Читать онлайн Руби, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - Глава 17 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Руби - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.88 (Голосов: 138)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Руби - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Руби - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Руби

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 17
Официальное приглашение на обед

У дверей меня встретил Эдгар. Как только он взглянул на меня, на его лице отразилось беспокойство.
Я поспешно смахнула остатки слез, но, в отличие от моей сестры, чья кожа была подобно коже аллигатора, моя кожа была тонкой, будто сделанной из хлопковой ткани. Любая маска, за которой бы я попыталась спрятать обман, могла бы с равным успехом быть сделана из стекла.
– Все ли в порядке, мадемуазель? – участливо спросил Эдгар.
– Да, Эдгар. – Я вошла в дом. – Отец внизу?
– Нет, мадемуазель. – Что-то мягкое и печальное в его голосе вынудило меня повернуться и взглянуть ему в глаза. Они были темны и полны отчаяния.
– Что-нибудь случилось, Эдгар? – быстро спросила я.
– Месье Дюма удалился к себе на остаток вечера, – ответил слуга так, будто все было понятно само собой.
– А… мама?
– Она тоже отправилась спать, мадемуазель, – сказал он. – Могу я что-нибудь предложить вам?
– Нет, спасибо, Эдгар, – ответила я. Слуга кивнул, повернулся и ушел прочь. В доме царила мрачная тишина. Большинство комнат не было освещено. Люстры из пластин в виде слезинок, висящие надо мной в холле, были тусклыми и безжизненными и придавали лицам на портретах мрачное и даже зловещее выражение. Меня вновь охватила паника, но уже от ощущения пустоты и страшного одиночества. По позвоночнику пополз озноб, погнавший меня к лестнице и к манящему уюту кровати в спальне наверху. Однако, когда я добралась до верхней площадки, я вновь услышала это… звуки рыданий.
Бедный папа, подумала я. Какая великая печаль и какое страдание приводят его так часто в комнату брата и все еще, после стольких лет, заставляют плакать как младенца. С чувством жалости и сострадания я приблизилась к двери и тихо постучала. Я хотела не только поговорить с отцом, утешить его, но и жаждала и его сочувствия и утешения.
– Папа?
Так же как и раньше, плач прекратился, но никто не подошел к двери. Я постучала еще раз.
– Это Руби, папа. Я вернулась с вечеринки. Мне необходимо поговорить с тобой. Пожалуйста. – Я прислушалась, приложив ухо к двери. – Папа?
Не слыша ни звука, я попробовала ручку двери и обнаружила, что она поворачивается. Я медленно приоткрыла дверь и заглянула в комнату, длинную темную комнату с опущенной шторой, но освещенную дюжиной свечей, мерцающих в темноте и отбрасывающих тени искаженной формы на кровать, остальную мебель и на стены. Тени исполняли призрачный танец, напоминающий мне тех духов, которых бабушка Катрин могла изгонять своими ритуалами и молитвами. Я замешкалась. Мое сердце бешено билось.
– Папа, ты здесь?
Мне показалось, что сперва я услышала шарканье ног, и вошла в комнату. Я никого не увидела, но свечи, расставленные в подсвечниках на туалетном столике и окружавшие десятки фотографий в серебряных и золотых рамках, привлекли мое внимание. На всех фотографиях был изображен красивый молодой человек, и я могла только предполагать, что это мой дядя Жан. Снимки запечатлели его начиная с детского возраста и заканчивая молодыми годами. На нескольких фото отец стоял рядом с братом, но большинство снимков были портретами Жана, причем некоторые были выполнены в цвете.
Очень красивый мужчина, подумала я, и волосы его похожи на волосы Поля – такая же смесь блондина и шатена. На каждом цветном снимке можно было заметить мягкий зеленовато-голубой оттенок тепло улыбающихся глаз, прямой нос, не слишком длинный, но и не короткий, красиво очерченный рот с ровным рядом молочно-белых зубов. По нескольким снимкам, где Жан был изображен в полный рост, я поняла, что у него была стройная фигура, мужественная и изящная, как у тореадора, с тонкой талией и широкими плечами. Короче говоря, отец не преувеличивал, когда описывал мне достоинства своего брата. Любая девушка сочла бы дядю Жана привлекательным мужчиной.
Я оглядела комнату и даже при тусклом свете свечей увидела, что в ней ничего не было ни нарушено, ни изменено со времени несчастного случая. Постель была приготовлена и, казалось, ждала своего владельца. Все представлялось пыльным и нетронутым, но и на туалетном столике, и на ночной тумбочке, и на письменном столе, и на комоде все находилось на своих местах. Даже пара домашних туфель оставалась у постели, будто готовая принять утром босые ноги моего дяди.
– Папа? – шепнула я в самый темный угол комнаты. – Ты здесь?
– Что это ты тут делаешь? – услышала я голос Дафны, резко повернулась и увидела ее стоящей в дверях с руками, упертыми в бока. – Почему ты вошла сюда?
– Я… думала, что здесь папа.
– Немедленно уходи, – приказала она и отступила от двери. Как только я вышла в коридор, Дафна протянула руку, схватила дверную ручку и закрыла комнату. – Почему ты дома? Я думала, вы с Жизель на пижамной вечеринке.
Она сердито посмотрела на меня, потом повернула голову и взглянула на дверь комнаты Жизель. У Дафны был прекрасный классический профиль. Линии лица казались особенно совершенными в состоянии гнева. Я подумала, что, похоже, в душе моей действительно жил художник, раз в разгар всего этого я размышляю о греческом профиле Дафны и о том, как перенести его на бумагу.
– Жизель тоже дома?
– Нет, – ответила я. Женщина резко повернулась ко мне.
– Тогда почему дома ты? – взорвалась она.
– Я… плохо себя почувствовала, поэтому и решила пойти домой, – поспешно сказала я.
Дафна устремила на меня свой пронизывающий взгляд, желая найти в моих глазах истинный ответ на свой вопрос, и я была вынуждена виновато отвести глаза в сторону.
