Читать онлайн Все, что блестит, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - 12. Раздвоение в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.54 (Голосов: 63)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Все, что блестит

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

12. Раздвоение

Наш первый вечерний выход в качестве Бо и Жизель Андреа прошел крайне успешно. На мне был один из нарядов Жизель без бретелек, с узко обтягивающим лифом. Бо смеялся над моей реакцией на собственное изображение в зеркале. Почти все ее туалеты были с глубоким вырезом и обнажали грудь гораздо больше, чем мне бы хотелось.
– Твоя сестра всегда доводила до предела все, что приемлемо или неприемлемо в обществе, – сказал Бо. – Думаю, ей нравилось дразнить высшее общество.
– Ну а мне – нет.
– Все равно ты выглядишь обворожительно, – произнес он, отступая назад с чувственной улыбкой, и рассмеялся. – Ничего так не любила Жизель, как войти в шикарный, дорогой ресторан и заставить всех, повернув головы, смотреть на нее с изумлением.
– Я так начну краснеть, что все догадаются, кто я на самом деле!
– Они просто примут это за манеру Жизель кокетничать, – ответил Бо.
Головы действительно повернулись, когда мы вошли в ресторан. Бо нес Перл, которая выглядела восхитительно в матросском костюмчике, который мы ей купили. Я пыталась представить себе насмешливый надменный вид Жизель, но когда люди встречались со мной взглядом, лица моментально расплывались, и я непроизвольно опускала глаза. Однако никто из старых знакомых Бо и Жизель не высказал подозрения. Если они что-то и заметили странного в моем поведении, то отнесли это на счет данной трагической ситуации. Жизель всегда нравилось оповещать людей о том, как она страдает. Тем не менее я заметила, что большинство людей проявляют сочувствие скорее к Бо, чем ко мне, и вскоре поняла, что если кто-то и дружил с Бо и Жизель, то делали они это из-за него.
Бо называл всех по именам при приветствиях, прежде чем я успевала что-нибудь сказать.
– Маркус, Лорейн, как дела? – восклицал он, как только те приближались к столику.
– Чей это очаровательный ребенок? – спрашивали почти все.
– Моей сестры, – отвечала я, хмыкнув. – Но отныне и, может быть, вовек она на моем попечении.
– О?
Тут наступала очередь Бо давать объяснения. Если кто и проявлял сочувствие ко мне, то исключительно из-за свалившегося на меня бремени.
– Как видишь, – говорил мне Бо по дороге домой, – большинство дружеских отношений Жизель – зыбкие и искусственные. Я замечал, что они на самом деле и не слушают собеседника, им безразлично, что говорит другой.
– Змеи одного цвета тянутся друг к другу. Так говаривала бабушка Кэтрин, – сказала я ему.
– Именно так.
Мы оба воспряли духом после премьеры моего выступления в роли сестры, и на сердце было легко и радостно, когда мы вернулись домой. Бо договорился о собеседованиях на следующий день, надеясь как можно быстрее нанять новую прислугу. Я уложила Перл спать в ее новую колыбельку в новой комнате, думая про себя, как замечательно, что у нее будет комната, которая раньше была моей. Мой папа так гордился ею и так радовался моей восторженной реакции на нее и на вид из окна на сады и поместье. Для меня это была дверь в страну чудес. Я надеялась, что она станет таковой и для Перл тоже.
Бо подошел сзади, положил руки мне на плечи и прикоснулся губами к моей шее.
– Чувствуешь себя лучше? – нежно спросил он.
– Да.
– Немножко счастлива?
– Немножко, – отозвалась я.
Он засмеялся, повернул меня к себе и целовал страстно и долго. Потом он лукаво улыбнулся:
– Знаешь, ты действительно выглядела очень сексуально сегодня вечером.
– Только не в комнате Перл, – запротестовала я, когда его пальцы нашли застежку на платье и он стал стягивать его с моих плеч. Он засмеялся и подхватил меня, чтобы унести в нашу спальню. Положив меня на кровать, он отступил назад и странно улыбнулся.
– Что такое? – спросила я.
– Давай представим, что это действительно наша первая ночь, первая ночь медового месяца. Мы никогда прежде не занимались любовью друг с другом. Мы дотрагивались друг до друга, целовались долго и страстно, но я всегда уважал тебя, когда ухаживал за тобой; а ты всегда говорила, давай подождем. Ну а теперь мы женаты, теперь настал наш час, – объявил он.
– О Бо…
Он встал на колени и приложил палец к губам.
– Ничего не говори. Слова нам сейчас не нужны.
Я тихо сидела, пока он медленно снимал с меня платье. Он целовал мои плечи и грудь, потом слегка отстранил меня и долго молча смотрел в мягком лунном свете, струящемся сквозь окно нашей спальни. Сердце билось так сильно, что я думала, он мог видеть его удары у меня на груди. Медленно он положил на меня свои руки, лаская. Я застонала, закрыла глаза, упала на мягкие пуховые подушки и лишь слушала шуршание его одежд. Я тихо лежала, пока он раздевал меня, и несколько мгновений спустя он прикоснулся своим нагим телом к моему.
Забавно, какую власть имеют над нами наши иллюзии, потому что мы любили друг друга, как в первый раз. Каждый поцелуй был внове, каждое прикосновение. Мы открывали друг друга, прислушиваясь к стонам и прерывистому дыханию, как будто слышали неведомые доселе звуки. Страсть была так огромна и глубока, что вызвала у меня слезы экстаза. Мы без конца шептали друг другу о своей любви, изнемогая от нескончаемых ласк.
