Читать онлайн Свет в ночи, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - 8 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.88 (Голосов: 32)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Свет в ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

8
ПОДОЗРЕНИЯ

Когда я вернулась в общежитие, тяжелый ком стоял у меня в груди, причиняя боль, и я была благодарна, что на этот раз в комнате отдыха не оказалось Жизель и ее клики, готовых налететь на меня. Выслушав откровения Луи о себе, его матери и отце, я чувствовала себя так, словно переступила запретную черту и, зайдя в исповедальню, узнала о чужих грехах. Эбби хватило одного взгляда на меня, чтобы понять, что я прошла через нечто ужасное.
– С тобой все в порядке? – негромко спросила она.
– Да, – ответила я.
– Что случилось?
Я только покачала головой. Я не могла заставить себя говорить об этом, и Эбби поняла меня. Вместо разговоров я с головой погрузилась в домашнее задание и начала готовиться к надвигающимся контрольным по математике и естественным наукам. Я боялась будущих колких вопросов и замечаний Жизель. Я не знала, делает ли она вид, что ее не интересуют мои дела, или ей действительно наплевать, но ни за ленчем, ни за ужином сестра так и не поинтересовалась моим визитом в усадьбу. Она выглядела так, словно все еще дулась за то, что мне смягчили наказание.
В общем-то, мы провели очень спокойный воскресный вечер. Джеки, Кейт и Вики отправились в школьную библиотеку, работавшую до девяти часов, а Жизель и Саманта большую часть времени находились в своей комнате или в гостиной, смотрели телевизор и разговаривали с девочками из других отсеков.
Я приняла горячую ванну и рано легла. Прежде чем я заснула, Эбби снова спросила меня, чего хотел Луи. Я набрала побольше воздуха в легкие.
– В основном он хотел извиниться за свое поведение в прошлый раз, – ответила я. Я даже не знала, как рассказать Эбби о том, что поведал мне Луи о своих взаимоотношениях с отцом и матерью.
– Ты еще навестишь его?
– Мне бы не хотелось, – призналась я. – Мне его жаль, правда, но в этом особняке куда больше темных сторон и открытых ран, чем у нас на протоке. Быть богатым, происходить из знатной семьи – все это не гарантирует счастья, Эбби. На самом деле в этом случае куда сложнее стать счастливым, потому что надо воплотить в жизнь все надежды, которые на тебя возлагают.
Подруга согласилась со мной.
– Мне бы хотелось, – пожелала она, – чтобы мои родители перестали стараться скрыть правду и утаивать от людей, что у меня бабушка – гаитянка. Я квартеронка, и нет никакого смысла притворяться, что это не так. Я думаю, что мы все стали бы счастливее, если бы были теми, кто мы есть.
– Мы будем счастливы, – заверила я.
Луи не позвонил и никак не дал знать о себе на следующий день, но во вторник миссис Пенни принесла мне письмо, которое доставили в общежитие по поручению Луи. Она постояла на пороге моей комнаты несколько минут, надеясь, что я вскрою конверт при ней, но я лишь поблагодарила ее и отложила письмо в сторону. Позже, когда я вскрывала конверт, мои пальцы дрожали.


«Дорогая Руби!
Я решил нацарапать эту записку, чтобы поблагодарить тебя за то, что ты снова пришла навестить меня после того, как я был так невежлив в первый раз. Я очень удивился, когда проснулся в моей спальне несколько часов спустя после твоего ухода и обнаружил, что я один. Я даже не помню, что я говорил и делал перед тем, как ты ушла, но надеюсь, что ничем не огорчил тебя. Естественно, я надеюсь, что ты придешь снова.
А теперь немного приятных новостей. Вчера я проснулся и впервые увидел слабый свет. Я не могу видеть ничего по-настоящему, но я ясно различаю свет и темноту. Возможно, для человека видящего это не покажется ничем особенным, но для меня это почти чудо. Бабушка тоже очень взволнована этим, как и мой доктор, который хочет, чтобы я побыл в клинике для слепых. Я еще не готов уехать из дома и сделать это, поэтому врач будет по-прежнему периодически навещать меня здесь. Так что, если решишься прийти ко мне, я смогу встретиться с тобой в любое время, когда захочешь. Мне бы этого очень хотелось. Я надеюсь, что тебе понравилась мелодия, которую я написал для тебя.
С глубоким уважением, Луи».


Я положила записку в коробку для писем, полученных мною от Бо и Поля. Затем я написала короткий ответ, выражая мою радость за Луи и надежду на то, что зрение вернется к нему. Я ничего не сообщила о будущем визите, вместо этого ограничилась расплывчатым обещанием скоро снова встретиться с ним. Миссис Пенни сказала, что проследит за тем, чтобы мое письмо доставили поскорее.
