Читать онлайн Все, что блестит, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - 11. Ничего страшного в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.54 (Голосов: 63)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Все, что блестит

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

11. Ничего страшного

Бо был взволнован и счастлив от предложения Поля, меня же беспокоило желание Поля участвовать в этом. О чем он думал? На что он надеялся в итоге? Всю ночь я ворочалась в постели, преследуемая мыслями о том, как все может обернуться, если обман раскроется. А уж если это случится, люди захотят узнать больше, и тогда выплывет наружу правда обо мне и Поле со всеми грехами прошлого. Не только мы с Перл будем опозорены, но и семья Тейтов пострадает. Риск был огромный. Я была уверена, что Поль понимает это так же, как и я, но он готов был удержать меня, даже в такой странной форме.
Когда утром я проснулась, то сначала подумала, что все это мне приснилось, пока Поль не постучал в дверь, чтобы сказать, что в два часа мы уезжаем в загородный дом Дюма. Он подсчитал, что дорога на ранчо займет у нас около трех часов. У меня по спине пробежала дрожь недоброго предчувствия. Я встала и начала собирать вещи, еле двигаясь, пытаясь сообразить, что брать, а что нет.
Поскольку наши с Жизель вкусы во многом отличались, я решила оставить большую часть вещей, взяла только драгоценности и то, что было наиболее дорого и памятно. Я упаковала как можно больше вещей Перл, насколько это было возможно, чтобы не вызвать подозрений. Ведь предполагалось, что мы уезжаем всего на несколько дней.
Складывая вещи Перл в ее маленький чемоданчик, я подумала, как странно будет притворяться, что я ей – всего лишь тетя, а не мама. К счастью, Перл еще достаточно мала, и, когда она будет называть меня «мама», люди подумают, что она просто путает меня с Жизель. Сейчас это было не таким уж важным. Я боялась того, что будет потом, когда она достаточно вырастет, чтобы все понять, и мне придется рассказать ей правду, почему мы с ее отцом поступили так и почему я взяла имя моей сестры. Я беспокоилась, как это повлияет на ее отношение к нам.
Я провела утро, бродя с Перл по Кипарисовой роще, стараясь запечатлеть все в своей памяти, как будто никогда больше не увижу. Я знала, что, когда бы ни вернулась, все будет выглядеть для меня по-другому, я уже не буду думать об этом месте как о своем доме, это будет дом моей сестры, который нужно посещать и который мне как бы неприятен. Я должна буду вести себя так, как будто бухта для меня такая же чужая, как Китай, ибо именно так на нее реагировала Жизель.
Труднее всего будет притворяться, что я ненавижу бухту: как бы я ни старалась, вряд ли я смогу быть очень убедительной в этом. Конечно, мое сердце не позволит мне насмехаться над миром, в котором я выросла и который любила всей душой.
Пока Перл спала, я пошла в студию сложить вещи, которые хотела защитить от разрушительного воздействия времени. В качестве своей сестры Жизель мне придется рисовать и писать тайком. Как только разлетится новость, что Руби – инвалид в полусознательном состоянии с помутившимся разумом, новые картины нельзя будет больше выставлять в галерее, но я утешалась тем, что всегда писала их не ради славы и денег, а для собственного удовлетворения.
Поль вернулся к ленчу, который оказался трудным для нас обоих. Никто не говорил об этом, но мы оба знали, что это – последняя трапеза, за которой мы сидим как муж и жена. Важно было не подать вида прислуге. Мы то и дело смотрели друг на друга через стол, как будто только что познакомились и не знали, с чего начать разговор. Дважды мы начинали говорить одновременно.
– Ну, говори, – сказал он опять.
– Нет, на этот раз ты говори, – настаивала я.
– Я обещаю тебе, что студия всегда будет содержаться в чистоте. Может, вы с Бо приедете отдохнуть, и ты сможешь проскользнуть туда и поработать, если захочешь. Я просто скажу, что работа была завершена, прежде чем Руби так сильно заболела.
Я кивнула, хотя не думала, что это когда-нибудь случится. Хотя не я, а Жизель подхватила энцефалит, мне было странно говорить о себе как о тяжелобольной. Я представила себе реакцию окружающих, которую я не увижу, потому что меня уже не будет. Сестры Поля, конечно, очень расстроятся. А его мать, вероятно, будет даже рада, хотя отец, наверное, все же опечалится, ведь мы неплохо ладили, несмотря на отношение ко мне Глэдис. Слуги будут переживать. И конечно, прольется немало слез.
Как только новость распространится по бухте, все люди, которые знали меня, ужасно расстроятся. Многие из друзей бабушки Кэтрин пойдут в церковь и поставят мне свечку. Когда я представила себе эти сцены одну за другой, то почувствовала себя виноватой в этом горе, основанном на огромном обмане, и беспокойно заерзала на стуле.
