Читать онлайн Руби, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - Глава 15 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Руби - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.88 (Голосов: 138)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Руби - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Руби - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Руби

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 15
Поездка в Сторивилль

Я сидела с Жизель во внутреннем дворике и ела свой ленч, в то время как она пощипывала свой завтрак и жаловалась, что ее желудок все еще побаливал от вчерашней дурноты. Она обвиняла всех, кроме себя.
– Бо должен был не давать мне пить слишком много. Я старалась сделать так, чтобы всем остальным было хорошо, и не заметила, что перепила, – заявила она.
– Я предупреждала тебя еще до того, как мы начали, – напомнила я ей. Но Жизель лишь ухмыльнулась.
– Со мной никогда раньше ничего подобного не случалось, – сказала она и скривилась от боли.
Ей пришлось сидеть в своих больших очень темных очках, потому что даже самый слабый свет посылал волны боли в ее голову. Она наложила толстый слой румян на щеки и густо накрасила губы, как только увидела, какой бледной и тусклой выглядела ее кожа.
Длинные серые облака, которые омрачили большую часть утра, разошлись к горизонту, и мягкое сочетание голубого с золотым окрасило все вокруг, добавляя яркости цветам магнолий и камелий. Голубые сойки носились с ветки на ветку с удвоенной энергией, а их песни звучали более мелодично.
Наблюдая все это великолепие, трудно было оставаться несчастной или подавленной, но я все же не могла избавиться от темного предчувствия, пробирающегося в мои мысли. Оно продвигалось медленно, но неотступно, как тень облака. Дафна была очень недовольна мной. Скоро и отец будет разочарован, а Жизель полагала, что мы поступили хорошо, когда лгали обоим – и Дафне, и отцу. Мне очень хотелось отправиться к Нине и попросить ее найти для меня магическое решение, какой-нибудь порошок или заколдованную кость, чтобы стереть все то нехорошее, что случилось.
– Перестань дуться, – приказала Жизель. – Ты слишком много беспокоишься.
– Дафна в ярости на меня, и все благодаря тебе, – ответила я. – А скоро к ней присоединится и папа.
– Почему ты продолжаешь называть ее Дафной? Разве тебе не хочется назвать ее мамой? – удивилась сестра. Я отвела глаза в сторону и пожала плечами.
– Конечно, хочется. Просто это… пока трудно. Оба наши родителя кажутся мне незнакомцами. Я не жила здесь всю жизнь, – ответила я и взглянула на Жизель. Она разжевывала мой ответ и рогалик с джемом.
– Ты только что назвала папу папой, – возразила она. – Почему это легче?
– Не знаю, – быстро сказала я и опустила глаза, чтобы сестра не заметила неискренности. Жизнь со всем этим обманом представлялась мне просто невыносимой. Каким-то образом когда-нибудь это непременно сделает нас очень несчастными. Я была уверена в этом.
Жизель потягивала кофе и, продолжая пристально смотреть на меня, лениво жевала.
– Что? – спросила я, предвидя какой-нибудь вопрос или подозрение.
– Что ты делала с Бо в раздевалке перед тем, как я вернулась и постучалась в дверь? – потребовала она ответа. Я не могла не залиться краской. В ее голосе было обвинение.
– Ничего. Это была небольшая шутка Бо в ответ на то, что ты сделала. Мы просто стояли там и разговаривали.
– В темноте? Бо Андрис просто стоял и беседовал с тобой? – Ее лицо скривила улыбка.
– Да.
– Ты неумелая лгунья, дорогая сестричка. Мне придется давать тебе уроки.
– Это не тот предмет, в котором я хочу преуспеть, – ответила я.
– Придется. Особенно если хочешь жить в этом доме, – невозмутимо заявила Жизель.
Прежде чем я смогла что-либо сказать, во французскую дверь вошел Эдгар и приблизился к нам.
– В чем дело, Эдгар? – раздраженно спросила Жизель. Из-за похмелья любой незначительный шум, каждое незначительное вмешательство действовали ей на нервы.
– Прибыл месье Дюма. Он и мадам Дафна желают видеть вас обеих в кабинете.
– Передайте им, что мы будем там через минуту. Я как раз доканчиваю этот рогалик, – проговорила Жизель и повернулась к дворецкому спиной.
Эдгар бросил взгляд в мою сторону, глаза его выражали обиду на тон Жизель. Я улыбнулась ему, и выражение его лица смягчилось.
– Очень хорошо, мадемуазель, – сказал он.
– Эдгар уж очень важничает. И передвигается по дому, будто здесь главнее всех и всем владеет, – пожаловалась Жизель. – Если я поставлю вазу на стол, он тут же вернет ее на то место, где она стояла раньше. Однажды я перевесила все картины в гостиной только ради того, чтобы досадить ему. На другой день все они висели на своих местах. Он заучил, где положено быть каждой веши, вплоть до стеклянной пепельницы. Если не веришь, попробуй передвинуть что-нибудь.
– Я уверена, он просто гордится вещами и тем, как они хорошо содержатся, – сказала я. Жизель покачала головой и проглотила последний кусочек рогалика.
– Пошли и покончим с этим делом, – заявила она и поднялась.
Когда мы приблизились к кабинету, то услышали, как жаловалась Дафна:
– Всегда, когда я прошу тебя прийти домой на ленч или встретиться где-нибудь, чтобы пообедать, у тебя находится предлог, чтобы этого избежать. Ты всегда слишком занят, чтобы прервать свой драгоценный рабочий день. И вдруг у тебя появляется свободное время и ты договариваешься с преподавателем для своей кайенской дочки, – упрекала она мужа.