– Ты уверена, что это правда? Может, ты оставила девочек, чтобы заняться чем-то еще, например встретиться с каким-нибудь молодым человеком? – подозрительно спросила она. Чувствуя себя теперь уже по-настоящему больной, я все же ухитрилась ответить.
– О нет, я сразу пришла домой. Я хочу спать. Дафна продолжала пристально смотреть на меня, ее глаза были прикованы к моим, просто прикалывали меня к себе, как прикалывают к доске бабочек. Мачеха сложила руки под грудью. Она была одета в шелковый халат и домашние туфли, волосы были распущены, но на лице все еще оставалась косметика, губная помада и румяна. Я слегка закусила нижнюю губу. Я вся была охвачена паникой и представляла себе, что действительно выгляжу больной.
– Что у тебя болит? – требовательно спросила Дафна.
– Желудок, – быстро ответила я. Она усмехнулась, но по выражению ее лица было видно, что она склонна поверить.
– Не пьют ли они там алкоголь? А? – спросила Дафна. Я покачала головой. – Впрочем, ты бы не сказала, даже если бы это было и правдой, ведь верно?
– Я…
– Можешь не отвечать. Мне легко представить, что происходит, когда собирается группа девушек-подростков. Что меня удивляет, так это то, что ты отказалась от веселья только из-за боли в желудке, – заметила женщина.
– Я не хотела портить веселье другим, – ответила я. Дафна подняла голову и мягко кивнула.
– Тогда о'кей, иди спать. Если тебе будет хуже…
– Будет все нормально, – быстро заверила я.
– Прекрасно. – Дафна повернулась, собираясь меня оставить.
– А почему в той комнате горят все свечи? – рискнула я задать вопрос.
Дафна медленно повернулась ко мне.
– На самом деле, – сказала она, внезапно меняя тон на более рассудительный и дружелюбный, – я рада, что ты увидела все это, Руби. Теперь ты понимаешь, что мне приходится время от времени переносить. Твой отец превратил эту комнату… в… святилище. Что сделано, то сделано, – проговорила она холодно. – Возжигание свечей, бормотание извинений и молитв ничего не изменит. Но он не прислушивается к здравым доводам. Все это довольно неловко выглядит, поэтому не обсуждай это ни с кем, особенно при слугах. Я не хочу, чтобы Нина сыпала порошки вуду и бормотала заклинания по всему дому.
– А он там, внутри, сейчас? Дафна взглянула на дверь.
– Да.
– Я хочу поговорить с ним.
– Он не в том настроении, чтобы вести разговоры. Он сейчас сам не свой. Тебе не следует разговаривать с ним и даже видеть его, когда он пребывает в таком состоянии. Потом он еще больше расстроится, если узнает, что ты хотела с ним поговорить, даже больше, чем расстроилась бы ты сейчас, увидев его. Лучше отправляйся спать. Поговоришь с ним утром, – сказала женщина и сощурила глаза от новой мысли, посетившей ее подозрительный мозг.
– И между прочим, что это у тебя такое важное, о чем ты хочешь поговорить с ним немедленно? Что это такое, о чем ты собираешься сказать ему, а не мне? Не натворила ли ты чего-нибудь еще, чего-нибудь ужасного?
– Нет, – быстро ответила я.
– Тогда что именно ты хотела сказать своему отцу? – настаивала Дафна.
– Я просто хотела… утешить его.
– Для этого у него есть священники и доктора, – заявила мачеха. Меня удивило, что она не сказала о себе самой. – Кроме того, если твой желудок беспокоит тебя так, что ты вынуждена была из-за этого вернуться домой, как же ты намеревалась рассиживать и беседовать с кем бы то ни было? – продолжала она тоном обвинителя на судебном процессе.
– Мне немного лучше, – ответила я. Дафна опять взглянула на меня с недоверием. – Но ты права. Мне действительно лучше пойти спать, – добавила я. Дафна кивнула, и я отправилась к себе в комнату.
Она оставалась в холле, наблюдая за мной, пока я не вошла к себе в спальню.
Мне хотелось рассказать ей правду. Мне хотелось описать не только то, что произошло сегодня вечером, но и то, что случилось тогда, когда мы пили ром, и о всех мерзких вещах, которые Жизель наговорила и сделала в школе, но я подумала, что стоит мне только обозначить, что между мной и Жизель война, мы уже никогда не сможем стать такими сестрами, какими нам надлежало быть. Она слишком сильно возненавидит меня. Несмотря ни на что, я все еще надеялась, что мы сможем преодолеть ту пропасть, которую создали между нами все прошедшие годы и разные условия жизни. Я ничего на свете так не хотела и надеялась, что со временем и Жизель так же сильно этого пожелает. В нашем жестоком мире иметь сестру или брата – кого-то, кто бы заботился о тебе и любил тебя, – такая ценность, которой нельзя пренебрегать. Я была уверена, что в один прекрасный день Жизель поймет это.
Я легла в постель и притаилась в ожидании услышать шаги отца. Через некоторое время, уже после полуночи, я услышала их – медленные тяжелые шаги у моей двери. Я услышала, как отец остановился, а затем прошел дальше, к своей комнате, прошел измученный – я была уверена в этом – печалью, которую излил в комнате, превращенной им в мемориал брату. Почему его печаль длилась так долго и была такой глубокой, раздумывала я. Винил ли он во всем себя?
Эти вопросы держались во тьме, подстерегая ответы, будто болотный ястреб свою добычу.
Я закрыла глаза и погрузилась во тьму внутри меня самой, во тьму, которая обещала некоторое утешение.
На следующее утро сам отец разбудил меня, постучав в дверь и просунув голову в комнату. Его лицо сияло, и даже я начала сомневаться, не приснились ли мне события этой ночи. Как мог он так легко перейти от глубокого душевного страдания к радостному настроению, удивлялась я.
– Доброе утро, – сказал отец, когда я села на кровати и протерла глаза от сна сжатыми в кулаки руками.
