Читать онлайн Руби, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - Глава 3 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Руби - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.88 (Голосов: 138)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Руби - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Руби - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Руби

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 3
Я хочу, чтобы мы стали семьей

Утром мы с бабушкой оделись в наши воскресные платья. Я причесала волосы и перевязала их красной лентой. Пора было отправляться в церковь. Бабушка несла в дар отцу Рашу коробку домашнего печенья. Было ясное утро, шелковистые белые облака лениво пробирались по почти бирюзовому небу. Я глубоко вдохнула теплый воздух, сдобренный солью Мексиканского залива. Этим утром я чувствовала себя особенно бодрой, оживленной и замечала все прекрасное на протоке.
Как только мы сошли со ступеней галереи, я увидела ярко-красную спину птицы-кардинала, взлетающей в свое безопасное высокое гнездо. По дороге я заметила, как расцвели лютики в канавах и какими молочно-белыми были маленькие изящные цветочки дикой моркови.
Даже вид запасов пищи на зиму, сделанных серым сорокопутом, не испортил мне настроения. С ранней весны и до начала осени добыча этой птички – ящерицы и маленькие змейки – вялились на колючках боярышника. Дедушка Джек рассказывал мне, что сорокопут ест вяленое мясо только зимой.
– Серые сорокопуты – единственные птицы на протоке, которые не создают постоянных пар, – рассказывал мне дед. – Нет у них дамочек, изводящих их до смерти. Ловко, а? – добавлял он, прежде чем сплюнуть табачный сок и втянуть большой глоток виски. Что сделало его таким ожесточенным? Я вновь недоумевала. Впрочем, я не долго задумывалась над этим вопросом, потому что впереди показалась церковь – крытый дранкой шпиль, высоко вздымающий над прихожанами крест. Каждый камень, каждый кирпич и каждая балка старинного здания были принесены и с любовью уложены кайенами, которые молились на протоке почти сто пятьдесят лет тому назад. Это наполняло меня ощущением сопричастности истории, традиции.
Но как только мы повернули за угол и направились к церкви, бабушка Катрин вдруг оцепенела и выпрямила спину. Перед церковью, собравшись в небольшой кружок, болтали состоятельные кайены. При нашем появлении они прервали свой разговор и посмотрели в нашу сторону, причем на их лицах было явно выражено неодобрение. Это только заставило бабушку поднять голову еще выше, и она ее несла словно флаг.
– Уверена, они проходятся по поводу того, каким дураком выставил себя вчера твой дед, – пробормотала она, – но я не допущу, чтобы из-за глупого поведения этого человека была запятнана моя репутация.
То, как она отвечала взглядом на взгляды собравшихся, говорило как раз об этом. Люди были рады разойтись и войти в церковь – скоро должна была начаться служба. Я увидела родителей Поля, Октавиуса и Глэдис Тейт, стоящих у края толпы. Глэдис Тейт посмотрела в нашу сторону, и я почувствовала на себе ее жесткий, как камень, взгляд. Поль, болтающий со своими школьными приятелями, заметил меня и улыбнулся, но при входе в церковь его мать заставила его присоединиться к ней, отцу и сестрам.
Тейты вместе с другими состоятельными кайенскими семьями сидели впереди, поэтому мы с Полем не имели возможности поговорить до начала мессы. После, когда прихожане проходили мимо отца Раша, бабушка Катрин вручила священнику коробку печенья, он поблагодарил и застенчиво улыбнулся.
– Я слышал, вам опять пришлось работать, миссис Ландри, – произнес этот высокий худой священник со слегка подчеркнутой критической ноткой в голосе. – Разгоняли духов в ночи.
– Я делаю то, что должна делать, – твердо ответила бабушка, ее губы плотно сжались, а глаза впились в отца Раша.
– Пока еще суеверие не может заменить нам молитву и церковь, – предостерег он. Затем улыбнулся. – Но я никогда не отказывался от помощи в борьбе с дьяволом, если эта помощь исходит от человека чистого сердцем.
– Я рада этому, святой отец, – произнесла бабушка, и отец Раш рассмеялся. Затем его внимание переключилось на Тейтов и других состоятельных прихожан, делающих значительные пожертвования церкви. Пока они разговаривали, Поль подошел к нам. Я подумала, что он выглядит очень интересным и взрослым в темно-синем костюме и с аккуратно зачесанными назад волосами. Казалось, он произвел впечатление даже на бабушку Катрин.
– В котором часу будет обед, миссис Ландри? – спросил Поль. Прежде чем ответить, бабушка перевела взгляд на родителей Поля.
– В шесть, – сказала она и пошла поболтать со своими приятельницами. Поль подождал, пока она не отошла на достаточное расстояние, чтобы не слышать нас.
– Сегодня утром все обсуждали твоего деда, – сообщил он мне.
– Мы с Grandmere почувствовали это сразу, как подошли. Твои родители узнали, что это ты помог мне отвезти его домой?
Выражение лица Поля послужило мне ответом.
– Сожалею, если доставила тебе неприятности.
