Читать онлайн Все, что блестит, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - 10. Завершение в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.54 (Голосов: 63)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Все, что блестит

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

10. Завершение

Вечером позвонил Поль из Батон Руж, и я рассказала ему про миссис Флемминг.
– Я немедленно еду домой, – сказал он.
– Не надо, Поль. У нас все в порядке. Просто мне очень грустно из-за нее и ее дочери.
– Я хочу быть рядом с тобой, когда тебе грустно, Руби, не люблю, когда ты одна в такие моменты, – сказал он.
– Ты не можешь оградить меня от любой неприятности, которая сваливается на меня, Поль. Кроме того, у меня не было няни, когда я жила в хибаре, и мне было в два раза труднее, помнишь? – ответила я, но тон мой был резче, чем мне бы хотелось.
– Извини. Я не хотел сказать, что ты не можешь сама все делать для Перл, – произнес он упавшим голосом.
– Тебе не надо извиняться, Поль. Я не сержусь. Просто я… расстроена из-за миссис Флемминг.
– Вот почему мне следует быть дома, – настаивал он.
– Поль, сделай свои дела, а потом возвращайся домой. У меня будет все в порядке. В самом деле, – заверила я.
– Хорошо. Я смогу уехать отсюда завтра до обеда в любом случае. – Наступила короткая пауза, и затем он спросил, как все прошло в Новом Орлеане.
– Прекрасно. Мы с Домиником практически обо всем договорились, но, думаю, я отложу выставку, пока здесь все не успокоится.
– Начнем искать новую няню, как только вернусь домой, – сказал он. – Нет необходимости откладывать твою выставку, Руби.
– Давай не будем сейчас об этом говорить, Поль. Сейчас это перестало быть для меня таким важным. И я не хочу сразу брать новую няню. Давай подождем и посмотрим, что будет с миссис Флемминг и ее дочерью.
– Как скажешь.
– Кроме того, думаю, я могу быть полноценной матерью и художницей одновременно.
– Хорошо. Вернусь, как только смогу.
– Не торопи события, Поль, – предупредила я. – Нам не нужна еще одна автокатастрофа.
– Не буду, – пообещал он. – Скоро увидимся. Пока.
– До свидания, Поль.
Я почувствовала себя совершенно опустошенной, уложила Перл спать и забралась в постель сама. Некоторое время я лежала с открытыми глазами, думая, звонить или не звонить Бо. Но меня приводила в ужас мысль, что Жизель может узнать о моем звонке, и я решила не делать этого. Подожду, пока он сам мне не позвонит. Я закрыла глаза, но, несмотря на усталость, вертелась и ворочалась, просыпаясь от ночных кошмаров, в которых что-то ужасное происходило то с Полем, то с Бо. «Как хрупки наши жизни», – подумала я. За секунду все, что мы имеем, все, что создали, о чем мечтали, может превратиться в пыль. Это заставило меня призадуматься над тем, что является действительно важным, а что – нет.
Я поняла, что Поль, должно быть, вел машину очень быстро, несмотря на свои обещания, потому что он прибыл в Кипарисовую рощу к ленчу. Когда я обвинила его в этом, он поклялся, что завершил свои дела раньше, чем предполагал. Я как раз заканчивала свой ленч и пила кофе в патио. Перл была рядом со мной в своем манежике, где она удобно устроилась, раскрашивая картинки. Она еще заезжала за края, но получала удовольствие от того, что размазывала краски по лицам и фигуркам, представляя, что делает то же самое, что и ее мамочка. Иногда она останавливалась и поднимала свои глазки, чтобы посмотреть, наблюдаю ли я за ней и восторгаюсь ли ее работой.
– Еще одна художница в семье, – объявил Поль, усаживаясь за стол.
– Она думает, что да. Хорошо прошли твои встречи?
– Я подписал новый контракт. Не хочу называть тебе цифры. Ты скажешь, что они неприличные, как в прошлый раз.
– Так оно и есть. Я чувствую себя виноватой, когда мы делаем такие большие деньги, а большинство людей нуждаются в простых вещах, в предметах первой необходимости.
– Правильно, но наша упорная работа и деловые связи создадут сотни новых рабочих мест и обеспечат занятость, возможности и деньги для многих людей, Руби.
– Ты начинаешь говорить, как настоящий крупный бизнесмен, – сказала я, и он засмеялся.
– Полагаю, что в глубине души я всегда им был. Помнишь, когда мне было десять лет, у меня уже был свой прилавок у дороги, где я продавал кейджунские орешки и сушеных креветок с консервного завода своего отца?
– Да, ты был такой симпатичный, чистенько одетый, в рубашечке с галстуком и с коробкой из-под сигар для мелочи.
