Читать онлайн Свет в ночи, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - 4 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.88 (Голосов: 32)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Свет в ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

4
СТОРОЖ СЕСТРЕ СВОЕЙ

Первый школьный день в «Гринвуде» мало чем отличался от начала занятий в любой другой школе, если не считать, конечно, того, что ни в классах, ни в коридорах рядом с нами не было мальчиков. Тем не менее на меня произвели впечатление чистота и новизна всего, что меня окружало. Мраморные полы в коридорах сияли. На крышках столов не было ни царапинки, и, в отличие от любой другой школы, ни на стульях, ни на другой мебели не красовались нацарапанные или выведенные краской рисунки или надписи – свидетели чьей-то ярости или отчаяния.
Стоило нам рассесться по своим местам в классных комнатах, как наши преподаватели сразу же с абсолютной ясностью объяснили нам причину этого явления. Каждый из них начал урок с краткой лекции о том, насколько важно содержать нашу школу в чистоте и не портить вещи. Их голоса гремели, как будто им хотелось, чтобы их усердие достигло ушей миссис Айронвуд. Почти все преподаватели постарались ясно дать понять, что именно он или она отвечает за внешний вид конкретной классной комнаты и что он или она не собираются от этой ответственности отказываться.
– Если они не будут этого делать, – прошептала мне Джеки, – Железная Леди их выпорет.
Занятия нагоняли скуку на Жизель, но даже на нее произвело впечатление старание учениц сохранить школу без единого пятнышка. Стоило одной из них заметить в коридоре на полу бумажку, как она останавливалась, чтобы подобрать ее. Такое же стремление к чистоте мы обнаружили и в кафетерии. Хотя судить о чем-либо было еще рано, но все выглядело так, словно школьная жизнь в «Гринвуде» подчинялась особому этикету и порядку, из-за чего создавалось впечатление, что наша школа в Новом Орлеане – кстати, одна из лучших в городе – это нечто сродни бедламу.
Мое расписание предусматривало такой порядок, что за двумя занятиями в классе следовало время для самостоятельной работы. Жизель, провалившая алгебру в прошлом году, должна была повторять ее в «Гринвуде». Когда мы первый раз направились в основное здание, мне пришлось катить ее кресло от общежития до классных комнат, но к концу второго часа занятий появилась Саманта, явно намеренно, и предложила сменить меня.
– Следующие три часа мы занимаемся вместе, – сказала она. Жизель это предложение явно пришлось по душе.
– Отлично, – ответила я. – Только смотри, чтобы из-за моей сестры вы не опоздали.
– Если я опаздываю, то потому, что мне требуется больше времени, чем другим. Им просто придется проявить понимание, – настаивала на своем моя сестра. Я поняла, что она уже собралась провести побольше времени в туалетной комнате, может быть, выкурить сигарету.
– Наживешь ты с ней неприятностей, Саманта, – предупредила я ее, но с тем же успехом могла бы обратиться к стенке. Что бы там ни было, а Жизель уже сумела превратить эту наивную девушку в свою преданную служанку. Мне стало жаль Саманту. Пока она не надоест Жизель, ей не понять, во что она ввязалась.
Я оставила их вдвоем и торопливо направилась в аудиторию. Но только я села и собралась взглянуть на мою новую работу, как преподаватель сообщил мне, что меня хочет видеть миссис Айронвуд.
– Ее кабинет находится направо, прямо по коридору и вверх на несколько ступенек, – объяснил он мне. – Не стоит так волноваться, – добавил преподаватель с улыбкой. – Она часто общается с теми ученицами, кто только что приехал в «Гринвуд».
Несмотря на его слова, я не могла не волноваться. Мое сердце громко стучало, пока я торопливо шла по тихому коридору и поднималась по ступенькам. Пухленькая, небольшого росточка женщина в очках с затемненными стеклами обернулась ко мне от шкафа с папками, когда я вошла в приемную. Табличка с именем на ее столе гласила: «Миссис Рэндл». С минуту она смотрела на меня, потом подошла к столу и взглянула на листок бумаги.
– Ты Руби Дюма? – спросила она.
– Да, мэм.
Женщина кивнула, сохраняя на лице застывшее серьезное выражение, и направилась к двери в кабинет. Осторожно постучав, миссис Рэндл открыла дверь и объявила о моем приходе.
– Пусть войдет, – донеслась до меня команда миссис Айронвуд.
– Проходи, Руби. – Женщина отступила в сторону, и я вошла в кабинет миссис Айронвуд.
Передо мной предстала комната удачных пропорций, но очень строгая, с темно-серыми занавесями на окнах, небольшим серым ковром, большим темно-коричневым столом, двумя жесткими даже с виду деревянными креслами и маленьким, таким же жестким, угольно-черным диванчиком у стены справа. Над ним расположилась единственная в кабинете картина – еще один портрет Эдит Диллиард Клэрборн. На всех полотнах она представала в строгом платье, сидящая либо в саду, либо в студии в кресле с высокой спинкой. На других стенах разместились декоративные тарелки и разнообразные награды, полученные ученицами «Гринвуда» за победы в диспутах или в состязаниях по ораторскому искусству.