– Все в порядке, – быстро сказал он. – Я все объяснил, – он бодро усмехнулся. Поль был безнадежным, неисправимым оптимистом, он никогда не бывал мрачным, сомневающимся или задумчивым, чего никак нельзя было сказать обо мне.
– Поль, – позвала его мать. Ее лицо застыло в гримасе неодобрения, рот напоминал кривой порез ножом, а глаза напряженно сузились и стали похожими на кошачьи. Она держалась натянуто и выглядела так, будто сейчас внезапно дернется и гордо удалится прочь.
– Иду, – ответил Поль.
Глэдис Тейт наклонилась, чтобы что-то шепнуть мужу, а тот повернулся и посмотрел в мою сторону.
Поль унаследовал большую часть своей приятной наружности от отца – высокого импозантного мужчины, который всегда элегантно одевался и выглядел ухоженным. У него были волевой рот и челюсть, прямой нос, не слишком длинный и не слишком толстый.
– Мы уже уходим, – подчеркнула мать Поля.
– Мне придется идти. К нам на ленч придут родственники. Встретимся позже, – пообещал Поль и помчался к родителям.
Я подошла к бабушке, как раз когда она приглашала на чашечку кофе и пирог с ежевикой миссис Ливоди и миссис Тибодо. Зная, как медленно они пойдут, я поспешила вперед поставить кофе. Но, подходя к нашему дому, вдруг увидела, как внизу у причала дедушка Джек привязывал свою пирогу к корме шлюпки.
– Доброе утро, Grandpere, – крикнула я.
Он медленно поднял голову.
Его глаза были полуприкрыты тяжелыми веками. Волосы находились в диком состоянии, пряди на затылке топорщились над воротником во все стороны. Я подумала, что жестяной барабан, который предсказывал Поль, вовсю гремел в голове деда. Старик выглядел недовольным и усталым. Он не сменил одежду, в которой спал, и вокруг него держался несвежий запах вчерашнего виски. Бабушка Катрин всегда говорила, что в подобном случае самое лучшее для деда – это свалиться в болото. «По крайней мере, искупался бы».
– Это ты привезла меня в хижину вчера вечером?
– Да, Grandpere. Я и Поль.
– Поль? Кто такой Поль?
– Поль Тейт.
– О, сын богатого человека, а? Эти владельцы консервных заводов не намного лучше нефтедобытчиков, они вычерпывают землю на болоте, чтобы сделать протоки шире для своих проклятых больших лодок. Тебе не нужно крутиться около таких типов. От таких, как ты, им нужно только одно, – предупредил дед.
– Поль очень славный, – резко возразила я. Дед что-то проворчал и продолжал привязывать лодку.
– Идешь из церкви, да? – спросил он, не глядя на меня.
– Да.
Он помолчал и посмотрел на дорогу.
– Твоя Grandmere, похоже, все еще болтает с этими сплетницами. Поэтому они и ходят в церковь, – заявил старик, – поделиться сплетнями.
– Была очень хорошая служба, Grandpere. Почему ты никогда не ходишь в церковь?
– Вот где моя церковь, – заявил он и махнул длинными пальцами в направлении болота. – У меня нет никакого священника, выглядывающего из-за моего плеча и плюющего адом и проклятием мне в спину.
Он забрался в шлюпку.
– Не хочешь ли чашку свежего кофе? Я собираюсь его сварить. Приятельницы Grandmere придут на пирог с ежевикой, и…
– О черт, нет. Меня не застанешь даже мертвым с этими рыбачками. – Он перевел глаза на меня, и его взгляд потеплел. – В этом платье ты очень мила. Хорошенькая, вся в мать.
– Спасибо, Grandpere.
– Я заметил, ты немножко почистила мою хижину, правда?
Я кивнула.
– Ну что ж, спасибо за это. – Он потянул за трос, чтобы включить мотор.
– Grandpere, – я подошла поближе. – Ты говорил о ком-то, кто был влюблен, и что-то насчет денег. Вчера вечером, когда мы привезли тебя домой.
Дед задержался и пристально посмотрел на меня, очень быстро превращаясь в гранит.
– Что еще я сказал?
– Ничего. Но что ты имел в виду? Кто был влюблен?
Старик пожал плечами.
– Наверно, вспомнил одну из историй, что рассказывал мне мой отец о своем отце и деде. Наша семья идет от игроков на речных судах. Знаешь, – сказал он с некоторой гордостью, – масса денег прошла через руки Ландри. – Он поднял свои грязные руки. – Каждый из Ландри представлял собой романтическую и заметную на реке личность. Множество женщин были влюблены в них. Ты могла бы выстроить этих дам в линию отсюда до Нового Орлеана.
– Поэтому ты и проигрываешь свои деньги? Grandmere говорит, что это в крови у Ландри.
– Что ж, она не ошибается. Просто я не такой способный в этом деле, как некоторые из моих родственников. – Дед, улыбаясь, наклонился вперед, промежутки между его зубами, в тех местах, где он вырывал зубы сам, когда боль становилась невыносимой, были темными и широкими.