– С тобой все в порядке? – спросил Поль, когда убрали со стола.
– Да, – ответила я, но слезы жгли мне глаза, и я чувствовала, как меня бросает в жар. Комната вдруг превратилась в печь. – Я сейчас вернусь, – всхлипнула я и резко поднялась.
– Руби!
Я выбежала из столовой в ванную комнату, чтобы охладить водой щеки и лоб. Когда я посмотрела в зеркало, то увидела, что кровь отлила от лица и оно сделалось белым как полотно.
«Ты будешь наказана за это, – предупредила я свое отражение. – Когда-нибудь ты тоже серьезно заболеешь».
В голове у меня все смешалось. Может, положить этому конец, пока еще не поздно? В дверь негромко постучались.
– Руби, Бо звонит, – сказал Поль. – С тобой все в порядке?
– Да. Иду, Поль. Спасибо.
Я еще раз смочила лицо холодной водой, быстро вытерла его насухо и пошла в кабинет, чтобы поговорить без свидетелей.
– Алло.
– Поль сказал, ты не очень хорошо с этим справляешься. С тобой все в порядке?
– Нет.
– Но ты ведь не передумала, правда? – спросил он голосом, дрогнувшим от волнения. Я глубоко вздохнула. – Все продумано, – добавил он, прежде чем я успела ответить. – Я подготовлю фургон, вроде «скорой помощи», чтобы мы могли перевезти ее в Кипарисовую рощу под твоим именем. Я поеду следом на машине Поля и помогу устроить ее в доме. Он все еще хочет пойти на это, да?
– Да, но… Бо… что, если я не смогу сделать этого?
– Ты можешь. Ты должна, Руби, я люблю тебя и ты любишь меня, и у нас дочь, которую мы должны вместе воспитать. Так и должно быть. У нас есть шанс нанести поражение судьбе. Давай не будем им бросаться. Я обещаю. Я всегда буду рядом с тобой. Я позабочусь, чтобы все получилось.
Ободренная его словами, я почувствовала, как ко мне возвращается самообладание. На лицо вернулись краски, и сердце перестало стучать как сумасшедшее.
– Хорошо, Бо. Мы приедем.
– Хорошо. Я люблю тебя. – Он повесил трубку.
Я услышала щелчок и поняла, что Поль подслушивал наш разговор, но я не собиралась смущать его тем, что знаю об этом. Он ушел, чтобы завершить последние приготовления, а я забрала Перл после ее дневного сна и накормила. Потом отнесла ее к себе в комнату. Мой чемоданчик сиротливо стоял у туалетного столика. Я так мало брала с собой; но когда вернулась в бухту, то привезла еще меньше, напомнила я себе.
Я стала нервничать. Минуты казались часами. Выглянув в окно, я увидела, как с юго-запада наплывают облака. Они постепенно сгущались. Ветер усилился, надвигалась буря. «Дурное предзнаменование», – подумала я, задрожала и обхватила себя руками. Неужели Природа и Бухта сговорились удержать меня от этого поступка? Бабушка Кэтрин могла бы сказать что-то в этом роде, если бы была сейчас рядом. Вспыхнула молния, и послышался раскат грома, от которого, казалось, содрогнулся дом.
Вскоре после двух Поль заглянул в мою комнату.
– Готова?
Я еще раз огляделась и кивнула. У меня дрожали колени, в душе было пусто, но я взяла на руки Перл и наклонилась, чтобы поднять сумку.
– Я возьму, – остановил он и подхватил ее прежде меня. Он пристально взглянул мне в глаза, пытаясь понять мои чувства, но я быстро отвернулась.
– Ты будешь скучать по всему здесь, Руби, – сказал он, пронзая меня взглядом твердым, как алмаз. – Как бы ни противилась этому, будешь. Бухта такая же часть тебя, как и меня. Вот почему ты вернулась в нее, когда была в беде.
– Это не значит, что я никогда не вернусь, Поль.
– Как только мы начнем представление, ты уже не сможешь вернуться сюда в качестве Руби, – резко напомнил он мне.
– Знаю.
– Ты, должно быть, действительно любишь его, если идешь на все это, чтобы быть с ним, – произнес он голосом, дрогнувшим от горя.
Я не ответила, он вздохнул и посмотрел в окно на каналы. «Бедный Поль, – подумала я. – Он едва сдерживался от ярости и гнева на Бо и меня, но он любил меня и оставался наедине со своим отчаянием и разочарованием».
