Читать онлайн Свет в ночи, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - 18 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.88 (Голосов: 32)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Свет в ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

18
ПОЧЕМУ Я?

Я шла в темноте, и слезы ручьем текли по моим щекам. Легковые машины и грузовики проезжали мимо меня, некоторые сигналили, но я шла все дальше и дальше, пока не добралась до бензоколонки. Она была закрыта, но за ней нашелся телефон-автомат. Я набрала номер Бо и молилась, чтобы ему удалось уговорить родителей позволить ему остаться в Новом Орлеане. Когда прозвучал гудок, я вытерла слезы со щек и затаила дыхание. Трубку снял Гартон, дворецкий в доме Андрисов.
– Я могу поговорить с Бо? Прошу вас, Гартон, – быстро произнесла я.
– Мне очень жаль, мадемуазель, но месье Бо здесь нет, – ответил он.
– А вы не знаете, где он или когда вернется? – спросила я с отчаянием в голосе.
– Месье Бо сейчас направляется в аэропорт, мадемуазель.
– Сегодня вечером? Он улетает сегодня вечером?
– Oui,
type="note" l:href="#n_14">[14]
мадемуазель. Сожалею. Вы оставите сообщение, мадемуазель?
– Нет, – еле слышно ответила я. – Ничего передавать не нужно. Merci beaucoup,
type="note" l:href="#n_15">[15]
Гартон.
Я медленно повесила трубку на рычаг и прислонилась головой к аппарату. Бо уезжает раньше, чем нам удалось попрощаться. Почему он просто не сбежал и не пришел ко мне? Я задала себе этот вопрос, но потом сообразила, насколько неразумным и глупым был бы такой поступок. Что было бы хорошего в том, чтобы предать свою семью и свое будущее?
Я глубоко вздохнула и выпрямилась. Темные облака, скрывавшие луну, разошлись, и бледный свет озарил дорогу, белая разметка превратилась в тропинку из костей, ведущую в еще большую темноту. Я подумала, что уже приняла решение. Теперь ничего не остается, как привести его в исполнение. Я снова отправилась в путь.
Гудок грузовика, раздавшийся за моей спиной, заставил меня оглянуться как раз в тот момент, когда его водитель затормозил и остановился. Он выглянул в окно, перегнувшись через сиденье пассажира, и посмотрел на меня.
– Какого черта ты делаешь здесь, на хайвее, среди ночи? – спросил мужчина. – Ты что, не знаешь, как это опасно?
– Я иду домой, – ответила я.
– И куда это?
– В Хуму. Водитель захохотал.
– Ты что, собираешься добраться до Хумы пешком?
– Да, сэр, – откликнулась я жалобным голосом. Я сообразила, сколько миль мне надо пройти, только тогда, когда он меня высмеял.
– Что ж, тебе повезло. Я еду через Хуму. – Шофер открыл мне дверцу. – Залезай сюда. Давай, – добавил он, так как я колебалась, – а то передумаю.
Я поставила ногу на ступеньку, взобралась на сиденье и закрыла дверцу.
– Ну и почему же девчонка твоего возраста одна бредет по хайвею? – спросил мужчина, не отрывая глаз от дороги. На вид ему было лет пятьдесят, в его темно-каштановых волосах проступила седина.
– Я просто решила вернуться домой, – ответила я. Водитель повернулся и посмотрел на меня, потом понимающе кивнул.
– У меня дочь примерно твоего возраста. Она однажды сбежала. Ушла миль за пять, а потом до нее дошло, что за еду и крышу над головой надо платить и незнакомым людям как правило на тебя плевать. Дочка галопом бросилась назад, как только один мерзавец сделал ей непристойное предложение. Улавливаешь, о чем я?
– Да, сэр.
– То же самое могло случиться с тобой сегодня ночью, пока ты брела одна по пустой дороге. Твои родители небось с ума сходят от беспокойства. Теперь-то ты понимаешь, какого дурака сваляла?
– Да, сэр, понимаю.
– Отлично. Ладно, к счастью, ничего плохого не случилось, но в следующий раз, когда тебе захочется сбежать туда, где, по-твоему, травка позеленее, тебе лучше сесть, посидеть и подумать о том, что у тебя есть, – посоветовал он.
Я улыбнулась.
– Обязательно так и сделаю, – пообещала я.
– Ничего плохого не случилось, – повторил он. – Честно говоря, когда я был приблизительно в твоем возрасте… нет, – продолжил водитель, снова посмотрев на меня, – думаю, даже помоложе… я сам сбежал из дому. – Он рассмеялся, вспомнив об этом, и начал рассказывать мне свою историю. Я поняла, что водить грузовик на дальние расстояния очень одиноко, и этот милый человек подобрал меня, чтобы у него была компания, а заодно и сделал доброе дело.
К тому времени как мы въехали в Хуму, я уже узнала о том, как он и его семья уехали из Техаса, где он ходил в школу, как он женился на женщине, которую любил с детства, как построил собственный дом и как стал водителем грузовика. Шофер даже не сообразил, как долго говорил, пока не остановил машину.
– Черт побери! Мы уже приехали, а я даже не спросил твоего имени, верно?
– Меня зовут Руби, – ответила я. А потом, чтобы подчеркнуть мое возвращение, добавила: – Руби Ландри, – потому что для жителей Хумы я была из семьи Ландри. – Спасибо, – поблагодарила я водителя.