Хотя на столе нашлось место для большой вазы с розовыми и красными розами, в комнате стоял сильный запах дезинфекции, как в кабинете врача. Комната выглядела так, словно ее старательно отмыли. Окна были чистыми до такой степени, что, казалось, они открыты.
Миссис Айронвуд прямо сидела за своим столом. Она сняла очки и долго рассматривала меня, изучая, словно желая запомнить каждую черточку моего лица и фигуры. Если что-то ей и понравилось, она этого не показала. Глаза миссис Айронвуд оставались леденяще-оценивающими, линия губ – твердой.
– Садись, пожалуйста, – заговорила она, кивком указывая на одно из деревянных кресел. Я быстро села, положив книги на колени.
– Я позвала тебя сюда, – начала миссис Айронвуд, – для того, чтобы мы могли договориться как можно быстрее.
– Договориться?
Правый уголок рта миссис Айронвуд опустился. Она постучала карандашом по толстой папке, лежащей перед ней.
– Это твое личное дело, – продолжала Железная Леди. – Под ним – личное дело твоей сестры. Я внимательно их просмотрела. Кроме ваших школьных показателей, дело содержит некоторую важную информацию личного характера. Должна сказать тебе, – продолжила она после паузы, откинувшись в кресле, – что у меня был долгий, очень информативный разговор с вашей мачехой.
– О! – выдохнула я, повысив голос на пару октав. Миссис Айронвуд свела на переносице густые, темные брови. Раз уж она назвала Дафну моей мачехой, а не матерью, совершенно ясно, что та рассказала ей о моей жизни среди акадийцев.
– Миссис Дюма рассказала мне о твоих… обстоятельствах и выразила сожаление, что ей не удалось помочь тебе приспособиться к более цивилизованной жизни.
– Моя жизнь никогда не была нецивилизованной, и в моем сегодняшнем существовании намного больше того, что можно было бы назвать нецивилизованным, – твердо ответила я.
Глаза миссис Айронвуд превратились в щелки, побелевшие губы слились в одну линию.
– Что ж, могу заверить тебя, что в жизни «Гринвуда» нет ничего нецивилизованного. Мы гордимся нашей традицией служить лучшим семействам нашего общества, и я намереваюсь придерживаться этой традиции, – коротко и резко заявила она. – Большинство наших девочек происходят из соответствующих семей, и их уже научили, как вести себя в обществе.
Далее, – продолжала Железная Леди, надевая очки и открывая мое личное дело. – Твои отметки говорят о том, что ты отличная ученица. Это сулит тебе хорошее будущее. Ты будешь совершенствовать свои способности. Я также заметила, что ты наделена некоторым талантом. Мне хотелось бы, чтобы ты развивала его здесь. Тем не менее, – подчеркнула миссис Айронвуд, – ничто из сказанного ранее тебе не пригодится, если твои социальные показатели и твои личные привычки неудовлетворительны.
– Это не так, – быстро возразила я. – Не имеет значения, что вы можете подумать о том мире, в котором я выросла, и что вам наговорила моя мачеха.
Миссис Айронвуд покачала головой. Ее слова прозвучали, как выстрел.
– То, что мне сказала твоя мачеха, останется в этих стенах. Мне бы хотелось, чтобы ты это поняла. Вне зависимости от обстоятельств твоего рождения и твоего детства, в настоящее время ты принадлежишь к прославленной семье. Имя вашей семьи обязывает. Какие бы привычки, поведение и манеры ты ни сохранила в твоей жизни в Новом Орлеане, их неприглядность не должна проявиться в «Гринвуде». Я пообещала твоей мачехе строже присматривать за тобой, чем за другими моими подопечными. Я хочу, чтобы ты об этом знала.
– Это несправедливо. Я не сделала ничего такого, чтобы заслужить особое ко мне отношение, – возразила я.
– И я намерена придерживаться данного мной слова. Если я обещаю что-либо родителям моих учениц, я стараюсь выполнять обещание. Что же касается твоей сестры, – миссис Айронвуд отодвинула мою папку, чтобы открыть личное дело Жизель, – ее школьные успехи по меньшей мере неутешительны. То же самое можно сказать и о ее поведении. Я понимаю, что сейчас у нее серьезная травма, и я предприняла кое-что, чтобы сделать ее жизнь здесь комфортнее и приятнее. Но я хочу, чтобы ты знала, – на тебе лежит ответственность за ее учебу и поведение.
– Почему?
Безжизненные глаза Железной Леди словно стегнули меня.
– Потому что ты имеешь возможность пользоваться твоими конечностями и потому что твой отец так сильно верит в тебя, – ответила она. – И потому что ты близка со своей сестрой. Когда дело доходит до советов, ты в наибольшей мере можешь повлиять на нее.
