Читать онлайн Руби, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - Глава 16 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Руби - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.88 (Голосов: 138)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Руби - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Руби - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Руби

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 16
Адаптация

Через несколько дней праздники закончились и возобновились школьные занятия. Несмотря на всеобщие успокаивающие заверения, включая торжественное обещание Бо по возможности не отходить от меня и еще один амулет на счастье, подаренный Ниной, я не могла не волноваться и страшно нервничала по поводу поступления в школу, городскую школу.
Бо заехал за Жизель, чтобы отвезти ее на занятия, но в это первое школьное утро в Новом Орлеане и Дафна, и отец собирались поехать со мной, чтобы записать меня в класс.
Я позволила Жизель выбрать для меня блузку и юбку, и опять она решила позаимствовать один из моих новых комплектов, пока Дафна не купит ей самой дюжину или около того новых нарядов.
– Я не смогу сидеть рядом с тобой ни на одном занятии, – заявила Жизель перед тем, как умчаться с Бо. – Я всегда в окружении молодых людей, любой из которых скорее умрет, чем подвинется. Но не волнуйся, мы займем тебе место рядом с нами в кафетерии во время ленча, – добавила она, запыхавшись. Она спешила, потому что Бо уже просигналил дважды, а из-за нее они уже три раза в этом месяце опоздали в школу и им грозило наказание в виде отсидки в классе после уроков в течение недели.
– О'кей, – крикнула я ей вслед, нервничая до онемения кончиков пальцев. Я взглянула на себя в зеркало еще раз и сошла вниз, чтобы подождать отца и Дафну. Именно в этот момент Нина и сунула мне амулет на счастье – гри-гри – еще один кусочек черной кошки. И уж конечно, эта кошка была умерщвлена в полночь. Я поблагодарила женщину и засунула амулет глубоко в сумочку вместе с кусочком кости, который дала мне Энни Грей. Что может со мной случиться при всех этих счастливых амулетах? – подумала я.
Через несколько минут Дафна и отец сошли вниз. Дафна выглядела очень элегантно с зачесанными назад и заплетенными волосами. В ушах у нее блестели золотые серьги в виде колец, она выбрала хлопчатобумажное платье цвета слоновой кости с длинными рукавами с манжетами в виде воланов, с высоким воротом и поясом под грудью. В туфлях на высоких каблуках и с маленьким зонтиком от солнца в тон платья, Дафна была больше похожа на даму, одевшуюся для приема в саду, чем на мать, отправляющуюся в среднюю школу, чтобы записать туда свою дочь.
Отец без конца улыбался, но Дафна серьезно отнеслась к началу моих занятий в школе в Новом Орлеане и добивалась от меня соответствующего настроения.
– Теперь уже все знают о тебе, – поучала она, когда мы сели в машину и тронулись по подъездной дороге. – Ты была главной темой разговоров на всех встречах в бридж, вечернем чае и обедах в Парковом районе, да и в других местах. Поэтому следует ожидать, что и дети этих людей тоже проявят любопытство в отношении тебя.
Не забывай, что теперь ты носишь фамилию Дюма. Что бы ни случилось, что бы ни сказали, держи это в голове впереди всех своих мыслей. Что бы ты ни сделала и что бы ни сказала, это отразится на всех нас. Ты понимаешь это, Руби?
– Да, мэм, я хочу сказать, мама, – быстро ответила я. Дафна было поморщилась, но моя поспешная поправка ей понравилась.
– Все будет хорошо, – сказал отец. – Ты ко всем привыкнешь и не успеешь оглянуться, как обрастешь новыми друзьями.
– Только непременно выбирай себе подходящих друзей, Руби, – предупреждала Дафна. – В последние годы кто только не понаехал в этот район, и далеко не все из них имеют такое происхождение и воспитание, как креолы из хороших семей.
Я в панике затрепетала. Как я смогу отличить креола из порядочной семьи? Дафна почувствовала мою тревогу.
– Если у тебя возникнут сомнения, справься вначале у Жизель, – добавила она.
Жизель посещала, а теперь предстояло посещать и мне, школу имени Борегара, названную так в честь генерала Конфедерации, о котором мало кто из учеников что-либо знал или хотел узнать. Его статуя в полный рост, с высоко поднятой шпагой наголо в течение многих лет подвергалась осквернению армией юных вандалов, местами она была страшно заляпана, камень кое-где выщербился и потрескался. Статуя стояла в центре площади перед главным входом.
Мы приехали сразу после того, как прозвенел первый звонок, объявляющий о начале занятий. Трехэтажная школа из красного кирпича выглядела огромной и строгой, ее массивное здание отбрасывало длинную темную тень на живую изгородь – цветы, яворы, дубы и магнолии. Припарковав машину, мы направились прямо к кабинету директора. Перед его кабинетом находился еще один, где сидела пожилая дама – видимо, секретарь. Казалось, она едва справлялась с кучей бумаг, телефонными звонками и вопросами школьников, которые подходили к ее столу с кучей проблем. Пальцы дамы были в синих пятнах, потому что она пропускала множество бумаг через ротатор. Синяя полоска у нее была заметна даже на правой стороне подбородка. Я уверена, еще утром, придя на работу, она выглядела строгой и чопорной, но сейчас пряди ее подсиненных седых волос сбились в сторону, как оборванные струны, а очки чуть не сваливались с переносицы.
Когда мы вошли, секретарь подняла глаза, увидела Дафну, отвернулась от учеников и попыталась поправить волосы, но вдруг увидела пятна на пальцах, села и поспешно спрятала руки под стол.
– Доброе утро, мадам Дюма, – сказала она. – Месье, – кивнула она отцу, и тот улыбнулся. Затем дама сверкнула улыбкой в мою сторону. – А это наша новая ученица?
– Да, – проговорила Дафна. – У нас назначена встреча с доктором Стормом на восемь часов, – добавила она, взглянув на стенные часы, только что пробившие восемь.
