Читать онлайн Все, что блестит, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - 8. Чем дальше, тем хуже в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.54 (Голосов: 63)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Все, что блестит

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

8. Чем дальше, тем хуже

Весь наш обратный путь в бухту Поль старался поддерживать разговор, пытался заинтересовать меня проблемами нашего бизнеса, новостями политики. Я слушала вполуха, и каждая пауза заполнялась для меня звуками голоса Бо, а каждая темная миля дороги была полна воспоминаниями о Бо, то улыбающемся, то разговаривающем, то смотрящем на меня долгим взглядом, полным муки и, что там говорить, любви.
Я старалась отвлечься и не думать о нем после нашей поездки в Новый Орлеан, но в первые дни не могла даже заставить себя работать. Я смотрела пустым взглядом на чистый лист бумаги и думала о своей студии в Новом Орлеане и Бо. Я пыталась делать эскизы и рисовать животных, цветы, деревья, все и вся, но не людей, ибо знала, что любой человек, которого я попробую изобразить, будет иметь волосы Бо, глаза Бо, рот Бо.
Самым горьким было смотреть на Перл, в чертах которой стало проявляться отчетливое сходство с Бо, она все больше походила на него. Может, мне это просто казалось, потому что со времени похорон он мерещился мне повсюду, но когда Перл смеялась и улыбалась, я слышала смех Бо и видела его улыбку.
Однажды днем, через несколько недель после того, как мы вернулись с похорон Дафни, я сидела в патио и пыталась читать книгу, а миссис Флемминг играла с Перл на траве. Это был один из тех редких дней в бухте, когда ветер полностью стих и облака застыли в нежно-голубом небе. Всех одолевала лень. Даже птицы не порхали с дерева на дерево. Они спокойно сидели на ветвях, похожие на маленькие чучела. Издалека доносилось тупое чавканье нефтяных скважин и редкие голоса людей, кричавших что-то друг другу. Полдневную тишину нарушал только смех Перл, он звенел колокольчиком, создавая у меня ощущение, что все мы находимся в игрушечном мире.
Вдруг из дома вылетел Джеймс с большим конвертом в руках.
– Вот, только что специально доставили для вас, мадам, – возбужденно проговорил он и вручил его мне.
– Благодарю, Джеймс.
Он кивнул и ушел, я вскрыла конверт и вытащила из него газету. Миссис Флемминг с любопытством смотрела на меня, и я пожала плечами.
– Просто новоорлеанская газета двухдневной давности, – сказала я. Я долго разглядывала ее, пытаясь понять, почему она была доставлена особой почтой, и вдруг заметила, что на внутренней странице есть ярко-красная пометка. Я раскрыла ее на этой странице и взглянула на обведенную фломастером заметку. Это было объявление о свадьбе, описание бракосочетания Бо Андреа и Жизель Дюма. Они поженились.
Я перечитала заметку, не в силах поверить, что это правда, и на мгновение почувствовала себя в безвоздушном пространстве. Я не могла дышать, мне казалось, что, несмотря на все мои усилия, я сейчас задохнусь и посинею. Сердце замерло в груди, создавая ощущение пустоты и холода внутри.
– Я надеюсь, ничего неприятного, – произнесла миссис Флемминг.
Я на секунду уставилась на нее, мучительно пытаясь обрести голос.
– Моя сестра… она вышла замуж, – сказала я.
– О, за хорошего молодого человека?
– Да. Очень хорошего молодого человека, – отозвалась я. – Мне нужно ненадолго подняться наверх. – Я быстро поднялась и повернулась, чтобы уйти, прежде чем на щеках у меня появятся слезы. Я пронеслась по дому, взлетела вверх по лестнице и бросилась на постель, уткнувшись головой в подушку. Конечно, я знала, что это может случиться, но жила надеждой, что Бо одумается. Теперь мне вспомнились его последние слова.
«Я ничего не могу поделать, Руби. Я никогда не перестану любить тебя, и, если мне суждено вечно жить иллюзией, значит, ничего другого не остается».
«Значит, он решился на это. Могла ли я быть счастлива от сознания, что каждый раз, целуя губы моей сестры, он закрывает глаза и представляет себе, что это мои губы? Что каждый раз, когда он просыпается по утрам и смотрит на ее лицо, он убеждает себя, что это я лежу рядом с ним? Он влюблен в меня, он всегда будет влюблен в меня. Я знала, что Жизель считает, будто добилась победы, отвоевав его и заставив жениться на себе, хотя в глубине души она должна понимать, что это – шаткая победа, что он использует ее как волшебное зеркало, глядя в которое видит женщину, которую действительно любит.
Но Жизель на это наплевать. Ей все безразлично, кроме того, чтобы сделать меня несчастной, даже если это означает выйти замуж за человека, которого она не так уж и любит, впрочем, вряд ли она вообще способна любить кого-нибудь, кроме себя самой», – подумала я. Я хотела злостью победить печаль, но мое разбитое сердце не заметило этой уловки. Я так сильно плакала, что у меня заболели ребра, а подушка намокла от слез. Услышав стук в дверь, я подавила свои рыдания, повернулась и увидела Поля с мрачным и озабоченным лицом.
