Читать онлайн Свет в ночи, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - 7 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.88 (Голосов: 32)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Свет в ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

7
ТАК МНОГО ПРАВИЛ

Когда я вернулась, миссис Пенни, как и обещала, дожидалась меня в холле общежития. Она вскочила с кресла, подбежала ко мне поздороваться. Ее глаза сияли возбуждением и надеждой.
– Как прошел ужин? – воскликнула она.
– Все прошло очень мило, миссис Пенни, – ответила я, глядя поверх ее плеча на девочек из отсеков А и Б, смотревших телевизор. Многие с любопытством повернули головы в мою сторону.
– И только-то? – с разочарованием спросила экономка. Миссис Пенни казалась маленькой девочкой, которой не купили мороженого. Я знала, что она ожидает от меня восхвалений, потока эпитетов, но у меня не было настроения. – Что подавали к столу у миссис Клэрборн?
– Блюдо из креветок, – ответила я, не упоминая об акадийском рецепте. – А, и еще на десерт апельсиновое крем-брюле, – добавила я. Это понравилось миссис Пенни.
– Я надеялась, что она сделает нечто особенное. А что вы делали потом? Сидели и разговаривали в той самой гостиной, где мы пили чай, или вы отправились в один из внутренних двориков под стеклянным куполом?
– Я слушала, как Луи играет на рояле. Потом он устал, и я вернулась, – подвела я итог.
Миссис Пенни кивнула.
– Тебе была оказана честь, – сказала она, – очень высокая честь. Ты можешь гордиться собой.
За то, что меня пригласили на ужин? Разве не больше чести в том, чтобы написать хорошую картину или получить высокие оценки в школе? Я хотела спросить об этом, но лишь улыбнулась в ответ и попросила разрешения уйти.
Когда я пришла к себе, Жизель и окружившие ее Саманта, Кейт и Джеки расположились в комнате отдыха. По румянцу на щеках девочек я сообразила, что моя сестра описывает один из своих сексуальных подвигов в Новом Орлеане. Мое появление заставило их с досадой повернуть головы, но я не собиралась к ним присоединяться.
– Смотрите-ка, кто вернулся, – ехидно заметила Жизель. – Принцесса «Гринвуда».
Все засмеялись.
– Как прошел вечер, принцесса?
– Почему бы тебе не прекратить валять дурака, сестрица? – отозвалась я.
– Ах, прошу прощения, принцесса. Я и в мыслях не держала оскорбить ваше королевское высочество, – продолжала та, ее слова сопровождались смехом ее фэн-клуба. – Мы бедные, мелкие сошки, очень скучали за ужином, если не считать того, что я случайно облила горячим супом Петти Деннинг. – Все снова засмеялись. – Как Луи? Расскажи нам хотя бы об этом.
– Очень мил, – ответила я.
– Не обжимались ли вы с ним в темноте? – спросила Жизель. Вопреки моему желанию мои щеки залились румянцем. Глаза Жизель округлились. – Обжимались? – настаивала она.
– Прекрати! – простонала я и быстро ушла в свою комнату. Эбби подняла глаза от учебника, удивленная моим резким вторжением.
– Что случилось?
– Это Жизель, – просто ответила я, и моя подружка понимающе хмыкнула. Она села и, закрыв книгу, положила ее на колени.
– Как прошел вечер?
– Ах, Эбби! – воскликнула я. – Все было таким… таким странным. Миссис Клэрборн вовсе не хотела, чтобы я приходила.
Эбби кивнула, словно уже знала об этом.
– А Луи?
– Он переживает Глубокую душевную боль… Такой талантливый, чувствительный, а внутри все перекручено и перепутано. Так бывает, когда водоросли и тина опутывают винт моторной лодки, – проговорила я, потом села и рассказала Эбби обо всем, что произошло. Мы обе погрустнели. Когда мы разделись и легли в постель, то еще долго не спали, говоря о нашем прошлом. Я больше рассказала ей о Поле, о своем горе, когда узнала, что парень, в которого я была так влюблена, оказался на самом деле моим сводным братом. Эбби сравнила ужасную шутку, которую со мной сыграла судьба, с тем, что ей довелось узнать о самой себе и своих родственниках.
– Судя по всему, мы обе пострадали от событий, которые не могли контролировать… Словно нас заставили платить за грехи наших родителей и дедушек с бабушками. Это так несправедливо. Нам всем следовало бы начинать с чистой страницы.
– Даже Луи, – заметила я.
– Да, – задумчиво отозвалась Эбби, – даже Луи. Я закрыла глаза и заснула, вспоминая его композицию под названием «Руби».
Следующая неделя началась без всяких событий, обещая превратиться в рутину. Казалось, даже Жизель успокоилась и понемногу занималась. Я заметила большие перемены в ее поведении, когда она была в школе. На тех двух занятиях, что мы проводили вместе, моя сестра была спокойной и внимательной. Она удивила меня, когда остановила своих подружек на полпути после урока английского, чтобы заставить Саманту поднять кусок жевательной резинки, брошенный кем-то у фонтанчика с водой. Конечно, она по-прежнему царствовала над своим окружением в кафетерии, откинувшись назад в кресле, словно герцогиня, чьим словам следовало внимать с превеликим почтением, говоря то об одной, то о другой девочке, обычно насмешливо, что порождало общий смех ее вечно шумного окружения.
Но тот сарказм, с которым она отвечала на вопросы на занятиях, высмеивание учителей и домашних заданий исчезли и из ее речей, и из поведения. Дважды, когда миссис Айронвуд появлялась в коридоре, чтобы посмотреть на учениц во время перемены, Жизель заставляла Саманту остановиться, чтобы поприветствовать Железную Леди, которая в ответ одобрительно кивала.