Он улыбнулся воспоминаниям.
– Я никогда не хотел брать деньги с тебя и твоей бабушки Кэтрин, когда вы проходили мимо и останавливались но она ни за что не брала ничего бесплатно. «Так долго в бизнесе не продержишься», – говаривала она мне.
Я кивнула, вспоминая.
Поль минуту внимательно смотрел на Перл, а потом опять повернулся ко мне. Его голубые глаза потемнели. Я увидела, что он колеблется.
– В чем дело, Поль?
– Не хочу, чтобы ты думала, будто я проверял тебя. Я просто позвонил узнать, как ты.
– Позвонил? Когда? Куда?
– Позапрошлой ночью, когда ты была в отеле в Новом Орлеане, – ответил он.
Сердце учащенно забилось, и я затаила дыхание.
– В какое время? – тихо спросила я.
– После одиннадцати. Я не хотел звонить слишком поздно, боясь разбудить тебя, но…
Я отвернулась.
– Как я и сказал, – продолжал он, – не думай, что я проверял тебя. Ты не обязана давать никаких объяснений, Руби, – быстро добавил он.
Над верхушками кипарисов, стеной стоящих у болота, взвился болотный ястреб и камнем упал вниз, чтобы схватить свою зазевавшуюся добычу. Полдюжины рисовых трупиалов
type="note" l:href="#n_9">[9]
брызнуло в разные стороны. Из-за деревьев медленно, но неуклонно надвигалась гряда свинцовых облаков, обещая ливневые дожди до конца дня. Я почувствовала, как внутри меня взорвалось облако, осыпав мое сердце льдинками, откуда они медленными струями потекли к животу и ногам, и я онемела от холода.
– Меня не было в отеле, Поль, – произнесла я тихо. – Я была с Бо.
Я быстро взглянула на него, чтобы найти подтверждение своей догадки на его лице. Он был застигнут врасплох. Он знал, что это случилось, не мог поверить, и все же – знал. Он хотел смотреть в лицо реальности, но надеялся, что это не та реальность, которая приводила его в ужас. В его глазах мелькнула боль. Я сжалась в комок.
– Как ты могла сделать это? Как ты могла быть с человеком, после того как он оставил тебя?
– Поль…
– Нет, мне хотелось бы знать. Неужели у тебя нет никакого самоуважения? Он оставил тебя рожать его ребенка, а сам уехал и наслаждался Парижем и, кто знает, каким количеством француженок. Потом он женился на твоей сестре и унаследовал половину твоего состояния. Теперь ты тайком, украдкой, ночью бежишь к нему опять.
– Поль, я не хотела обманывать. В самом деле… Он быстро повернулся ко мне.
– Это была истинная цель твоей поездки в Новый Орлеан, не так ли? А не картины, не твоя художественная карьера. Просто чтобы опять броситься в его объятия. Наметили вы другие тайные свидания?
– Я собиралась сказать тебе, – проговорила я. – В конечном счете.
– Конечно. – Он выпрямился и опустил голову. – Ну и что вы двое решили делать?
– Решили делать?
– Он собирается развестись с Жизель?
– Такой вариант не обсуждался, – сказала я. – Кроме того, мы оба знаем, что развод неприемлем по религиозным убеждениям, особенно для его семьи. И я не могу себе даже представить, чтобы Жизель пошла на это, а ты?
– Едва ли, – произнес Поль.
– Произойдет как раз обратное. Она будет упиваться скандалом. Она предложит газетам заголовок: «Одна сестра-близнец крадет мужа у другой». Ты можешь себе представить, как это отразится на Бо и его семье в Новом Орлеане, и… это было бы несправедливо по отношению к тебе, Поль. Эти люди здесь…
– В самом деле? – спросил он с ухмылкой.
– Поль, пожалуйста. Я ужасно себя чувствую из-за этого. Меньше всего на свете я хотела бы причинить боль тебе.
Он отвернулся, чтобы я не видела слезы и гнев на его лице.
– Все это я навлек на себя сам, – пробормотал он. – Мама говорила, что в итоге это случится. – Он замолчал.
– Не сиди ты так, Поль. Крикни на меня. Вышвырни меня вон.
Он медленно повернулся. Боль на его лице ножом полоснула меня по сердцу.
– Ты знаешь, что я не сделаю этого, Руби. Я не могу перестать любить тебя.
– Знаю, – печально произнесла я. – А жаль. Я бы хотела, чтобы ты мог меня ненавидеть.
Он улыбнулся.
– С таким же успехом ты можешь желать, чтобы Земля перестала вращаться, а Солнце – всходить по утрам и заходить вечерами.