– Конечно, мадам. Я доложу ему, что вы прибыли, – сказала секретарша, вставая. Она постучала в дверь кабинета директора, слегка приоткрыла ее, чтобы только туда проскользнуть, и тихо прикрыла за собой.
Школьники, находившиеся в кабинете, вышли оттуда, их глаза были прикованы ко мне так неотрывно, что я почувствовала, будто у меня на носу была бородавка. Когда они вышли, я стала рассматривать полки с аккуратно расставленными брошюрами, афиши, объявляющие спортивные и театральные события, развешанные памятки и положения пожарной службы, инструкции по гражданской обороне и правила поведения в школе и за ее пределами. Я заметила, что курение подчеркнуто запрещалось и что вандализм, несмотря на состояние статуи Борегара, был проступком, за который выгоняли из школы.
Секретарша появилась вновь и, держа открытой дверь, объявила:
– Доктор Сторм готов принять вас.
Перед столом директора для нас были поставлены три стула. Я чувствовала себя так, будто проглотила дюжину живых бабочек, и завидовала Дафне за ее манеру держаться и за уверенность в себе, когда она проходила в кабинет. Директор встал, чтобы поздороваться с нами.
Доктор Лоренс Сторм, как это было указано на дверной табличке, оказался невысоким полным человеком с круглым лицом и отвислыми щеками, которые спускались ниже линии подбородка на полдюйма или около того. У него были толстые резиновые губы и выпученные мутно-коричневые глаза, которые напоминали мне глаза рыбы. Позже Дафна, знавшая, по-видимому, все о любом человеке, занимающем более или менее значительное положение, рассказывала, что директор школы страдал от болезни щитовидной железы. И еще она меня уверяла, что из всех директоров средних школ в городе он со своей степенью доктора философии производит наилучшее впечатление.
Доктор Сторм гладко причесывал свои бледно-желтые волосы с пробором посередине. Он протянул свою пухлую маленькую ручку, и отец быстро пожал ее.
– Месье Дюма и мадам Дюма, – произнес он, кланяясь Дафне. – Вы оба прекрасно выглядите.
– Благодарю вас, доктор Сторм, – сказал отец, но Дафна, чтобы покончить с чувством неловкости по поводу своей миссии, которую ей пришлось выполнять, прямо приступила к делу.
– Мы прибыли сюда, чтобы записать в школу нашу дочь. Я уверена, все обстоятельства вам уже известны, – добавила она.
Густые брови доктора Сторма взвились вверх, как две потревоженные гусеницы.
– Да, мадам. Садитесь, пожалуйста, – предложил он, и мы сели. Директор немедленно начал перебирать бумаги. – Я приказал к вашему приходу подготовить все необходимые документы. Как я понимаю, вас зовут Руби? – спросил он и впервые взглянул на меня.
– Да, месье.
– Доктор Сторм, – поправила Дафна.
– Доктор Сторм, – проговорила я. Мужчина изобразил напряженную улыбку.
– Ну что ж, Руби, – продолжал он. – Добро пожаловать в нашу школу. Надеюсь, учеба у нас покажется вам по-настоящему приятным и полезным приобретением знаний. Я записал вас во все классы вместе с вашей сестрой, так что она сможет помочь вам догнать остальных. Мы постараемся получить сведения о вашей дочери из ее предыдущей школы, – обратился директор к отцу, – и будем вам благодарны за любую помощь в этом деле, месье.
– Разумеется, – согласился отец.
– Вы ведь посещали в этом году школу, не так ли, Руби? – спросил директор.
– Да, доктор Сторм. Я всегда посещала школу, – подчеркнула я.
– Очень хорошо, – сказал он, затем сложил на столе руки и нагнулся вперед, при этом тело его приподнялось вверх внутри пиджака так, что плечи будто расширились. – Но я предполагаю, что вы найдете наш учебный процесс несколько иным, дорогая. Начать с того, что школа Борегара считается одной из лучших в городе, одной из наиболее передовых. У нас самые лучшие учителя и у нас, естественно, самые лучшие результаты.
Он улыбнулся отцу и Дафне и продолжал:
– Нет необходимости напоминать о том, что у вас, Руби, довольно необычное положение. Ваша, так сказать, известность, обстоятельства вашей жизни, я уверен, определили ваше появление. Вы станете объектом сильнейшего любопытства, сплетен и тому подобного. Короче говоря, вы станете центром внимания на какое-то время и, к сожалению, именно это и затруднит вашу адаптацию.
– Но не сделает ее невозможной, – поспешно добавил он, увидев панику, отразившуюся на моем лице. – Я всегда буду рад посоветовать и помочь вам любым возможным способом. Просто приходите в эту канцелярию и не стесняйтесь обращаться ко мне с любым вопросом. – Его резиновые губы растягивались и растягивались до тех пор, пока не стали тонкими, как карандаш, и уголки их скрылись в пухлых щеках.
– Вот наше расписание, – сказал директор, вручая мне лист бумаги. – Я попросил одну из наших лучших учениц помочь вам сегодня на занятиях. – Доктор Сторм повернулся к отцу и Дафне. – Это одна из обязанностей наших лучших учеников. Я думал попросить Жизель, но решил, что это может только привлечь больше внимания к ним обеим. Надеюсь, вы такого же мнения.
– Конечно, доктор Сторм.
– Вы понимаете, почему у нас нет документов, которые обычно необходимы при регистрации, – сказала Дафна. – Эта ситуация просто буквально свалилась на нас.
– О, безусловно, – подтвердил директор. – Не» беспокойтесь об этом. Я воспользуюсь имеющимися у вас сведениями и, как какой-нибудь Шерлок Холмс, буду действовать на их основании, пока не добуду то, что нам нужно.
Он вновь взглянул на меня и откинулся на спинку стула.
