Читать онлайн Свет в ночи, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.88 (Голосов: 32)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Свет в ночи

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

11
МАСКИ СБРОШЕНЫ

Я попросила Бо остановиться за квартал от нашего дома.
– Мне кажется, что я превращаюсь в Жизель, когда вот так прячусь, – сказала я. – Но мне бы не хотелось, чтобы Дафна увидела, что ты привез меня.
Бо засмеялся.
– Все в порядке. Иногда опыт Жизель оказывается кстати. Очень жаль, что и она не учится у тебя. – Он нагнулся и быстро поцеловал меня в губы, прежде чем я успела выйти из машины.
– Я приду вечером, – крикнул парень мне вслед. Я помахала ему рукой и побежала по дорожке, чтобы прошмыгнуть в дом через боковую дверь.
Когда я вошла, в доме стояла тишина. Я спокойно подошла к лестнице и начала подниматься по ступенькам, которые, казалось, скрипели чересчур громко именно потому, что я старалась ступать потише. Я была почти наверху, когда меня окликнула Дафна. Я обернулась и посмотрела вниз на нее. Брюс Бристоу стоял рядом с мачехой.
– Где ты была? – спросила она, уперев руки в бедра. Одетая в деловой костюм, Дафна не забыла о румянах, помаде и туши для ресниц, но волосы не заколола.
– Я навещала дядю Жана, – призналась я. Я подумала и решила не лгать, если мачеха меня поймает.
Да и потом в любом случае я собиралась спросить ее, почему она урезала сумму на содержание дяди Жана в санатории, что привело к его переводу в общую палату.
– Что ты делала? Немедленно спустись, – приказала Дафна, указующий перст направлен в пол. Она развернулась и пошла в гостиную, расположенную позади нее. Брюс взглянул на меня, какая-то проказливая улыбка удобно угнездилась в уголках его губ. Потом он последовал за Дафной. Я спустилась почти до середины лестницы, когда сверху меня позвала Жизель. Она сама прикатила туда свое кресло, чтобы понаблюдать за моей стычкой с мачехой.
– Я бы тебя прикрыла, – заявила моя сестра, – но ты мне даже не сказала, куда идешь. – Она покачала головой. – Я и придумать ничего не смогла, когда Дафна пришла разыскивать тебя.
– Все в порядке. Мне не доставляет удовольствия лгать и прятаться.
– Очень плохо, – отозвалась Жизель. – А теперь у тебя неприятности. – Она наградила меня масленой сияющей улыбочкой, развернула кресло и отправилась к себе в комнату. Я быстро спустилась с лестницы и вошла в гостиную. Дафна расположилась на диване, Брюс стоял с ней рядом, сложив впереди руки. Он хмурился ради Дафны, а не угрожая мне.
– Входи, – велела Дафна, когда я задержалась на пороге. Я подошла к мачехе, мое сердце сильно билось. – Мне кажется, я говорила тебе, чтобы ты не ездила к Жану, – выпалила она.
– Папа захотел бы, чтобы его брат узнал, – возразила я. – И кроме того, если бы я ему не сообщила, Жан так бы и ждал папу и гадал, почему тот не приходит.
Дафна глупо улыбнулась.
– Я уверена, что он ни о чем не думает. – Ее глаза превратились в узенькие щелки, губы на мгновение окаменели. – Кто тебя отвез? Бо? – Я промолчала, и мачеха кивнула с ледяной улыбкой. – Его родителей не обрадует известие о том, что он принимал участие в подобном неповиновении. С тех пор как ты уехала в «Гринвуд», у него не было никаких неприятностей, но стоило тебе вернуться…
– Пожалуйста, не устраивай ему неприятностей. Он ни в чем не участвовал. Бо просто оказался достаточно милым и отвез меня туда.
Дафна покачала головой, взглянула на Брюса, на лице которого, как в зеркале, отразилось ее презрение.
– В любом случае, – продолжала я, собирая все свое мужество, – теперь мне известна подлинная причина твоего нежелания, чтобы я его навещала. – Я говорила так резко, что у Брюса брови поползли вверх. – Ты тайком сделала так, чтобы дядю Жана перевели из отдельной палаты в общую.
Дафна выпрямилась и сложила руки на груди.
– Тайком? – Она неискренне хохотнула и посмотрела на Брюса, потом, нахмурившись, повернулась ко мне. – Мне нет нужды делать что-либо втайне. Мне не нужно спрашивать разрешения у тебя, твоей сестры или кого бы то ни было еще, чтобы сделать что-то, касающееся этой семьи.
– Почему ты так поступила? – выкрикнула я. – Нам по средствам оплачивать для него отдельную комнату.
– Отдельная комната – пустая трата денег. Я всегда так считала, – возразила Дафна. – Но мне не нужно объяснять свои действия тебе или твоей сестре.
– Но теперь ему становится хуже. Персонал так говорит. Он больше не заботится о себе так, как привык это делать и…
– У него не наблюдалось никакого прогресса. Все поступки Пьера это лишь облегчение собственного чувства вины путем траты лишних денег на Жана. Это были нелепые расходы.
– Неправда, – настаивала я. – Я видела разницу, а ты нет.
