Читать онлайн Свет в ночи, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.88 (Голосов: 32)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Свет в ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

12
ТУЧИ СГУЩАЮТСЯ

Несмотря на то, что Жизель слышала и видела в гостиной накануне, она все-таки обвиняла меня, настаивая на том, что я недостаточно сделала для того, чтобы убедить Дафну оставить нас дома и разрешить нам ходить в школу в Новом Орлеане.
– У тебя там есть хоть что-то, что тебе нравится, – ныла она вечером накануне отъезда. – Твоя драгоценная мисс Стивенс и занятия живописью, чтобы приятно провести время. Ты можешь сбегать в особняк Клэрборнов, чтобы подразнить слепого внука миссис Клэрборн. А у меня только и есть, что кучка глупых, незрелых девиц, которые могут меня позабавить.
– Я не дразню Луи, – ответила я. – Мне его жаль. Это человек, перенесший серьезную эмоциональную травму.
– А как насчет меня? Разве я не перенесла серьезную эмоциональную травму? Я чуть не погибла. Я искалечена. И мы сестры. Почему же ты не жалеешь меня?
– Жалею, – сказала я, но это было правдой лишь наполовину. Несмотря на то, что Жизель прикована к инвалидному креслу, мне становилось все труднее и труднее сочувствовать ее тяжелому положению. В большинстве случаев моей сестре удавалось получить желаемое – неважно что именно – и как правило, в ущерб другим.
– Нет, не жалеешь! А теперь я должна вернуться в этот ад, – тяжело вздохнула она.
Жизель рассердилась и стала передвигаться по комнате, сбрасывая вещи с туалетного столика и повсюду расшвыривая одежду. Пришлось бедной Марте прийти и все привести в порядок, пока Дафна не обнаружила, что натворила Жизель.
Утром сестра словно одеревенела в своем кресле, она настолько окаменела, как будто ее облили бетоном. Жизель не шевелилась, делая пересаживание из кресла в кресло и из кресла в машину как можно более трудным. Сестра отказалась проглотить хотя бы кусок за завтраком, ее губы оставались крепко сжатыми, как если бы их зашили. Хотя Жизель делала все это в расчете на нашу мачеху, Дафна не проявила ни капли гнева. Она лишь отдавала приказания Эдгару, Нине и шоферу, а нам – последние предупреждения. Брюс Бристоу пришел как раз перед нашим отъездом, проследить, чтобы все прошло гладко и мы выехали вовремя. Тут только Жизель заговорила.
– Кто же ты теперь, – съязвила она, – маленький паж Дафны? Брюс, поди туда, Брюс, поди сюда. – Сестра рассмеялась над собственным ироническим замечанием. Брюс покраснел, но лишь улыбнулся и пошел посмотреть, как укладывают багаж. Раздраженная, разгневанная, Жизель сдалась. Она выпрямилась, закрыла глаза, напоминая сумасшедшего в смирительной рубашке из санатория дяди Жана.
Дорога обратно в «Гринвуд» оказалась такой же тягостной, как и наш путь домой на похороны отца. Стало еще холоднее, темно-серое небо висело над нами во время всей поездки, мелкий моросящий дождь падал на ветровое стекло, заставляя монотонно поскрипывать дворники. Жизель съежилась, словно улитка в своем домике, на заднем сиденье, практически не глядя в окно после того, как мы выехали из Нового Орлеана. Время от времени она бросала на меня тяжелый взгляд.
Что касается меня, то я обнаружила, что мне самой хочется сделать именно то, о чем говорила Жизель, – вернуться к занятиям с мисс Стивенс и направить всю мою энергию и внимание на развитие моих способностей к живописи. Проведя несколько дней под пристальным взглядом и тяжелой рукой Дафны, я на самом деле обрадовалась показавшемуся «Гринвуду», когда мы свернули на подъездную аллею и увидели девочек, суетящихся после уроков на территории школы. Все смеялись, хихикали, разговаривали с таким оживлением, что я позавидовала. Даже Жизель позволила себе немного оттаять. Я знала, что она не захочет показать свое поражение и разочарование перед своими последовательницами.
И правда, как только Жизель оказалась в нашем общежитии, она немедленно вернулась к своему прежнему поведению и манерам, отказываясь принимать чье-либо сочувствие, ведя себя так, словно папина смерть и похороны были всего лишь ужасным неудобством. Жизель не пробыла в своей комнате и двух минут, как принялась за своего нового мальчика для битья – соседку по комнате Саманту, ругая ее за то, что та имела наглость переложить какие-то ее вещи, пока она отсутствовала. Мы все услышали шум и вышли посмотреть, что происходит. Саманта в слезах стояла на пороге, куда Жизель загнала ее во время ссоры.
– Как ты смеешь трогать мою косметику? Ты без спроса пользовалась моими духами, так? Так? – проорала моя сестра. – Я знаю, что во флаконе оставалось больше.
– Я ничего не брала.