– В чем дело? – спросил он.
– Ни в чем. Со мной все будет в порядке. – Я быстро вытерла слезы тыльной стороной ладони. Он стоял и смотрел на меня не отрываясь.
– Это ведь из-за этого, да? – спросил он, вынимая газету из-за спины. – Я нашел ее там, где ты ее обронила, в холле. Тебе не надо ничего отвечать, – продолжал он быстро, лицо его покраснело от разочарования и ярости. – Я знаю, как сильно ты все еще его любишь.
– Поль…
– Нет, я прекрасно понимаю, что своими деньгами не могу помешать этому. Я могу выстроить тебе дом в два раза больше этого на территории в два раза большей этой и набить его вещами в десять раз дороже, а ты все равно будешь страдать, мечтать о Бо Андреа. – Он вздохнул, грудь его вздымалась. – Я думал, что преданность и надежность могут заменить любовь, но был дураком, думая так. В конечном счете, мать была права, – простонал он.
– Я пережила это, Поль, – сказала я решительно. – Он женился на моей сестре, и с этим покончено.
Лицо его просветлело.
– Так ты и должна себя настраивать, – одобрил он, кивая. – Он ведь не приехал за тобой и ребенком, когда ты жила одна в бабушкиной хибаре?
– Нет, – сказала я печально.
– И никогда не поинтересовался, каково тебе после всего случившегося. Он такой же эгоист, как твоя сестра. Они подходят друг другу. Я ведь прав, да?
Я неохотно кивнула. Он хмыкнул.
– Но это не означает, что ты не любишь его, да? – спросил он уставшим голосом сдающегося человека.
– Любовь – это нечто… не поддающееся контролю, – произнесла я.
– Я знаю, – отозвался он. – Я рад, что ты тоже так думаешь.
Мгновение мы пристально смотрели друг на друга. Потом он положил газету на туалетный столик и вышел.
Я сидела у окна и думала, что теперь у нас с Полем больше общего, чем когда-либо прежде. Мы оба были влюблены в тех, кого мы могли любить как хотели как следует любить. Я вздохнула так же тяжело, как он, взяла газету и бросила ее в мусорную корзину.
Несмотря на наши с Полем отчаянные попытки взбодрить друг друга, на Кипарисовую рощу опустилась пелена грусти. Тени казались мрачнее, зарядили дожди. Я вновь вернулась к работе, пытаясь убежать от реальности и жить в мире своих фантазий. Я продолжала серию картин о солдате-конфедерате и его возлюбленной, но мое следующее полотно вышло очень меланхоличным. Я изобразила, как солдата выносят на носилках из леса, где идет жестокое сражение. Он, конечно, был похож на Бо, и на его губах почти угадывался призыв ко мне… Руби. У него был такой затуманенный мечтательный взгляд, которым мужчина смотрит на любимую женщину, напрягая последние силы, зная, что через несколько мгновений свет померкнет, и ее лицо, голос, запах ее волос и прикосновение губ навечно исчезнут в небытие.
Я едва сдерживала рыдания, когда писала, слезы катились по моим щекам, а закончив, села у окна и не отрываясь смотрела на каналы, обхватив себя руками и плача, как ребенок.
На моей следующей картине было изображено, как его возлюбленная получает ужасную весть. Лицо искажено мукой, пальцы сжимают карманные часы, подаренные им. У гонца такой же убитый вид, как и у нее, он стоит, склонив голову и бессильно опустив плечи.
Обе картины были написаны в мрачных тонах на фоне замшелых испанских кипарисов. Я покрыла полотно паутиной штрихов. Это было олицетворение торжества Смерти.
Увидев картину, Поль ничего не сказал. Глаза его сузились, он подошел к окну и обвел долгим взглядом красиво ухоженные сады и живые изгороди вдоль каналов, которые мы вместе бороздили на пироге, мечтая о том, какими мы станем, когда вырастем и начнем жить самостоятельно.
– Я построил для тебя тюрьму, – сказал он печально. – Я совершил ужасную вещь.
– Нет, неправда, Поль. Ты всего лишь пытался сделать лучше для Перл и меня. Не вини себя ни в чем. Я и слышать об этом не хочу.
Он обернулся, я никогда не видела у него такого мрачного и безнадежного взгляда.
– Я только хотел, чтобы ты была счастлива, Руби.
– Я это знаю, – сказала я, улыбнувшись.
– Но я чувствую себя человеком, который поймал птичку-пересмешника и посадил ее в клетку у себя дома, давал ей самую вкусную еду и окружил заботой и любовью. Но однажды утром он проснулся и обнаружил, что птичка умерла. Ее сердце было разбито. Она познала свободу и не могла жить в неволе. Правда в том, что ты любишь слишком сильно.
– Я не против, чтобы и меня слишком сильно любили, – сказала я. – Пожалуйста, Поль, я не хочу, чтобы ты грустил из-за чего-то, связанного со мной. Я выброшу эти картины.