Жизель улыбнулась, схватила меня за руку и потащила назад, чтобы задержать наше появление.
– Это хорошо. Нам на пользу их небольшая ссора, – возбужденно прошептала она. Но я не только не хотела подслушивать, но и боялась, что они скажут что-то, что откроет всю правду.
– Я всегда стараюсь освободить для тебя время, Дафна. Но, к сожалению, мне не всегда это удается. Что же касается моего сегодняшнего прихода, то я думал, что при нынешних обстоятельствах я должен сделать что-то особенное для нее, – ответил отец.
– Сделать что-то особенное для нее при нынешних обстоятельствах? А как насчет моих обстоятельств? Почему ты не можешь сделать что-то особенное для меня? Ты когда-то полагал, что именно я – что-то особенное, – возразила Дафна.
– Я и сейчас так считаю, – запротестовал отец.
– Но, очевидно, я все же не такая особенная, как твоя кайенская принцесса. Ну ладно, а что ты теперь думаешь по поводу сегодняшнего происшествия, о котором я тебе рассказала?
– Я, конечно, разочарован, – ответил отец. – И чрезвычайно удивлен.
Мое сердце разрывалось, когда я слышала его голос, до такой степени наполненный разочарованием, но улыбка Жизель стала еще шире и веселей.
– Ну а я – нет, – подчеркнула Дафна. – Я предупреждала тебя, не так ли?
– Жизель, – прошептала я. – Я должна рассказать…
– Пошли, – быстро проговорила она и потянула меня вперед. Мы вошли в кабинет. Дафна и отец тут же повернулись к нам. Мне хотелось расплакаться при виде печального и разочарованного вида моего отца. Он глубоко вздохнул.
– Садитесь, девочки, – сказал он и кивнул в сторону одного из кожаных диванов. Жизель моментально заняла место, а я последовала за ней, но села подальше от сестры, практически на другом конце дивана. Отец некоторое время смотрел на нас, держа руки за спиной, а потом взглянул на Дафну, которая выпрямила шею и сложила руки под грудью, изображая ожидание. Отец повернулся ко мне.
– Дафна рассказала мне, что произошло здесь вчера вечером и что она нашла в твоей комнате. Я не возражаю против того, что вы пьете вино за обедом, но тайком брать крепкие напитки и распивать их с мальчиками…
Я сверкнула взглядом на Жизель, которая смотрела вниз, на свои руки, сложенные на коленях.
– Так не ведут себя молодые, хорошо воспитанные женщины, Жизель, – сказал отец, поворачиваясь к ней. – Ты не должна была допустить, чтобы это случилось.
Девушка сняла свои солнечные очки и начала плакать, выжимая из глаз настоящие слезы, будто прямо за веками у нее был наготове какой-то резервуар слез и его можно было при необходимости немедленно использовать.
– Я не хотела этого делать, особенно здесь, в нашем доме, но она настаивала, я хотела сделать, как ты велел: дать ей поскорее понять, что ее приняли и полюбили. А теперь у меня неприятности, – причитала Жизель.
Пораженная тем, что сказала сестра, я пыталась встретиться с ней глазами, но она отказывалась смотреть на меня, наверное, боялась не выдержать моего взгляда.
Дафна подняла брови и кивнула отцу, тот покачал головой.
– Я не сказал, что у тебя неприятности, я просто сказал, что разочарован в вас обеих, вот и все, – ответил он. – Руби, – обратился он ко мне, – я знаю, что алкогольные напитки были привычны в вашем доме.
Я замотала головой.
– Но здесь мы на это смотрим совсем по-другому. Существуют определенное время и место для того, чтобы выпить алкоголь, и молодые девушки никогда не должны делать это самостоятельно. За этим может последовать что угодно. Один из ваших молодых людей напьется, все сядут с ним в машину и… Я просто не хочу думать о том, что может произойти.
– Или на что можно уговорить молодых девушек после того, как они выпили, – добавила Дафна. – Не забывай и эту сторону, – посоветовала она отцу. Он поспешно кивнул головой.
– Ваша мать права, девочки. Это нехорошо. Теперь я готов простить вас обеих, оставить позади это неприятное происшествие, если вы дадите торжественное обещание, что ничего подобного больше не произойдет.
– Я обещаю, – быстро сказала Жизель. – Я, во всяком случае, и не хотела делать этого. Кто-то, может, и привык пить много алкоголя, а некоторые – нет, – добавила она, бросая взгляд на меня.
– Это очень верно, – подтвердила Дафна, сверкая на меня глазами. Я посмотрела в сторону, чтобы никто не заметил, как сильно во мне кипела злость. Жар, который накопился у меня в груди, ощущался так сильно, будто был готов прожечь отверстие в моем теле.
– Руби? – спросил отец.
Я сделала глоток, чтобы помешать слезам задушить меня, и выдавила из себя слова:
– Я обещаю.
– Хорошо. А теперь, – начал отец, но, прежде чем он смог продолжить, мы услышали перезвон колокольчика у входной двери. Отец взглянул на часы.
– Предполагаю, что это учитель Руби, – сказал он.
– При таких обстоятельствах, – начала Дафна, – не думаешь ли ты, что следует отложить это?
– Отложить? Но… – Отец посмотрел на меня, я быстро опустила глаза. – Мы не можем просто отослать его прочь. Он тратил время, ехал сюда…
– Тебе не следовало быть таким импульсивным, – заметила Дафна. – В следующий раз я хочу, чтобы ты обсудил это со мной, прежде чем дать девочкам какое-то задание или сделать что-нибудь для них. В конце концов, я их мать.
