Читать онлайн Все, что блестит, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - 13. На грани в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.54 (Голосов: 63)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Все, что блестит

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

13. На грани

Днем, как только Бо вернулся из офиса, мы отправились в Кипарисовую рощу. Большую часть дороги я молчала, глубоко задумавшись. Бо пытался отвлечь меня разговором о предприятиях Дюма, а когда мы уже почти приехали, сообщил, что звонил Брюс Бристоу и вновь угрожал, что раскроет все темные делишки Дафни, если не получит свою долю наследства.
– Что ты ему ответил? – спросила я.
– Я сказал, что он может делать все, что хочет, назвал его угрозы блефом. Ходят слухи, что дела у него неважные. Он проиграл большую часть того, что ему удалось получить от имения. Теперь банк грозит отобрать у него жилое здание.
– Он вечно будет мешать, как камень в туфле. Думаешь, что вытряхнул его, но, когда опять начинаешь идти, он все еще тут.
Бо рассмеялся.
– Не волнуйся. Я его вытряхну, – ответил он. – Не такая уж он проблема.
Меня немного удивила надменность Бо. Я услышала в его голосе интонации Жизель. Не слишком ли долго он находился рядом с ней?
К тому времени, когда мы подъезжали к Кипарисовой роще, небо полностью затянуло серыми облаками. Я чувствовала себя подавленной, и это тягостное ощущение только усилилось от безмолвия, царившего вокруг огромного дома. Кипарисовая роща всегда была похожа на улей, где жизнь била ключом. Поль так гордился своей усадьбой, что не допускал ни единого сорняка в саду. И Бо, и я заметили, что некоторые нефтяные колодцы бездействуют. Казалось, на особняк в бухте, на весь этот райский уголок опустился тяжелый и влажный покров и придавил все своим невыносимым гнетом.
– Вид заброшенный, – пробормотал Бо. Сердце у меня дрогнуло и сильно забилось, когда мы остановились перед домом. Перл заснула на сиденье машины. – Я заберу ее, – сказал Бо.
Страх, который я испытывала перед возвращением в Кипарисовую рощу в качестве Жизель, оправдался. Вдруг я оказалась чужой среди всего, что раньше было дорогим моему сердцу. Теперь мне нужно было звонить в звонок и ждать, а обитатели этого дома обойдутся со мной как с посторонней. Сердце же будет разрываться от желания крикнуть правду. Бо почувствовал мое волнение и, держа на плече спящую Перл, сжал мне руку и ободряюще улыбнулся.
– Не переживай так. Все будет хорошо, – сказал он, но неловкость сковала все мое существо.
Мы подошли к парадной двери и позвонили. Несколько мгновений спустя нас приветствовал Джеймс.
По выражению его лица и по тому, как потускнел его взгляд и углубились складки на лице, я поняла, что он очень опечален и подавлен. Наши слуги близко принимали к сердцу все, что касалось нас, а наши настроения всегда передавались им.
– Здравствуйте, Джеймс, – произнесла я не в силах воспроизвести снисходительный тон, свойственный Жизель, когда она обращалась к слугам, были ли то ее слуги или чужие. Джеймс посмотрел на меня пустым, ничего не видящим взглядом. Он явно не узнал меня, настоящую, по голосу, да и могло ли ему прийти в голову, что я – это и есть Руби, а не моя сестра Жизель, которую, я знала, он недолюбливал.
– Добрый день, мадам, месье, – сказал он, слегка наклоняя голову. При виде Перл его глаза немного оживились. – А как малышка?
– Прекрасно, – ответила я.
– Месье Поль дома? – спросил Бо.
– Он совсем недавно вернулся из больницы, – ответил Джеймс, отступая назад. – Мадемуазель Тейт и мадам Пайтот находятся с ним в кабинете. – Я посмотрела на Бо. Сестрам Поля впервые предстояло увидеть меня в качестве Жизель.
Джеймс провел нас по коридору. Какие странные ощущения владели мной, когда я шла по дому и смотрела на вещи, которые когда-то были моими. Я взглянула на лестницу, ведущую к моей бывшей спальне. Мы с Бо еще раз обменялись взглядом, и я увидела, насколько он обеспокоен из-за меня теперь, когда я снова оказалась в этом доме. Я чувствовала, что лицо мое пылает. Сердце бешено стучало в груди, но я сделала глубокий вдох и кивнула.
– Со мной все в порядке, – шепнула я. Джеймс задержался у двери в кабинет.
– Месье и мадам Андреа, – объявил он и отступил. Поль сидел на диване, забившись в угол, со стаканом бурбона в руке; волосы взъерошены, а вид такой, будто он спал в одежде. Жанна сидела напротив него с красными от слез глазами, а Тоби – на другом конце дивана с мрачным видом, сложив руки на коленях.