– Мой прадед, Гиб Ландри, никогда не проигрывал. Знаешь, что это значит? – спросил старик. Я покачала головой. – Игрок, который никогда не проигрывает, имеет меченые карты. – Дед засмеялся. – Они назывались «выигрышными средствами труда». Да, конечно, эти карты давали преимущество. – Дед вновь засмеялся.
– И что с ним случилось?
– Его застрелили на пароходе «Дельта Куин». Когда живешь бурно и опасно, то всегда играешь в азартные игры, – проговорил старик и потянул трос. Мотор зачихал. – Когда-нибудь, когда будет время, я расскажу тебе еще о твоих предках. Несмотря на то, что говорит тебе твоя бабка, – добавил он, кивая на дом. – Ты должна кое-что знать о них. – Он опять потянул трос, и на этот раз мотор завелся и начал урчать. – Мне пора. Нужно брать устриц.
– Мне бы хотелось пригласить тебя на обед сегодня вечером, чтобы познакомить с Полем, – проговорила я, подразумевая под этим свое желание предстать перед другом настоящей семьей.
– Что ты хочешь этим сказать – познакомить с Полем? Твоя Grandmere пригласила его на обед? – с сомнением спросил он.
– Я это сделала. И она разрешила.
Дед долго смотрел на меня, затем повернулся к мотору.
– Нет времени на общение. Должен зарабатывать на жизнь.
Бабушка Катрин с приятельницами появилась на дороге позади нас. Я заметила, что глаза дедушки Джека на мгновение задержались на них, и он поторопился сесть в лодку.
– Grandpere, – закричала я, но он уже запустил мотор, повернул шлюпку, чтобы отплыть как можно скорее, и направился в одно из мелководных солоноватых озер, разбросанных по болоту. Он не оглянулся и еще через мгновение скрылся из виду, лишь ворчание мотора говорило о том, что дед плыл по каналам.
– Что ему было нужно? – сухо спросила бабушка.
– Просто забрал свою шлюпку.
Бабушка продолжала смотреть на пенный след, будто ожидала, что дед появится вновь.
Глаза ее сверкали и сузились до щелочек, как будто понуждали болото навсегда поглотить старика. Вскоре звук мотора замер совсем, и бабушка Катрин вновь распрямилась и улыбнулась двум своим приятельницам. Они быстро возобновили разговор и вошли в дом. Я вдруг подумала, как эти двое могли когда-то полюбить друг друга настолько, чтобы пожениться и завести дочь. Как могла любовь или то, что они принимали за любовь, сделать их такими слепыми по отношению к слабостям друг друга?
Позже, когда подруги бабушки ушли, я помогла ей приготовить обед. Мне хотелось расспросить ее еще о дедушке, но эти вопросы обычно портили ей настроение. Учитывая, что скоро придет Поль, я не стала рисковать.
– Сегодня на обед у нас не будет ничего особенного, Руби. Надеюсь, ты не обещала сыну Тейта шикарного приема.
– О нет, Grandmere. Кроме того, Поль не из таких. По нему никогда не скажешь, что его семья богата. Он так отличается от своей матери и сестер. Все в школе говорят, что они заносчивы, а Поль – нет.
– Возможно, но нельзя жить так, как живут Тейты, и не придавать значения определенным вещам. Это просто не в природе человека. Чем выше ты поднимаешь его, Руби, в своем воображении, тем тяжелее будет разочарование, – предупредила бабушка.
– Я не боюсь этого, – сказала я с такой уверенностью, что она замолчала и внимательно на меня посмотрела.
– Ты вела себя как порядочная девушка, Руби?
– О да, Grandmere.
– Никогда не забывай, что случилось с твоей матерью, – наставляла она меня.
Некоторое время я боялась, что и за обедом бабушка будет поддерживать это облако страха над домом. Но несмотря на ее заверение, что у нас на столе не предвидится ничего особенного, мало что доставляло бабушке Катрин такое удовольствие, как приготовление пищи для того, кто, как она знала, сможет это оценить. И потому начала готовить одно из своих лучших кайенских блюд – джамбалайю. Пока я выполняла ее распоряжения, она сделала пирог с кремом.
– А моя мама тоже хорошо готовила? – спросила я бабушку.
– О да, – улыбнулась она воспоминаниям. – Никто не подхватывал рецепты так быстро и так хорошо, как твоя мать. Она готовила гамбо, когда ей не было и девяти лет, а к тому времени, когда ей исполнилось двенадцать, никто не мог так лихо расправляться с холодильником и приготовить джамбалайю так же хорошо, как она. Когда в твоем дедушке Джеке было еще что-то человеческое, – продолжала она, – он имел обыкновение брать Габриэль с собой и показывать ей все съедобное на болоте. Она быстро все усваивала, и ты знаешь, что говорят о кайенах, – добавила бабушка, – мы можем есть все, что не успевает раньше съесть нас.