– Нет, брала. И ты к тому же примеряла некоторые из моих платьев. – Жизель развернула кресло и посмотрела на меня. – Погляди, с чем мне приходится мириться с тех пор, как ты заставила меня переехать из твоей комнаты и делить комнату с ней! – закричала она.
Я чуть не расхохоталась над этой ложью.
– Я? Я сказала тебе, чтобы ты переехала? Ты сама хотела переехать, Жизель. Именно ты настояла на этом, – возразила я. Вики, Кейт и Джеки смотрели на меня с сочувствием – они знали, что я говорю правду. Но никто не захотел прийти мне на помощь и навлечь на себя гнев Жизель.
– Неправда! – выкрикнула Жизель. Ее лицо так покраснело от гнева и досады, что казалось, ее голова сейчас лопнет. Она заколотила кулаками по подлокотникам кресла и стала раскачиваться из стороны в сторону с такой силой, что я подумала, она сейчас перевернется. – Тебе так сильно хотелось быть с этой квартеронкой, что ты меня выставила. – Сестра прикрыла глаза задрожавшими веками, на губах выступила пена, Жизель задыхалась. Все подумали, что у нее начнутся судороги, но я видела этот ее фокус и раньше.
– Ладно, Жизель, – произнесла я так, словно сдавалась. – Успокойся. Чего ты хочешь?
– Я хочу, чтобы она убралась отсюда! – потребовала моя сестра, указательный палец правой руки уперся в Саманту, выглядевшую такой смущенной и испуганной, как птенец, выброшенный из гнезда.
– Значит, ты хочешь снова жить со мной в одной комнате? Этого тебе хочется? – спросила я, медленно закрыв и открыв глаза.
– Нет. Я буду жить одна и сама о себе позабочусь, – твердо ответила Жизель, обхватывая себя за плечи и выпрямляясь в своем кресле. – Просто пусть она уберется отсюда.
– Ты не можешь вышвыривать людей из своей комнаты, Жизель, как будто это твои мягкие игрушки, – пристыдила ее я. Она медленно повернула голову и уперлась взглядом в маленькую Саманту, обжигая глазами миниатюрную розовощекую блондинку. Та отступила еще дальше.
– Я ее не вышвыриваю. Она хочет уйти, правда, Саманта?
Девушка беспомощно обернулась и посмотрела на меня.
– Ты можешь жить в моей комнате, Саманта, – предложила я, – если моя сестра по-прежнему хочет жить одна.
Теперь, когда Дафна заставила нас вернуться в «Гринвуд», я понимала, что Жизель станет заниматься только тем, чтобы сделать жизнь остальных такой же несчастной, как ее собственная.
– Конечно, – заныла сестра. – Ты как всегда встаешь на сторону кого-нибудь другого. Мы близнецы, но ты поступаешь так, будто мы чужие. Ведь так?
Я закрыла глаза и сосчитала до десяти.
– Хорошо. Так чего же ты все-таки хочешь, Жизель? Ты хочешь, чтобы Саманта переехала или нет?
– Разумеется, хочу! Она трогательная маленькая… девственница! – громыхнула Жизель. Потом она сложила губы в кривую улыбочку и добавила: – Которая мечтает переспать с Джонатаном Пеком. – Сестра подкатила кресло к Саманте. – Разве ты мне об этом не говорила? Не гадала ли ты о том, на что это будет похоже, когда Джонатан прикоснется к твоим драгоценным маленьким грудям и поцелует тебя пониже пупка? И коснется кончиком языка…
– Прекрати, Жизель, – выкрикнула я, а та улыбалась Саманте, по щекам которой теперь текли потоки слез. Девушка не знала, как реагировать, как справиться с таким жестоким предательством.
– Собери свои вещи, Саманта, – велела я ей, – и перенеси их в мою комнату.
– И я хочу, чтобы оставшиеся у тебя мои вещи были перенесены в мою комнату, – скомандовала Жизель. – Кейт поможет, правда, Кейт? – спросила она, улыбаясь ей.
– Что? Ах, да, конечно.
Сестрица еще шире улыбнулась мне, взглянула на Саманту и развернула кресло, собираясь вернуться в комнату, громко бормоча при этом, что ей придется проверить все свои вещи на предмет того, что еще украла или использовала Саманта.
– Я не брала ничего из ее вещей, честное слово, – снова воскликнула несчастная девушка.
– Просто переезжай в другую комнату, Саманта, и не пытайся объясняться или оправдываться, – посоветовала я.
Я не возражала против новой соседки по комнате, и мне казалось, что Жизель пойдет на пользу пожить без посторонней помощи. Может быть, тогда она оценит то, что делали для нее другие. Но Жизель удивила меня, со злости или бросая вызов, самостоятельно распаковав свои вещи, переодев платье и туфли к ужину и причесавшись. Теперь Кейт получила привилегию катать ее кресло, так как Саманта стала персоной нон грата. Наконец, на какое-то время, все как будто успокоилось, во всяком случае, внешне.
