Читать онлайн Руби, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - Глава 21 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Руби - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.88 (Голосов: 138)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Руби - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Руби - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Руби

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 21
Еще одно предательство

Но это не было ложью, и мне не потребовалось, чтобы кто-то показал мне дядю Жана. Он не очень изменился по сравнению с тем молодым человеком, которым остался на фотоснимках. Как и описал его Лайл, он был лучше всех одет – вышел к ленчу в светло-голубой спортивной куртке из легкой ткани, брюках в тон куртке, белой сорочке с голубым галстуком и в абсолютно чистых спортивных туфлях. Его золотисто-каштановые волосы были аккуратно подстрижены и по бокам зачесаны назад. Я заметила, что его фигура все так же подтянута. Он выглядел, будто находился на отдыхе и заехал сюда, чтобы по пути посетить больного родственника. Ел он автоматически, поглядывая вокруг либо с самым небольшим интересом, либо без интереса вообще.
– Вот он, – сказал Лайл, кивая в сторону дяди Жана.
– Я знаю. – Мое сердце начало отбивать быструю дробь.
– Как видишь, несмотря на его проблему, в чем бы она ни состояла, – сухо заметил Лайл, – он продолжает очень внимательно относиться к своей внешности. Тебе бы стоило взглянуть на его комнату, он содержит ее в идеальном порядке. Вначале я думал, что у него помешательство на чистоте или что-то в этом роде. Как только прикоснешься к чему-нибудь в его комнате, он подойдет, чтобы убедиться, что ничего не испачкано и не сдвинуто с места ни на мельчайшую долю дюйма.
– Я практически единственный, кого он допускает к себе в комнату, – гордо добавил Лайл. – Но, по сути, он не разговаривает со мной, он вообще ни с кем не разговаривает, но меня, по крайней мере, терпит. Если кто-нибудь еще сядет за его стол, он поднимает шум.
– Что он сделает? – спросила я.
– Может начать бить ложкой по тарелке или просто завизжать как животное, пока какой-нибудь санитар не подойдет и не отсадит его или подсевшего к нему пациента, – объяснил Лайл.
– Может, мне не следует подходить к нему близко? – со страхом спросила я.
– Может, и не следует. А может, и следует. Не проси меня решать за тебя. Но если хочешь, я хоть скажу ему, кто ты такая.
– Может, он узнает меня.
– Я думал, он никогда тебя не видел.
– Он видел мою сестру-близнеца и просто подумает, что я – это она.
– Серьезно? У тебя есть сестра-близнец? Это становится интересным, – заметил Лайл.
– Если хотите есть, то встаньте в очередь, – посоветовал нам санитар.
– Я не знаю, хочу ли я есть, – пробормотал Лайл.
– Ну, Лайл, – продолжал санитар, – тебе и целого дня не хватит решить эту проблему.
– А я голодна, – заявила я и, чтобы помочь парню сдвинуться с места, подошла к стопке подносов и взяла один. Затем я стала двигаться вместе с очередью, оглянулась и увидела, что Лайл все еще раздумывает. В конце концов моя активность расшевелила его, и он присоединился ко мне.
– Пожалуйста, бери всего по две порции, – попросил парень.
– А что, если тебе это не понравится?
– Я уже не знаю, что мне нравится. Для меня все на один вкус.
Я выбрала тушеное мясо и какое-то фруктовое желе на десерт. Взяв еду, мы повернулись, чтобы решить, куда сесть, и я пристально посмотрела на дядю Жана, раздумывая, следует ли мне подойти к нему.
– Пошли, – сказал Лайл. – Я сяду там, где ты. Не отводя глаз от дяди Жана, я направилась прямо к его столику. Он продолжал автоматически есть, и как только отправлял очередную вилку в рот, то поводил глазами из стороны в сторону. Казалось, он не замечал меня, пока я не подошла к нему почти вплотную. Тогда его глаза перестали оглядывать комнату, он перестал есть, а рука его застыла между тарелкой и ртом. Медленно он осмотрел мое лицо. Он не улыбнулся, но было видно, что он признал во мне Жизель.
– Привет, дядя Жан, – сказала я, мое тело охватила дрожь. – Можно мне сесть за ваш столик?
Он не отреагировал.
– Скажи ему, кто ты на самом деле, – подсказывал Лайл.
– Меня зовут Руби. Я не Жизель. Я сестра Жизель, Она – мой близнец. И вы меня никогда не знали.
Его глаза быстро заморгали, и он донес-таки вилку до рта.
– Он заинтересован или, по крайней мере, удивлен, – шепнул Лайл.
– Откуда ты знаешь?
– Иначе бил бы вилкой по тарелке или завизжал, – объяснил парень. Чувствуя себя как слепой, ведомый слепым, дюйм за дюймом я приближалась к столу, пока осторожно не опустила поднос напротив подноса дяди. На мгновение я задержалась, но мужчина продолжал сидеть, следя за мной зелено-голубыми глазами. Я села.
– Эй, Жан, – обратился к нему Лайл. – Похоже, местной публике сегодня не дают покоя, а? – Парень сел рядом со мной. Жан взглянул на него, но никак не отреагировал. Потом дядя вновь перевел взгляд на меня.
– Я и в самом деле сестра-близнец Жизель, дядя Жан. Родители рассказали всем, как меня украли при рождении и как я совсем недавно ухитрилась вернуться домой.
– Это правда? – спросил пораженный Лайл.
– Нет. Но именно так родители всем рассказывают, – ответила я. Лайл принялся за еду.
– Почему?
– Чтобы скрыть истину, – объяснила я и повернулась к дяде Жану, который опять начал быстро моргать. – Мой отец, ваш брат, познакомился с моей матерью на протоке. Они влюбились друг в друга, и она забеременела. Позже ее уговорили отдать младенца, но никто не знал, что родились близнецы. В тот день, когда мы с Жизель появились на свет, бабушка оставила меня у себя, а дед вынес первого младенца – Жизель – к лимузину, где ожидала ваша семья.