– О нет. Это твои лучшие работы. Не смей! – воскликнул он. – Эти картины прославят тебя.
– По-моему, для тебя моя известность имеет больше значения, чем для меня самой.
– Конечно! Ты только представь себе заголовок: «Дикая кейджунская художница овладевает умами и воображением изысканного мира искусства», – объявил он.
Я засмеялась.
– Давай устроим сегодня хороший ужин, особенный, а потом пойдем послушаем музыку зудеко. Мы давно не делали этого, – предложил он.
– Прекрасно.
– Да, – сказал он, выходя. – Я не говорил тебе? Я купил еще недвижимость сегодня утром.
– Какую недвижимость?
– Всю землю к югу от нас до каналов. Теперь мы самые крупные землевладельцы во всем приходе Терребоун. Неплохо для двух болотных крыс, а? – гордо проговорил он, засмеялся и пошел сказать Летти, чтобы она приготовила нам на ужин что-нибудь особенное. Однако, когда я уже была готова спуститься к ужину, раздался телефонный звонок от Жизель.
– Я все ждала, что ты мне позвонишь, – начала она, – чтобы поздравить с бракосочетанием.
– Поздравляю.
– Звучит, как кислый виноград.
– Нет. Если Бо захотел жениться на тебе, а ты захотела выйти за него замуж, то желаю вам обоим счастья.
– Мы опять самая удивительная пара в Новом Орлеане, знаешь. Все нас приглашают на ужин, а когда мы заходим в ресторан, все перестают есть и смотрят на нас. Мы – очень красивая пара и самая известная. Наши имена и фотографии постоянно печатают на страницах светской хроники. Бо говорит, что нам нужно как можно чаще посещать благотворительные мероприятия. Это хороший тон и дает ему ощущение, что он делает что-то важное. Я не против, хотя и не могу отличить одно событие от другого, так что не спрашивай меня.
– Чем занимается Бо? – спросила я как можно более небрежно.
– Занимается? Что ты имеешь в виду?
– Ну, по жизни. Он ведь когда-то хотел быть врачом, помнишь?
– О, сейчас он слишком занят моими делами. Он – бизнесмен и уж, во всяком случае, заработает гораздо больше денег, чем если бы был доктором. И не говори, что он слишком молод. Посмотри, как все хорошо получилось у Поля, – быстро добавила она.
– Раньше он говорил о том, какой это благодарный труд – помогать людям, лечить их, – печально проговорила я.
– Ну и что? Он и сейчас помогает людям и лечит их, и это для него вполне благодарный труд, – отозвалась Жизель. – Ну ладно, мне надо идти. Нам надо посетить еще кучу мероприятий. Мне совершенно нечего надеть. Я уже назначила встречу с модельером. Думаю, мне следует носить оригинальные модели, как ты полагаешь? Конечно, у тебя таких проблем нет, единственное, куда тебе приходится выходить, – так это в какой-нибудь дешевый бар или ресторан, поэтому тебе не надо заботиться о том, чтобы выглядеть модной. Передавай привел Полю. Пока, – пропела она и повесила трубку.
Мне хотелось размозжить телефон о стену, но я взяла себя в руки, спокойно повесила трубку, глубоко вдохнула и пошла к Полю, стараясь не вспоминать ни голос, ни слова Жизель.
Но неделю спустя ко мне в студию вошел Поль с сообщением, что только что звонил Бо.
– Он говорит, что ваши адвокаты закончили всю работу по поместью, и он хотел бы с нами встретиться, чтобы все обговорить. Я подумал, может, удобнее было бы пригласить их сюда.
– Сюда? Ты пригласил их в Кипарисовую рощу?
– Да. А что? Тебе это неприятно?
– Нет. Все в порядке. Я… Подожди, пока он сообщит об этом Жизель, – сказала я. – Он перезвонит, – заверила я его.
Но Бо не перезвонил. Значит, они с Жизель приедут, и Бо наконец увидит свою дочь.
Они приехали в папином ролс-ройсе. Я возилась в розарии, хватаясь за любое дело, чтобы только занять себя и ни о чем не думать. Миссис Флемминг была в другом конце сада с Перл. Я уж постаралась, чтобы Перл нарядили в одно из ее лучших платьиц, ее волосы были тщательно причесаны и завязаны розовым бантиком. Конечно, миссис Флемминг не знала, кем на самом деле был Бо, но по моему волнению могла догадаться, что он – особый посетитель.
Поль уехал на консервный завод, обещая, что ненадолго, но еще не вернулся, когда я услышала гудок машины, обернулась и увидела, как знакомый роскошный автомобиль въезжает на нашу длинную подъездную дорожку. Я сняла перчатки и пошла поздороваться с ними.
– Где твои слуги? – заносчиво спросила Жизель. – Они должны быть здесь, когда прибывают гости.
– В бухте все не так официально, Жизель, – отозвалась я и повернулась к Бо. – Здравствуй Бо, как дела?