Она рассмеялась и замурлыкала одну из своих любимых мелодий. По воскресеньям мы обычно устраивали в доме основательную уборку, но в это, особое, воскресенье я принялась за нее с большим подъемом: вымыла окна так, что не осталось ни малейшего пятнышка грязи, выскребла полы до блеска, вытерла пыль и вычистила все вокруг.
– Можно подумать, сегодня сюда прибывает король Франции, – поддразнивала меня бабушка. – Предупреждаю, Руби, не допускай, чтобы парень ожидал от тебя большего, чем ты есть на самом деле.
– Я и не собираюсь, Grandmere, – ответила я, но в глубине души все же тайно надеялась, что это произведет на Поля впечатление и он станет так расхваливать нас перед своими родителями, что они отбросят все свои возражения, если таковые есть, против того, чтобы я считалась его любимой девушкой.
Ближе к вечеру наш маленький дом почти сверкал и был наполнен восхитительными запахами. Когда стрелки часов приблизились к шести, я начала все больше и больше волноваться. Я надеялась, что Поль придет пораньше, и потому сидела на ступеньках галереи и в течение часа ждала его появления. Стол был накрыт, я нарядилась в самое лучшее свое платье, которое сшила бабушка Катрин. Оно было белым с широкой кружевной каймой и кружевной вставкой спереди снизу доверху. Рукава фонариком, доходившие мне до локтей, тоже были мягкие, кружевные. Вокруг талии я повязала голубой кушак.
– Хорошо, что немного выпустила лиф, – сказала бабушка, увидев меня. – Подумать только, как расцветает твоя грудь. Ну-ка повернись, – приказала она и расправила мне юбку сзади. – Должна сказать, что ты превращаешься в настоящую красавицу, Руби. Ты даже красивее, чем была твоя мать в этом возрасте.
– Надеюсь, в твоем возрасте я буду такой же хорошенькой, как ты, Grandmere, – ответила я. Бабушка покачала головой и улыбнулась.
– Не болтай чепухи. Я так хороша, что могу напугать до смерти болотного ястреба, – заявила она и рассмеялась. Но впервые я уговорила бабушку рассказать мне о некоторых ее поклонниках и танцевальных вечерах, на которых она бывала в моем возрасте.
Когда часы пробили шесть, я подняла глаза в ожидании, что вот-вот затарахтит мотороллер Поля. Но этого не случилось: дорога была тихой и спокойной. Через несколько минут бабушка сама подошла к двери и выглянула на улицу. Она печально посмотрела на меня и вернулась в кухню заканчивать какое-то блюдо. Мое сердце бешено колотилось. Легкий ветерок усилился, ветви деревьев закачались. Где же Поль? Около семи я места себе не находила от беспокойства, а когда бабушка Катрин вновь появилась у двери, ее лицо выражало признание неизбежного.
– Это не похоже на него – так опаздывать, – сказала я. – Надеюсь, с ним ничего не случилось.
Бабушка не ответила. В этом не было необходимости. Все сказали ее глаза.
– Ты лучше войди в дом и сядь за стол, Руби. Мы приготовили обед, и, во всяком случае, нужно получить от него удовольствие.
– Поль придет, Grandmere. Я уверена. Я уверена, он придет. Должно быть, произошло что-то неожиданное, – воскликнула я. – Дай я подожду еще немножко, – упрашивала я. Бабушка уступила, но в семь пятнадцать вновь подошла к двери.
– Мы не можем больше ждать, – заявила она. Подавленная, потерявшая всякий интерес к еде, я вошла в дом. Бабушка ничего не сказала. Она подала приготовленные блюда и сама села за стол.
– Получилось очень вкусно, хотя мне самой приходится говорить об этом.
– И правда великолепно, Grandmere. Просто я… беспокоюсь о нем.
– Хорошо, но беспокойся с полным желудком, – приказала она. Я заставила себя приняться за еду и, несмотря на неприятности, даже получила удовольствие от бабушкиного пирога с ежевикой. Потом помогла бабушке убрать со стола и снова вышла и села на галерею, ожидая, наблюдая и размышляя о том, что же могло случиться, что испортило обещавший быть таким замечательным вечер. Только час спустя я услышала звук мотороллера Поля и увидела, как он ехал по дороге на предельной скорости. Он бросил мотороллер и подбежал к дому.
– Что случилось? – воскликнула я, вставая.
– О Руби, прости. Мои родители… они запретили мне идти. Отец отослал меня в мою комнату, когда я отказался обедать с ними. В конце концов я решил вылезти из окна и все равно приехать сюда. Я должен извиниться перед твоей бабушкой.
Я опустилась на крыльцо галереи.
– Почему они не хотели тебя пустить? Из-за моего деда и того, что случилось вчера вечером в городе?
– Это… и еще по другим причинам. Но мне все равно, пусть сердятся. – Поль подошел и сел рядом со мной. – Они просто глупые снобы.
Я пожала плечами.
– Grandmere говорила, что так и будет. Она знала.