– Привет.
– Дафна сказала мне, что ты вчера вернулась домой, потому что почувствовала себя неважно. Как сейчас?
– Намного лучше, – ответила я.
– Отлично. Я попрошу Нину приготовить тебе что-нибудь успокаивающее и легкое на завтрак. Просто отдыхай сегодня. Ты положила прекрасное начало урокам рисования и занятиям в школе… ты заслужила выходной и можешь баловать себя и ничего не делать. Бери пример с Жизель, – добавил он со смехом.
– Папа, – начала я. Я хотела рассказать ему все, довериться ему и расположить к себе, чтобы и он не боялся довериться мне.
– Да, Руби. – Он подошел на шаг поближе.
– Мы никогда больше не говорили о дяде Жане. Я имею в виду, что хотела бы поехать к нему с тобой, – добавила я. Но на самом деле я хотела разделить с отцом его груз печали и боли. Папа скупо улыбнулся.
– Ну что ж, это очень мило с твоей стороны, Руби. Это было бы святым делом, конечно, – сказал он, более широко улыбаясь. – Жан подумал бы, что ты Жизель. Потребуется длительное время, чтобы объяснить ему и чтобы он понял, что у него две племянницы.
– Значит, он может понимать?
– Думаю, что да. Я надеюсь, – ответил отец, и его улыбка потухла. – Доктора не так уверены в улучшении его состояния, как я, но они и не знают его так, как я.
– Я помогу тебе, папа, – с искренним желанием сказала я. – Я поеду туда и буду читать ему, и разговаривать с ним, и проводить с ним час за часом, если ты этого хочешь, – выпалила я.
– Это очень добрая мысль. В следующий раз, когда поеду к нему, возьму тебя с собой.
– Обещаешь?
– Конечно, обещаю. А теперь позволь мне пойти вниз и распорядиться насчет твоего завтрака, – попросил он. – Да, – отец повернулся в дверях, – Жизель уже звонила и сказала, что проведет весь день с девочками. Она хотела узнать, как ты себя чувствуешь, и я сказал ей, что передам тебе и попрошу позвонить им попозже, а если ты будешь в состоянии, то и отвезу тебя обратно к Клодин.
– Думаю, я сделаю то, что ты предложил: просто отдохну здесь.
– Прекрасно. Через пятнадцать минут?
– Да, я уже встаю, – сказала я. Отец улыбнулся и вышел из комнаты.
Может, то, что я предложила сделать, самое подходящее. Может, это и есть средство излечить папу от меланхолии, которую описала Дафна и свидетельницей которой я была вчера вечером. Для Дафны это, похоже, только весьма стеснительное обстоятельство. Она едва с этим мирилась, а Жизель все просто безразлично. Может, именно поэтому бабушка Катрин чувствовала, что мое место здесь. Если бы я смогла снять бремя печали с отца, то выполнила бы свой дочерний долг.
Приободренная этими мыслями, я быстро встала и оделась, чтобы спуститься к завтраку. Мы теперь все чаще завтракали вдвоем с отцом, в то время как Дафна еще оставалась в постели. Я спросила папу, почему она редко к нам присоединяется.
– Дафна любит вставать не спеша. Она немного смотрит телевизор, читает, а затем проводит свои многочисленные утренние процедуры, готовясь к каждому новому дню, как к дебюту в обществе, – ответил отец, улыбаясь. – Это цена, которую я плачу за то, что у меня такая красивая и совершенная во всех отношениях жена, – добавил он.
А затем он неожиданно заговорил о моей матери, и глаза его стали мечтательными и устремились вдаль.
– Вот Габриэль, Габриэль была другой. Она просыпалась как цветок в лучах утреннего солнца. Яркость ее глаз и прилив горячей крови к щекам – вот и вся косметика, которая была ей нужна, чтобы встретить день на протоке. Наблюдать, как она просыпалась, было все равно что следить за восходом солнца.
Отец вздохнул, казалось, опомнился и рывком раскрыл перед собой газету.
Я бы хотела, что бы он продолжал. Хотела задать ему миллион вопросов о матери, которую никогда не знала. Хотела, чтобы он описал ее голос, ее смех, даже ее плач. Ведь теперь только от него я смогу узнать о маме. Но каждое упоминание о ней, каждая мысль оборачивались для отца чувством вины и страха. Память о моей матери была запрятана вместе с другими запретными вещами в тайниках прошлого семьи Дюма.
После завтрака я последовала совету отца – свернулась калачиком с книгой на скамейке в беседке. Вдали над заливом виднелись дождевые облака, но они двигались в другом направлении. Здесь же надо мной светило солнце, иногда закрываемое медленно движущимися легкими облачками, подталкиваемыми морским ветерком. Два пересмешника сочли меня чем-то интересным и присели суетливо на перилах беседки, подбираясь понемногу ко мне, отскакивая и вновь приближаясь. Мое тихое приветствие заставило их наклонить головы и затрепетать крыльями, но вместе с тем придало им смелости. А серая белка задержалась вблизи ступеней беседки, чтобы принюхаться к разделяющему нас воздуху.
Время от времени я закрывала глаза, откидывалась назад и воображала, что плыву в своей пироге по каналам, а вода тихо плещется вокруг меня. Если бы только можно соединить тот мир с этим, думала я, моя жизнь была бы совершенной. Может быть, именно об этом мечтал отец, когда влюбился в мою мать.
– Вот ты где, – услышала я чье-то восклицание, и, открыв глаза, увидела приближающегося Бо. – Эдгару показалось, что ты отправилась сюда.
– Привет, Бо. Я совсем забыла, что предложила тебе прийти сегодня, – проговорила я, усаживаясь на скамейке. Молодой человек остановился у ступеней беседки.
– Я только что от Клодин, – сказал он. По выражению его лица было ясно, что ему известно больше, чем я ожидала.
– Ты уже знаешь, как поступили со мной?