Но глаза Жанны просияли, когда она подняла на нас взгляд, и сердце у меня екнуло. Неужели она поняла, что это я, а не моя сестра? Я почти желала, чтоб так и было. Однако она оживилась не из-за этого. Она увидела Перл.
– Малютка! – вскрикнула она и встала. – Как она?
– Прекрасно, – ответил Бо.
Перл, поняв, что речь идет о ней, подняла головку и повела носиком, как кролик.
– О, моя любимая, моя сладкая Перл, – запричитала Жанна. – Дайте мне подержать ее.
Бо передал ей малютку, и Перл сразу же ее узнала. Она улыбнулась, и Жанна осыпала ее щеки поцелуями, нежно тиская.
– Ну надо же, – сказал Поль, – какая неожиданная честь, месье и мадам Андреа во плоти. – Губы его насмешливо скривились.
– Есть какие-нибудь новости, Поль? – быстро спросила я, игнорируя его сарказм.
– Новости? – Он посмотрел на Тоби, притворяясь, что задает обычный, дежурный вопрос. – Есть новости, Тоби?
– Изменений к лучшему нет, – печально сказала Тоби. – Собственно, сегодня утром решили подключить ее к дыхательному аппарату.
– Хочешь выпить, Бо? – спросил Поль, Поднимая свой бокал.
– Нет, нет, спасибо.
– Слишком ранний час для вас, креолов? – съязвил он.
– Поль, – отчеканила Жанна, – почему ты не поздороваешься со своим ребенком?
Поль мгновение пристально смотрел на Перл, потом кивнул.
– Поднеси ее ко мне, – попросил он.
Жанна подошла, но Поль не взял малышку, а только потянулся и погладил по головке, прежде чем поцеловать в щечку. Потом он выпрямился и тяжело вздохнул, казалось, было слышно, как стучит его сердце.
– Я пойду погуляю с малышкой и покормлю ее, – быстро сказала Жанна.
– Хорошая мысль, – поднялась Тоби. – А я пойду поговорю с Летти и посмотрю, что можно для вас приготовить.
– Не надо никого беспокоить, – сказал Бо.
– Никого беспокоить? – Поль возвел кверху глаза и расхохотался. – Разве здесь кого-нибудь побеспокоили?
Тоби задержалась перед нами и печально улыбнулась.
– Он сильно пьет с тех пор, как Руби отвезли в больницу, – объяснила она, – перестал заниматься делами и сидит здесь, купаясь в жалости к самому себе. Родители просто с ума сходят, особенно мама. Она не ест, не спит, тревожась о нем. Может, вы хоть как-то на него повлияете, – прошептала она. – Извините.
– Ничего, – сказал Бо.
– В чем дело? – вскричал Поль. – Кто-то сказал «ничего»?
Когда Тоби вышла, я пересекла комнату и встала перед Полем, сложив руки на груди и гневно глядя на него.
– Что ты пытаешься доказать, Поль? Что ты с собой делаешь?
– Ничего. Ничего я не доказываю. – Он воздел руки кверху и пожал плечами. – Просто принимаю то, что уготовила мне Судьба. С самого начала я гонялся за мечтой. И каждый раз, когда я думал, что превратил ее в реальность, налетала Судьба и развеивала мечту по бухте как какую-нибудь болотную грязь. – Он умолк, пристально посмотрел на меня, и глаза его странно и мрачно сузились.
– Ты не знала бабушку Руби, Кэтрин, а она бывало говаривала, что если плыть против течения, то можно утонуть, – сказал Поль. Он как будто воткнул кинжал мне в ребра.
– Прекрати, Поль. Прекрати переигрывать. Мы втроем знаем правду. Незачем так притворяться перед нами.
– Правду? Ты заговорила о правде? Смешно слышать это из твоих уст или из чьих-нибудь еще, если уж на то пошло, – добавил он и опять возвел глаза кверху. – В чем заключается правда? В том, что любовь – это жестокий меч, который мы поворачиваем внутри себя в изощренной пытке? Или это дано лишь немногим избранным, – продолжал он, не сводя глаз с Бо, – быть счастливыми на этой земле? Под какой звездой вы родились, что вам дано познать такое счастье, месье Бо Андреа?
– У меня нет на это ответа, Поль, – тихо произнес Бо. – Но я твердо знаю, что ты должен сдержать обещание, которое дал Руби.
– О, я всегда выполняю свои обещания, – сказал он, глядя теперь на меня. – Я не из тех, кто их нарушает.
– Поль, пожалуйста…
– Ничего, – пробормотал он и залпом допил свой напиток. – Мне надо прилечь. – Он встал, пытаясь удержаться на ногах, плюхнулся опять, собрался с силами и встал еще раз. – Чувствуйте себя как дома. Мои сестры присмотрят за вами.
Я в отчаянии взглянула на Бо.