Наконец мы оторвались друг от друга и молча лежали в сладкой истоме. Все проблемы и трудности, свалившиеся на нас, утратили значение. Наша благословенная страсть сделала нас неуязвимыми, потому что такая большая любовь должна быть под защитой небес. Она бессмертна, нерушима, непобедима. Мы спокойно заснули в объятиях друг друга, и мои сны унесли меня на крыльях мечты.
Нас разбудил ранний телефонный звонок, который раздался еще до того, как проснулась Перл. Бо застонал. Какое-то время я не могла сообразить, где я. Я моргала, не понимая, но память уже спешила мне на помощь. Бо схватил телефонную трубку и сел в кровати.
– Алло, – сказал он сиплым голосом. Он так долго слушал, ничего не говоря, что это начало меня беспокоить, я стряхнула с себя сон и села рядом.
– Кто это? – прошептала я. Он накрыл трубку рукой.
– Поль, – ответил он и стал слушать дальше.
– Прекрасно. Ты правильно сделал. Просто держи нас в курсе. Нет. Она еще спит, – добавил он, остановив на мне напряженный взгляд. – Я скажу ей. Хорошо. Спасибо. – И повесил трубку.
– Что?
– Он сказал, что его доктор рекомендовал поместить Жизель в клинику на обследование. Он поставил тот же диагноз, но он не так пессимистичен относительно исхода.
– Как она провела ночь? – спросила я.
– Поль сказал, что она несколько раз приходила в сознание, но ее бормотание настолько бессвязно, что никто ничего не заподозрил.
– Что же будет, Бо?
– Не знаю. Мой врач так определенно высказался о ее состоянии… – Он покачал головой. – Не думаю, что из этого что-нибудь выйдет.
– Я не хочу желать ей болезни и смерти, Бо. Я не могу быть счастливой, зная, что мое счастье зиждется на этом желании.
– Я знаю. Не имеет значения, чего ты желаешь. Поверь мне, – сказал он с уверенностью. – Это за пределами чьих-либо желаний, даже Поля, – добавил он. – Поэтому давай встанем и начнем новый день. – Он встал, я осталась сидеть.
«Утро всегда дает отрезвляющий эффект», – подумала я. Реальность вернулась с первыми лучами солнца и развеяла чары, которое мы испытали под звездами в лунном свете. Я услышала плач Перл и поднялась, щемящее чувство собственной неправоты возвращалось.
Уже давно я не бывала на кухне, но готовить и печь для меня – как езда на велосипеде. Как только я берусь за это, все возвращается, и я не только приготовила завтрак, но и затеяла гамбо для ленча, хотя Бо не был уверен, что успеет к нему вернуться.
– С тех пор, как с наследством все улажено, и после отъезда Брюса я управляю предприятиями Дюма, – объяснил он. – Конечно, Жизель в основном тратила деньги. Ей бизнес всегда был скучен.
– Наши дела всегда вел Поль, – сказала я, – но я готова принять участие и стать для тебя настоящим партнером.
Он отрицательно покачал головой.
– Почему нет? – спросила я.
– Все, кто работает на нас, знают, какая Жизель.
– Скажи им, что я внезапно переменилась и сердцем и умом из-за того, что произошло с моей сестрой. Скажи им… у меня есть религиозные убеждения.
– Религиозные убеждения? У Жизель? Нет ни единого шанса, что кто-нибудь поверит, mon chere.
– Тогда скажи им, что на меня навели заклятье Вуду, – полусерьезно предложила я.
Бо засмеялся.
– Хорошо. Придумаем что-нибудь, чтобы оправдать твои новые интересы. Однако придется вводить тебя в курс дела медленно, чтобы не вызвать подозрений. У меня сегодня назначено три собеседования, начиная с двух часов: кандидаты на место дворецкого, горничной и поварихи.
– Я могла бы сама нам готовить, – предложила я.
– Жизель и воду не могла вскипятить, – напомнил он мне. Я почувствовала себя грациозной танцовщицей, которая вдруг превращается в увальня. Все мои таланты должны были оставаться скрытыми. Бо поцеловал меня в щеку, поцеловал Перл и поспешил в офис.
После того как он ушел, я взяла Перл и показала ей ее новый дом. Ей очень понравились наше патио, фонтаны и сады, но особенно она оживилась, когда я принесла ее в свою старую студию. Знакомый вид мольбертов, рам, столов для рисования, всевозможных красок и пластилина вызвал у нее радостное возбуждение. Она захлопала в ладоши, я поставила ее на пол и дала набор цветных карандашей и бумагу, чтобы она занялась ими, пока я привожу в порядок свою студию.
Я так погрузилась в работу и свои воспоминания о картинах, которые были здесь написаны, что не сразу услышала, как стучат по оконному карнизу. Стук стал громче, я повернулась и увидела молодого человека с вьющимися волосами, улыбающегося мне. Он был одет в голубую рубашку с короткими рукавами и джинсы, рубашка была расстегнута на груди, открывая медальон с золотой цепочкой. Это был стройный молодой человек, около шести футов роста, со смуглым лицом, карими глазами и блестящими каштановыми волосами, на вид ему было немногим более двадцати пяти.
– Открой окно, – крикнул он.
Я медленно подошла к окну и опустила шпингалет.