Мы молча смотрели друг на друга, и я думала о жестокой судьбе, заставляющей его испытывать такую безответную страсть ко мне, муки вечно жаждущего человека, бродящего у холодной чистой воды и не имеющего возможности сделать глоток. «Если бы только он мог возненавидеть меня», – с грустью подумала я. Мне было бы больно, но он не страдал бы так сильно. Между нами стояли наши сожаления и печаль как незаживающая рана.
– Ну, – сказал он наконец, – давай не будем сейчас говорить о печальном. У нас слишком много других проблем. Ты уверена, что нам пока не нужно искать другую няню?
– Пока – нет.
– Хорошо, но мне неприятно видеть, что ты откладываешь свою работу. Предполагалось, что я женюсь на известной кейджунской художнице. Я провел активную кампанию в Батон Руж. По крайней мере дюжина богатых нефтяников жаждет купить какую-нибудь из твоих картин.
– О Поль, тебе не следует этого делать. Я не настолько хороша.
– Нет, хороша, – упрямо произнес он и поднялся. – Мне нужно зайти на консервный завод и поговорить с отцом. Но я буду дома рано.
– Хорошо, потому что я пригласила Жанну с Джеймсом на ужин. Она звонила недавно и, похоже, очень хочет нас повидать, – сказала я.
– О! Прекрасно. – Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но был очень сдержан, едва прикоснулся губами к моей щеке, как будто он целовал сестру или мать. Между нами встала новая стена, и трудно было сказать, какой толстой она может стать в последующие дни и месяцы.
Он ушел, а я сидела, чуть не плача. И хотя я была уверена, что он этого не хотел, но чем больше он демонстрировал свою любовь ко мне, тем мучительнее я переживала свою вину за то, что люблю Бо и была с ним. Я говорила себе, что предупреждала Поля и никогда не давала таких клятв, как он: с религиозным аскетизмом обречь себя на отношения, подобные обету безбрачия. Я говорила себе, что я – полнокровная женщина, у которой страсть кипит в жилах с такой же силой, как у любой другой, и мне ни унять, ни спрятать ее.
Более того, я не хотела этого. Даже в этот момент я томилась по объятиям Бо и мечтала почувствовать его губы на своих. Преисполненная отчаяния, я глубоко вздохнула и сдержала слезы. Не время было раскисать и рыдать в подушку. Сейчас нужно быть сильной и встретить лицом к лицу любой вызов, который бросала мне зловредная судьба.
«Сейчас бы не повредило какое-нибудь зелье», – подумала я. Например, порошок Нины Джексон, приносящий удачу, или Палочки Крови Дракона. Давным-давно она дала мне десятицентовик, чтобы я носила его на лодыжке. Он должен был принести мне удачу. Я его сняла и убрала, но помнила куда, и, положив Перл отдыхать днем, я нашла его и опять привязала к лодыжке.
Наверное, многие бы посмеялись надо мной, но они никогда не видели, как бабушка Кэтрин клала свои руки на ребенка в лихорадке и снимала температуру. Они никогда не чувствовали, как улетал злой дух ночью, убегая от слов и заклинаний бабушки Кэтрин. И они никогда не слышали «мамбо джамбо» Мамаши Вуду и не видели результатов. Этот мир был полон тайн, населен духами, как хорошими, так и плохими, и любое волшебство, которое помогало обрести здоровье и счастье, было важным для меня, независимо от того, что кто-то не верил или насмехался над этим. Большей частью это были люди, которые вообще ни во что не верили, вроде моей сестры, которая верит только в свое собственное счастье. А я лучше многих в моем возрасте знала, каким уязвимым и скоротечным может быть счастье.
В тот вечер я увидела, как горячо Поль хочет, чтобы ужин с Жанной и ее мужем удался на славу. Он изо всех сил старался отогнать темные тени, которые легли между нами и затаились в тайных уголках наших сердец. Он попросил Летти приготовить нечто совершенно особенное, подал самые дорогие вина, и они с Джеймсом изрядно выпили. За ужином шел легкий разговор, часто прерываемый смехом, но я чувствовала, что Жанна обеспокоена и хочет поговорить со мной наедине. Поэтому, как только закончился ужин и Поль предложил нам всем перейти в гостиную, я сказала, что хочу показать Жанне обновки, которые купила в Новом Орлеане.
– Мы ненадолго, – пообещала я.
– Вы просто хотите удрать от нашей политической беседы, вот и все, – шутливо обвинил нас Поль. Но когда он взглянул на меня и понял, почему я хочу увести Жанну наверх, то обнял Джеймса за плечи и увлек его за собой.
Как только мы остались одни, Жанна сразу же разразилась слезами.