– В большинстве случаев Жизель не следует моим советам и не прислушивается к моим словам. Она сама по себе. А что касается ее увечья, то она как можно чаще пытается извлечь из него выгоду. Ей нужны не послабления, а дисциплина.
– Я думаю, что это мне решать, – сказала миссис Айронвуд. Она помолчала, разглядывая меня, чуть покачивая головой. – Я понимаю, что имела в виду твоя мачеха, говоря: «Она очень независима, упряма, как все акадийцы. Ее дикость требует узды». Что ж, здесь узда найдется, – пригрозила Железная Леди, наклоняясь вперед. – Я хочу, чтобы ты по-прежнему хорошо училась, чтобы твоя сестра сделала успехи. Я хочу, чтобы вы обе строго подчинялись нашим правилам. Я хочу, чтобы к концу года перемены в твоем характере произвели впечатление на твою мать. – Она замолчала, ожидая моего ответа, но я крепко сжала губы, опасаясь того, что может с них сорваться, если я только открою рот.
– Поведение твоей сестры во время собрания было ужасным. Я решила не обращать на это внимания только потому, что еще не поговорила с тобой. Если подобное повторится, я вызову на ковер вас обеих, это ясно?
– Вы хотите сказать, что меня накажут и за то, что сделала моя сестра?
– Ты теперь сторож твоей сестры, нравится тебе это или нет.
Слезы жгли мне глаза. Странное парализующее оцепенение овладело мной при мысли о том, как порадуется Дафна, когда узнает, что она приготовила для меня в «Гринвуде». Казалось, мачеха преисполнилась решимости возводить препятствия на моем пути, неважно где, неважно какие. Даже когда я согласилась отправиться в школу и избавить ее от меня и Жизель, как ей того хотелось, эта женщина все еще не была довольна. Дафне хотелось быть уверенной, что она сделает мою жизнь несчастной.
– У тебя есть вопросы? – спросила миссис Айронвуд.
– Да, – ответила я. – Если я выходец из отсталого мира, то почему я несу ответственность?
Казалось, мой вопрос на какое-то мгновение ошеломил ее. Я даже заметила, как сверкнули глаза миссис Айронвуд – она оценила мой здравый смысл.
– Несмотря на твое происхождение, – медленно заговорила она, – ты кажешься мне лучшим материалом, с большим потенциалом. Я обращаюсь именно к этой части твоего существа. Сейчас твоя сестра все еще страдает из-за аварии и своего увечья. Она не готова к такого рода разговорам.
– Жизель никогда не будет готова к подобным разговорам. Она этого не могла и до аварии, – заметила я.
– Что ж, тогда тебе придется также подготовить ее и к этому, правда? – проговорила миссис Айронвуд с ледяной улыбкой. – Теперь ты можешь вернуться к занятиям.
Я встала и вышла из кабинета. Миссис Рэндл быстро взглянула на меня, когда я проходила мимо ее стола. Несмотря на кажущееся спокойствие, меня так трясло, что я едва могла идти. Я была уверена, что папа не знал, какую почву подготовила Дафна здесь, в «Гринвуде». Если бы знал, то, вероятно, не привез бы нас сюда. Мне хотелось позвонить ему и рассказать обо всем, но я представила себе, что это лишь даст повод Дафне лишний раз упрекнуть меня в неблагодарности за предоставленную возможность и за то, что я лишаю Жизель шанса на исправление.
На меня словно надвинулось черное облако отчаяния. В раздражении я рухнула на свое место и надулась. Несмотря на возбуждение и на теплое отношение большинства преподавателей, плохое настроение после разговора с Железной Леди не оставляло меня все утро, да и после обеда тоже, до того момента, пока я не встретилась с Рейчел Стивенс на уроке рисования, последнем для меня в этот день.
Мое подозрение, что мисс Стивенс во время общего собрания чувствовала себя неловко в официальном твидовом костюме и в туфлях на высоких каблуках, подтвердилось, когда я взглянула на нее в студии. Здесь она выглядела более похожей на художника и чувствовала себя свободнее. Она распустила волосы и зачесала их назад, а рабочий халат прикрывал короткую юбку и сияющую розовую блузку. Рисованием занимались по желанию, поэтому здесь было еще меньше учениц, чем во время других занятий. Нас собралось шестеро, что доставило удовольствие мисс Стивенс.
Я не знала, что, пока Дафна сообщала миссис Айронвуд о моем прошлом, отец постарался, чтобы и школа, и преподаватель рисования узнали о моих небольших успехах. Мисс Стивенс была достаточно добра, чтобы не ставить меня в неловкое положение перед всеми, но после того, как она рассказала о распорядке наших занятий и дала каждой из нас учебное пособие, чтобы мы его пролистали, молодая женщина подошла ко мне и поведала о том, что уже узнала обо мне.