– Эй, Поль, послушай, – попытался Бо его урезонить, – давай теперь мы поможем тебе с этой ношей. Мы понимаем, что ты слишком много на себя взял. Давай перевезем Жизель в больницу в Новом Орлеане и…
– Перевезем ее в Новый Орлеан, чтобы облегчить мою ношу? – Он покачал указательным пальцем перед лицом Бо. – Ты говоришь о женщине, которую я люблю. – Он пошатнулся и расплылся в улыбке. – Я поклялся беречь ее и не расставаться в болезни и здравии, пока смерть не разлучит нас.
– Поль…
Он оттолкнул меня.
– Мне нужно прилечь, – буркнул он и, спотыкаясь, вышел из комнаты.
– Пусть поспит, – сказал Бо. – Протрезвеет и будет более разумным.
Я кивнула, но минуту спустя мы услышали, как Поль грохнулся на лестнице. Мы подбежали и увидели, что он скатился со ступенек и лежит, распростертый, у основания лестницы. Джеймс уже был рядом, стараясь поднять его.
– Поль! – закричала я.
Бо помог Джеймсу поставить его на ноги. Они положили его руки себе на плечи и потащили вверх по лестнице, и голова его болталась. Я села на скамью в холле и закрыла лицо руками.
– С ним все в порядке, – заверил меня Бо, когда вернулся. – Мы с Джеймсом уложили его в постель.
– Это ужасно, Бо. Нам нельзя было вовлекать его в эту авантюру. Не знаю, о чем я думала.
– Он сам хотел сделать это; и так было проще. Мы не можем винить себя в том, что он так себя ведет. Было бы то же самое, если бы ты просто ушла, Руби. Через некоторое время он придет в себя. Вот увидишь.
– Не знаю, Бо, – простонала я, уже готовая сдаться и раскрыть наш искусный план.
– Теперь у нас нет другого выбора, кроме как держаться до конца. Будь сильной, – твердо сказал Бо, затем выпрямился и улыбнулся при виде приближающихся Жанны и Перл.
– Она все время звала свою маму. Это так печально. Я не могу этого вынести, – простонала Жанна.
– Позволь мне взять ее, – сказала я.
– Ты знаешь, – проговорила Жанна, возвращая мне Перл, – я думаю, она считает, что ты – Руби. Представить себе не могу, как это ребенок может так ошибаться.
Мы с Бо тревожно переглянулись, а потом Бо улыбнулся.
– Просто у нее все перепуталось из-за такой стремительной смены событий: путешествие, новый дом, – сказал Бо.
– Вот поэтому я хочу предложить вам, чтобы вы оставили ее со мной. Я знаю, как обременителен маленький ребенок, но…
– О нет, – резко ответила я. – Она вовсе не обременительна. Мы уже взяли няню в помощь.
– В самом деле? – Она состроила гримаску. – Тоби так и говорила.
– Ну и что? А почему бы нет? – быстро спросил Бо.
– О, я не имела в виду, что нельзя. Вероятно, я бы тоже так поступила, если бы я…
– Все готово. Мы можем поесть в патио, если не возражаете, – сказала Тоби, появляясь за Жанной.
– Прекрасно! – воскликнул Бо. – Жизель? – Он посмотрел на меня, и я вздохнула. Настоящей причиной было напряжение и горечь от того, что я увидела Поля таким, но сестры Поля подумали, что я раздражена, как это было свойственно Жизель. Они переглянулись и постарались скрыть усмешку.
– Все в порядке, – произнесла я с большим усилием. – Не так уж я и голодна. У меня всегда портится аппетит от длинных поездок, – пожаловалась я. По иронии судьбы, большим облегчением было вернуться в оболочку Жизель. По крайней мере, меня не тяготила совесть.
Впервые до меня дошло, почему Жизель была именно такой: она никогда не испытывала печали по поводу чужой боли. На минуту я даже позавидовала ее эгоизму. Для Жизель мир был огромной площадкой для игр, полной чудес и удовольствий, и все, что угрожало этому миру, она решительно отторгала. Может быть, она была не так уж и глупа.
Только вот мне вспомнилось, что сказала однажды бабушка Кэтрин: «Самые одинокие люди – это те, которые были настолько эгоистичны, что в осень их жизни все от них отвернулись».
Интересно, осознавала ли это Жизель теперь, провалившись в темный туннель беспамятства, если, конечно, она вообще еще что-нибудь осознавала.
После ленча, уложив Перл спать, мы с Бо сидели на воздухе с сестрами Поля, потягивая кофе со взбитыми сливками, и слушали, как они жалуются на его поведение и сетуют о том, что их мать сама не своя из-за этого, никого не принимает и не выходит из дома.
– А она ездила в больницу навестить Руби? – спросила я, не в силах сдержать любопытство.
– Мама ненавидит больницы, – сказала Тоби. – Она Поля рожала дома, потому что не выносит вида больных людей, а это были трудные роды. Папе пришлось умолять ее поехать в больницу, когда она рожала нас.