– Шикарная история, – проговорил Лайл с кривой улыбкой.
– Это правда, – резко возразила я и вновь повернулась к дяде. – Дафна, жена папы, настроена против меня, дядя Жан. Она была очень жестока со мной с самого первого дня моего приезда в город. Она сказала, что повезет меня сюда, чтобы навестить вас, но сама тайно договорилась с доктором Черилом и его служащими, и меня задержали здесь для обследования и освидетельствования. Она во что бы то ни стало хочет избавиться от меня. Она…
– А-а-а-а-а, – закричал дядя Жан. Я остановилась, сердце мое стучало. Он собирается визжать и бить по тарелке?
– Осторожно, – предупредил Лайл. – Ты слишком торопишься. Ему это непривычно.
– Простите меня, дядя Жан. Но я хотела встретиться с вами и рассказать, как сильно страдает папа оттого, что вы здесь. Он так измучен горем, что часто плачет в вашей комнате, и вообще за последнее время на него свалилось столько печали, что он не смог приехать навестить вас в день вашего рождения.
– Его дня рождения? Сегодня не его день рождения, – возразил Лайл. – Они здесь превращают любой день рождения в большое событие. Его день рождения только через месяц.
– Это меня не удивляет. Дафна просто солгала, чтобы я поехала с ней. Я бы и так поехала, дядя Жан. – Я опять повернулась к нему. – Я очень хотела повидаться с вами.
Мужчина уставился на меня с разинутым ртом и широко открытыми глазами.
– Начинай есть, – посоветовал Лайл. – Сделай вид, что это обычное дело.
Я последовала его совету, и, казалось, дядя Жан расслабился. Он взял свою вилку, но продолжал пристально смотреть на меня, вместо того чтобы вернуться к еде. Я улыбнулась ему.
– Всю свою жизнь я прожила с бабушкой Катрин, – рассказывала я. – Моя мать умерла вскоре после моего рождения. Я никогда не знала, кто был в действительности мой отец, не знала вплоть до последнего времени. И я дала обещание бабушке, что отправлюсь к отцу после ее смерти. Можете себе представить, как все были удивлены, когда я появилась у Дюма, – заметила я.
Мужчина начал улыбаться.
– Потрясающе! – шепнул Лайл. – Ты ему нравишься.
– Правда?
– Я вижу. Продолжай говорить, – шепотом распорядился парень.
– Я пыталась приспособиться, научиться, чтобы стать настоящей молодой креольской леди, но Жизель очень ревновала меня. Она считала, что я увела ее молодого человека, и плела против меня всякие козни.
– А ты и вправду это сделала?
– Что сделала?
– Увела ее парня?
– Нет. Во всяком случае, не старалась это сделать, – заявила я.
– Но ты нравилась ему больше, чем она? – продолжал расспросы Лайл.
– Она сама виновата. Не знаю, как она вообще может кому-нибудь понравиться? Она лжет, ей приятно, когда люди страдают, и она готова обманывать кого угодно, даже себя.
– Выходит, именно ей следовало бы быть в этой лечебнице, – заметил Лайл.
Я вновь обратилась к дяде Жану.
– Жизель не находила покоя, если у меня не было никаких неприятностей, – продолжала я.
Дядя Жан поморщился.
– Дафна всегда принимала ее сторону, а папа… папа подавлен всякими проблемами.
Хмурость дяди Жана стала резче. Внезапно он начал сердиться. Он приподнял верхнюю губу и сжал зубы.
– Ого, – проговорил Лайл. – Может, тебе лучше остановиться. Это выводит его из равновесия.
– Нет. Он должен выслушать все. – Я опять повернулась к дяде Жану. – Я отправилась к королеве вуду и попросила ее мне помочь. Она наколдовала, и вскоре Жизель и один из ее молодых людей попали в ужасную автомобильную катастрофу. Парень погиб, а Жизель осталась калекой на всю жизнь. Я чувствую себя из-за этого просто ужасно, и папа стал собственной тенью.
Казалось, что гнев Жана начал утихать.
– Мне бы хотелось, чтобы вы сказали что-нибудь, дядя Жан. Мне бы хотелось, чтобы вы сказали что-то, что я смогла бы передать папе, когда все-таки выберусь отсюда.
Я ждала, а он пристально смотрел на меня.
– Не огорчайся. Я же говорил, что он не разговаривает ни с кем. Он…
– Я знаю, но хочу, чтобы мой отец понял, что я встретилась с дядей Жаном, – настаивала я. – Я хочу, чтобы он…
– Ки-ки-ки…
– Что он хочет сказать?
– Не знаю, – проговорил Лайл.
– Кли-кли-кли… Кливер…
– Кливер? Что это значит? Кливер? Лайл немного подумал.
– Кливер? Кливер! – Его глаза засияли. – Это парус на яхте. Вы это имеете в виду, Жан?
– Кливер, – повторил дядя Жан, кивая головой. – Кливер. – Он скривился, как от сильной боли, затем выпрямился, поднес руки к голове и завизжал: – КЛИВЕР!
– О нет!
– Эй, Жан, – закричал ближайший к нам санитар, подбегая.
– КЛИВЕР! КЛИВЕР!
Подбежал еще один санитар, за ним еще один. Они помогали дяде Жану подняться из-за стола и окружили нас, пациенты начали нервничать. Одни кричали, другие смеялись, молодая девушка, лет на пять-шесть старше меня, заплакала.
Дядя Жан некоторое время сопротивлялся санитарам и поглядывал на меня. Из углов его рта показалась слюна, и он начал трясти головой, пытаясь повторить:
– Кливер, кливер! Его увели.
Появились сестры и еще несколько санитаров, чтобы помочь успокоить пациентов.
– Ужасно, – сказала я. – Мне нужно было остановиться, когда ты сказал.
– Не вини себя, – успокаивал Лайл. – Это обычное дело.