Наблюдая за необычно хорошим поведением сестры, я чувствовала себя так, словно присматриваю за молоком, которое может убежать. Вот-вот оно запузырится, перехлестнет через край и зальет огонь. Я достаточно долго прожила в одном доме с Жизель, чтобы не верить ее обещаниям, улыбкам, приятным словам – всему, что слетало с ее коварно изогнувшихся губ.
То, что произошло дальше, казалось никак с этим не связанным. Мне пришлось бы изучить все закоулки дьявольского ума моей сестры, прежде чем я смогла бы понять ее истинные цели. В конечном счете все происходило из-за изначального нежелания Жизель ехать в «Гринвуд». Несмотря на ее внешне хорошее поведение, она все еще была огорчена этим и, как я потом выяснила, преисполнилась решимости вернуться обратно к старым друзьям и времяпрепровождению.
В среду утром, когда я была на занятиях по социологии, меня вызвали к миссис Айронвуд. Когда кого-то из класса требовали к Железной Леди, остальные смотрели на девушку с жалостью, испытывая при этом тайное облегчение, что вызвали не их. После одного свидания с нашей директрисой я понимала их страх. Тем не менее я постаралась скрыть волнение, выходя из класса. Естественно, мое сердце громко бухало, когда я подошла к кабинету. Одного взгляда на миссис Рэндл мне хватило, чтобы понять – у меня неприятности.
– Одну минуту, – бросила она, словно на нее распространялись эмоции миссис Айронвуд, и секретарша как зеркало отражала ее настроение, ее мысли, гнев и удовольствие. Она постучала в дверь и на этот раз прошептала мое имя. Затем закрыла дверь и вернулась к столу, оставляя меня стоять в ожидании. Миссис Рэндл не поднимала глаз от бумаг. Я переступила с ноги на ногу и глубоко вздохнула. Спустя ровно минуту миссис Айронвуд открыла дверь.
– Заходи, – скомандовала она и сделала шаг назад. Я посмотрела на миссис Рэндл, поднявшую и тут же снова опустившую глаза, словно смотреть на меня так же опасно, как жене Лота оглядываться на Содом, – можно было превратиться в соляной столп.
Я вошла в кабинет миссис Айронвуд. Она закрыла дверь и широким шагом направилась к креслу.
– Садись, – последовала новая команда. Я села и стала ждать. Железная Леди бросила на меня тяжелый взгляд и начала: – Я вправе ожидать, что мои ученицы читают правила поведения в школе «Гринвуда», особенно новенькие, получающие хорошие отметки. Я права? – спросила она.
– Да, я думаю, так, – ответила я.
– Ты это сделала?
– Да, хотя и не заучила их наизусть, – добавила я, может быть, слишком резко, потому что глаза директрисы превратились в щелки, лицо побелело, особенно в уголках губ. Она заговорила снова, морщина на ее лбу стала глубже.
– Я не требую заучивать правила наизусть таким образом, чтобы повторять слово в слово. Я требую, чтобы их прочли, поняли и подчинялись им. – Она выпрямилась, бросила на стол руководство, пролистала страницы и потом снова отбросила книгу.
– Отдел семнадцатый, параграф второй, касающийся уходов с территории «Гринвуда». Прежде чем ученица может покинуть территорию школы, она должна получить особое разрешение, подписанное родителями, вложенное в ее личное дело, находящееся у администрации. Оно должно быть датировано и подписано.
Причина этого проста, – продолжала директриса, подняв глаза от руководства. – Мы берем на себя определенную ответственность, принимая девочек в школу. Если с вами случится нечто ужасное, когда вы не под нашим присмотром, только нас будут винить в том, что мы позволили вам разгуливать там, где вздумается. Обычно я не считаю нужным объяснять наши причины, но в данном случае, учитывая твою особую историю, я сделала это, чтобы не было разговоров о том, что я к тебе придираюсь. Твоей преподавательнице следовало знать об этом, когда она возила тебя в своем автомобиле. Ее уже за это наказали, и замечание записано в ее личном деле. Когда подойдет срок возобновлять с ней контракт, это сыграет свою роль.
Я смотрела на миссис Айронвуд во все глаза. Мне было тяжело дышать, казалось, я захлебываюсь под стремительным напором событий. Ясно, миссис Пенни выдала меня, думала я, хотя обещала этого не делать. А теперь она навлекла неприятности и на меня, и на мисс Стивенс.
– Это нечестно. Мисс Стивенс только хотела дать мне возможность писать. Мы не ходили в какое-то ужасное место. Мы…
– Она приглашала тебя на ленч, разве не так? – поинтересовалась Железная Леди, буравя меня глазами.
– Да. – У меня в груди начал разрастаться ком, причиняя боль.
– А если бы ты отравилась едой? Кто, по-твоему, был бы виноват? Мы, – ответила она сама на свой вопрос. – Да твои родители могли подать на нас в суд!
– Это же не забегаловка. Это был…
– Дело не в этом, не так ли? – Миссис Айронвуд выпрямилась и вперила в меня взгляд своих стальных холодных глаз. – Знаю я вашу породу, – презрительно добавила она.
Бросая вызов ее презрению, я выпалила:
– Почему вы так говорите? Я не «порода». Я личность, индивидуальность, как и все те, кто посещает эту школу.
Миссис Айронвуд рассмеялась.
– Едва ли, – ответила она. – Ты единственная девушка с довольно безнравственным прошлым. Ни одна из других моих учениц не имеет и пятнышка в семейной истории. На самом деле, почти восемьдесят процентов учениц этой школы происходят из семей, которые могут проследить свою родословную до одной из «Filles ? la Cassette», или Девушек со шкатулками, привезенных когда-то в Луизиану.