Отец сжал губы будто для того, чтобы удержать во рту какие-то слова, но лишь кивнул головой.
– Конечно. Больше этого не случится, – заверил он жену.
– Простите, месье, – сказал Эдгар, подходя к двери, – но прибыл профессор Эшбери. Вот его визитная карточка, – доложил он, передавая карточку отцу.
– Проводи его в дом, Эдгар.
– Хорошо, месье.
– Не думаю, что понадоблюсь для этого дела, – сказала Дафна. – Мне нужно ответить на несколько телефонных звонков. Как ты и предсказывал, все наши знакомые хотят услышать историю исчезновения и возвращения Руби. И этот рассказ меня уже утомил. Нам бы следовало напечатать его и раздавать друзьям, – добавила она, поворачиваясь на каблуках и выходя из кабинета.
– Пойду и приму пару таблеток аспирина, – сказала Жизель, быстро выпрямляясь. – Ты расскажешь мне о твоем учителе позже, Руби, – сказала она с улыбкой. Я не стала улыбаться в ответ. Когда она вышла из кабинета, Эдгар привел профессора Эшбери, а у меня не было времени, чтобы рассказать отцу правду о том, что случилось накануне вечером.
– Здравствуйте, профессор Эшбери, – сказал отец, протягивая руку вошедшему.
Герберт Эшбери выглядел на пятьдесят с небольшим лет, был ростом в пять футов и девять дюймов, одет в серую спортивную куртку, светло-голубую сорочку, темно-синий галстук и темно-синие джинсы. У него было худое лицо, все черты которого резко выделялись. Костлявый и немного длинный нос, рот с тонкими и гладкими, как у женщины, губами.
– Как поживаете, месье Дюма? – Голос профессора я сочла довольно мягким. Мужчина протянул длинную руку, пальцы которой полностью обхватили кисть отца. На мизинце профессора было красивое, ручной работы серебряное кольцо с бирюзой.
– Прекрасно, спасибо, и спасибо за то, что приехали и согласились заняться с моей дочерью. Разрешите представить вам мою дочь Руби, – гордо сказал папа, поворачиваясь ко мне.
Из-за узкого лица и резко скошенного к границе волос лба глаза профессора Эшбери казались больше, чем были на самом деле. Темно-карие, с серыми крапинками, они цеплялись за все, на что он смотрел, и держались так крепко, что профессор казался загипнотизированным. В данный момент его глаза сосредоточились на моем лице, так что я невольно почувствовала себя неловко.
– Здравствуйте, – поспешно сказала я.
Он прочесал своими длинными пальцами дикие пряди редких светло-каштановых с сединой волос, сгоняя их со лба, сверкнул улыбкой, но вскоре глаза его вновь стали серьезными.
– Где вы учились живописи до настоящего времени, мадемуазель? – спросил он.
– Совсем немного в средней школе, – ответила я.
– В средней школе? – переспросил он, опуская вниз уголки рта, будто я сказала «в исправительной школе». Профессор повернулся к отцу, ожидая объяснений.
– Именно поэтому я и посчитал, что для нее было бы огромным благом сейчас брать частные уроки у имеющего хорошую репутацию и высокочтимого преподавателя, – сказал отец.
– Я не понимаю, месье. Мне сказали, что несколько работ вашей дочери были приняты одной из наших картинных галерей, и я полагал, что…
– Это правда, – ответил отец, улыбаясь. – Я покажу вам одну из ее картин. Пока единственную, которой располагаю.
– О? – Лицо профессора Эшбери выражало недоумение. – Только одна?
– Это целая история, профессор. Но приступим к главному. Пожалуйста, сюда, – подсказал отец и провел профессора в свой кабинет, где все еще на полу у письменного стола стояла моя картина, изображающая голубую цаплю. Некоторое время профессор рассматривал ее, а затем шагнул вперед, чтобы поднять картину.
– Можно? – спросил он папу.
– Конечно, пожалуйста.
Профессор Эшбери поднял картину и какое-то время держал ее на вытянутой руке. Затем он кивнул головой и медленно опустил полотно.
– Мне это нравится, – объявил он и повернулся ко мне. – Вы передали ощущение движения. Картина реалистична и тем не менее… в ней присутствует что-то таинственное. Заметно умное использование теней. Фон тоже схвачен довольно хорошо. Вы провели какое-то время на протоке?
– Я прожила там всю жизнь, – ответила я. Глаза профессора Эшбери загорелись интересом. Он покачал головой и повернулся к папе.
– Простите, месье, – сказал он. – Я не хочу вмешиваться в чужие дела, но мне показалось, вы представили Руби как вашу дочь?
– Я сделал это, и она действительно моя дочь, – ответил отец. – Но она не жила со мной до сих пор.
– Понимаю, – проговорил профессор, вновь переводя взгляд на меня. Казалось, он не был поражен или удивлен полученной информацией, но чувствовал, что должен продолжить оправдание своего интереса к нашей личной жизни. – Я люблю побольше знать о своих учениках, особенно тех, кого беру частным образом. Искусство, настоящее искусство, оно идет изнутри, – говорил он, прикладывая ладонь правой руки к сердцу. – Я могу научить ее технике, но то, что она приносит на полотно, – это что-то, чему нельзя научить и чего не может дать ни один преподаватель. Она приносит себя, свою жизнь, свой опыт, свое видение, – сказал он. – Понимаете, месье?