– С каких это пор ты научилась разбираться в психических заболеваниях? – парировала Дафна. Она снова холодно улыбнулась, и от этой улыбки у меня мурашки побежали по спине. – Или ты унаследовала некие магические свойства от твоей бабки-знахарки?
У меня вспыхнуло лицо. Дафна никогда не упускала случая посмеяться над памятью моей бабушки. Ей нравилось высмеивать мир акадийцев. Я глубоко вздохнула и выпрямилась.
– Нет, я унаследовала лишь сострадание и человеческую доброту, – ответила я. Мои слова ударили ее так сильно, что мачеха моргнула. У Брюса с лица слетела проказливая улыбка. Он переступил с ноги на ногу и со страхом посмотрел на Дафну.
– Так, хватит, – произнесла она, ее глаза стали темными, как тени на болоте. – Ты ослушалась меня. Я хочу, чтобы ты с самого начала поняла, что следует за непослушанием. Твоего отца здесь больше нет, чтобы придумывать для тебя оправдания. – Дафна откинулась назад и подняла плечи, собираясь произнести приговор. – Ты пойдешь наверх в свою комнату и останешься там до того момента, когда надо будет идти на похороны. Я скажу Марте, чтобы она приносила тебе еду. Ты ни с кем не увидишься.
– Но бдение у гроба… соболезнования…
– Мы извинимся за твое отсутствие, скажем людям, что ты плохо себя чувствуешь. Так никто не узнает о твоем проступке, – отрывисто произнесла мачеха.
– Но я не совершала проступка. – Я стояла на своем. – Я имею право навещать дядю Жана. А ему следовало узнать о папе. А тебе не нужно было доводить дело до его перевода в общую палату.
На мгновение брошенный мной вызов обезоружил ее. Потом вдова собрала всю свою злобу и нагнулась вперед.
– Когда тебе исполнится двадцать один, – ответила она, несколько округлив глаза, – ты сможешь принимать финансовые решения без моего вмешательства и не интересуясь моим мнением. Ты можешь взять все твое наследство и потратить его на Жана или на что угодно. До этого времени только я принимаю решения, на что потратить состояние семьи Дюма. У меня есть эксперт по этому вопросу, – заметила она, кивая в сторону Брюса. – Так что мне не нужны твои советы. Понятно?
Ты поняла? – рявкнула она, не получив от меня ответа.
– Нет, – ответила я, с вызовом топнув ногой. – Я не понимаю, как ты могла поступить так с бедным дядей Жаном, у которого нет жизни, у которого нет ничего, кроме его расстроенного сознания.
– Отлично. Итак, ты не понимаешь. – Мачеха снова выпрямилась. – Пусть будет так. – Она махнула рукой. – А сейчас, шагом марш наверх и закрой за собой дверь, а не то я позвоню родителям Бо и заставлю их привезти его сюда немедленно, чтобы послушать, что вы с ним сделали, – пригрозила Дафна. – А затем я накажу тебя еще строже.
Горячие слезы гнева и обиды жгли мне глаза.
– Но я должна быть на бдении… Мне нужно…
– Тебе нужно слушать то, что тебе велят делать, – отрезала Дафна. Она протянула вперед руку, пальцем указывая на дверь. – А теперь, марш отсюда!
Я опустила голову.
– Может быть, ты накажешь меня как-нибудь иначе? – попросила я, слезы заливали мне щеки.
– Нет. У меня нет ни времени, ни сил, чтобы сидеть тут и выдумывать, как наказать тебя за неподчинение, особенно когда ты не слушаешься при подобных обстоятельствах. Я должна похоронить мужа. Мне некогда играть роль няньки для испорченных и вызывающе себя ведущих девчонок. Просто сделай то, что я сказала. Слышишь меня? – завизжала Дафна.
Я затаила дыхание, развернулась и медленно вышла. У меня в желудке возникло такое ощущение, словно я проглотила галлон
type="note" l:href="#n_8">[8]
болотной грязи. Когда я добралась до своей комнаты, то рухнула на кровать и разрыдалась. Я поняла, что не смогу помочь дяде Жану. Я не могла помочь даже самой себе.
– Так куда же ты ездила? – с порога спросила Жизель. Я медленно обернулась и вытерла слезы со щек. – На озеро Пончатрейн? – поинтересовалась она, непристойная улыбочка порхала у нее на губах. – На косу?
– Нет. Бо возил меня навестить дядю Жана, – ответила я и рассказала о том, что я видела. – Так что по распоряжению Дафны его перевели в палату, где у него осталось своего только кровать и металлический шкафчик, – заключила я.
Жизель пожала плечами, не проявив почти никакого интереса.
– Меня это не удивляет. Я говорила тебе, на что способна Дафна, но ты меня не слушала. Ты думаешь, что мир – это птички и цветочки. Она еще здорово урежет наши расходы. Вот посмотришь, – предупредила сестра. – Нам лучше остаться здесь, чем возвращаться в «Гринвуд». Подключи свой блестящий мозг и потрать время на то, чтобы придумать, как заставить мачеху позволить нам остаться.