– Прекрасно, – ответил он. – Это… великолепно. Действительность превзошла все твои описания, Жизель, – добавил он, оглядываясь вокруг. – Это место нужно увидеть своими глазами, чтобы оценить. Могу понять, почему ты здесь счастлива, Руби.
– Конечно, она счастлива. У нее современный дом, и при этом она живет в своем любимом болоте, – сказала Жизель. В дверях показался Джеймс. – Это твой дворецкий? Как его зовут?
– Джеймс, – ответила я.
– Джеймс, – немедленно позвала она, – пожалуйста, достаньте наши сумки из багажника. Мне нужно как можно скорее привести себя в порядок. От долгой езды и болотной жары волосы у меня превратились в щетину.
Джеймс внимательно посмотрел на меня, я кивнула.
– Очень хорошо, мадам, – проговорил он. Я уже сказала ему, в какой комнате для гостей они расположатся.
– Мне бы очень хотелось все здесь осмотреть, – произнес Бо, не отрывая от меня взгляда.
– Я уже все видела, – проговорила Жизель. – Так что я – прямым ходом в наш номер-люкс. У нас ведь люкс, не так ли?
– Конечно, – отозвалась я. – Вот сюда.
– Мы пробудем всего одну ночь. Бо привез все бумаги и документы, которые тебе нужно подписать, верно, Бо?
– Да, – сказал он, все еще не сводя с меня глаз.
– Я хочу покончить с этим как можно скорее, чтобы мне не пришлось больше мотаться в болота, – добавила она, сверля Бо сердитым взглядом.
– Уверена, мы сделаем все, от нас зависящее, чтобы ускорить дело ко всеобщему удовольствию, – сказала я.
– Ты говоришь прямо как Дафни. Правда, Бо? Не становись богатым снобом, дорогая сестрица, – предупредила она и, откинув голову, засмеялась. Я посмотрела на Бо, он улыбнулся и покачал головой.
– Ну хорошо, Джеймс. Веди, – скомандовала Жизель, и мы пошли к дому.
Бо пришел в восторг от размеров фойе, резьбы по дереву и люстр. Чем больше он восхищался, тем раздражительнее становилась Жизель.
– Ты бывал в домах и получше этого, в Гарден Дистрикт, Бо. Не знаю, зачем притворяться, что все это производит на тебя впечатление.
– Я не притворяюсь, cherie, – мягко проговорил он. – Ты должна отдать должное Руби и Полю, что они построили такой потрясающий дом в бухте.
– Ну разве он – не прелесть, когда говорит по-французски? – взвизгнула Жизель. – Ну что ж. Я признаю, что хибарка – ничего себе, – добавила она и захохотала. – Джеймс? Ну где же он?
– Ждет тебя с твоими вещами наверху, Жизель, – кивнула я в направлении лестницы.
– Угу, горничной у тебя, конечно, тоже нет?
– Все мои слуги будут беспрекословно выполнять твои распоряжения, – заверила я ее.
Она ухмыльнулась и стала подниматься по лестнице.
– Прекрасный дом и прекрасное место, – сказал Бо. Мгновение мы пристально смотрели друг на друга, казалось, что воздух между нами сгустился и наэлектризовался.
– Позволь мне проводить тебя к… Перл, – тихо произнесла я. Его глаза радостно блеснули. Я повела его в патио, где миссис Флемминг играла с Перл в манеже.
– Миссис Флемминг, это мой зять, Бо Андреа, – быстро проговорила я.
– Приятно познакомиться, – отозвалась миссис Флемминг.
– А это – Перл, – пробормотала я. Но он уже направился к ней. Он встал на колени у манежа, а она перестала теребить свою игрушку и посмотрела ему в лицо. Могла ли такая крошка узнать своего родного отца? Может, она прочла что-то в его глазах, что-то сокровенное? Это не был ее обычный любопытный взгляд на чужих людей, к которым она быстро теряла интерес, она изучала Бо, и ее крошечные губки сложились в улыбку, а когда он наклонился, чтобы достать ее из манежа, она не заплакала. Он поцеловал ее в щечку и волосы, и она потянулась, чтобы дотронуться до его волос и лица, как будто хотела удостовериться, что это не сон.
Глаза мои наполнились слезами, но я смогла сдержать их, прежде чем они потекли по щекам. Бо повернулся ко мне, лицо его сияло.
– Она – красавица, – прошептал он.
Я закусила нижнюю губу и кивнула. Я увидела, что миссис Флемминг внимательно смотрит на нас с легкой улыбкой. Ее возраст и мудрость подсказывали ей, что все между нами не так просто, как кажется.
– Вы ей очень нравитесь, месье, – проговорила миссис Флемминг.
– Я знаю, как обращаться с молодыми женщинами, – пошутил Бо и вернул Перл в манеж. Она тут же заплакала, что вызвало изумление миссис Флемминг.
– Ну, веди себя прилично, Перл, – мягко пожурила я ее. – Я хочу показать дяде Бо дом, – и, не говоря больше ни слова, повела его к бассейну и кабинкам.