Лайл продолжал есть свою порцию тушеного мяса, а я уже не могла проглотить ни кусочка. Я почувствовала такую тошноту, такую опустошенность и – поражение. Я должна выбраться отсюда. Мне это просто необходимо.
– Что теперь будет? – спросила я Лайла. – Что с ним сделают?
– Просто отведут в его комнату. Он обычно утихает после этого.
– А что будет с нами после ленча?
– Нас на некоторое время выведут на улицу, но вся площадка огорожена забором, поэтому не думай, что сможешь просто так убежать.
– А ты покажешь мне, как бежать? Покажешь, Лайл? Пожалуйста, – умоляла я.
– Не знаю. Может, да, – ответил он. Но через некоторое время заявил: – Не знаю. Перестань меня просить.
– Хорошо, Лайл, не буду.
Парень успокоился и приступил к своему десерту.
Как и говорил мой новый друг, после ленча санитары отвели пациентов на улицу. Когда мы с Лайлом направлялись к выходу, ко мне подошла старшая сестра миссис Макдональд.
– Доктор Черил назначил вам еще один час обследования во второй половине дня. Я приду за вами, когда подойдет время. Как вы устраиваетесь? Уже нашли друзей? – спросила она, оглядывая Лайла, шедшего в двух шагах от меня. Я не отозвалась. – Привет, Лайл. Как твои дела сегодня?
– Не знаю, – быстро ответил парень.
Миссис Макдональд улыбнулась мне и пошла дальше поговорить с другими пациентами.
Задний двор не особенно отличался от участка перед фасадом заведения. Как и там, на заднем дворе были проложены дорожки для прогулок, виднелись скамейки, фонтаны и цветочные грядки; раскидистые магнолии и дубы давали островки тени. Здесь был даже настоящий пруд для разведения рыбы, да и лягушек тоже. Было видно, что участок содержится в хорошем состоянии, садики с каменными горками, цветы и полированные скамейки сверкали на теплом послеполуденном солнце.
– Здесь очень красиво, – неохотно призналась я Лайлу.
– Они вынуждены поддерживать эту красоту. Здесь все из состоятельных семей. Руководство лечебницы хочет быть уверенным, что деньги будут продолжать поступать на счет заведения. Нужно видеть эту лечебницу, когда они устраивают праздник для родственников пациентов. Каждый дюйм вылизан, ни единого сорняка, ни соринки. Ни одного лица без улыбки, – с ухмылкой заметил Лайл.
– Ты, кажется, очень критично настроен по отношению к руководству, однако остаешься здесь. Почему бы тебе не подумать о том, чтобы опять попробовать жить вне этих стен? Ты намного умнее большинства парней, с которыми я знакома, – сказала я. Лайл побледнел и отвернулся.
– Я еще не готов, – ответил он. – Но могу сказать наверняка: за то время, что мы здесь с тобой разговаривали, я убедился, что ты уж точно не подходишь этому заведению.
– Мне назначена еще одна встреча с доктором Черилом. Он намерен найти способ удержать меня здесь. Я просто уверена в этом, – простонала я. – Дафна дает этой лечебнице слишком много денег, чтобы он посмел ее ослушаться.
Я обхватила себя руками и, пока мы гуляли, смотрела в землю. Вокруг нас караулили санитары.
– Пойди и попросись в туалет, – внезапно сказал Лайл. – Он находится как раз около заднего выхода. Они не побеспокоят тебя. Слева от комнаты отдыха есть короткая лестница, которая ведет в подвальный этаж. Вторая дверь направо – прачечная. Там уже закончили работу. Они работают в первой половине дня. Поэтому там никого нет.
– Ты уверен?
– Я же сказал, я здесь десять лет. И знаю, какие часы отстают, а какие спешат, какие дверные петли скрипят и где есть окна без решеток, – добавил он.
– Спасибо, Лайл. Парень пожал плечами.
– Я еще ничего не сделал, – проговорил он, будто хотел убедить себя больше, чем меня, в том, что это не он сам принял решение.
– Ты дал мне надежду, Лайл. Это очень много, – улыбнулась я ему. Парень некоторое время рассматривал меня, моргал глазами цвета ржавчины, а потом отвернулся.
– Давай, иди, – сказал он. – Делай то, что я сказал.
Я подошла к женщине-санитарке и объяснила, что мне нужно в туалет.
– Я покажу вам, где это, – сказала она, когда мы подошли к задней двери лечебницы.
– Я найду. Спасибо, – быстро ответила я. Женщина пожала плечами и ушла. Я сделала в точности, как сказал мне Лайл, и быстро сбежала вниз по небольшой лестнице. Прачечная представляла собой большую комнату с цементными полами и такими же стенами, вдоль которых стояли стиральные машины, сушилки и баки. Окна, которые описывал Лайл, располагались в конце комнаты. Но они были слишком высоко.
– Быстрей, – услышала я голос своего нового приятеля, и Лайл вошел вслед за мной. Мы поспешили к окнам. – Открой ту задвижку в середине и отодвинь окно влево, – прошептал он. – Оно не закрыто на ключ.
– Откуда ты это знаешь, Лайл? – с подозрением спросила я. Парень опустил глаза, а потом взглянул на меня:
– Я был здесь несколько раз. Даже как-то высунул ногу, но я… я не готов, – закончил он.
– Надеюсь, что скоро будешь готов, Лайл.
– Я подсажу тебя. Быстрей, пока не заметили нашего отсутствия, – сказал он и сложил руки чашечкой, чтобы я смогла поставить ногу.
– Жаль, что ты остаешься. – Я поставила ногу на его ладони. Он поднял меня, и я ухватилась за подоконник, чтобы подтянуться вверх. Как и говорил Лайл, задвижка легко открывалась, и я отодвинула окно влево. Я взглянула вниз, на парня.
– Давай, иди, – проговорил он.
– Спасибо, Лайл. Я знаю, как трудно тебе было сделать это.