– Я не собираюсь сдаваться, ни за что, Руби. Они не имеют права. Они…
– Они твои родители, Поль. Тебе придется делать то, что они прикажут. И тебе уже пора домой, – сухо проговорила я. Мое сердце было, наверно, похоже на комок болотной грязи. Было такое ощущение, что жестокая судьба опустила завесу из мрака над протокой. Эта судьба неумолима, как часто говорила бабушка Катрин, она никогда не бывает доброй, ей нет дела до чьей-то любви и привязанности.
Поль покачал головой. Казалось, годы убежали назад, и он сидел теперь ранимый и беспомощный, как ребенок шести-семи лет, понимая в сложившейся ситуации не больше, чем я.
– Я не собираюсь отказываться от тебя, Руби. Нет, – настаивал он. – Они могут отобрать все, что мне дали, но я все равно их не послушаюсь.
– Они будут еще больше ненавидеть меня, Поль, – заключила я.
– Не имеет значения. Важно только то, что мы любим друг друга. Пожалуйста, Руби, – проговорил он, беря мою руку, – скажи, что я прав.
– Я бы хотела сказать, но боюсь.
– Не бойся. – Поль протянул руку, чтобы приподнять мою голову. – Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось.
Я долго смотрела на него в глубокой задумчивости. Как ему объяснить? Я не беспокоилась о себе. Я волновалась из-за него, потому что хорошо помнила слова бабушки о том, каким несчастьем для влюбленных может обернуться неповиновение судьбе. Оно похоже на попытку удержать морской прибой.
– Все в порядке? – продолжал Поль. – Да?
– О Поль…
– Тогда договорились. Теперь, – сказал он, вставая, – пойду извиняться перед твоей бабушкой.
Я ждала его на крыльце. Он вернулся через несколько минут.
– Похоже, я пропустил настоящий пир. Просто зло берет, – проговорил он, глядя на дорогу такими же злыми, как порой у дедушки Джека, глазами. Мне не было легче от того, что он так ненавидел своих родителей. По крайней мере, они у него были, и дом, и семья. Он не должен был этим рисковать из-за таких, как я, думалось мне.
– Мои родители ведут себя глупо, – твердо заявил он.
– Они просто стараются сделать то, что считают наилучшим для тебя, Поль.
– Ты – самое наилучшее для меня, Руби, – быстро ответил он. – Им просто придется принять это. – Его голубые глаза засверкали решимостью. – Ну что ж, теперь мне, пожалуй, пора. И еще раз: я сожалею, что испортил вам обед, Руби.
– Это уже в прошлом, Поль. – Я встала, и мы долго смотрели друг на друга. Чего боялись Тейты? Что могло бы случиться, если бы Поль любил меня?
Они в самом деле думают, что кровь Ландри, текущая в моих жилах, погубит его? Или, может, всего-навсего хотят, чтобы Поль общался только с девушками из богатых семей?
Поль взял мою руку в свою.
– Клянусь, – сказал он, – что никогда не позволю им сделать что-то, что причинит тебе боль.
– Не ссорься со своими родителями, Поль. Пожалуйста, – умоляла я его.
– Я с ними не ссорюсь, это они ссорятся со мной. Спокойной ночи, – проговорил он и наклонился, чтобы поцеловать меня в губы. Потом подошел к своему мотороллеру и исчез в ночи. Я следила, как его поглотила тьма. Повернувшись, я увидела, что бабушка Катрин стоит в дверях.
– Он славный молодой человек, – произнесла она, – но нельзя оторвать кайенского мужчину от его матери и отца. Это разорвет его сердце на части. Особенно на него не рассчитывай, Руби. Некоторые вещи просто не могут осуществиться, – добавила бабушка и повернулась, возвращаясь в дом.
Я не могла сдвинуться с места, слезы текли по моему лицу, и впервые мне открылось, почему дедушке Джеку больше нравилось жить на болоте, вдали от людей.


Несмотря на то что случилось в воскресенье, я все же не оставляла надежды на танцы в субботу вечером. Но каждый раз, когда я заговаривала об этом с бабушкой, она просто отвечала: «Посмотрим». Вечером в пятницу я настояла на ответе.
– Поль должен знать, может ли он зайти за мной, Grandmere. Неприлично держать его подвешенным на леске как приманку, – заявила я. Так сказал бы дедушка Джек, но я была расстроена и решила рискнуть.
– Я просто не хочу, чтобы тебе пришлось переживать еще одно разочарование, Руби, – сказала мне бабушка. – Его родители не позволят ему сопровождать тебя на танцы и просто взбесятся, если он решится их ослушаться и все-таки поведет тебя. Они рассердятся и на меня.
– Почему? Как смогут они винить тебя?
– Просто так будет, и все, – ответила она. – Лучше я сама тебя поведу. Миссис Бордо тоже собирается, мы посидим там вместе и посмотрим на молодежь. Кроме того, я уже давненько не слышала хорошей кайенской музыки.
– О Grandmere, – простонала я. – Девушки моего возраста идут с парнями, некоторые ходят на свидания уже больше года. Это несправедливо. Мне пятнадцать лет. Я уже не младенец.
– Я не говорила этого, Руби, но…
– Но ты обращаешься со мной, как с младенцем, – воскликнула я, убежала к себе в комнату и бросилась на кровать.