Мы с Бо понимающе переглянулись, зная, что это была часть обмана, придуманного родителями Поля, чтобы скрыть, кто была его настоящая мать.
– А вы вдвоем поедете в больницу навестить Руби? – спросила Жанна.
Я сначала представила себе, как могла отреагировать на такой вопрос Жизель, а затем ответила:
– А зачем? Она ведь все время спит, разве нет? Тоби и Жанна переглянулись.
– Все-таки она твоя сестра… умирающая, – сказала Жанна и разразилась слезами. – Извините. Я ничего не могу поделать. Я очень любила Руби.
Тоби бросилась к ней с объятиями, покачивая и утешая ее, и бросала на нас укоризненные взгляды.
– Может быть, нам следует съездить в больницу, Бо, – быстро проговорила я и встала со стула. Я больше не могла ни сидеть там с ними и притворяться бесчувственной, ни переносить их горе, вызванное, как они считали, предательством с моей стороны.
Бо пошел вслед за мной в дом. Он нагнал меня в кабинете, где я горько расплакалась, и слезы ручьями текли по моим щекам.
– О Бо, нам не следовало приезжать сюда. Не могу вынести всего этого горя. Мне кажется, что все это – моя вина.
– Это нелепо. Как это может быть твоя вина? Ведь не ты же вызвала болезнь Жизель, правда? Ну… не ты же?
Я потупилась и горько вздохнула.
– Поль напомнил мне о том, как однажды я пошла с Ниной Джексон к Мамаше Вуду, которая навела порчу на Жизель. Может, эта порча никогда не переставала делать свое дело.
– Ну, Руби, ты же не можешь серьезно верить…
– Нет, верю, Бо. Я всегда верила в сверхъестественные силы, которыми обладают некоторые люди. Это было у моей бабушки Кэтрин. Я видела, как она исцеляла людей, давала им надежду простым прикосновением рук.
Бо состроил скептическую гримасу.
– Ну и что ты хочешь делать? Хочешь поехать в больницу?
– Да, мне нужно поехать.
– Хорошо, поедем. Хочешь подождать, пока проснется Перл или…
– Нет. Попросим Жанну и Тоби присмотреть за ней до нашего возвращения.
– Прекрасно, – согласился Бо.
– Я сейчас вернусь. Мне нужно кое-что взять, – проговорила я и повернулась, чтобы уйти.
– Что?
– Кое-что, – твердо произнесла я и быстро поднялась по лестнице в свою прежнюю спальню, проскользнув в нее, никем не замеченная, подошла к комоду и открыла нижний ящик, где хранила пучок пятилистника, который мне дала однажды Нина Джексон, чтобы отгонять зло, и десятицентовик с продернутым шнурком, который я должна была носить на лодыжке на счастье.
Потом я подошла к двери в смежную комнату, слегка приоткрыла ее и взглянула на Поля. Он крепко спал в своей постели, прижимая к себе подушку. Над изголовьем как икона висел мой портрет в серебряной раме. Это грустное зрелище вновь вызвало слезы у меня на глазах, а в груди так заломило от тяжкой печали, что мне стало трудно дышать, как будто я балансирую на краешке кипящего котла и только от меня зависит, свариться в нем или устоять.
Я тихо закрыла дверь и вышла из спальни. Бо ждал у подножия лестницы.
– Я уже говорил с Жанной и Тоби, – сообщил он. – Они присмотрят за Перл, пока мы не вернемся.
– Хорошо, – произнесла я. Бо не спросил, зачем я ходила наверх. Мы поехали в больницу, узнали, где лежит Жизель, и прошли в ее отдельную палату. Нанятая Полем медсестра сидела на стуле у кровати и вышивала. Она подняла глаза и разинула рот от удивления.
– Мистер Тейт говорил мне, что у его жены есть сестра-близнец, но я никогда не видела таких похожих близнецов, – проговорила она, не в силах отвести от меня взгляда.
– Не так уж мы и похожи, – сурово сказала я. Жизель непременно сказала бы что-нибудь в этом роде и заставила бы ее почувствовать себя неловко. Сестра попросила разрешения выйти на время нашего посещения, да я и сама хотела, чтобы она ушла.
Как только она вышла, я подошла к кровати Жизель. Из носа у нее торчали кислородные трубки, руки безжизненно лежали поверх одеяла. Глаза были закрыты, и она казалась еще меньше и бледнее, чем я видела ее в последний раз, даже волосы у нее потускнели. Цвет лица был похож на брюшко мертвой рыбки. Бо сделал шаг назад, когда я взяла руку Жизель и уставилась на нее. Не знаю, чего я ожидала, но она не проявляла никаких признаков жизни. Наконец, вздохнув, я достала пучок травы пятилистника и положила ей под подушку.
– Что это? – спросил Бо.
– Это однажды дала мне Нина Джексон. Растение с листочками, разделенными на пять частей. Оно приносит спокойный сон и отгоняет любое зло, которое могут причинить пять пальцев.