К середине недели возбуждение от предстоящего первого светского мероприятия – танцев на праздник Хеллоуин – забурлило. Практически это стало единственной темой разговоров за ужином. Я удивилась, узнав, что костюмы надевать запрещено. Мы с Эбби обсуждали это, когда увидели в комнате отдыха Вики, читающую биографию Эндрю Джексона. Мы спросили ее об этом запрете. Раздраженная тем, что ей помешали, она подняла взгляд от книги и поправила очки на носу.
– Из-за того, что на прошлый праздник девочки выбрали совсем неподходящие костюмы, было решено вообще не устраивать маскарад, – пояснила она.
– Как плохо, – заметила я, уже представив, какие костюмы мы могли бы создать с мисс Стивенс. Всю неделю я оставалась после занятий, чтобы помочь учительнице, получившей задание украсить гимнастический зал. Мы рисовали и вырезали тыквы, ведьм, Домовых и призраков. В субботу мисс Стивенс, я и некоторые из членов школьного комитета отнесем все в гимнастический зал вместе с серпантином, китайскими фонариками и тоннами мишуры.
– Так что же нам надеть? – спросила Эбби у Вики.
– Можете надевать, что хотите, но предупреждаю вас, что та, чей наряд сочтут слишком откровенным или сексуальным, будет остановлена на пороге зала.
– Правда?
– Да. Миссис Айронвуд стоит в стороне и кивает либо отрицательно, либо утвердительно, и тогда дежурный преподаватель – обычно миссис Бреннан или мисс Уэллер, библиотекарша, – пропускает девушку или нет. Если вас не пускают, вам придется вернуться в общежитие и переодеться во что-то более приемлемое. Неподходящим считается любой наряд, если вырез открывает даже самое начало ложбинки между грудями, юбка, обнажающая колени, блузка или свитер, слишком обтягивающие грудь. В прошлом году одну девочку отправили обратно, потому что она надела слишком тонкую блузку. Сквозь нее просвечивал бюстгальтер.
– Почему бы нам просто не надеть нашу школьную форму и не ломать над этим голову, – с отвращением предложила Эбби. – Или это считается костюмом?
– Некоторые девочки надевают форму.
– Ты шутишь? – изумилась я. – На танцы? Вики пожала плечами, и я подумала: может быть, она одна из тех, кто так и поступает.
– Как проходят танцы? – поинтересовалась Эбби.
– Мальчики собираются на одной стороне зала, мы на другой. Непосредственно перед тем, как заиграет музыка, или сразу после этого они пересекают зал и приглашают нас. Они должны приглашать, как положено, конечно.
– Конечно, – подтвердила я.
Вики хмыкнула.
– Вы что, не читали раздел, посвященный достойному поведению на школьных мероприятиях? – спросила она нас. – Естественно, курение и распитие любых алкогольных напитков строжайше запрещено, но существует еще приемлемое и неприемлемое приглашение на танец. Там особо отмечено, что между вами и партнером на танцплощадке должно быть расстояние не меньше дюйма.
– Я этого не читала, – призналась Эбби.
– Все написано. Смотри в примечаниях.
– Примечания! – простонала я и засмеялась. – Что может произойти во время танца, чего они боятся?
– Не знаю, – отозвалась Вики. – Но таковы правила. Вы не должны покидать зал вместе с мальчиком, но многие выходят поодиночке, а потом встречаются где-нибудь в условленном месте, – пояснила Вики. Кроме того, танцы продолжаются ровно два с половиной часа, после чего миссис Айронвуд объявляет, что все кончено, и останавливает музыку. Мальчикам велят сесть в автобус, а девочкам приказывают вернуться в общежитие. Некоторые девочки провожают мальчиков, с которыми познакомились, до автобуса, но миссис Айронвуд наблюдает за тем, как они прощаются. Страстные поцелуи категорически запрещены. И если директриса заметит, что девочка позволяет рукам мальчика путешествовать по ее телу, то ученица получит штрафные баллы и об этом будет сделана запись. Из-за этого ей могут запретить прийти на следующее мероприятие.
– Миссис Айронвуд следовало бы посетить один из праздников на протоке, – шепнула я Эбби. Та засмеялась.
Вики нахмурилась.
– В любом случае, – заключила она, – закуски всегда очень хороши.
– Звучит так… словно нас ждет море веселья, – заметила Эбби, и мы так расхохотались, что Вики снова принялась за чтение.
Но несмотря на правила, ограничения и обещанное присутствие неусыпного орлиного взора миссис Айронвуд и других дежурных преподавателей, возбуждение от предстоящего развлечения продолжало бурлить.