Этим же вечером после ужина, когда Вики помогала мне наверстать пропущенное на тех занятиях, что мы посещали с ней вместе, пришла Джеки и сообщила, что меня просят к телефону. Я заторопилась к аппарату, полагая, что звонит либо Поль, либо Бо, но оказалось, что это Луи.
– Миссис Пенни рассказала мне о твоем отце, – начал он. – Я хотел позвонить в Новый Орлеан, но моя кузина не дала номер твоего телефона. Она считала, что это неуместно. В любом случае, мне жаль.
– Спасибо, Луи.
– Я знаю, что такое потерять родителей, – продолжал он. Луи с минуту помолчал, а потом тон его изменился. – С моим зрением я делаю медленные, но определенные успехи, – сказал он. – Я могу лучше и яснее различать свет и тень. Все еще покрыто серой дымкой, но мои доктора настроены очень оптимистично.
– Я рада за тебя, Луи.
– Скоро ли я тебя увижу? Так приятно звучит «увижу тебя». Так скоро?
– Да, конечно.
– Приходи завтра. На ужин, – возбужденно проговорил он. – Я прикажу повару приготовить гумбо из креветок.
– Нет, я не могу прийти на ужин. Я сейчас дежурю в столовой, и несправедливо было бы просить кого-нибудь подменить меня.
– Тогда приходи после ужина.
– У меня, вероятно, будет огромное количество домашних заданий, чтобы восполнить пробелы, – сказала я.
– Ах, вот как. – Трубка просто сочилась разочарованием.
– Просто дай мне немного времени, чтобы все наверстать, – попросила я.
– Конечно. Но мне так хочется продемонстрировать тебе мои успехи. Успехи, – негромко добавил он, – которые появились после того, как я встретил тебя.
– Очень мило с твоей стороны, Луи, что ты так говоришь. Но я не знаю, какое отношение я имею ко всему этому.
– Зато я знаю, – ответил он с чувством. – Я тебя предупреждаю. Я тебя сведу с ума, пока ты ко мне не придешь, – поддразнил Луи.
– Отлично, – рассмеялась я. – Я приду в воскресенье после ужина.
– Хорошо. Может быть, к тому времени я добьюсь еще больших успехов и удивлю тебя, сказав, какого цвета у тебя волосы и какие глаза.
– Надеюсь на это, – проговорила я, но, повесив трубку, почувствовала, как глухая тревога поползла откуда-то из желудка к моему сердцу и угнездилась там, причиняя тупую боль. Приятно, если Луи думает, что я ему помогаю. Мысль о том, что я могу оказать такое решающее действие на столь серьезную проблему, как слепота, льстила, но я знала, что Луи придает нашим отношениям слишком большое значение и чересчур надеется на мое общество. Я боялась, что молодой человек подумает, будто влюбился в меня, и вполне вероятно, что он вообразит, будто и я влюблена в него. «Скоро, – пообещала я самой себе, – скоро я скажу ему о Бо». Только теперь я боялась, что это может повлиять на небольшое улучшение его зрения. А его бабушка и его двоюродная сестра миссис Айронвуд получат еще один повод быть недовольной мною.
Я вернулась в свою комнату и зарылась с головой в чтение, записи и учебники, потому что это помогало мне не думать о печальных событиях, которые произошли, и о тяжелом бремени, легшем на мои плечи. На следующий день все мои преподаватели проявили понимание и пошли мне навстречу. Теплее всех, конечно, меня встретила мисс Стивенс. Возвращение в ее студию было похоже на смену темной, летней грозы на солнечный свет. Я вернулась к моему неоконченному наброску, и мы назначили приблизительную дату нашей встречи на озере на территории школы в субботу утром, чтобы начать новую работу.
В течение нескольких следующих дней Жизель продолжала удивлять меня и других своей новой независимостью. Если не считать того, что Кейт возила ее кресло, обо всех своих нуждах она заботилась сама. Если Жизель находилась в комнате, то дверь была плотно закрыта. А Саманта выглядела печальной и потерянной. Если Жизель была вместе с Кейт и Джеки, вся троица игнорировала ее. Саманта таскалась за ними, как щенок, которого выкинули из дома и которому теперь некуда идти. Явно по приказанию Жизель, Джеки и Кейт отказывались обратить на нее внимание или поговорить с ней. Они вели себя так, словно их подружка стала невидимкой.
– Почему ты не пытаешься завести себе новых друзей, Саманта? – поинтересовалась я. – Может быть, тебе следует пойти к миссис Пенни и попросить, чтобы тебя перевели в новый сектор.
Саманта отчаянно затрясла головой. Сама мысль о таком драматическом разрыве даже при сложившихся обстоятельствах пугала эту неуверенную в себе девушку.
– Нет, все в порядке. Все будет отлично, – ответила она.