– Независимо от того, что я только что сказал, – проговорил он тихо, – если он будет к тебе плохо относиться или предаст тебя, или случится что-то непредвиденное, я найду способ, чтобы ты смогла вернуться, – пообещал он и повернулся, чтобы внимательно посмотреть на меня. – Я бы мир перевернул вверх тормашками, чтобы вернуть тебя, – добавил он.
«Поэтому он принимает такое участие? – подумала я. – Потому что хочет быть наготове, случись что не так?» В глубине души я знала, что бы Поль ни говорил и ни делал, он никогда меня не предаст.
Он пошел в комнату Перл, чтобы взять чемодан с вещами, которые я упаковала для нее, и все мы быстро спустились по лестнице.
Начался дождь, дворники сновали по ветровому стеклу. Когда мы проехали подъездную дорожку, я обернулась, чтобы еще раз взглянуть на великолепный дом. «Наши жизни наполнены такими разными прощаниями», – подумала я. Мы прощаемся с людьми, которых любим, кого знали большую часть своей жизни, но мы прощаемся и с местами тоже, особенно с теми, которые стали частью нас самих. Прежде я уже прощалась с бухтой, но всегда верила, что, если вернусь, она останется для меня прежней. Странно, но я чувствовала, будто предаю и ее тоже, и мне было интересно, так ли неохотно прощает тебя место, как это делают люди.
Дождь лил как из ведра. Было влажно, меня знобило. Я проверила Перл, но ей, казалось, было спокойно и удобно.
– Мы готовы уехать на край света, чтобы быть с тем, кого любим, – внезапно тихо заговорил Поль. – Взрослый человек ведет себя как мальчишка, готовый на все, чтобы казаться взрослым мужчиной. Мы рискуем своей репутацией, жертвуем всем на свете, бросаем вызов нашим родителям, религиозным убеждениям, совершаем нелогичные глупые поступки, непрактичные, бессмысленные, и все это ради мгновения, о котором мы думаем, как о неземном экстазе.
– Да, – сказала я. – Все, что ты говоришь – правда, но знание правды не останавливает нас от свершения этих поступков.
– Я знаю, – горько ответил он, – и понимаю лучше, чем ты думаешь. Ты никогда до конца не могла понять меня, понять, почему я так сильно хотел быть с тобой, но у меня такое ощущение, что теперь ты оценила мои чувства к тебе.
– Да, – отозвалась я.
– Хорошо. Потому что, знаешь, Руби? – Он обдал меня ледяным взглядом. – Когда-нибудь ты вернешься. Он сказал это с такой уверенностью, что я почувствовала холод в сердце. Потом он свернул на главное шоссе и прибавил скорость, стремительно унося нас в мою новую судьбу с такой яростью, что у меня перехватило дыхание.
В поездке Перл заснула. Она обычно засыпала в машине. Часа через два дождь начал стихать, и сквозь разрывы в облаках проглянуло солнце. Поль заранее изучил дорогу, и вскоре мы прибыли на место, точно следуя указаниям Бо.
Основное здание, которое Дафни называла своим ранчо, походило на крепость. У него была остроконечная двускатная крыша со шпилями, пиками, острыми башенками, фронтонами и двумя фигурными дымоходами, по краю крыши шла металлическая окантовка причудливого литья, окна и двери были сделаны в форме арок. Справа стояло два маленьких коттеджа для слуг и обслуживающих участок рабочих, а за ними, примерно в тысяче ярдов, находились конюшни с верховыми лошадьми и амбар. В собственность входили поля, небольшие рощицы и ручей, протекающий в северной части участка.
Как в старых французских замках, здесь были прекрасные сады, два бельведера на центральном газоне, многочисленные скамейки, стулья и каменные фонтаны. Когда мы прибыли, рабочие были поглощены делом: подравнивали живые изгороди и пропалывали сорняки. Они представляли собой пожилую пару и лишь на мгновение оторвались от работы и взглянули на нас с любопытством, но потом так быстро отвернулись, что это было похоже на удар хлыста.
Бо появился в дверях, прежде чем мы припарковали свою машину. Он жестами показал нам, чтобы мы поторопились войти. Перл все еще спала, веки ее слегка дрогнули, когда я взяла ее на руки и пошла вслед за Полем в дом. Бо сделал шаг назад, нежно улыбаясь мне. – С тобой все в порядке? – спросил он.
– Да, – ответила я, хотя меня и сковала парализующая немота во всем теле.
Поль и Бо мгновение смотрели друг на друга, Бо помрачнел, глаза его сузились, и взгляд потух.
– Нам лучше поспешить, – проговорил он.
– Веди, – резко ответил Поль.
Мы вошли в замок. Там было маленькое фойе, украшенное драпировками и большими пейзажами. Обстановка представляла собой смесь современной мебели и вещей во французском провинциальном стиле, которые перевезли сюда из новоорлеанского дома. Свет был приглушен, занавеси на окнах задернуты. Везде царил полумрак, особенно на лестнице. Мы заторопились.