– Все в порядке. Подумай дважды, прежде чем снова решишь сбежать и стать жительницей большого города, слышишь?
– Обязательно. – Я вышла из машины, посмотрела, как грузовик тронулся с места и скрылся за поворотом, а потом пошла домой. Легкой походкой проходя по знакомым улицам, я вспоминала, как часто мы с бабушкой Катрин приходили вместе в город, навещали ее подруг. В памяти всплыл один такой случай. Тогда понадобились ее знания знахарки. Люди любили и уважали ее. Неожиданно мысль о возвращении в нашу избушку на курьих ножках, когда бабушки там уже нет, показалась мне ужасной, тем более в перспективе была стычка с дедушкой Жаком. Поль рассказал мне о нем много грустных историй.
Я остановилась возле телефона-автомата и набрала еще мелочи в моей сумочке. На этот раз я позвонила Полю. Подошла его сестра Жанна.
– Руби? – сказала она. – Не может быть! Я так давно с тобой не разговаривала. Ты звонишь из Нового Орлеана?
– Нет, – ответила я.
– Где ты?
– Я… здесь.
– Здесь? Это замечательно. Поль! – крикнула девушка. – Подойди к телефону. Это Руби, и она здесь!
Через секунду я услышала его теплый любящий голос, который был мне так отчаянно нужен, чтобы дать мне покой и надежду.
– Руби? Ты здесь?
– Да, Поль. Я вернулась домой. Это слишком длинная история, чтобы рассказывать ее по телефону, но я хочу, чтобы ты все знал.
– Ты возвращаешься в хибару? – недоверчиво спросил мой сводный брат.
– Да. – Я объяснила, где нахожусь, и он велел мне не трогаться с места.
– Ты и моргнуть не успеешь, как я буду там, – пообещал Поль. И действительно, мне показалось, что не прошло и нескольких минут, как его машина остановилась рядом со мной, и возбужденный Поль выскочил из нее. Мы обнялись, крепко вцепившись друг в друга.
– Произошло что-то ужасное, так? Что сделала Дафна на этот раз? Или это была Жизель? Что они обе могли сделать такого, что ты вернулась назад? – спросил Поль, заметив, что у меня нет с собой багажа. – Что ты сделала? Сбежала?
– Да, Поль, – ответила я, разражаясь слезами. Он усадил меня в машину и обнимал меня, пока я не смогла говорить. Ему это все, вероятно, показалось бредом сумасшедшего, потому что я стала рассказывать все подряд, мешая одно с другим, говоря о том, что со мной произошло, включая и то, что Жизель подложила бутылку рома в мою комнату. Но когда я описывала мою беременность и мясника-доктора в грязном кабинете, лицо Поля побелело, а затем залилось краской гнева.
– Она хотела сделать это с тобой? Ты правильно поступила, что сбежала. Я рад, что ты вернулась.
– Не знаю, что я теперь буду делать. – Я вытерла слезы и сделала глубокий вздох. – Я просто хочу сейчас вернуться в нашу хибарку.
– Твой дедушка…
– Что с ним такое?
– Он в последнее время совсем спился. Вчера, когда я проезжал мимо, он делал подкоп под переднюю стену, что-то кричал и махал руками. Мой отец говорит, что Жаку теперь не хватает денег, чтобы заливать в себя виски, и что у него белая горячка. Отец считает, что это почти конец. Все удивляются, что твой дед держится так долго, Руби. Не знаю, должен ли я везти тебя туда.
– Я должна вернуться в лачугу, Поль. Теперь это мой единственный дом, – произнесла я решительно.
– Знаю, но… ты обнаружишь там полный бедлам, я уверен. Это разобьет тебе сердце. Мой отец говорит, что твоя бабушка, должно быть, переворачивается в гробу.
– Отвези меня домой, Поль, пожалуйста, – попросила я.
Он кивнул.
– Ладно, сейчас отвезу, – согласился Поль. – Но я буду за тобой присматривать, Руби. Клянусь, что буду.
– Я знаю об этом, Поль, но не хочу быть обузой тебе или кому-нибудь другому. Я вернусь к той работе, что мы делали вместе с бабушкой Катрин, так что я смогу продержаться.
– Глупости, – заметил мой брат. Он завел мотор. – Я получаю больше, чем мне нужно. Я же говорил тебе, что я теперь управляющий. Я уже утвердил план строительства моего собственного дома. Руби…
– Не говори о будущем, Поль. Прошу тебя. Я больше в него не верю.
– Ладно, – ответил он. – Но у тебя все будет отлично, пока я рядом. Я обещаю, на это ты можешь рассчитывать, – похвастался он.
Я улыбнулась. Поль выглядел очень повзрослевшим. Он всегда был более зрелым и ответственным, чем остальные ребята его возраста, и его отец без колебаний доверил ему важную работу.
– Спасибо, Поль.
Не думаю, что я могла каким-то образом подготовить себя к тому, как выглядела теперь наша лачуга и участок вокруг нее. Мне повезло, что я приехала ночью и кое-чего просто не увидела, но я заметила глубокие ямы, выкопанные перед домом. Когда мой взгляд упал на галерею, то выяснилось, что она накренилась, многие столбики треснули или сломались, пол местами провалился. Сердце у меня упало. Одно из окон фасада было выбито. Бабушка Катрин расплакалась бы, увидев подобное.