– Да, Билли рассказал мне. Девчонки все еще спали, но я кое о чем поговорил с Жизель, – ответил он.
– Думаю, все смеются, вспоминая это, – проговорила я. Глаза Бо ответили мне раньше, чем он произнес хоть слово. Они были полны жалости ко мне.
– Стая акул, вот кто они, – резко произнес он, при этом его голубые глаза приняли стальной оттенок. – Они завидуют тебе, завидуют тому, что ты понравилась всем в школе, завидуют твоим успехам, – сказал Бо и подошел ближе. Я отвернулась – слезы начали застилать мне глаза.
– Я чувствую себя страшно неловко, не знаю, как пойду в школу.
– Ты пойдешь с высоко поднятой головой и не будешь обращать внимания на их насмешки и шутки, – заявил Бо.
– Я бы рада была сказать, что поступлю именно так, но…
– Никаких «но». Я заеду за тобой утром, и мы войдем в школу вместе. Но прежде…
– Что?
– Я пришел пригласить тебя на обед, – выговорил он с вежливой формальностью, распрямляя плечи и являя собой молодого креольского джентльмена.
– Обед?
– Да, официальное приглашение на обед, – подтвердил он. С кончика моего языка чуть не сорвалось, что я еще никогда не была на званом обеде – официальном или неофициальном, – но я промолчала. – Я уже позволил себе без твоего разрешения зарезервировать столик в ресторане у Арно, – добавил он не без гордости. По тому, как он говорил, я поняла, что это должен был быть совершенно особенный вечер.
– Мне придется спросить разрешения у родителей, – сказала я.
– Конечно. – Бо посмотрел на часы. – Я должен еще кое-что сделать, позвоню тебе около полудня, чтобы уточнить время.
– Хорошо, – согласилась я затаив дыхание. Обед-свидание, официальное свидание с Бо… Всем станет известно об этом. Это ведь не просто быть внимательным ко мне в школе или даже подвезти меня домой.
– Отлично, – улыбнулся Бо. – Я позвоню. – И он направился прочь.
– Бо.
– Да?
– Ты делаешь это ради того, чтобы поддержать меня после всего, что со мной случилось, ведь так?
– Что? – Бо замялся, но затем посерьезнел. – Руби, я просто хочу быть с тобой и попросил бы о свидании независимо от того, сыграли они эту идиотскую шутку или нет, – заявил он, повернулся и ушел, оставив меня в водовороте смешанных чувств, где было и счастье, и страх оказаться в глупом положении и только подтвердить, что я здесь вовсе не на своем месте.
– Как? – Дафна резко подняла голову от чашки кофе. – Бо пригласил тебя на обед?
– Да. Он будет звонить в полдень, чтобы узнать, смогу ли я пойти, – сказала я. Женщина взглянула на отца, который сидел с ней во внутреннем дворике и тоже потягивал кофе. Тот пожал плечами.
– Почему это вызывает такое удивление? – спросил он.
– Почему? Бо дружил с Жизель, – ответила Дафна.
– Дафна, дорогая, они не были помолвлены. Они всего-навсего подростки. И кроме того, – добавил отец, посылая мне улыбку, – ты надеялась, что когда-нибудь люди сочтут Руби одной из нас. Очевидно, то, как ты одела ее, твои советы и наставления, как держаться и разговаривать с людьми, и прекрасный пример в твоем лице привели к удивительным результатам. Ты должна чувствовать гордость, а не удивление, – сказал жене мой отец.
При этой мысли глаза Дафны сузились.
– Куда он приглашает тебя?
– В ресторан Арно.
– Арно! – Она резко опустила чашку кофе. – Это не просто обычный ресторан. Ты должна будешь одеться надлежащим образом. Многие из наших друзей посещают этот ресторан, и нас знают его владельцы.
– Тогда, – предложил отец, – ты посоветуй, как ей одеться.
Дафна промокнула губы салфеткой и задумалась.
– Тебе уже пора посетить косметический салон и что-то сделать с волосами и ногтями, – решила она.
– А что не так с моими волосами?
– Тебе нужно подрезать челку и привести волосы в нормальное состояние. Я договорюсь, чтобы нас приняли во второй половине дня. У них для меня всегда найдется время без предварительной записи, – уверенно объявила Дафна.
– Вот и отлично, – отозвался отец.
– Значит, ты полностью поправилась и проблемы с желудком больше нет? – подчеркнуто поинтересовалась Дафна.
– Да.
– Выглядит она замечательно, – заметил отец. – Я горжусь тем, как ты входишь в нашу жизнь, Руби, очень горжусь.
Дафна сердито посмотрела на мужа.
– Мы с тобой не были в ресторане у Арно уже несколько месяцев, – заметила она.
– Хорошо, я запомню это, и мы вскоре посетим его. Но ведь не пойдем же мы туда в тот же вечер, что и Руби. Это будет довольно неловко, особенно для нее, – добавил отец. Дафна продолжала сердито смотреть на него.
– Я рада, что ты беспокоишься о том, чтобы не причинять неудобства своей дочери, Пьер. Может быть, пора подумать и о том, чтобы не причинять их мне? – проговорила она, и отец покраснел.
– Я…
– Отправляйся наверх, Руби, я сейчас приду, чтобы выбрать тебе наряд.
– Спасибо, – поблагодарила я и быстро взглянула на отца, который выглядел как маленький мальчик, получивший выговор. Я поспешно вышла и отправилась в свою комнату. Почему всегда каждое приятное для меня событие оборачивается неприятностями? – размышляла я.
Вскоре Дафна важно появилась в моей комнате.
– В косметическом салоне тебе назначено на два часа, – сообщила она, направляясь к моему шкафу. Она раздвинула скользящие дверцы и отступила назад, прикидывая в уме варианты.
– Я довольна, что мне пришло в голову купить тебе вот это, – сказала она, вынимая платье и соответствующие по цвету туфли. Мачеха повернулась и посмотрела на меня. – Тебе нужны будут серьги, и я позволю тебе взять мои, можешь надеть и ожерелье, чтобы уж выглядеть как полагается.