– Руби, – сказал он, когда мы отошли на значительное расстояние, – ты совершила прекрасный поступок. Она еще чудесней, чем я мог себе вообразить. Не удивительно, что Поль так любит ее. Она очень на тебя похожа.
– Нет, у нее больше твоих черт, – настаивала я. – Вот, как видишь, наш бассейн. В следующем месяце Поль хочет построить здесь теннисный корт. Там, на канале, у нас верфь, – показала я. Только говоря о другом, отвлекаясь, я могла удержаться от слез. Но Бо не слушал.
– Почему я не боролся с моими родителями? Почему тоже не убежал? Надо было убежать вместе с тобой в бухту и начать новую жизнь.
– Не говори глупости, Бо. Что бы ты делал? Сидел со мной у дороги и продавал сувениры?
– Я бы нашел обычную мужскую работу. Может, работал бы на семью Поля или стал ловцом креветок, или…
– Когда существует ребенок, настоящая живая малютка, нельзя жить в мире фантазий, – произнесла я, может, слишком грубо и жестко. Бо оборвал свои мечты на полуслове и кивнул.
– Да, ты права. Конечно.
– Хочешь посмотреть мою студию здесь? – быстро спросила я.
– Очень, пожалуйста.
Я повела его к лестнице. Пока мы поднимались, я болтала о бизнесе Поля, о том, как обхаживают его политические деятели, не только из-за его денежных вкладов, но и из-за реальной перспективы занять в дальнейшем государственный пост.
– Ты очень гордишься Полем, да? – спросил Бо у входа в студию.
– Да, Бо. Он всегда был серьезным человеком, на много старше своего возраста, и он – проницательный бизнесмен. Но что важнее всего – он предан Перл и мне и готов на все, чтобы сделать нас счастливыми, – сказала я и открыла дверь в студию.
– Знаешь, ведь все это время я покупал некоторые из твоих картин. Я держу их в своем кабинете, – сказал он. – Каждый день начинаю с того, что долго смотрю на твои работы.
– Видишь, – проигнорировала я его слова, – какой у меня отсюда замечательный вид на каналы и территорию.
Он выглянул в окно и кивнул.
– Теперь, когда я вижу, на что ты смотришь каждый день, смогу ярче представлять тебя себе по утрам.
– Это – моя новая серия картин. – Я и эти слова оставила без ответа. – Моя серия о солдате-конфедерате.
Бо изучал картины.
– Они великолепны, они должны быть у меня. Вся серия. Сколько ты за них хочешь?
Я засмеялась:
– Я еще не закончила, Бо, и понятия не имею, сколько они могут стоить. Может быть, гораздо меньше, чем мы себе представляем.
– А может, гораздо больше. Когда ты повезешь их в Новый Орлеан?
– Через месяц, – ответила я.
– Руби, – сказал он с такой силой и чувством, что на этот раз мне пришлось взглянуть ему в глаза. Он схватил мои руки и крепко сжал их. – Я должен объяснить, почему женился на Жизель. Мне нужно было найти способ оставаться рядом с тобой, хотя я и потерял тебя. Конечно, вы совсем разные, но бывают моменты, когда она удивительно похожа на тебя. Она испуганная и очень одинокая девочка, которая пытается скрыть это под маской снобизма и эгоизма. А на самом деле просто боится, что останется ни с чем и некому будет любить ее.
– Когда она такая, я думаю о тебе. Мне кажется, что это тебя я держу в своих объятиях, утешаю, стираю поцелуями слезы с твоих щек и целую твои закрытые веки. Я даже уговорил ее пользоваться твоими любимыми духами, и теперь, закрыв глаза, вижу только тебя в своих мыслях.
– Бо, так нельзя.
– Знаю. Теперь знаю, – согласился он. – Она неглупа. Она чувствует все это, но готова была мириться. До недавнего времени. Она… быстро превращается в себя прежнюю, сбрасывая все то хорошее, что приобрела, все хорошие привычки и манеры, как будто это – лишний вес на тонущем корабле; опять начала чрезмерно пить, приглашая своих старых друзей-дегенератов на ночные вечеринки… – Он покачал головой. – Все складывается не так, как я надеялся. Я не могу превратить ее в тебя, – признался он и поднял на меня глаза, – но, может быть, этого больше и не надо.
– Что ты имеешь в виду, Бо?
– Я снял квартиру на улице Дюмейн во Французском квартале. Жизель ничего об этом не знает. Я хочу, чтобы ты встречалась со мной там, когда будешь приезжать в Новый Орлеан.
– Бо! – сказала я, вырывая свои руки и отступая в изумлении.
– Я ничего ужасного не предлагаю, ничего грешного, Руби. Мы любим друг друга. Знаю, что любим. И знаю, какая договоренность существует между тобой и Полем. Это – полубрак, а я рассказал тебе правду о своем браке с Жизель. Мы не можем так обеднить наши жизни. Нельзя, чтобы такая страсть осталась без ответа. Пожалуйста, Руби, пожалуйста, приди ко мне, – умолял он.