– Ты уверена, что хочешь войти туда? – спросил Поль, когда машина остановилась.
– Да, Поль, я уверена. Не важно, как дом выглядит сейчас. Когда-то это был наш с бабушкой дом.
– Ладно, я войду вместе с тобой и посмотрю, как там дедушка Жак. Он может тебя и не вспомнить, в его-то состоянии, – заявил Поль. – Осторожно, – предупредил он, когда мы вступили на галерею. Доски громко скрипели. Дверь запищала на заржавевших петлях и грозила упасть, стоило нам ее открыть. В доме пахло так, словно все обитатели болота нашли здесь себе уголок для жилья.
На старом кухонном столе стояла единственная горящая лампа. Ее слабое пламя судорожно мигало, так как ветер беспрепятственно гулял по лачуге, налетая сквозь распахнутые окна в задней части дома.
– Сюда слетелась вся мошкара с протоки, я уверен, – сказал Поль.
На кухне был жуткий беспорядок. На полу, под столами и стульями, на кухонном столике валялись пустые бутылки из-под виски. В раковине громоздилась грязная посуда с присохшими остатками еды, на полу тоже были разбросаны протухшие куски. Некоторые из них выглядели так, словно пролежали здесь несколько недель, если не месяцев. Я взяла фонарь и прошла по нижним комнатам.
Гостиная оказалась не в лучшем состоянии. Стол перевернут, так же как и кресло, на котором раньше всегда сидела и вечерами дремала бабушка Катрин. Здесь тоже громоздились пустые бутылки. Пол был вымазан грязью, сажей и болотной зеленью. Мы услышали, как кто-то суетливо забегал по стенам.
– Вероятно, крысы, – отметил Поль. – Или, по крайней мере, мыши-полевки. Может быть, даже енот.
– Дедушка! – окликнула я.
Мы прошли в заднюю часть дома, поискали, потом поднялись наверх по лестнице. Я подумала, что те усилия, которые пришлось прилагать дедушке Жаку, чтобы подняться сюда, сберегли второй этаж от разрушения и грязи, от которых пострадали комнаты внизу. Комната с ткацким станком не очень изменилась, как и наши с бабушкой Катрин бывшие спальни, хотя все, что можно было открыть и осмотреть, было вскрыто и обследовано. Дедушка отодрал местами даже панели на стенах.
– Где он может быть? – спросила я. Поль пожал плечами.
– В одном из баров, вероятно, выпрашивает выпивку, – предположил он. Но когда мы снова спустились вниз, то услышали дребезжащие стоны дедушки Жака в задней части дома. Мы торопливо прошли туда и увидели деда. Голый, но облепленный грязью, он размахивал над головой джутовым мешком и повизгивал, словно охотничья собака, увидевшая дичь.
– Отойди, – посоветовал мне Поль. – Жак! – позвал он. – Жак Ландри!
Дед перестал размахивать мешком и стал всматриваться в темноту.
– Кто там? Воры, грабители, вот я вам!
– Никаких воров. Это Поль Тейт.
– Тейт? Держись отсюда подальше, слышишь? Я тебе ничего не отдам. Убирайся. Это мое богатство. Я его заработал. Я его нашел. Я рыл, рыл и наконец нашел его, понял? Прочь, прочь, а не то получишь камнем по уху. Прочь! – снова заорал он, но сам отступил назад.
– Дедушка! – крикнула я. – Это я, Руби. Я вернулась домой.
– Кто? Кто это?
– Это Руби. – Я сделала шаг вперед.
– Руби? Нет. Меня нельзя в этом обвинять. Нет. Мы нуждались в деньгах. Не ругайте меня. Не надо меня бранить. Катрин, не ругай меня! – завопил дед. Потом, прижав к груди свой мешок, он побежал к каналу.
– Дедушка!
– Пусть идет, Руби. Из-за виски он стал сумасшедшим.
Мы снова услышали крики деда, а потом раздался плеск воды.
– Поль, он утонет.
Мой сводный брат с минуту подумал.
– Дай мне фонарь, – сказал он и пошел за дедом. Я услышала новый плеск и крики.
– Жак! – крикнул Поль.
– Нет, это мое! Мое! – раздался ответ деда. Потом еще плеск, и все затихло.
– Поль? – Я подождала, а потом отправилась сквозь тьму, мои ноги утопали в мягкой болотной грязи. Я побежала на свет и нашла Поля, смотревшего в воду.
– Где он? – спросила я громким шепотом.
– Не знаю. Я… – Он искоса посмотрел на меня, а потом показал мне.
– Дедушка! – крикнула я.
Тело дедушки Жака выглядело как толстое бревно, качающееся на воде. Оно ударилось о какие-то камни, а потом его подхватило течение и понесло, пока тело не запуталось в кустах, торчащих из воды.
– Нам лучше сходить за помощью, – предложил Поль. – Пошли.
Меньше чем через час пожарные выловили труп деда из воды. Он все еще цеплялся за свой мешок, но вместо богатств там были лишь старые заржавевшие банки.


Могла ли я вернуться домой при более кошмарных обстоятельствах? Несмотря на ужасные поступки дедушки Жака и на то, что он стал такой одиозной фигурой, я не могла не вспоминать его таким, каким он был во времена моего детства. Порой он смягчался. Я приходила в его хижину на болоте, и дед рассказывал мне о протоке так, словно это его лучший друг. Когда-то о нем ходили легенды. Не было в округе лучшего охотника. Он умел читать следы на болоте, знал время прилива и отлива, знал, когда пойдут лещи, где спят аллигаторы, где свернулись клубком змеи.