– В чем дело? – спросила я, обнимая ее, подвела к канапе и дала носовой платок.
– О Руби, я так несчастна. Я думала, у меня будет такой же замечательный брак, как у тебя, но это – сплошное разочарование. Не первые две недели, конечно, – добавила она сквозь рыдания, – а потом, когда мы обосновались, любовь начала умирать. Единственное, что его интересует, – это карьера и работа. Иногда он даже не приходит домой до десяти или одиннадцати, и мне приходится ужинать в одиночестве, а когда он наконец приезжает, то обычно так измотан, что хочет сразу же идти спать.
– А ты говорила ему, как ты к этому относишься? – спросила я, усаживаясь подле нее.
– Да. – Она всхлипнула последний раз и перестала рыдать. – Но он говорит, что только начинает свою карьеру, и я должна его понять. Однажды он огрызнулся на меня и сказал: «Мне не так повезло, как твоему брату. Я не родился с серебряной ложкой во рту и не унаследовал землю, богатую нефтью. Мне нужно зарабатывать на жизнь».
– Я сказала ему, что Поль тоже зарабатывает. Я не знаю никого, кто работал бы больше. Он ведь не почил на лаврах, правда, Руби?
– Поль думает, что в сутках – двадцать пять часов, а не двадцать четыре, – ответила я улыбаясь.
– И все же он как-то умудряется поддерживать романтичность вашего брака. Достаточно взглянуть на вас, и сразу видно, что вы преданы друг другу и заботитесь о чувствах друг друга. Сколько бы Поль ни работал, он всегда находит для тебя время, не так ли? И поэтому ты не возражаешь, когда он задерживается, верно?
Я быстро отвела глаза, чтобы она не прочла в них правду, потом скрестила руки на груди, как это делала бабушка Кэтрин, и приняла задумчивый вид. Она взволнованно ждала моего ответа, сжимая руки на коленях.
– Да, – наконец, ответила я. – Но, может быть, это потому, что я так увлечена своим искусством.
Она кивнула и вздохнула.
– Вот и Джеймс говорит то же самое. Он считает, что мне следует найти себе какое-нибудь занятие, тогда я не буду так боготворить его, но я хотела именно боготворить и его, и брак. Вот почему я вышла замуж! – воскликнула она. – Правда заключается в том, – продолжала она, – что страсти больше нет.
– О Жанна, я уверена, что это не так.
– Мы не занимались любовью две недели подряд, – поделилась она. – Это очень много для мужа и жены, верно? – Она ждала моего ответа, не спуская с меня глаз.
– Ну… – Я потупила взор и разгладила юбку, чтобы она не видела моего лица. Бабушка Кэтрин, бывало, говорила, что мои мысли так же очевидны, как секрет, написанный в книжке со стеклянной обложкой. – Я не думаю, что есть какие-то сроки или правила для занятий любовью, даже для супругов. Кроме того, – теперь я уже думала о Бо, – это нечто такое, что оба должны захотеть внезапно, импульсивно.
– Джеймс, – сказала она, не отрывая взгляда от своих переплетенных пальцев, – считает, что все должно подчиняться своим законам, потому что он такой послушный католик. Я должна мерить температуру, перед тем как мы занимаемся любовью. Вы ведь не делаете этого, правда?
Я отрицательно покачала головой. Я знала, что считается, будто температура женщины показывает, когда она наиболее способна забеременеть, и это можно использовать как один из способов предохранения, но вынуждена была признать, что если мерить температуру, перед тем как спать вместе, то романтика значительно уменьшится.
– Теперь ты видишь, почему я так несчастна? – заключила она.
– Разве он не понимает, как ты глубоко несчастна? – спросила я. Она пожала плечами. – Тебе надо еще с ним об этом поговорить, Жанна. Никто не может помочь вам, кроме вас самих.
– Но если нет страсти…
– Да, я согласна. Должна быть страсть, но должен быть и компромисс тоже. В этом и заключается брак, – продолжала я, понимая, как это важно для меня и Поля. – Два человека идут на определенные жертвы ради блага друг друга. Они должны любить друг друга, как самое себя. Но это возможно, если так поступают оба, – сказала я, думая о папе и его преданности Дафни.
– Я сомневаюсь, что Джеймс хочет быть таким, – озабоченно произнесла Жанна.
– Уверена, что хочет, но это не происходит в одночасье. Требуется время, чтобы построить взаимоотношения.
Она кивнула, слегка приободрившись.
– Конечно, вы с Полем провели много времени вместе, поэтому ваш брак такой совершенный? – спросила она.