Тем не менее в четверг вечером, когда мы с Вики вернулись из библиотеки, я обнаружила Саманту, свернувшуюся калачиком на кровати. Она тихо плакала. Я закрыла дверь и торопливо подошла к ней.
– Что случилось, Саманта? Что еще сделала моя сестра? – устало спросила я.
– Ничего, – простонала та. – Все замечательно. Мы… снова друзья. Она меня простила.
– Что? О чем ты говоришь? Простила тебя? Саманта кивнула, но не повернулась ко мне. Она плотно закуталась в одеяло. Что-то в ее поведении разбудило мои самые худшие подозрения. Мое сердце забилось быстрее от ожидания, когда я положила руку ей на плечо, а девушка подпрыгнула так, словно я ее обожгла.
– Саманта, что случилось, пока меня не было? – потребовала я ответа. Но та лишь громче заплакала. – Саманта?
– Мне пришлось это сделать, – простонала она. – Они все заставили меня. Все девочки сказали, что я должна.
– Что сделать, Саманта? Саманта? – Я потрясла ее за плечо. – Что сделать?
Неожиданно она повернулась ко мне, уткнулась лицом мне в живот и обхватила меня руками за талию. Ее тело сотрясалось от рыданий.
– Мне так стыдно, – сквозь слезы выговорила моя соседка по комнате.
– Чего ты стыдишься? Саманта, ты должна мне рассказать, что Жизель заставила тебя делать. Расскажи мне, – настаивала я, крепко держа ее за плечи. Саманта медленно выпрямилась, ее глаза оставались закрытыми, и уронила голову на подушку. Я увидела, что она лежит под одеялом обнаженная.
– Жизель прислала Кейт с приказом явиться к ней в комнату. Когда я пришла, она спросила меня, хочу ли я снова стать частью группы. Я сказала «да», но твоя сестра сказала… она сказала, что я должна понести наказание.
– Наказание? Что за наказание?
– Жизель сказала, что, когда ее не было, я мечтала стать похожей на нее. Я хотела стать ею и поэтому пользовалась ее помадой, косметикой и духами. Она сказала, что я настолько сексуально озабоченная, что я даже надевала ее трусики. Но я этого не делала, – Саманта стояла на своем. – Честное слово, не делала.
– Я верю тебе, Саманта. А что случилось потом? Она закрыла глаза и сглотнула.
– Саманта?
– Мне пришлось раздеться и лечь в постель, – выпалила девушка.
Я затаила дыхание, зная, какого рода непристойные вещи могла Жизель заставить ее делать.
– Продолжай, – потребовала я шепотом.
– Мне так стыдно.
– Что она заставила тебя делать, Саманта?
– Они все заставляли, – крикнула она. – Девочки дразнили меня и подбадривали, пока я не сдалась.
– Сдалась?
– Я должна была взять подушку и изображать, что это… Джонатан Пек. Они заставили меня обнимать ее, целовать и…
– Ох, Саманта, нет.
Она разразилась рыданиями. Я погладила ее по волосам.
– Моя сестра – больной человек. Мне очень жаль. Тебе не следовало ее слушать.
– Они все ненавидели меня, – закричала Саманта, защищаясь. – Даже другие девочки из общежития и из нашего класса. Никто не разговаривал со мной ни в туалете, ни возле шкафчиков. А сегодня кто-то вылил бутылку чернил на мою тетрадь по социологии, перепачкав все страницы. – Она заплакала сильнее.
– Ладно, Саманта, все в порядке, – сказала я. Я укачивала ее, пока рыдания не стихли. Тогда я встала. – Прямо сейчас я побеседую с моей сестрой.
– Нет! – воскликнула Саманта, хватая меня за руку. – Не надо. – Ее глаза расширились от страха. – Если ты рассердишь ее, Жизель снова настроит девочек против меня. Прошу тебя, – взмолилась она. – Обещай, что ты ничего не скажешь. Она заставила меня пообещать, что я ничего не расскажу тебе о том, что они заставили меня делать. Твоя сестра просто снова обвинит меня в предательстве.
– Жизель заставила тебя пообещать это, потому что знает, что я отправлюсь прямо к ней и выброшу ее в окно, – проговорила я. Саманта закусила губу, тревога затопила ее лицо. – Ладно, не беспокойся. Я не стану ничего делать. Но, Саманта, с тобой все в порядке?
– Я в порядке, – отозвалась она, быстро вытирая лицо. Девушка выдавила из себя улыбку. – Все было не так и плохо, а потом все уже закончилось. Мы все снова друзья.
– С такими друзьями и враги не нужны, – заметила я. – Моя бабушка Катрин обычно говорила, что, даже если мы живем в мире без болезней и недомоганий, без гроз и ураганов, без засух и эпидемий, мы вполне можем помочь дьяволу удобно устроиться в нашем сердце.
– Что? – переспросила Саманта.
– Ничего. Ты переезжаешь обратно в комнату Жизель?
– Нет. Она по-прежнему хочет жить одна, – ответила Саманта. – Ты не против, если я останусь с тобой?