Какое-то время я не могла вымолвить ни слова. Мной овладели образы, вызванные его предложением. Я почувствовала, как меня бросило в жар. Да, поехать к нему и броситься в его объятия, прижаться к нему всем телом и почувствовать тепло его губ, услышать нежные слова любви и глухие удары его сердца, вновь пережить тот экстаз, который мы познали, – это казалось за пределами возможного, даже за пределами мечты.
– Я не могу, – прошептала я, – Поль…
– Никто ничего не узнает. Мы все устроим. Никому не причиним вреда, Руби. Я уже несколько дней только об этом и думаю. Это целиком поглотило мои мысли. Вчера, когда я снял квартиру во Французском квартале, я знал, что мы можем это сделать и должны. Ты придешь? Приедешь?
– Нет, – сказала я, отступая к двери. – Мы не можем. – Я покачала головой. – Пошли вниз. Поль уже, наверное, приехал.
– Руби!
Я вышла из студии и стала спускаться по лестнице, убегая от своих собственных соблазнов. Наконец вслед за мной вышел Бо, я дождалась его у нижних ступеней.
– Руби, – сказал он спокойным рассудительным тоном, – если…
– А, вот вы где! – Мы увидели, как Поль и Жизель выходят из патио.
– Я показывала Бо свою студию, – быстро проговорила я.
– О, – сказал Поль, глаза его сузились, он пристально посмотрел на Бо и поцеловал меня в щеку. – Вы видели ее новую серию? – спросил он, переводя взгляд на меня и мрачнея.
– Это – потрясающе, – сказал Бо. – Я уже хотел купить всю серию, но она предусмотрительно заметила, что цену назначать слишком рано. – Он засмеялся.
– Ты и так уж слишком много заплатил за те, что у тебя есть, – укорила Жизель. – Она пока еще не какая-нибудь известная художница.
– Но будет, – заверил ее Поль. – И вы станете ей гордиться так же, как сейчас горжусь я, – добавил он, глядя на меня.
– Давайте займемся делом, – нетерпеливо сказала Жизель. – Мне не нужна еще одна экскурсию по болотам.
– Но ты никогда не была на настоящей экскурсии по болотам, – возразил Поль. – Пожалуйста, позволь мне покатать тебя на моторке и показать красоту каналов.
– Что? Ты имеешь в виду влезть во все это? – сказала она, кивая в сторону болота. – Да меня там заживо съедят.
– Ну, у нас есть средство против мошкары, чтобы смазать лицо и руки, – успокоил Поль. – Ты должна хоть ненадолго стать туристкой. Я просто настаиваю на этом, ты получишь массу впечатлений.
– Я хотел бы поехать, – сказал Бо.
– Тогда решено. Сразу после ленча поедем на прогулку по каналам. А пока давайте пройдем в мой кабинет и займемся юридическими вопросами.
– Прекрасно, – произнес Бо. Он двинулся вперед и взял Жизель за руку. Довольная, она направилась к дому, а Поль внимательно посмотрел на меня.
– С тобой все в порядке? – тихо спросил он.
– Да, все прекрасно, – ответила я.
– Хорошо. – Он взял мою руку, и мы пошли за ними следом.
Жизель начала наше совещание с заявления, что все в Новом Орлеане должно отойти к ней.
– Мы с Бо хотим продать нашу собственность и капитал, что составляет… как это называется, Бо?
– Относительную ценность, – подсказал он.
– Да, относительную ценность.
– Руби? – обратился ко мне Поль.
– Я не возражаю. Не испытываю никакого желания владеть чем-нибудь в Новом Орлеане в настоящее время.
– Папа или, вернее, Дафни, купила жилые здания в других местах. Мы крупные домовладельцы, так, Бо?
– Довольно впечатляющий портфель, – сказал он, предъявляя документы. – Вот здесь перечислены все виды собственности с проставленной ценой. Земля на озере Пончартрейн – золото.
Поль внимательно изучил список. Вскоре разговор перешел к ним двоим. Жизель достала пилочку и подпиливала ногти, пока мы беседовали. Я не собиралась становиться домовладелицей и была готова продать свою долю собственности.
– А как насчет Брюса? – спросила я через некоторое время.
– Ни он, ни его адвокаты не объявлялись, с тех пор как его адвокат поговорил с нашими. Я думаю, он понимает, что будет только понапрасну швырять деньги юристам из того немногого, что ему удалось получить.
– Он все еще в Новом Орлеане?
– Да. У него есть свое собственное жилое здание и кое-какая другая недвижимость, но, конечно, это не идет ни в какое сравнение с тем богатством, какое он мог бы унаследовать, если бы Дафни не предвидела все возможности и не перекрыла их со своими адвокатами.
– А почему? – размышляла я. – Уж, конечно, она не хотела, чтобы деньги и собственность перешли к нам. – Я посмотрела на Жизель, ожидая ее согласия.
– Уж это – точно, – подтвердила она.
– Может быть… она боялась Брюса, – предположил Бо.
– Боялась? Что ты имеешь в виду? – спросил Поль.