Жизель, обычно горько переживавшая тот факт, что она не может встать и пойти танцевать, была полна энтузиазма по поводу приготовлений к вечеринке. Ее верные последователи собирались вокруг нее еще чаще, чтобы послушать ее мудрые советы по поводу отношений между мальчиками и девочками. Жизель явно наслаждалась, давая им уроки кокетства, описывая, как она поддразнивала, мучила мальчиков и привлекала их внимание. В четверг и пятницу вечером моя сестра сидела в комнате отдыха и инструктировала Джеки, Саманту и Кейти, как ходить, поводить плечом, трепетать ресницами и как найти способ потереться грудью о грудь или руку мальчика, который им понравился. Вики стояла в дверях, хмурилась, но слушала и наблюдала, как человек, которому хочется войти в запретный мир. Мы с Эбби держались в стороне, улыбались, но молчали, чтобы не нарваться на одну из мерзких тирад Жизель.
Но в субботу утром, перед тем как мне отправиться помочь с украшением зала, сестра удивила меня, вкатив свое кресло в нашу комнату и выразив желание поговорить с Эбби. Саманта от нее не отставала.
– Это не мое дело, я знаю, но тебе, правда, следует распустить волосы и заколоть их по бокам, чтобы лоб и лицо были как следует видны. Мы проголосовали и решили, что ты самая хорошенькая, Эбби, – сообщила Жизель. – У тебя самые лучшие шансы быть избранной сегодня вечером королевой танцев. Мы очень гордимся этим.
На какое-то мгновение Эбби потеряла дар речи. Она посмотрела на меня, я ответила ей взглядом, улыбаясь и покачивая головой. Что теперь замышляет моя сестрица? Я терялась в догадках.
– Держи, – Жизель протянула Эбби белую шелковую ленту. – Она отлично будет смотреться в твоих эбеновых волосах.
Эбби с некоторым колебанием взяла ленту. Она изучала ее некоторое время, словно ждала, что та взорвется у нее в руках. Но это была лишь красивая шелковая лента.
– Ты собираешься надеть что-нибудь розовое или голубое? – продолжала Жизель.
– Я думала о моем темно-синем платье. Оно как раз соответствует требуемой длине, – со смехом добавила Эбби.
– Отличный выбор, – одобрила моя сестра. – А что наденешь ты, Руби?
– Я считаю, что мне следует надеть зеленое.
– И я надену такое же. Мы будем настоящими близнецами сегодня вечером, – добавила Жизель. – Почему бы нам не отправиться в зал всем вместе и не войти единой командой?
Мы с Эбби снова переглянулись, с наших лиц не сходило выражение подозрения и удивления.
– Хорошо, – сказала я.
– Ах да, – продолжила Жизель, начав было разворачивать свое кресло. – Чуть не забыла. Сьюзен Пек говорила об Эбби своему брату. Ему очень хочется с ней познакомиться, – сообщила она. – Вы же помните, как все говорили о Джонатане Пеке, как все они с ума от него сходят каждый раз, когда мальчиков из «Розвуда» привозят на танцы в «Гринвуд».
– Сьюзен? – удивилась Эбби. – Она и пары слов со мной не сказала с тех пор, как я здесь.
– Она стеснительна, – объяснила Жизель. – Но Джонатан не такой, – хихикнула она. Мы смотрели, как она разворачивает кресло и ждет, чтобы Саманта взялась за ручки и выкатила ее из комнаты.
– Что все это значит? – спросила Эбби.
– Вопрос не ко мне. Моя сестра куда загадочнее, чем сова, выглядывающая из-за испанского мха на болоте. Никогда не знаешь, на что наткнешься, пока не подойдешь ближе, но тогда обычно бывает уже слишком поздно.
Эбби рассмеялась.
– И все-таки красивая лента. – Она повязала ею волосы и посмотрелась в зеркало. – Думаю, что я ее надену.
День клонился к вечеру, и возбуждение стало заразительным. Девочки из разных отсеков приходили посмотреть друг на друга, показать новые платья, туфли, браслет или ожерелье или просто поговорить о прическах и косметике. На танцы девочкам из «Гринвуда» разрешали накраситься, при условии, что они не переборщат, чтобы, говоря словами руководства, «не выглядеть клоунами».
Комната Жизель и Саманты стала самой важной, куда заходили девочки из других отсеков, словно требовалось отдать дань уважения человеку, которого все остальные считали теперь самым опытным во всем общежитии. Несмотря на увечье, Жизель уверенно и с вызовом сидела в своем кресле, одобряла или не принимала наряды, прически, даже косметику, словно занималась костюмами и гримом в одной из студий Голливуда всю свою жизнь.
