длинный костистый нос и тонкий рот, который становился похож на лезвие, когда он сжимал губы. У него были каштановые волосы с проседью, сильно поредевшие у пробора, и макушка блестела в электрическом свете. Из-под рукавов его черной судейской мантии торчали длинные руки с костлявыми пальцами.
– Обычно, – начал он, – этот зал суда относительно пуст во время подобных заседаний. Я хочу предупредить всех присутствующих, что не потерплю никаких разговоров, никаких звуков, выражающих одобрение или неодобрение. Здесь речь идет о судьбе ребенка, а не о продаже газетами и журналами сплетен светскому обществу Нового Орлеана. – Он помолчал, оглядел толпу, чтобы убедиться, что ни в чьих глазах нет и малейшего намека на неповиновение. У меня дрогнуло сердце. Он производил впечатление человека, лишенного всяких эмоций, кроме предубеждения против богатых людей Нового Орлеана.
Чиновник зачитал нашу петицию, и судья Барроу обратил свой тяжелый взгляд на месье Поулка.
– Приступайте, – сказал он.
– Да, ваша честь, для начала я бы хотел вызвать месье Бо Андреа для дачи показаний.
Судья кивнул, Бо сжал мою руку и встал. Все глаза неотступно следили за ним, пока он шел к свидетельскому месту. Он быстро произнес клятву и сел.
– Месье Андреа, в качестве преамбулы к представляемому нами делу не расскажете ли вы суду своими собственными словами, почему, как и когда вы и Руби Тейт совершили подмену личностей между Руби и Жизель Андреа, которая в то время являлась вашей женой.
– Возражение, ваша честь, – сказал месье Вильямс. – Является или нет эта женщина Руби Тейт, будет решать суд.
Судья скривился.
– Месье Вильямс, здесь нет жюри, на которое стоит производить впечатление. Думаю, я способен понять данный вопрос без того, чтобы на меня оказывали давление. Пожалуйста, сэр. Давайте сделаем это как можно быстрее.
– Да, ваша честь, – произнес месье Вильямс и сел. У меня появилась надежда. «Возможно, в отношении нас все же будет проявлена справедливость», – подумала я.
Бо начал нашу историю. Не слышно было ни звука на всем протяжении его рассказа. Никто даже не кашлянул, не прочистил горло, а когда он закончил, в публике воцарилась еще более глубокая тишина. Как будто все окаменели. Я чувствовала, что все глаза устремлены на меня. Бо так хорошо изложил нашу историю, что многие задумались, не так ли это и есть на самом деле. Я почувствовала, как надежда растет и отгоняет мои беспокойные мысли.
Поднялся месье Вильямс.
– Всего несколько вопросов, если позволите, ваша честь.
– Продолжайте, – сказал судья.
– Месье Андреа, вы утверждаете, что вашей жене поставили диагноз энцефалита Св. Луиса, когда вы находились в своем загородном поместье. Диагноз поставил врач?
– Да.
– Разве врач не знал, что он ставит диагноз вашей жене, Жизель? – Бо посмотрел в сторону месье Поулка. – Если это так, то почему же вы не пригласили его сюда засвидетельствовать, что это была Жизель, а не Руби? – отчеканил месье Вильямс. Бо никак не отреагировал.
– Месье Андреа? – спросил судья.
– Я…
– Ваша честь, – заговорил месье Поулк, – поскольку близнецы столь идентичны, мы подумали, что доктор не сможет без сомнения засвидетельствовать, какую именно из близнецов он осматривал. Я изучил истории болезни близнецов насколько это возможно, и мы хотим признать, что однояйцевые близнецы имеют так много общих физиологических характеристик, что практически невозможно использовать медицинские данные для их опознания.
– Вы не хотите приобщить никакие медицинские показания к делу? – спросил судья Барроу.
– Нет, сэр.
– Тогда какие же веские доказательства вы намереваетесь приобщить к делу для обоснования этой фантастической истории, сэр? – спросил судья, переходя прямо к делу.