– Давайте сначала устроим Перл, – предложил Бо и провел нас в детскую. – Это – старая колыбель Жизель, – показал он. – Очевидно, время от времени к Дафни приезжали гости с детьми. Она любила разыгрывать из себя радушную хозяйку перед чужими, – усмехнувшись, сказал он мне.
Перл всхлипнула, когда я укладывала ее в колыбельку. Я немного подождала, не проснется ли она, но она только вздохнула и перевернулась на бочок. Затем Бо обратился к Полю.
– Мне удалось договориться о складной каталке на колесах. Никто ничего не знает и не подозревает, – заверил он меня. – Деньги прекращают всякое любопытство.
– Это не решает всех проблем, – сухо возразил Поль, тоже переводя на меня взгляд. Я опустила глаза, Бо кивнул, не отвечая, и повел нас дальше. Вслед за ним мы вошли в главную спальню. Жизель выглядела крошечной в огромной кровати под балдахином с одеялом, натянутым до подбородка. Волосы ее разметались по подушке, лицо было белым как снег.
– Сейчас она то впадает в кому, то выходит из нее, – объяснил Бо.
– О Бо. На самом деле, ей место в больнице, – простонала я.
– Поль может устроить ее в какую-нибудь клинику, если так посоветует его врач. Мой считает, что это не имеет никакого значения, если ей обеспечен хороший уход.
– Я позабочусь об этом, – произнес Поль, не отрывая взгляда от Жизель. – Она получит наилучшую заботу и внимание.
– Тогда приступим, – сказал Бо, явно стремясь начать, прежде чем кто-либо из нас передумает. Поль кивнул и подошел к краю кровати, чтобы помочь перенести Жизель на каталку. Бо наклонился и подхватил ее под руки. Ее веки дрогнули, но не открылись, он пододвинул ее к краю постели. Затем он кивнул Полю, тот взял ее за ноги. Они положили ее на каталку. На ней была белая ночная рубашка из хлопка с оборками на рукавах и голубыми цветочками на лифе. Я была уверена, что ее выбрал Бо, зная, что я надела бы что-то в этом роде.
Он накрыл ее одеялом и посмотрел на меня.
– Надо поменять обручальные кольца, – сказал он. – Вот ее кольцо.
Он передал его мне. Оно жгло мне пальцы. Я взглянула на Поля, который пристально смотрел на меня, как будто изучал каждое мое движение, каждое чувство. Я отвернулась и попыталась снять свое кольцо – подарок Поля. Но оно не снималось.
– Попробуй холодной водой, – посоветовал Бо. Он кивнул в сторону ванной комнаты. Я опять взглянула на Поля. Он, казалось, был доволен, что я столкнулась с трудностью, стараясь символически отделиться от него.
Вода помогла, я передала свое кольцо Бо, и он быстро надел его на палец Жизель.
– Есть еще какие-нибудь кольца? – спросил он меня.
– Нет, ничего, что я носила бы все время.
– Она так часто меняла свои драгоценности, что никто не вспомнит, что на ней было, кроме обручального кольца. – Он подтолкнул каталку к двери и остановился.
– Я подгоню фургон к подъезду. Прямо к ступенькам. Подождите тут. – И он поспешно вышел.
Поль пристально посмотрел на Жизель, покачал головой и взглянул на меня.
– Ну вот, мы и сделали это, – Проговорил он. Сердце мое упало, я не могла перевести дыхание.
– Делай, что говорит врач, Поль, – попросила я его.
– Тебе незачем это говорить. Конечно, именно это я и буду делать. – Мгновение он колебался, а потом добавил: – Я уже разговаривал с врачом о подобном состоянии.
– Уже?
– Да, кое с кем в Батон Руж сегодня утром.
– И что?
– Она может поправиться, – сказал он и посмотрел на меня в упор. Теперь я поняла. Вот, на что он надеялся: выздоровление Жизель заставит меня вернуться в Кипарисовую рощу.
Я уже готова была крикнуть, что нужно прекратить этот спектакль.
– Побудь с ней минуту, – сказал он, прежде чем я успела открыть рот. Он пошел вниз поговорить с Бо. Оставшись наедине со своей сестрой, я шагнула к каталке и взяла ее холодную руку в свою.
– Жизель, – прошептала я. – Не знаю, слышишь ли ты меня, закрыты ли только твои глаза, а не мозг, но я хочу, чтобы ты знала, что я никогда не сделала ничего, чтобы навредить тебе, и не сделаю ничего, чтобы причинить тебе вред сейчас. Даже ты в своем теперешнем состоянии должна понимать, что это повеление свыше решило за нас наши судьбы. Мне жаль, что ты так больна. Я не сделала ничего, чтобы навлечь это на тебя, если только ты не скажешь, что моя любовь к Бо так велика, что я разбудила духов, которые решили, что мы принадлежим друг другу. В тайниках твоей души я знаю, ты тоже веришь, что мы принадлежим друг другу.