– Я приготовил для вас, Руби, вот эту брошюрку, потому что вы незнакомы с нашими правилами и инструкциями и, естественно, обнаружите, что у нас здесь немного другие порядки, – сказал он и поднял пачку скрепленных бумаг. – Здесь описано все – наши требования к одежде, наши правила поведения, система отметок, короче, все, что требуется и что не требуется от вас. Я уверен, – продолжал он, вновь широко улыбаясь, – что при таком доме и такой семье ни одно из этих правил не покажется вам затруднительным. Однако, – добавил он уже более серьезно, – у нас и в самом деле имеются определенные стандарты, которые мы должны поддерживать, и мы будем их поддерживать. Вы меня понимаете?
– Да, сэр.
– Доктор Сторм, – на сей раз поправил он сам.
– Доктор Сторм. Он вновь улыбнулся.
– Ну что ж, нет смысла откладывать начало ваших занятий. – Директор поднялся со стула и подошел к двери. – Миссис Эльц, пожалуйста, пошлите за Кэролайн Хиггинс. – Он возвратился к столу. – Пока Руби будет в классе, мы сможем просмотреть, что у вас есть о ней, и я начну действовать. И пожалуйста, не беспокойтесь: что бы вы мне ни сообщили, все останется строго конфиденциально, – добавил он, сощуривая глаза.
– Боюсь, – заявила Дафна ледяным тоном, – мы не сможем сказать вам ничего, что бы вам уже не было известно.
Царственная осанка Дафны и ее аристократический тон были подобны воде, выплеснутой на разгорающийся костер. Казалось, доктор Сторм съежился на своем стуле. Его улыбка стала жалкой, превращение из важного администратора в чиновника от образования было весьма поспешным. Директор начал заикаться, копаться в бланках и документах и почувствовал облегчение, когда миссис Эльц постучала в дверь и сообщила о прибытии Кэролайн Хиггинс.
– Прекрасно, прекрасно, – проговорил доктор Сторм и вновь поднялся со стула. – Ну, тогда пойдемте, Руби, давайте начнем ваши занятия.
Он вывел меня из своего кабинета, радуясь, что его отвлекли и хоть на время избавили от требовательного взгляда Дафны.
– Это Руби Дюма, Кэролайн, – представил меня директор тоненькой темноволосой девушке с бледной кожей, невзрачным лицом и в толстых очках, которые были похожи на защитные очки и делали ее глаза слишком огромными. Рот с тонкими губами, уголки которых были направлены вниз, придавал ей унылое выражение. Быстрая нервная улыбка мелькнула на ее лице, и она протянула свою руку. Мы быстро обменялись рукопожатием.
– Кэролайн уже знает, что нужно делать, – сказал доктор Сторм. – Что вам предстоит в первую очередь, Кэролайн? – спросил он, будто проверял ее.
– Английский, доктор Сторм.
– Правильно. О'кей, девочки, приступайте. И помните, Руби, дверь моего кабинета всегда открыта для вас.
– Благодарю, доктор Сторм, – сказала я, следуя за Кэролайн в коридор. Как только мы отошли на полдюжины шагов от двери, девушка обернулась ко мне, на сей раз широко улыбаясь и чувствуя себя заметно свободнее.
– Привет. Пожалуй, я скажу тебе, как меня все называют, чтобы это тебя не смутило… Меня зовут Муки, – сообщила она.
– Муки? Почему? Девушка пожала плечами.
– Кто-то однажды назвал меня так, и это приклеилось, как липкая бумага для мух. Если я не отзываюсь, когда кто-нибудь называет меня так, то этот человек просто не делает второй попытки, – объяснила она тоном, выражающим покорность. – Во всяком случае, я по-настоящему взволнована тем, что стала твоим гидом. Все без конца говорят о тебе и Жизель и о том, что случилось, когда вы были младенцами. Мистер Стегман пытается вести беседу об Эдгаре По, но никто его не слушает. Все взоры обращены на дверь, а когда меня вызвали забрать тебя, класс так загудел, что учитель вынужден был прикрикнуть, чтобы восстановить тишину.
От такой преамбулы я пришла в ужас. Меня пугала одна мысль о появлении в классе. Но это надо было сделать. С сердцем, бьющимся так сильно, что его удары отдавались в позвоночнике, я следовала за Муки, едва слушая ее описание расположения школьных помещений, куда ведут какие коридоры, где находится кафетерий, гимнастический зал и медпункт, как попасть на площадку для игр с мячом. Мы задержались у двери кабинета английской словесности.
– Готова? – спросила Муки.
– Нет, но у меня нет выбора, – ответила я.
Девушка засмеялась и открыла дверь.
Будто ветер ворвался в комнату и развернул все головы ко мне. Даже учитель, высокий мужчина с угольно-черными волосами и узкими темными глазами, замер на мгновение, держа указательный палец правой руки поднятым вверх. Я оглядела море любопытствующих лиц и нашла Жизель, сидящую в дальнем правом углу. На ее лице играла ухмылка. Сестра была окружена молодыми людьми, как и говорила утром. Но ни Бо, ни Мартина в классе не было.
– Доброе утро, – поздоровался мистер Стегман, быстро обретая спокойствие. – Нет нужды говорить о том, что мы ожидали вас. Пожалуйста, займите это место, – указал он на третье место в ближайшем к двери ряду. Я удивилась, что так близко к преподавателю оказалась свободная парта, но вскоре обнаружила, что буду сидеть прямо позади Муки, и решила, что все было заранее подготовлено.
– Благодарю вас, – сказала я и поспешила занять место, раскладывая учебники, ручки и карандаши, о которых позаботилась Дафна.
– Меня зовут мистер Стегман, – отрекомендовался преподаватель, – ваше имя мы уже знаем, правда, ребята? – Послышалось сдержанное хихиканье, все глаза по-прежнему были устремлены на меня. Учитель протянул руку и взял со своего стола два учебника. – Это ваши, я уже записал их номера. Вот учебник грамматики, – он поднял книгу вверх, – и, думаю, об этом стоит напомнить и некоторым из вас – таким он должен быть всегда, – заявил мистер Стегман, и класс откликнулся на это уже нескрываемым весельем. – А это учебник по литературе. Мы находимся в разгаре обсуждения творчества Эдгара Аллана По и его короткого рассказа «Убийство на улице Морг», который, я надеюсь, все прочли за праздники. – Учитель вопросительно оглядел класс. Некоторые ученики выглядели весьма виноватыми.