– Что? Ты шутишь!
– У каждой частички есть свое предназначение: удача, деньги, мудрость, власть и любовь.
– И ты действительно в это веришь? – спросил он.
– Да, – ответила я, затем подняла одеяло и быстро привязала мой талисман-десятицентовик к лодыжке Жизель.
– Что ты делаешь?
– Это тоже приносит удачу и отгоняет зло, – сказала я ему.
– Руби, как ты думаешь, что они тут подумают, когда обнаружат эту ерунду?
– Они, вероятно, подумают, что приходил кто-то из друзей моей бабушки и сделал это.
– Надеюсь. Жизель-то уж точно ничего бы такого не притащила. Она всегда смеялась над этими вещами, – напомнил он мне.
– Я должна была это сделать, Бо.
– Хорошо. Давай не будем здесь слишком долго оставаться, Руби, – нервно проговорил он. – Нам нужно вернуться в Новый Орлеан не слишком поздно.
Я немного подержала руку Жизель, прочла мысленно молитву и дотронулась до ее лба. Мне показалось, что веки ее дрогнули, но, может быть, во мне говорила надежда или воображение.
– До свидания, Жизель. Мне жаль, что мы никогда не были настоящими сестрами. – Я почувствовала слезу у себя на щеке и дотронулась до нее кончиком указательного пальца правой руки. А потом приложила палец к ее щеке и смочила ее. «Может быть, теперь, наконец, она поплачет и по мне тоже», – подумала я, быстро отвернулась и выбежала из комнаты прочь от вида моей умирающей сестры.
Поль еще не встал, когда мы вернулись, но Перл уже проснулась и играла в кабинете с Жанной и Тоби. Ее глазки просияли счастьем, когда она увидела, что я пришла. Я хотела броситься к ней и нежно обнять, но Жизель бы этого не сделала, сказала я себе, и постаралась сдержать свои эмоции.
– Нам надо возвращаться в Новый Орлеан, – резко сказала я.
– Как там в больнице? – спросила Тоби.
– Как будто разговариваешь сама с собой, – ответила я. По иронии судьбы, это было правдой.
Обе сестры кивнули с одинаково меланхоличными лицами.
– Ты можешь оставить ребенка со мной, – предложила Жанна. – Я не возражаю.
– О нет. Мы не можем так поступить, – отказалась я. – Я обещала своей сестре смотреть за ней.
– Ты? Обещала Руби?
– В момент слабости, – сказала я, – но мне надо сдержать обещание.
– Почему? Ведь ты же не любишь детей, не так ли? – спросила с презрением Тоби.
Я поискала взглядом поддержки у Бо.
– Мы уже наняли няню, – проговорил он. – Все устроено и налажено.
– Уж, наверное, тетя лучше будет смотреть за ней, чем няня, – парировала Жанна.
– А я что, по-твоему, какая-то шелупонь? – отрезала я. Когда дело заходило о том, чтобы удержать Перл, я не уступала своей сестрице в твердости и наглости.
– Ну я просто имела в виду… для меня это не составит труда.
– И мне не составит, – парировала я. – Перл! – Я протянула руки, и она побежала ко мне. – Скажите Полю, что мы ему позвоним попозже.
Я поспешила выйти с Перл на руках, прежде чем возникнет какая-нибудь новая проблема. Лицо мое залила краска, а глаза расширились от надвигающейся истерики.
– Не переживай, – сказал Бо, когда все мы были уже в машине. – Ты прекрасно справилась. Все было нормально.
Я не успокоилась, пока мы не проехали значительную часть пути. Дождь, который целый день висел над головой, наконец обрушился на землю и лил сплошной стеной не переставая весь оставшийся путь до Нового Орлеана. Небо над городом прорезали вспышки молний, а раскаты грома были так оглушительны, что мы содрогались от них внутри машины. Я обрадовалась, когда мы наконец добрались до дома. Обри встретил нас с длинным списком телефонных звонков, и мы увидели, что неоднократно звонил Брюс Бристоу.
– Ясно, что придется круто обойтись с ним, чтобы отвязаться, – сказал Бо и со злостью смял в кулаке бумажку с сообщением. Но меня эти проблемы занимали меньше всего. Перл после поездки едва держалась на ногах и не могла ничего есть, а я была измотана и душевно, и физически. Я положила ее спать, приняла горячую ванну и забралась в постель сама. Потом я услышала, как в спальню поднялся Бо, но никак не отреагировала, когда он улегся рядом со мной, и через несколько минут мы оба уснули.
В последние дни меня не покидало нервное напряжение и постоянная тревога. Часы казались мне днями, а дни – месяцами. Я вдруг останавливалась и тупо смотрела на часы, пораженная тем, что прошло всего лишь несколько минут. Каждый раз, когда звонил телефон, я вскакивала, сердце замирало, а потом начинало бешено биться, но обычно это звонили друзья Жизель. Я была резка с ними со всеми, и вскоре большинство перестало утруждать себя звонками. Однажды мне позвонила Полин, чтобы сказать, что я теряю всех своих друзей, отталкивая их от себя одного за другим.