– Мой отец тоже может проследить свою родословную до одной из них, – заметила я, хотя сама никогда не придавала значения подобным вещам.
– Но твоя мать была из акадийцев. Да что там, она, вероятно, была сомнительной полукровкой. Нет, – продолжала Железная Леди, качая головой, – я знаю вашу породу, такой тип людей. Ваше плохое поведение более коварно, более изощренно. Вы быстро понимаете, кто наиболее уязвим, у кого есть какая-то слабость, и вы играете на этой слабости, словно болотный паразит, – добавила она.
Мое лицо горело так сильно, что мне казалось – моя голова сейчас взорвется. Но прежде чем я смогла ответить, директриса сказала нечто такое, что дало мне возможность понять истинную причину моего вызова.
– Например, ты смогла воспользоваться слабостью моего двоюродного брата Луи и добиться от моей тетки приглашения на ужин.
Я побледнела.
– Это неправда, – выдавила я.
– Неправда? – миссис Айронвуд застенчиво улыбнулась. – Многие молодые женщины мечтали завоевать сердце Луи и стать той, кто унаследует огромное состояние, эту школу, всю собственность. Молодого слепого мужчину вряд ли можно назвать выгодным приобретением, не так ли? Но он очень уязвим. Вот почему мы так осторожно выбираем тех, кто встречается с ним. К несчастью, ты смогла произвести на него впечатление, и моя тетя ничего об этом не знала. Но не думай, что из этого что-нибудь получится, – предупредила миссис Айронвуд.
– У меня не было такого намерения. Я даже не хотела идти на ужин в особняк, – добавила я. Глаза миссис Айронвуд округлились от удивления, ее губы искривила скептическая усмешка. – Я не хотела, но мне стало жаль Луи…
– Тебе стало жаль Луи? Тебе? – Она холодно расхохоталась. – Не волнуйся о Луи, – сказала директриса. – С ним будет все в порядке.
– Нет, не будет. Это неправильно – держать его взаперти в доме, словно бабочку в коконе. Ему надо встречаться с людьми… Особенно с молодыми женщинами и…
– Да как ты смеешь с таким бесстыдством и дерзостью говорить о том, что хорошо для моего кузена, а что нет! Я не потерплю от тебя ни единого слова о нем. Это понятно? Понятно? – завизжала миссис Айронвуд.
Я отвернулась. Мои глаза наполнились слезами гнева и обиды.
– А теперь, – продолжала директриса, – раз всему кампусу стало известно – а я в этом уверена, – что ты нарушила главу семнадцатую правил поведения, то тебя следует наказать. Подобное нарушение оценивается в двадцать штрафных баллов и автоматически влечет за собой лишение всех развлечений в течение двух недель. Тем не менее, так как это твое первое нарушение и часть вины за это лежит на твоей преподавательнице, я сокращу наказание до одной недели. С сегодняшнего дня до конца срока сразу после занятий ты должна отправляться в общежитие и оставаться там во время выходных дней. Если ты нарушишь это предписание хотя бы на одну минуту, у меня не останется другого выхода, как только исключить тебя из «Гринвуда». Это отразится и на твоей изувеченной сестре.
Ледяные слезы текли по моим щекам. Губы дрожали, в горле саднило, словно я проглотила кусок угля.
– Теперь ты можешь вернуться в класс, – закончила миссис Айронвуд, захлопывая книгу.
Я встала. Ноги у меня подкашивались. Как мне хотелось наорать на нее в ответ, бросить ей вызов, сказать ей, что я на самом деле о ней думаю, но передо мной встало расстроенное лицо отца, я услышала глубокую печаль в его голосе. Это бы понравилось Дафне, подумала я. Это только подтвердило бы ее обвинения и сделало жизнь отца еще более трудной. Поэтому мне оставалось лишь проглотить мое возмущение и боль и выйти из кабинета Железной Леди.
Весь остаток дня я чувствовала себя оцепеневшей. Словно мое сердце превратилось в холодный камень. Я пережила перемены, писала работы, делала записи, переходила из класса в класс, глядя прямо перед собой, не поворачивая головы ни вправо ни влево, не проявляя интереса к разговорам.
За ленчем я рассказала Эбби, что произошло.
– Меня так разочаровала миссис Пенни, – закончила я свое повествование.
– Ее могли запугать, – заметила Эбби.
– Судя по всему, я не могу винить ее. Железная Леди может испугать стаю аллигаторов.
Эбби рассмеялась.
– Я тоже никуда не пойду в этот уик-энд, – заверила она меня.
– Тебе не надо этого делать. Не стоит несправедливо наказывать себя, если меня наказали ни за что.
– Но я хочу этого. Держу пари, что ты поступила бы так же, – мудро добавила моя подруга. Я попыталась возражать, но Эбби лишь смеялась, словно я несла околесицу. – Кроме того, я не считаю время, проведенное с тобой, наказанием, – поставила она точку. Я улыбнулась. Мне было так приятно, что за такой короткий срок у меня появился хороший друг.
Но когда я вошла в изостудию – это был последний урок на сегодня, – я чувствовала себя так, словно проглотила полную чашку головастиков. Мисс Стивенс только взглянула на меня и тут же торопливо подошла к моему столу.
– Не волнуйся, – прошептала она. – Со мной все будет в порядке. На самом деле мне гораздо тяжелее от того, что я вовлекла тебя в неприятности, чем от того, что мне самой попало.
– Я чувствую себя так же.