– Спасибо, – поблагодарила я.
– Будь особенно осторожна с драгоценностями, – предупредила Дафна. Она отложила платье и опять с каким-то подозрением посмотрела на меня. – Почему Бо приглашает тебя на обед?
– Почему? Не знаю. Он сказал, что хочет пригласить меня. Я не просила его об этом, если ты это имеешь в виду.
– Нет, не это. Он и Жизель встречались некоторое время. Появилась ты, и внезапно он оставляет ее. Что происходит между тобой и Бо? – не отставала она.
– Происходит? Я не понимаю, что ты имеешь в виду, мама?
– Молодые люди, особенно в возрасте Бо, до некоторой степени движимы сексуальными мотивами, – объяснила Дафна. – Их гормоны неистовствуют, поэтому ребята ищут девушек, которые менее разборчивы и более доступны.
– Я к ним не отношусь, – резко возразила я.
– Так это или не так, но у кайенских девушек определенная репутация.
– Это неправда. Правда заключается в том, – кипела я, – что так называемые хорошо воспитанные креольские девушки гораздо более неразборчивы.
– Это смешно, не хочу даже слышать подобную чепуху, – твердо заявила Дафна. Я опустила глаза. – Предупреждаю тебя, – продолжала мачеха, – если ты что-то сделала или что-то сделаешь, чтобы поставить меня и семью Дюма в неловкое положение…
Я обхватила себя руками и отвернулась, чтобы она не видела моих слез.
– Будь готова в час тридцать поехать в косметический салон, – сказала Дафна и наконец ушла, оставив меня дрожащей от обиды и гнева.
Неужели так будет всегда? Каждый раз, когда я чего-то достигну или со мной произойдет что-то приятное, она будет считать, что это результат чего-то неприличного?
Только когда Бо позвонил в полдень, у меня улучшилось настроение, и я уже предвкушала удовольствия этого вечера. Бо повторил, что счастлив сопровождать меня на обед и рад услышать, что я смогу пойти.
– Я заеду за тобой в семь, – сказал он. – Какого цвета будет твое платье?
– Красное, такое же, как у Жизель, в котором она была на балу Марди-Гра.
– Чудесно. Увидимся в семь.
Мне не пришло в голову, почему это Бо интересовался цветом платья. Я поняла это только тогда, когда он появился у наших дверей в семь часов с букетиком для корсажа из крошечных белых роз. Бо выглядел эффектным и красивым в строгом смокинге. Дафна сочла необходимым выйти к нему, когда Эдгар сообщил мне, что Бо прибыл.
– Добрый вечер, Дафна, – поздоровался молодой человек.
– Бо, ты выглядишь очень красивым, – сказала она.
– Благодарю. – Он повернулся ко мне и преподнес букетик. – Ты великолепна.
Я видела, как он нервничал под критическим взглядом Дафны. Его пальцы дрожали, когда он открывал коробочку и вынимал букетик для корсажа.
– Может быть, лучше вы приколете это, Дафна. Я не хочу уколоть Руби.
– Ты никогда не удосуживался сделать это для Жизель, – заметила моя мачеха, но подошла и приколола букет.
– Спасибо, – сказала я. Она кивнула.
– Передай мой привет метрдотелю, Бо, – проговорила она.
– Хорошо.
Я взяла Бо под руку и с радостью предоставила ему возможность вывести меня из парадной двери к машине.
– Ты выглядишь шикарно, – повторил он, когда мы сели в автомобиль.
– Ты тоже.
– Спасибо.
Мы отъехали от дома.
– Жизель еще не вернулась от Клодин, – сказала я.
– У них гости, – ответил парень.
– А, они позвонили и пригласили тебя?
– Да. – Он улыбнулся. – Но я сказал, что мне предстоит заняться более важными вещами, – добавил он, и я рассмеялась, наконец почувствовав, что тяжелое облако беспокойства начало надо мной рассеиваться. Было приятно слегка расслабиться и для разнообразия получить хоть немного удовольствия.
Я не могла слегка не нервничать, когда мы вошли в ресторан. Он был заполнен достойно выглядевшими мужчинами и женщинами, все они, казалось, оторвались от своих блюд и разговоров, чтобы оглядеть нас, когда мы проследовали к столику. Я повторяла про себя перечень всего, что мне внушала Дафна по дороге в салон и обратно – как сидеть прямо и держать приборы, какая вилка для чего предназначена, как положить салфетку на колени, как есть медленно и с закрытым ртом, как предоставить Бо заказать обед…
«Если ты уронишь что-нибудь – нож, ложку, – не поднимай. Для этого там есть официанты и их помощники, – наставляла она. И все время дополняла свои инструкции. – Не ешь суп с шумом, с каким едят гамбо на протоке».
Дафна так меня запугала, что я была уверена, что совершу какую-нибудь оплошность и поставлю Бо и себя в неловкое положение. Я дрожала, проходя по ресторану, дрожала, салясь за стол, дрожала, когда пришло время выбирать приборы и начать есть.
Бо делал все, чтобы я расслабилась. Говорил мне комплименты, пытался шутить насчет других школьников, которых мы оба знали. Когда что-то подавали, он объяснял, что это за блюдо и как оно приготовлено.
– Я знаю все тонкости только потому, что моя мать увлекается кулинарным искусством и скоро станет настоящим поваром-гурманом. Это доводит всех в семье до сумасшествия.
Я рассмеялась и принялась за еду, помня последнее предостережение Дафны: «Не доедай до конца и не очищай полностью тарелку. Более женственно быстро насыщаться и не выглядеть как батрачка, засовывающая пищу себе в рот».
Хотя обед и был великолепным и подавали его очень изящно, я слишком нервничала, чтобы по-настоящему получить от него удовольствие, и почувствовала облегчение, когда подали счет и мы поднялись, чтобы уйти. Я решила, что прошла через этот элегантный званый обед, не допустив ничего, что осудила бы Дафна. При всех обстоятельствах я стремилась пользоваться успехом в глазах этой женщины, уж не знаю почему, ведь чаще она была ко мне недоброй, ее восхищение и одобрение оставались очень важны для меня. Как будто я хотела добиться уважения королевской особы.