Тогда ему нравилось рассказывать о своих предках, о мерзавцах, устроивших ад на Миссисипи, о знаменитых игроках и пиратах на плоскодонках. Бабушка Катрин говорила, что все это лишь плод его воображения, но мне было неважно, все ли в этих рассказах правда или нет. Мне просто нравилась его манера преподносить свои истории, поглядывая на испанский мох и попыхивая своей трубкой из кукурузного початка, когда он говорил быстро и громко, лишь иногда делая паузу, чтобы глотнуть из своего кувшина. У него всегда находилось для этого оправдание. То ему надо прочистить горло от сажи, которая летает в воздухе на болоте, то прогнать простуду. Иногда ему просто требовалось согреть горло.
Несмотря на разрыв между бабушкой Катрин и дедом после того, как он договорился продать Жизель семье Дюма, когда-то они по-настоящему любили друг друга. Я сразу почувствовала это. Даже бабушка в один из своих более спокойных дней признала, что дед был невероятно красивым, мужественным молодым человеком, околдовавшим ее изумрудно-зелеными глазами и загорелой кожей. Он был к тому же отличным танцором, отплясывавшим на балах лучше остальных.
Но у времени есть способность выводить на поверхность тот яд, что есть внутри нас. Дьявол, угнездившийся в сердце деда Жака, вылез и изменил его, или, как любила говорить бабушка Катрин, «превратил его в то, что он есть, – в негодяя, принадлежащего тем существам, что ползают и плавают».
Может быть, дед обратился к виски для того, чтобы не видеть, во что он превратился, и не смотреть на свое отражение, когда он наклонялся через борт пироги и глядел в воду. Как бы там ни было, демоны внутри него нашли себе дорогу и в конце концов утащили его в воду, которую Жак Ландри когда-то так любил, обожал и на которую даже молился. Протока, на берегу которой он прожил свою жизнь, потребовала эту жизнь себе.
Я оплакивала человека, которым дед был, когда в него влюбилась бабушка Катрин. И мне казалось, что точно так же она оплакивала его, когда ее Жак перестал быть таким.
Несмотря на мольбы Поля, я настояла на том, чтобы остаться в хибаре. «Если я не пересилю себя в первую же ночь, то найду причины не делать этого и в дальнейшем», – подумала я. После того как все ушли и я попрощалась с Полем и пообещала ему дождаться его утром, я поправила мою старую кровать и устроилась, как смогла, поудобнее. Я легла и мгновенно заснула, настолько была измучена.
Не прошло и часа после восхода солнца, как все старые подруги бабушки Катрин узнали о моем возвращении. Они решили, что я приехала присматривать за дедушкой Жаком. Я встала рано и начала уборку в доме, первым делом принявшись за кухню. Еды почти не было, но вскоре начали приходить бабушкины подруги, и каждая хоть что-то мне принесла. Естественно, всех шокировал вид дома. Никто из них не заходил сюда после смерти бабушки и моего отъезда. Акадийские женщины приходят человеку на помощь, как члены одной семьи, если он в этом нуждается. Не успела я оглянуться, как все они уже скоблили стены и полы, выбрасывали мусор, стирали пыль с мебели, мыли окна. На моих глазах выступили слезы радости. Никто не расспрашивал меня, где я была и чем занималась. Я вернулась, мне нужна их помощь, и только это имело значение. Наконец-то я снова почувствовала себя дома.
Пришел Поль, нагруженный вещами, которые мне послали его родители, и тем, в чем, он знал, я буду нуждаться. Брат прошелся по домику с молотком и гвоздями и прибил все недостающие половицы, которые только смог найти. Потом взял лопату и начал засыпать десятки ям, выкопанных дедушкой Жаком в поисках клада, зарытого, по его мнению, бабушкой Катрин. Я видела, как женщины следят за его работой и перешептываются, улыбаясь и поглядывая на меня. Если бы они только знали правду, подумала я, если бы они только знали. Но некоторые секреты надо хранить в сердце. Есть люди, которых мы любим и хотим защитить.
Похоронили дедушку Жака быстро и просто. Отец Раш посоветовал мне провести погребение как можно скорее.
– Ты же не захочешь, чтобы к тебе в дом пришли такие, как Жак Ландри, Руби. Ты же знаешь, этим людям только дай повод напиться и устроить скандал. Лучше проводи его одна и сама помолись за него.
– Вы отслужите по нему мессу, святой отец? – спросила я.
– Это мы сделаем. Наш Господь имеет достаточно сострадания, чтобы простить даже человека, павшего так низко, как Жак Ландри. В любом случае не нам его судить, – добавил он.
После похорон подруги бабушки Катрин вернулись в дом и только тогда начали задавать вопросы о том, как я жила после смерти бабушки. Я сказала им, что навещала родственников в Новом Орлеане, но скучала по протоке. Это не было неправдой, и этого оказалось достаточно, чтобы удовлетворить их любопытство.
Поль бродил по дому и участку, доделывая то, что еще оставалось, пока женщины проводили вечерние часы за разговорами. Он дождался, пока все они не пожелали мне спокойной ночи, продолжая улыбаться и шушукаться на его счет.