Мисс Стивенс рассмеялась:
– Я думаю, нам придется последовать совету Луи и начать рисовать озеро, раз уж оно на территории школы. Пока ты не получишь разрешения родителей покидать «Гринвуд», пусть будет так.
– Но только не на этой неделе, – добавила я.
– А пока у тебя есть твой набросок, сделанный у реки. Ты можешь работать над ним. – Мисс Стивенс пожала мне руку. – В любом случае от художников никто не ожидает хорошего поведения и подчинения правилам. Художники импульсивны и непредсказуемы. Для нас главное – способность творить.
Снова мисс Стивенс заставила меня почувствовать себя лучше, и я не думала о наказании и о встрече с миссис Айронвуд, пока не вернулась в общежитие и не увидела миссис Пенни, расставлявшую поаккуратнее мебель в вестибюле. Я направилась к ней.
– Я думала, что мы договорились, – бросила я ей. – Мне казалось, что мы пришли к согласию.
– Договорились? – Миссис Пенни смущенно улыбнулась. – О чем ты, Руби, дорогая?
– Я думала, что вы не собираетесь рассказывать, что я и мисс Стивенс ездили рисовать на реку, – пояснила я.
Миссис Пенни покачала головой:
– Я не говорила. Я волновалась из-за этого, но ничего не говорила. А что? – Она прижала руки к груди. – Миссис Айронвуд узнала об этом?
– Да. Меня приговорили к пребыванию в общежитии всю неделю. Никаких развлечений. Я уверена, вам скоро сообщат об этом.
– Ах, моя дорогая, – запричитала миссис Пенни. Ее руки взлетели к пухленьким щечкам, словно птицы, ищущие, куда бы приземлиться. – Это значит, что миссис Айронвуд скоро вызовет меня к себе, чтобы выяснить, почему я об этом не знала, а если знала, то почему не доложила ей. О Господи!
– Скажите просто, что я сбежала, – быстро предложила я. – Скажите, что вы ничего не знали. Я подтвержу это, если директриса спросит.
– Я не люблю лгать. Смотри, одна ложь тянет за собой другую, и так далее.
– Вы не лгали.
– Я не сделала того, что должна была. Ах, Боже мой. – Ошеломленная миссис Пенни пошла прочь.
Только когда поздно вечером я смогла поговорить с Жизель наедине в ее комнате, я поняла, что произошло на самом деле.
– Тебе здесь не нравится, правда? – спросила она после того, как я рассказала ей о встрече с миссис Айронвуд. – Может быть, теперь ты скажешь папе, что мы должны отсюда уехать и вернуться в нашу прежнюю школу. – Ее улыбка стала дьявольски слащавой. – Я все еще хочу уехать, хотя Железная Леди любит меня больше, чем тебя. Да что там, мы почти подружки, – добавила сестра со смехом.
И тут я поняла все: зачем Жизель понадобилось изображать из себя прилежную ученицу, почему она так хорошо себя вела. Сестра постаралась понравиться миссис Айронвуд, а потом выложила ей все обо мне и мисс Стивенс.
– Это ведь ты донесла, так, Жизель? Из-за тебя у меня и у мисс Стивенс неприятности.
– Зачем мне это делать? – спросила она, отводя взгляд.
– Только для того, чтобы меня наказали, я почувствовала себя несчастной и ты смогла бы надавить на меня, чтобы я попросила папу забрать нас отсюда. И потому, что ты постоянно завидуешь мне, – сказала я.
– Я? Завидую тебе? – Жизель расхохоталась. – Ну это вряд ли. Даже если я в этом кресле, я все равно на голову выше тебя. Тебе придется преодолевать годы жизни на болоте, бороться с самой собой и твоей семьей акадийцев, – пренебрежительно проговорила Жизель. – Так ты позвонишь папе или нет?
– Нет, – ответила я. – Я не хочу разбить ему сердце и подарить Дафне еще одну победу над нами.
– Ах, вечно ты со своим дурацким соревнованием с Дафной. Почему ты не хочешь вернуться в нашу школу, где нет Железной Леди и этих идиотских правил, где есть мальчики и так весело? – захныкала моя сестра.
Не имея больше сил сдерживаться, я взорвалась:
– Судя по тому, что я вижу, ты и здесь веселишься каждый день – за мой счет или за счет кого-нибудь другого.
Саманта вошла в комнату и замялась на пороге, увидев мое лицо и услышав громкий голос.
– Прошу прощения. Вы хотите остаться вдвоем?
– Нет уж, – ответила я. Мое лицо пылало. – И если бы я была на твоем месте или на месте твоих подружек, я бы теперь внимательно следила за тем, что говорю и что делаю.
– Что такое? Почему? – спросила Саманта. Я с яростью посмотрела на сестру.
– Обо всем докладывается миссис Айронвуд, – бросила я, развернулась и широким шагом вышла из комнаты.
Но Жизель почти одержала желаемую победу, когда вечером позвонил Бо. Он так радовался своей предстоящей поездке в «Гринвуд», тому что увидит меня в субботу. Из-за всех неприятностей я об этом почти забыла. Мое сердце разрывалось на части, слезы заливали лицо, когда я говорила с Бо.
– Ты не сможешь приехать в этот уик-энд. Я не смогу увидеться с тобой. Меня наказали, и я не могу выходить из общежития.
– Что случилось?
Захлебываясь слезами, тяжело вздыхая, я рассказала ему обо всем.
– О нет, – огорчился он. – В следующий уик-энд у нас игра на выезде. Я не смогу приехать еще по крайней мере две недели.
– Мне жаль, Бо. У тебя есть полное право забыть меня и найти себе другую девушку, – заметила я.