– Еще рано, – сказал Бо, когда мы вышли из ресторана. – Может, нам немного прокатиться?
– О'кей.
Я не имела понятия, куда мы едем, но прежде чем успела опомниться, мы выехали из оживленной части города. Бо говорил о местах, которые он посетил, и о тех, куда хотел бы поехать. Когда я спросила его, чего он хочет добиться в жизни, он ответил, что серьезно подумывает стать врачом.
– Это было бы прекрасно, Бо.
– Конечно, – добавил он, улыбаясь, – сейчас я просто болтаю. А как только я узнаю, что для этого нужно, то, вероятно, как обычно, дам задний ход.
– Не говори о себе так, Бо. Если ты действительно захочешь сделать что-то, то добьешься своего.
– По-твоему, это легко, Руби. Да и вообще, ты каким-то образом справляешься с самыми трудными и требующими усилий вещами, будто это пустяки. Смотри, ты уже выучила свою роль в пьесе, и ты помогла многим ученикам приобрести уверенность в себе… включая и меня… – Бо покачал головой. – Жизель всегда все упрощает, всегда принижает то, что мне нравится. Она такая… она иногда такая недобрая.
– Может быть, она не так счастлива, как делает вид, – размышляла я вслух.
– Да, возможно, дело в этом. Но у тебя есть все основания быть несчастливой, однако ты не даешь почувствовать другим людям, как несчастлива.
– Этому меня научила бабушка Катрин, – улыбнулась я. – Она научила меня надеяться и верить в хорошее.
Бо состроил гримасу непонимания.
– Выходит, она просто чудо, но ты только подумай – она же из той кайенской семьи, что купила похищенного младенца, ведь так? – воскликнул молодой человек.
– Да, но… она узнала об этом только много лет спустя, – быстро отпарировала я. – И к тому времени было уже слишком поздно.
– А-а…
– Где мы сейчас? – спросила я, выглядывая из окошка и замечая, что мы едем по шоссе, окруженному топями.
– Просто приятное место, куда мы иногда приезжаем. Дальше впереди красивые виды, – ответил Бо и свернул на боковую дорогу, которая привела нас к открытому полю, откуда открывался вид на огни Нового Орлеана. – Красиво, правда?
– Да, красиво.
Я размышляла, привыкну ли когда-нибудь к высоким зданиям и морю огней. Я все еще сильно ощущала себя чужой.
Бо выключил двигатель, но оставил радио, передававшее нежную лирическую песню. Хотя небо было почти сплошь затянуто облаками, звезды все же проглядывали вниз через любой разрыв между ними, ярко сверкая на фоне темного неба. Бо повернулся ко мне и взял мою руку.
– Какие свидания были у тебя на протоке? – спросил он.
– Мне кажется, у меня и не было настоящего свидания. Я ходила в город поесть мороженого. И один раз с молодым человеком была на танцах. На fais dodo, – добавила я.
– О, да-да.
Я не могла видеть лицо Бо в темноте, и это напомнило мне о нашем вечере у бассейна. Так же как и тогда, мое сердце затрепетало без какой-либо видимой причины. Я заметила, как рука Бо и весь его торс двинулись ко мне, а потом почувствовала, как его губы нашли мои. Это был короткий поцелуй, но за ним последовал глубокий стон, а его руки обхватили мои и крепко прижали меня к его груди.
– Руби, – прошептал он, – ты внешне похожа на Жизель, но ты намного мягче, намного прекраснее, и мне очень легко найти разницу между вами даже при беглом взгляде.
Он опять поцеловал меня в губы, а потом прижался губами к моему носу. Мои глаза были закрыты, и я чувствовала, как его губы нежно скользят по моим щекам. Он поцеловал мои глаза, затем лоб и, прижав к себе, запечатлел на моих губах долгий требовательный поцелуй, который послал невидимые импульсы по моей груди, вниз по животу, повергая в трепет меня всю, до самых кончиков пальцев.
– О Руби, Руби, – повторял Бо. Его губы касались моей шеи, и, прежде чем я опомнилась, он прижался ими к верхней части моей груди и быстро переместился в небольшую ложбинку чуть ниже. Я не в силах была сопротивляться, я застонала и позволила себе соскользнуть пониже на сиденье, а Бо надвинулся на меня, его руки нашли дорогу к моей груди, пальцы умело расстегнули молнию настолько, что платье немного спустилось.
– Бо, я…
– Ты прекрасна, прекраснее, чем Жизель. Твоя кожа как шелк по сравнению с ее наждачной бумагой.
Его пальцы нашли застежку бюстгальтера и, прежде чем я сообразила, что он делает, расстегнули ее. Мгновенно его губы переместились на грудь, отстраняя бюстгальтер, открывая грудь все больше и больше, пока не добрались до сосков, поднявшихся, твердых, ожидающих, несмотря на внутренний голос, пытавшийся удержать тело от такой податливости. Казалось, существовало две Руби – здравомыслящая, спокойная, рассудительная и неистовая, чувственная, жаждущая любви.
– У меня в багажнике есть одеяло, – прошептал Бо. – Мы можем расстелить его и полежать под звездами, и…
«И что? – наконец подумала я. – Ласкать и обнимать друг друга, пока не будет пути назад?» Внезапно разъяренное лицо Дафны сверкнуло передо мной, и я вновь как бы услышала ее слова:
«…Ищут девушек, которые менее разборчивы и более доступны… Так это или не так, но у кайенских девушек определенная репутация».
– Нет, Бо. Мы слишком спешим и заходим слишком далеко. Я не могу… – воскликнула я.
– Мы просто ляжем, и нам будет удобнее, – предложил он шепотом.
– Мы на этом не остановимся, и ты это знаешь, Бо Андрис.
