Читать онлайн Руби, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - Глава 14 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Руби - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

загрузка...
Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.88 (Голосов: 138)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Руби - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Руби - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Руби

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 14
Кто-то плачет

– Сядем вон там, – сказала Жизель и указала на шезлонги в дальнем конце бассейна у кабины для переодевания.
Мы расположились довольно далеко от внешнего освещения дома, так что были прикрыты мягкой тенью. Вечер был теплым, таким же теплым, каким он мог быть на протоке, только сегодня без прохладного ветерка, который проходит по каналам с залива. Небо закрывали облака, и казалось вполне вероятным, что пойдет дождь.
Жизель поставила корзинку с бутылкой на стол, там же я опустила ведро со льдом, коку и стаканы. В качестве подготовки к нашей проделке Жизель решила для храбрости подлить рома в коку еще до прихода молодых людей. Она подливала сама, и мне показалось, что рома получилось больше, чем коки. Я решила предупредить ее о воздействии алкоголя. У меня ведь был на этот счет грустный опыт.
– Человек, которого я называла своим дедом, – алкоголик, – сказала я Жизель. – Пьянство отравило его мозг.
Я описала случай, когда отправилась на пироге в его болотную хижину и увидела, как он впал в бешенство на галерее своего дома. Затем рассказала и о других случаях, когда дед буйно веселился и бредил, как он разбивал вещи, отрывал доски от пола и заканчивал тем, что засыпал в своей собственной грязи, и ему было все равно.
– Думаю, нам едва ли это грозит, – заявила Жизель. – Кроме того, не считаешь же ты, что я стянула ром впервые? Все мои друзья делают то же самое, и ни один из них не бывает таким, как тот старик, которого ты описала, – упорствовала она.
Когда я раздумывала, брать ли мне стакан рома с кокой, Жизель уперла руку в бок и нахмурилась:
– Только не говори мне, что собираешься предстать старой размазней и откажешься от веселья, когда я пригласила сюда мальчиков специально для того, чтобы у тебя появился молодой человек.
– Я не отказываюсь выпить немного. Просто я…
– Просто выпей и расслабься, – настаивала она. – Вот! – Жизель сунула мне стакан в руку. С неохотой я взяла его и стала потягивать напиток, в то время как моя сестра делала большие глотки. Я не могла не поморщиться. По вкусу напиток показался мне похожим на один из травяных настоев бабушки Катрин. Жизель бросила на меня тяжелый пронзительный взгляд и покачала головой.
– Думаю, тебе не очень-то весело жилось на протоке. Много работы и никаких развлечений – все это делает Джека тупицей, – изрекла Жизель и засмеялась.
– Джека?
– Это просто такая поговорка. В самом деле, – драматически воскликнула она и вскинула вверх руку, – ты словно из другой страны. Чувствую, мне придется делать то же, что делает мать: учить тебя говорить и двигаться. – Она сделала еще один большой глоток. Даже дедушка Джек не выпивал свой ром так быстро, подумала я. Интересно, была ли Жизель на самом деле такой искушенной, какой старалась показать себя?
– Эй, там! – услышали мы голос Бо и повернулись к двум силуэтам, приближающимся к нам от угла дома. Мое сердце забарабанило в ожидании.
– Только помни: делай и говори только то, что я сказала, – прошипела Жизель.
– Ничего не выйдет, – шепотом настаивала я.
– Лучше пусть выйдет, – пригрозила она.
Молодые люди показались уже у бассейна и приближались к нам. Я увидела, что Мартин был интересным юношей с черными блестящими волосами и почти на дюйм или около того выше Бо. Он казался более худым, более длинноногим и больше важничал. Оба они были одеты в джинсы и белые хлопчатобумажные сорочки с пристегнутыми воротничками. Когда молодые люди вошли в тусклое пятно света, отбрасываемое ближним фонарем, я заметила, что Мартин носил дорогие золотые часы на левой руке и серебряный браслет на правой. У него были темные глаза и улыбка, которая прятала уголок рта в щеку и потому казалась хитрой.
Жизель толкнула меня локтем и ободряюще кашлянула.
– Привет, – сказала я. Мой голос едва не надломился, но я чувствовала у себя на шее горячее, пахнущее ромом дыхание Жизель и взяла себя в руки. – Мартин, я бы хотела познакомить тебя с моей сестрой Руби, – продекламировала я. Трудно себе представить, чтобы кто-то мог подумать, будто я Жизель, но Мартин взглянул на меня, потом на настоящую Жизель, затем опять на меня, но с удивлением, исключающим сомнения.
– Вот это да, да вы, ребята, совершенно одинаковы, я бы не отличил одну от другой.