– Полин сказала мне, что ты вернулась. Почему не позвонила? – спросил он и полез в окно.
Я отступила в изумлении, но была слишком шокирована и сбита с толку, чтобы говорить. Едва спрыгнув на пол, он схватил меня за плечи, притянул к себе и страстно поцеловал в губы, запрокидывая голову и просовывая свой язык. Я охнула и высвободилась из его цепких объятий.
– В чем дело? – спросил он, ухмыляясь. – Тебе Полин что-нибудь рассказала? Потому что если да, то это – неправда. Хелейн Делмарко была здесь всего пару дней, а наши родители – как родственники. Я отношусь к ней, как, например, ты к своей сестре.
– Полин мне ничего не говорила, – сказала я.
– О! – Он услышал, как Перл что-то пролепетала на своем детском языке, заглянул за угол диванчика и увидел ее, сидящую на полу, – кто это?
– Ребенок моей сестры. Поэтому мы так быстро вернулись. Сестра очень серьезно заболела. Она – в больнице. Я присматриваю за ее ребенком.
– Кроме шуток? Ты? Добровольно?
– Ну, не совсем добровольно.
– Нет, – сказал он смеясь. – Думаю, вряд ли добровольно. Так вот в чем дело. Ладно. Тогда я тебя прощаю. – Он опять двинулся ко мне. – Что такое? – удивился он, когда я отступила на шаг, и заулыбался. – Я наблюдал за домом, ждал, когда Бо уедет. Куда он отправился, в свой офис?
– Нет, он скоро вернется, – ответила я.
– О, жаль, – пробормотал он разочарованно. – Я-то думал, что мы наверстаем упущенное, особенно здесь. Нам ведь неплохо было здесь, не правда ли? – спросил он, внимательно оглядываясь и расплываясь в похотливой улыбке. – На этой самой софе, – добавил он. – Я так и не понял, почему было так важно заняться этим именно здесь, – добавил он. – Собственно, насколько я помню, было не слишком-то удобно. Впрочем, я не жалуюсь.
Его откровение повергло меня в такое изумление, что я открыла рот.
– В чем дело? Ты что, не помнишь? Так часто занимаешься любовью в разных местах, что уже забыла?
– Ничего я не забыла, – ответила я угрюмо. Он кивнул и опять взглянул на Перл.
– Ну, так когда я тебя увижу? Можешь попозже приехать ко мне в квартиру?
– Нет, – быстро сказала я, возможно, слишком быстро. Он снова с удивлением уставился на меня. Сердце бешено билось. Я знала, что щеки у меня пунцовые.
– Что-то ты не в себе сегодня.
– А ты бы как себя вел, если бы твоя сестра заболела неизлечимой болезнью, а ты бы остался с ребенком, о котором надо заботиться, потому что ее отцу не до того?
– Неизлечимой? Извини, я не понял, что это так серьезно.
– Да, так, – отрезала я.
– А почему ты просто не наймешь кого-нибудь присматривать за ней? – спросил он через минуту.
– Я так и сделаю, но не сразу же. Нужно показать, что мне, по крайней мере, не все равно, – заявила я.
– Она – хорошенькая девчушка, – сказал он, опять внимательно взглянув на Перл. – Но малыши – они и есть малыши. – Он вновь шагнул ко мне, с манящим взором и шаловливой улыбкой. – Я по тебе скучал. А ты скучала по мне?
– Я скучала по своей свободе, – ответила я. Ему не понравилась моя реакция, и он скривился.
– В ночь перед отъездом ты не была такой безразличной. Ты так громко стонала, что я думал, у меня будут проблемы с соседями.
– В самом деле? – с возмущением спросила я. – Что ж, больше тебе не надо беспокоиться о соседях. Я буду стонать у себя дома, – добавила я, уперев руки в бока в стиле Жизель и кивая головой.
– Что?
– Что слышал. – Мой голос был острым, как бритва. – Теперь уходи, пока не вернулся Бо и тебе не пришлось объяснять свои раны родителям.
– Ха! – Он покачал головой. – Похоже, неизлечимой болезнью заболела ты, а не твоя сестра.
– Ты уберешься или нет? – заорала я, указывая на окно.
Он постоял немного, а потом усмехнулся.
– Ты передумаешь. Тебе станет скучно, и ты позвонишь. Это я точно знаю.
– Не раскатывай губы.
Моя реакция сбила его с толку. Я видела, как он изо всех сил пытается понять. Вдруг в его мозгу вспыхнула догадка.
– Ты встречаешься с кем-то другим, не так ли? – обвинил он меня. – Кто он? Курт Петерс? Нет, с Куртом ты не станешь спать. Тебе нужен жеребец. Я знаю, это – Генри Мартин, верно?
– Нет.
– Это – Генри, так ведь? – Он кивнул, сам себя убеждая. – Надо было этого ожидать, можно было догадаться, когда ты сказала мне, что он славный. Ну и как он? Так же возбуждает в постели, как я?
– Я ни с кем не сплю, кроме Бо, – заявила я. Он откинул голову и расхохотался.
– Ты? Живешь с одним мужиком? Не смеши. Ну ладно, – сказал он с безразличным видом и пожал плечами. – Мы неплохо развлеклись. Кэрей Литлфилд говорил мне, чтобы я на долгий срок не рассчитывал. Так что, как видишь, дорогая Жизель, твоя репутация бежит впереди тебя. И единственный, кто, кажется, ни о чем не подозревает, это твой дорогой Бо Андреа. А может… не так уж и не подозревает, как ты думаешь? Может, у него тоже есть где отвлечься.