Сердце мое заныло от боли. Мне было невыносимо, что одна ложь тянет за собой другую, третью, нагромождая их друг на друга, пока мы не оказываемся похороненными под горой обмана.
– Ничто не совершенно, Жанна.
– Вы с Полем так близки, как это только возможно. Посмотри, как вы относитесь друг к другу с самого первого дня вашей встречи. Дело в том, – сказала она печально, – что я надеялась, что Джеймс будет боготворить меня так же, как Поль боготворит тебя. Но, наверное, мне не следует сравнивать его с моим братом.
– Никто не должен никого боготворить, Жанна, сказала я тихо. Но то, как она представляла себе нас с Полем и какими видели нас другие, заставило меня еще сильнее ощутить свою вину за тайную любовь к Бо. «Каким шоком была бы правда, выйди она наружу, – подумала я, – и каким сокрушительным ударом это оказалось бы для Поля».
Этот разговор с Жанной заставил меня осознать, что мои отношения с Бо – в тупике. Они убийственны для Поля. Я сделала свой выбор, приняла добро и преданность и теперь должна жить с этим выбором. Я не смела быть настолько эгоистичной, чтобы поступить иначе.
– Может, я еще раз как следует поговорю с Джеймсом, – проговорила Жанна. – Может быть, ты права и требуется время.
– Все, что только может вам помочь, – сказала я тихо.
Она была так поглощена своими собственными проблемами, что не видела горечи в моих глазах. Она схватила мои руки.
– Спасибо, Руби. Спасибо тебе, что выслушала меня и посочувствовала.
Мы обнялись, и она улыбнулась. «Почему так легко помочь другим почувствовать себя счастливыми, но так трудно помочь себе?» – подумала я.
– Есть действительно одно новое платье, которое я хочу тебе показать. – Я повела ее к своему шкафу.
Потом мы присоединились к Полю и Джеймсу в гостиной и посидели там, потягивая вино. Жанна улыбалась мне каждый раз, когда Джеймс обнимал ее и целовал в щечку. Он шепнул ей что-то на ухо, и она стала пунцовой. Вскоре они объявили, что устали и им надо идти домой. В дверях Жанна наклонилась, чтобы еще раз меня поблагодарить. По выражению ее глаз я поняла, что она возбуждена и счастлива. Мы с Полем остались на галерее и наблюдали, как они прошли к машине и уехали.
Был теплый ясный вечер, мы смотрели на усыпанное звездами небо и любовались созвездиями по всему горизонту. Поль взял меня за руку.
– Хочешь погулять? – спросил он. Я кивнула, и мы пошли в сад. Ночь была наполнена монотонной симфонией цикад, нарушаемой время от времени гулким уханьем совы.
– Жанне сегодня нужен был совет старшей сестры, не так ли? – спросил он.
– Да, но я не уверена, что его следует спрашивать именно у меня.
– Конечно, у тебя. – После паузы он добавил: – Джеймс тоже спрашивал у меня совета. Заставил меня почувствовать себя старше, чем я есть. – Он повернулся ко мне, лицо его было в тени. – Они думают, что мы – Мистер и Миссис Совершенство.
– Я знаю.
– Жаль, что это не так. – Он опять взял меня за руку. – И что же нам делать?
– Давай не будем пытаться найти все ответы сегодня ночью, Поль. Я устала и сама сбита с толку.
– Как скажешь. – Он наклонился и поцеловал меня в щеку. – Не испытывай ко мне ненависти за то, что я так сильно тебя люблю, – прошептал он. Я хотела обнять его, поцеловать, успокоить его растревоженную душу, но единственное, что смогла сделать, – это пролить несколько слезинок и уставиться в ночь, чувствуя, что вместо сердца у меня – кусок свинца.
Наконец мы оба вошли в дом и поднялись в наши раздельные спальни. Погасив свет, я долго стояла у окна и смотрела в ночное небо. Я думала о Жанне и Джеймсе, спешащих домой после чудесной еды, вина и разговора, возбужденных друг другом, жаждущих обняться и завершить этот вечер любовью.
А Поль в это время обнимал в своей комнате подушку, а я обнимала свои воспоминания о Бо.
На следующее утро, вскоре после того как Поль уехал на работу, позвонил Бо. Он был так взволнован нашим следующим свиданием, что говорил на одном дыхании, описывая свои планы на наш день и вечер, так что сначала я не могла и слова вставить.
– Ты не представляешь, как изменилась моя жизнь, – сказал он. – Ты дала мне цель, к которой я могу стремиться, чувствовать себя живым в самые ужасные дни и ночи.
– Бо, у меня плохие новости, – наконец вставила я слово и рассказала ему про дочь миссис Флемминг. – Боюсь, нам придется все отложить.