Преподаватель вновь повернулся ко мне.
– Сейчас вам нужно только слушать, но мне бы хотелось, чтобы вы прочитали этот рассказ сегодня же вечером.
– А я читала этот рассказ, сэр, – произнесла я.
– Что? Вы читали? – Я кивнула. – И главный герой…
– Дюпен, сыщик в рассказах По.
– Тогда вы знаете и кто убийца?
– Да, сэр, – улыбнулась я.
– А в чем значение этого произведения?
– Это один из первых американских детективных рассказов, – ответила я.
– Так-так-так… похоже, наши соседи на протоке не такие уж темные, как представлялось некоторым из нас, – заметил учитель, пристально глядя на класс. – На самом деле это определение более подходит как раз этим некоторым, – добавил он. Мне показалось, что мистер Стегман смотрел на Жизель. – Я посадил вас подальше от вашей сестры, потому что боялся, что не смогу вас различить, но теперь вижу, что это не проблема, – добавил он. Класс уже веселился вовсю. Я боялась оглянуться на Жизель.
Вместо того чтобы взглянуть на сестру, я опустила глаза. Сердце бешено колотилось. Учитель же продолжил обсуждение рассказа. Время от времени он поглядывал на меня, утверждая что-нибудь или ища подтверждения в моих глазах, а потом дал нам домашнее задание. Я очень медленно повернулась и посмотрела на Жизель. На ее лице читалась смесь обиды, удивления и разочарования.
– Ты произвела большое впечатление на мистера Стегмана, – сказала Муки после звонка. – Я рада, что ты тоже читаешь. Все смеются надо мной за то, что я много читаю.
– Почему?
– Просто так, – ответила Муки. Жизель догнала нас. Вокруг нее вилась стайка подруг и приятелей.
– Нет смысла сейчас же знакомить тебя со всеми, – заявила сестра. – Ты просто забудешь имена. Я сделаю это во время ленча.
Две ее подруги заныли, а некоторые молодые люди выглядели разочарованными.
– Ну хорошо. Познакомься: Билли, Эдвард, Чарльз, Джеймс, – перечислила она так быстро, что я не была уверена, кому принадлежит какое имя. – Это Клодин, а это Антуанетт, мои лучшие подруги, – сказала Жизель, указывая на высокую брюнетку и блондинку приблизительно нашего роста.
– Трудно поверить, чтобы два человека были так сильно похожи, – заметила Клодин.
– Но ты же знаешь – они близнецы, – возразила Антуанетт.
– Знаю, что близнецы. Гибсон вон тоже близнецы, но Мэри и Грейс совсем не похожи друг на друга.
– Это просто потому, что они родились в одно время, но они не абсолютные близнецы, – сказала Муки несколько назидательно. – Гибсон родились вместе, но они разнояйцевые.
– О, пожалуйста, дай нам отдохнуть, мисс Всезнайка, будь так добра, – оборвала Муки Клодин.
– Я просто стараюсь объяснить, – оправдывалась Муки.
– В следующий раз, когда нам понадобится ходячая энциклопедия, мы позовем тебя, – заявила Антуанетт. – Разве тебе не нужно в библиотеку? – добавила она.
– Я вроде должна сопровождать Руби. Доктор Сторм поручил мне.
– Мы освобождаем тебя от поручения. Исчезни, Муки, – сказала Жизель. – Если захочу, смогу и сама все показать сестре.
– Но…
– Мне не хочется, чтобы у нее были какие-нибудь неприятности, Жизель, – попросила я.
– Все нормально. – На лице Муки отразилась благодарность.
– Как хочешь, но не приводи ее с собой к нашему столу в кафетерий. Она всем испортит аппетит, – заявила Жизель, а девочки, окружавшие ее, засмеялись.
Бо с Мартином появились из другой части здания и поспешили присоединиться к нам.
– Ну как дела? – спросил Бо.
– Прекрасно, – ответила Жизель, – не беспокойся, она находится на попечении Муки. Пошли. – Она взяла парня под руку и потащила за собой.
– Но… Увидимся на ленче, – крикнул мне Бо.
– Нам лучше поспешить, а то опоздаем на социологию, – предупредила Муки.
– А мы не хотим опоздать на социологию, – подхватили хором все еще окружавшие нас друзья и подруги Жизель. Лицо Муки залилось краской.
– Нам куда? – поспешно спросила я, и мы отправились по коридору. Пока мы шли к кабинету, все ученики откровенно рассматривали меня и перешептывались. Даже некоторые из учителей стояли у дверей своих кабинетов и смотрели на меня. А мне хотелось скорей перестать быть чудом и просто смешаться со всеми остальными.
Урок за уроком – по социологии, естественным наукам и математике – я обнаруживала, что не так уж сильно отстала, как все от меня ожидали. В значительной степени это объяснялось тем, что я много читала самостоятельно. Бабушка Катрин всегда придавала большое значение образованию, особенно чтению, и поощряла то, что я приносила домой книги из библиотеки. Я обнаружила, что учителя в школе Борегара не стремились подавить учеников, были доброжелательны и старались помочь. Как и мистер Стегман, они были удивлены моими способностями и тем, что я уже знала. И кроме того, казалось, их весьма обрадовало появление в классе кого-то, кто серьезно относится к их предмету.
В течение целого учебного дня учителя получали представление о моих знаниях и о том, как тщательно я отношусь к занятиям, и это неизбежно приводило к сравнению меня с Жизель и к упрекам в ее адрес в том, что она относится к своим занятиям не так серьезно, как я. За всем этим таилась мысль, что кайенская копия Жизель не была такой уж отсталой и не только не имела затруднений с учебой, но и преуспела в ней получше других.
Я вовсе к этому не стремилась – ведь я видела, как сильно это расстраивает мою сестру, но была не в силах что-либо изменить. К тому времени как мы собрались в кафетерии, Жизель была обижена, рассержена и в ужасном настроении – злилась и презирала вокруг всех и вся.