– Боялась, что если он сможет получить такое состояние после ее смерти, то он мог бы… как бы это сказать, ускорить ее смерть?
Все помолчали минуту, размышляя над тем, что сказал Бо, даже Жизель.
– Она знала, за какого человека вышла замуж и на что он способен, – продолжал Бо. – Мы сталкивались с некоторыми их штучками, до того как умер Пьер. Там были подложные документы, и фальшивые бумаги… и обман.
– Значит, Брюс имеет то, что заслужил, – заключил Поль.
Они с Бо продолжали обсуждать проблемы, связанные с недвижимостью. Жизель, хотя именно она потребовала, чтобы совещание состоялось немедленно, ерзала все больше. Наконец мы решили прерваться для ленча.
Мы ели в патио. Поль завладел вниманием Бо, обсуждая с ним вопросы политики и нефти, а Жизель болтала о своих старых друзьях, о том, что они купили и где побывали. Когда миссис Флемминг внесла Перл, я затаила дыхание, боясь, что Жизель сделает какое-нибудь бестактное замечание, но она прикусила язык и вела себя как безупречная тетя, обожающая свою племянницу.
– Я собираюсь подождать с детьми, – объявила она. – Я знаю, как это отражается на фигуре, и я еще к этому не готова. Здесь у нас с Бо полное согласие, верно, Бо?
– Что? О, конечно, cherie.
– Скажи что-нибудь романтичное по-французски, Бо. Как ты говорил, когда мы гуляли по берегам Сены. Пожалуйста.
Он посмотрел на меня и сказал:
– Каждый раз, когда ты входишь в комнату, топ coeur battait la chamade.
– О, ну разве не прелесть? А что это означает, Бо? Он снова скользнул взглядом по моему лицу, улыбнулся Жизель и произнес:
– Каждый раз, когда ты входишь в комнату, мое сердце делает «тук-тук».
– А у вас, кейджунов, есть какие-нибудь образные выражения любви? – спросила она.
– Несколько, – ответил Поль. – Но ты вряд ли поймешь наш акцент. Ну как насчет экскурсии по болоту. Готовы?
– Я никогда не буду готова для этого, – пожаловалась Жизель.
– Ты будешь очарована, несмотря на свое предубеждение, – пообещал Поль.
– Мне нечего надеть. Я не хочу испачкать одежду, которую привезла, болотной грязью.
– У меня есть старые брюки, которые тебе подойдут Жизель, – предложила я. – И несколько старых рубашек. Давай, пошли переоденемся.
Она ныла и жаловалась, пока мы поднимались по лестнице и пока переодевались, и когда опять спускались. Поль приготовил для нее какой-то состав для лица и открытых частей рук, отгоняющий мошкару.
– А что, если мне от этого будет плохо? – захныкала она.
– Не будет. Это – старый кейджунский рецепт.
– А что в нем? – подозрительно спросила она.
– Тебе лучше не знать, – мудро заметил Поль.
– Это воняет.
– Вот мошкара и будет держаться от тебя подальше, – сказала Бо.
– И все остальные тоже.
Мы засмеялись и, после того как Жизель как следует намазали, направились к лодке. Бо сел между Жизель и мной.
– Laissez les bon temps rouler! – вскричал Поль. – Да продлятся добрые времена!
Жизель завопила, когда мы отчалили от причала, но через несколько минут успокоилась и даже стала проявлять интерес. Поль показывал извивающиеся тела зеленых змей, дремлющих аллигаторов и стремительных нутрий, птиц и душистую жимолость, покрывающую берега каналов. Он был замечательным гидом, и сердце его было полно любовью к болоту и восхищением перед жизнью, которая кипела внутри каналов. Он выключил мотор, и мы мирно качались на глади мелких озер, наблюдая, как выхухоли деловито строят себе домики из сухой травы. Он показал нам гремучую змею, гревшуюся на камне, ее треугольная головка была цвета старого пенни.
Наше внимание привлек громкий всплеск, это поднялись в воздух дикие утки, а через несколько мгновений огромный старый аллигатор поднял из воды голову и впился в нас взглядом, а вокруг него радужной стайкой кружили стрекозы. Мы плыли по ковру лилий, под тенистым шатром плакучих ив. Бо засыпал Поля вопросами о вегетации, животных, об изучении жизни каналов и практическом использовании полученных знаний.
Жизель вынуждена была признать, что экскурсия ей понравилась.
– Как будто плывешь по зоопарку или нечто в этом роде, – сказала она. – Но не могу дождаться, когда я наконец приму ванну и смою с себя все это.
Потом мы переодевались к обеду, пили в библиотеке коктейли, Поль и Бо обсуждали новоорлеанские новости, а Жизель описывала последние веяния моды и оригинальные модели, которые выбрала для себя. Летти приготовила одно из своих изысканных блюд, и Бо не переставал восхищаться. Мы много выпили и болтали без умолку – Поль, Бо и я, избегая пауз, потому что нервничали все трое. Только Жизель казалась спокойной и умиротворенной.