– Э… да, – ответил папа. – Конечно. Вы можете все узнать о ней, если пожелаете. И все же главное – что подсказывает вам опыт, верите ли вы в способности моей дочери?
– Абсолютно, – заявил профессор Эшбери. Он вновь посмотрел на мою картину и опять повернулся ко мне. – Возможно, она станет самым талантливым моим учеником из всех, что у меня когда-либо были, – добавил он.
Мой рот раскрылся, а лицо отца осветилось гордостью. Он просиял широкой улыбкой и кивнул головой.
– Я так и думал, хотя и не эксперт по живописи.
– Чтобы увидеть, какой здесь скрыт потенциал, не нужно быть экспертом по живописи, – заметил профессор, еще раз переводя взгляд на мою картину.
– Позвольте тогда показать вам студию, – предложил отец и повел профессора по коридору. Я последовала за ними. На профессора студия произвела огромное впечатление, как произвела бы и на любого другого человека. Так мне кажется.
– Лучше даже, чем у меня в колледже, – прошептал он, будто не хотел, чтобы его услышали попечители.
– Если я во что-то поверю, то уж отдаюсь этому полностью, профессор Эшбери, – заявил отец.
– Я вижу, что это так. Очень хорошо, месье, – проговорил он с некоторой помпезностью. – Я принимаю вашу дочь в состав моих учеников. При условии, конечно… – добавил он, переводя глаза на меня. – При условии, что она безусловно готова принять мое обучение.
– Я уверен в ее согласии. Руби?
– Что? О да. Спасибо, – быстро проговорила я. Я все еще поглощала предыдущие комплименты профессора Эшбери.
– Я проведу вас еще раз через основы, – предупредил он. – Научу дисциплине, и только когда сочту, что вы готовы, только тогда отпущу на волю ваше собственное воображение. Многие рождаются одаренными, – рассуждал он, – но только некоторые, наиболее дисциплинированные, способны развить свой талант.
– У нее есть это свойство, – заверил профессора отец.
– Посмотрим, месье.
– Пойдемте ко мне в кабинет, профессор, и обсудим финансовую сторону, – предложил отец. Профессор Эшбери, глаза которого все еще были прикованы ко мне, кивнул. – Когда она сможет приступать к занятиям, профессор?
– В следующий понедельник, месье, – ответил он. – Несмотря на то что у нее одна из лучших студий в городе, я все-таки время от времени, возможно, буду приглашать ее посетить мою студию, – добавил он.
– Это не будет проблемой.
– Tr?s bien,
l:href="#n_20" type="note">[20]
– проговорил профессор Эшбери. Он кивнул мне и вышел вместе с отцом. Мое сердце стучало от возбуждения. Бабушка Катрин всегда верила в мой талант живописца. Она не была достаточно образованна и мало знала об искусстве, и тем не менее в глубине души была убеждена, что я добьюсь успеха. Сколько раз она уверяла меня в этом, а теперь вот учитель живописи, профессор колледжа, только раз взглянув на мою работу, заявил, что, весьма возможно, я стану лучшей его ученицей.
Все еще дрожа от радости, я поспешила наверх, чтобы сообщить об этом Жизель. Мое сердце было так переполнено радостью, что в нем больше не находилось места для гнева. Я выпалила Жизель все, что сказал профессор. Она, примеряя разные шляпки около своего туалетного столика, выслушала меня, а потом повернулась, изображая недоумение на лице.
– Ты и в самом деле хочешь проводить часы с учителем рисования после целого дня школьных занятий? – спросила она.
– Конечно. Это совсем другое. Это… то, что я всегда мечтала делать.
Жизель пожала плечами.
– Я бы не стала. Поэтому никогда и не настаивала на учителе пения. Так мало времени остается на развлечения. Все тебе находят и находят какие-то дела: учителя заваливают домашними заданиями, придумывают разные тесты, и, кроме того, нужно как-то приспосабливаться к распорядку дня наших родителей. Как только ты познакомишься с кем-нибудь из молодых людей и заведешь друзей, тебе вряд ли захочется терять время на обучение живописи, – заявила моя сестра.
– Это не потеря времени.
– О, ради Бога, – вздохнула Жизель. – Вот, – сказала она, бросая мне темно-голубой берет. – Примерь. Мы поедем во Французский квартал немного развлечься.
Мы услышали звук автомобильного сигнала. Смешное «бип-бип-бип».
– Это Бо и Мартин. Пошли, – скомандовала она, вскакивая. Жизель схватила меня за руку и потянула за собой, не проявляя ни малейшего сожаления по поводу того, что совсем недавно сказала обо мне отцу и Дафне. Ложь действительно плавала по этому дому так же легко, как воздушный шарик.


– Вы больше не собираетесь разыгрывать нас, кто из вас кто? – спросил Мартин, с улыбкой открывая перед нами дверцу спортивного автомобиля Бо.
– Теперь, при свете дня, – возразила Жизель, – вам самим очевидно, что Жизель – это я.
Мартин взглянул на меня, потом на нее и кивнул.
– Да, пожалуй, – решил он, но сказал это так, что было трудно понять, кому из нас он делает комплимент. Бо засмеялся. Недовольная Жизель заявила, что мы с ней будем сидеть сзади.
Мы втиснулись на небольшое заднее сиденье спортивного автомобиля Бо и придержали наши береты, когда он рванул от бровки тротуара. Автомобиль быстро мчался по улицам, мы визжали. Голос Жизель был более громким и радостным, чем мой. Я визжала в основном от страха при каждом резком повороте машины. Думаю, мы представляли собой интересное зрелище: близнецы с рубиново-рыжими волосами, развевавшимися и полыхавшими как пламя на ветру. Люди останавливались и наблюдали, как мы проносились мимо. Молодые люди свистели и завывали нам вслед.