– Позволить нам остаться? – Я так расхохоталась, что даже сама испугалась. – Она нас на дух не переносит. Это ты пребываешь в мире иллюзий, если полагаешь, что Дафна хотя бы задумается о том, чтобы оставить нас дома.
– Вот это здорово, – заныла Жизель. – Ты собираешься сдаться?
– Именно так, – ответила я с ноткой покорности судьбе, шокировавшей Жизель. Она не двигалась, разглядывая меня, словно ожидая, что я сброшу мое настроение и скажу ей то, что ей хочется услышать.
– Ты не собираешься принять душ и одеться для бдения у гроба? – наконец спросила меня сестра.
– Так как я не послушалась Дафну и поехала в санаторий навестить дядю Жана, мне не разрешили присутствовать на бдении. Я наказана.
– Ты не можешь пойти на бдение? И в этом твое наказание? Почему меня тоже не наказали? – воскликнула Жизель.
Я так резко повернулась к ней, что она откатила свое кресло назад.
– Что с тобой случилось, Жизель? Папа любил тебя.
– Любил, пока ты не приехала. Потом он практически забыл обо мне, – простонала сестра.
– Это неправда.
– Правда, но теперь это не имеет значения. Ах, кстати, – спохватилась Жизель, глубоко вздохнув, а потом выдохом сдувая упавшие на лицо волосы, – кому-то надо занимать Бо, когда он приедет. Полагаю, им займусь я. – Она улыбнулась и покатила кресло обратно в свою комнату.
Я встала и выглянула в окно, гадая, не лучше ли сбежать прямо сейчас. Может быть, я бы обдумала это более серьезно, если бы не вспомнила о некоторых обещаниях, данных мной папе. Я должна остаться здесь, чтобы как можно лучше приглядывать за Жизель, делать успехи в живописи и стать достойной памяти моего отца. Я поклялась себе, что, как бы там ни было, я преодолею препятствия, возведенные Дафной на моем пути, и однажды сделаю то, о чем она говорила недавно, – помогу дяде Жану.
Я вернулась к кровати, легла и задремала. Потом я услышала, как Жизель доехала до лестницы и приказала Эдгару помочь ей спуститься, чтобы отправиться на бдение. Тогда я опустилась на колени и начала читать те молитвы, что читала у гроба папы.
Марта принесла мне поднос с едой, и, хотя Нина дала ей ясные указания заставить меня поесть, я лишь отломила кусочек там, отщипнула крошку здесь. Аппетит у меня пропал, желудок сжался от переживаний и не принимал большего.
Несколько часов спустя я услышала осторожный стук в дверь. Я лежала в темноте, только лунный свет, текший через окно, освещал комнату. Я потянулась, зажгла лампу и пригласила войти того, кто находился за дверью. На пороге стоял Бо, за ним Жизель.
– Дафна не знает, что он поднялся сюда, – быстро проговорила сестра с капризной улыбкой на лице. Как же ей нравится делать то, что запрещено, даже если она делает что-то для меня. – Все думают, что он возит меня по дому. Там так много народу, что нас не хватятся. Не волнуйся.
– Ах, Бо, тебе лучше здесь не оставаться. Дафна пригрозила, что пригласит сюда твоих родителей и обеспечит тебе кучу неприятностей за то, что ты возил меня в санаторий, – предупредила я.
– Я рискну, – отозвался Бо. – Почему она рассердилась?
– Потому что я обнаружила, как Дафна обошлась с моим дядей, – объяснила я. – Это основная причина.
– Это так несправедливо – заставлять тебя страдать в такое время, – сказала он, и наши глаза на мгновение встретились.
– Могу оставить вас вдвоем ненадолго, – предложила Жизель, когда заметила, как мы смотрим друг на друга. – Я даже отправлюсь к лестнице и побуду часовым любви.
Я собиралась запротестовать, но Бо поблагодарил ее. Он мягко закрыл дверь и сел рядом со мной на кровать, обняв меня за плечи.
– Бедная моя Руби. Ты этого не заслуживаешь. – Бо поцеловал меня в щеку. Потом оглядел комнату и улыбнулся. – Я помню, как был здесь раньше разок… когда ты попробовала один из напитков Жизель.
– Не напоминай мне, – ответила я, впервые улыбнувшись за долгое время. – Я только помню, что ты вел себя как джентльмен и заботился обо мне.
– Я всегда буду заботиться о тебе, – сказал он и поцеловал меня в шею, потом в подбородок, прежде чем его губы прижались к моим.
– Ах, Бо, не надо. Я чувствую себя сейчас такой сбитой с толку и взволнованной. Мне хочется, чтобы ты целовал меня, прикасался ко мне, но я все время думаю о том, почему я здесь, о той трагедии, что привела меня сюда.
Он кивнул.
– Понимаю. Просто я не могу удержаться, чтобы не поцеловать тебя, когда ты так близко, – признался Бо.
– Мы скоро снова будем вместе. Если ты не приедешь в «Гринвуд» в течение следующих двух недель, то мы увидимся, когда у меня будут каникулы.
– Да, это правда, – ответил он, все еще обнимая меня. – Подожди, вот увидишь, что я приготовил тебе на Рождество. Мы здорово повеселимся и встретим вместе Новый год, и…
Вдруг дверь с треском распахнулась, и на пороге появилась Дафна, не сводящая с нас глаз.