– Нет, не трудно, – признался он. – Я хотел тебе помочь. Давай, иди.
Я начала пролезать через окно, оглядываясь вокруг, чтобы убедиться, что поблизости никого не было. За газоном темнел небольшой участок деревьев, а за ним проходило главное шоссе. Как только я вылезла, я повернулась и посмотрела на Лайла.
– Ты знаешь, куда идти? – спросил он.
– Нет, просто хочу убраться подальше отсюда.
– Иди на юг. Там есть остановка автобуса, автобусом доберешься до Нового Орлеана. Вот. – Он запустил руку в карман брюк и вынул деньги. – Мне это здесь ни к чему.
Он протянул мне купюры.
– Спасибо, Лайл.
– Будь осторожна. Не вызывай подозрений. Улыбайся людям. Веди себя так, будто прогуливаешься после ленча, – советовал Лайл сотни раз уже продуманное – я в этом не сомневалась – для самого себя.
– В один прекрасный день я вернусь навестить тебя, Лайл. Обещаю. Если ты к тому времени сам не выберешься отсюда. А выберешься – позвони мне.
– Я не пользовался телефоном с шести лет, – признался он. Глядя вниз на него, стоящего в прачечной, я почувствовала огромную жалость к этому человеку. Теперь он казался маленьким и одиноким в капкане собственной неуверенности. – Но если все же выберусь, – добавил он, улыбаясь, – я позвоню тебе.
– Прекрасно.
– Ну давай, иди… Быстро, – скомандовал он. – Не забывай: будь естественной.
Он повернулся и ушел. Я поднялась, сделала глубокий вдох и направилась прочь от здания. Отойдя на дюжину футов или около того, я оглянулась и увидела чье-то лицо в окне третьего этажа. На солнце надвигалось облако, и образовавшаяся тень позволила разглядеть лицо мужчины.
Это был дядя Жан!
Он какое-то время смотрел на меня вниз, а потом медленно поднял руку. Я даже смогла разглядеть улыбку на его лице и помахала в ответ. Затем я повернулась и быстро, как только могла, и не оглядываясь побежала к деревьям. В здании и на участке позади меня все было спокойно. Я не слышала криков и не видела никого бегущего вслед за мной. Я ускользнула благодаря Лайлу. Я еще раз пристально взглянула на окно дяди Жана, но уже ничего не смогла разглядеть. Я повернулась и зашагала между деревьями по направлению к шоссе.
Я пошла на юг, как сказал мне Лайл, и добралась до остановки автобуса, небольшой стоянки с бензоколонкой и лавчонкой, где продавались конфеты, печенье, домашнее пралине и газированная вода. К счастью, мне пришлось ждать следующего автобуса в Новый Орлеан только двадцать минут. Я купила билет у молодой дамы, стоящей за прилавком, и скрылась внутри магазинчика, перелистывая журналы и в конце концов купив один из них только для того, чтобы не стоять на виду на улице перед остановкой в случае, если в лечебнице обнаружат мое исчезновение и пошлют кого-нибудь на поиски.
Я с облегчением вздохнула, когда автобус прибыл вовремя. Как можно спокойнее, не суетясь я вошла в его салон и, заняв свое место, углубилась в чтение журнала. Через несколько минут автобус продолжил свой путь к Новому Орлеану. Мы проехали мимо главного входа в лечебницу, и только когда он остался далеко позади, я с облегчением вздохнула. Я была так счастлива оказаться на свободе, что не смогла удержать слез. Опасаясь, что кто-нибудь может заметить это, я быстро вытерла слезы и прикрыла веки. Внезапно я подумала о дяде Жане, о его судорожном «кливер, кливер».
Стук колес по неровному покрытию шоссе выбивал в такт моим мыслям тот же напев: «кливер… кливер…»
Что он пытался сказать мне, размышляла я.


Когда на горизонте показались очертания зданий Нового Орлеана, я серьезно задумалась: стоит ли мне возвращаться домой или лучше вместо этого вернуться на протоку? Я без особого удовольствия представляла себе встречу с Дафной, но затем вдруг почувствовала такой прилив кайенской гордости бабушки Катрин, что выпрямилась, подтянутая и решительная. В конце концов, отец действительно любит меня. Я была одной из Дюма, и мое место – рядом с отцом. Дафна не имела права проделывать все это со мной. К тому времени, когда я, пересев на городской автобус, а затем на трамвай, прибыла к нашему дому, я была уверена, что доктор Черил уже позвонил Дафне и сообщил о моем побеге. Это мне стало ясно в тот момент, когда Эдгар поприветствовал меня около двери, а я только раз взглянула на него.
– Мадам Дафна ожидает вас, – сказал он, поводя глазами, чтобы показать, что не все хорошо. – Она в гостиной.
– Где отец, Эдгар? – спросила я.
Слуга покачал головой и ответил более мягким голосом:
– Наверху, мадемуазель.
– Сообщите мадам Дафне, что я отправилась наверх встретиться вначале с отцом, – распорядилась я. Эдгар широко раскрыл глаза от удивления из-за такого своеволия.
– Нет, ты не пойдешь туда, – крикнула мачеха, появляясь в дверях гостиной в тот самый момент, когда я вошла в прихожую. – Ты пойдешь прямо сюда.
Она стояла, вытянув руку, указывая на гостиную. Ее голос был холодным, требовательным. Эдгар быстро двинулся прочь и отступил в дверь, ведущую через столовую в кухню, чтобы доложить обо всем Нине. Я в этом не сомневалась.
Я сделала несколько шагов в сторону Дафны. Рука ее все еще была вытянута, и палец указывал на гостиную.
– И ты еще говоришь мне, что делать и что не делать, после того, что сделала ты?! – атаковала я, медленно двигаясь в сторону мачехи с высоко поднятой головой.
– Я сделала то, что считала необходимым, чтобы защитить эту семью, – холодно ответила она, медленно опуская руку.