– Ты знаешь, о чем они думают, – сказал мне сводный брат, когда мы наконец остались одни. – Что ты вернулась ко мне.
– Знаю.
– Что ты будешь делать, когда уже станет заметно?
– Еще не знаю, – ответила я.
– Самое простое – выйти за меня замуж, – твердо заявил Поль, в его голубых глазах светилось столько надежды.
– Ах, Поль, ты же знаешь, что это невозможно.
– Почему нет? Единственное, что нам запрещено, это иметь собственных детей, но нам теперь и не нужно. Наш ребенок уже внутри тебя, – сказал он.
– Поль, будет неверным даже думать об этом. И твой отец…
– Мой отец ничего не скажет, – отрезал Поль. И я не могла вспомнить, когда в последний раз видела его таким рассерженным и мрачным. – А если и скажет, то ему придется признаться при всех, какие грехи он совершил. Я сделаю твою жизнь счастливой, Руби. Честное слово. Я буду богат. Я уже выбрал участок земли, на котором построю дом. Может быть, он не будет таким роскошным, как тот особняк, в котором ты жила в Новом Орлеане, но…
– Ах, да не нужны мне богатства и роскошные дома, Поль. Я как-то уже говорила тебе, что ты должен найти себе жену, с которой у тебя будет своя семья. Ты заслужил собственную семью.
– Ты моя семья, Руби. Ты всегда была моей семьей. Я отвернулась, чтобы Поль не увидел моих слез. Я не хотела обидеть его.
– Неужели ты не можешь любить меня, не имея от меня детей? – спросил он. Его слова прозвучали как мольба.
– Поль, дело не только в этом…
– Ты любишь меня, разве нет?
– Я люблю тебя, но я не думала о тебе так, как тебе хочется, с тех пор… с тех пор, как мы узнали правду о нас.
– Но ты можешь снова начать думать о нас иначе, – с надеждой произнес он. – Ты вернулась и…
Я покачала головой.
– Есть что-то еще, верно?
Я кивнула.
– Ты все еще любишь этого Бо Андриса, хотя он сделал тебе ребенка и бросил тебя, так? Так? – требовательно спросил Поль.
– Да, Поль, думаю, это так.
Мгновение он смотрел на меня, потом вздохнул.
– Что ж, это ничего не меняет. Я всегда буду в твоем распоряжении, – твердо пообещал мой сводный брат.
– Поль, не заставляй меня пожалеть о том, что я вернулась.
– Конечно, этого не будет, – заверил он. – Что ж, мне лучше пойти домой. – Поль направился к двери. Остановился и снова посмотрел на меня. – Но ты знаешь, что они все равно будут так думать, правда, Руби?
– Как?
– Что ребенок мой, – сказал он.
– В нужное время я скажу правду.
– Они тебе не поверят, – настаивал Поль. – Как Ретт Батлер сказал в «Унесенных ветром»: «Честно говоря, дорогая, я не дам за это и гроша».
Он рассмеялся и вышел, оставив меня более смущенной, чем обычно, и более напуганной тем, что приготовило для меня будущее.


Я снова почувствовала себя дома быстрее, чем это казалось мне возможным. Всю неделю я проводила в прядильной комнате наверху, превращая хлопок в одеяла, которые продавала в киоске на улице. Из пальмовых веток я делала шляпы, а из дубовой коры – корзины. Я не так хорошо готовила гумбо, как это делала бабушка Катрин, но я старалась, и у меня получалось вполне прилично, чтобы продавать его во время ленча. Я работала по вечерам, а по утрам сидела в киоске. Я думала о том, чтобы заняться живописью, но в настоящий момент у меня не было ни одной свободной минуты. Поль первым обратил на это внимание.
– Ты так много работаешь, чтобы обеспечить себя, что у тебя не остается времени развивать свой талант, Руби, а это грех, – заметил он.
Я не ответила, так как знала, что у него на уме.
– Мы бы отлично ужились вместе, Руби. Ты бы снова стала обеспеченной женщиной, смогла бы заняться тем, чем тебе захочется. У нас будет няня для ребенка и…
– Поль, не надо, – попросила я. У меня задрожали губы, и он быстро сменил тему, так как ни за что на свете мой сводный брат не сделал бы ничего такого, что заставило бы меня заплакать или опечалило бы.
Недели складывались в месяцы, и скоро я почувствовала себя так, словно никогда не уезжала отсюда. Вечерами я сидела на галерее и смотрела на случайные машины или любовалась луной и звездами, пока не появлялся Поль. Порой он приносил губную гармошку и играл одну-две мелодии. Если музыка звучала слишком печально, Поль вскакивал на ноги и, пританцовывая, начинал играть что-нибудь поживее, заставляя меня смеяться.
Я частенько гуляла вдоль канала, как делала это в детстве. Лунными вечерами на болоте сверкала паутина, ухали совы, аллигаторы грациозно скользили по шелковистым водам. Как-то раз я наткнулась на одного из них, заснувшего на берегу, и осторожно обошла его стороной. Я знала, что хищник чувствует мое присутствие, но он едва приоткрыл глаза.
Только к началу пятого месяца моя беременность стала заметной. Никто ничего не сказал, но взгляд каждого надолго задерживался на моем животе. Я поняла, что превратилась в основную тему для послеполуденных разговоров. Дело кончилось тем, что меня навестила делегация женщин, возглавляемая подругами бабушки Катрин – миссис Тирбодо и миссис Ливоди. Последней явно предоставили право говорить от имени всех.