– Это школа для умственно отсталых, – прошептала она мне позже, когда мы встретились в коридоре. – Одна девочка думала, что оргазм это нечто, связанное с добычей цинка.
type="note" l:href="#n_6">[6]
Представляешь?
Я не выдержала, рассмеялась. В каком-то смысле я была рада, что Жизель по-настоящему развлекается. Я боялась, что по мере того, как светские встречи между «Розвудом» и «Гринвудом» будут приближаться, моя сестра все больше и больше будет впадать в депрессию, у нее испортится настроение. Но произошло совершенно противоположное, и я почувствовала облегчение. Сама я не собиралась обзаводиться новым приятелем или делать что-то подобное, но мне очень хотелось немного развлечься на танцах. На самом деле больше всего на свете я ждала приезда Бо в следующий уик-энд. Я приняла решение не делать ничего такого, что могло бы поставить под удар нашу встречу. Я так давно ее ждала.
Во второй половине дня, когда я уже вернулась из зала, где помогала устанавливать декорации, позвонил папа. Жизель первая разговаривала с ним и так долго и много говорила о танцах, что он еще смеялся, когда я взяла трубку и начала разговор.
– Девочки, я смогу с вами увидеться в среду, – пообещал он. Несмотря на его радость по поводу того, что Жизель явно прижилась в «Гринвуде», в голосе слышалось нечто такое, отчего у меня в груди образовался комок и сердце болезненно забилось.
– Как ты, папа? – спросила я.
– Отлично. Может быть, немного устал. Слишком много ездил. У нас были некоторые проблемы с делами, которые мне пришлось улаживать.
– Тогда, может быть, тебе не стоит ехать так далеко, чтобы увидеться с нами. Лучше тебе отдохнуть, папа.
– Ну нет. Я уже давно не видел моих девочек. Я не могу пренебрегать ими, – произнес он со смехом, но смех сменился приступом кашля. – Все этот упорный бронхит, – быстро прояснил он. – Ладно, развлекайтесь. Скоро увидимся. – Отец закончил разговор, прежде чем я успела побольше расспросить о нем и его здоровье.
Меня взволновал наш разговор, но у меня не было времени обдумывать его. Надо было еще принять душ, одеться, причесаться. В «Гринвуде» так редко веселились, что всем хотелось запастись радостью, насладиться ею и превратить веселье в нечто большее, чем оно было на самом деле. Я не могла винить девочек. Я сама чувствовала то же самое.


Следуя неожиданной просьбе Жизель, все девочки нашего отсека вышли вместе из общежития и отправились в зал. Жизель была готова в семь тридцать. Возглавляемые Самантой, толкающей кресло моей сестры, мы подошли к главному зданию. В наших голосах слышалось возбуждение. Все – даже Вики, которая обычно не обращала внимания на свою одежду и прическу, – выглядели очень мило. Мы виделись каждый день, одетые в форму «Гринвуда», и поэтому приветствовали разительные перемены в стиле, материале и цвете одежды. Казалось, мы все зашли в общежитие в виде гусениц скучной расцветки, настолько одинаковыми мы выглядели, а вышли словно бабочки «монарх», каждая единственная в своем роде красавица.
Благодаря мисс Стивенс и школьному комитету то же самое можно было сказать и о нашем гимнастическом зале. Декорации и фонарики, серпантин и мишура превратили его в ослепительный бальный зал. Оркестр из шести музыкантов расположился в дальнем левом углу, все музыканты во фраках и черных галстуках. В начале зала соорудили небольшой подиум с микрофоном и поставили маленький столик. Оттуда миссис Айронвуд должна будет делать объявления, оттуда должны провозгласить королеву танцев и короновать ее. Приз – золотая девочка из «Гринвуда», кружащаяся на пьедестале, – сиял со своего места на маленьком столике.
По правой стороне разместились длинные столы для буфета, блюда для которого готовили повара всех общежитий. Один стол отвели для десерта. Он был уставлен разнообразными сладостями, печеньем для коктейля, миндальными пирожными, сдобой, облитой жженым сахаром, старомодными пирогами с тыквой и апельсиновыми круглыми булочками. Не забыли и о блинах, пончиках из Французского квартала, пралине и хворосте.
– Вот здесь-то наша Толстушка и расположится, правда? – поддразнила Жизель, а мы не могли оторвать глаз от стола с десертом.
Кейт вспыхнула.
– Сегодня вечером я буду хорошей девочкой и не объемся.
– Какая скука, – откликнулась Жизель.