– Разумеется, нет. Я просто удивилась. Второй камень еще не бросили, – пробормотала я, гадая, какой план составила Жизель, чтобы сделать жизнь в «Гринвуде» невыносимой для всех, особенно для меня.


Конец недели прошел быстро и без происшествий. Не знаю, то ли пребывание в одиночестве в общежитии, то ли необходимость самой заботиться о себе так измотали Жизель, но каждое утро, когда Кейт наконец привозила ее в коляске на завтрак, моя сестра выглядела полупьяной. Она сидела за столом, потупив глаза, уставившись в одну точку, едва обращая внимание на болтовню вокруг. Обычно она первая обрывала говорящего или высмеивала сказанное.
Потом в пятницу Вики остановила меня в коридоре после урока естествознания и сообщила, что слышала о том, как Жизель заснула во время занятий. Я подумала, сестра слишком упряма, чтобы признать, что забота о самой себе выкачала из нее все силы. К концу дня я остановила ее в коридоре.
– В чем дело? – рявкнула она. Усталость сделала ее еще более раздражительной, чем обычно.
– Так дальше не может продолжаться, Жизель. Ты засыпаешь в классе, спишь за ужином, хандришь. Тебе нужна помощь. Либо пусть к тебе вернется Саманта, либо переезжай ко мне, – сказала я.
От моего предложения кровь бросилась ей в лицо, сестра подняла голову.
– Тебе бы это понравилось, правда? – ответила она достаточно громко, чтобы привлечь внимание окружающих. – Ты хочешь, чтобы я зависела от тебя, умоляла о помощи, когда мне нужно причесаться или почистить зубы. Что ж, я не нуждаюсь ни в тебе, ни в милашке Саманте, чтобы существовать в этой школе. Мне никто не нужен, – добавила Жизель и с силой крутнула колеса коляски, чтобы уехать от меня. Даже Кейт осталась стоять с открытым ртом.
– Хорошо, – заметила я, пожав плечами. – Я рада, что она старается быть независимой. И все-таки дай мне знать, если Жизель заболеет, – попросила я Кейт. Та кивнула и бегом бросилась догонять подругу. А я отправилась на занятия по живописи.
В этот вечер позвонил Бо. Я всю неделю с беспокойством ждала его звонка.
– Я думал, что мне удастся завтра сбежать и приехать повидаться с тобой в Батон-Руж, но мой отец ограничил мое пользование машиной, после того как Дафна поговорила с ним и с матерью. Она рассказала им о том, как я возил тебя в санаторий.
– Они рассердились?
– Дафна сказала, что мы настолько взволновали Жана, что к нему пришлось применить шоковую терапию.
– Ох, нет. Я надеюсь, что это ложь, – воскликнула я.
– Мой отец вышел из себя, а потом твоя мачеха рассказала моим родителям, что я поднимался к тебе в комнату во время бдения… Мне кажется, она несколько исказила то, что мы делали.
– Как Дафна может быть такой ужасной?
– Вероятно, она берет уроки, – пошутил Бо. – В любом случае, я надеюсь, что с меня снимут наказание на время каникул. Это ведь всего через десять дней, правильно?
– Да, но захотят ли теперь твои родители позволить тебе общаться со мной? – вслух подумала я.
– Мы справимся. Нет никакого способа помешать мне видеться с тобой, когда ты дома, – пообещал Бо.
Он спросил меня о школе, а я рассказала ему о Жизель и о том, как она изо всех старается сделать невыносимой жизнь окружающих.
– У тебя и правда забот полон рот. Это несправедливо.
– Я дала обещание отцу, – ответила я. – Я должна попытаться.
– Я подслушал вчера вечером, как отец говорил с мамой о Дафне, – признался Бо. – Они с Брюсом Бристоу сделали несколько резких шагов, наложили арест на некоторые компании и имущество владельцев, чтобы конфисковать их собственность. Мой отец сказал, что Пьер никогда бы не проявил такую жестокость, даже если бы это подсказывало хорошее деловое чутье.
– Я уверена, что Дафне это доставляет удовольствие. У нее в жилах лед, – отозвалась я. Бо засмеялся и снова повторил, как сильно он без меня скучает, как сильно меня любит, как ждет не дождется нашей встречи. Я могла только ощутить его поцелуй на моих губах, когда Бо послал мне его по телефону.
Когда вернулась в наш сектор, я почти ожидала увидеть поджидающую меня в гостиной Жизель, готовую допросить о том, кто звонил, но дверь в ее комнату оказалась плотно прикрытой. Кейт сообщила, что моя сестра собиралась рано лечь спать. Я решила проведать ее и взялась за ручку двери, но оказалось, что дверь заперта. Я удивилась и осторожно постучала.
– Жизель?
Она не ответила. Либо сестра уже уснула, либо притворялась спящей.
– С тобой все в порядке?