– Убирайся! – заорала я и указала на окно.
– Ухожу. Не волнуйся. – Он опять взглянул на Перл. Та смотрела испуганно, потому что я повысила голос. – Лучше тебе поскорее взять кого-нибудь для ухода за ней, пока ты ее не погубила, – сказал он и направился к окну. – Au revoir, Жизель. Никогда не забуду, как ты взвизгивала, когда я целовал родинку у тебя под грудью, – добавил он и рассмеялся, вылезая из окна. Он помахал и исчез так же быстро, как появился. Только тогда я перевела дух, бросилась к канапе и тяжело опустилась на него.
Моя сестра имела связь с другими мужчинами после того, как вышла замуж за Бо. Он явно ничего не знал, поскольку ничего мне не сказал. Сколько еще мужчин будут тайком пролезать в дом или звонить? На этот раз мне повезло, но следующий претендент может оказаться более проницательным.
«Я должна была догадаться, что Жизель будет изменять Бо с другими мужчинами», – подумала я. Она вышла замуж за Бо, чтобы досадить мне и гордо одержать над ним победу. Даже встречаясь с ним в средней школе, она путалась с другими ребятами на стороне. Каким бы ни был человек, который только что приходил, в одном он прав. Жизель всегда было недостаточно одного мужчины. Она всегда сожалела о том, что упускает.
«Я так никогда бы не смогла», – подумала я. Скоро ее друзья затараторят о том, как она вдруг изменилась. Я надеялась, что они не настолько умны, чтобы сообразить почему. Наконец я успокоилась и вновь принялась за работу в студии. Спустя примерно час позвонил Бо и сказал, что все же успевает к ленчу.
– Хорошо, – ответила я.
Он почувствовал напряжение в моем голосе.
– Что-то не так?
– У меня был посетитель.
– О? Кто?
– Один из тайных любовников Жизель, – откровенно призналась я.
Он немного помолчал.
– Мне следовало бы подготовить тебя к этому.
– Ты знал?
– Ну, скажем, у меня были серьезные подозрения.
– Тогда почему ты не сказал, не подготовил меня? – вспыхнула я. Его молчание только укрепило мою догадку. – Ты боялся, что это будет выше моих сил, и я откажусь?
– Немного.
– Надо было сказать мне, Бо. Ведь это могло бы создать огромную проблему.
– Я знаю. Извини. Что произошло? Как ты себя вела? Ты ведь не…
– Конечно, нет. Я сделала вид, что буквально всем раздражена и выгнала его. Он обвинил меня в том, что я сплю с другим. Я даже не знаю, как его зовут.
– А как он выглядел?
Я быстро описала его, и Бо засмеялся.
– Джордж Дэннинг. Недаром он был все это время так любезен со мной. – Он опять засмеялся. – Я бы подумал, что она выберет кого-нибудь посимпатичней.
– Разве тебя не волнует, что ты узнал об этом, Бо, и подтвердил свои сомнения?
– Нет, – ответил он. – Потому что теперь, когда у меня есть ты, прошлого не существует. Есть только настоящее и будущее, – проговорил он.
– Бо, – спросила я, прежде чем он закончил разговор. – А у тебя тоже были другие женщины?
– Да, – признался он. – Ты. Помнишь?
– Я имела в виду… другие женщины?
– Нет. Мои мысли, глаза, душа были прикованы к тебе, Руби.
– Приезжай домой, Бо. Мне не по себе.
– Хорошо. Спешу, – сказал он и повесил трубку.
До сих пор нам удавалось справиться со всеми испытаниями и трудностями, но меня не покидала уверенность, что предстоят новые, еще более суровые. Я опять бросилась в работу, чтобы отвлечься и не волноваться, но за ленчем Бо признался, что нам нужно готовиться к самому большому испытанию.
– Мои родители, – объявил он. – Через два дня они возвращаются из своего путешествия по Европе. Придется пойти к ним на ужин.
– О Бо. Конечно, они заметят разницу и поймут, а ты помнишь, как они недолюбливали меня благодаря Дафни, – напомнила я ему.
– Они будут не более проницательны, чем остальные, – заверил он меня. – Дело в том, что мы не часто виделись с ними после свадьбы. Жизель не пылала любовью к моей матери, а отец был для нее слишком серьезным и правильным. Она всегда неуютно чувствовала себя в их присутствии. Я по пальцам могу пересчитать, сколько раз мы бывали вместе. И каждый раз, когда мы собирались, Жизель была угрюмой и тихой. И нам не придется с ними часто встречаться, – добавил он, но я все равно нервничала, что мне придется предстать перед ними в роли Жизель.
Днем мы встретились с кандидатами на место дворецкого, горничной и поварихи. Дворецкий был настоящий англичанин, ростом пяти-семи футов, седой, с карими глазами, он носил очки в толстой оправе, которые постоянно сваливались с его костистого носа, но был очень приятным и, вероятно, послужил многим прекрасным семьям. Его звали Обри Реппер, и у него была теплая дружелюбная улыбка.
Горничную звали Салли Петерсен – высокая, моложавая женщина лет сорока пяти с большими, в полдоллара, глазами и тонким носом, который нависал над ее губами в линеечку. Я увидела, что для нее горничная – профессия, а не место. Мне она показалась очень ответственным человеком, может, несколько трудным, но высококвалифицированным.