Жизель глупо рассмеялась.
– О, спасибо, Мартин, – сказала она с дурацкой гнусавостью. – Это настоящий комплимент.
Я взглянула на Бо и увидела кривую усмешку на его губах. Безусловно, он понял, что мы вытворяем, решила я, и тем не менее ничего не сказал.
– Бо рассказал мне твою историю, – обратился Мартин к Жизель, то есть как бы ко мне. – Я бывал на протоке, даже в Хуме, и мог бы видеть тебя там.
– Вот было бы здорово, – заявила Жизель. Улыбка Мартина сделалась шире. – Там на болотах у нас не слишком много интересных молодых людей.
Мартин засиял.
– Шикарно, – проговорил он, вновь переводя взгляд то на меня, то на Жизель. – Я всегда считал, что Бо действительно везунчик, раз имеет такую красивую девушку, как Жизель, а теперь есть и вторая Жизель.
– О, я не так красива, как моя сестра, – возразила Жизель, хлопая ресницами и выкручивая плечо. Гнев, подогретый ромом, разгорячил мою кровь и заставил тяжело стучать мое сердце. Ужасная ярость охватила меня, в то время как я сидела и наблюдала, как моя сестра насмехается надо мной. Не выдержав, я вспыхнула.
– Конечно, ты такая же красивая, как и я, Руби. Если уж на то пошло, ты даже красивее меня, – возразила я.
Бо рассмеялся. Я стрельнула в него бешеным взглядом, и он насупил брови, с недоумением глядя на меня. Затем он расслабился, и его взгляд сосредоточился на стаканах в наших руках.
– Похоже, девочки немножко развлеклись еще до нашего прихода, – обратился он к Мартину и махнул рукой в сторону соломенной корзинки, ведерка со льдом и кока-колы.
– Ах, это, – проговорила Жизель, поднимая стакан. – Ну, это чепуха в сравнении с тем, что мы делаем на протоке.
– Так, – заинтересовался Мартин, – и что же вы делаете на протоке?
– Мне совсем не хочется смущать городских мальчиков, – съехидничала Жизель. Мартин улыбнулся Бо, глаза которого просто плясали от восторга.
– Не могу отказать себе в удовольствии быть смущенным близняшкой Жизель, – заявил Мартин. Моя сестра рассмеялась и протянула руку, чтобы парень отпил из ее стакана. Он быстро сел и сделал это. Я повернулась к Бо. Наши глаза встретились, но он не сделал ничего, чтобы прекратить комедию.
– Я смешаю свой напиток сам. Если ты позволишь, Жизель, – обратился Бо ко мне.
Жизель уставилась на меня каменным взглядом, и я не посмела открыть свое истинное лицо.
– Конечно, Бо, – сказала я и откинулась на спинку шезлонга. Как долго собирается она продолжать игру? Мартин повернулся ко мне.
– Твои родители собираются обратиться в полицию, чтобы схватили этих людей на протоке? – спросил он.
– Нет, – ответила я. – Те люди умерли, их больше нет.
– Но прежде чем умереть, они мучили меня, – простонала Жизель. Голова Мартина резко повернулась, и он оказался лицом к лицу с ней.
– Что они делали?
– О, такие вещи, которые я не могу рассказать, особенно молодому человеку, – проговорила Жизель.
– Ничего подобного! – воскликнула я. Глаза Жизель широко раскрылись, и она метала в мою сторону яростные взгляды.
– Право, Жизель, – сказала она наиболее надменным тоном. – Если бы я рассказала тебе все, что случилось со мной, у тебя появились бы кошмары.
– Ужас, – проговорил Мартин. Он взглянул на Бо, в губах которого все еще таилась хитрая тонкая улыбка.
– Может, тебе и не следует расспрашивать сестру о ее ужасном прошлом? – спросил Бо, сидя у моих ног на шезлонге. – Ты только разбередишь ее воспоминания.
– Ничего, – проговорила Жизель. – Я предпочитаю не вспоминать о дурном, во всяком случае, сегодня вечером, – добавила она и провела рукой вниз по левому плечу Мартина. – Ты, значит, никогда не был с кайенской девушкой, Мартин? – кокетливо спросила она.
– Нет, но я слышал о них.
Жизель наклонилась вперед так, что ее губы почти касались его уха.
– Все это правда, – произнесла она и, смеясь, откинула голову назад. Мартин тоже засмеялся и сделал большой глоток из стакана Жизель, допив коктейль. – Жизель, можешь ли ты сделать нам еще одну порцию? – обратилась она ко мне сладким голосом, отчего у меня забурлило в желудке.