– Почему? Просто приезжай сюда с Перл, – умолял он.
– Нет, не могу, – сказала я.
– Дело не только в этом, да? – спросил он после паузы.
– Да, – призналась я и рассказала ему про Поля.
– Значит, он все знает про нас?
– Да, Бо.
– Жизель тоже последнее время очень подозрительна, – поведал он. – Она даже пытается угрожать мне.
– Тогда, может быть, нам лучше охладить свой пыл, – предложила я. – Мы должны подумать обо всех, кому можем причинить боль, Бо.
– Да, – сказал он, и голос его дрогнул.
«Если бы слова имели вес, то телефонные провода между Новым Орлеаном и Кипарисовой рощей прогнулись бы и порвались», – подумала я.
– Мне жаль, Бо.
Я слышала, как он глубоко вздохнул.
– Жизель пристает ко мне, чтобы мы поехали на несколько дней на ранчо. Наверное, я отвезу ее на следующей неделе. Дело в том, что мне невыносимо жить без тебя в этом доме, Руби. Здесь столько воспоминаний о нас с тобой вместе. Каждый раз, когда я прохожу мимо твоей комнаты, я останавливаюсь, не могу оторвать взгляда от двери и вспоминаю.
– Уговори Жизель продать дом, Бо. Начните новую жизнь где-нибудь еще, – предложила я.
– Ей все равно. Ее ничто не беспокоит. Что мы сделали друг с другом, Руби? – спросил он.
В горле у меня застрял комок, и непрошенные слезы потекли по щекам. Какое-то время я не могла произнести ни слова.
– Мы влюбились, Бо. Вот и все. Мы влюбились.
– Руби…
– Мне надо идти, Бо. Пожалуйста.
– Не говори «до свидания». Просто повесь трубку, – сказал он мне, и я так и сделала, но сидела у телефона и рыдала, пока не услышала, что проснулась Перл и зовет меня. Тогда я вытерла глаза, глубоко вздохнула и вновь постаралась заполнить свои дни и ночи таким количеством работы, чтобы только не думать и не сожалеть.
На меня снизошло тихое смирение. Я чувствовала себя монахиней, проводящей большую часть своего времени в спокойных размышлениях, рисуя, читая и слушая музыку. Забота о Перл была теперь тоже полноценной работой. Она была очень активна и ко всему проявляла любопытство. Мне приходилось постоянно следить за ее безопасностью, убирая все режущее, колющее, падающее – все, что могло хоть как-то навредить ей. Иногда Молли присматривала за ней, в то время как я делала покупки или хотела немного побыть одна в тишине.
Поль тоже был очень занят и, как мне казалось, намеренно загружал себя работой. Он вставал с рассветом и иногда уезжал, до того как я спускалась к завтраку. Порой он даже не возвращался к ужину. Он сказал мне, что его отец все меньше и меньше занимается консервным заводом и поговаривает об отставке.
– Может, тогда тебе следует нанять себе менеджера, – предложила я. – Ты не можешь делать все один.
– Подумаю, – пообещал он, но я видела, что ему нравится быть в цейтноте. Как и я, он не выносил досуга, потому что тогда приходилось думать, во что превратилась его жизнь.
Я подумала, что теперь так и будет, пока мы оба не станем седыми и старыми. Мы будем сидеть бок о бок в качалках на галерее, глядя на бухту и размышляя над тем, как сложилась бы наша жизнь, не прими мы тех решений, которые показались нам правильными, когда были молодыми и импульсивными. Но однажды в конце месяца, вечером, после ужина зазвонил телефон. Поль уже устроился в своем любимом шезлонге и раскрыл деловой журнал. Перл спала, а я читала роман. В дверях появился Джеймс.
– Мадам к телефону, – объявил он.
Поль поднял глаза. Я передернула плечами и встала.
– Может, это Жанна, – предположила я. Он кивнул. Но это был Бо, который говорил мертвым голосом, очень тихо, еле выговаривая слова. Я даже засомневалась, он ли это.
– Бо? В чем дело?
– Жизель. Мы на ранчо. Мы здесь уже больше недели.
– О, – сказала я, – значит, она про нас знает?
– Не в этом дело, – ответил он. У меня перехватило дыхание.
– А в чем же тогда, Бо?
– Ее покусали москиты. Сначала думали, ничего особенного. Конечно, она жаловалась, всех извела, но я растер ее спиртом и забыл об этом. А потом…
– Да? – Ноги у меня стали ватные, я еле стояла.
– У нее начались жуткие головные боли. Ничего не помогало. Она выпила почти пузырек аспирина. У нее началась лихорадка. Вчера ночью лихорадка усилилась, и начался бред. Мне пришлось вызвать врача из деревни. К тому времени, как он прибыл, ее уже парализовало.