– Я так и думала, – произнесла она. – Убирайся, – приказала мачеха Бо, подняв руку и указывая на дверь пальцем.
– Дафна, я…
– Не надо никаких извинений или историй. Тебе нечего здесь делать, и тебе это известно. А что касается тебя, – мачеха обернулась ко мне, – так вот как ты оплакиваешь смерть своего отца? Принимая своего приятеля в своей спальне? Неужели у тебя нет никакого чувства приличия, никакого самоконтроля? Или это горячая акадийская кровь так бушует в твоих венах, что ты не можешь устоять перед искушением, даже когда твой отец лежит в гробу прямо под тобой?
– Мы ничего не делали! – закричала я. – Мы…
– Прошу тебя, избавь меня от объяснений. – Мачеха закрыла глаза и подняла руку. – Бо, уходи. Я привыкла думать о тебе лучше, но ты явно таков, как и все остальные молодые люди… Не можешь упустить шанс хорошо провести время, невзирая на обстоятельства.
– Это не так. Мы просто разговаривали, строили планы.
Улыбка Дафны была ледяной.
– Я бы не стала строить никаких планов, касающихся моей дочери, – заявила она. – Ты знаешь, как к вашим отношениям относятся твои родители, а когда они услышат об этом…
– Но мы ничего не делали, – настаивал Бо.
– Вам повезло, что я не задержалась еще немного. Эта девчонка могла освободить тебя от одежды под предлогом того, что она снова тебя рисует, – бросила Дафна. Бо покраснел настолько густо, что я подумала – сейчас у него из носа пойдет кровь.
– Уходи, Бо, пожалуйста, – взмолилась я. Он посмотрел на меня и направился к двери. Дафна отступила в сторону, давая ему дорогу. Бо обернулся еще раз, покачал головой и торопливо пошел прочь. Тогда мачеха снова повернулась ко мне.
– А ведь ты почти тронула мое сердце, когда умоляла меня пустить тебя на бдение… словно тебе действительно этого хотелось, – добавила она и закрыла за собой дверь. Щелчок прозвучал, как выстрел. Мое сердце остановилось. Потом забилось снова и продолжало бухать в груди, когда через несколько мгновений дверь открыла Жизель.
– Прости, – сказала она. – Я отвернулась всего на минутку, чтобы кое-что взять, а Дафна уже поднялась по лестнице и прошла мимо меня.
Я не сводила с сестры глаз. Меня так и подмывало сказать ей: может быть, на самом деле она специально маячила там, чтобы Дафна поняла, что они с Бо поднялись наверх, но это уже не имело значения. Зло свершилось, и, была Жизель виновата или нет, результат от этого не менялся. Расстояние между мной и Бо еще увеличилось из-за моей мачехи, которая, казалось, существовала только для одного – сделать мою жизнь несчастной.


Мне никогда не доводилось видеть таких пышных похорон, как папины, и погода, казалось, специально отметила этот день: нависшие серые облака, теплый, но достаточно сильный ветер раскачивал ветви платанов и дубов, ив и магнолий, заставляя их гнуться к дороге. Казалось, весь мир захотел отдать последний долг умершему. Дорогие машины выстроились вдоль улиц, прилегающих к церкви, занимая многие кварталы, пришла толпа народа, многим пришлось остаться в дверях и на крыльце храма. Несмотря на мой гнев, я не смогла чуть-чуть не позавидовать Дафне, ее элегантности, ее манере поведения, когда она была рядом с Жизель и со мной во время церемонии, дома, в церкви, на кладбище.
Мне так хотелось почувствовать нечто личное на похоронах, ощутить папино присутствие, но мачеха не спускала с меня глаз, да и остальные все время смотрели на нас, словно мы были королевской семьей, обязанной поддерживать особое достоинство и вести себя в соответствии с их ожиданиями. И я поняла, что очень тяжело думать о папе в этом блестящем, дорогом гробу. Временами даже я ощущала себя так, будто впереди меня ждет отработанное шоу, официальная церемония, лишенная всякого чувства.
Когда я плакала, я думала о том, что оплакиваю то, чем стану сама и мой мир, моя жизнь без отца, которого бабушка Катрин вернула мне, рассказав обо всем перед смертью. Ценный дар счастья и надежды унесла ревнивая Смерть, всегда подстерегающая нас, наблюдающая за нами и ожидающая подходящего случая, чтобы оторвать нас от всего, что заставляло нас считать собственную судьбу несчастливой. Именно это говорила мне о Смерти бабушка Катрин, и в это я теперь твердо верила.
На людях Дафна не уронила ни слезинки. Она дрогнула лишь дважды: один раз в церкви, когда отец Макдермотт упомянул о том, что именно он венчал их с отцом, а потом на кладбище, как раз перед тем, как папино тело опустили в секцию склепа. Из-за высокого уровня воды могилы здесь не копают в земле, как это делается в других местах. Покойников хоронят на земле в цементных склепах, на дверцах которых выгравированы фамилии.