Потребовалась вся моя сила воли, чтобы справиться с желанием выплеснуть мой коктейль ей в лицо и убежать в дом. Но это скоро кончится, думала я, и Жизель останется довольна своим маленьким развлечением за мой счет. Я поднялась и начала готовить напиток, как она меня научила. Бо не сводил с меня глаз. Я видела, что Жизель тоже заметила, как он наблюдает за мной.
– Мне ужасно нравится это кольцо, которое ты подарил моей сестре, Бо, – заявила Жизель. – Когда-нибудь, я надеюсь, красивый молодой человек подарит мне такое же. Я готова на все ради этого, – добавила она.
Бутылка выскользнула у меня из рук и ударилась о стол, но не разбилась. Бо тут же подскочил.
– Осторожно, дай я помогу тебе, – быстро сказал он, подхватывая горлышко бутылки, чтобы ее содержимое не вылилось на стол.
– О Жизель, нам еще понадобится добрый старый ром, – воскликнула моя сестра и вновь засмеялась. Моя рука все еще дрожала. Бо быстро взял ее в свои руки и посмотрел мне в глаза.
– Все в порядке? – спросил он. Я кивнула. – Давай я сделаю коктейль.
Он смешал коку и ром и передал стакан Жизель.
– Спасибо, Бо, – поблагодарила она. Парень усмехнулся, но ничего не сказал. – Жаль, что мне трудно говорить о себе, Мартин, – заявила она, поворачиваясь к юноше, – но, может, ты расскажешь немного о себе.
– Конечно, – согласился Мартин.
– Давай немного пройдемся, – предложила Жизель и поднялась с шезлонга. Мартин взглянул на Бо. Тот смотрел без всякого выражения. Ждал, чтобы увидеть, как далеко зайдет Жизель? Несомненно, он не верил, что она – это я. Почему же тогда не прекращал этой комедии?
Жизель зарыла свою руку под локоть Мартина, потянула молодого человека к себе и, посмеиваясь, дала выпить ему рома с колой, будто поила младенца. Он глотал и глотал, его кадык прыгал от усилий, пока сестра не оторвала стакан от его губ и не выпила немного сама.
– Какие у тебя сильные руки, Мартин, – восхитилась она. – Я думала, что только у кайенских парней такие. – Она сверкнула улыбкой в мою сторону. – И у кайенских девушек, – со смехом добавила она. Пара повернулась и пошла в глубокую тень. Смех Жизель делался громче и пронзительнее.
– Да, – проговорил Бо, вновь садясь в мой шезлонг. – Твоя сестра действительно чувствует себя как дома.
– Бо, – начала я, но он приложил пальцы к моим губам.
– Нет, не говори ничего. Я знаю, как все это было для тебя тяжело, Жизель. – Он наклонился ко мне.
– Но…
Прежде чем я смогла что-либо сказать, Бо прижал свои губы к моим, вначале мягко, а потом сильнее, обнял меня и устроил в уголок между своим плечом и грудью. Свободной рукой он обхватил меня за талию и слегка приподнял. Его поцелуй и объятия просто ошеломили меня. Когда наши губы разъединились, я задохнулась. Бо поцеловал кончик моего носа, прислонил щеку к моей и прошептал:
– Ты права, нам не следует дольше ждать. Я просто не в силах остановить свои руки. Думаю только о том, чтобы прикасаться к тебе и соединиться с тобой, – проговорил он и скользнул ладонью правой руки по моему бедру, вверх по боку, пока не коснулся моей груди. Он прижал свое тело к моему, откидывая меня назад на шезлонг.
– Подожди… Бо…
Его губы были вновь рядом с моими, только на сей раз он совершил французский поцелуй, о котором говорила Жизель. Ощущение его языка на моем вызвало смешанный озноб возбуждения и страха, прокатившегося по всему позвоночнику. Я сопротивлялась, извиваясь под ним, и в конце концов отклонила голову назад и освободила свой рот.
– Прекрати, – задохнулась я. – Я не Жизель. Я Руби. Это все было шуткой.
– Что?
Я видела по его глазам и глупой улыбке, что он и так все знал. Уперев руки в его грудь, я оттолкнула Бо. Он выпрямился все еще с притворным выражением на лице изумления и шока.
– Ты Руби?
– Прекрати, Бо. Ты знал это все время. Я уверена, что это так. Я совсем не такая девушка, какой меня изображает Жизель. Не стоило тебе поступать так, – выговаривала ему я. Отрезвленный, Бо покраснел и огрызнулся:
– Но ведь ты поддерживала этот обман?
– Я знаю, что не должна была позволить ей уговорить меня на эту затею. Но я не думала, что она зайдет так далеко.