– Мне кажется, это так здорово, когда несколько твоих картин уже выставлены в художественной галерее, – сказала мисс Стивенс. – Что тебе нравится больше всего рисовать? Животных, природу?
– Не знаю. Думаю, да, – ответила я.
– Мне тоже. Знаешь, чего бы мне хотелось – если ты не против, – спуститься в субботу вниз по реке и найти подходящую натуру. Как ты на это смотришь?
– Это было бы отлично. – Я почувствовала, как пелена плохого настроения становится все тоньше. Мисс Стивенс оказалась такой энергичной и оживленной. Ее энтузиазм подстегнул мое настроение и оживил мою потребность выразить себя при помощи карандаша или красок. За последнее время в моей жизни произошло много такого, что отвлекло меня от искусства. Может быть, теперь я смогу вернуться к нему с еще большей энергией и целеустремленностью.
Пока остальные продолжали просматривать наши учебники, мисс Стивенс задержалась около меня, чтобы поговорить, очень быстро став самой близкой из всех преподавателей.
– В каком общежитии ты живешь? – поинтересовалась она. Я ответила и рассказала о Жизель, передвигающейся только при помощи инвалидной коляски. – А твоя сестра тоже рисует?
– Нет.
– Держу пари, что она тобой гордится, как и вся семья. Я знаю, что твой отец гордится тобой, – улыбнулась мисс Стивенс. У нее были очень теплые голубые глаза и еле заметные веснушки, рассыпанные по скулам и взбирающиеся по щекам до самых висков, губы имели почти оранжевый оттенок. А на подбородке расположилась маленькая ямочка.
Вместо того чтобы сказать что-то неприятное о Жизель и Дафне, я только кивнула.
– Я начинала так же, – продолжала преподавательница. – Я выросла в Билокси, поэтому привыкла писать океан. Когда училась в колледже, то продала в галерею одну из моих картин. – В ее словах слышалась гордость. – Но с тех пор я больше ничего не продавала. – Она рассмеялась. – Тогда я поняла, что мне лучше заняться преподаванием, если я хочу иметь пищу и крышу над головой.
Я стала гадать, почему такая хорошенькая, нежная и талантливая женщина не подумала о другой альтернативе – замужестве.
– Как давно вы преподаете живопись? – спросила я. Быстрый обмен взглядами других учениц подсказал мне, что они завидуют тому, что наша новая преподавательница уделила мне столько времени.
– Всего два года. Я преподавала в государственной школе. Но здесь великолепно работать. Я могу уделять моим ученицам так много внимания.
Мисс Стивенс обернулась к остальным.
– Мы все отлично проведем время, – объявила она. – Я не возражаю, если вы, девочки, принесете с собой музыку, чтобы слушать во время занятий, мы только не станем включать ее слишком громко и мешать другим заниматься.
Преподавательница еще раз одарила меня своей приветливой улыбкой и снова начала говорить о том, какие цели имеет наш курс и как она планирует перейти с нами от угля к пастели и масляным краскам. Она описала, как мы будем заниматься лепкой, обжигать изделия из глины, и сказала, что надеется, мы создадим произведения искусства. Молодую женщину переполнял энтузиазм, и я почувствовала разочарование, когда звонок возвестил о конце сегодняшних занятий, но знала, что не могу задерживаться. Жизель будет ждать меня в классной комнате, чтобы я отвезла ее в общежитие. Именно об этом мы и договаривались.
Но когда я пришла в аудиторию, сестры там уже не было. С другого конца коридора Эбби помахала мне рукой и торопливо пошла ко мне.
– Ты ищешь Жизель?
– Да.
– Я видела, как Саманта покатила ее кресло, а Кейт и Джеки следовали за ними. Ну как прошел твой первый день?
– Отлично, если не считать беседы с Железной Леди. – И я рассказала Эбби об этом, пока мы шли в общежитие.
– Если бы меня вызвали в ее кабинет, я бы очень испугалась. Я бы ждала только одного: она узнала о моем происхождении.
– Даже если и так, она бы не осмелилась…
– Со мной такое уже случалось, – доверительно сообщила Эбби. – И обязательно произойдет снова.
Мне хотелось сказать ей что-нибудь оптимистичное, подбодрить ее, но Железная Леди и мне испортила настроение. Мы шли по дорожке к общежитию и молчали. Услышав звук газонокосилки, мы посмотрели направо и увидели Бака Дардара. Он тоже нас заметил, замедлил ход и пристально смотрел на нас.
– Мистер Мад, – сказала Эбби. Это вернуло улыбки на наши лица и вдохнуло новую энергию в нашу походку. Рискуя получить замечание, мы обе помахали ему рукой. Он кивнул, и даже на расстоянии мы увидели, как он сверкнул белозубой улыбкой. Смеясь, мы взялись за руки и бегом пустились к нашему общежитию.
Мы пришли лишь минут на десять позже, чем Жизель и другие, но сестра повела себя так, словно я опоздала на час.
– Где ты пропадала? – потребовала она ответа, стоило мне войти в комнату.