Может, все дело в том, что я живу с бабушкой-знахаркой, которая видела злых духов и опасность в каждой темной тени, шептала заклинания, зажигала свечи и устанавливала тотемы у дверей. Может, Тейты просто считают нас семьей помешанных и поэтому хотят, чтобы Поль держался от меня подальше.
Почему моей матери было суждено умереть такой молодой, почему мой настоящий отец покинул меня? У меня остались только дед, который жил как животное в середине болота, и бабушка, которая считала меня маленьким ребенком. Моя печаль внезапно смешалась с яростью. В то время как девушки моего возраста, к тому же гораздо менее хорошенькие, развлекаются на настоящих свиданиях, я, пятнадцатилетняя, поплетусь на танцы в сопровождении бабушки. Никогда раньше я так не хотела убежать из дому, как сейчас.
Я услышала, как бабушка поднимается по лестнице, причем ее шаги были тяжелее, чем всегда. Она тихо постучала в дверь и заглянула в комнату. Я не повернулась.
– Руби, – начала она, – я пытаюсь защитить тебя.
– Я не хочу, чтобы ты меня защищала, – резко ответила я. – Я сама могу себя защитить. Я не младенец.
– Не нужно быть ребенком, чтобы нуждаться в защите, – сказала бабушка усталым голосом. – Сильные взрослые мужчины часто призывают своих матерей.
– У меня нет матери, – огрызнулась я и пожалела, как только эти слова слетели с моих губ.
Глаза бабушки стали печальными, плечи опустились. Внезапно она показалась мне очень старой. Она положила руку на сердце, глубоко вздохнула и кивнула головой.
– Я знаю, детка. Поэтому и стараюсь всеми силами делать для тебя то, что кажется мне верным. Я знаю, что не могу заменить тебе мать, но могу сделать кое-что, что сделала бы она. Хотя и очень немногое. Конечно, этого недостаточно, но…
– Я не хотела сказать, что ты делала для меня недостаточно, Grandmere. Прости, но я очень хочу пойти на танцы с Полем. Я хочу, чтобы со мной обращались, как с молодой женщиной, а разве ты в моем возрасте этого не хотела?
Бабушка долго смотрела на меня и наконец вздохнула.
– Ну, хорошо, – сказала она. – Если сын Тейта сможет повести тебя, иди с ним, но обещай мне, что будешь дома сразу же после танцев.
– Буду, Grandmere, буду. Спасибо. Я затрясла головой.
– Молодому человеку, – рассуждала она, – трудно примириться с тем, чему следует быть. Твоя молодость дает тебе силы не повиноваться, но неповиновение не всегда ведет к победе, Руби. Чаще оно ведет к поражению. Когда ты встретишься лицом к лицу с судьбой, не бросайся на нее в атаку очертя голову. Она этому рада, это питает ее, у нее неиссякаемый аппетит на упрямые и глупые души.
– Я не понимаю, Grandmere.
– Поймешь, – сказала бабушка своим мрачным тоном предсказательницы. – Поймешь. – Она вздохнула и выпрямилась. – Думаю, мне стоит выгладить твое платье.
Я вытерла слезы со щек и улыбнулась.
– Спасибо, Grandmere, но я сама могу это сделать.
– Нет, лучше я. Мне надо найти себе занятие, – возразила она и вышла, заметно сгорбившись.
Весь субботний день я раздумывала о своих волосах. Следует ли мне оставить их распущенными и лишь перевязать лентой или зачесать наверх во французский пучок? В конце концов я попросила бабушку зачесать мне волосы вверх.
– У тебя такое хорошенькое лицо, – возразила она. – Тебе нужно чаще носить волосы зачесанными назад. Отбоя не будет от поклонников, – добавила она, как мне показалось, скорее всего, ради своего собственного успокоения. – Поэтому помни: не будь слишком доверчивой. – Она взяла мою руку в свои и пристально взглянула на меня, ее глаза были печальными и усталыми. – Обещаешь?
– Да, Grandmere. Как ты себя чувствуешь? Весь день ты выглядела очень усталой.
– Просто время от времени дают о себе знать моя старая боль в пояснице и учащенное сердцебиение. Ничего необычного, – ответила бабушка.
– Я бы хотела, чтобы тебе не нужно было так много работать. Grandpere Джек должен больше помогать нам, вместо того чтобы пропивать или проигрывать свои деньги, – заявила я.
– Он не может сделать ничего для самого себя и еще меньше – для нас. Кроме того, я ничего от него не хочу. Его деньги грязные, – твердо сказала бабушка.
– Почему его деньги грязнее денег любого другого охотника на протоке?
– Его – грязные, – настаивала бабушка. – Давай не будем говорить на эту тему. Если что-то и заставляет мое сердце стучать, как барабан на параде, то именно такие разговоры.