– Ну, Руби. Ты ведь делала это и раньше, да? – спросил он с жесткостью, которая резанула меня по сердцу.
– Никогда, Бо. Все не так, как ты думаешь, – ответила я с негодованием. Мой тон заставил его пожалеть о своем заявлении, но не переубедил.
– Тогда позволь мне быть первым, Руби. Я хочу быть у тебя первым, – умолял он.
– Бо…
Он продолжал скользить губами по моей груди, побуждая и подбадривая меня своими пальцами, своими прикосновениями, своим языком и горячим дыханием, но я усилила сопротивление, подогретое обвинениями и домыслами Дафны. Я не хотела вписаться в образ кайенской девушки, который она себе вообразила. Не намерена была никому доставить такого удовольствия.
– В чем дело, Руби? Я не нравлюсь тебе? – простонал Бо, когда я отодвинулась и загородила грудь платьем.
– Нравишься, Бо. Ты мне очень нравишься, но я не хочу теперь этого делать. Я не сделаю того, чего все от меня ожидают… даже ты, – добавила я.
Парень внезапно отодвинулся, его огорчение быстро перешло в гнев.
– Ты дала мне понять, что я тебе действительно нравлюсь, – утверждал он.
– Так оно и есть, Бо, но почему мы не можем остановиться, когда я прошу тебя об этом? Почему мы не можем просто…
– Просто мучить друг друга? – язвительно спросил он. – Ты так поступала со своими парнями на протоке?
– У меня не было парней. Не так, как ты думаешь, – ответила я. Бо помолчал немного. Затем глубоко вздохнул.
– Прошу прощения, я не имел в виду, что у тебя были дюжины парней.
Я положила руку на его плечо:
– Может, нам стоит получше узнать друг друга, Бо?
– Да, конечно. Именно этого я и хочу. Но нет лучшего пути для этого, чем заняться любовью, – предложил он, вновь поворачиваясь ко мне. Его слова звучали очень убедительно. И какая-то часть во мне желала быть убежденной, но я удерживала эту часть под надежным укрытием, за закрытой дверью.
– Уж не собираешься ли ты мне сказать теперь, что хочешь, чтобы мы остались просто добрыми друзьями, а? – добавил Бо с явным сарказмом, видя мое сопротивление.
– Нет, Бо, ты мне нравишься. Я бы солгала, если бы сказала иначе, – призналась я.
– Так что же?
– Давай не будем с этим торопиться, чтобы не пожалеть потом обо всем, – добавила я. Казалось, эти слова отрезвили его. Молодой человек застыл на какой-то момент, а затем откинулся назад. Я начала застегивать бюстгальтер.
Внезапно Бо расхохотался.
– Что? – спросила я.
– В первый раз, когда я привез сюда Жизель, она набросилась на меня, а не я на нее, – сказал он, включая двигатель. – Вы очень, очень разные, это уж точно.
– Думаю, ты прав.
– Как сказал бы мой дед, viva la differance – да здравствует различие! – воскликнул Бо и вновь рассмеялся, но я не была уверена, что именно он хотел этим сказать – нравилось ли ему больше поведение Жизель или мое.
– Хорошо, Руби, – сказал он, выводя машину на главную дорогу, – я последую твоему совету и поверю твоему предсказанию.
– Какому?
– Если я действительно пожелаю сделать что-нибудь, – проговорил он, – то сделаю это. Со временем.
В отблеске встречных машин я увидела, что он улыбается.
Бо был так красив, и он действительно мне нравился, и я очень хотела его, но все же была рада, что не поддалась и осталась верной самой себе, а не тому представлению, какое сложилось обо мне у других.
Когда мы подъехали к дому, Бо проводил меня до двери и развернул к себе, чтобы поцелуем пожелать мне спокойной ночи.
– Я приеду завтра во второй половине дня, и мы сможем прорепетировать наши реплики в пьесе, хорошо? – спросил он.
– Я была бы очень рада. Я чудесно провела время, Бо. Спасибо.
Юноша рассмеялся.
– Почему ты смеешься надо всем, что я говорю, – обиделась я.
– Не могу удержаться. Все время сравниваю тебя с Жизель. Она бы ожидала, чтобы я поблагодарил ее за то, что она позволила мне потратить целое состояние на обед. Я не смеюсь над тобой, – добавил он. – Я просто… удивлен тем, что ты делаешь и говоришь.
– Тебе это нравится, Бо? – Я встретилась со взглядом его голубых глаз и почувствовала, что горю в ожидании желанного ответа.
– Думаю, да. Думаю, что действительно это так, – решил Бо, будто впервые сам понял это. Уходя, он еще раз поцеловал меня. Некоторое время я смотрела на него, мое сердце теперь было переполнено счастьем. Потом я позвонила, чтобы вызвать Эдгара. Он открыл так быстро, что я подумала, он в ожидании стоял прямо за дверью.
– Добрый вечер, мадемуазель.
– Добрый вечер, Эдгар, – пропела я и направилась к лестнице.
– Мадемуазель.
Я повернулась, все еще улыбаясь своим воспоминаниям о Бо и его словах на ступеньках крыльца.
– Да, Эдгар?
– Мне приказали передать вам, чтобы вы направились прямо в кабинет, мадемуазель, – проговорил дворецкий.
– Простите?
– Ваш отец, мать и мадемуазель Жизель ожидают вас там, – объяснил он.
– Жизель уже дома?
С удивлением, полная беспокойства, я направилась в кабинет. Жизель сидела на одном из кожаных диванов, а Дафна – в кожаном кресле. Отец смотрел в окно, стоя спиной ко мне. Он повернулся, когда Дафна сказала:
– Входи и садись.
Жизель сверкала на меня полными ненависти глазами. Неужели она подумала, что я наябедничала на нее? Или, может быть, отец и Дафна каким-то образом узнали о том, что произошло на пижамной вечеринке?
– Ты хорошо провела время? – спросила Дафна. – Вела себя, как положено, и делала все, как я тебе говорила?