– Где я пропадала? Почему ты так быстро покинула здание после последнего занятия? Я сказала тебе, что приду.
– Ты заставила меня ждать. Как ты думаешь, каково мне сидеть в этом дурацком кресле, когда все бегут из класса, чтобы расслабиться? Я не хочу, чтобы меня заставляли ждать, словно я мебель.
– Я пришла сразу же, как прозвенел звонок об окончании занятий. Я лишь минуту поговорила с моей преподавательницей.
– Это было куда дольше, чем минута. А мне нужно было в туалет! Ты можешь встать и идти, куда пожелаешь. Ты знаешь, каково мне теперь справляться с наипростейшими вещами. Ты об этом знаешь и все-таки болтаешь со своей учительницей рисования, – заявила Жизель, покачивая головой.
– Ладно, Жизель, прости меня, – сказала я, утомленная ее постоянными придирками.
– На мое счастье, у меня теперь есть новые подруги, чтобы присмотреть за мной. Мне просто повезло.
– Отлично.
Истина заключалась в том, что мне и в голову не приходило, насколько я была счастлива в Новом Орлеане, когда мы жили в разных комнатах и стены разделяли нас.
– Ну как тебе классные комнаты? – спросила я, чтобы сменить тему.
– Ужасные. Они все настолько малы, и преподаватели суетятся над тобой, следят за каждым движением. Никакой возможности заняться чем-нибудь другим!
Я засмеялась.
– Что смешного, Руби?
– Вопреки своим намерениям ты, судя по всему, станешь лучше учиться, – ответила я.
– Забудь об этом. С тобой бессмысленно разговаривать. Ты, вероятно, прямо сейчас усядешься делать домашние задания, правда?
– Мы с Эбби собирались сделать их сейчас, чтобы потом об этом не думать.
– Прелестно. Вы обе скоро станете почетными ученицами «Гринвуда» и дюжину раз будете приглашены к чаю, – съехидничала Жизель и выкатила свое кресло в комнату Кейт и Джеки.
И миссис Айронвуд сказала, что мне придется отвечать за Жизель и ее поведение? Я подумала, что точно так же я могла бы попытаться изменить привычки ондатры или дрессировать аллигатора.
Первая неделя в «Гринвуде» пролетела быстро. Во вторник вечером я обо всем написала Полю и дяде Жану. В среду вечером позвонил Бо. Мы могли пользоваться телефоном в коридоре совсем рядом с нашим отсеком. Джеки зашла к нам в комнату и сказала, что мне звонят.
– Если это папа, то я тоже хочу с ним поговорить, – заявила Жизель, явно намереваясь продолжить поток жалоб.
– Это не ваш отец, – сказала Джеки, – это некто по имени Бо.
– Спасибо, – поблагодарила я и бросилась прочь из комнаты к телефону, пока сестра не успела отпустить одно из своих неприличных замечаний при Джеки.
– Бо, – крикнула я в трубку.
– Я подумал, что мне надо дать тебе пару дней, чтобы устроиться, прежде чем звонить, – отозвался он.
– Как приятно слышать твой голос.
– Мне тоже приятно слышать твой. Как дела?
– Неважно. Жизель делает жизнь невыносимой с самого приезда.
– Не могу сказать, что я ее не одобряю, – засмеялся Бо. – Если из-за нее вас обеих выгонят, ты вернешься сюда.
– На это не рассчитывай. Если мы здесь не задержимся, моя мачеха уж точно найдет другое местечко для нас, и вполне вероятно, что в следующий раз мы будем в два раза дальше. Как у тебя в школе?
– Без тебя скучно, но я занят футбольной командой и всем прочим. Как там у вас в «Гринвуде»?
– Школа приятная, и большинство преподавателей тоже. Но от директрисы я не в восторге. Это тиран из холодного камня, и Дафна уже напела ей о моем акадийском происхождении. Она думает, что я, должно быть, Энни Кристмас.
– Кто?
– Задира, которая может откусить мужчине ухо, – засмеялась я. – Миссис Айронвуд как раз полагает, что я могу плохо повлиять на ее драгоценных великолепных леди из креольских семей.
– О!
– Но мне нравятся занятия, особенно по живописи.
– А как насчет… мальчиков?
– Здесь нет ни одного, Бо, забыл? Когда ты приедешь? Я по тебе скучаю.
– Я стараюсь устроить так, чтобы приехать через уик-энд. С тренировками по футболу по выходным дням это довольно сложно.
– Ну, пожалуйста, постарайся, Бо. Я с ума сойду от одиночества, если ты не приедешь.
– Я приеду… как-нибудь, – ответил он. – Конечно, я собираюсь сделать это тайком, так что не говори никому… Особенно Жизель. В ее характере сообщить об этом моим родителям.
– Знаю. После аварии ее характер стал еще хуже. Кстати, я подружилась с одной девочкой из нашего общежития, но не уверена, что хочу вас познакомить.