– В настоящее время мы готовы, – сказал месье Поулк, приближаясь к судье, – представить образцы почерка, по которым вы быстро сможете отличить одного близнеца от другого. Они взяты из школьных материалов и юридических документов, – проговорил месье Поулк и представил образцы.
Судья Барроу внимательно посмотрел на них.
– Мне, конечно, понадобится анализ эксперта.
– Мы хотели бы оставить за собой право предъявить их нашим экспертам, ваша честь, – произнес месье Вильямс.
– Конечно, – согласился судья и отложил образцы. – Есть еще вопросы к месье Андреа?
– Да, – сказал месье Вильямс, стоя между мной и Бо. Он скептически улыбнулся. – Сэр, вы утверждаете, что Поль Тейт, услышав этот фантастический план, добровольно вызвался взять больную сестру-близнеца к себе домой и притвориться, что она его жена?
– Правильно, – ответил Бо.
– Не могли бы вы объяснить суду, зачем ему это было нужно?
– Поль Тейт был предан Руби и хотел видеть ее счастливой. Он знал, что Перл – мой ребенок, и хотел, чтобы мы были все вместе.
Глэдис Тейт так громко простонала, что все повернулись и посмотрели на нее. Она закрыла глаза и опять привалилась к плечу Октавиуса.
– Месье? – спросил судья. Октавиус прошептал что-то на ухо Глэдис, ее веки вздрогнули и открылись. С огромным усилием она села прямо, затем кивнула, что с ней все в порядке.
– Итак, – продолжал месье Вильямс, – вы заявляете суду, что Поль Тейт охотно взял свою свояченицу, а затем настолько притворился, что она его жена, что, когда она умерла, впал в глубокую депрессию, явившуюся причиной его безвременной смерти? Все это он проделал, чтобы убедиться, что Руби Тейт счастлива, живя с другим мужчиной? И вы хотите, чтобы суд этому поверил?
– Это – правда, – сказал Бо. Месье Вильямс расплылся в улыбке.
– Больше вопросов нет, ваша честь. – Судья отпустил Бо. Он вернулся на свое место рядом со мной, хмурый и обеспокоенный.
– Руби, – сказал месье Поулк. Я кивнула, и он жестом пригласил меня. Я сделала глубокий вдох и, ничего не видя, прошла к свидетельскому креслу. После присяги я еще раз глубоко вздохнула и велела себе быть сильной ради Перл.
– Пожалуйста, назовите ваше настоящее имя, – сказал месье Поулк.
– Мое законное имя – Руби Тейт.
– Вы слышали историю месье Андреа. Есть что-то такое, с чем вы хотели бы не согласиться?
– Нет, все правда.
– Вы обсуждали подмену личностей с вашим мужем Полем, и он действительно согласился на этот план?
– Да. Я не хотела, чтобы он был настолько причастен, – добавила я, – но он настоял.
– Опишите рождение вашего ребенка, – сказал он и отступил назад.
Я рассказала историю, как Поль был там во время бури и помог при родах Перл. Месье Поулк коснулся основных вех моей жизни, событий в школе Гринвуд, людей, которых я раньше знала, и поступков, которые совершила. Покончив с этим, он кивком подал знак, и помощник принес мольберт, несколько карандашей и альбом для рисования.
Когда стало очевидно, что хочет продемонстрировать месье Поулк, месье Вильямс пулей вскочил со своего места.
– Я возражаю против этого, ваша честь, – закричал он.
– Месье Поулк, какова цель вашего эксперимента? – задал вопрос судья.
– Между близнецами существовало много различий, ваша честь. Многие из которых, мы признаем, будет трудно обосновать, но одно – возможно, и это – способность Руби рисовать и писать картины. Она выставляла свои полотна в Новом Орлеане и…
– Ваша честь, – возразил месье Вильямс, – может ли эта женщина провести прямую линию или нет, не имеет к делу никакого отношения. Никогда не был установлен факт, что этого не могла бы сделать Жизель Андреа.
– Боюсь, что его заявление имеет смысл, месье Поулк. Единственное, что вы здесь продемонстрируете, – это лишь то, что эта женщина умеет хорошо рисовать.
Месье Поулк беспомощно вздохнул.
– Но ваша честь, никогда за всю историю существования Жизель Андреа не было ни малейшего свидетельства о том, что…
Судья покачал головой.