– Я не стану этого делать, Руби, – пообещал он. – Каждый день в кармане моей рубашки, рядом с сердцем, лежит твоя фотография. Я вынимаю ее и смотрю на тебя, даже в школе. Иногда, – признался Бо, – я даже говорю с тобой.
– Ах, Бо, я скучаю по тебе.
– Может быть, если я приеду, ты сможешь улизнуть и…
– Нет, именно этого ей и хочется, Бо. Кроме того, Жизель с удовольствием наябедничает только для того, чтобы меня исключили.
– Я на стороне Жизель.
– Я знаю, но это разобьет сердце моему отцу и создаст множество новых проблем дома. И как бы там ни было, Дафна найдет способ досадить мне и Жизель. И это будет ужасно, хотя Жизель этого и заслуживает, – добавила я в сердцах.
Бо рассмеялся.
– Ладно, – сказал он. – Я тебе еще позвоню. А сейчас я собираюсь попросить всесильное Время немного поторопиться.
Я повесила трубку и стояла, рыдая, у телефона. Меня заметила миссис Пенни и торопливо подошла ко мне.
– А теперь что случилось, Руби? – спросила она.
– Все, что только возможно, миссис Пенни. – Я мизинцем вытерла слезы и вздохнула. – В основном это из-за моего приятеля. Он собирался навестить меня в этот уик-энд, а мне пришлось сказать ему, что мы не сможем увидеться.
– Ах! – воскликнула она. – Ты говорила с ним по телефону?
– Да, а что?
Миссис Пенни огляделась и покачала головой.
– Ты не можешь делать этого, Руби. Тебе запрещены все разговоры по телефону в течение недели. Миссис Айронвуд ясно дала это понять.
– Что? Я даже не могу звонить по телефону?
– Никаких посторонних разговоров. Сожалею. Мне только не хватает, чтобы произошло что-нибудь еще, что вызовет гнев миссис Айронвуд против меня, и она меня уволит, – печально сказала экономка. – Я повешу сообщение об этом на доску, так чтобы другие девочки не звали тебя к телефону. Мне жаль. Если тебе позвонят, я поговорю и объясню все. Я буду передавать тебе все сообщения.
Я покачала головой, потом потупилась. Может быть, Жизель права. Может быть, нам лучше убраться из «Гринвуда» и еще раз попытать счастья с Дафной. Мое сердце словно разрывалось на две части: одна половинка печалилась об отце и о том, что произойдет, а вторая оплакивала Бо и то, что случилось.
Я вернулась к себе в комнату, чтобы приглушить всхлипывания подушкой и сделать то, что, по его словам, намеревался сделать Бо: обратить свои молитвы к всесильному Времени и попросить его поторопить минуты, часы и дни.


Я тяжко трудилась весь остаток недели, готовя себя к выходным, которые были равносильны домашнему аресту, когда случилось следующее неожиданное событие. В пятницу вечером, после ужина, большинство девочек отправились смотреть кино в главное здание. Миссис Пенни пришла ко мне в комнату, где мы с Эбби развлекали себя решением кроссвордов и слушали музыку. В дверь тихонько постучали, я подняла взгляд и увидела несколько смущенную и взволнованную миссис Пенни.
– Тебе звонили, – объявила она. Я подумала, что это был Бо. Но миссис Пенни молчала, сжимая и разжимая руки, нервно закусив губу. Я насмешливо взглянула на Эбби, а затем снова перевела взгляд на экономку.
– И что?
– Это был внук миссис Клэрборн, Луи.
– Луи! И чего он хотел?
– Он хотел поговорить с тобой. Я сказала ему, почему ты не можешь подойти к телефону, и он очень…
– Очень что, миссис Пенни?
– Разозлился, – докончила она с видимым изумлением. – Я постаралась объяснить, что я не контролирую эту ситуацию, что не в моих силах ничего изменить, но он…
– Но он что?
– Молодой человек начал кричать на меня и обвинять в том, что я участвую в заговоре, который возглавляет миссис Айронвуд. Если честно, – продолжала женщина, покачивая головой, – я никогда такого не слышала. Потом он швырнул трубку. Я вся дрожу. – И она обхватила себя руками за плечи.
– Я бы не стала беспокоиться из-за этого, миссис Пенни. Как вы сказали, вы здесь ни при чем.
– Конечно, я никогда с ним раньше не говорила. Я…
– Просто забудьте об этом, миссис Пенни. После того как мое наказание закончится, я постараюсь поговорить с ним и узнать, чего он хотел.
– Да, – кивнула экономка. – Да. Такой гнев. Я испытала… такое потрясение, – закончила она и вышла из комнаты.
– Как ты думаешь, зачем он тебе звонил? – спросила Эбби.
Я отрицательно покачала головой.
– Я понимаю, почему Луи кажется, что против него устроили заговор. Его бабушка и Железная Леди контролируют каждую минуту его жизни, следят, с кем он встречается. Миссис Айронвуд ясно дала мне понять, что она недовольна тем, что меня пригласили на ужин, – пояснила я.
Но, видимо, контроль миссис Клэрборн и миссис Айронвуд за Луи ослабел. Это стало ясно на следующее утро. Миссис Пенни снова пришла ко мне в комнату, чтобы сообщить о новом повороте событий. Она явно была под впечатлением от этого. Мы с Эбби только еще заканчивали одеваться к завтраку, когда она показалась у нас на пороге.
– Доброе утро, – поздоровалась миссис Пенни. – Я должна была зайти, чтобы сообщить тебе.
– Сообщить что, миссис Пенни?