Вместо того чтобы зарыдать, Дафна достала свой шелковый носовой платок и прижала к губам. Она погрузилась в свои мысли, ее взгляд был опущен. Мачеха взяла меня и Жизель за руку, когда надо было выходить из церкви, и потом, когда мы уходили с кладбища. Она лишь пару раз сделала это, и этот жест, я почувствовала, был рассчитан на зрителей, а не на нас.
В течение всей церемонии Бо находился позади вместе с родителями. Мы едва обменялись взглядами. Родственники со стороны Дафны держались плотной кучкой, говорили шепотом, не повышая голоса, их глаза следили за каждым нашим движением. Когда кто-то подходил к Дафне выразить соболезнования, она пожимала ему или ей руку и негромко говорила: «Merci beaucoup».
type="note" l:href="#n_9">[9]
Затем эти люди поворачивались к нам. Жизель отлично подражала Дафне, вплоть до имитации такого же французского акцента и задерживая их ладони в своей ни на минуту дольше или меньше, чем мачеха. Я просто благодарила по-английски.
Дафна все время как будто ждала, что либо Жизель, либо я скажем или сделаем нечто такое, что поставит ее в неловкое положение, и поэтому она следила за нами уголком глаза и вполуха прислушивалась к нашим словам, особенно когда к нам подошли Бо и его родители. Я задержала руку Бо в своей намного дольше, чем чью-либо еще, хотя и чувствовала, что глаза Дафны просто прожигают мне шею и голову. Я была уверена, что поведение Жизель понравилось ей больше, чем мое, но я пришла сюда не для того, чтобы угодить ей. Я пришла сюда, чтобы попрощаться с папой и поблагодарить тех людей, кто действительно беспокоился о нем, так, как хотел бы папа, чтобы я поблагодарила их – тепло, без претенциозности.
Брюс Бристоу держался очень близко, иногда шептал что-то Дафне, временами получал от нее приказания. Когда мы приехали в церковь, он предложил сменить меня и вкатить кресло Жизель по центральному проходу. Брюс оказался рядом, когда мою сестру надо было вывезти из церкви, он помог ей сесть в лимузин и выйти из него на кладбище. Жизель, разумеется, радовало повышенное внимание и любящая нежная забота. Она иногда поглядывала на меня с самодовольной улыбкой на лице.
Наиболее интересный момент похорон произошел в самом конце, когда мы уже подходили в нашему лимузину, чтобы ехать домой. Я повернулась направо и увидела моего сводного брата Поля, торопливо идущего через кладбище. Он даже перешел на галоп, чтобы перехватить нас до того, как мы сядем в машину.
– Поль! – крикнула я. Я не могла сдержать удивления и радости при его виде. Дафна выглянула из машины и сердито посмотрела на меня. Все стоящие неподалеку тоже обернулись. Брюс Бристоу, который собирался пересадить Жизель из кресла в лимузин, остановился, чтобы поднять глаза, а Жизель пропела:
– Посмотрите-ка, кто пришел в последний момент. Хотя с нашей последней встречи прошло несколько месяцев, казалось, что пролетели годы. Поль выглядел возмужавшим, черты его лица стали тверже. В темно-синем костюме и галстуке он казался выше и шире в плечах. Сходство между Полем, Жизель и мной угадывалось в очертаниях носа и небесно-голубых глазах, но его волосы, смесь светлых и темных – людей с такими волосами акадийцы называют шатенами, – были тоньше и длиннее. Когда он побежал, чтобы догнать меня до того, как я сяду в машину, Поль отбросил назад упавшие на лоб пряди.
Не говоря ни слова, он обнял и поцеловал меня.
– Это еще кто? – требовательно спросила Дафна. Те, кто еще не ушел с кладбища, обернулись, чтобы все увидеть и услышать.
– Это Поль, – быстро сказала я, – Поль Тейт.
Дафна знала о нашем сводном брате, но она отказывалась признавать его или даже упоминать о нем. Мачеха ничего не захотела слышать о нем, когда Поль единственный раз приезжал навестить нас в Новом Орлеане. Теперь она скривила рот в некрасивой гримасе.
– Сожалею о вашем горе, мадам, – сказал Поль. – Я приехал так быстро, как только смог, – добавил он, поворачиваясь ко мне, так как Дафна ему не ответила. – Я позвонил в школу, чтобы поговорить с тобой, и одна из девочек из общежития сообщила мне о том, что произошло. Я тут же сел в машину и приехал прямо в дом. Дворецкий рассказал мне, как проехать на кладбище.
– Я рада, что ты приехал, Поль, – заверила я.
– Может быть, мы все сядем в машину и отправимся домой, – недовольно заговорила Дафна, – или вы собираетесь остаться на кладбище и проговорить целый день?
– Поезжай за нами к дому, – сказала я Полю, садясь рядом с Жизель.
– Он очень симпатичный, – прошептала мне сестра, когда мы уселись. Дафна только посмотрела на нас обеих.
– Я не хочу больше никаких посетителей сегодня, – объявила она, когда машина свернула в Садовый район. – Встреться со своим сводным братом вне дома и не задерживайся. Я хочу, чтобы вы обе начали собирать свои вещи, так как завтра вы возвращаетесь в школу.