Я наклонилась и поцеловала ее в лоб. Минуту спустя я услышала, как по лестнице поднимаются Бо и Поль.
– Просто подкати ее к лестнице, – давал указания Бо. – Я сложу колеса, и мы снесем ее вниз.
– Осторожнее, – предупредила я.
Им обоим было неудобно на ступеньках, но удалось снести ее вниз довольно быстро. Бо опять освободил колеса, и они подкатили ее к выходу. Я шла за ними следом и наблюдала, как они водрузили ее в фургон через задние двери. Бо закрыл их, они оба оглянулись и посмотрели на меня. Мгновение спустя Поль шагнул мне навстречу.
– Ну что ж, давай попрощаемся… пока, – сказал он и наклонился, чтобы поцеловать меня. Я смотрела, как он шагает к фургону.
– Я постараюсь вернуться как можно скорее, – пообещал Бо.
– Бо! – Я схватила его за руку. – Он думает, что Жизель полностью выздоровеет, и однажды нам придется стать самими собой.
Бо отрицательно покачал головой.
– Мой доктор заверил меня, что этого не произойдет.
– Но…
– Руби, слишком поздно возвращаться назад, – перебил он. – Но не волнуйся. Это должно было случиться. – Он тоже поцеловал меня и пошел к машине Поля. Затем поспешно вернулся ко мне. Я затаила дыхание, ожидая, что он передумал. Но это было не так.
– Чуть не забыл. На всякий случай, – сказал он, – имена рабочих – Герхард и Анна Ленгепхагер. У них сильный немецкий акцент, ты, возможно, половину не поймешь, но не переживай. Жизель никогда с ними не разговаривала, только выкрикивала приказы. У нее не хватало терпения понять, что они говорят. Но они очень милые люди. Да, имя горничной – Джилл, а повариху зовут Доротея. Я распорядился, чтобы тебе принесли ужин в спальню.
– А как насчет Перл?
– Просто скажи Джилл, что нужно для нее сделать. Они знают, что приехала наша племянница. И не волнуйся. Никто не будет задавать никаких вопросов. Я обо всем позаботился, – заверил он меня, поцеловал еще раз и вернулся к машине.
Я стояла, наблюдая, как они отъехали, потом оглянулась и увидела, что Анна и Герхард смотрят на меня. Они быстро отвернулись и пошли в свой коттедж. С тяжело бьющимся сердцем я вернулась в дом. Я хотела пройтись по комнатам, но потом решила пойти к Перл и убедиться, что она не проснулась одна в незнакомом месте. Я знала, что это испугает ее. Я и сама-то приходила в ужас от мысли, что я – здесь.
По взгляду Джилл, когда она пришла за распоряжениями, я поняла, что она боялась Жизель. Перл проснулась и была со мной в просторной спальне. Джилл так тихо постучала в дверь, что с первого раза я ее не услышала.
– Да? – позвала я. Она медленно открыла дверь и робко ступила в комнату. Это была высокая, худая, длинноногая девушка с птичьим личиком, маленьким ртом и глубоко посаженными темными глазами. Ее темно-каштановые волосы были коротко острижены.
– Доротея хотела бы знать, не желает ли мадам чего-нибудь особенного сегодня вечером.
На мгновение я растерялась, осознав, что впервые буду разговаривать с кем-то в качестве своей сестры Жизель. Сначала я представила ее себе, как она всегда хмыкала от раздражения, когда слуга справлялся о чем-то или обращался с просьбой.
– Я бы хотела что-нибудь легкое. Просто курицу с рисом, немного салата и воду со льдом, – ответила я, стараясь придать своему голосу твердость, и быстро отвернулась.
– А ребенку?
Я дала ей указания относительно еды Перл таким же решительным тоном, и она кивнула, быстро удалившись, очевидно, радуясь, что не услышала ничего больше. «Ну и монстр же была Жизель», – подумала я. Уж, конечно, мне не удастся вести себя так, как она.
Позднее, когда Джилл принесла нашу еду и накрыла на стол, она рискнула улыбнуться Перл, которая разглядывала ее с явным интересом. И тотчас же бросила на меня испуганный взгляд, ожидая выговора за медлительность или за то, что отвлеклась. Единственное, что я смогла сделать, – это промолчать.
– Что-нибудь еще, мадам? – спросила она.