– Миссис Айронвуд позвонила мне, чтобы я передала тебе следующее – тебе разрешено выйти на два часа сегодня утром.
– Выйти? И куда мне идти? – спросила я.
– В дом Клэрборнов, – объявила миссис Пенни, широко распахнув глаза.
– Она разрешает мне выйти и пойти в усадьбу? – Я посмотрела на Эбби, которая выглядела столь же удивленной. – Но почему?
– Это Луи, – ответила миссис Пенни. – Я думаю, он настаивает на том, чтобы увидеться с тобой сегодня.
– Но, может быть, я не хочу видеть его, – сказала я. Миссис Пенни открыла рот. – Я не могу получить разрешения повидаться с приятелем, который теперь не сможет сюда приехать еще две недели и которому требуются часы на дорогу, но мне позволено отправиться в усадьбу. Эти Клэрборны здорово играют с чувствами других – переставляют людей, словно пешки на их личной шахматной доске, – пожаловалась я и села на кровать.
Миссис Пенни заломила руки и покачала головой.
– Но это может быть очень важно, если миссис Айронвуд хочет некоторым образом смягчить наказание. Как ты можешь не хотеть пойти? Все будут только еще больше сердиться на тебя, я уверена, – пригрозила она. – Они могут даже обвинить меня.
– Миссис Пенни, они ни в чем не могут обвинить вас.
– Нет, могут. Именно я не сказала им о том, что ты ушла из кампуса в тот первый раз, помнишь? – напомнила она. – И опять все начнется сначала, – запричитала экономка.
Меня угнетала эта атмосфера страха, в которой жили все в «Гринвуде».
– Хорошо, – сдалась я. – Когда я должна идти?
– После завтрака, – с облегчением отозвалась миссис Пенни. – Бак подаст машину к крыльцу.
Все еще расстроенная и раздраженная, я переоделась во что-то более подходящее, и мы с Эбби отправились завтракать. Когда Жизель услышала, что я уеду после завтрака, она устроила за столом истерику. Все разговоры прекратились, девочки не спускали с нас глаз.
– Неважно, куда ты едешь или что ты делаешь, ты становишься маленькой мисс Исключение. Даже Железная Леди создает специальные правила для тебя, а не для других, – жаловалась моя сестра.
– Я не думаю, что миссис Айронвуд делает что-то для меня или рада тому, что делает, – возразила я. Но Жизель видела в этом только одно: мне разрешили прервать мое заключение.
– Ладно, когда накажут кого-нибудь из нас, мы ей об этом напомним, – пригрозила моя сестра, обводя горящим взглядом всех сидящих за столом.
После завтрака я вышла из общежития и села в машину. Бак говорил мало, если не считать его жалоб на то, что ему пришлось прервать ремонт. Судя по всему, никто не был рад моему визиту в усадьбу Клэрборнов. Хозяйка дома даже не вышла поздороваться со мной. Отис провел меня по длинному коридору в музыкальный салон, где за роялем меня ждал Луи.
– Мадемуазель Дюма, – объявил дворецкий и оставил нас одних.
Луи, одетый в дымчато-серый шелковый пиджак, белую хлопковую рубашку и широкие темно-серые фланелевые брюки, поднял голову.
– Входи, пожалуйста, – произнес он, сообразив, что я все еще стою на пороге.
– Что случилось, Луи? – спросила я, не пытаясь скрыть раздражения. – Почему вы попросили, чтобы меня привезли сюда?
– Я знаю, что ты на меня сердишься, – сказал он. – Я обошелся с тобой довольно некрасиво, и у тебя есть полное право сердиться. Я поцеловал тебя, а потом сбежал. Я хотел, чтобы ты пришла сюда и я мог извиниться перед тобой. Даже если я тебя не вижу, – добавил он с легкой улыбкой.
– Все в порядке. Я на вас не рассердилась.
– Знаю. Тебе меня жаль, и я понимаю, что заслужил и это. Я жалок. Нет, – прервал Луи мои возражения, – все в порядке. Я понимаю и принимаю это. Я тот, кого следует жалеть. Я сижу здесь, погрузившись в жалость к самому себе, так почему бы и другому человеку не отнестись ко мне с жалостью и не испытывать желания не иметь со мной ничего общего?
Просто… Я что-то почувствовал в тебе такое, что помогло мне ощутить себя чуть ближе к тебе. Я меньше боялся, что меня высмеют и я попаду в неловкое положение, – я знаю, что большинство девушек твоего возраста поступили бы именно так, особенно драгоценные бабушкины ученицы «Гринвуда».
– Они бы не стали смеяться над вами, Луи. Даже самые сливки общества, прямые потомки «Filles ? la Cassette», – с насмешкой произнесла я. Улыбка Луи стала шире.
– Вот это я и имею в виду, – сказал он. – Ты думаешь так же, как и я. Ты другая. Я понимаю, что могу доверять тебе. Мне жаль, что я заставил тебя почувствовать себя так, словно тебя вызвали по повестке в суд, – быстро добавил он.
– Что ж, это не так. Раз уж меня наказали и…
– Вот именно. За что тебя наказали? Я надеюсь, что это было нечто очень неприличное, – добавил Луи.
– Боюсь, что разочарую вас. – Я рассказала ему о том, что уехала из кампуса, чтобы порисовать. Он хмыкнул.
– Так вот в чем дело.
Я хотела сказать ему больше – как его кузина миссис Айронвуд набросилась на меня за знакомство с ним, – но решила не подливать масла в огонь. Луи выглядел так, словно с души у него свалился камень.
– Значит, я несколько вышел за рамки, ну и что?
Моя кузина с этим справится. Я никогда ни о чем ее раньше не просил. Бабушка, конечно, не была рада.