– Завтра? – воскликнула Жизель.
– Разумеется, завтра.
– Но это так скоро. Мы должны остаться дома еще по крайней мере на неделю из уважения к папе.
Дафна криво улыбнулась.
– И что ты будешь делать эту неделю? Ты собираешься сидеть, размышлять, читать и молиться? Или болтать по телефону с друзьями и принимать их ежедневно?
– Что ж, мы не обязаны превращаться в монашек, если папа умер, – возразила Жизель.
– Именно так. Вы вернетесь завтра в «Гринвуд» и снова приступите к занятиям. Я уже обо всем договорилась, – закончила Дафна.
Жизель скрестила руки на груди и, нахмурившись, выпрямилась.
– Нам надо сбежать, – пробормотала она. – Вот что нам следует сделать.
Мачеха услышала это и улыбнулась.
– И куда же ты побежишь, принцесса Жизель? К полоумному дяде Жану в санаторий? – спросила она, поглядывая на меня. – Или ты присоединишься к сестре и вернешься в райский уголок на болотах, чтобы жить среди людей, которые зубами разгрызают панцири у крабов?
Жизель отвернулась и стала смотреть в окно. Впервые за весь день слезы потекли у нее по щекам. Как бы мне хотелось думать, что она плачет теперь из-за тоски по папе, но я знала – ее слезы вызваны досадой от перспективы возвращения в «Гринвуд» и скорого расставания с друзьями.
Когда мы приехали домой, сестра была слишком подавлена, чтобы даже встретиться с Полем. Она позволила Брюсу пересадить ее в кресло и отвезти в дом, не сказав при этом ни слова ни мне, ни Дафне. Мачеха оглянулась на меня с порога, когда машина Поля подъехала к дому.
– Не задерживайся, – приказала она. – Я не в восторге от того, что всякие акадийцы являются в дом. – Дафна повернулась ко мне спиной и вошла в дом, прежде чем я смогла ответить.
Как только Поль вышел из машины, я подошла к нему и бросилась в его успокаивающие объятия. Неожиданно вся печаль и одиночество, которые я удерживала в моем разбитом сердце, хлынули наружу. Я зарыдала, уткнувшись ему в грудь, мои плечи вздрагивали. Поль погладил меня по волосам, поцеловал в лоб, прошептал слова утешения. Наконец я перевела дыхание и отстранилась от него. Мой сводный брат уже приготовил платок, чтобы вытереть мои слезы и высморкать нос.
– Прошу прощения, – сказала я. – Я ничего не смогла с собой поделать, но я по-настоящему не плакала о папе с тех пор, как приехала из школы. Дафна сделала нашу жизнь такой тяжелой. Бедный Поль, – говорила я, улыбаясь сквозь слезы, – тебе пришлось стать тем, на кого пролились все мои слезы.
– Не страшно. Я рад, что оказался здесь, чтобы успокоить тебя. Это, должно быть, было ужасно. Я хорошо помню твоего отца. Он был таким молодым и полным сил, когда мы виделись в последний раз. И Пьер был так добр ко мне, настоящий креольский джентльмен. В нем чувствовался класс. Я понимаю, почему наша мама так сильно любила его.
– Да, я тоже понимаю. – Я взяла его за руку и улыбнулась. – Ах, Поль, как приятно видеть тебя. – Оглянувшись на парадную дверь, я снова повернулась к нему. – Мачеха не позволяет мне принимать гостей в доме, – пояснила я, ведя Поля к скамейке, над которой нависала арка из роз. – Она отсылает нас в «Гринвуд» завтра, – добавила я, когда мы сели.
– Так скоро?
– Для нее недостаточно скоро, – с горечью заметила я и глубоко вздохнула. – Но не давай мне говорить только о самой себе. Расскажи мне о доме, о твоих сестрах, обо всех.
Я откинулась на спинку скамьи и стала слушать его рассказ, дав себе возможность вернуться во времени назад. Когда я жила на протоке, жизнь была куда тяжелее и намного беднее, но благодаря бабушке Катрин намного счастливее. К тому же мне не хватало болота, его цветов и птиц, даже змей и аллигаторов, и я ничего не могла с этим поделать. Там были запахи и звуки, места и события, о которых я вспоминала с удовольствием. И не последним из этих воспоминаний была память о том, как я плыву в пироге на закат, и в моем сердце нет ничего, кроме огромного удовлетворения. Как бы мне теперь хотелось вернуться обратно!
– Миссис Ливоди и миссис Тирбодо все еще держатся хорошо, – говорил Поль. – Я знаю, как им не хватает твоей бабушки. – Он засмеялся. Мне было так приятно слышать этот звук. – Старушки знают, что я не теряю с тобой связи, хотя они не могут прийти и прямо сказать об этом. Обычно эти дамы в моем присутствии громко интересуются, как там поживает Руби, внучка Катрин Ландри.
– Я так скучаю по ним. Я скучаю по всем.