– Все говорят, что ты стала еще заносчивей, чем всегда, – сообщила она мне. – Считаешь, что слишком хороша, чтобы беседовать по телефону, а в гости вообще уже никого не приглашаешь.
– В данный момент меня беспокоят более серьезные вещи, – отрезала я.
– Разве тебе безразлично, что ты растеряешь всех своих друзей?
– Да никакие они мне не друзья и никогда ими не были. Единственное, что их заботит, – это то, что они могут от меня получить, – отрезала я.
– Это и ко мне относится? – спросила она с обидой.
– Если обувь впору, можешь ее носить, – ответила я.
– Прощай, Жизель. Надеюсь, ты счастлива в своем собственном мире. – И она сердито бросила трубку.
Прошло всего несколько недель, а я уже отвадила почти всех приятелей Жизель, люди эти мне все равно не нравились, а сделала я это в такой манере, которая никому не показалась странной. Бо забавлялся и радовался. Фактически это было единственное светлое пятно за все мрачные дни, последовавшие за нашим визитом в Кипарисовую рощу.
Когда бы я ни звонила, к телефону подходили либо Жанна, либо Тоби. Поля никогда не было. Они тоже разговаривали со мной весьма холодно. Состояние Жизель оставалось без изменений. Тоби, которая больше была склонна к издевкам, чем Жанна, сказала:
– Это ведь только вопрос времени. Надеюсь, смерть твоей сестры не особенно расстроит намеченные тобой планы. Я знаю, как важен для тебя твой календарь светской хроники.
Про себя я думала, что Жизель заслужила эти упреки, но держала язык за зубами, хотя мне все равно было больно. Последний телефонный разговор она завершила так: «Не знаю, почему мой брат не требует, чтобы ты привезла Перл домой, где ей место, но думаю, ему следует это сделать».
Как могла я ей сказать, что Поль не может настаивать на возвращении в дом ребенка, к которому не имеет никакого отношения?
– Побеспокойся о себе, Тоби. По-моему, тебе есть чем заняться, – огрызнулась я и закончила разговор.
На сердце было тошно после этого, и, когда я рассказала все Бо, он печально кивнул.
– Пройдет время, и страсти улягутся, – предрекал он, но мне от этого было не легче.
– Мне иногда кажется, что я попала в паутину, Бо. Чем яростней я пытаюсь освободиться, тем больше запутываюсь.
– Скоро все это кончится, и мы займемся своей жизнью. Вот увидишь, – заверил он, однако у меня такой уверенности не было. Жизнь давно доказала, что способна на разные выверты, когда мы меньше всего этого ожидаем.
Через два дня произошел именно такой случай. Я неплохо играла роль своей сестры перед ее друзьями и приятелями, оттолкнув их от себя, и держалась подальше от ее поклонников. Вряд ли кто-то из них способен был заметить разницу. Конечно, никто и не ожидал такой подмены. Да и кому бы захотелось стать такой, как Жизель?
Я же мечтала, что со временем, постепенно, изменю характер своей сестры настолько, чтобы он походил на мой собственный, и мы с Бо даже переедем в другое место, может, другой город, и начнем новую жизнь без всякого обмана.
Я работала в студии, когда в дверь постучал Обри и сообщил, что ко мне пришел посетитель. Прежде чем я успела спросить, кто это, за ним появился Брюс Бристоу. Муж моей мачехи выглядел так, будто постарел на много лет, с тех пор как я его видела в последний раз. Его темно-каштановые волосы тронула седина, виски стали совсем седыми, а под глазами легли темные круги. Он сильно похудел, ссутулился, лицо осунулось, некогда игривые глаза глубоко запали, на нем был мятый замусоленный костюм, галстук – весь в пятнах, обтрепанный ворот рубашки расстегнут. На левой щеке – следы недавней драки. Он стыдливо улыбнулся и вошел. Воздух тут же наполнился запахом перегара.
– Пытаешься выдать себя за свою сестру? – Он рассмеялся. Теперь, когда он подошел ближе, я увидела, как налиты кровью его глаза, и поняла, почему он едва ворочает языком.
– Ты пьян, Брюс. Немедленно убирайся, – приказала я.
– Не т-так б-быс-тро, – сказал он. Какое-то время он стоял, шатаясь, то закрывая, то открывая глаза. – Ты и твой муш-ш, может, думаете, что вы такие ушлые, но лучше вам выслушать меня, прежде чем вы примете решение, о котором пожалеете.
– О решении вышвырнуть тебя из нашей жизни я никогда не пожалею, – выпалила я, и, поскольку это полностью соответствовало действительности, слова прозвучали так злобно, как если бы это сделала сама Жизель.