– Встретимся после ленча, – сказала Муки, лишь раз взглянув на Жизель, и заняла отдельный столик.
Бо подошел ко мне сзади и пощекотал между ребер, прежде чем я смогла возразить против ухода Муки. Я взвизгнула и быстро обернулась.
– Бо, прекрати. Я и так выделяюсь, как краб в гамбо из цыплят.
Парень засмеялся и мягко сверкнул на меня голубыми глазами.
– До меня дошли слухи, что ты всем нравишься, особенно учителям, – сказал он. – Я знал, что так и будет. Пошли, возьмем что-нибудь на ленч.
Бо провел меня вдоль очереди, а затем мы отнесли свои подносы к столу, где в окружении своих друзей сидела Жизель. Она председательствовала за столом, как королева.
– Я только что рассказывала всем, как тебе приходилось чистить рыбу и шить маленькие носовые платки, чтобы продавать их у дороги, – съехидничала она.
Послышалось хихиканье.
– А ты рассказала им о ее художественных способностях и картинах в галерее? – спросил Бо. Улыбка Жизель погасла. – Во Французском квартале, – добавил парень, кивая Клодин и Антуанетт.
– В самом деле? – спросила Клодин.
– Да, и у нее теперь учитель из колледжа, потому что он счел ее очень талантливой, – добавил Бо.
– Бо, пожалуйста, – взмолилась я.
– Нет никакого смысла быть скромной, – возразил парень. – Ты – близнец Жизель. Ну и действуй соответственно, – добавил он. Все рассмеялись, но Жизель просто кипела.
Быстро последовали вопросы. Когда я начала рисовать? Каково жить на протоке? Что из себя представляла тамошняя школа? Часто ли я видела аллигаторов? С каждым вопросом и с каждым ответом Жизель закипала все сильнее и сильнее. Она пыталась подшучивать над моей прежней жизнью, но никто не смеялся, потому что всем очень хотелось послушать мои рассказы. В конце концов она в раздражении встала и заявила, что намерена выйти и выкурить сигарету.
– Кто со мной? – спросила она.
– Слишком мало времени, – ответил Бо, – кроме того, теперь Сторм собственной персоной патрулирует местность вокруг школы.
– Ты раньше никогда не боялся, Бо Андрис, – заявила Жизель, яростно сверкая глазами в мою сторону.
– Я стал старше и мудрее, – съязвил юноша. Все рассмеялись, но Жизель повернулась на каблуках и прошествовала несколько шагов прочь, прежде чем обернулась, чтобы посмотреть, кто следует за ней. Но никто не поднялся со стула.
– Ну как хотите, – заявила она и направилась к двум молодым людям у другого столика. Оба они подняли головы как по команде, когда девушка улыбнулась им. Она подействовала на ребят, как приманка, брошенная с рыбацкой лодки, и они последовали за ней.
В конце дня Бо настоял на том, чтобы отвезти меня домой. Мы подождали Жизель у его автомобиля, но она не появлялась, и Бо решил, что мы уедем без нее.
– Она просто назло заставляет меня ждать, – заявил он.
– Но она рассердится, Бо.
– Так ей и надо. Перестань волноваться из-за этого, – сказал юноша, убеждая меня сесть в машину. Я оглянулась, когда мы отъезжали от стоянки, и мне показалось, что я увидела Жизель, выходящую из здания школы. Я сказала об этом Бо, но он только рассмеялся.
– Я просто скажу ей, что опять принял тебя за нее, – проговорил он и прибавил скорость. Благодаря ветру, развевающему мои волосы, теплому солнцу, заставляющему каждый листок, каждый цветок выглядеть ярким и сочным, я не могла не чувствовать себя великолепно. Все дело в кошачьей кости, подаренной Ниной Джексон, решила я. Мой первый день в новой школе прошел весьма успешно.


И такими же были последующие дни и недели. Я быстро обнаружила, что не Жизель должна была помогать мне догнать класс, а я ей, хотя именно она, а не я, до сих пор училась в этой школе. Но своим друзьям сестра давала понять совсем иное. По тому, что она рассказывала каждый день во время ленча, выходило, будто это она проводила многие часы, подтягивая меня по всем предметам, и своими успехами я, конечно, обязана ей. Однажды Жизель, заливаясь смехом, заявила:
– Повторяя все вместе с Руби, я начинаю сама учиться лучше.
На самом деле все закончилось тем, что я стала делать уроки и за себя, и за нее, в результате чего ее отметки за домашние задания действительно стали лучше. Наши учителя удивлялись по этому поводу и поглядывали на меня, казалось, с пониманием. Из-за того, что мы занимались вместе, у Жизель улучшились отметки за контрольные работы.
Таким образом, моя адаптация в школе Борегара проходила намного легче, чем я представляла себе раньше. Я подружилась со многими учениками, особенно с молодыми людьми, и оставалась в хороших, дружеских отношениях с Муки, несмотря на отношение к ней Жизель и ее друзей.
Я находила Муки очень впечатлительной и умной девочкой, значительно более искренней, чем многие, если не все, друзья Жизель.
С удовольствием я занималась и с профессором Эшбери, который уже через два урока заявил, что у меня глаз настоящего художника, «восприятие, которое позволяет различить, что зрительно важно, а что нет».
Как только разошелся слух о моих художественных способностях, я привлекла еще больше внимания в школе. Мистер Стегман, который был также консультантом в школьной газете, уговорил меня стать ее художественным редактором и предложил делать юмористические рисунки к передовице. Муки была редактором, и, таким образом, у нас оказалось больше времени, чтобы проводить его вместе. Мистер Дивито пригласил меня присоединиться к клубу исполнителей песен и баллад, а на следующей после моего появления в школе неделе я позволила уговорить себя пройти прослушивание на роль в школьной пьесе. В этот день в зале появился и Бо, и, к моему удивлению и тайной радости, нам выпало быть партнерами на сцене. Вся школа гудела по этому поводу. Только одна Жизель казалась недовольной, особенно на следующий день, во время ленча, когда Бо предложил в шутку ей стать моим дублером.