Я подождала, но ответа не последовало. Ну раз ей так хочется, пусть так и будет, подумала я и отправилась к себе, чтобы почитать и написать письмо Полю, прежде чем лечь спать. Мы с мисс Стивенс решили на следующее утро отправиться на озеро после завтрака, и когда я закрыла глаза, то стала мечтать об этом.
Субботнее утро выдалось отличным. На кристально голубом декабрьском небе даже алебастровые облака казались покрытыми глазурью. Мисс Стивенс уже ждала меня на берегу, она расставляла наши этюдники. Я заметила, что Рейчел к тому же расстелила одеяло и принесла корзинку для пикника. Само озеро сияло синим серебром. Хотя ярко светило солнце, воздух оставался холодным и бодрящим. Мисс Стивенс заметила меня и помахала рукой.
– Как трудно смешать краски, чтобы добиться такого цвета, – сказала она, глядя на поверхность воды. – Как себя чувствуешь?
– Отлично, хочу работать, – ответила я, и мы взялись за дело. На какое-то время мы с головой погрузились в работу, сам процесс увлек нас, наши мысли. Очень часто я воображала себя одним из тех животных, которых рисовала, пытаясь посмотреть на мир глазами крачки, пеликана или даже аллигатора.
Наше внимание отвлекли удары молотка. Мы посмотрели в сторону эллинга и увидели Бака Дардара, отбивающего лезвие сенокосилки. Он остановился, будто почувствовав наши взгляды, мгновение смотрел в нашу сторону, а потом снова заколотил по железу.
Мисс Стивенс рассмеялась.
– На какое-то время я забыла, где нахожусь.
– И я тоже.
– Хочешь попить чего-нибудь холодненького? У меня есть чай со льдом и яблочный сок.
– Чай со льдом – это замечательно, – откликнулась я. – Спасибо.
Учительница спросила меня, как справляется Жизель после смерти папы и нашего возвращения, и я описала поведение сестры. Рейчел внимательно слушала и задумчиво кивала.
– Оставь ее ненадолго в покое, – посоветовала она. – Жизель нужно добиться успеха в своей независимости. Это поможет ей стать сильнее, счастливее. Я уверена, твоя сестра знает, что ты рядом, если она будет нуждаться в тебе, – добавила учительница.
От этих слов я почувствовала себя лучше. Мы еще немного порисовали, а потом сделали перерыв. Рейчел заранее все приготовила для ленча. Мы уселись на одеяло, ели и разговаривали, мимо проходили девочки, кое-кто махал нам рукой, другие смотрели с любопытством. Я видела многих преподавателей и даже обнаружила миссис Айронвуд, несколько минут глядевшую на нас, прежде чем пройти через кампус.
– Луи оказался прав насчет этого озера, – заметила я, когда мы заканчивали работу. – В нем точно есть какая-то магия. Кажется, что оно преображается, изменяя цвет и даже форму на протяжении всего дня.
– Мне очень нравится писать пейзажи с водной поверхностью. В один из этих дней я собираюсь предпринять путешествие на протоку. Может быть, ты поедешь со мной в качестве моего проводника через болото, – предложила мисс Стивенс.
– Мне бы этого хотелось больше всего на свете, – сказала я. Учительница тепло улыбнулась мне, и я почувствовала себя так, словно у меня на самом деле есть старшая сестра. Этот день оказался одним из лучших, проведенных в «Гринвуде».
В этот вечер в нашем общежитии организовали «вечеринку в пижамах». Девочки из других общежитий пришли послушать музыку, поесть попкорна и потанцевать в гостиной. После чего все заснули, некоторые из гостей разделили постель с подружками, другие устроились на полу на одеялах. Весь вечер происходили розыгрыши. Несколько девочек из секции В, расположенной внизу, поднялись наверх и постучали в одну из дверей. Когда им открыли, они облили хозяек комнаты холодной водой и сбежали. Естественно, пострадавшие должны были ответить. Они где-то поймали парочку лягушек и подбросили их в гостиную секции В. Присутствующие с криком метались по коридорам. Миссис Пенни сбилась с ног, бегая от одной секции общежития к другой.
К моему изумлению, Жизель сочла все это детским и. глупым и, вместо того чтобы принимать участие в веселье и изобретать шутки вместе со своей группой, снова удалилась к себе в комнату, заперев за собой дверь. Я уже начала гадать, не впала ли сестра в глубокую депрессию и не в том ли причина ее усталости по утрам.
В воскресенье я занималась домашними заданиями, готовилась к контрольным по английскому и математике вместе с Вики, выполнила свои обязанности за ужином, а затем оделась, чтобы навестить Луи. Я попросила его не беспокоить Бака. Мне приятнее прогуляться до поместья. Стоял такой чудесный вечер, на небе сияли звезды, ясно, как никогда, были видны Большая и Малая Медведицы. По дороге я почувствовала, что за мной кто-то следит. Подняв глаза и взглянув вправо, я увидела сову. Я подумала, что одинокий человек, идущий по ее владениям, представляет для нее больший интерес, чем она для него. Это напомнило мне мою жизнь на протоке и то привычное для меня ощущение, что животные постепенно привыкли ко мне.