Он резко дернул головой, но опять нагло ухмыльнулся.
– Итак-к, что же ты т-тут делаеш-шь? – Он, не мигая, смотрел на полотно. – Ты же вообще не умеешь рисовать. Ты же – сестрра без таланта, помнишь-шь? – Он разразился резким хохотом и едва удержался на ногах, ухватившись за спинку стула.
– Я помню, как я тебя презирала. Когда умер мой отец, ты, как пиявка, прилип к семье, чтобы отсосать что можно. Но теперь с этим покончено, и что бы ты ни сказал, как бы нас ни запугивал, обратного пути для тебя нет. Теперь уходи, пока не вернулся Бо.
Его улыбка стала шире, и в уголках губ показалась слюна.
– Ты не всегда так стремилась отослать меня, – сказал он, придвигаясь ближе. Я отступила в сторону, все еще держа в руке кисть, как меч, разделяющий нас. Мгновение он бессмысленно смотрел на меня, моргая глазами и усиленно пытаясь сфокусировать свой взгляд. Потом опять покосился на полотно.
– Што-то не ош-шень расстроена, што сестре так плохо, – пробормотал он.
– А мне-то, собственно, что? Она бы очень расстроилась, если бы я оказалась в больнице?
– Ты знаешь, что расстроилась бы, – тихо ответил он и на секунду прикрыл глаза. Потом резко открыл их, как будто какая-то мысль достучалась в его затуманенный мозг. – Что-то ты на себя не похожа. – Он опять посмотрел на полотно. – Эт-то слишком хорошо для тебя. Это тут раньше было?
– Да.
– Я так и думал. Хочу сказать, подумал так. – Он еще раз ухмыльнулся, а потом посерьезнел, насколько это было в его силах, стараясь поправить галстук и принять надлежащую позу. – Я хочу, чтобы ты помогла мне убедить Бо проявить больше здравого смысла относительно наследства семьи. Мне известны кое-какие махинации Дафни с налогами, и я собираюсь обратиться в правительство и разоблачить их, – пригрозил он.
– Давай, иди. Руки-то у тебя тоже нечисты, не так ли? Ты только разоблачишь себя, каким ты был и кем, вероятно, остался.
Он доверительно понизил голос:
– Да-а, но ведь ты знаешь, как бывает, когда кто-то предоставляет улики государству. Это смягчает его судьбу. Я уж позабочусь, чтобы на это имение наложили колоссальные штрафы. Каково тогда будет тебе и твоему великосветскому муженьку, ха?
– У нас все будет в порядке. Убирайся, Брюс, пока я не велела Обри вызвать полицию.
Он насмешливо повел глазами.
– А если я расскажу твоему мужу о том, как навещал тебя, когда ты принимала пенистую ванну? Помнишь, как я тер тебе спинку, делал массаж, а потом…
– Я ему уже все рассказала, – выпалила я. Он тупо уставился на меня.
– Я тебе не верю.
– И не надо. Мне плевать. Убирайся, и все.
Моя решимость и отсутствие страха раздражали его и сбивали с толку.
– Я забрал отсюда кое-какие бумаги. Предупреждаю вас обоих. Я могу обосновать свои обвинения.
– Тогда иди и обосновывай.
– Ты сошла с ума. Вы оба сошли с ума. – Он еще какое-то время стоял, уставившись на меня, а потом вновь взглянул на полотно. Одна из его бровей удивленно полезла вверх. Мой отпор быстро его отрезвил и заставил думать.
– Это – не старая картина. Краска еще влажная. Как ты это сделала? Ты не можешь этого сделать. – Он впился в меня немигающим взглядом, как змея. – Здесь что-то не так. – Слова вылетали, как пули.
– Вон! – завопила я. – Вон!
Глаза его вспыхнули многообещающей догадкой:
– Ля Руби, – сказал он. – Ты – Ля Руби. Что происходит?
– Вон, – гаркнула я на него, и он поднял руки вверх.
Именно в этот момент в дверях появился Бо. Он влетел в комнату, схватил Брюса за шиворот и грубо повернул его к двери.
– Что ты делаешь в нашем доме! Я ведь говорил тебе, чтобы ты не ходил сюда, так? – Он подтолкнул его к двери. Брюс удержал равновесие и оглянулся на нас. Лицо его было искажено гневом.
– Что это вы двое задумали, а? Это – не Жизель. Я знаю Жизель. У нее взгляд тверже.
– Ты смешон, – заявил Бо, но без особой уверенности. Но Брюс уже взял след. Он ощерился:
– Это какая-то афера, чтобы вам двоим получить побольше денег, что-то в этом роде, не правда ли? Всем расскажу.
– Валяй, – сказал Бо. – Все так сразу и поверят словам пьяницы, жалкого игрока. Весь город говорит о тебе и о том, как ты деградировал. У тебя такая же репутация, как у подзаборного пьяницы.