– Руби, мы пришли сюда, потому что теперь больше некому выступить в твою защиту, – начала она.
– Я сама могу защитить себя, когда потребуется, миссис Ливоди.
– Может быть, и так. Ты внучка Катрин Ландри, и я уверена, что ты можешь это сделать. Но тебе не помешает, если кто-нибудь из старых крикуний будет рядом с тобой, – продолжала пожилая женщина. Она повернулась к своим товаркам, те кивнули в ответ. На их лицах была написана решимость.
– И с кем же нам надо поговорить, миссис Ливоди?
– Мы собираемся поговорить с человеком, который несет ответственность, – ответила она, наклоняясь ко мне, – вот с кем. Нам кажется, что мы все знаем этого молодого человека. Он из достаточно обеспеченной семьи.
– Прошу прощения у всех вас, – ответила я, – но тот молодой человек, о котором вы думаете, не является отцом моего ребенка.
Круглые глаза, открытые рты.
– Тогда кто же это? – поинтересовалась миссис Ливоди. – Или ты не можешь сказать?
– Он живет не здесь, миссис Ливоди. Этот молодой человек из Нового Орлеана.
Женщины переглянулись со скептическим видом.
– Ты защищаешь отца ребенка от ответственности, Руби. Это не принесет ничего хорошего ни тебе, ни крошке, – вступила в разговор миссис Тирбодо. – Твоя бабушка не позволила бы тебе сделать это, уверяю тебя.
– Я знаю, – ответила я и улыбнулась, представив себе, как бабушка Катрин читает мне подобное нравоучение.
– Тогда позволь нам пойти с тобой и помочь тебе заставить этого молодого человека исполнить свой долг, – быстро произнесла миссис Ливоди. – Если в нем есть хоть капля порядочности, он поступит, как подобает.
– Я не обманываю вас. Он живет не здесь. – Я постаралась вложить в свои слова максимум искренности, но женщины лишь покачали головами и с сожалением посмотрели на меня.
– Мы пришли к тебе, Руби, только для того, чтобы ты знала – когда наступит время сделать все, как следует, мы будем рядом с тобой, – заявила миссис Тирбодо. – Ты хочешь доктора или знахаря? Знахарь живет на окраине Морган-сити. Он приедет навестить тебя.
Мысль о том, чтобы довериться другому знахарю вместо бабушки Катрин, не понравилась мне.
– Я обращусь к доктору, – сказала я.
– Счета должен оплатить ты сама знаешь кто, – прокомментировала миссис Ливоди, оглядываясь на других. Ее подруги согласно кивнули.
– Со мной все будет в порядке, – пообещала я им. Женщины ушли, уверенные в том, что их предположения оказались правдой. Поль, конечно же, оказался прав. Он знал наших соседей лучше, чем я. Но это была моя ноша, нечто такое, с чем мне предстояло жить и справляться самостоятельно. Разумеется, я думала о Бо и гадала, слышал ли он хоть что-нибудь обо мне.
И, словно подслушав мои мысли, Жизель прислала мне через Поля письмо.
– Оно пришло сегодня после обеда, – сообщил мне брат, когда принес его. Я готовила на кухне гумбо с креветками. Я вытерла руки и села.
– Моя сестра мне написала? – Я от удивления улыбнулась и вскрыла конверт. Поль стоял в дверях, наблюдая за тем, как я читаю.


«Дорогая Руби!
Держу пари, что ты и не мечтала получить от меня письмо. Самое большее, что я написала за свою жизнь, это скучный доклад о старых английских поэтах, да и его за меня наполовину сделала Вики.
Как бы там ни было, я нашла старые письма Поля в твоем шкафу, когда Дафна разрешила мне взять из твоей комнаты все, что мне захочется, прежде чем она отдаст оставшееся бедным. Мачеха велела Марте Вудс вычистить твою комнату и закрыть ее. Она сказала, что для нее тебя больше не существует. Разумеется, ей предстоит еще решить проблему с завещанием. Как-то вечером я подслушала их разговор с Брюсом об этом. Бристоу предложил ей выкинуть тебя из завещания. На это потребуется множество юридических процедур и может расстроить их собственные планы, так что пока ты все еще Дюма.
Я знаю, ты, вероятно, гадаешь, почему я пишу тебе из Нового Орлеана. Представляешь, Дафна сдалась и разрешила мне вернуться домой и ходить в местную школу. А знаешь почему? По «Гринвуду» распространились слухи о твоей беременности. Интересно, каким образом? Во всяком случае, это стало позором, и Дафна не смогла этого вынести, особенно когда я начала звонить ей днем и ночью, чтобы рассказать, что говорят девочки, как на меня смотрят учителя, что думает миссис Айронвуд. Так что мачеха капитулировала и позволила мне вернуться домой, где твой секрет отлично сохраняется.
Дафна всем рассказала, что ты просто сбежала на протоку к своим акадийцам, без которых ты так скучала. Разумеется, все теряются в догадках по поводу Бо».


«Держу пари, что ты думаешь о нем, так?» – написала она внизу страницы. Создавалось впечатление, что сестра не собирается мне больше ничего сказать.