Я проглотила свои вопросы, боясь сделать старушку еще более усталой и больной. Вместо этого я надела платье и начистила туфли. Сегодня вечером из-за капризной погоды и постоянно принимающихся ливней и сильного ветра Поль намерен был взять одну из машин его семьи. Он сказал мне, что отец разрешил, но у меня было чувство, что он не все ему рассказал. Я очень боялась об этом спросить, боялась лишиться танцев. Едва услышав, что подъехала машина, я бросилась к двери. Бабушка Катрин последовала за мной и остановилась в холле.
– Скажи ему, чтобы ехал медленно, и непременно будь дома сразу же после танцев, – приказала она.
Поль поспешил на галерею. Дождь начался вновь, поэтому парень держал для меня открытый зонт.
– Ого, Руби, ты сегодня такая миленькая, – сказал он. Потом, увидев за мной бабушку Катрин, добавил: – Добрый вечер, миссис Ландри.
– Привези ее домой такой же милой и желательно пораньше, – приказала она.
– Хорошо, мэм.
– И веди машину очень осторожно.
– Я так и сделаю.
– Пожалуйста, Grandmere, – простонала я.
Она закусила губу. Я наклонилась к ней и поцеловала в щеку.
– Желаю хорошо повеселиться, – пробормотала бабушка.
Я выбежала, скользнув под зонт Поля, и мы поспешили к автомобилю. Обернувшись, я увидела, что бабушка Катрин все еще стоит у двери, глядя на нас, только теперь она казалась намного меньше ростом и значительно старше. Как будто с моим взрослением она стала стареть еще быстрее. В возбуждении, превратившем в восхитительный этот обыкновенный дождливый вечер, небольшая тучка печали на мгновение затронула мое взволнованное сердце. Но я с этим справилась и впереди видела лишь счастье и удовольствия.


Танцевальный зал находился в другом конце города. Вся мебель, кроме скамеек для пожилых, была вынесена из большого помещения. В меньшей, смежной, комнате на столах были расставлены большие горшки с гамбо. Сцены как таковой не было, но место для музыкантов, играющих на аккордеоне, скрипке, треугольнике и гитарах, устраивали обычно на платформе. Был также и певец.
Люди собирались на танцы со всей протоки, многие приводили даже маленьких детей. Малышей отправляли в еще одну небольшую комнатку спать. На самом деле «fais dodo» в детском сознании связывалось с понятием «спокойной ночи» и означало, что всем маленьким пора в постель, чтобы старшие могли потанцевать. Некоторые мужчины играли в карточную игру бурре, в то время как их жены и старшие дети танцевали тустеп.
Не успели мы с Полем войти в танцевальный зал, как я расслышала шепоток и разные догадки, срывавшиеся с уст людей: что это делает Поль Тейт в обществе одной из беднейших девушек на протоке? Поль, казалось, в отличие от меня, не замечал взглядов и шепота, а если и замечал, то они были ему безразличны. Мы начали танцевать, как только пришли. Я про себя отметила, что некоторые мои подруги посматривают на нас зелеными от зависти глазами – ведь почти каждая из них хотела бы, чтобы Поль Тейт привел на танцы ее.
Мы танцевали один танец за другим, громко аплодируя в конце каждой песни. Время неслось так быстро, что мы не заметили, как протанцевали почти целый час, и наконец решили, что пора подкрепиться. Смеясь и чувствуя себя так, будто вокруг, кроме нас двоих, никого и не было, мы направились к буфету. Мы оба заметили последовавшую за нами группу мальчишек, возглавляемых Тернером Брауни, известным школьным хулиганом. Это был плотный семнадцатилетний парень с бычьей шеей, копной темно-коричневых волос и крупными чертами лица. Говорили, корни его семьи идут от лодочников, плававших по Миссисипи на плоскодонках задолго до появления пароходов. Это были отчаянные люди, и считалось, что все Брауни унаследовали эти черты. Тернер поддерживал репутацию семьи, ввязываясь в школе в один скандал за другим.
– Эй, Тейт, – сказал Тернер Брауни после того, как мы взяли тарелки гамбо и уселись на углу стола. – Твоя мать знает, что сегодня ты развлекаешься в трущобах?
Все приятели Тернера засмеялись. Лицо Поля стало пунцовым. Он медленно поднялся.
– Думаю, ты должен взять эти слова обратно, Тернер, и извиниться.
Брауни рассмеялся.
– И что же ты собираешься сделать, Тейт? Пожаловаться своему папочке?
Приятели Тернера опять засмеялись. Я потянула Поля за рукав. Лицо его стало красным, и он был так взбешен, что разве что не дымился.
– Не обращай внимания, Поль, – просила я. – Брауни слишком глуп, чтобы из-за него волноваться.
– Заткнись, – рявкнул Тернер. – По крайней мере, я знаю, кто мой отец.
При этих словах Поль бросился вперед и схватился со значительно более крупным парнем, повалив его на пол. Мгновенно приятели Тернера завопили и образовали круг около Поля и своего вожака, блокировав всех, кто мог бы прекратить драку. Тернеру удалось перекатиться через Поля и прижать его к полу, усевшись ему на живот. Он нанес удар кулаком по правой щеке Поля. Щека мгновенно распухла. Поль увернулся от следующего удара Тернера как раз тогда, когда подоспели мужчины и стянули здоровяка с моего друга. Когда Поль поднялся, его нижняя губа кровоточила.