– Нет, у тебя была другая цель. Ты сделала то, что считала необходимым, чтобы избавиться от меня, чтобы удалить меня от отца, – обвиняла я, встречая ее яростный взгляд таким же яростным взглядом. Дафна несколько заколебалась из-за моей агрессивности и отвела глаза.
– Ты ревнуешь из-за его любви ко мне. Ты ревновала с самого моего появления в этом доме, и ты ненавидишь меня потому, что я напоминаю тебе о большой любви отца к кому-то другому, но не к тебе.
– Это просто смешно. Это еще одна смехотворная кайенская…
– Прекрати, – закричала я. – Прекрати говорить о кайенах в такой манере. Ты знаешь правду, ты знаешь, что я не была похищена и продана какой-то кайенской семье. Ты не имеешь права изображать высокомерие. Очень немногие кайены из всех, кого я знала, опустились бы до того, чтобы проделать подобную лживую, ужасную вещь, которую ты пытаешься сделать со мной!
– Как ты смеешь кричать на меня? – сказала Дафна, пытаясь вернуть свою надменность, но губы ее дрожали, и тело тоже начала охватывать дрожь. – Как ты смеешь?
– Как смела ты сделать то, что сделала в той лечебнице? – возразила я. – Отцу станет известно все. Ему станет известна истина и…
Дафна улыбнулась.
– Ты маленькая дурочка. Отправляйся к нему наверх. Иди и полюбуйся на своего спасителя, своего папочку, который сидит в комнате брата – своем святилище, стонет и охает. Если хочешь знать, я подумываю о том, что пора и его поместить в психиатрическую лечебницу. Я не могу больше так жить.
Она шагнула ко мне с возвратившейся уверенностью.
– Кто, ты думаешь, заправлял здесь делами? Кто, ты думаешь, делает возможной всю эту жизнь? Твой безвольный отец? Ха! Что, по-твоему, происходит, когда он впадает в свою меланхолию? Может, ты полагаешь, что «Дюма энтерпрайзиз» просто сидит и ждет, пока он выберется из депрессии?
– Уж, конечно, нет, – воскликнула она, ткнув себе в грудь большим пальцем так сильно, что я даже поморщилась. – Это мне всегда приходится спасать положение. Я руководила предприятием уже многие годы. Что там говорить. Пьер даже не знает, сколько у нас денег или где они размещены.
– Я тебе не верю, – заявила я, но не так уверенно, как вначале. Дафна рассмеялась.
– Это твое дело. Отправляйся! – Она отступила назад. – Поднимись к нему и расскажи об ужасной вещи, которую я пыталась проделать с тобой, – заявила она и вновь шагнула ко мне, резко понизив голос и сузив глаза так, что остались полные ненависти щелочки. – А я объясню ему и всем, кому надо и кто желает знать, какое разрушительное воздействие ты оказывала на семью с самого своего приезда и чуть не ввергла нас всех в непоправимый семейный кризис. Я заставлю сына Андрисов признаться, что ты устраивала в художественной студии сексуальные игры, заставлю Жизель свидетельствовать о твоей дружбе со шлюхой из Сторивилля. – Ее широко распахнутые глаза застыли, прикованные ко мне, и она продолжала: – Я заставлю всех поверить, что ты была малолетней проституткой на протоке. И насколько я могу судить, так оно и было.
– Это ложь. Грязная, ужасная ложь! – воскликнула я, но Дафна не смягчилась. Ее лицо, это лицо с алебастровым цветом кожи и красивыми глазами, превратилось в каменную маску.
– Ложь ли? – Она опять скривила тонкие губы в слегка натянутой улыбке. – У меня уже есть предварительные данные доктора Черила. Он считает, что ты одержима сексом, и подтвердит это, если я захочу. А теперь ты вот взяла и убежала из лечебницы, поставив нас еще в более неловкое положение.
Я покачала головой, но невозможно было противостоять ее злобной решимости подавить мое неповиновение.
– Я пойду к папе, – проговорила я почти шепотом. – И все ему расскажу.
– Ну и иди. – Она рванулась вперед и схватила меня за плечи, чтобы повернуть к лестнице. – Иди, маленькая кайенская дурочка! Иди, пожалуйся своему папочке!
Она подтолкнула меня к лестнице, я бросила на нее гневный взгляд и, вся в слезах, бросилась наверх.
Когда я поднялась на верхнюю площадку, я увидела, что дверь в комнату дяди Жана плотно прикрыта, но мне необходимо было заставить папу поговорить со мной. Я должна была попасть в комнату. Я медленно подошла, постучала, прислонилась щекой к двери и зарыдала.
– Папа, пожалуйста… пожалуйста, открой, впусти меня. Пожалуйста, дай мне поговорить с тобой, рассказать тебе о том, что сделала со мной Дафна. Я встретилась с дядей Жаном, папа. Я была с ним. Пожалуйста, – умоляла я и продолжала тихонько рыдать. В конце концов, так и не дождавшись, чтобы он открыл дверь, я опустилась на колени и обхватила себя руками. Плечи мои вздымались от глубоких рыданий. После всего, что со мной произошло, после моих огромных усилий вернуться сюда я все еще была лишней в этом доме. Дафна все еще оставалась победительницей. Я сделала глубокий вдох и стукнулась головой о дверь. И повторяла это вновь и вновь, пока наконец дверь не открылась. Я взглянула вверх на отца.
Его глаза были воспалены, волосы растрепаны, сорочка торчала из брюк, узел галстука был распущен. Он выглядел так, будто спал в одежде. Лицо было небрито. Я с трудом поднялась на ноги и быстро вытерла слезы.
– Папа, мне надо поговорить с тобой, – произнесла я. Он взглянул на меня с глубоким отчаянием. Затем его плечи опустились, и он отступил назад в комнату, чтобы дать мне войти.