После ужина мы перешли в гостиную. Вино, хорошая еда, бесконечный поток разговора и эмоциональное напряжение изнурили нас. Даже Жизель зевала.
– Нужно идти спать и встать рано, – предложила она.
– Рано? – изумился Бо. – Ты?
– Ну как можно раньше, чтобы закончить работу с бумагами и вернуться в Новый Орлеан. У нас ведь завтра бал с представлением. В вечерних туалетах, – сказала она. – Ты когда-нибудь устраивал приемы в вечерних туалетах, Поль?
Поль вспыхнул.
– Ну только в Батон Руж, в особняке губернатора, – сказал он.
– О! – Лицо Жизель вытянулось, – я устала, Бо. Я съела слишком много.
– Ну мы пойдем наверх. Спасибо за прелестный день и прелестный вечер, – поблагодарил он и взял Жизель под руку. Она слегка шаталась.
– Спокойной ночи вам обоим, – пропела она и позволила Бо увести ее к лестнице. Поль покачал головой и засмеялся. Затем снова сел.
– Тебя устраивают эти решения? Я не хотел вмешиваться в твои дела, – сказал он.
– Мои дела – твои дела, Поль. Я полностью доверяюсь тебе. Я уверена, что ты сделал правильный выбор.
Он улыбнулся.
– Если Бо думал, что едет сюда, чтобы встретиться с тупым кейджуном, его ждал большой сюрприз. Поверь мне, во всей этой истории мы оказались в более выгодном положении, чем они, – заявил он с нехарактерным для него высокомерием. – Я надеялся, что он будет более… – Он улыбнулся мне. – Бросит мне вызов, что ли, – закончил он, выпрямляясь. – Ну и как вам теперь обоим?
– Поль, пожалуйста, не надо.
– Несчастное рождение, – пробормотал он. – Проклятье. Если бы мой отец не забрел в болото, не предал мою мать…
– Поль…
– Я знаю, извини. Просто это кажется таким несправедливым. Но нам следует сказать и свое слово, а? Как это сделали духи до нашего рождения, нам тоже надо сказать свое слово. И не смейся над этим, Руби, – предупредил он. – Твоя бабушка Кэтрин верила, что дух появляется раньше тела.
– Я не смеюсь, Поль. Я просто не хочу, чтобы ты нагнетал обстановку. Со мной все в порядке. Мы просто все слишком много выпили. Пошли спать тоже.
Он кивнул.
– Иди наверх, – сказал он. – Я хочу кое-что закончить в кабинете.
– Поль…
– Я скоро приду, обещаю. – Он поцеловал меня в щеку, крепко прижал к себе и не отпускал какое-то время. Потом вздохнул, повернулся и быстро вышел.
С тяжелым сердцем я поднялась наверх по лестнице, заглянула к Перл и пошла к себе в спальню, зная, что в комнатах неподалеку двое мужчин томятся от желания быть рядом со мной. Я чувствовала себя запретным плодом за семью печатями: этической, религиозной, нравственной… Много лет назад мои родители послушались голоса своего сердца. Несмотря на все запреты и тяжелый груз совершаемого греха, они шли друг к другу, думая лишь о прикосновении рук, о нежности губ. Неужели я сделана из более прочной морали? Или, может быть, я хочу быть более значимой в своих собственных глазах? А на самом деле мечтаю броситься в объятия своего возлюбленного и так опьянеть от любви, что ни утро потом, ни последующие дни и ночи, звенящие голосами укора, не будут иметь для меня никакого значения?
«Это не наша вина, мы не виноваты в своей любви, это судьба сделала нашу любовь грешной. Это судьба грешна», – сказала я себе. Но от этого мне не стало легче, и рассвет принес с собой новую боль.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Все, что блестит - Эндрюс Вирджиния



Супер сага, не знаю почему никто до этого не прочитал Я под большим впечатлением мне очень понравилось Роман из трёх книг.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияЛика
24.02.2013, 13.29





Брр, жуть какая-то
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияМарго
24.02.2013, 19.19





Зачем надо было выходить замуж за Поля????
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияИрина
23.04.2013, 1.01





Дочитала 3 книгу про Руби. Сага очень понравилась. Такое ощущение, что мексиканский сериал посмотрела. Столько страстей!!! Это точно не легкое чтиво. 10 баллов.
Все, что блестит - Эндрюс Вирджиниятатьяна
5.01.2015, 23.26





Первая книга очень понравилась, сочувствовала Руби, ненавидела Жизель. Но потом, автор такого насочиняла! Руби для меня превратилась в отрицательный персонаж. Одна смерть Поля чего стоит. Такое ощущение, что писали два разных автора, один - первую часть, другой вторую. Осталось двоякое чувство.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияЮля
6.01.2015, 14.10





Это ж надо было такой бред насочинять,такое впечатление, что автор третьей книги не совсем адекватен.Вообще вся трилогия очень тяжелая,остается горькое послевкусие, лучше не читать.
Все, что блестит - Эндрюс ВирджинияТесса
26.02.2015, 21.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100