Мы все прошли в дверь, глаза дежурных преподавателей осмотрели нас с головы до ног, а стоящая слева миссис Айронвуд пристально изучала каждую из нас, чтобы убедиться, что все одеты, как подобает. Ее окружали преподаватели, разговаривавшие друг с другом вокруг накрытого специально для них стола.
Стулья для девочек из «Гринвуда» поставили по левой стене гимнастического зала, а для мальчиков из «Розвуда» – по правой. Как и остальные ученицы, мы направились сначала прямо к чаше с пуншем, взяли свои стаканы и нашли себе места на нашей стороне зала, дожидаясь приезда мальчиков из «Розвуда». Незадолго до восьми часов в зал вбежала Сюзетта Юпп, девочка из секции А нашего общежития, и объявила, что автобусы из «Розвуда» подъезжают. Все заговорили тише, ожидая, когда мальчики по очереди войдут в зал.
На каждом из них был надет форменный темно-синий блейзер и такого же оттенка брюки. На правом верхнем кармане клубного пиджака красовалась эмблема «Розвуда» – вышитый золотом щит с латинской фразой, которую Вики перевела так: «Мастерство – наша традиция». Предположительно дизайн соответствовал настоящему гербу семейства Розвудов, чьи корни шли из Англии.
Все юноши были с почти одинаковыми стрижками, ухоженные. Подобно девочкам из «Гринвуда», мальчики из «Розвуда» собирались небольшими группами. Они нервно оглядывали зал. Те, кто узнавал девушек, с которыми встречались на прошлых танцах, махали им рукой. Потом все они собрались вокруг чаши с пуншем и наполнили бокалы. Смех и разговоры стали громче, когда последняя партия мальчиков из «Розвуда» вошла в зал.
– Вот Джонатан, – кивком указала Джеки. Мы все посмотрели на высокого темноволосого симпатичного парня, который явно был лидером своей группы. Загорелый, с широкими плечами, он выглядел как разбивающая сердца кинозвезда. Легко было понять, почему юноша пользовался такой популярностью среди девочек «Гринвуда». Но он стоял, двигался и говорил так, словно знал об этом. Даже через зал я могла почувствовать это высокомерие южанина, унаследованное многими молодыми людьми из аристократических семей. Его глаза скользили по девочкам из нашей школы, он презрительно улыбнулся, негромко сказал что-то своим приятелям, заставив их захохотать, и выпрямился, словно все мероприятие устраивалось в его честь.
На подиум поднялась миссис Айронвуд, чтобы приветствовать юношей из «Розвуда». Все замолчали.
– Не вижу причины напоминать вам всем, что вы молодые женщины и молодые мужчины из аристократических семей, которые учатся в двух наиболее уважаемых школах штата, если не всей страны. Я уверена, что вы будете вести себя соответственно и уедете отсюда так же, как приехали сюда: гордыми и заслуживающими уважения и чести, которыми пользуются ваши семьи. Ровно через час мы прервем танцы, чтобы можно было попробовать великолепную изысканную еду, приготовленную поварами «Гринвуда» по этому случаю.
Директриса кивнула дирижеру, тот повернулся к своим музыкантам, оркестр заиграл первую мелодию. Те мальчики из «Розвуда», кто уже был знаком с девочками из «Гринвуда», направились через зал, чтобы пригласить их на танец. Постепенно и другие набрались храбрости и подошли к девочкам. Когда Джонатан Пек направился к нам, мы все подумали, что он собирается познакомиться с Эбби, как предполагала Жизель. Но он удивил нас, остановившись передо мной и пригласив на танец меня. Я посмотрела на Эбби, та улыбнулась, взглянула на Жизель, на лице которой появилось ликующее выражение, и подала руку Джонатану. Он вывел меня на середину зала, потом положил правую руку мне на талию и поднял мою левую руку на уровень подбородка, как и полагается по классической бальной традиции. С великолепной точностью учившегося танцам человека он начал двигаться и поворачивать меня в такт музыке, сохраняя на лице уверенное выражение, не спуская с меня глаз.
– Меня зовут Джонатан Пек, – представился юноша.
– Руби Дюма.
– Я знаю. Моя сестра все рассказала мне о тебе и твоей сестре Жизель.
– Неужели? И что же она говорила?
– Только приятное, – ответил Джонатан с усмешкой. – Ты теперь, вероятно, знаешь, что «Гринвуд» и «Розвуд» – это как брат и сестра. Мы в «Розвуде» обычно знаем все сплетни о девочках из «Гринвуда». Вам ничего не удается от нас скрыть, – самодовольно добавил парень и бросил взгляд на Жизель, привлекшую к себе внимание по меньшей мере уже дюжины розвудских мальчиков. Но куда больше меня удивила Эбби. Она стояла в стороне. Ни один из мальчиков не пригласил ее на танец. Никто из тех, кто смеялся и шутил с Жизель, не обращал на нее внимания.