Свечи вокруг фотографии дяди Жана почти сгорели, поэтому комната была освещена очень слабо. Отец отошел к стулу и сел рядом с фотографиями. Его лицо было затенено и скрыто сгущающимся мраком.
– В чем дело, Руби? – спросил он голосом, будто потребовались все его силы, чтобы произнести эти четыре слова. Я бросилась к нему, схватила за руку и опустилась перед ним на колени.
– Папа, она отвезла меня в лечебницу сегодня утром под предлогом посещения дяди Жана в день его рождения, но, когда мы приехали туда, она устроила так, что меня закрыли в палате на замок. Она попыталась подстроить, чтобы меня оставили там. Это было ужасно, но один молодой человек помог мне убежать.
Отец поднял голову и рассматривал меня печальными глазами, в которых светился намек на удивление. С озадаченным видом и все еще со слезами на глазах он покачал головой.
– Кто это сделал?
– Дафна, – ответила я. – Дафна.
– Дафна?
– Но я смогла увидеться с дядей Жаном, папа. Я сидела с ним и разговаривала.
– Ты сделала это? – спросил он с возрастающим интересом. – Как он?
– Выглядит очень хорошо, – ответила я, вытирая слезы со щек тыльной стороной ладони. – Но он боится людей и ни с кем не разговаривает. Папа кивнул головой и опять опустил голову.
– Но я смогла заставить его сказать кое-что, папа.
– Ты смогла? – удивился он.
– Да. Я попросила его сказать что-нибудь для тебя, и он сказал «кливер». Что он имел в виду, папа?
– Кливер? Он это сказал?
Я кивнула головой. И тогда мне пришлось рассказать отцу все остальное.
– Потом он начал визжать и хвататься за голову руками. Им пришлось увести его в его комнату.
– Бедный Жан, – вздохнул отец. – Мой бедный брат. Что я наделал?! – проговорил он тяжелым ровным голосом. Одна из свечей потухла, и усиливающаяся тень сделала глаза отца еще темнее.
– Что ты хочешь этим сказать, папа? Что хотел сказать словом «кливер» дядя Жан? Имеет ли это, как сказал мне тот молодой человек, какое-нибудь отношение… к парусному спорту?
– Да, – ответил папа. Он откинулся на спинку стула и уставился вдаль. Он, казалось, погрузился в прошлое. А потом заговорил так, будто находился в глубоком трансе.
– Тогда мы отправились на озеро. Вначале мне не хотелось ехать, но Жан не переставая поддразнивал меня, насмехался, что я такой неспортивный. «Ты бледен, как банковский кассир, – говорил он. – Нет ничего удивительного, что Дафна предпочитает бывать со мной. Пошли на свежий воздух. Хоть немного разомнешься».
В конце концов я сдался и отправился с ним на озеро. Небо уже начинало меняться. На горизонте нависли штормовые облака. Я обратил его внимание на это, но брат рассмеялся и сказал, что я пытаюсь найти еще один предлог для отказа. Мы начали свое плавание. Я не был в этом деле таким уж новичком, каким притворялся, и мне не нравилось, когда мой младший брат указывал мне, что делать, распоряжался, как каким-нибудь рабом на галерах.
В этот день, мне казалось, он был особенно заносчив. Как мне ненавистна была его самонадеянность! Почему он, в отличие от меня, был так в себе уверен? Почему так раскованно себя держал в присутствии женщин, особенно Дафны.
Тучи сгущались, быстро разрастались, темнели, ветер усиливался. Нашу шлюпку бросало на волнах все сильнее и сильнее. Но на все мои просьбы повернуть к берегу Жан отвечал смехом и издевками по поводу моей трусости.
«Именно в таких ситуациях и проверяется мужество, – заявил он. – Мы вступили в поединок с самой Природой». Я умолял его быть более благоразумным, но его бесила моя рассудительность. «Женщины не любят, когда мужчины слишком здраво мыслят, слишком благоразумны и логичны, Пьер, – сказал он, – их порой прельщает чувство опасности, риска. Если хочешь завоевать Дафну, пригласи ее сюда в такой же день и дай повизжать, когда брызги ударят в лицо, а шлюпка будет клониться и раскачиваться, как сейчас!» – воскликнул Жан.
Но шторм усилился больше, чем он предполагал. Я был зол на него за то, что по его вине мы попали в такую передрягу. Я был зол и ревновал, и во время нашей борьбы со штормом, когда Жан сражался с парусом… – Отец вздохнул, закрыл глаза и почти прошептал: – Отпустил кливер, и он ударил его по голове. Это не было случайностью, – признался отец и опустил голову на руки.
– О папа! – Я потянулась и взяла его за руку, тогда он разрыдался. – Я уверена, что ты не хотел так сильно покалечить его. Я знаю, что ты пожалел об этом в тот же момент.
– Да, – подтвердил отец и поднял лицо с ладоней. – Я пожалел, но это не изменило дела, и видишь, где он теперь и что собой представляет, – проговорил он, беря в руку одну из оправленных в серебро фотографий. – Мой красавец брат!
Слезы мешали ему разглядывать снимок. Потом он вздохнул так глубоко, что я подумала, его сердце может не выдержать, и опустил подбородок на грудь.
– Он все еще твой брат, все еще красавец, папа. И я думаю, он сможет достаточно поправиться, чтобы покинуть это заведение. Я действительно так считаю. Когда я разговаривала с ним и рассказывала о делах, я чувствовала, что он на самом деле понимает меня.
– Правда? – Глаза отца оживились, когда он вновь поднял голову. – О, как бы я хотел, чтобы это действительно было так. Я бы отдал теперь все, все что угодно… все мое состояние, если бы это было правдой.
– Это правда, папа. Ты должен почаще к нему ездить. Может, потребуется лучшее лечение, другой доктор, другая лечебница, – предложила я. – В этой, кажется, заботятся только о его комфорте и поступлении твоих денег, – с горечью сказала я.
– Да. Возможно.