– Я уверена, что вы не просто немного вышли за рамки, – проговорила я, подходя ближе к роялю. – Держу пари, что вы устроили одну из ваших истерик.
Луи засмеялся.
– Совсем маленькую. – Он помолчал немного, а затем протянул мне несколько листков с нотами. – Возьми, это твоя мелодия.
Наверху страницы стояло название «Руби».
– Спасибо. – Я убрала ноты в сумку.
– Не хочешь прогуляться по саду? – предложил Луи. – Скорее, мне следовало сказать: взять меня на прогулку?
– Да, хочу.
Луи встал и протянул мне руку.
– Надо пройти через внутренний дворик и повернуть направо, – показывал он дорогу. Клэрборн взял меня под руку, и я повела его. Стояло теплое облачное утро, дул легкий ветерок. С забавной тщательностью Луи описывал фонтаны, ниспадающие папоротники и филодендроны, дубы и бамбук, шпалеры, увитые пурпурными цветами глицинии. Он все определял по запаху, даже камелии и магнолии. Ароматы позволили ему запомнить окружающую обстановку, и Луи точно знал, когда мы подошли к дверям, выходящим, по его словам, во внутренний дворик из его комнаты.
– Никто, кроме служанок, Отиса и бабушки не заходил в мою комнату после смерти родителей, – сказал Луи. – Мне бы хотелось, чтобы ты стала первой гостьей, если ты не против.
– Не против, – ответила я. Он открыл дверь, и мы вошли в довольно большую спальню. В ней расположились туалетный столик, шкаф для одежды и кровать из красного дерева. Все было очень аккуратным, чистым и отполированным, как будто служанка только что вышла. Над туалетным столиком висел портрет хорошенькой белокурой женщины.
– Это портрет вашей матери? – спросила я.
– Да.
– Она была очень красива.
– Да, это так, – печально отозвался Луи.
В комнате не было портрета его отца или совместного портрета матери и отца. Картины на стенах изображали речные пейзажи. И никаких фотографий в рамках на туалетном столике. Неужели он приказал убрать все изображения отца?
Я перевела взгляд на дверь, ведущую в смежную комнату, которая, как я знала, была спальней его родителей, той самой комнатой, где я застала тем вечером Луи в эмоциональной агонии.
– Что ты думаешь о камере, которую я сам себе выбрал? – поинтересовался он.
– Очень милая комната. Мебель выглядит так, словно ее только что купили. Вы очень аккуратный человек.
Клэрборн засмеялся. И вдруг стал серьезным, отпустил мою руку и направился к кровати, провел рукой по спинке в ногах и столбику.
– Я сплю в этой кровати с трехлетнего возраста. Эта дверь, – сказал Луи, оборачиваясь, – ведет в спальню моих родителей. Моя бабушка поддерживает там такую же чистоту и порядок, как и в остальных спальнях в доме, которыми пользуются.
– Здесь, должно быть, приятно было расти, – заметила я. Мое сердце забилось сильнее, словно почувствовало что-то, незаметное взгляду.
– И да, и нет, – ответил Луи. Его губы подергивались. Он сражался со своими воспоминаниями. Клэрборн подошел к двери и прижал к ней ладонь. – В течение многих лет эта дверь никогда не закрывалась, – сказал он. – Мы с матерью… были очень близки.
Молодой человек не сводил взгляда с двери и говорил так, словно мог видеть все сквозь пелену времени.
– Часто по утрам, после того как мой отец уходил на работу, она приходила ко мне, ложилась в мою постель и прижимала меня к себе, чтобы я мог проснуться в ее объятиях. Если что-то пугало меня – неважно, утром или ночью, – мама всегда приходила ко мне или звала меня к себе. – Луи медленно повернулся. – Моя мать была единственной женщиной, с которой я лежал рядом. Разве это не печально?
– Вы не настолько стары, Луи. Вы встретите ту, которую полюбите, – сказала я.
Он рассмеялся странным, тонким смехом.
– Кто меня полюбит? Я не только слепой… Я изуродован. Я так же искорежен и уродлив, как Квазимодо из «Собора Парижской богоматери».
– Но это не так. Вы красивы и очень талантливы.
– И богат, не забывай об этом. – Луи вернулся к кровати и вцепился руками в столб. Потом мягко провел рукой по покрывалу. – Я привык лежать здесь и думать, что мама зайдет ко мне, а если она не сделает этого сама, то я притворюсь, что испугался плохого сна, и она придет, – признался он. – Разве это так ужасно?
– Конечно нет.
– Мой отец думал, что ужасно, – сердито произнес Луи. – Он всегда ругал ее, что мама портит меня, что уделяет мне слишком много внимания.
Так как я принадлежала к тем людям, кто никогда не знал своей матери, я не могла представить, как мать могла бы меня испортить, но звучало это как очень симпатичное прегрешение.
– Он ревновал ее ко мне, – продолжал Луи.
– Мать к ее ребенку? Неужели?
Клэрборн повернулся лицом к портрету, словно мог видеть его.
– Отец считал, что я слишком взрослый для такого материнского внимания. Мама все так же приходила ко мне, и я приходил к ней, когда мне было восемь… девять… десять. Даже когда мне исполнилось тринадцать, – добавил он. – Разве это плохо? – спросил Луи, поворачиваясь ко мне. Из-за моего замешательства на его лице появилось выражение боли. – Ты тоже так думаешь, верно?
– Нет, – мягко ответила я.
– Нет, думаешь, – Луи сел на кровать. – Я считал, что могу рассказать тебе об этом. Я надеялся, что ты поймешь.