– Парализовало!
– Она в бреду. Ничего не понимает, даже кто я такой, – сказал он потрясенно.
– Что сказал врач?
– Он сразу же понял, в чем дело. Жизель подхватила энцефалит Св. Луи, воспаление мозга, вызванное вирусом, который переносят москиты.
– Моn Dieu, – сказала я, сердце тяжело застучало. – Она в больнице?
– Нет, – ответил он быстро.
– Нет? Почему нет, Бо?
– Врач сказал, прогноз неважный. Не существует известного лечения болезни, когда она передается подобным образом. Это – его буквальные слова.
– Что это означает? Что с ней будет?
– Она может пребывать в этом состоянии какое-то время, – произнес он голосом, лишенным каких-либо чувств, пустым и потерянным. А затем добавил: – Но никто в Новом Орлеане об этом не знает. Только этот врач и некоторые слуги в курсе того, что произошло, их можно уговорить молчать.
У меня перехватило дыхание.
– Что ты предлагаешь, Бо?
– Мне вдруг пришло в голову, когда я стоял у ее постели и наблюдал, как она спит. Когда она спит, она так похожа на тебя, Руби. Никто бы даже не сомневался.
Сердце у меня замерло, а потом так бешено забилось, что я подумала, мне не хватит дыхания и я потеряю сознание. Я переложила трубку к другому уху и сделала глубокий вдох. Я поняла, что он предлагает.
– Бо… ты хочешь, чтобы я представилась ею?
– И стала бы моей женой отныне и вовек, – продолжил он. – Разве ты не понимаешь, какая это возможность? – спросил он быстро. – Не надо раскрывать секретов прошлого и не надо никому причинять боль.
– Кроме Поля, – сказала я.
– Что толку в том, если мы все несчастны?
«Смогли бы мы это сделать? – думала я, по мере того как нарастало мое волнение. – Было бы это неправильно?»
– Что будет с Жизель?
– Мы поместим ее в особое заведение, конечно, тайно. Но это несложно будет сделать.
– Это ужасно. Ты же помнишь, как Дафни пыталась сделать это со мной, – сказала я.
– Тогда все было по-иному, Руби. Ты была жива и в полном здравии, и перед тобой была целая жизнь. А какая разница Жизель? Она случайно сделала нам подарок, исправила многое из того зла, что совершила. Судьба не преподнесла бы нам эту возможность, если бы не хотела исправить зло. Приезжай ко мне, – умолял он. – С тобой я смогу очистить свою беспокойную совесть и стать человеком, которого вновь смогу уважать. Пожалуйста, Руби. Мы не можем потерять этого шанса.
– Не знаю. Мне надо подумать. – Я повернулась и посмотрела в сторону кабинета. – Надо обговорить это с Полем.
– Конечно, но сделай это прямо сейчас и перезвони, – сказал он и дал мне номер телефона. – Руби, я люблю тебя, и ты любишь меня, мы должны быть вместе. Судьба наконец тоже это поняла. Кто знает? Может быть, где-то в потустороннем мире трудится бабушка Кэтрин или, может, Нина Джексон наколдовала нам.
– Не знаю, Бо. Все это слишком неожиданно и сложно.
– Поговори об этом с Полем. Это правильно, это хорошо. Так и должно было быть в конечном счете, – сказал он.
После того как мы повесили трубки, я еще постояла немного, сердце билось тяжело и быстро. Конечно, это была возможность, но она таила в себе массу опасностей. Мне придется превратиться в свою сестру, стать Жизель, но ведь мы были такие разные. Смогу ли я сделать это достаточно хорошо, чтобы всех одурачить и навечно остаться с Бо? «Для любви, если она достаточно сильна, – подумала я, – нет ничего невозможного. Может быть, это как раз тот самый случай?»
Я глубоко вздохнула, вернулась в кабинет и рассказала Полю, что произошло и что предложил Бо. Он сидел и с удивительным спокойствием слушал эту историю и фантастическое предложение. Потом он поднялся и пошел к окну. Он стоял там бесконечно долго.
– Ты никогда не перестанешь любить его, – проговорил он с горечью. – Я был дурак, когда думал иначе. Если бы я только послушал свою мать… – Он тяжело вздохнул и повернулся.
– Я не могу ничего сделать со своим чувством к нему, Поль.
Он кивнул и глубоко задумался.
– А может, тебе нужно пожить с ним, чтобы понять, что он за человек на самом деле. Может, тогда ты поймешь разницу между нами.