– Разве ты не в восторге от такой реакции? – прокричала Жизель мне в ухо. Из-за шума мотора и из-за ветра, со свистом проносившегося мимо нас, мы вынуждены были кричать, чтобы услышать друг друга, хотя сидели рядом.
Я не знала, что ответить. Помню, время от времени на протоке, когда я шла по городу, проезжающие в легковых автомобилях и грузовиках мужчины так же свистели и кричали мне что-то. Когда я была маленькой, это мне казалось забавным, но однажды я сильно перепугалась, когда мужчина в грязном коричневом пикапе не только кричал мне, но еще и замедлил скорость и ехал за мной по дороге, уговаривая сесть к нему в машину. Обещал подвезти до города, но в том, как хитро он на меня поглядывал, было что-то, что заставило мое сердце тяжело забиться. Я просто тогда убежала обратно домой, а он уехал. Я боялась рассказать об этом бабушке Катрин, потому что не сомневалась, что она запретит мне ходить в город одной.
Однако я знала девушек моего возраста и даже старше, которые могли прохаживаться вдоль улицы изо дня в день в одно и то же время и не вызывали ни у кого желания взглянуть на них дважды. Внимание мужчин и льстило и пугало одновременно, но казалось, что моя сестра-близнец просто купалась в этом удовольствии и удивлялась, что я не испытываю такого же чувства.
Наша поездка во Французский квартал совершенно отличалась от той, что устроил мне отец, потому что Бо, Мартин и Жизель показали мне то, чего я не видела, хотя гуляла с отцом по тем же улицам. Может, все дело было в том, что теперь мы разгуливали по кварталу в более позднее время дня. Женщины, которых я видела теперь слоняющимися у входов в джаз-клубы и бары, были одеты в то, что, по-моему, являлось просто нижним бельем. На их лицах было наложено столько косметики, особенно столько румян, губной помады и теней, что они, эти женщины, напоминали клоунов.
Бо и Мартин глазели на них с интересом, с неприятной такой застывшей улыбкой. Время от времени один из них наклонялся к другому и шептал что-то, что вызывало у обоих истерический смех. Жизель все время толкала кого-нибудь из них локтем и смеялась сама.
Дворы казались более темными, тени более густыми, музыка более громкой. Мужчины, а иногда и женщины, зазывали у входов в неярко освещенные бары и рестораны, уговаривая прохожих зайти и насладиться наилучшим джазом, наилучшими танцами и наилучшей в Новом Орлеане пищей. Мы остановились у прилавка, чтобы купить «сандвич бедняка», и Бо ухитрился раздобыть для всех пива, хотя никто из нас еще не был совершеннолетним. Мы сидели за столиком у тротуара, ели и пили, а когда на другой стороне улицы показались двое полицейских, мое сердце забилось в ожидании, что все – нас сейчас арестуют. Но полицейские, похоже, не замечали нас или не обращали внимания.
Потом мы носились из магазина в магазин, развлекаясь сувенирами, игрушками и новинками. Жизель завела нас в один небольшой магазинчик, который рекламировал «чрезвычайно сексуальные товары», раньше я видела их только на витринах. Предполагалось, что право входить в магазин имеют только лица старше восемнадцати лет, но продавец нас не выгнал. Молодые люди задержались у журналов и книг, ухмылялись и хихикали. Жизель заставила меня взглянуть на модель мужского полового органа, сделанного из твердой резины. Когда она спросила продавца, можно ли ей посмотреть это поближе, я выбежала из магазина.
Через несколько минут вышла и Жизель с друзьями, смеясь надо мной.
– Думаю, папа не водил тебя сюда, когда показывал Французский квартал, – съехидничала Жизель.
– Как отвратительно, – сказала я. – Почему люди покупают такие вещи?
Мой вопрос вызвал еще больший смех у Жизель и Мартина, но Бо только улыбнулся.
На следующем углу Мартин попросил нас подождать, а сам подошел к мужчине, одетому в черный кожаный жилет, под которым не было рубашки. На руках и плечах мужчины виднелась татуировка. Он выслушал Мартина, и оба они углубились в переулок.
– Что делает Мартин? – спросила я.
– Кое-что достает для нас на потом, – сказала Жизель, посмотрела на Бо и улыбнулась.
– Достает что?
– Увидишь.
Появился Мартин и довольно нам подмигнул.
– Куда прикажете теперь? – спросил он.
– Давай покажем ей Сторивилль, – решила Жизель.
– Может, лучше поехать в приличные магазины, пассаж у океана? – предложил Бо.
– О, но это не повредит ей. Кроме того, нужно же ее развивать, если она собирается жить в Новом Орлеане, – настаивала Жизель.
– Что такое Сторивилль? – спросила я и представила себе место, где люди продают книги и предметы, связанные со знаменитыми историями.
l:href="#n_21" type="note">[21]
– Что же там продается?
Мой вопрос вызвал у всех троих еще один приступ смеха.
– Не понимаю, почему вы смеетесь над всем, что я говорю и о чем спрашиваю? – возмутилась я. – Если бы кто-нибудь из вас приехал на протоку и отправился со мной на болота, вы бы тоже задавали массу глупых вопросов. И уверяю вас, были бы намного больше напуганы, чем я, – добавила я, и это стерло улыбки с их лиц.