– Твой дедушка Жак все еще живет в вашем доме и по-прежнему, когда напивается – а это происходит частенько, – роет ямы и ищет сокровища, спрятанные, по его убеждению, твоей бабушкой от него. Клянусь, не знаю, как он живет. Мой отец говорит, что дед наполовину превратился в змею. Его кожа выглядит так, словно ее дубили, и он выскальзывает из тени или из кустов в самый неожиданный момент.
– Я готова сбежать и вернуться на потоку, – призналась я.
– Если ты так поступишь… я буду там, чтобы помочь тебе, – ответил Поль. – Я теперь работаю управляющим на нашей консервной фабрике, – с гордостью добавил он. – Я хорошо зарабатываю и подумываю о строительстве собственного дома.
– Правда, Поль? Он кивнул.
– Ты уже с кем-нибудь познакомился?
Его улыбка увяла.
– Нет.
– Ты пытался? – настаивала я. – Поль?
– Не так-то легко найти кого-нибудь, кто может сравниться с тобой, Руби. Я и не жду, что это произойдет немедленно.
– Но так должно случиться, Поль. Так нужно. Ты заслуживаешь кого-нибудь, кто будет тебя любить всей душой. Ты заслуживаешь того, чтобы однажды у тебя появилась собственная семья.
Поль по-прежнему молчал. Потом повернулся ко мне и улыбнулся.
– Мне так нравятся твои письма из школы, особенно все то, что ты пишешь о Жизель.
– Она оказалась больше чем «наказанием», и я точно знаю, что теперь, после смерти папы, дела пойдут еще хуже. Но он заставил меня пообещать, что я пригляжу за ней. Я бы лучше позаботилась о бочке зеленых змей, – сказала я. Поль снова засмеялся, и я почувствовала, как груз печали упал с моей груди. Как будто мне снова дали возможность дышать.
Но прежде чем мы смогли продолжить разговор, мы увидели приближающегося Эдгара. Он выглядел хмурым.
– Прошу прощения, мадемуазель, но мадам Дюма хочет, чтобы вы немедленно пошли в дом и отправились прямо в гостиную, – оповестил дворецкий, подняв брови, чтобы показать, насколько строгий приказ отдала Дафна.
– Спасибо, Эдгар. Я иду следом за тобой, – ответила я. Он кивнул и оставил нас одних.
– Ах, Поль, мне очень жаль, что ты проделал такой долгий путь, чтобы провести со мной совсем немного времени.
– Все в порядке, – возразил он. – Путешествие стоило того. В любом случае минута, проведенная с тобой, все равно что час дома без тебя, – добавил мой сводный брат.
– Поль, прошу тебя, – взмолилась я, беря его руки в свои. – Пообещай мне, что ты выберешь кого-нибудь и полюбишь. Пообещай, что ты позволишь кому-нибудь полюбить тебя. Обещай мне.
– Ладно, – согласился он. – Я обещаю. Нет ничего такого, что я не сделал бы ради тебя, Руби, могу даже влюбиться.
– Ты можешь, и ты должен, – настаивала я.
– Знаю, – прошептал Поль. Он выглядел так, словно я заставила его проглотить ложку касторки. Мне хотелось остаться с ним, поговорить, вспомнить старые добрые времена, но Эдгар стоял на пороге, показывая, что Дафна настаивает на своем.
– Мне лучше войти в дом, пока Дафна не устроила сцену, которая поставит нас обоих в неприятное положение, Поль. Будь осторожен по дороге домой, пиши и звони мне в школу.
– Обязательно, – пообещал он. Поль быстро поцеловал меня в щеку и торопливо пошел к машине, делая над собой усилие, чтобы не оглянуться. Я знала, он ведет себя так, потому что у него на глазах слезы, а ему не хочется, чтобы я их видела.
Когда его машина отъехала, я почувствовала боль в сердце, и на какое-то мгновение снова смогла увидеть то выражение на его лице, когда он узнал правду о нас обоих, ту правду, которую мы предпочли бы похоронить в болоте вместе с грехами наших отцов.
Я вздохнула и быстро пошла к парадному входу, чтобы выяснить, какие новые правила и приказы Дафна собирается обрушить на наши с сестрой головы теперь, когда между нами и ней нет никого, кто мог бы защитить нас.
Мачеха ждала нас в гостиной, откинувшись на спинку кресла. Жизель уже привезли туда, и она тоже ждала, нервничая, с очень несчастным видом. Меня удивило, что Брюс сидит за темным сосновым бюро. Он, что, будет теперь присутствовать на всех наших семейных советах?
– Садись, – приказала Дафна, кивком указывая на кресло рядом с Жизель. Я быстро повиновалась.
– Поль уехал? – спросила Жизель.
– Да.
– Тихо, вы обе. Я собрала вас здесь не для того, чтобы обсуждать всяких там акадийских мальчишек.
– Он не мальчишка, а молодой человек, – возразила я. – К тому же управляющий на фабрике своего отца.
– Прекрасно. Надеюсь, что он станет королем болот. Итак, – Дафна выпрямилась, положив руки на подлокотники кресла, – завтра рано утром вы обе уедете, поэтому я хочу кое-что выяснить и кое-что уладить, прежде чем отправлюсь в свои апартаменты. Я падаю с ног от всего этого.
– Почему мы должны уезжать завтра? – заныла Жизель. – Мы тоже измотаны.