– Да.
Отец почувствовал облегчение по этому поводу, но все еще казался отчужденным и обеспокоенным. Мой взгляд скользнул от него к Жизель, та быстро отвела глаза. Потом я взглянула на Дафну, которая сидела со сложенными на коленях руками.
– Очевидно, с момента своего приезда ты не все рассказала нам о своем грязном прошлом, – заявила моя мачеха. Я вновь бросила взгляд на Жизель. Теперь сестра сидела, откинувшись на спинку дивана и сложив руки, ее лицо выражало полное довольство собой.
– Не понимаю. Что я вам не рассказала? Дафна ухмыльнулась.
– Ты нам не рассказала о женщине в Сторивилле, с которой ты знакома, – сказала она, и на мгновение мое сердце остановилось, а затем начало биться вновь, подгоняемое смесью из страха, гнева и крайнего разочарования. Я резко повернулась к Жизель.
– Что еще ты наплела? – возмутилась я. Сестра пожала плечами.
– Я просто рассказала, как ты отвезла нас в Сторивилль, чтобы познакомить со своей приятельницей, – заявила она, бросив взгляд полнейшей невинности на отца.
– Я? Отвезла вас? Но… – начала я заикаться.
– Откуда ты знаешь эту проститутку? – потребовала ответа Дафна.
– Я не знаю ее, – воскликнула я. – Во всяком случае, не так, как она вам доложила.
– Она знала твое имя, не так ли? Ведь знала?
– Да.
– И она знала, что ты искала Пьера и меня? – Дафна вела перекрестный допрос.
– Это правда, но…
– Откуда ты знаешь ее? – твердо потребовала ответа мачеха. Горячая волна прихлынувшей крови обожгла мне щеки.
– Я познакомилась с ней в автобусе, когда ехала в Новый Орлеан, и я не знала, что она проститутка, – выкрикнула я. – Она сказала, что ее зовут Энни Грей, и когда мы прибыли в Новый Орлеан, она помогла мне найти этот адрес.
– Она знает этот адрес. – Дафна кивнула папе Он закрыл глаза и закусил нижнюю губу.
– Она сказала мне, что едет сюда, чтобы стать певицей, – объясняла я. – Она все еще пытается найти работу. Ее тетка обещала ей, и…
– Ты хочешь, чтобы мы поверили, будто ты думала, она только певица в ночном клубе?
– Это правда. – Я повернулась к папе. – Это именно так.
– Хорошо, – сказал он. – Может, так оно и есть.
– Какая разница? – заметила Дафна. – Теперь уже семьи Андрис и Монтень наверняка знают, что твоя… наша дочь познакомилась с подобной персоной.
– Мы объясним, в чем дело, – предложил отец.
– Ты объяснишь, – возразила Дафна. Затем она вновь повернулась ко мне. – Она обещала связаться с тобой и сообщить свой адрес?
Я вновь взглянула на Жизель. Она не упустила ни одной подробности. Сестра зло усмехалась.
– Да, но…
– Не смей больше никогда даже кивнуть этой женщине, если увидишь ее, тем более не принимай никаких писем или звонков по телефону, поняла?
– Да, мэм. – Я опустила глаза, слезы, такие холодные, что заставляли меня дрожать, катились по моим щекам.
– Тебе следовало рассказать нам об этом, чтобы мы были готовы, если вдруг об этом зайдет разговор. Есть ли еще какие-нибудь грязные секреты?
Я быстро покачала головой.
– Прекрасно. – Дафна посмотрела на Жизель. – Вы обе отправляйтесь спать, – приказала она.
Я медленно поднялась и, не дожидаясь Жизель, направилась к лестнице. Я с трудом поднималась наверх, голова моя была опущена, а на сердце была такая тяжесть, будто на него опустили кусок свинца.
Пританцовывая, меня обогнала Жизель, на ее лице играла самодовольная улыбка.
– Надеюсь, что вы с Бо хорошо провели время, – язвительно заметила она, проходя мимо.
Неужели моя мать и мой отец, соединившись, создали такое злобное и полное ненависти существо?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Руби - Эндрюс Вирджиния



Мне показалось, что это произведение скорее повесть чем роман.Все какое то незавершенное.Непонятно, стала ли героиня художницей, встретила ли свою любовь, избавилась ли от наивности? Зачем автору делать сестер-близнецов абсолютно одинаковыми,не считая того, что насколько одна порочна,другая добродетельна,и под конец истории посадить злую сестру в инвалидное кресло? Зло наказано,но всё равно, не убедительно как-то.Короче 6/10
Руби - Эндрюс ВирджинияЛенок
2.10.2012, 18.02





Упс...Sorry...Оказывается есть продолжение этого романа. Я не внимательно изучила этого автора. Предыдущий мой комент не объективен.
Руби - Эндрюс ВирджинияЛенок
2.10.2012, 19.39





Дешевое американское чтиво "о страданиях героини, совершенной во всех отношениях". Совсем не понравилось.
Руби - Эндрюс ВирджинияМарина
11.07.2013, 20.11





Очень интересная книга,как маме другие произведения этой писательницы! И она делает сестер близнецами не случайно, а чтобы показать, что они очень похожи внешне, но совершенно разные внутри. Это доказывает только то, что внешность обманчива и по ней нельзя судить человека
Руби - Эндрюс ВирджинияМария
15.05.2014, 18.07





Очень интересная книга,как маме другие произведения этой писательницы! И она делает сестер близнецами не случайно, а чтобы показать, что они очень похожи внешне, но совершенно разные внутри. Это доказывает только то, что внешность обманчива и по ней нельзя судить человека
Руби - Эндрюс ВирджинияМария
15.05.2014, 18.07





Очень понравилась первая книга. Буду читать дальше. До этого читала историю Хевен. Супер!!!
Руби - Эндрюс ВирджинияЮля
3.01.2015, 11.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100