– Пока нет. – Я собралась было поблагодарить ее, но остановилась, вспоминая, что Жизель редко употребляла слова благодарности, разве что с сарказмом. Джилл тоже не ожидала услышать «спасибо». Она уже повернулась и вышла из комнаты.
Аппетита у меня не было, но я так нервничала, что в животе, казалось, билась попавшая в западню птичка. Я решила, что лучше его чем-нибудь наполнить. Еда была очень вкусная, но ела я механически, не в силах думать ни о чем, кроме того, как Полю и Бо удалось доставить Жизель, какой шок вызвало сообщение о том, что произошло, и почему меня пришлось срочно привезти обратно. Я была вся как на иголках, когда долгие часы спустя услышала шаги на лестнице, открыла дверь и увидела, как Бо бросился ко мне, шагая через две ступеньки. Он улыбался.
– Все в порядке, – быстро сказал он, переводя дыхание. – Все прошло хорошо. Твои слуги клюнули на это. – Он взял мою руку. – Добро пожаловать в вашу новую жизнь, миссис Андреа, в ту жизнь, которая и должна была быть.
Я взглянула в его глаза и подумала: «Да, я – миссис Андреа, миссис Бо Андреа».
Он обнял меня и крепко прижал к себе на мгновение, потом поцеловал в лоб, осыпал поцелуями лицо и надолго припал к моим губам.
Наша первая совместная ночь в качестве мужа и жены не была столь романтичной, как мы оба ожидали. Несмотря на свою браваду, Бо был так же эмоционально опустошен всем этим адом, как и я. Мы лежали в постели, обнявшись, и он признался, какого напряжения и нервов стоила ему эта подмена.
– Я не был уверен в намерениях Поля, – сказал он. – Честно говоря, я почти ожидал, что в последний момент он все сорвет. Особенно после того, что ты сказала мне на ступеньках парадного подъезда. Я начал понимать, как сильно он не хочет потерять тебя, – проговорил он.
– Прежде чем ты подвез Жизель к машине, он подошел к тебе поговорить. Что он сказал? – спросила я.
– Ну, вроде бы как предупреждал и угрожал мне, знаешь.
– Как? Что он сказал?
– Сказал, что идет на это только потому, что убежден, что ты именно этого хочешь и думаешь, что это сделает тебя счастливой, но, если он услышит хоть что-нибудь плохое о наших взаимоотношениях, если я хоть одним поступком огорчу тебя, он разоблачит подмену и откроет обман. Он заверил меня, что ему безразлична его собственная репутация или возможные для него последствия. Я поверил ему, так что ты уж никогда не рассказывай ему ничего плохого, – договорил Бо, пытаясь улыбнуться.
– Не будет ничего плохого, о чем я могла бы рассказать ему, Бо?
– Нет, не будет, – пообещал он, еще раз поцеловал меня и начал ласкать, но я была измучена и все еще слишком нервничала.
– Давай сбережем наш медовый месяц до Нового Орлеана, – решил он.
Я кивнула, и мы заснули в объятиях друг друга.
План наш заключался в том, чтобы немедленно вернуться в Новый Орлеан и рассказать всем, какая беда случилась с моей сестрой Руби, и пока нам нужно заботиться о ее ребенке. Кажется, наш внезапный отъезд из замка никого не расстроил. Наоборот, мне показалось, что я увидела облегчение на лицах Герхарда и Анны и истинную радость на лице Джилл.
По дороге в Новый Орлеан Бо признался, что распустил всех слуг в доме Дюма.
– О нет, – сказала я, пожалев их.
– Ничего. – Он улыбнулся. – Им не очень-то было по душе обслуживать Жизель, а я дал каждому из них шестимесячное жалованье. Нам лучше начинать с новыми людьми. Тебе будет гораздо легче, – сказал он. Я вынуждена была согласиться с этим.
Для меня возвращение в дом Дюма, возможно, было самой трудной частью нашего обмана. День в Новом Орлеане выдался облачный, солнце лишь время от времени дразнило мир своими робкими лучами. Тени от тяжелых облаков делали мрачными улицы под сенью дубов с распростертыми кронами, и даже прекрасный Гарден Дистрикт с его богатыми домами и чудесными садами выглядел, на мой взгляд, печальным и подавленным.
Все окна в великолепном особняке цвета слоновой кости были темны, занавеси задернуты. Дом, который когда-то был счастливым для моего отца. Жизнь ушла из него, и все вокруг выглядело покинутым и одиноким, отчего сердце у меня в груди сжалось в комок. Когда мы подъезжали к парадной галерее, мне казалось, что в дверях появится моя мачеха Дафни и надменно спросит, что мы здесь делаем. Но никто не появился, ничто не шевельнулось, только пробегавшая мимо серая белка заинтересовалась на секунду нашим прибытием.