Отец помолчал, посмотрел на меня и улыбнулся:
– Ты – очаровательная молодая леди, Руби. Если я и поверю в мое прощение, то только благодаря тебе, ты послана сюда ко мне по указанию свыше. Я не заслуживаю тебя.
– Меня ведь тоже чуть не засадили в эту лечебницу, папа, – сказала я, возвращаясь к первоначальной теме.
– Да. Расскажи мне об этом подробнее.
Я описала, как Дафна при помощи обмана уговорила сопровождать ее в лечебницу, и все, что последовало за этим. Отец внимательно слушал, расстраиваясь все больше и больше.
– Ты должен взять себя в руки, папа, – сказала я. – Она только что заявила мне, что, возможно, поместит и тебя туда же. Не дай ей сделать с тобой что-нибудь подобное. И со мной, и с Жизель.
– Да, – согласился папа. – Ты права. Я слишком погряз в жалости к себе и позволил делам выскользнуть из рук.
– Нам нужно покончить со всей этой ложью, папа. Мы должны выбросить ложь из нашей лодки. Ложь топит нас, – уговаривала я. Отец кивнул, я поднялась. – Жизель должна узнать правду, папа. Правду о ее рождении. Пусть и Дафна примет правду. Пусть станет нашей матерью по поступкам. Надо разрушить гору лжи.
Папа вздохнул.
– Ты права. – Он поднялся, зачесал назад волосы и поправил галстук, подтянув узел. Потом аккуратно заправил сорочку в брюки. – Я спущусь вниз и поговорю с Дафной. Она больше не сделает с тобой ничего подобного. Я обещаю, Руби.
– А я пойду к Жизель и расскажу ей всё, но она не поверит мне, папа. Тебе придется самому подняться к ней и поговорить с моей сестрой, – попросила я его. Отец кивнул.
– Хорошо. – Он поцеловал меня и на мгновение прижал к себе. – Габриэль очень бы гордилась тобой, очень бы гордилась.
Он выпрямился, расправил плечи и вышел. Я некоторое время глядела на фотографии дяди Жана, а потом пошла к сестре, чтобы рассказать ей о ее настоящей матери.


– Где ты была? – требовательно спросила Жизель. – Мама вернулась домой много часов назад. Я все время спрашивала о тебе, и все мне отвечали, что тебя здесь нет. Затем явилась мать и сказала, что ты убежала. Я знала, что ты скоро вернешься, – убежденно добавила она. – Куда бы ты пошла? Обратно на протоку к этим грязным болотным людям?
Я ничего не ответила, и ее самодовольная улыбка потихоньку испарилась.
– Почему ты там стоишь? Где ты была? – воскликнула она. – Ты мне была нужна. Эта медсестра просто невыносима.
– Мать солгала тебе, Жизель, – спокойно ответила я.
– Солгала?
Я подошла к кровати и опустилась на нее лицом к сестре, сидящей в инвалидной коляске.
– Я не убегала. Разве ты не помнишь? Мы отправились в лечебницу якобы навестить дядю Жана, только…
– Только что?
– У Дафны были другие намерения. Она отвезла меня туда, чтобы оставить в лечебнице как пациента, – сказала я. – Меня обманули и заперли, как человека с психическими нарушениями.
– Тебя заперли? – Ее глаза широко раскрылись.
– Но один молодой человек помог мне убежать. Я уже рассказала папе, что сделала Дафна.
Жизель с недоверием покачала головой.
– Не могу поверить, что она способна на такое.
– А я могу, – быстро ответила я. – Потому что на самом деле она – не наша мать.
– Что? – Жизель начала улыбаться, но я остановила возражения и взяла ее руку в свою, чтобы привлечь полное внимание сестры.
– Ты и я, мы были рождены на протоке, Жизель. Много лет назад папа часто ездил туда на охоту с нашим дедушкой Дюма. Папа встретил там и полюбил нашу настоящую мать – Габриэль Ландри, и она от него забеременела. Дедушка Дюма мечтал о внуках, но Дафна не могла иметь детей, поэтому он и вступил в сделку с другим нашим дедом, Джеком, чтобы выкупить ребенка. Только нас родилось двое. Бабушка скрыла меня, и дедушка Джек передал тебя семье Дюма.
Некоторое время Жизель ничего не говорила, а потом отняла у меня свою руку.
– Ты сумасшедшая, – выпалила она, – если думаешь, что я поверю в такую историю.
– Это правда, – спокойно сказала я. – История о моем похищении была выдумана, уже когда я появилась здесь, чтобы люди продолжали считать Дафну нашей матерью.
Жизель придвинулась в коляске ко мне и покачала головой.
– Я не кайенка. Нет, – заявила она.
– Кайен, креол, богатый, бедный – это не имеет значения, Жизель. Значение имеет только истина. Пора тебе узнать ее и продолжать жить дальше с ней, – холодно проговорила я. Теперь я почувствовала себя очень усталой, тяжелый груз самого насыщенного и трудного дня в моей жизни давил на мои плечи. – Я никогда не видела нашей матери, потому что она умерла после нашего рождения, но из того, что мне рассказала бабушка Катрин, и того, что говорил мне папа, я знаю, как бы нежно мы ее любили. Она была очень красивой.
Жизель упорно качала головой, но моя спокойная откровенность начала проникать в ее сознание. Ее губы задрожали, и я заметила, что глаза сестры начали затуманиваться.
– Подожди, – попросила я и открыла смежную дверь, отыскала в ночном столике снимок матери и принесла его Жизель. – Ее звали Габриэль, – сказала я, протягивая сестре фотографию. Жизель быстро взглянула на снимок и отвернулась.
– Не хочу смотреть на какую-то кайенку, о которой ты говоришь, что она наша мать.
– Но это так. И более того… у нее был еще ребенок… У нас есть сводный брат… Поль.
– Ты сумасшедшая. Ты действительно сумасшедшая. Твое место и правда в той лечебнице. Позови папу. Мне нужен папа! Папа! Папа! – завизжала она. Миссис Уоррен прибежала из своей комнаты.