– И если вдруг что-нибудь случится, никто не заметит разницы, – добавил он, но, прежде чем кто-либо успел засмеяться, Жизель взорвалась.
– Меня не удивляет, что это говоришь ты, Бо Андрис, – сказала она, качая головой. – Ты не видишь разницы между притворным и настоящим.
Раздался оглушительный хохот. Бо вспыхнул, а я готова была заползти под стол.
– Правда заключается в том, – раздраженно изрекла Жизель, тыча пальцем себя в грудь, – что именно Руби была моим дублером с тех самых пор, как вылезла из болота.
Все друзья моей сестры глупо заулыбались и закивали головами. Довольная произведенным впечатлением, Жизель продолжала:
– Мне пришлось учить ее, как умываться, чистить зубы и вымывать грязь из ушей.
– Неправда, Жизель, – воскликнула я, и слезы внезапно защипали мне веки.
– Не вини меня за то, что я рассказала об этом. Вини его, – заявила сестра, кивая на Бо. – Ты воспользовался ее доверчивостью, Бо, и ты знаешь, что это так, – проговорила она теперь уже тоном, в котором сквозило больше сестринского чувства. Затем она выпрямилась и добавила с усмешкой: – Ты пользуешься ситуацией только потому, что она приехала оттуда, где считается естественным для парня запускать руки под юбку.
Внезапные шумные вздохи и ахи за столом привлекли внимание всех в кафетерии.
– Жизель, это отвратительная ложь, – воскликнула я, вскочила с места и, схватив книги, выбежала из кафетерия. Мое лицо заливали слезы. До конца дня я не поднимала глаз и почти не сказала ни слова на уроках. Каждый раз, когда я решалась оглянуться, мне казалось, что молодые люди, находящиеся в комнате, поглядывают на меня с интересом, а девушки перешептываются о том, что сказала Жизель. Я не могла дождаться окончания занятий. Я знала, что Бо будет ждать меня у машины, но ощущала ужасную неловкость при мысли, что меня увидят с ним, поэтому прошмыгнула через другой выход и поспешила обойти квартал.
Я знала дорогу довольно хорошо, чтобы не заблудиться, но выбранный мной путь занял значительно больше времени, чем я предполагала, и я ощутила желание убежать подальше или даже вернуться на протоку Я медленно шла вдоль красивых широких улиц Паркового района и остановилась, завидев двух маленьких девочек, по-видимому, не старше шести-семи лет, радостно играющих вместе у качелей. Они были прелестны и, несомненно, приходились друг другу сестрами – так много было в них общего. Как прекрасно вырасти вместе с сестрой, быть близкими и любящими, чуткими друг к другу, утешать и успокаивать друг друга, когда страхи переполняют детскую душу.
Я не могла не подумать, какими сестрами могли бы быть мы с Жизель, если бы нам позволили вырасти вместе. В глубине души я теперь была совершенно уверена, что моя сестра была бы лучше, если бы выросла со мной и бабушкой Катрин. Это очень рассердило меня. Как несправедливо было оторвать нас друг от друга. Даже если мой дед Дюма не знал о моем существовании, он не имел права решать судьбу Жизель так бесцеремонно. Он не имел права играть жизнью людей, будто они значили не больше чем карты в бурре или шахматные фигуры на доске. Я не могла вообразить, что такое могла сказать Дафна моей матери, чтобы заставить ее отдать Жизель. Но что бы это ни было, я уверена, это была ужасная ложь.
А что касается отца, то я сочувствовала ему из-за трагедии, случившейся с дядей Жаном, и понимала, почему, только однажды взглянув на мою мать, отец по уши влюбился в нее. Но он должен был задуматься о последствиях и не забирать мою сестру от матери.
Чувствуя себя невообразимо подавленной и несчастной, я наконец пришла к нашим воротам. Я долго смотрела на величественный дом и думала, действительно ли все блага и все преимущества, которые он может мне дать, стоят простой жизни на протоке. Что именно видела бабушка Катрин в моем будущем? Или все дело в том, что она хотела избавить меня от дедушки Джека? Разве нельзя было жить на протоке в стороне от его грязных лап?
С опущенной головой я поднялась по ступеням лестницы и вошла в дом. Кругом было очень тихо. Папа еще не вернулся из своей конторы, а Дафна была или в кабинете, или в своих апартаментах. Я поднялась по лестнице и вошла в свою комнату, быстро закрыв за собой дверь. Я бросилась на кровать и зарыла лицо в подушку. Через некоторое время я услышала, как повернулся ключ в дверном замке, и увидела, что впервые дверь, соединяющая мою комнату с комнатой Жизель, открылась. Дверь была закрыта на ключ со стороны комнаты моей сестры. Со своей стороны я ее никогда не запирала.
– Что тебе нужно? – спросила я, глядя на сестру с раздражением.
– Прости, – проговорила она, располагающе глядя на меня. Это было неожиданно. На какой-то момент я лишилась дара речи. И села на кровати. – Просто я разозлилась. Я не собиралась говорить о тебе такие ужасные вещи, но солгала тебе, когда сказала, что Бо мне уже безразличен и ты можешь забрать его себе. Все ребята и подруги поддразнивали меня по этому поводу.
– Я ничего не сделала, чтобы он предпочел меня тебе, – заметила я.
– Конечно. Ты не виновата, и я поступила глупо, разозлившись на тебя за это. Я уже извинилась перед ним за то, что наговорила. Он ждал тебя после школы.
– Знаю.
– Где ты была?
– Просто бродила по улицам.
Жизель понимающе кивнула.
– Прости, пожалуйста, – повторила она. – Я постараюсь, чтобы никто не поверил ужасным вещам, которые я наговорила.
Все еще удивляясь словам сестры, но чувствуя благодарность за перемену в ее настроении, я улыбнулась:
– Спасибо.
– Завтра вечером Клодин устраивает пижамную вечеринку, то есть мы останемся у нее на ночь. Просто компания девушек. Мне бы хотелось, чтобы ты пошла со мной.