– Вот мы и дома, – объявил Бо. Я кивнула, глаза мои были прикованы к лестнице и парадной двери. – Расслабься, – сказал Бо, взял мою руку и тряхнул ее так, как будто хотел вытрясти все страхи из моего тела. – Все у нас будет замечательно.
Я выдавила улыбку и с надеждой посмотрела в его голубые глаза, горящие от возбуждения. Как далеко мы зашли с того дня, когда я тайком приехала из бухты и он встретил меня здесь, перед огромным домом, с разинутым от удивления ртом, полную трепета от предстоящей встречи с моим настоящим отцом. Что это было – ирония или предсказание судьбы, – когда он по ошибке принял меня за Жизель, думая, что она переоделась в бедную девушку для костюмированного бала Марди Грас.
Бо забрал наши вещи, а я взяла на руки Перл. Она глазела на все с любопытством. Я поцеловала ее в щечку.
– Это теперь станет твоим новым домом, солнышко. Надеюсь, тебе больше повезет в нем, чем мне.
– Непременно, – пообещал Бо. Он прошагал вперед нас к парадной двери и отпер ее. Быстро включил люстры, ибо из-за затянутого облаками неба огромное фойе казалось холодным и мрачным. От света заблестели мраморные полы, осветились расписные потолки, картины и огромный гобелен, изображающий великолепный французский дворец и сады. Глаза Перл расширились от изумления. Она внимательно смотрела то на одно, то на другое, крепко цепляясь за меня при этом.
– Сюда, пожалуйста, мадам, – позвал Бо. Его голос эхом отдавался в пустом особняке. Он шел перед нами и включал все светильники, попадающиеся на пути. Я быстро проследовала за ним к изящной винтовой лестнице с покрытыми мягким ковром ступенями и сияющей балюстрадой из красного дерева.
Этот великолепный особняк с плюшевой антикварной мебель, дорогими настенными украшениями, просторными комнатами никогда не был для меня родным домом. Я была посторонней из чужеземного края, когда приехала жить сюда, и сейчас я чувствовала себя еще более чужой. Тогда, впервые увидев особняк изнутри, я подумала, что он больше похож на музей, чем на дом. Теперь, когда горькие и печальные воспоминания все еще жили во мне, я знала, что потребуются огромные усилия, чтобы сделать его уютным, теплым и чувствовать себя здесь желанной и защищенной.
– Я подумал, что ты захочешь превратить свою старую комнату в детскую Перл, – предложил Бо. Он открыл дверь моей бывшей комнаты и отступил, жмурясь, как довольный кот.
– Ну что?
Я заглянула внутрь и открыла рот от изумления. Там стояла колыбелька, похожая на ту, что была у Перл в Кипарисовой роще с подходящим по цвету покрывалом, маленьким шкафчиком, столиком и стульчиком.
– Когда ты успел это сделать?
– Я вернулся в Новый Орлеан сразу после нашего разговора и заплатил торговцу мебелью двойную цену, чтобы все вовремя подготовить, – объяснил он. – Затем бросился назад на ранчо.
Пораженная, я покачала головой.
– Я хочу, чтобы все получилось, – сказал он тихо, но решительно. – Ради нас всех.
– О Бо! – На мои глаза навернулись слезы. Перл и в самом деле выглядела счастливой и горела желанием обследовать свое новое жилище.
– Я сделаю несколько телефонных звонков и запущу шар, чтобы набрать новую прислугу. Агентство пришлет кандидатов на место дворецкого, горничной и поварихи.
– Что подумают люди, когда узнают, что все слуги ушли? – спросила я.
– Ничего. Здесь ничего неожиданного не будет. Уверен, они все жалуются на Жизель. После смерти Дафни и отъезда Брюса из дома она стала такой жестокой и требовательной, что мне их было жаль. Я только и делал, что упрашивал их не уходить. – Он помолчал. – Мы с Жизель занимали спальню Пьера и Дафни, – сказал он. – Можешь чувствовать себя как дома.
Я опять взяла Перл на руки и последовала за ним через зал. В спальне мало что изменилось. Там все еще стояла огромная кровать под балдахином, а на окнах висели изысканные бархатные портьеры. Однако на туалетном столике царил страшный беспорядок, а на канапе валялась одежда.
– Жизель не отличалась аккуратностью. Она не дорожила своими вещами, потому что меняла их слишком часто. Мы все время ссорились из-за этого, – сказал Бо. Дверь шкафа была открыта, и я увидела огромное количество платьев, юбок, блузок, часть из них валялась на полу шкафа.
– Жизель предстоит пережить замечательные изменения в характере.
Бо засмеялся.
– Однако не слишком скоро, – предупредил он. Зазвонил телефон, и мы оба взглянули на него.