Брюс кивнул.
– Ладно. Я найду доказательства, вот что я сделаю. Если только вы не возьметесь за ум и не дадите мне то, что и так принадлежит мне по праву. Через пару дней я вам позвоню и увидим, захотите ли вы остаться жадными умниками, – пригрозил он.
– Убирайся вон, пока я не свернул тебе шею, – прорычал Бо, надвигаясь на него. Бо следовал за ним до самой парадной двери, открыл ее и вытолкнул его. Прежде чем закрылись двери, Брюс успел прокричать еще одну, последнюю угрозу.
– Весь город скоро узнает, что вы затеяли! – крикнул он, потрясая кулаком.
Бо захлопнул дверь перед его лицом.
– Все в порядке, Обри, – сказал он. – Все под контролем.
– Очень хорошо, сэр. – Обри удалился, и Бо прошел следом за мной в гостиную.
– Не изводи себя из-за него, – проговорил он после того, как я села. Сердце у меня громко стучало, и я чувствовала, что кровь ударила в лицо. – Я хочу сказать, что никто не поверит ни одному его слову. Ты бы только послушала, что о нем сейчас говорят.
– Как могла Дафни сойтись с таким человеком после того, как была замужем за моим отцом? – задумчиво произнесла я.
– Ты же сама говорила, что она использовала людей, а потом вышвыривала их, как ненужное барахло, – ответил Бо. Он подошел ко мне, сел рядом и взял за руку. – Нельзя позволить ему мучить тебя, Руби.
– Но как он узнал? Из всех людей один он посмотрел и узнал… пьяница? – Я взглянула на Бо и сама ответила на свой вопрос: – У него были интимные отношения с Жизель. Она играла им, я уверена.
– Вполне возможно, – сказал Бо.
– Он всегда заигрывал со мной, близко подходил, брал за руки, заглядывал в глаза. Я терпеть этого не могла; от него всегда несло луком или еще чем-то, а мне нужно было быть вежливой, но твердой. А тут моя картина… Нельзя было допускать, чтобы он увидел мою картину. Именно это все выдало.
– Какая разница, что ему известно или не известно, что он сделал и чего не сделал? Он – потерявший уважение человек, а в этом городе, если не пользуешься уважением, ты не имеешь голоса. Поверь мне, я сумею удержать его в узде, – пообещал Бо.
– Ничего не выйдет, Бо, – возразила я, качая головой. – Если домик стоит на курьих ножках, его снесет первое наводнение. Мы пытаемся построить новую жизнь на фундаменте из лжи. Она вернется и будет преследовать нас.
– Только если мы допустим это, – настаивал он. Он обнял меня за плечи. – Давай отдохни. Позже ты почувствуешь себя лучше. Мы пойдем в какой-нибудь хороший ресторан и отменно поужинаем, да?
– Не знаю, Бо, – сказала я с глубоким вздохом.
– Ну а я знаю. Делай так, как доктор прописал, – проговорил он, вздыхая, и помог мне подняться.
Над мраморной каминной доской все еще висел портрет Дафни, с которого пристально смотрело красивое лицо цвета слоновой кости с надменным самодовольным выражением. Мой отец боготворил эту красоту, и ее портреты были развешаны по всему особняку.
«Помни, дитя, дьявол во всех своих проявлениях зачаровывает нас, – предупреждала бабушка Кэтрин. – Нас притягивает к нему, как притягивает ребенка пламя свечи, искушая дотронуться кончиком пальца до огня, но только для того, чтобы обжечься».
Как я молилась, чтобы мы с Бо не обожглись этим пламенем.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния



Супер сага, не знаю почему никто до этого не прочитал Я под большим впечатлением мне очень понравилось Роман из трёх книг.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияЛика
24.02.2013, 13.29





Брр, жуть какая-то
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияМарго
24.02.2013, 19.19





Зачем надо было выходить замуж за Поля????
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияИрина
23.04.2013, 1.01





Дочитала 3 книгу про Руби. Сага очень понравилась. Такое ощущение, что мексиканский сериал посмотрела. Столько страстей!!! Это точно не легкое чтиво. 10 баллов.
Все, что блестит - Эндрюс Вирджиниятатьяна
5.01.2015, 23.26





Первая книга очень понравилась, сочувствовала Руби, ненавидела Жизель. Но потом, автор такого насочиняла! Руби для меня превратилась в отрицательный персонаж. Одна смерть Поля чего стоит. Такое ощущение, что писали два разных автора, один - первую часть, другой вторую. Осталось двоякое чувство.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияЮля
6.01.2015, 14.10





Это ж надо было такой бред насочинять,такое впечатление, что автор третьей книги не совсем адекватен.Вообще вся трилогия очень тяжелая,остается горькое послевкусие, лучше не читать.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияТесса
26.02.2015, 21.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100