– Поль, я люблю тебя за то, что ты сделал для Перл и меня и за твою преданность, но наш брак – неполноценный. Кроме того, мы однажды договорились, что, если один из нас полюбит, другой не будет мешать.
Он кивнул.
– Каким я был мечтателем, когда обещал это тебе на галерее бабушки Кэтрин. Ну хорошо, – продолжал он, и губы его скривились в улыбке. – Наконец-то я смогу подарить тебе настоящее счастье. – Глаза его радостно вспыхнули от пришедшей мысли. – Даже больше, чем вы с Бо могли бы ожидать. – Он помолчал, на его лице отразилась твердая решимость.
– Что? – спросила я, не дыша.
– Позвони Бо и скажи ему, что мы перевезем Жизель сюда, – сказал он.
– Что?
– Он прав. Какая ей теперь разница? Мы с тобой поедем завтра после ленча на ранчо. У меня есть важное дело. Мы сделаем вид, будто едем немного отдохнуть, а затем я вернусь с Жизель и расскажу, что это ты пострадала от энцефалита. Я устрою для нее удобную комнату наверху и найму медсестер на круглые сутки. Поскольку у нее провалы в памяти, разум замутнен и большую часть времени она находится в полусознательном состоянии, это будет нетрудно.
– Ты сделаешь это для меня? – спросила я, не веря.
Он улыбнулся:
– Я так сильно люблю тебя, Руби. Может, теперь ты действительно поймешь.
– Но я не могу так поступить с тобой, Поль. Это было бы слишком тяжело и несправедливо.
– Ничего. В этом большом доме я даже не замечу таких неудобств, – сказал он.
– Я не только это имею в виду. Тебе ведь тоже нужно прожить свою жизнь, – настаивала я.
– Я и проживу. По-своему. Давай звони Бо.
У него был такой странный взгляд. Я почувствовала, что он верит, что это каким-то образом однажды вернет меня к нему. Каковы бы ни были причины, это, конечно, меняло дело.
Я направилась было звонить Бо и вдруг замерла, сраженная неожиданной мыслью.
– Мы не можем сделать это, Поль. Это невозможно.
– Почему?
– Перл! – сказала я. – Если я – Жизель, что станется с ней?
Поль подумал минуту и затем кивнул.
– Учитывая, что ты якобы серьезно больна и что наша няня уехала, чтобы позаботиться о своей собственной семье, я отвезу ее пожить у тети с дядей, пока не кончится этот ад в Кипарисовой роще. На данном этапе это будет выглядеть правдоподобно.
Я была потрясена тем, как быстро он все продумал.
– О Поль, я не заслуживаю такой доброты и жертвы. В самом деле, – вскричала я.
Он холодно улыбнулся.
– Ты ведь будешь время от времени приезжать сюда и навещать свою больную сестру, не правда ли? – спросил он, и я поняла, что таким странным способом он надеялся привязать меня к себе.
– Конечно, хотя Жизель было бы безразлично.
– Осторожно, – предупредил он и еще раз ухмыльнулся. – Не будь слишком милой, а то люди скажут… что это нашло на нее? Она не в себе эти дни.
– Да, – сказала я, понимая, какой огромный вызов принимаю. У меня не было уверенности в себе. Хотя я должна была чувствовать себя счастливой от одной мысли навсегда остаться женой Бо. Может, этого достаточно для счастья. Ради Перл и себя, я молилась, чтобы так и было.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния



Супер сага, не знаю почему никто до этого не прочитал Я под большим впечатлением мне очень понравилось Роман из трёх книг.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияЛика
24.02.2013, 13.29





Брр, жуть какая-то
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияМарго
24.02.2013, 19.19





Зачем надо было выходить замуж за Поля????
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияИрина
23.04.2013, 1.01





Дочитала 3 книгу про Руби. Сага очень понравилась. Такое ощущение, что мексиканский сериал посмотрела. Столько страстей!!! Это точно не легкое чтиво. 10 баллов.
Все, что блестит - Эндрюс Вирджиниятатьяна
5.01.2015, 23.26





Первая книга очень понравилась, сочувствовала Руби, ненавидела Жизель. Но потом, автор такого насочиняла! Руби для меня превратилась в отрицательный персонаж. Одна смерть Поля чего стоит. Такое ощущение, что писали два разных автора, один - первую часть, другой вторую. Осталось двоякое чувство.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияЮля
6.01.2015, 14.10





Это ж надо было такой бред насочинять,такое впечатление, что автор третьей книги не совсем адекватен.Вообще вся трилогия очень тяжелая,остается горькое послевкусие, лучше не читать.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияТесса
26.02.2015, 21.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100