– Что? Почему это?
– Она очень хорошенькая.
– Я смотрю только на тебя, Руби. Голодными глазами, – добавил он негромко.
Я прислонилась к стене и прижала трубку к уху, словно прижимая к щеке драгоценность.
– Я скучаю по тебе, Бо. Правда.
– Я скучаю по тебе, Бо. Правда. – Я услышала, как Жизель передразнивает меня, обернулась и увидела ее с Кейт и Самантой. Все улыбались.
– Пошли вон! – завопила я. – Это личный разговор.
– Говорить по телефону сексуальные вещи противоречит правилам нашего общежития, – поддразнила Жизель. – Смотри руководство, страница четырнадцать, параграф три, вторая строчка.
Кейт и Саманта засмеялись.
– Что происходит? – заинтересовался Бо.
– Это всего лишь Жизель, она в своем репертуаре, – пояснила я. – Я больше не могу говорить. Она намерена все испортить.
– Над этим не шутят. Я снова позвоню тебе, как только смогу, – сказал Бо.
– Постарайся приехать, Бо, пожалуйста.
– Постараюсь, – пообещал он. – Я люблю тебя и скучаю.
– Я тоже. – Я бросила сердитый взгляд на Жизель и компанию. – Пока.
Резко повесив трубку, я обернулась.
– Ну погоди. Пусть только тебе захочется немного уединения, – сказала я сестре и прошла мимо троицы.
Сердиться на Жизель не имело смысла. Больше всего ей нравилось видеть меня расстроенной. Лучше всего просто не обращать на нее внимания. Жизель ничего не имела против. У нее были девочки из нашего отсека, которым, казалось, приятно проводить с ней большую часть времени до отбоя, между занятиями и в кафетерии. Восседая в кресле, которое толкала вперед Саманта, Кейт и Джеки по бокам, Жизель и ее окружение быстро стали отдельным сообществом, кланом, члены которого передвигались по зданию так, словно невидимые нити привязывали их к креслу Жизель.
Инвалидная коляска сама по себе превратилась в передвижной трон, с которого Жизель отдавала приказания и выносила суждения о других ученицах, о преподавателях и о том, чем они занимались. После занятий три девушки послушно следовали за Жизель в общежитие, где моя сестра продолжала руководить своим «двором», поощряя нарушения дисциплины, описывая свои подвиги в Новом Орлеане, заставляя их курить и не делать домашние задания. Только Вики, побуждаемая своим желанием блеснуть в учебе, осталась в стороне. И этого Жизель ей не простила.
Постепенно моя сестра настроила других девочек против Вики. Даже бедняжка Саманта, очень быстро превратившаяся во второе «я» Жизель, проводила все меньше и меньше времени со своей соседкой по комнате и начала относиться к ней с таким же презрением, что и моя сестра. В четверг вечером, ради шутки, Жизель заставила Саманту стащить первую работу Вики по европейской истории. Она этой работой очень гордилась, только ею и занималась, посвящая ей все свободное время в течение целой недели. Бедная девушка была в бешенстве.
– Я знаю, что работа лежала в шкафу вместе с книгами, – настаивала она, откидывая волосы назад и закусывая губу. Жизель с подружками сидели в гостиной, наблюдая за ее смятением, пока Вики вспоминала свои действия, стараясь представить, куда же она могла по ошибке положить работу. Я посмотрела на Саманту и догадалась, что Жизель подговорила ее это сделать.
– У меня был единственный экземпляр. Я потратила на работу часы. Часы!
– Я тебя знаю, ты наверняка помнишь все наизусть, – предположила Жизель. – Просто начни писать работу заново.
– Но ссылки на источники… мои цитаты…
– Ах, про цитаты я и забыла, – сказала Жизель. – Есть у кого-нибудь какие-нибудь цитаты?
Я отвела Саманту в сторону, грубо схватив ее за плечо.
– Это ты взяла работу твоей соседки по комнате? – потребовала я от нее ответа.
– Это просто шутка. Мы собираемся ее отдать очень скоро.
– Совершенно не смешно, когда кто-то испытывает такую боль только для того, чтобы тебя повеселить. Отдай Вики работу сейчас же, – потребовала я.
– Ты делаешь мне больно.
– Отдай, или я все расскажу миссис Пенни, а та доложит миссис Айронвуд.
– Ладно. – В глазах Саманты от боли стояли слезы, но мне было все равно. Если она собирается быть рабыней Жизель, ей придется заплатить за это.
Вики снова вернулась в комнату, чтобы еще раз проверить все.
– Это не смешно, Жизель, – заметила я.
Она посмотрела на Саманту, на меня.
– Что не смешно?
– Заставлять Саманту прятать работу Вики.
– Я ее ни к чему не принуждала. Она сама все сделала. Разве не так, Саманта? – Пристального взгляда Жизель оказалось достаточно. Саманта кивнула.