– Она права, – заметил Бо.
– Ну и что. Ты теперь в городе, а не на болоте, – возразила Жизель. – И я лично не собираюсь когда-либо ехать на протоку. Пошли, – добавила она, резко хватая меня за руку, – мы отведем тебя в кой-какие магазины, и ты скажешь нам, что, по-твоему, там продают.
Ее вызов восстановил улыбку на лице Мартина, но Бо все еще казался озабоченным. Я позволила Жизель вести меня за собой, не в состоянии справиться с собственным любопытством, пока мы не добрались до угла и не взглянули через улицу на то, что показалось мне рядом причудливых домов.
– А где магазины? – спросила я.
– Посмотри вон туда, – показала Жизель. Она протянула руку в направлении внушительного четырехэтажного здания с эркерами по бокам и куполом на крыше. Здание было окрашено в тусклый белый цвет. Роскошный лимузин остановился у бровки, и шофер быстро вышел из машины, чтобы открыть дверцу очень почтенному пожилому мужчине. Мужчина важно поднялся по нескольким ступенькам парадной лестницы и позвонил. Через мгновение большая дверь открылась.
Мы стояли достаточно близко, чтобы услышать музыку, лившуюся оттуда, и увидеть женщину, которая приветствовала джентльмена. Это была высокая дама с темно-оливковой кожей. На ней было платье из красной парчи, на шее и руках блестели, видимо, искусственные бриллианты. Они, конечно, должны были быть искусственными – слишком уж были большими. Но что любопытно, на голове у женщины красовался плюмаж из высоких перьев.
Заглянув вовнутрь, я увидела широкий вестибюль, хрустальные люстры, зеркала в золоченых рамах и бархатные кушетки. Чернокожий пианист пробегал пальцами по клавишам и подпрыгивал на стуле. Прежде чем дверь закрылась, я успела заметить девушку, на которой не было ничего, кроме трусиков и бюстгальтера. Она несла поднос с бокалами для шампанского.
– Что это за дом? – спросила я затаив дыхание.
– Это дом Лулу Уайт, – ответил Бо.
– Не понимаю. Что это, вечеринка?
– Только для тех, кто платит, – ответила Жизель. – Это публичный дом, бордель, – добавила она, когда я не поняла сразу. Я вновь уставилась на большую дверь. Через некоторое время она вновь открылась, и на сей раз появился джентльмен, сопровождающий молодую женщину в ярко-зеленом платье с декольте, доходящем почти до пупка. Какое-то время лицо женщины было спрятано веером из белых перьев, но потом она отвела веер в сторону, я увидела ее лицо и почувствовала, что мой рот открывается. Женщина довела мужчину до ожидающего его автомобиля и одарила его смачным поцелуем, после чего он сел на заднее сиденье машины. Когда автомобиль отъехал, женщина подняла глаза и увидела нас. Это была Энни Грей, квартеронка, моя попутчица в автобусе по дороге в Новый Орлеан, которая с помощью колдовства вуду разыскивала адрес моего отца. Она немедленно узнала меня.
– Руби, – закричала она и помахала рукой.
– Ого, – проговорил Мартин.
– Она знает тебя? – удивился Бо. Жизель просто отступила в удивлении назад.
– Привет, – крикнула я.
– Вижу, ты удачно отыскала свою дорогу в городе, а?
Я кивнула, мое горло сжалось. Энни оглянулась на дверь.
– Моя тетя работает здесь, а я просто немного ей помогаю, – объяснила она. – Но скоро я получу настоящую работу. Ты нашла своего папу, да? – Я кивнула. – Привет, мальчики, – продолжала Энни.
– Привет, – отозвался Мартин. Бо просто кивнул.
– Мне пора, – сказала Энни. – Только подожди немного и увидишь. Я очень скоро буду петь в одном заведении, – добавила она и поспешила обратно по ступенькам. В дверях она повернулась и помахала рукой, а потом скрылась внутри.
– Не могу поверить. Ты ее знаешь? – воскликнула Жизель.
– Я познакомилась с ней в автобусе, – начала объяснять я.
– Ты знакома с настоящей проституткой, – продолжала она, – и заявляешь, что не знаешь, какой это район?
– Я не знала, – запротестовала я.
– Маленькая мисс Ханжа знакома с проституткой, – продолжала Жизель, обращаясь к молодым людям. Оба они взглянули на меня, будто только что со мной познакомились.
– Я не знаю ее по-настоящему, – настаивала я, но Жизель лишь улыбнулась. – Я не знаю ее.
– Пошли, – скомандовала Жизель.
Мы быстро пошли обратно, довольно долго никто не проронил ни слова. Мартин поглядывал на меня, улыбался и покачивал головой.
– Куда мы пойдем по нашему делу? – спросил Бо после того, как мы вновь уселись в его машину.
– Ко мне домой, – сказала Жизель. – Мать, вероятно, ушла куда-нибудь в гости на чай, а папа наверняка еще на работе.
– По какому делу? – не поняла я.
– Подожди и увидишь, – сказала сестра и добавила, обращаясь к ребятам: – Возможно, она знает все и об этом. Ведь знает же она проститутку.
– Я же сказала, что на самом деле ее не знаю. Я просто сидела с ней рядом в автобусе, – настаивала я.
– Ей было известно, что ты ищешь отца. Это говорит о том, что вы знакомы по-настоящему, – поддразнивала Жизель. – Вы не работали где-нибудь вместе, а?
Мартин резко повернулся к нам. В его глазах были смех и любопытство.
– Прекрати, Жизель, – оборвала я сестру.