– Что еще случилось? – рявкнула она.
– Мне нужен отец. Приведите отца.
– Я не горничная. Я…
– ПРИВЕДИТЕ ЕГО! – заорала Жизель. Ее лицо сделалось при этом красным, как свекла. Миссис Уоррен взглянула на меня.
– Я приведу его, – сказала я и оставила Жизель с медсестрой, уговаривающей ее успокоиться.
Папа и Дафна были внизу, в гостиной. Дафна сидела на диване и казалась на удивление притихшей. Папа стоял перед ней, положа руки на бедра, и выглядел значительно окрепшим. Я взглянула на него, а потом на Дафну, и та виновато отвела от меня глаза.
– Я рассказала Жизель всю правду, – сказала я.
– Ну что, ты теперь доволен? – стрельнула Дафна глазами в отца. – Я тебя предупреждала, что она в конце концов разрушит хрупкие узы этой семьи. Я тебя предупреждала.
– Я сам хотел рассказать все Жизель, – проговорил отец.
– Что?
– Настало время всем нам узнать правду, как бы болезненна она ни была, Дафна. Руби права. Мы не можем продолжать жить во лжи. То, что ты сделала с Руби, ужасно. Но то, что сделал с ней я, – еще ужасней. Я ни в коем случае не должен был вынуждать лгать и ее.
– Тебе легко говорить, Пьер, – возразила Дафна трясущимися губами. Ее глаза неожиданно наполнились влагой. – В этом обществе тебе простят твои похождения. Никто не удивится твоим любовным интрижкам, а как насчет меня? Как я теперь предстану перед обществом? – простонала Дафна. Она расплакалась. Я никогда не ожидала увидеть слезы в этих каменно-холодных глазах, но она так жалела себя, что не могла удержаться.
Несмотря на все причиненное Дафной зло, я чувствовала к ней даже жалость. Ее мир – мир, построенный на фальши, на лицемерии и подпираемый многими блоками лжи, рассыпался у нее на глазах, и она не могла помешать этому.
– Нам всем предстоит многое исправить, Дафна. Я в особенности должен найти силы, чтобы поправить вред, который причинил людям, которых люблю.
– Да, ты должен, – рыдала она. Отец кивнул.
– Но и ты тоже должна. Ты ведь знаешь, что не так уж невинна во всей этой истории.
Дафна резко вскинула голову и взглянула на мужа.
– Мы должны отыскать пути, чтобы простить друг друга, если собираемся жить вместе, – сказал отец. Он выпрямился. – Мне лучше пойти к Жизель. А потом нужно поехать навестить брата. И буду ездить к нему до тех пор, пока не добьюсь прощения и не помогу ему настоящим лечением.
Дафна отвернулась. Папа улыбнулся мне и вышел, чтобы пойти к моей сестре, подтвердить мои слова и самому рассказать ей правду.
Долгое время я молча стояла, глядя на свою мачеху. Наконец она медленно повернулась ко мне, ее глаза больше не были в слезах, и губы не дрожали.
– Ты не уничтожила меня, – твердо заявила она. – Не думай, что это тебе удалось.
– Я не собираюсь уничтожать тебя, Дафна. Я просто не хочу позволить, чтобы уничтожили меня. Не могу сказать, что прощаю тебя за этот ужас, который ты решилась проделать со мной, но я согласна начать снова и попытаться с тобой поладить. Хотя бы ради счастья моего отца. И, может быть, в один прекрасный день, – добавила я, хотя в данный момент мне казалось это невозможным, – я назову тебя матерью и смогу вложить в это слово истинный смысл.
Дафна повернулась ко мне. Ее глаза были сощурены, лицо напряжено.
– Ты очаровала всех, с кем познакомилась. И что же, теперь очередь за мной, даже после всего случившегося?
– Но ведь на самом-то деле это зависит от тебя, правда… мама? – спросила я и отвернулась, чтобы оставить ее размышлять о будущем семьи Дюма.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Руби - Эндрюс Вирджиния



Мне показалось, что это произведение скорее повесть чем роман.Все какое то незавершенное.Непонятно, стала ли героиня художницей, встретила ли свою любовь, избавилась ли от наивности? Зачем автору делать сестер-близнецов абсолютно одинаковыми,не считая того, что насколько одна порочна,другая добродетельна,и под конец истории посадить злую сестру в инвалидное кресло? Зло наказано,но всё равно, не убедительно как-то.Короче 6/10
Руби - Эндрюс ВирджинияЛенок
2.10.2012, 18.02





Упс...Sorry...Оказывается есть продолжение этого романа. Я не внимательно изучила этого автора. Предыдущий мой комент не объективен.
Руби - Эндрюс ВирджинияЛенок
2.10.2012, 19.39





Дешевое американское чтиво "о страданиях героини, совершенной во всех отношениях". Совсем не понравилось.
Руби - Эндрюс ВирджинияМарина
11.07.2013, 20.11





Очень интересная книга,как маме другие произведения этой писательницы! И она делает сестер близнецами не случайно, а чтобы показать, что они очень похожи внешне, но совершенно разные внутри. Это доказывает только то, что внешность обманчива и по ней нельзя судить человека
Руби - Эндрюс ВирджинияМария
15.05.2014, 18.07





Очень интересная книга,как маме другие произведения этой писательницы! И она делает сестер близнецами не случайно, а чтобы показать, что они очень похожи внешне, но совершенно разные внутри. Это доказывает только то, что внешность обманчива и по ней нельзя судить человека
Руби - Эндрюс ВирджинияМария
15.05.2014, 18.07





Очень понравилась первая книга. Буду читать дальше. До этого читала историю Хевен. Супер!!!
Руби - Эндрюс ВирджинияЮля
3.01.2015, 11.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100