Олень без страха подходил поближе. Лягушки выскакивали почти из-под ног, утки и гуси летали так низко у меня над головой, что я чувствовала, как ветер, поднятый их крыльями, шевелит волосы у меня на голове. Я была частью того мира, в котором жила. Может быть, сова уловила наше сходство. Она не заухала и никуда не улетела, а лишь чуть приподняла крылья, словно приветствуя меня, и, подобно скульптуре, застыла на ветке, наблюдая.
Впереди показался огромный особняк, на галереях ярко сияли огни, хотя большинство окон оставались темными. Подойдя ближе, я смогла услышать мелодичные звуки рояля Луи. Я постучала в дверь большим латунным дверным молотком и стала ждать. Через несколько мгновений появился Отис. Он с беспокойством оглядел меня, но поклонился и отступил в сторону.
– Здравствуйте, Отис, – жизнерадостно произнесла я.
Дворецкий стрельнул глазами вправо, чтобы убедиться, что миссис Клэрборн не наблюдает за ним из приоткрытой двери, и только потом ответил на мое приветствие.
– Добрый вечер, мадемуазель. Месье Луи ждет вас в музыкальном салоне. Сюда, пожалуйста, – проговорил он и быстро повел меня по длинному коридору, но я посмотрела налево как раз вовремя, чтобы увидеть закрывающуюся дверь, и мне показалось, что я мельком рассмотрела миссис Клэрборн.
Отис довел меня до двери в салон, потом кивнул и удалился. Я вошла, Луи играл еще несколько мгновений, прежде чем понял, что я здесь. Он надел свободную спортивную куртку из темно-голубого вельвета, белую рубашку и широкие синие брюки. С аккуратно причесанными волосами Луи выглядел красавцем. Повернув голову к двери, он немедленно прекратил играть и вскочил со скамейки. Я сразу же заметила, что Луи смотрит на меня совсем по-другому, увидела новую уверенность в его походке.
– Руби! – Хозяин дома быстро прошел через комнату и взял меня за руку. – Я могу ясно видеть твой силуэт, – объявил он. – Это такое волнующее ощущение, даже если различаешь лишь свет и тень. Так замечательно не беспокоиться о том, что налетишь на что-нибудь. И больше того, иногда я вдруг вижу цвет. – Молодой человек протянул руку и коснулся моих волос. – А вдруг я увижу твои прекрасные волосы еще до конца вечера. Я постараюсь. Я буду думать об этом и попытаюсь. Если я как следует сконцентрируюсь… Ох, – прервал он сам себя. – Я все говорю и говорю о себе и даже не спрашиваю, как ты.
– Прекрасно, Луи.
– Этого не может быть, – возразил он. – Ты пережила ужасное время. Давай, садись сюда и расскажи мне обо всем. – Луи, не отпуская моей руки, повел меня к дивану. Мы сели рядом.
На его лице появилось новое сияние, более яркое. Как будто с каждым лучом света, проникавшим сквозь темные шторы, закрывавшие его глаза, он возрождался к жизни, все ближе и ближе подходил к миру надежды и радости, возвращался туда, где он мог улыбаться, смеяться, петь, разговаривать и вновь обрести способность любить.
– Я ничего не имею против твоего эгоизма, Луи, и твоих разговоров об успехах. Мне бы не хотелось говорить о трагедии и о том, что мне пришлось пережить. Все еще так свежо и так болезненно.
– Разумеется, – ответил он. – Я только собирался стать сочувствующим слушателем. – Луи улыбнулся. – Тем человеком, на чьем плече ты сможешь поплакать. В конце концов, я же на твоем плакал, верно?
– Спасибо. Очень мило с твоей стороны предложить это, особенно в свете твоих собственных проблем.
– Нам лучше перестать беспокоиться о себе и начать думать о других, – возразил Луи. – Не правда ли, я говорю, как какой-нибудь мудрый старик. Мне жаль, но в последние годы я столько времени сидел здесь и размышлял. В любом случае, – продолжал он после паузы, – я решил уступить бабушке и поехать в следующем месяце в Швейцарию, в клинику. Врачи пообещали мне, что я останусь там только на короткое время, но одновременно я смогу посещать консерваторию и продолжать занятия музыкой.
– Как замечательно, Луи!