– Кстати, – продолжал мой партнер, – я знаю, что ты воображаешь себя художником, верно?
– Я ничего о себе не «воображаю». Я художник, – отрезала я.
Его улыбка стала шире, и он закинул голову назад с коротким и, как мне показалось, деланным смешком.
– Ну конечно, ты художник. Как жестоко с моей стороны предполагать обратное.
– А что ты представляешь собой, кроме ходячей энциклопедии сплетен о девочках из «Гринвуда»? – бросила я. – Или ты стремишься только к этому?
– Ого! Сьюзен была права. Ты и твоя сестра остры на язык.
– Тогда будь осторожен, – предупредила я. – А не то порежешься.
Джонатан снова засмеялся. Он подмигнул и улыбнулся своим товарищам, потом быстрее закружил меня, но я не сбилась с ритма. После танцев на более чем десяти праздниках акадийцев мне не трудно было держать равновесие и выглядеть грациозно в объятиях Джонатана Пека.
– Вечер обещает быть очень интересным, – предсказал он, когда первый танец закончился. – Я еще приглашу тебя, – пообещал молодой человек, – но пока мне надо удовлетворить нескольких фанаток.
– О, смотри не перетрудись, – сказала я. Мои резкие слова на мгновение ошеломили его. Я повернулась и пошла прочь от Джонатана, торопясь к Эбби.
– Что случилось? – спросила она, заметив румянец на моих щеках.
– Это несносный, более наглый, чем змея, но, вероятно, такой же ядовитый тип. Держу пари, что у него вся комната увешана зеркалами.
Эбби рассмеялась. Начался следующий танец, ко мне подошел другой юноша, из скромных, что я сочла приятной переменой. Мальчики, окружающие Жизель, не сдвинулись с места, лишь один побежал принести ей еще один бокал пунша. И снова, когда я оглянулась на Эбби, я заметила, что пригласили всех девочек из нашего сектора, кроме нее. Оставшись в одиночестве во второй раз, моя подруга почувствовала себя неловко, но все-таки старалась сохранить веселый вид, улыбаясь и кивая мне.
– Прошу прощения, – обратилась я к мальчику, с которым танцевала, – но у меня разболелась щиколотка. Я подвернула ее несколько дней назад. Почему бы тебе не пригласить мою подругу, ведь танец еще не кончился? – Я кивнула в сторону Эбби. Юноша, рыжий, с веснушками на щеках, посмотрел на нее и быстро покачал головой.
– Все в порядке, – ответил он, – спасибо. – Мой партнер отошел от меня и заторопился обратно к своим приятелям.
– Что случилось? – спросила Эбби, когда я вернулась к ней.
– Я, должно быть, раньше подвернула ногу. Она начала болеть, поэтому попросила прекратить танец. – Я не сказала ей о том, что юноша отказался пригласить ее на танец.
– Музыка очень хорошая, – заметила она, покачиваясь в такт.
Почему никто из парней к ней не подходит? Сколько их стоит с другой стороны зала, выискивая, кого бы пригласить. Я посмотрела на Жизель, закинувшую от смеха голову. Кто-то из мальчиков что-то сказал ей. Она взяла его за руку и заставила нагнуться, чтобы что-то шепнуть ему на ухо, отчего его глаза зажглись, как огни на Рождество. Лицо покраснело, а затем он нервно улыбнулся своим приятелям. Жизель глянула на нас и сверкнула полной самодовольства улыбкой.
В начале третьего танца я была уверена, что кто-то пригласит Эбби танцевать, тем более, когда двое мальчиков направились к нам. Но один свернул в сторону, чтобы пригласить Джеки, а другой подошел ко мне.
– Нет, спасибо, – отказалась я. – Мне придется посидеть из-за моей щиколотки. Но ты можешь пригласить мою подругу, – добавила я, поворачивая голову в сторону Эбби. Мальчик посмотрел на нее и, не говоря ни слова, развернулся и заторопился прочь, чтобы пригласить кого-нибудь еще.
– У меня не те духи или что? – гадала Эбби. Мое сердце забилось сильнее. Ощущение паники зародилось где-то в желудке, постепенно поднимаясь к груди. Что-то происходило здесь, что-то очень странное. Подумав так, я снова посмотрела на мою сестру. Она выглядела веселой и довольной. Танец следовал за танцем, юноши приглашали меня, я отказывалась, предлагала им пригласить Эбби, они бормотали извинения и подходили к другим девочкам. Меня не только удивило, но и раздосадовало, что одна из самых хорошеньких – в этом не было никаких сомнений, – если не самая хорошенькая девушка в школе может так долго оставаться не приглашенной. Перед тем как объявили перерыв, я откатила кресло Жизель в сторону.