Повариха наша оказалась светлокожей квартеронкой, она говорила, что ей шестьдесят, но я подумала, что ей около семидесяти. Она себя называла миссис Свон и сказала, что обычно не сообщает людям своего имени, поскольку оно создавало о ней представление как об очень богатой женщине, – Дельфиния; невысокая, не более четырех с половиной футов ростом, круглолицая, с крупными, как скалки, руками. Но я видела, что в молодости она была очень хорошенькой. У нее были большие черные с поволокой глаза, коралловые губки и зубы, как жемчуг. Большую часть своей жизни она проработала в двух состоятельных креольских семьях. Наверное, она уже ушла на пенсию, а потом ей стало скучно.
Как только наняли прислугу, Бо предложил поискать няню для Перл, но мне не хотелось так скоро приставлять к Перл другого человека.
– А Жизель сделала бы это немедленно, – напомнил мне Бо.
По счастливой случайности, один его друг знал француженку, которая занималась частным репетиторством, а также работала няней и в настоящее время была свободна. Звали ее Эдит Феррер, пятидесяти четырех лет, с негромким голосом, черными с проседью волосами, мягким благородным ртом и теплыми, печальными глазами, которые оживились при виде Перл. Бо пригласил ее прийти к нам в дом на следующий же день. Во время беседы я узнала, что она была замужем, но очень недолго. Ее муж погиб от несчастного случая в поездке, и это нанесло ей такую ужасную травму, после которой она боялась завести другой роман.
Она посвятила свою жизнь заботе о чужих детях, и каждый из них заменял ей тех детей, которых у нее никогда не было. Сначала Перл отнеслась к ней с некоторым подозрением, но приятный голос и мягкие интонации миссис Феррер вызвали ее доверие, и вскоре она уже позволила миссис Феррер показать ей, как разобраться с новой картинкой-загадкой.
Со всеми этими людьми Бо встретился еще до меня и объяснил им ситуацию: мы очень любим ребенка моей сестры. Вопросов было задано мало, и, поскольку никто из них никогда не видел мою сестру, мне не пришлось разыгрывать никаких представлений. В разговоре с ними Бо подчеркнул, что от них требуется полная конфиденциальность в отношении семьи и ее дел. Каждый, кто начнет болтать, будет немедленно уволен.
Мы оба остались довольны людьми, которых наняли. Устройство наших новых жизней, казалось, шло полным ходом, но, не успела я перевести дыхание и расслабиться, Бо сообщил, что прибыли его родители и наш ужин назначен на следующий вечер.
Я не узнала толком родителей Бо, когда жила в Новом Орлеане. С самого начала из-за моей мачехи Дафни они обращались со мной как с простолюдинкой. Эти люди гордились своим положением в высшем обществе, их имена постоянно мелькали в колонках светской хроники, а фотографии печатались в газетах с сообщениями о том, что они посетили или спонсировали благотворительные балы и прочие мероприятия.
– Ты можешь выбрать из одежды что-нибудь соответствующее твоему характеру, если хочешь, – сказал мне Бо. – Жизель знала, каковы мои родители, и старалась не вызывать у них раздражения своими чрезмерно сексуальными туалетами. Обычно она надевала драгоценности Дафни. И не так сильно красилась.
– Я, пожалуй, надену что-нибудь свое. Твои родители вряд ли заметят разницу. – Мне не хотелось даже прикасаться к вещам, принадлежавшим когда-то моей ужасной мачехе, несмотря на то что вещи эти были дорогими и изящными.
Мы решили, что будет лучше, если мы оставим Перл дома. У меня дрожали колени, когда мы подъезжали к особняку Андреа на Честнат-стрит, который представлял собой памятник архитектуры, относящийся к пятидесятым годам девятнадцатого века. Он был построен в классическом стиле греческого Возрождения, с двумя балконами на фасаде, подпираемыми ионическими колоннами и украшенными коринфскими колоннами сверху. Бо отметил, как гордится своим домом его отец, никогда не упуская возможности подчеркнуть его историческую значимость для Гарден Дистрикта.
– Жизель не проявляла интереса к его лекциям, даже зевнула однажды, когда он говорил о «dep» окнах, – сказал Бо.
– А что это такое? Если я не помню…
– Не беспокойся об этом. Жизель почти не слушала наши разговоры, и мои родители знали это. Окна «dep» служат как двери, когда открывается деревянная панель под ними. Не волнуйся. Отец не станет водить тебя по дому. Он уже показывал все Жизель и был разочарован ее реакцией.
– Значит, Жизель им нравилась не больше, чем я, да?
– Да, не очень нравилась, – сказал он улыбаясь. Ему было забавно, а я из-за всего этого нервничала еще больше. Как я должна была себя вести, зная, что его родители не рады его женитьбе на мне?
Нас впустил дворецкий, и мы прошли по длинному коридору в гостиную, где ожидали его родители. У его отца, на которого Бо был очень похож, значительно поседели виски, с тех пор как я его видела в последний раз. Бо унаследовал римский нос отца и четкую линию подбородка. Он был чуть выше отца, который сохранил хорошую фигуру для человека своего возраста. Сегодня на нем был белый вечерний пиджак и черная шелковая бабочка. У него был хороший цвет лица и такие, как у Бо, глубокие голубые глаза.