– И вот еще что, – сказал он, беря мою ладонь в свою и понижая голос, – я спросил моего врача, почему мои глаза неожиданно вернулись к жизни, и он заверил меня, что это оттого что я нашел человека, которому могу доверять. – Луи улыбнулся. – Мой врач это нечто большее, чем просто психиатр, – быстро добавил он. – Доктор так описывает мое состояние: мой мозг опустил темную пелену на глаза и не давал ей подняться. Он сказал, что я сам не позволял себе выздороветь, потому что боялся снова видеть. Я чувствовал себя в безопасности в замкнутом мире темноты, позволяя моим чувствам изливаться только сквозь мои пальцы и исключительно на клавиши рояля. Когда я описал тебя и то, какие чувства ты у меня вызываешь, врач согласился со мной, что ты стала основной причиной того, что я вновь обретаю зрение. Пока ты рядом со мной… пока я могу положиться на тебя, надеяться, что ты будешь проводить со мной время…
– Ой, Луи, я не смогу нести такую ответственность. Он рассмеялся.
– Я так и знал, что ты скажешь что-нибудь в этом роде. Ты слишком нежная и бескорыстная. Не беспокойся. Вся ответственность на мне. Разумеется, – добавил он, понизив голос, – моя бабушка совсем не в восторге от всего этого. Она так рассердилась, что хотела пригласить другого доктора. Бабушка позвала сюда кузину, чтобы та постаралась убедить меня, будто я чувствую себя так, как чувствую, оттого, что я очень уязвим. Но я им сказал… я сказал им, ты не можешь быть девушкой того сорта, что они описывают, одной из тех, кто потворствует мне и при этом ищет выгоды.
А потом я сказал им… – Луи помолчал, черты его лица стали тверже. – Нет, не сказал, а потребовал, чтобы тебе разрешили навещать меня, когда ты сможешь, пока я не уеду в клинику. На самом деле я ясно дал им понять, что не сделаю этого, если не смогу видеться с тобой так часто, как мне этого хочется, и… конечно, так часто, как этого захочешь ты. Но ты ведь хочешь видеться со мной, правда? – спросил молодой человек. Его вопрос больше походил на мольбу.
– Луи, я ничего не имею против того, чтобы приходить сюда, когда смогу, но…
– О, замечательно. Все решено, – объявил он. – Скажу тебе, что собираюсь сделать, – я буду продолжать писать симфонию. Буду работать весь месяц и посвящу ее тебе.
– Луи, – заговорила я, мои глаза наполнились слезами. – Я должна сказать тебе…
– Нет, – возразил он. – Я уже все решил. Если честно, часть ее уже написана. Именно эту музыку я играл, когда ты вошла. Хочешь послушать?
– Конечно, Луи, но…
Он встал, подошел к роялю и заиграл, прежде чем я смогла произнести хоть слово.
Мое сердце разрывалось. Каким-то образом я погрузилась в мир Луи настолько глубоко, что казалось невозможным вырваться без того, чтобы жестоко не ранить его. Может быть, после его отъезда в клинику, когда к нему полностью вернется зрение, я смогу заставить его понять, что меня связывают любовные отношения с другим. Тогда он сможет выдержать разочарование и идти своим путем, подумала я. А до тех пор я могу лишь слушать его прекрасную музыку и подбадривать Луи в его усилиях снова обрести зрение.
Его симфония была красивой. Мелодия взлетала и падала с таким изяществом, что я почувствовала, как меня уносит куда-то. Я расслабилась, закрыв глаза, и позволила симфонии Луи возвратить меня назад во времени, пока я снова не увидела себя маленькой девочкой, бегущей по траве. А позади слышится смех бабушки Катрин, когда я визжу от удовольствия при виде птиц, устремляющихся к воде, или леща, прыгающего в пруду.
– Итак, – заговорил Луи, перестав играть, – это все, что я уже написал. И как тебе?
– Это красиво, Луи. И очень необычно. Ты станешь известным композитором, я уверена.
Он снова засмеялся.
– Пошли, – сказал Луи, – я попросил Отиса приготовить кофе по-акадийски и подать пирожки с начинкой, привезенные из «Кафе дю монд» в Новом Орлеане. Все это ждет нас во дворике под стеклянной крышей. Ты сможешь рассказать мне о своей сестре и о тех ужасных вещах, что она делает, – добавил он. Луи согнул локоть, чтобы я могла взять его под руку, и мы ушли из музыкального салона. Пока мы шли по коридору, я оглянулась лишь однажды. Я уверена, что в тени позади нас видела миссис Клэрборн. Она стояла и смотрела нам вслед. Даже на таком расстоянии я ощущала ее неудовольствие.
Но только на следующее утро, в школе, я обнаружила, насколько твердым было желание миссис Клэрборн и миссис Айронвуд выбросить меня из жизни Луи.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния

Разделы:
Пролог123456789101112131415161718Эпилог

Ваши комментарии
к роману Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния



Это второй роман из трилогии. Первый-"Руби",третий-"Все.что блестит" Очень тяжелый, депрессивный роман, на долю героини выпали все несчастья,которые только могут произойти с девушкой.Но трудно отказаться от чтения, думаешь, что еще могла придумать автор, какие несчастья и испытания для ГГ. Лучше не читать.
Свет в ночи - Эндрюс ВирджинияТесса
26.02.2015, 18.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100