Бо отъехал от тротуара и помчался по улице, смех Жизель утонул в реве двигателя. Эдгар встретил нас у дверей.
– Мама дома? – спросила его Жизель.
– Нет, мадемуазель, – ответил дворецкий. Жизель бросила заговорщицкий взгляд на Мартина и Бо, и мы последовали за ней вверх по лестнице в ее комнату.
– Что мы собираемся делать? – поинтересовалась я, когда сестра сбросила свой берет и полностью распахнула окна. Бо плюхнулся на кровать, а Мартин сел у туалетного столика, глупо улыбаясь мне.
– Закрой дверь, – приказала Жизель. Я медленно закрыла. Тогда она кивнула Мартину, тот засунул руку в карман и вынул то, что, на мой взгляд, напоминало сигареты, которые дедушка Джек часто скручивал для себя.
– Сигареты? – проговорила я, слегка удивленная и в какой-то мере успокоенная. Я знала детей на протоке, которые начали курить в десять-одиннадцать лет. Некоторые их родители даже не возражали, но большинство все же были против. Мне самой никогда не нравился вкус табака и ощущение во рту пепельницы. И я терпеть не могла, когда пахло табаком от одежды некоторых моих школьных друзей.
– Это не сигареты, это косяк.
– Косяк?
Улыбка Мартина стала шире. Бо сел на кровати, брови его поднялись, и на лице появилось выражение любопытства. Я покачала головой.
– Ты никогда не слышала о конопле, марихуане? – спросила Жизель.
Я округлила губы. Марихуаны я никогда не видела, но знала о ней. На протоке было несколько лачуг-баров, в которых, как предполагали, происходили подобные вещи, но бабушка Катрин предостерегала меня, чтобы я никогда не подходила даже близко к ним. И некоторые дети в школе говорили об этих притонах, причем считалось, что курили в основном коноплю. Но никто из моих друзей этим не занимался.
– Конечно, я слышала об этом, – сказала я.
– Но сама никогда не пробовала? – спросила Жизель с улыбкой.
Я покачала головой.
– Может, поверим ей на сей раз, Бо? – поинтересовалась моя сестра. Молодой человек пожал плечами.
– Это правда, – настаивала я.
– Тогда это будет твоя первая проба, – заявила Жизель. – Мартин…
Тот поднялся и передал каждому из нас по сигарете. Я замешкалась, брать ли мне.
– Бери. Она тебя не укусит, – сказал он, смеясь. – Тебе понравится.
– Если хочешь быть в нашей компании и проводить время с остальными моими друзьями, ты не должна быть занудой, – заявила Жизель.
Я взглянула на Бо.
– Попробуй хоть один раз, – проговорил он.
Я неохотно взяла сигарету. Мартин дал нам прикурить, и я сделала быструю затяжку, выдохнув дым, как только он коснулся моего языка.
– Нет-нет-нет, – сказала Жизель. – Это не курят, как сигару. Ты притворяешься или действительно так глупа?
– Я не глупа, – возразила я с возмущением и взглянула на Бо, который откинулся на кровать и вдыхал дым марихуаны явно со знанием дела.
– Неплохо, – заявил он.
– Втяни дым и подержи его немного во рту, – учила Жизель. – Давай, делай так, как я сказала, – скомандовала она, стоя надо мной и приковав свой каменный взгляд к моему лицу. С большой неохотой я подчинилась.
– Вот, теперь так, как надо, – похвалил Мартин. Он сидел на корточках на полу и попыхивал своей сигаретой.
Жизель включила музыку. Все смотрели на меня, поэтому я продолжала втягивать дым, держать его во рту, выдыхать и понятия не имея о том, что же должно произойти. Но вскоре в голове появилась необычайная легкость, будто я могла закрыть глаза и подняться к потолку. У меня, должно быть, сделалось очень смешное лицо, потому что все трое начали смеяться, только на этот раз, сама не знаю почему, я засмеялась вместе с ними. Это вызвало у них еще больший приступ смеха, и я смеялась еще сильнее. Я смеялась так громко, что мой желудок начал болеть, но как бы он ни болел, я не могла перестать смеяться. Каждый раз, когда я останавливалась, стоило мне взглянуть на кого-нибудь из ребят, как я вновь начинала хохотать.
Внезапно мой смех перешел в плач. Не знаю, почему это случилось. Я почувствовала, как мое лицо сморщилось и по нему потекли слезы. Прежде чем я опомнилась, я уже сидела на полу по-турецки и рыдала как ребенок.
– Ух ты, – проговорил Бо. Он быстро поднялся, вырвал сигарету с марихуаной из моих пальцев и выбросил ее вместе с тем, что осталось от его сигареты, в туалет Жизель.
– Эй, это хороший товар, – крикнул Мартин, – и к тому же дорогой, – добавил он.
– Сделай что-нибудь, Жизель, – сказал Бо, когда увидел, что мои рыдания не прекращаются, а только усиливаются. Плечи мои сотрясались, грудь болела, я не могла остановиться. – Эта штука оказалась слишком крепкой для нее.
– И что, предполагается, я должна сделать? – воскликнула Жизель.
– Успокой ее.
– Вот ты и успокаивай, – заявила девушка и растянулась на полу. Мартин захихикал и подполз к ней.
– Прекрасно, – произнес Бо. Он подошел ко мне и взял мою руку.
– Пошли, Руби. Тебе лучше пойти и лечь у себя. Пошли, – настаивал он.
Все еще плача, я позволила ему поднять меня на ноги и увести из комнаты.