– Непременно, – кивнула я.
– Прекрасно. Ты не прочь позаниматься перед этой идиотской контрольной по математике?
– О'кей, – согласилась я. Возможно ли это? Неужели у нас еще есть шанс стать настоящими сестрами, какими нам было предназначено Природой? Я надеялась, что так и будет. Я надеялась на это всем сердцем.
В тот вечер после обеда мы действительно занимались математикой. Затем слушали музыку, и Жизель рассказывала мне о некоторых девушках и юношах из так называемой нашей среды. Было интересно болтать о других ребятах и рассуждать о музыке. Сестра обещала помочь мне заучить мою роль в школьной пьесе, а потом сказала самую приятную вещь с тех пор, как я приехала в этот дом:
– Теперь, когда я открыла дверь, соединяющую наши спальни, я хочу, чтобы она оставалась незапертой. Не возражаешь?
– Конечно нет, – ответила я.
– Нам даже не нужно стучать перед тем, как войти друг к другу. Конечно, за исключением тех случаев, когда у одной из нас находится особый гость, – добавила она с улыбкой.
На следующий день мы обе хорошо написали контрольную по математике. Когда другие школьники увидели нас гуляющими вместе и разговаривающими друг с другом, они перестали глазеть на меня с подозрительными улыбками. Бо тоже выглядел очень спокойным, и после занятий у нас состоялась удачная репетиция пьесы. В этот вечер Бо хотел пригласить меня в кино, но я сказала ему, что иду с Жизель на пижамную вечеринку к Клодин.
– Серьезно? – озабоченно спросил он. – Я не слышал ничего ни о какой пижамной вечеринке. Обычно мы узнаем о таких вещах.
– Я пожала плечами.
– Может, это была внезапная идея. Приходи к нам завтра днем, – предложила я. Бо все еще выглядел озабоченным, но кивнул в ответ.
Я не знала, что Жизель еще не получила разрешения пойти к Клодин, пока она не заговорила об этом вечером за обедом. Дафна была недовольна тем, что ее не спросили заранее.
– Мы решили только сегодня, – солгала Жизель, быстро скосив глаза на меня, чтобы удостовериться, что я не возражаю. Я смотрела вниз, в свою тарелку. – Даже если бы мы знали заранее, мы бы все равно не смогли сказать тебе или папе, – ныла Жизель, – вы оба были так заняты в последние дни.
– Не вижу ничего плохого в том, что девочки пойдут к Клодин, Дафна, – сказал папа. – Кроме того, они заслуживают поощрения. Из школы приносят великолепные отметки, – добавил он, подмигивая мне. – Я поражен твоими достижениями, Жизель, – обратился папа к моей сестре.
– Ну что ж, – решила Дафна. – Семья Монтень весьма уважаемая. Я довольна, что ты нашла себе приличных друзей, – сказала она мне и дала свое разрешение.
Как только обед закончился, мы отправились наверх упаковывать свои сумки. Папа отвез нас к дому Клодин, расположенному примерно в трех кварталах от нашего. Дом этот был почти таким же большим, как и наш. Родители Клодин уже уехали на какую-то вечеринку за городом и должны были вернуться очень поздно. Слуги отправились в свои комнаты, таким образом, дом оказался в нашем распоряжении.
Кроме Клодин, Жизель, Антуанетт и меня, были еще две девушки – Тереза Дю Пратц и Дебора Таллан.
Мы начали с того, что приготовили попкорн и послушали музыку в огромной гостиной. Потом Клодин предложила сделать коктейль из водки и клюквенного сока. Я подумала: о Господи, опять! Но все поддержали эту идею. Что за вечеринка с ночевкой, если не делать ничего запрещенного?
– Не беспокойся, – шепнула мне Жизель. – Я буду готовить коктейль и прослежу, чтобы не было слишком много водки.
Я наблюдала за ней и видела, что сестра сдержала обещание. Жизель то и дело подмигивала мне, пока готовила напитки.
– А у вас на протоке были пижамные вечеринки? – спросила Дебора.
– Нет, мне довелось бывать только на fais dodo, – ответила я и рассказала, как проходили эти вечера. Девушки сидели кругом и слушали мои описания еды, музыки и всего прочего.
– Что такое бурре? – спросила Тереза.
– Игра в карты. Что-то вроде гибрида покера с бриджем. Когда проигрываешь партию, вносишь деньги на кон, – объяснила я с улыбкой. Некоторые девушки улыбнулись в ответ.
– Мы не так уж далеки от протоки, а получается, будто живем в другой стране, – заметила Дебора.
– На самом деле люди не так уж сильно отличаются, – сказала я. – Все они хотят одного и того же – любви и счастья.
На какое-то время все притихли.
– Ну, это слишком глубокомысленно, – заявила Жизель и посмотрела на Клодин и Антуанетт. Те ей кивнули.
– Давайте-ка пойдем на чердак, – предложила хозяйка дома, – достанем вещи моей бабушки Монтень и оденемся так, как если бы жили в двадцатые годы.
Было заметно, что девушки проделывали это и раньше.
– Поставим старую музыку, – добавила Клодин. Антуанетт и Жизель взглянули заговорщицки друг на друга, и мы стали подниматься по лестнице. Из двери чердака Клодин бросала нам различную одежду, назначая, кому что надеть. Мне достался старомодный купальный костюм.
– Давайте не показываться друг другу, пока не соберемся внизу в гостиной, – заявила Клодин. Казалось, эта игра шла по какому-то заранее разработанному сценарию. – Руби, ты можешь переодеться в моей комнате.
Клодин открыла дверь в свою красивую комнату и жестом пригласила меня войти. Затем она назначила комнаты для Жизель и Антуанетт, а Терезе и Деборе предложила пойти вниз и самим найти себе место. Сама же Клодин решила воспользоваться комнатой родителей.