– Что здесь происходит? – спросил мистер Лафурш – он был ответственным за зал.
– Он напал на меня. – Тернер указал на Поля.
– Это не совсем так, – вмешалась я. – Он…
– Ладно, ладно, мне все равно, кто что сделал, – заявил мистер Лафурш. – Я не допущу ничего подобного в моем зале. Сейчас же уходите отсюда. Уходи, Брауни. Вместе со своей командой, а то прикажу посадить вас всех под замок.
Улыбаясь, Тернер Брауни повернулся и повел прочь кучку своих закадычных дружков. Я поднесла влажную салфетку и осторожно промокнула лицо Поля.
– Прости, – сказал он. – Я вышел из себя.
– Тебе не следовало этого делать. Он намного крупнее тебя.
– Мне все равно, каким бы крупным он ни был. Я не намерен допускать, чтобы он говорил о тебе такие вещи, – храбро заявил Поль. Мне оставалось только расплакаться из-за его пунцовой и слегка распухшей щеки. А все шло так замечательно. Нам так хорошо было вместе. Почему всегда кто-то вроде Тернера Брауни все портит?
– Давай уйдем, – предложила я.
– Мы еще можем остаться и потанцевать.
– Нет. Нам надо приложить что-нибудь к твоим синякам. У бабушки всегда найдется подходящее лекарство.
– Она будет недовольна мной, рассердится, что я ввязался в драку в твоем присутствии, – заволновался Поль. – Провались этот Тернер Брауни.
– Нет, не рассердится. Наоборот, будет гордиться тобой, гордиться, что ты защитил меня.
– Ты так думаешь?
– Да, – ответила я, хотя не была уверена, как отнесется к этому бабушка. – Во всяком случае, если она сможет сделать что-то, чтобы твое лицо не выглядело так ужасно, то твои родители не слишком рассердятся, верно?
Он кивнул головой и рассмеялся.
– Я выгляжу ужасно, да?
– Думаю, не намного лучше, чем тот, кто схватился с аллигаторами.
Мы оба рассмеялись и вышли из зала.
Тернер Брауни и его друзья уже ушли – наверное, отправились поглощать пиво и хвастаться друг перед другом, – поэтому больше никаких неприятностей не было. Пока мы ехали домой, дождь усилился. Поль подогнал машину как можно ближе к крыльцу, и мы под зонтом поспешили в дом.
Как только мы вошли, бабушка посмотрела на нас, оторвавшись от рукоделия, и кивнула.
– Это тот хулиган, Тернер Брауни. Он… Бабушка подняла руку, встала со стула и пошла к полке, где были разложены разные припарки, будто она предвидела наше драматическое возвращение. Это было жутковато. Даже Поль потерял дар речи.
– Садись, – она указала парню на стул. – Сначала обработаю рану, а потом мне все расскажете.
Поль взглянул на меня широко открытыми глазами, а потом сел на стул, чтобы дать возможность бабушке Катрин совершить свои чудеса.



загрузка...

Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Руби - Эндрюс Вирджиния



Мне показалось, что это произведение скорее повесть чем роман.Все какое то незавершенное.Непонятно, стала ли героиня художницей, встретила ли свою любовь, избавилась ли от наивности? Зачем автору делать сестер-близнецов абсолютно одинаковыми,не считая того, что насколько одна порочна,другая добродетельна,и под конец истории посадить злую сестру в инвалидное кресло? Зло наказано,но всё равно, не убедительно как-то.Короче 6/10
Руби - Эндрюс ВирджинияЛенок
2.10.2012, 18.02





Упс...Sorry...Оказывается есть продолжение этого романа. Я не внимательно изучила этого автора. Предыдущий мой комент не объективен.
Руби - Эндрюс ВирджинияЛенок
2.10.2012, 19.39





Дешевое американское чтиво "о страданиях героини, совершенной во всех отношениях". Совсем не понравилось.
Руби - Эндрюс ВирджинияМарина
11.07.2013, 20.11





Очень интересная книга,как маме другие произведения этой писательницы! И она делает сестер близнецами не случайно, а чтобы показать, что они очень похожи внешне, но совершенно разные внутри. Это доказывает только то, что внешность обманчива и по ней нельзя судить человека
Руби - Эндрюс ВирджинияМария
15.05.2014, 18.07





Очень интересная книга,как маме другие произведения этой писательницы! И она делает сестер близнецами не случайно, а чтобы показать, что они очень похожи внешне, но совершенно разные внутри. Это доказывает только то, что внешность обманчива и по ней нельзя судить человека
Руби - Эндрюс ВирджинияМария
15.05.2014, 18.07





Очень понравилась первая книга. Буду читать дальше. До этого читала историю Хевен. Супер!!!
Руби - Эндрюс ВирджинияЮля
3.01.2015, 11.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100