– Это твоя спальня? – спросил он, кивая на соседнюю дверь. Я кивнула в ответ. Бо открыл дверь и ввел меня в комнату. Он подвел меня к кровати, я легла и закрыла руками лицо. Постепенно мои рыдания становились тише и реже, а потом перешли в тихое хныканье. Внезапно я начала икать и никак не могла остановиться. Бо сходил в ванную и принес стакан воды.
– Выпей немного, – сказал он, садясь рядом со мной и помогая мне поднять голову. Он поднес стакан к моим губам, и я немного отпила.
– Спасибо, – пробормотала я и начала опять смеяться.
– О нет, – воскликнул парень. – Ну-ка, Руби, возьми себя в руки. Давай-ка, – уговаривал он меня. Я пыталась задержать дыхание, но воздух взрывался у меня во рту, раскрывая мне губы. Что бы я ни делала, это вызывало у меня вновь и вновь приступы смеха. Наконец я слишком изнемогла, выпила воды, закрыла глаза и сделала глубокий вдох.
– Прошу прощения, – простонала я. – Прошу прощения.
– Все нормально. Я слышал о людях, у которых была такая же реакция, но никогда не видел ничего подобного. Теперь ты чувствуешь себя получше?
– Я чувствую себя нормально. Просто устала, – добавила я и позволила себе откинуться на подушку.
– Ты настоящая загадка, Руби, – проговорил Бо. – Кажется, ты знаешь намного больше о разных вещах, чем Жизель, и вместе с тем так многого не знаешь.
– Я не лгу.
– Что?
– Я не лгу, просто познакомилась с ней в автобусе.
– А-а. – Некоторое время Бо сидел молча. Я почувствовала, как его рука коснулась моих волос, а потом ощутила, что он наклоняется и нежно целует меня в губы. Во время поцелуя я не открыла глаза, не открыла их и позже. Потом, когда я думала об этом, я не была уверена, случился ли этот поцелуй на самом деле или это было еще одной моей реакцией на марихуану.
Я была уверена, что почувствовала, как Бо поднялся с кровати, но уже крепко спала, прежде чем он дошел до двери. Я не просыпалась до тех пор, пока не почувствовала, что кто-то трясет меня за плечо так сильно, что вся кровать сотрясается от этого. Я открыла глаза и увидела Жизель.
– Мама послала меня привести тебя вниз, – пожаловалась она.
– Что?
– Они ждут за обеденным столом, глупая.
Я медленно села и выдавила сон из глаз, чтобы посмотреть, который час.
– Наверное, я потеряла сознание, – сказала я, пораженная, что прошло так много времени.
– Да, наверное, но смотри, не говори им, почему это с тобой случилось, и ни слова о том, что мы делали, поняла?
– Конечно, не скажу.
– Хорошо. – Жизель некоторое время смотрела на меня, и ее губы растянулись в двусмысленной улыбке. – Кажется, ты сильно нравишься Бо, – заявила девушка. – Он был очень расстроен тем, что произошло.
Я молча уставилась на нее. Ожидание было тягостным. Жизель пожала плечами.
– Во всяком случае, он начинает мне надоедать, – заявила она. – Может, и позволю тебе забрать его. А как-нибудь ты и сама сделаешь что-нибудь приятное для меня, – добавила она. – Поторопись и спускайся вниз.
Я смотрела, как Жизель выходит из комнаты, и размышляла, как молодому человеку может нравиться девушка, которая так легко относится к его чувствам и запросто может отдать его по прихоти кому-то еще и подыскать себе другого?
Или Жизель притворяется, что отдает, а на самом-то деле теряет? Но главное, хочу ли я этого?




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Руби - Эндрюс Вирджиния



Мне показалось, что это произведение скорее повесть чем роман.Все какое то незавершенное.Непонятно, стала ли героиня художницей, встретила ли свою любовь, избавилась ли от наивности? Зачем автору делать сестер-близнецов абсолютно одинаковыми,не считая того, что насколько одна порочна,другая добродетельна,и под конец истории посадить злую сестру в инвалидное кресло? Зло наказано,но всё равно, не убедительно как-то.Короче 6/10
Руби - Эндрюс ВирджинияЛенок
2.10.2012, 18.02





Упс...Sorry...Оказывается есть продолжение этого романа. Я не внимательно изучила этого автора. Предыдущий мой комент не объективен.
Руби - Эндрюс ВирджинияЛенок
2.10.2012, 19.39





Дешевое американское чтиво "о страданиях героини, совершенной во всех отношениях". Совсем не понравилось.
Руби - Эндрюс ВирджинияМарина
11.07.2013, 20.11





Очень интересная книга,как маме другие произведения этой писательницы! И она делает сестер близнецами не случайно, а чтобы показать, что они очень похожи внешне, но совершенно разные внутри. Это доказывает только то, что внешность обманчива и по ней нельзя судить человека
Руби - Эндрюс ВирджинияМария
15.05.2014, 18.07





Очень интересная книга,как маме другие произведения этой писательницы! И она делает сестер близнецами не случайно, а чтобы показать, что они очень похожи внешне, но совершенно разные внутри. Это доказывает только то, что внешность обманчива и по ней нельзя судить человека
Руби - Эндрюс ВирджинияМария
15.05.2014, 18.07





Очень понравилась первая книга. Буду читать дальше. До этого читала историю Хевен. Супер!!!
Руби - Эндрюс ВирджинияЮля
3.01.2015, 11.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100