– Нам необязательно подходить, – сказал он.
– Может, это Поль. Все равно мне когда-то надо начинать; можно прямо сейчас, Бо. Если я не потяну, то уж лучше нам узнать об этом сразу.
Он кивнул и тревожно смотрел, как я направляюсь к телефону.
– Подожди, – сказал он. – Это кто-нибудь из ее друзей. Я узнаю кто. – Он взял трубку. – Алло. – Он послушал. – Да, она прямо здесь. Это – Полин, – шепнул он мне и задержал трубку. – Она умеет быть очень стервозной, – предупредил он.
Я кивнула и взяла трубку дрожащими пальцами.
– Алло.
– Жизель? Я звонила на ранчо, и там сказали, что ты уехала в Новый Орлеан. Думала, вы пробудете еще неделю. Я уговорила Питера поехать, и надеялась, мы устроим праздник, – пеняла мне она. – Просто повезло, что я решила сначала позвонить. Я могла бы попусту проделать весь путь туда. Что случилось? Почему ты мне не позвонила? – сердито потребовала она ответа.
Я сделала глубокий вздох, вспомнила, как моя сестра разговаривала по телефону и ответила:
– Что случилось? Да ничего, кроме катастрофы.
– Что? – воскликнула Полин.
– Моя сестра приехала в гости, и ее искусали москиты, – объяснила я, как будто в этом была виновата моя сестра.
– И это – катастрофа?
– Она заболела… Бо, как называется эта придурочная болезнь, не помню?
Он улыбнулся мне.
– Энцефо-что-то, – произнесла я после того, как будто бы выслушала ответ. – Она в коме, а мне пришлось забрать ребенка.
– Ребенка?
– Ребенка моей сестры.
– Ты заботишься о ребенке? – спросила она в изумлении.
– Пока не найму кого-нибудь, – ответила я с раздражением. – А что?
– Да ничего, кроме того, что я знаю, что ты думаешь о детях.
– Ты не все про меня знаешь, Полин, – отчеканила я ледяным тоном, подражая Жизель.
– Прости!
– Я тебя прощаю.
– Я только имела в виду…
– Я знаю, что ты имела в виду. Послушай, сейчас у меня нет времени на пустые разговоры. У меня есть обязанности поважней.
– Извини, я не буду тебя беспокоить.
– Прекрасно. Пока, – сказала я и повесила трубку на рычаг.
– Это было невероятно, – проговорил Бо. – На мгновение я подумал, что ты – Жизель и я действительно отвез Руби в Кипарисовую рощу.
Даже Перл смотрела на меня в замешательстве.
Я вздохнула с облегчением. «Может быть, – подумала я, – это будет не так уж трудно, как я вообразила». На самого Бо мое представление произвело такое впечатление, что он решил отправиться в один из дорогих ресторанов, где они с Жизель часто бывали, и как можно скорее поведать новоорлеанскому обществу эту историю.
В животе у меня бабочки захлопали крылышками паники.
– А надо ли, Бо? Может, еще слишком рано?
– Ерунда, – с уверенностью возразил он. – Ты осмотрись, выбери, что надеть, ну, что-нибудь а'ля Жизель, – подчеркнул он, – а я займусь кое-какими делами. Добро пожаловать домой, дорогая, – сказал он, нежно целуя меня в губы, сердце мое дрогнуло. Он поспешно вышел, а я повернулась, чтобы взглянуть на гардероб моей сестры.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния



Супер сага, не знаю почему никто до этого не прочитал Я под большим впечатлением мне очень понравилось Роман из трёх книг.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияЛика
24.02.2013, 13.29





Брр, жуть какая-то
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияМарго
24.02.2013, 19.19





Зачем надо было выходить замуж за Поля????
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияИрина
23.04.2013, 1.01





Дочитала 3 книгу про Руби. Сага очень понравилась. Такое ощущение, что мексиканский сериал посмотрела. Столько страстей!!! Это точно не легкое чтиво. 10 баллов.
Все, что блестит - Эндрюс Вирджиниятатьяна
5.01.2015, 23.26





Первая книга очень понравилась, сочувствовала Руби, ненавидела Жизель. Но потом, автор такого насочиняла! Руби для меня превратилась в отрицательный персонаж. Одна смерть Поля чего стоит. Такое ощущение, что писали два разных автора, один - первую часть, другой вторую. Осталось двоякое чувство.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияЮля
6.01.2015, 14.10





Это ж надо было такой бред насочинять,такое впечатление, что автор третьей книги не совсем адекватен.Вообще вся трилогия очень тяжелая,остается горькое послевкусие, лучше не читать.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияТесса
26.02.2015, 21.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100