Я вошла в комнату девушки и закрыла дверь. Старомодный купальный костюм выглядел таким смешным, когда я приложила его к себе перед зеркалом Клодин, стоящим на туалетном столике. Костюм мало что оставлял открытым. Я подумала, что люди в те дни не очень-то жаловали загар.
Представляя себе, как будет интересно и смешно, когда мы все начнем разгуливать в старомодной одежде, я решила скорей натянуть на себя купальный костюм. Я расстегнула юбку, сняла ее, расстегнула пуговицы на блузке, быстро сбросила и ее. И только начала надевать костюм, как раздался стук в дверь.
– Кто там?
В дверь заглянула Клодин.
– Как дела?
– О'кей. Но будет, пожалуй, великовато.
– Моя бабушка была крупной леди. О, нельзя оставлять под костюмом белье. Они этого не делали, – сказала девушка. – Сними с себя все, надень костюм и спускайся вниз.
– Но…
Клодин закрыла дверь. Я пожала плечами своему отражению в зеркале и расстегнула бюстгальтер. Потом спустила трусики. Как раз когда они достигли колен, я услышала приглушенный смех. Меня бросило в жар, я резко повернулась и увидела, что раздвижная дверка гардероба у меня за спиной рывком распахнулась и из него с истерическим хохотом вывалились три парня – Билли, Эдвард и Чарльз. Я завизжала и бросилась к своим вещам. В этот момент мелькнула вспышка. При следующей вспышке фотоаппарата я бросилась к двери.
Жизель, Антуанетт и Клодин появились из комнаты родителей, а Дебора и Тереза поднимались по лестнице. Все они широко улыбались.
– Что здесь происходит? – спросила Клодин, изображая невинность.
– Как вы могли сделать такое? – кричала я. Парни прошли за мной к двери комнаты Клодин и уставились на меня, продолжая смеяться; я оглянулась кругом, ища место, где могла бы спрятаться, и бросилась в другую открытую комнату, захлопывая за собой дверь и спасаясь от непрекращающегося смеха. Быстро, как только могла, я оделась. Слезы гнева и недоумения заливали мне щеки и скатывались с подбородка.
Все еще дрожа, но в страшном гневе, я глубоко вздохнула и вышла. На площадке, однако, никого не было. Я сделала еще один глубокий вздох и спустилась вниз по лестнице.
Голоса и смех доносились из гостиной. Я задержалась у ее двери и увидела, что молодые люди развалились на полу и попивали коктейль из водки и клюквенного сока, а девушки сидели вокруг них в креслах и на диванах. Я с ненавистью устремила взгляд на Жизель.
– Как ты могла позволить им сделать такое? – потребовала я ответа.
– Ах, перестань портить нам настроение, – заявила моя сестра. – Это была просто шутка.
– Шутка? – воскликнула я. – Тогда дай я посмотрю, как ты сама разденешься перед ними, а они будут нащелкивать снимки. Давай-ка, вставай, – обратилась я к Жизель. Парни вопросительно взглянули на нее.
– Я не настолько глупа, – парировала девушка, и все засмеялись.
– О нет, конечно, – произнесла я. – И в основном потому, что не так доверчива. Спасибо за урок, милая сестричка, – кипела я. Потом развернулась на каблуках и прошествовала к парадной двери.
– Куда ты? Ты не можешь сейчас пойти домой. – Жизель бросилась вслед за мной. У двери я повернулась.
– Я не намерена оставаться здесь. После такого – ни в коем случае.
– Перестань вести себя как младенец. Уверена, ты позволяла парням на протоке разглядывать тебя без одежды.
– Нет, никогда. Все дело в том, что люди на протоке намного лучше, чем все вы здесь, – выпалила я. Жизель перестала улыбаться.
– Ты собираешься рассказать об этом? – спросила она.
– Зачем? Что это изменит? – ответила я и вышла.
Я быстро шагала по замощенным улицам и дрожала, мое сердце тяжело стучало – я старалась пробегать пятна желтого света, отбрасываемые уличными фонарями. Я не заметила ни одного пешехода, ни одной проезжающей мимо машины. Я не могла дождаться, когда доберусь домой и поднимусь наверх.
Первое, что я собралась сделать, это закрыть на ключ дверь между моей комнатой и комнатой Жизель.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Руби - Эндрюс Вирджиния



Мне показалось, что это произведение скорее повесть чем роман.Все какое то незавершенное.Непонятно, стала ли героиня художницей, встретила ли свою любовь, избавилась ли от наивности? Зачем автору делать сестер-близнецов абсолютно одинаковыми,не считая того, что насколько одна порочна,другая добродетельна,и под конец истории посадить злую сестру в инвалидное кресло? Зло наказано,но всё равно, не убедительно как-то.Короче 6/10
Руби - Эндрюс ВирджинияЛенок
2.10.2012, 18.02





Упс...Sorry...Оказывается есть продолжение этого романа. Я не внимательно изучила этого автора. Предыдущий мой комент не объективен.
Руби - Эндрюс ВирджинияЛенок
2.10.2012, 19.39





Дешевое американское чтиво "о страданиях героини, совершенной во всех отношениях". Совсем не понравилось.
Руби - Эндрюс ВирджинияМарина
11.07.2013, 20.11





Очень интересная книга,как маме другие произведения этой писательницы! И она делает сестер близнецами не случайно, а чтобы показать, что они очень похожи внешне, но совершенно разные внутри. Это доказывает только то, что внешность обманчива и по ней нельзя судить человека
Руби - Эндрюс ВирджинияМария
15.05.2014, 18.07





Очень интересная книга,как маме другие произведения этой писательницы! И она делает сестер близнецами не случайно, а чтобы показать, что они очень похожи внешне, но совершенно разные внутри. Это доказывает только то, что внешность обманчива и по ней нельзя судить человека
Руби - Эндрюс ВирджинияМария
15.05.2014, 18.07





Очень понравилась первая книга. Буду читать дальше. До этого читала историю Хевен. Супер!!!
Руби - Эндрюс ВирджинияЮля
3.01.2015, 11.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100