– Это решено, вы уезжаете, – повторила Дафна, расширив глаза. Потом она успокоилась и продолжила. – Во-первых, я наполовину сокращаю сумму, которую вам посылал отец. Вам практически не на что тратить деньги, пока вы учитесь в «Гринвуде».
– Это неправда! – завопила Жизель. – На самом деле, если ты дашь нам разрешение выходить с территории…
– Я не собираюсь этого делать. Ты считаешь меня сумасшедшей? – Мачеха посмотрела на Жизель, словно ждала ответа. – Считаешь? – язвительно заметила она.
– Нет, – ответила моя сестра. – Но такая скука оставаться в школе, особенно по выходным. Почему мы не можем съездить на такси в город, сходить в кино, по магазинам?
– Вы там для учебы и работы, а не на каникулах. Если вам срочно понадобятся деньги, вы можете позвонить Брюсу в офис и объяснить, в чем дело, а он проследит, чтобы вам послали деньги. Их, естественно, возьмут из вашего наследства. Ни одной из вас ничего не нужно из платьев. Ваш отец слишком снисходительно относился к вам, когда речь шла об одежде для вас. Он настоял на том, чтобы я отправилась с тобой по магазинам, когда ты приехала, Руби. Помнишь?
– Я думала, тебе захотелось это сделать, – негромко заметила я.
– Я сделала то, что от меня требовалось, чтобы не позориться перед людьми. Я не могла допустить, чтобы ты жила здесь и выглядела как беглая акадийка, верно? Но твой отец счел, что я купила недостаточно. Его драгоценным близнецам всегда было мало. С вашими двумя платяными шкафами я могла бы открыть магазин. Брюс знает наши счета. Разве не так, Брюс?
– Совершенно верно, – отозвался тот, кивая головой и улыбаясь.
– Объясни им быстро и просто, в чем состоит управление по доверенности, если тебя не затруднит, – попросила его Дафна.
Бристоу встал и заглянул в какие-то документы, лежавшие перед ним на столе.
– Говоря просто, все ваши потребности удовлетворяются: обучение в школе, расходы на переезды, на все необходимое и небольшая сумма на удовольствия, подарки и тому подобное. По закону деньги выдаются после того, как Дафна подпишет документы. Если вам потребуются дополнительные средства, вы пишете об этом записку в офис, и я принимаю решение.
– Писать записку? Мы, что, теперь служащие? – возмутилась Жизель.
– Едва ли, – отозвалась Дафна сурово, с деланной сардонической улыбкой. – Служащие работают, чтобы получить то, что им причитается.
Они с Брюсом обменялись удовлетворенными взглядами, потом мачеха снова повернулась к нам.
– Я хочу еще раз напомнить вам о том, что я говорила о вашем поведении в «Гринвуде». Если директриса позвонит мне по поводу ваших проступков, последствия для вас будут ужасными, уверяю вас.
– Что может быть более ужасным, чем пребывание в «Гринвуде»? – пробормотала Жизель.
– Есть другие школы, намного дальше от дома и с правилами куда более строгими, чем в «Гринвуде».
– Ты имеешь в виду исправительные школы? – спросила Жизель.
– Жизель, – сказала я, – прекрати спорить, это бесполезно.
Она посмотрела на меня, в глазах у нее стояли слезы. Я покачала головой.
– Дафна однажды чуть не объявила меня душевнобольной. Она на все способна.
– Достаточно, – резко бросила мачеха. – Отправляйтесь наверх, собирайте вещи и помните о моем предупреждении по поводу вашего поведения в школе. Я не желаю слышать ни одного плохого слова. Достаточно того, что Пьер взял и умер, оставив меня опекуном его двух побочных дочерей, этого результата его дикой терпимости. У меня для этого нет ни времени, ни сил.
– Силы у тебя есть, Дафна, – возразила я. – У тебя есть сила.
Она смотрела на меня какое-то мгновение, потом прижала руку к груди.
– У меня сердце так сильно бьется, Брюс. Я должна подняться наверх. Ты проследишь за тем, чтобы они сделали то, что им велели, и чтобы завтра здесь был лимузин отвезти их в школу утром? – Конечно, – ответил он.
Я быстро встала и повезла мою сестру из гостиной. Может быть, теперь она все поняла. Может быть, Жизель поняла, что после смерти папы мы стали сиротами, пусть и из богатой семьи, но беднее самых бедных, когда речь идет о тех, кого можно любить и кто может любить нас.




Предыдущая страницаСледующая страница

Читать онлайн любовный роман - Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния

Разделы:
Пролог123456789101112131415161718Эпилог

Ваши комментарии
к роману Свет в ночи - Эндрюс Вирджиния



Это второй роман из трилогии. Первый-"Руби",третий-"Все.что блестит" Очень тяжелый, депрессивный роман, на долю героини выпали все несчастья,которые только могут произойти с девушкой.Но трудно отказаться от чтения, думаешь, что еще могла придумать автор, какие несчастья и испытания для ГГ. Лучше не читать.
Свет в ночи - Эндрюс ВирджинияТесса
26.02.2015, 18.14








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100