Как похоже на Жизель, подумала я, она дразнит меня даже в письме. Я перевернула страницу и обнаружила продолжение.


«Бо до сих пор во Франции, где ему отлично живется. Месье и мадам Андрис рассказывают всем о его успехах и о том, что их сын будет учиться там в университете. Судя по всему, он встречается с очень богатой француженкой, одной из тех, чья семья ведет свой род от Луи Наполеона.
type="note" l:href="#n_16">[16]
В прошлом месяце я получила от него письмо, в котором он умолял меня сообщить ему хоть что-нибудь о тебе. Как раз сегодня я написала ему, что не знаю, где ты. Что я пытаюсь разыскать тебя и пишу одному из твоих акадийских родственников, но, как я слышала, ты вышла замуж по местному обычаю – на плоту посреди болота, змеи и пауки у твоих ног.
Ах, да, совсем забыла. Перед моим отъездом из «Гринвуда» у меня в общежитии был посетитель. Ты наверняка знаешь, о ком речь. Это Луи. Молодой человек очень мил и красив. Его сердце разбилось, когда он узнал, что ты ждешь ребенка и что ты сбежала на болота, чтобы жить среди твоих акадийцев. Он принес какие-то ноты, которые надеялся отослать тебе, так что я пообещала сообщить ему, если узнаю, по какому адресу тебе можно писать.
Но ведь обещания для того и существуют, чтобы их не выполнять, правда?
Шучу. Не знаю, услышу ли я о тебе когда-нибудь снова и дойдет ли до тебя мое письмо. Надеюсь, что ты его получишь и ответишь мне. Очень мило иметь знаменитую сестру. Я тут веселюсь от души, придумывая о тебе разные истории.
Почему ты не сделала так, как хотела Дафна, и просто-напросто не избавилась от ребенка? Видишь, что из этого получилось.
Твоя любимая сестра-близнец Жизель».


– Плохие новости? – спросил Поль, когда я опустила письмо и выпрямилась. В моих глазах стояли слезы, но я улыбнулась.
– Ты же знаешь, что моя сестра всегда старается причинить мне боль, – произнесла я сквозь слезы.
– Руби…
– Жизель плетет интриги. Она просто сидит и думает… как бы посильнее ранить Руби? А потом она пишет письмо. Вот и все. Так поступает Жизель. Очень просто.
Слезы потекли сильнее. Поль бросился ко мне и обнял.
– Ах, Руби, моя Руби, пожалуйста, не плачь.
– Все в порядке, – ответила я, стараясь дышать ровнее. – Со мной все будет хорошо.
– Жизель что-то написала о нем, правда? – догадался Поль. Я кивнула. – Это может и не быть ложью, Руби.
– Знаю.
– Ты всегда можешь рассчитывать на меня.
Я взглянула ему в лицо и увидела, что его глаза полны любви и сострадания. Вероятно, я никогда не найду никого более преданного, но на его предложение я не могла согласиться. Это было бы нечестно по отношению к Полю.
– Со мной все будет в порядке. Спасибо, Поль, – поблагодарила я, вытирая слезы.
– Такая молодая женщина, как ты, и одна здесь, беременная, – пробормотал он. – Меня это беспокоит.
– Ты же знаешь, что все будет хорошо, – успокоила его я. Поль дважды возил меня к доктору, только подтвердив слухи о том, что мой ребенок от него. В нашем маленьком обществе люди быстро узнают новости, но это не волновало моего сводного брата даже после того, как я рассказала ему о визите бабушкиных подруг.
В течение второй половины седьмого и первой половины восьмого месяца Поль заходил ко мне ежедневно, иногда по нескольку раз. Только на восьмом месяце живот у меня по-настоящему вырос, мне стало тяжело. Я никогда не жаловалась Полю, но раза два по утрам он заходил так, что я его не видела, застал мои стоны и вздохи, когда я хваталась за поясницу. К этому времени я переваливалась при ходьбе, словно утка.
Когда врач сказал, что не может точно указать дату родов, но это произойдет вскоре, Поль решил оставаться на ночь в моем доме. Я всегда могла найти его или кого-нибудь другого в течение дня, но он боялся, что все могло произойти ночью.
Однажды после обеда, в начале моего девятого месяца, пришел Поль. Его лицо горело от возбуждения.
– Все говорят, что на нас должен обрушиться ураган, – объявил он. – Я хочу, чтобы ты отправилась в мой дом.
– Ой, нет, Поль, я не могу этого сделать.
– Здесь небезопасно, – заметил он. – Взгляни на небо. – Брат указал на тускло-красный закат, затянутый тонкой дымкой облаков. – Чувствуется даже запах урагана, – добавил он. Воздух стал горячим и липким, легкий бриз, дувший целый день, не стихал.
Но я не могла идти к нему в дом и быть с его семьей. Я боялась взглядов его отца и матери, мне было перед ними стыдно. Они наверняка осуждали меня за то, что я вернулась и стала причиной всех этих слухов.
– Мне будет хорошо здесь, – заверила я Поля. – Мы и раньше не уходили отсюда в грозу.
– Ты так же упряма, как твой дед, – заявил Поль. Он сердился на меня, но я не собиралась двигаться с места. Вместо этого я вошла в дом и приготовила нам ужин. Поль пошел в машину, чтобы послушать радио. Метеорологи давали страшный прогноз. Мой брат вернулся и стал закрывать все, что только возможно. Я поставила на стол две чашки гумбо, но, как только мы сели, ветер завыл громче. Поль выглянул из окна во двор, посмотрел на каналы и тяжело вздохнул. Быстро появилось темное грозовое облако, видны были приближающиеся полосы сильного ливня.