Мать Бо, почти такая же высокая, как и его отец, чуть располнела с тех пор, ее светлые волосы были модно причесаны и покрыты лаком. Она никогда не допускала ни малейшего загара, будучи из того поколения людей высшего круга, которые полагают, что загар простит, делает похожим на уличных рабочих, которые проводят большую часть времени на солнце. У нее были красивые изумрудные глаза, которые освещали ее надменное, холодное лицо.
– Вы опоздали, – упрекнул его отец, складывая газету и вставая.
– Извини. Здравствуй, мама, – сказал Бо и пошел поцеловать ее. Она подставила ему щеку. – Отец. – Он пожал отцу руку.
– Это из-за ребенка, – внезапно произнесла я. – Иначе мы были бы вовремя.
– Ты ведь говорил, что вы взяли няню, не так ли? – спросила мать Бо.
– Да, но…
– Она избалованная девчонка, и мне пришлось помогать успокаивать ее, – проговорила я. Это было все равно, что проглотить касторку, но именно этих слов и можно было ожидать от Жизель.
Отец Бо вскинул брови.
– Ты помогала? Ну что ж, может быть, теперь вы подумаете о том, чтобы завести своих собственных детей в скором времени. Я жду внука.
– Если все дети такие, как у моей сестры, то, думаю, я уйду в монастырь, – заявила я. Как будто сама Жизель помимо моей воли произнесла эти слова. Бо усмехнулся, а в глазах его появился озорной блеск.
– Ну, думаю, нам следует пройти в столовую. Ужин готов, – сказал его отец.
– А что произошло с этой кейджункой? – поинтересовалась мать Бо, когда мы шли в столовую. Бо объяснил как смог.
– И вы не надеетесь, что она поправится? – спросил его отец.
Прежде чем ответить, Бо быстро взглянул на меня.
– Судя по всему, этого не произойдет, – ответил он.
– Ну и что же вы намерены делать с ребенком? Почему просто не отправите ее к отцу? – удивилась его мать. – Достаточно того, что Пьер с Дафни однажды уже пытались держать в доме кейджунку.
– Пока он очень подавлен, мама.
– Неужели нет какой-нибудь кейджунской семьи, которая могла бы за ней присматривать? В самом деле, Бо, вы с Жизель когда-нибудь заведете своих детей и…
– Пока все нормально. Правда, Жизель?
– Пока, – сказала я. Матери Бо это, кажется, понравилось.
– Расскажите нам о своем путешествии по Европе, – попросил Бо, и большая часть вечера прошла в описании достопримечательностей. После ужина Бо с отцом заговорили о делах, а его мать спросила, не хочу ли я посмотреть вещи, которые она купила в Европе.
– Хорошо, – согласилась я без особого энтузиазма. Жизель не проявила бы никакого интереса к тому, что было куплено не для нее. Я проследовала за его матерью в спальню, где она показала мне новые элегантные наряды, шляпы и туфли, купленные в Париже. Она с гордостью сообщила, что купила вещи, которые здесь, в Новом Орлеане, только еще войдут в моду в этом году, а затем вручила мне презент.
– Я подумала, тебе это понравится, – сказала она. – Мы купили это в Амстердаме. Самое лучшее место для подобных покупок.
В коробочке я обнаружила бриллиантовый браслет, изысканный и, я знала, очень дорогой. Но я вспомнила, что Жизель никогда по-настоящему не ценила дорогих подарков и принимала все как должное.
– Мило, – протянула я, надевая его на запястье.
– Мило?
– Я имею в виду… красиво. Спасибо, мама, – сказала я.
Ее брови удивленно поползли вверх. Жизель явно никогда так к ней не обращалась. Она с интересом уставилась на меня. Я судорожно сглотнула, нервы были на пределе.
– Ну что ж, я рада, что тебе понравилось, – наконец произнесла она.
– Давайте пойдем покажем Бо, – предложила я, испытывая огромное желание не оставаться больше с ней наедине. У меня по телу побежали мурашки, и руки покрылись гусиной кожей.
– Это очень красиво! – воскликнул Бо с надлежащим энтузиазмом. Его отец кивнул, и мать приняла более удовлетворенный вид.
Наконец вечер подошел к концу, я облегченно вздохнула, и мы поехали домой.
– По-моему, я наломала дров наверху, – сразу же пожаловалась я Бо. – Я назвала твою мать «мамой» после того, как она подарила мне браслет.
– Да, Жизель никогда не называла ее иначе чем мадам Андреа или Эдит. Моя мать не принадлежит к тем, кто симпатизирует другим женщинам, а Жизель не прилагала никаких усилий, чтобы быть хорошей невесткой. Но я думаю, что ты вполне справилась.
– Да я почти и слова не сказала за ужином.
– Так Жизель себя и вела. Мой отец очень старомоден. Он предпочитает тихих женщин, с одним исключением… Он ничего не имел против Дафни, потому что она была такая ловкая в делах. Собственно, он был от нее в восторге. Думаю, мама немного ревновала.
Я не стала говорить этого, но подумала, что из Дафни и отца Бо получилась бы отличная пара.
– Как бы там ни было, – сказал Бо, – но мы прошли еще одну проверку. – Он сжал мою руку, глаза его светились счастьем.
Он был прав: у нас получалось. Но, когда мы приехали домой, нас ожидало известие, что звонил Поль и просил с ним связаться.
– Он сказал, что это срочно, мадам, – доложил Обри.