– Что-то происходит, Жизель, – сказала я. – Ни один из мальчиков не пригласил Эбби танцевать и никто не захотел этого сделать, когда я предлагала.
– Неужели? Это замечательно, – ответила сестра.
– Ты всегда все знаешь, Жизель. Что происходит? Если это одна из шуток…
– Я ничего не знаю ни о каких шутках. Меня тоже никто не пригласил, как ты видишь, но я что-то не вижу твоей озабоченности по поводу моих чувств, – бросила мне в ответ сестра.
– Но ты явно хорошо проводишь время. Все эти мальчики…
– Я просто дразню их ради развлечения. Ты думаешь, мне нравится сидеть в этом кресле, пока всех остальных приглашают танцевать и они кружатся по залу? Бедная Эбби… бедная, бедная Эбби, – промолвила Жизель, опустив уголки губ. – Эта девушка стала тебе сестрой, потому что она не изувечена.
– Это нечестно. Ты же знаешь, что это неправда. Именно ты захотела другую соседку по комнате и…
Музыка смолкла. Миссис Айронвуд объявила о том, что подана закуска. Все оживились и двинулись к столам.
– Я хочу есть. И я обещала этим ребятам, что сяду с ними и дам им возможность меня накормить, – лукаво произнесла Жизель. – А ты можешь сесть с бедной Эбби. – Она развернула кресло и подкатила его к группе розвудских мальчиков, прилипших к ней, как мухи к меду. Они заспорили, кому из них выполнять обязанности Саманты и везти Жизель через зал. Она обернулась, чтобы бросить на меня взгляд, исполненный удовольствия, затем пронзительно засмеялась и взяла за руку другого парня, пока ее кавалеры собирались вокруг нее.
– Моя сестра как всегда несносна, – сказала я Эбби. Многие из юношей проявили себя истинными джентльменами, принеся сначала закуски девочкам из «Гринвуда» и лишь потом позаботившись о себе. Но никто не предложил свою помощь нам с Эбби. Мальчики расступились у стола с закусками, давая мне место, но никто не пропустил вперед Эбби. Взяв все, чего нам хотелось, мы с ней нашли столик в сторонке. К нам никто не подсел, даже девочки из нашего общежития. Нас оставили одних.
Миссис Айронвуд прохаживалась между столиками вместе с мисс Уэллер, здороваясь с некоторыми из мальчиков, иногда заговаривая с девочками. Когда они подошли к нашему столику, миссис Айронвуд остановилась, посмотрела на нас и повернула в другую сторону.
– Может, у меня корь или что-нибудь еще? – спросила Эбби.
– Нет, ты выглядишь… великолепно.
Она слабо улыбнулась. У нас не было аппетита, но мы ели просто для того, чтобы убить время. Справа от нас за столом восседала Жизель, окруженная только мальчиками. Не знаю, что она сказала им, но они держались, как пришитые. Они уж и не знали, чем ей услужить. Стоило ей только посмотреть на что-то, двое или трое бросались, сбивая друг друга с ног, чтобы принести желаемое.
– Твоя сестра всегда пользовалась таким успехом у мальчиков? – с завистью спросила Эбби.
– То время, что мы с ней знакомы, да. У нее есть способ их возбуждать. Кто знает, чего она им уже наобещала, – в сердцах добавила я.
Члены школьного комитета стали раздавать девочкам билеты для выбора королевы танцев. За ними прошли две девочки с ящиками, куда мы должны были опустить листочки с именами.
– Держу пари, Жизель устроила так, что все проголосуют за нее, – пробормотала я.
– Я голосую за тебя, – сказала Эбби.
– А я за тебя.
Мы засмеялись, сложили наши листочки и опустили их.
После десерта мы с Эбби отправились в туалетную комнату, чтобы освежиться. Все смеялись и шептались, но стоило нам войти, как разговоры смолкли. Создавалось впечатление, что мы парии, прокаженные, и все остальные боятся, что мы дотронемся до них или заразим их. Мы переглянулись, теряясь в догадках.
Вторая половина вечера ничем не отличалась от первой, только чем дольше я стояла рядом с Эбби, тем все меньше приглашали и меня тоже. К предпоследнему танцу не танцевали только мы с Эбби. Перед самым последним танцем миссис Айронвуд снова подошла к микрофону.