– Немедленно верни ей работу, – потребовала я. Саманта нагнулась, чтобы достать ее из-под дивана. На ее лице появилось испуганное выражение. Она встала на колени и пошарила рукой.
– Работы здесь нет, – с удивлением произнесла девушка. – Но я положила работу сюда.
– Жизель?
– Я ничего об этом не знаю, – самодовольно отозвалась сестра.
Неожиданно мы услышали рыдания из комнаты Саманты и Вики и бросились туда. Вики сидела на кровати и плакала. На ее коленях лежала промокшая работа.
– Что случилось?
– Я нашла ее в таком виде под столиком в туалете, – всхлипнула Вики. – Теперь мне придется все переписывать. – Она с ненавистью посмотрела на Саманту.
– Я этого не делала, честно, – сказала та.
– Но кто-то сделал.
– Может быть, ты сделала это сама, а пытаешься обвинить кого-то из нас, – заявила Жизель.
– Что? Зачем мне это?
– Чтобы доставить кому-нибудь неприятности.
– Это смешно. Особенно если принять во внимание, что мне придется все переписывать!
– Тогда тебе лучше начать побыстрее, пока чернила совсем не расплылись, – предложила Жизель, развернула кресло, и девочки последовали за ней из комнаты.
– Мы с Эбби поможем тебе, Вики, – сказала я.
– Спасибо, но я сделаю все сама. – Она вытерла слезы со щек.
– Иногда во время переписывания ты все равно вносишь изменения, – подсказала Эбби.
Вики кивнула, потом холодно посмотрела на меня.
– Раньше у нас такого никогда не случалось, – заявила она.
– Мне очень жаль, я поговорю с Жизель.
Позже вечером мы из-за этого поссорились. Жизель настаивала на том, что это не она намочила работу в унитазе, и даже сделала вид, что ее больно ранят мои обвинения в подобных вещах. Но я ей не поверила.
На следующий день Жизель удивила меня неожиданным предложением.
– Возможно, нам не следует жить в одной комнате, – заявила она. – Мы не настолько хорошо ладим и не сможем по-настоящему познакомиться с другими, если будем смотреть друг на друга большую часть времени.
– Мы не смотрим друг на друга. Я тебя едва видела всю неделю, – возразила я. – Но это не моя вина.
– Я тебя и не виню. Я просто думаю, что будет лучше, если ты переедешь к Эбби, с которой ты подружилась, а я буду жить с кем-нибудь еще.
– С кем?
– С Самантой.
– Ты хочешь сказать, что Вики больше не хочет делить с ней комнату после вашей шутки, верно?
– Нет. Саманта не может оставаться в одной комнате с Вики, которая настолько поглощена учебой, что даже забывает о личной гигиене.
– О чем это ты?
– Саманта говорит, что у Вики два дня назад начались месячные, но она даже не нашла времени, чтобы купить прокладки. Она набивает трусы туалетной бумагой, – объяснила Жизель и скорчила гримасу.
– Я не верю.
– А зачем мне врать? Пойди и спроси сама. Давай, поинтересуйся, что у нее в трусах. Ну же! – завизжала она.
– Ладно, Жизель, расслабься. Я тебе верю.
– Только не ругай за это Саманту. Ну?
– Что?
– Ты хочешь переехать к Эбби и дать Саманте возможность переехать сюда?
– А как же некоторые твои проблемы?
– Саманта согласна делать все, о чем я ее попрошу, – заявила Жизель.
– Не знаю. Папе это может не понравиться.
– Конечно, ему это понравится. Если я от этого стану счастливее, – добавила сестра с улыбкой.
– Не знаю, как к этому отнесется Эбби, – негромко заметила я, втайне радуясь этому предложению.
– Конечно, она согласится. Вы стали почти как… сестры. – Жизель не спускала с меня пронзительного взгляда. Что было в ее глазах: ревность и зависть или просто откровенная ненависть?
– Я поговорю с Эбби, – согласилась я. – Думаю, что всегда смогу вернуться назад, если из этого ничего не выйдет. А что делать с твоими вещами? Ты так настаивала, чтобы все привезти сюда. Для моих вещей в комнате Эбби места может не оказаться.
– Я попрошу миссис Пенни положить их на склад, как она сразу предлагала, – быстро откликнулась Жизель. Судя по всему, она ни перед чем не остановится, чтобы получить желаемое. – И кроме того, у тебя не так много вещей.
– Я знаю, почему ты так хочешь избавиться от меня, – строго сказала я. – Ты не хочешь, чтобы я приставала к тебе с учебой. Что ж, то, что я стану жить в другой комнате, не помешает мне присматривать за тобой, Жизель.
Она глубоко вздохнула.
– Ладно. Я обещаю заниматься как следует. Видишь ли, оказалось, что Саманта тоже хорошо учится. Она уже и так много помогла мне с математикой.
– То есть сделала за тебя домашнее задание, ты ведь это имеешь в виду? – поправила ее я. – Это не поможет тебе в изучении предмета.