– Спасибо, Обри. Сначала позволь мне проверить Перл, Бо. – Я взбежала вверх по лестнице и застала ее крепко спящей. Миссис Феррер вышла из смежной комнаты, сообщив, что все отлично. Тогда я спустилась в кабинет и позвонила Полю, Бо в это время сидел на диване.
– Все обстоит гораздо хуже, чем мы предполагали, – проговорил он так тихо и отчужденно, что казалось, я слушаю незнакомого человека. Слова он выговаривал нечетко, и я подумала, что он, наверное, выпил.
– Мой доктор говорит, что это самый тяжелый случай из всех, с которыми ему приходилось сталкиваться. У нее были страшные эпилептические припадки, а сейчас она в глубокой коме.
– О нет, Поль. А что сейчас говорит врач?
– Он сказал, что если она и выживет, то наверняка у нее навсегда останется повреждение мозга и, скорее всего, будут постоянные припадки.
– Какой ужас. Что ты собираешься делать?
– А что мне остается делать? Что всем нам делать? Вы с Бо ведь на это и надеялись, так? – ответил он с несвойственной ему горечью.
– Нет, – произнесла я слабым голосом.
– Что значит «нет»? Разве ты не рассказывала мне, как однажды ходила к Мамаше Вуду, чтобы навести на нее порчу? – спросил он.
«Зачем он напоминает мне об этом?»
– Это было очень давно, Поль, и я сразу же потом раскаялась.
– Ну, очевидно, эта порча все еще действует. Рад за вас обоих, – сказал он.
– Поль…
– Мне нужно идти. У меня дела, – бросил он и повесил трубку, прежде чем я успела вымолвить слово.
– В чем дело? – спросил Бо, видя, как я стою с трубкой в руке и смотрю невидящим взглядом.
Сердце стучало, кровь отлила от моего лица. Я рассказала ему то, что сообщил Поль о состоянии Жизель.
– Я не понимаю. Это как раз то, о чем я говорил ему с самого начала.
– Он этому не поверил. Думаю, он надеялся, что вылечит ее и таким образом вернет меня назад, – сказала я.
– Что он собирается делать? – спросил Бо.
– Не знаю. Он так странно со мной разговаривал, совсем на него не похоже. Наверное, он напился.
– Он дал нам обязательство, – твердо проговорил Бо. – И я заставлю его выполнить это обязательство.
Он быстро встал и обнял меня, я положила голову ему на плечо. Он целовал мои волосы, нежно гладил их, опять целовал и шептал на ухо успокаивающие слова.
– Все будет хорошо. Все будет замечательно. Так должно быть, – повторял он как заклинание, но от слов Поля кровь застыла у меня в жилах.
– Я чувствую себя совершенно разбитой, Бо. Я люблю тебя, хочу быть с тобой и хочу, чтобы Перл была с тобой, но над нами все время висит темное облако, каким бы голубым ни было небо.
– Это ощущение пройдет, – пообещал он. – Просто дай себе шанс.
– Думаю, нам лучше повидаться с Полем на следующей неделе. Все равно ведь нужно свозить к нему Перл, правда?
– Наверное, ты права, – произнес он, но видно было, что идея ему не нравится.
Каждый день я звонила Полю, чтобы узнать, как дела. Его почти никогда не бывало дома. Слуги сообщили мне, что он дежурит в больнице. Сначала он не отвечал на мои звонки, а когда наконец начал звонить, говорил со мной все более и более странно, в последний раз, когда мы разговаривали, я едва узнавала его голос.
– Она по-прежнему в глубокой коме. Возможно, придется подключить ее к дыхательному аппарату, – проговорил он безжизненным голосом, будто все чувства покинули его, оставив одну только пустую оболочку.
– Поль, ты изнуряешь себя. Джеймс сказал мне, что ты почти не бываешь дома, проводишь дни и ночи в больнице.
– В такие времена муж должен находиться подле жены, разве ты так не думаешь? – спросил он с холодящим душу смешком. – Ему следует быть у ее постели, держать за руку, тихонько разговаривать с ней, умоляя, упрашивая, побуждая выйти из комы, если не ради него, то ради их ребенка. В больнице все понимают. Меня все жалеют. Даже медсестра сегодня плакала, я видел, как она вытирала слезы, – сказал он.
На мгновение мне почудилось, что это я не могу дышать, сердце окаменело и замерло в груди. Я хотела заговорить, но не смогла. Я слышала, как он вздохнул.
– Ты ведь никогда не понимала, да? Я имею в виду, по-настоящему. Ты замужем, но что для тебя брак? Удобный союз, который служит твоим собственным эгоистическим целям? – Голос его перешел в свистящий шепот.
– Поль, пожалуйста…
– Если бы ты только видела ее, Жизель. Она вянет, как цветок, в этой постели, красота ее угасает прямо на глазах.
– Что? Как ты меня назвал?
– Ты знаешь, что я говорю людям? Я говорю им, что ангелы позавидовали. Они смотрели вниз на нас и видели, какой совершенной была наша любовь. Даже небеса не так совершенны, и поэтому они из зависти сговорились устроить эту трагедию. Слишком романтично для тебя, Жизель? Ты ведь никогда не была романтиком, не правда ли? Кто был мужчина для тебя… партнер в постели, кто-то, кого можно дразнить и мучить. Ты завидовала своей сестре, потому что она была способна любить, а ты – нет, верно? О, как ужасна зависть. Она точит тебя изнутри. Ты увидишь, Жизель. Ты увидишь. Мне жаль тебя и всех женщин мира, которые не способны любить так, как Руби.