– Как вы знаете, в «Гринвуде» существует традиция, согласно которой в конце каждого светского мероприятия, особенно по окончании танцев, девочки выбирают королеву танцев. Школьный комитет подсчитал голоса и попросил меня вызвать сюда Жизель Дюма, чтобы она огласила результат.
Мы с Эбби взглянули друг на друга с удивлением. Как Жизель все это устроила? Я терялась в догадках. Моя сестра выкатила кресло из своего мужского кружка и покатила его через зал под аплодисменты. Потом развернулась и взглянула на присутствующих со счастливой улыбкой на лице. Один из членов школьного комитета принес результаты Жизель. Микрофон опустили, чтобы она могла говорить.
– Благодарю вас за оказанную мне честь, – начала Жизель. – Это очень мило. – Она обернулась к девушке, держащей в руках результаты голосования. – Конверт, пожалуйста, – произнесла моя сестра, словно это был приз Академии. Все засмеялись. Даже миссис Айронвуд расслабила губы в некотором подобии улыбки. Жизель развернула сложенный листок бумаги и прочла написанное на нем про себя. Потом откашлялась.
– Выбор девочек, в некотором смысле, удивляет, – объявила она. – Это впервые в истории «Гринвуда», судя по тому, что здесь написано. – Жизель взглянула на миссис Айронвуд, которая казалась теперь более заинтересованной, более живой. – Я прочитаю имя победительницы и то, что написал комитет после него. – Она посмотрела в нашу сторону. – Девочки «Гринвуда» избрали Эбби Тайлер, – объявила Жизель.
Глаза Эбби округлились от изумления. Я покачала головой в задумчивости, но было такое впечатление, что сказано только первое слово. В зале стало тихо. Эбби начала подниматься. У меня сильно забилось сердце, когда я оглянулась и увидела лица других девочек. Казалось, все они затаили дыхание.
Жизель посмотрела на листок бумаги и поднесла к губам микрофон, чтобы добавить:
– Первой квартеронке, избранной королевой танцев.
Создалось ощущение, что мы в самом центре урагана. Не было ни смешков, ни даже покашливания. Эбби оцепенела. Она взглянула на меня глазами, полными ужаса. Так вот почему ни один из мальчиков не приглашал ее танцевать. Им сказали, что она квартеронка. И вот почему Жизель была так мила и предложила белую ленту для прически Эбби. Так мальчикам было достаточно одного взгляда, чтобы понять, кто перед ними.
– Кто ей сказал? – прошептала Эбби.
Я отрицательно покачала головой.
– Я бы никогда…
– Подойди и возьми свой приз, – прокричала Жизель в микрофон.
Эбби встала передо мной, еще более прямая и высокая, чем обычно, глядя на весь мир, словно прекрасная принцесса.
– Не волнуйся, Руби, все в порядке, – заверила она. – Я уже решила сказать моим родителям, что они должны перестать жить во лжи. Я признаю всех моих предков и никогда больше не стану скрывать ни одного из них. – Она прошла через зал к выходу.
– Полагаю, ей не понравился приз, – съехидничала Жизель. Раздался взрыв хохота, продолжавшийся и после того, как я выбежала из зала следом за подругой. Я вылетела в коридор и торопливо пошла к боковой двери, которая только что захлопнулась за Эбби. Когда я вышла из здания, она уже прошла половину кампуса. С высоко поднятой красивой головой Эбби уходила в ночь.
– Эбби! Подожди! – крикнула я, но она не остановилась. Моя подруга уже шла вниз по подъездной дорожке, ведущей к дороге прочь от школы. Я направилась туда же, но услышала, что меня зовут.
– Руби Дюма!
Я обернулась и увидела миссис Айронвуд, стоящую за моей спиной в ореоле света от фонарей над входом в школу.
– Не вздумай и шагу сделать с территории этой школы, – предупредила она.
– Но миссис Айронвуд, моя подруга… Эбби…
– Не вздумай.
Я повернулась и посмотрела туда, куда ушла Эбби, но не увидела ничего, кроме ночной тьмы, темноты и глубоких теней, достаточно глубоких, чтобы в них утонуло мое разбитое сердце.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния

Разделы:
Пролог123456789101112131415161718Эпилог

Ваши комментарии
к роману Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния



Это второй роман из трилогии. Первый-"Руби",третий-"Все.что блестит" Очень тяжелый, депрессивный роман, на долю героини выпали все несчастья,которые только могут произойти с девушкой.Но трудно отказаться от чтения, думаешь, что еще могла придумать автор, какие несчастья и испытания для ГГ. Лучше не читать.
Свет в ночи - Эндрюс ВирджинияТесса
26.02.2015, 18.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100