– Вот оно, – объявил он. И, казалось, всего несколько секунд спустя ударили дождь и ветер. Вода лилась на крышу, выискивая малейшую щель. Ветер пронесся по дому, перебирая оторванные доски. Мы слышали, как что-то взлетает в воздух, падает, разбивается о стены дома с таким грохотом, словно вот-вот пробьет их. Я вскрикнула, вбежала в гостиную, свернулась на диване. Поль метался по дому, закрывая и привязывая все, что только мог, но ураган пробирался внутрь, сметая все с полок и столов и даже перевернув стул. Мне казалось, жестяная крыша сейчас улетит, оставив нас в пасти бушующей стихии.
– Нам надо было уйти! – крикнул Поль. Я всхлипывала, обняв себя за плечи. Поль сдался, прекратил ловить вещи, подошел ко мне и обнял меня. Мы сидели рядом обнявшись, прислушиваясь к тому, как воющий, грохочущий ветер с корнем вырывает деревья.
Вдруг, также быстро, как началась, буря прекратилась. Мертвая тишина разлилась над протокой. Тьма отступила. Я отдышалась, а Поль отправился посмотреть на нанесенный ущерб. Мы оба выглянули из окна и в шоке покачали головами при виде вывороченных из земли деревьев. Мир вокруг выглядел перевернутым вверх тормашками.
Но глаза Поля стали совсем круглыми, как только маленький голубой просвет над нами стал исчезать.
– Мы оказались в центре урагана, – воскликнул он. – Назад, назад.
Хвост урагана настиг нас, сметая все и завывая, словно рассерженное гигантское существо. На этот раз дом дрогнул, стены затрещали, окна распахнулись, осколки стекла разлетелись в разные стороны.
– Руби, дом сейчас рухнет на нас! – крикнул Поль. Мысль о том, чтобы выйти на улицу, ужаснула меня. Я вырвалась из его рук и побежала по направлению к кухне, но наступила в лужу, образовавшуюся из-за дыры в крыше, и поскользнулась. Я упала лицом вниз, успев лишь выставить вперед руки, чтобы не разбить нос об пол. И все-таки я тяжело рухнула на живот. Боль почти распяла меня. Я перевернулась на спину и закричала. Поль тут же оказался рядом и попытался меня поднять.
– Я не могу, Поль, не могу… – запротестовала я. Ноги словно налились свинцом, я не могла ни пошевелить ими, ни поднять их. Брат попытался подхватить меня, но я оказалась мертвым грузом, слишком тяжелой для него. Он тоже начал скользить по мокрому полу. И в это мгновение я ощутила самую острую боль в моей жизни. Словно кто-то взял нож и провел от пупка вниз. Я вцепилась Полю в плечо.
– Поль! Ребенок!
Его лицо затопил самый настоящий ужас. Он повернулся к двери, как будто собирался пойти за помощью, потом сообразил, что это невозможно. У меня отошли воды.
– Начались роды!
Ветер продолжал сотрясать дом. Легкая крыша стонала, какая-то ее часть улетела и ударилась о столб.
– Тебе придется помочь мне, Поль! Уже слишком поздно!
Меня не покидала уверенность, что я потеряю сознание, а может, и умру на полу хижины. Как можно вынести такие муки и остаться в живых? Я терялась в догадках. Волны боли накатывали одна за другой, схватки становились все чаще и чаще, пока я не почувствовала движение ребенка. Поль встал на колени рядом со мной. Его глаза так широко открылись, что я подумала, они сейчас вылезут из орбит. Он недоверчиво качал головой.
Я даже не слышала бури и не понимала, что происходит вокруг нас. Казалось, я то ныряю в забытье, то выныриваю, пока последним усилием не вытолкнула ребенка. Поль восторженно воскликнул, дитя было у него на руках.
– Это девочка! – закричал он. – Девочка!
Врач объяснил мне насчет пуповины, я проинструктировала Поля, и он обрезал и перевязал ее. И тут моя дочка начала громко плакать. Поль передал ее мне. Я все так же лежала на полу, и буря продолжала бушевать, хотя и не столь яростно, и дождь все так же стучал по крыше.
Поль принес мне подушки, я села и взглянула на маленькое личико, повернувшееся ко мне, уже ищущее любви, безопасности и покоя.
– Она красавица, – сказал Поль.
Ливень превратился в дождик, потом чуть заморосил, и наконец слабые лучи заходящего солнца пробились сквозь облака и, пройдя через окно, озарили теплым светом меня и ребенка. Я поцеловала девочку.
Мы выжили. Мы будем вместе.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния

Разделы:
Пролог123456789101112131415161718Эпилог

Ваши комментарии
к роману Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния



Это второй роман из трилогии. Первый-"Руби",третий-"Все.что блестит" Очень тяжелый, депрессивный роман, на долю героини выпали все несчастья,которые только могут произойти с девушкой.Но трудно отказаться от чтения, думаешь, что еще могла придумать автор, какие несчастья и испытания для ГГ. Лучше не читать.
Свет в ночи - Эндрюс ВирджинияТесса
26.02.2015, 18.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100