– Это пустая трата времени суда, месье. Пожалуйста, продолжайте допрос вашего свидетеля, или представьте новые доказательства, или вызывайте другого свидетеля. – Месье Поулк покачал головой. – Вы закончили с этим свидетелем?
С глубоким разочарованием месье Поулк ответил:
– Да, ваша честь.
– Месье Вильямс?
– Несколько мелких вопросов, – сказал он, излучая сарказм. – Мадам Андреа, вы заявляете, что были замужем за Полем Тейтом, несмотря на то что по-прежнему любили Бо Андреа. Зачем же вы тогда вышли замуж за месье Тейта?
– Я… была одна, а он хотел создать семью для меня и моего ребенка.
– Большинство мужей хотят создать семью для своих жен и детей. Он любил вас?
– О да.
– А вы любили его?
– Я…
– Так любили?
– Да, но…
– Но что, мадам?
– Это была любовь другого рода, скорее, дружба… Я хотела сказать «сестринская», но, взглянув на Глэдис и Октавиуса, не смогла.
– Иная любовь.
– Вы были мужем и женой, так или нет? Вы сказали, что венчались в церкви.
– Да.
Он сощурил глаза.
– У вас были романтические встречи с месье Андреа, пока вы были замужем за месье Тейтом?
– Да, – произнесла я, и некоторые в публике ахнули и покачали головами.
– И согласно вашей легенде, ваш муж был в курсе?
– Да.
– Он был в курсе и сносил это? Не только сносил, но и пожелал взять вашу умирающую сестру и притвориться, что это вы, чтобы вы были счастливы? – Говоря это, он повернулся кругом и теперь обращался к аудитории, равно как и к судье: – А затем он впал в такую депрессию из-за ее смерти, что утопился в болоте? И вы с месье Андреа хотите, чтобы все поверили этой истории?
– Да! – крикнула я. – Это – правда, все правда! Месье Вильямс посмотрел долгим взглядом на судью и скривил угол рта так, что тот врезался ему в щеку.
– Больше вопросов нет, ваша честь. Судья кивнул.
– Вы можете идти, мадам, – сказал он, но я не могла встать. Ноги у меня были, как из мокрой соломы, а спина превратилась в желе. Я закрыла глаза.
– Руби, – позвал Бо.
– С вами все в порядке, мадам? – спросил судья.
Я покачала головой. Сердце билось так сильно, что я не могла перевести дыхание. Я почувствовала, как кровь отлила от лица. Когда я открыла глаза, Бо держал меня за руку. Кто-то положил мокрую ткань мне на лоб, и я поняла, что была в обмороке.
– Ты можешь идти, Руби? – спросил Бо. Я кивнула.
– Короткий перерыв, – объявил судья и стукнул по столу своим молотком. У меня было ощущение, что он ударил прямо по моему сердцу.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния



Супер сага, не знаю почему никто до этого не прочитал Я под большим впечатлением мне очень понравилось Роман из трёх книг.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияЛика
24.02.2013, 13.29





Брр, жуть какая-то
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияМарго
24.02.2013, 19.19





Зачем надо было выходить замуж за Поля????
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияИрина
23.04.2013, 1.01





Дочитала 3 книгу про Руби. Сага очень понравилась. Такое ощущение, что мексиканский сериал посмотрела. Столько страстей!!! Это точно не легкое чтиво. 10 баллов.
Все, что блестит - Эндрюс Вирджиниятатьяна
5.01.2015, 23.26





Первая книга очень понравилась, сочувствовала Руби, ненавидела Жизель. Но потом, автор такого насочиняла! Руби для меня превратилась в отрицательный персонаж. Одна смерть Поля чего стоит. Такое ощущение, что писали два разных автора, один - первую часть, другой вторую. Осталось двоякое чувство.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияЮля
6.01.2015, 14.10





Это ж надо было такой бред насочинять,такое впечатление, что автор третьей книги не совсем адекватен.Вообще вся трилогия очень тяжелая,остается горькое послевкусие, лучше не читать.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияТесса
26.02.2015, 21.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100