Мне казалось, что я теряю ощущение реальности.
– Поль, почему ты так разговариваешь? Кто-нибудь стоит около тебя? Почему ты говоришь такие вещи?
– Почему? Потому что… потому что мне до смерти надоели добрые страдания и плохое наслаждение от всех удовольствий и радостей мира. Вот почему. В любом случае спасибо за звонок. Ты выполнила свой долг. Можешь облегчить свою совесть и вернуться к погоне за собственными удовольствиями.
– Поль!
– Я устал. Мне нужно выпить и попробовать заснуть. Спокойной ночи, Жизель. О, передай привет своему неотразимому блистательному мужу. Уверен, он считает, что ему повезло, ведь это не его жена смертельно больна.
– Поль! – вскричала я, но он уже бросил трубку. Я стояла и держала трубку в руке, как будто это была мертвая птица. Потом осторожно положила ее и побежала искать Бо. Он работал с какими-то деловыми бумагами в кабинете и удивленно поднял глаза.
– Что случилось? – быстро спросил он.
Я рассказала ему про Поля, про то, что он делал всю эту неделю.
Бо подумал минуту и потом пожал плечами.
– Похоже, он серьезно и ответственно отнесся к своей роли и хорошо ее играет. Нам следует быть признательными.
– Нет, Бо. Ты не понимаешь. Ты не знаешь Поля. Он бы никогда не сказал того, что он мне сказал. Он нездоров. Я хочу поехать завтра в Кипарисовую рощу. Нам надо поехать, Бо. Не пытайся отговорить меня.
– Хорошо. Мы это сделаем, – согласился он. – Успокойся. Ты уверена, что он не играет на твоих чувствах, используя их?
– Не думаю. Ты не представляешь, как странно он разговаривал, Бо, – сказала я и подняла на него глаза, полные отчаяния. – Он называл меня Жизель и говорил о ней, как о Руби.
– Ну и что? Так и было задумано.
– Но я не думаю, что кто-то слушал нас. Он не должен был называть меня Жизель.
Бо помолчал.
– Может, он был просто пьян. Все у него смешалось.
– У меня мороз пошел по коже от всего этого, – проговорила я, обхватывая себя руками. – Что мы наделали? Бо, что мы наделали?
– Прекрати, – крикнул Бо, вскакивая со своего места. Он схватил меня за плечи, его пальцы казались стальными сквозь тонкую ткань моей блузки. – Сейчас же прекрати это, Руби. Ты устраиваешь много шума из ничего. Он расстроен из-за того, что ты сейчас со мной, и тяжело это переносит. Он привыкнет к этому, и все закончится так, как мы и ожидали. Мы не виноваты в трагедии Жизель. Это случилось, и мы просто воспользовались возможностью. Поль согласился на это, помог все осуществить. Теперь он жалеет себя. Да, мне тоже жаль, но обратного хода нет, и ему придется осознать это и смириться. Как и тебе, – добавил он сурово. Я сдержала слезы и кивнула.
– Да, Бо. Я уверена, ты прав. Извини, что устроила истерику.
– Эй, ты отлично себя вела. Я понимаю, под каким напряжением ты жила все это время, и ценю это, но нельзя терять самообладание.
Я опять кивнула.
– Хорошо, Бо. Со мной все в порядке.
– Уверена?
– Да.
Он поцеловал меня в лоб, крепко прижал к себе, целуя щеки и гладя волосы. Потом он ласково заглянул мне в глаза.
– Я не позволю, чтобы что-то случилось и уж ни за что не потеряю тебя снова, Руби. Я люблю тебя больше всего на свете. – Мы поцеловались, он обнял меня за плечи и увел из кабинета. У подножия лестницы мы опять поцеловались, я стала подниматься, потом оглянулась и посмотрела на него. Он ответил мне широкой улыбкой. Я глубоко вздохнула и сказала себе, что он прав. Завтра мы поедем к Полю и успокоим его.
«Все будет хорошо, – твердила я, поднимаясь по лестнице. – Все будет хорошо».




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния



Супер сага, не знаю почему никто до этого не прочитал Я под большим впечатлением мне очень понравилось Роман из трёх книг.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияЛика
24.02.2013, 13.29





Брр, жуть какая-то
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияМарго
24.02.2013, 19.19





Зачем надо было выходить замуж за Поля????
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияИрина
23.04.2013, 1.01





Дочитала 3 книгу про Руби. Сага очень понравилась. Такое ощущение, что мексиканский сериал посмотрела. Столько страстей!!! Это точно не легкое чтиво. 10 баллов.
Все, что блестит - Эндрюс Вирджиниятатьяна
5.01.2015, 23.26





Первая книга очень понравилась, сочувствовала Руби, ненавидела Жизель. Но потом, автор такого насочиняла! Руби для меня превратилась в отрицательный персонаж. Одна смерть Поля чего стоит. Такое ощущение, что писали два разных автора, один - первую часть, другой вторую. Осталось двоякое чувство.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияЮля
6.01.2015, 14.10





Это ж надо было такой бред насочинять,такое впечатление, что автор третьей книги не совсем адекватен.Вообще вся трилогия очень тяжелая,остается горькое послевкусие, лучше не читать.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияТесса
26.02.2015, 21.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100