Жизель сделала круглые глаза.
Я так и не поведала ей о моей встрече с миссис Айронвуд в первый день занятий. Я думала, стоит сестре узнать о том, что было сказано и что на меня возложили ответственность присматривать за ней, Жизель тут же разъярится и потребует, чтобы мы вернулись домой. Но как же мне хотелось рассказать ей об этом сейчас.
– Если ты будешь плохо учиться, мне тоже попадет, – предупредила я.
– С какой стати? Ты же будешь учиться хорошо. Ты всегда хорошо учишься, – пробурчала Жизель.
– На меня надеются, – начала я, собираясь описать мою встречу с миссис Айронвуд. Конечно, Жизель ничего не поняла.
– Что ж, я на тебя не надеюсь! Слушай, ты меня достала! Мне нужна передышка. И я хочу побыть с другими людьми.
– Хорошо, Жизель, успокойся. Все девочки придут к тебе сюда.
– Ты собираешься спросить Эбби?
– Да. – Может быть, мне не следовало так легко соглашаться на это, но перспектива избавиться от сестры выглядела слишком заманчиво. Я отправилась к Эбби, мы обсудили это предложение, и ей идея очень понравилась.
Этим же вечером мы перенесли вещи. Вики не то что не обиделась, а была явно рада получить комнату в собственное распоряжение. Она даже помогла Саманте вынести вещи. Естественно, нам пришлось сообщить об этом миссис Пенни. Та сначала выглядела озабоченной, но ее отношение быстро изменилось, стоило ей увидеть, как радуется Жизель.
– Пока вы между собой ладите, я думаю, ваше размещение не имеет большого значения, – заключила миссис Пенни. – Но не забывай, Жизель, что ты, твоя сестра и Эбби идете завтра на чай к миссис Клэрборн. Мы должны выйти отсюда ровно в час пятьдесят. Миссис Клэрборн любит, чтобы все приходили вовремя.
– Не могу этого дождаться, – ответила Жизель. Она опустила веки и повела плечом. – Я уже достала мое платье для выхода во второй половине дня и подходящие туфли. Скажите, светло-голубой цвет подходит?
– О, конечно, я уверена в этом, – воскликнула миссис Пенни. – Разве это не чудесно? Как бы мне хотелось вновь стать молоденькой девушкой, только начинающей выходить в свет, у которой еще все впереди. Я думаю, что поэтому и люблю свою работу. Она дает мне возможность снова и снова быть молодой женщиной благодаря вам, восхитительным девушкам.
Стоило ей отойти подальше, Жизель сложила руки ладонями вместе и начала изображать миссис Пенни, работая на своих обожательниц.
– Как бы мне хотелось снова стать девственницей, – вскричала она, – чтобы я могла снова и снова заниматься любовью.
Члены фэн-клуба Жизель, так я вскоре начала называть этил девушек, засмеялись и стали подбадривать ее. Потом она повела их всех в ту комнату, что когда-то была нашей общей, чтобы наплести еще одну непристойную историю для своих доверчивых слушательниц. Я радовалась возможности закрыть за собой дверь и спрятаться в тишине комнаты Эбби, ставшей теперь и моей.
В этот вечер мы долго не спали, рассказывая друг другу истории из нашего детства. Эбби понравилось слушать о бабушке Катрин и ее знахарстве. Я объяснила, что для акадийцев значил целитель и как магия моей бабушки помогала врачевать небольшие недомогания людей и избавлять их от страхов.
– Тебе повезло, что у тебя была бабушка, – заметила Эбби. – Я никогда не видела своих дедушек и бабушек. Из-за всех этих переездов я не слишком часто общалась с остальными членами семьи. Жизель не знает, насколько ей повезло, – спустя какое-то мгновение добавила она. – Мне хотелось бы иметь сестру.
– Она у тебя теперь есть, – сказала я.
Эбби долго молчала, пытаясь справиться со слезами, а я старалась скрыть свои.
– Спокойной ночи, Руби. Я рада, что мы теперь живем в одной комнате.
– Спокойной ночи. Я тоже рада.
Я была счастлива, очень счастлива. Меня только волновало, что папа расстроится и все будут ругать меня за эгоизм. Но что-то подсказывало мне, что Саманта очень скоро устанет от Жизель и будет проситься обратно в свою комнату. Мне следует наслаждаться этим, пока есть возможность, подумала я и заснула довольная, впервые с нашего приезда.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния

Разделы:
Пролог123456789101112131415161718Эпилог

Ваши комментарии
к роману Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния



Это второй роман из трилогии. Первый-"Руби",третий-"Все.что блестит" Очень тяжелый, депрессивный роман, на долю героини выпали все несчастья,которые только могут произойти с девушкой.Но трудно отказаться от чтения, думаешь, что еще могла придумать автор, какие несчастья и испытания для ГГ. Лучше не читать.
Свет в ночи - Эндрюс ВирджинияТесса
26.02.2015, 18.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100