– Я понимаю, Луи. Я не думаю о вас плохо. Мне жаль, что так думал ваш отец, – добавила я.
Он с надеждой поднял голову.
– Ты не думаешь обо мне плохо?
– Конечно нет. Почему мать и сын не могут любить и утешать друг друга?
– Даже если я… притворялся, что нуждаюсь в утешении, чтобы мама пришла ко мне?
– Думаю, что так, – сказала я, не совсем понимая его слова.
– Я немного приоткрывал дверь, – начал Луи, – затем возвращался в кровать и сворачивался вот так. – Он лег и свернулся клубочком. – И начинал хныкать. – Клэрборн начал всхлипывать, иллюстрируя сказанное. – Подойди к двери, – попросил он. – Сделай это, пожалуйста.
Я исполнила его просьбу, мое сердце застучало громче, быстрее, словно его слова и поступки стали больше смущать меня.
– Открой дверь, – сказал он. – Я хочу услышать, как скрипнут петли.
– Зачем?
– Прошу тебя, – взмолился Луи, и я послушалась. Он выглядел таким счастливым. – Теперь я могу услышать, как мама говорит: «Луи? Дорогой, ты плачешь?» «Да, мамочка», – отвечал я ей. «Не плачь, милый», – откликалась она. – Луи после некоторых колебаний повернул голову в мою сторону. – Ты можешь сказать это для меня? – спросил он.
Я молчала.
– Пожалуйста, – почти умолял он.
Чувствуя себя глупо и уже немного испугавшись, я сказала:
– Не плачь, милый.
– Ничего не могу с собой поделать, мамочка. – Луи протянул руку. – Возьми меня за руку, – попросил он. – Просто возьми за руку.
– Луи, что…
– Я просто хочу показать тебе. Я хочу, чтобы ты знала и сказала мне, что ты об этом думаешь.
Я взяла Луи за руку, и он притянул меня к себе.
– Приляг на минутку со мной рядом. Только на минутку. Представь себе, что ты моя мать. А я твой маленький Луи. Представь себе.
– Но зачем, Луи?
– Прошу тебя, – сказал он, еще крепче сжимая мне руку. Я присела на кровать, и Луи заставил меня лечь рядом с ним. – Мама ложилась вот так, и я мог гладить ее по плечу, а она перебирала мои волосы и целовала мое лицо, а потом она позволяла моей руке прикоснуться к ее груди, – говорил он, прикасаясь к моей. – Так я мог слышать, как бьется ее сердце, и успокаивался. Мама хотела, чтобы я так делал. Я делал только то, чего она от меня хотела! Разве это плохо? Плохо?
– Луи, прекратите, – взмолилась я. – Вы мучаете себя этими воспоминаниями.
– А затем мама клала свою руку сюда, – продолжал Луи, беря мою правую ладонь и кладя ее себе между ног. Его член уже начал напрягаться. Я отдернула руку, словно коснулась огня.
По его щекам снова потекли слезы.
– А мой отец… он застал нас однажды и рассердился на нас обоих. После этого он запер дверь, и, стоило мне заплакать или пожаловаться, отец приходил и бил меня кожаным ремнем. Однажды он так выпорол меня, что у меня на ногах и спине были рубцы. Моей матери пришлось наложить мазь, а затем она снова попыталась сделать так, чтобы мне было хорошо. Но у меня ничего не получилось, и она тоже стала очень несчастной. Мама думала, что я перестал любить ее, – сказал Луи, на его лице вдруг появилось выражение ярости. Потом его губы задрожали, словно он пытался произнести слова, которые пугали его. Но он все-таки выпалил: – Поэтому моя мать попыталась сделать своим сыном другого мальчика, и мой отец все узнал.
Луи схватил мою ладонь обеими руками, поднес ее к губам, потом к лицу, прижимаясь щекой к ее тыльной стороне.
– Я никогда никому этого не говорил, даже моему врачу, но я не могу больше держать это все в себе. Словно в груди и желудке пчелиный рой. Мне жаль, что я привел тебя сюда и заставил выслушать. Прости меня.
– Все в порядке, Луи, – проговорила я, проводя другой рукой по его волосам. – Все в порядке.
Его рыдания стали сильнее. Я обняла Луи, прижала к себе, а он плакал. Наконец Клэрборн успокоился и затих. Я положила его голову на подушку, но, когда я собралась высвободить свою руку из его пальцев, он снова сжал ее.
– Боюсь, что и этот визит я превратил для тебя в ад, но побудь еще немного, – попросил Луи. – Пожалуйста.
– Хорошо, я останусь.
Мужчина расслабился. Его дыхание стало легче, ровнее. Как только он заснул, я выбралась из кровати и на цыпочках вышла через дверь во внутренний дворик. Я быстро прошла через сад, потом через музыкальный салон. Торопливо идя по коридору к парадной двери, я взглянула направо и заметила какую-то тень. Из-за двери выглядывала миссис Клэрборн. Я остановилась и хотела подойти к ней, но она закрыла дверь. Я колебалась лишь минуту, прежде чем покинуть дом, полный теней и боли.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния

Разделы:
Пролог123456789101112131415161718Эпилог

Ваши комментарии
к роману Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния



Это второй роман из трилогии. Первый-"Руби",третий-"Все.что блестит" Очень тяжелый, депрессивный роман, на долю героини выпали все несчастья,которые только могут произойти с девушкой.Но трудно отказаться от чтения, думаешь, что еще могла придумать автор, какие несчастья и испытания для ГГ. Лучше не читать.
Свет в ночи - Эндрюс ВирджинияТесса
26.02.2015, 18.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100