Бо кивнул, его тело обмякло.
– Такова моя Жизель… всегда задумывает что-нибудь из ряда вон выходящее. Мне бы следовало притвориться обманутым еще сильнее. Это послужило бы ей уроком.
– Что ты хочешь сказать? – Я посмотрела налево и увидела, что Жизель и Мартин вышли из тени и стояли у беседки. Бо посмотрел в ту же сторону, и мы увидели, что молодые люди целуются. Глаза Бо сузились, а подбородок стал твердым.
– Да, иногда она заходит слишком далеко, – его голос звучал сердито. – Пошли. – Он схватил меня за руку и поднялся.
– Куда? – спросила я, вставая.
– В раздевалку. Это послужит ей уроком.
– Но…
– Все в порядке. Мы просто поговорим. А она пусть думает что хочет. Так ей и надо, – проговорил он и потянул меня за собой. Бо открыл дверь кабины, пропустил меня в маленькое помещение и захлопнул дверь так, что Жизель и Мартин наверняка услышали это. У дальней стены комнатки стоял топчан, но никто из нас не двинулся от двери. При отсутствии всякого освещения трудно было что-либо разглядеть.
– Это заденет ее, – говорил Бо. – Мы были здесь раньше, и она знает почему.
– Мы заходим слишком далеко, Бо. Она возненавидит меня.
– Но, во всяком случае, сейчас она ведет себя не очень-то хорошо по отношению к тебе, – ответил он.
Разговаривать в этой кромешной тьме было и стран но, и легко. Легко потому, что, не видя его, не чувствуя на себе его взгляда, я могла расслабиться и сказать то, что хотела. Мне кажется, то же самое было и с Бо.
– Прости, что разозлилась на тебя раньше, – сказала я. – На самом деле ты тут ни при чем. Я зря позволила ей уговорить меня на эту аферу.
– Ты оказалась в невыгодном положении. Жизель при случае всегда любит воспользоваться преимуществом над людьми. Это меня не удивляет. Но впредь постарайся оставаться самой собой. Я не так давно тебя знаю, Руби, но думаю, ты очень хорошая девушка и, несмотря на все эти ужасные вещи, через которые прошла, ухитрилась остаться доброй. Не разрешай Жизель разрушить это, – добавил Бо. Через мгновение я почувствовала его руку на моей щеке. Прикосновение было нежным, но я задрожала от неожиданности.
– Во всяком случае, целуешься ты лучше, – прошептал он.
Мое сердце опять начало тяжело стучать. Его рука лежала на моем плече, а затем я почувствовала его дыхание на щеке, его губы двигались все ближе и ближе, пока не нашли мои. На сей раз я не сопротивлялась, а когда его язык прикоснулся к моему, я позволила своему языку проскользнуть по кончику его. Бо застонал, но вдруг мы услышали громкий стук в дверь и отскочили друг от друга.
– Бо Андрис, выходи сию же минуту, слышишь, сию же минуту, – закричала Жизель. Бо засмеялся.
– Кто это? – крикнул он через закрытую дверь.
– Ты отлично знаешь, кто я, – орала Жизель. – Сейчас же выходи.
Бо открыл дверь. Жизель отпрянула назад. Недоумевающий Мартин стоял рядом с ней. Ее руки были сложены, она слегка покачивалась.
– Что вы двое здесь делаете?
– Руби, – начал Бо, – твоя сестра и я…
– Ты знаешь, что я не Руби, а она не я. Ты знаешь это, Бо Андрис.
– Что? – Бо притворился потрясенным и удивленным. Он посмотрел на меня и отступил назад. – Никогда бы не подумал. Это поразительно.
– Сейчас же прекрати, Бо. Это была маленькая шутка. И ты… – Жизель сверкнула на меня покрасневшими глазами. – Ты поигрывала весьма удачно, а еще говорила, что боишься и ничего не выйдет!
– В чем дело? – наконец спросил Мартин. – Кто есть кто?
Мы все трое повернулись к нему. Вначале разразились хохотом Бо и Жизель, а потом, чувствуя себя беззаботной от рома и поцелуев Бо, и я.
Жизель объяснила розыгрыш Мартину, и мы все начали снова, только на этот раз Мартин сидел рядом со мной. Жизель подливала ром и кока-колу и выпивала свой коктейль так же быстро, как и готовила. Я выпила лишь немного, но голова у меня кружилась. Попозже Жизель потянула Бо к купальне, с удовольствием оглянувшись на меня, когда закрывала дверь раздевалки.
Я откинулась на шезлонге, не в состоянии выбросить из головы воспоминания о теплом прикосновении и поцелуях Бо. Неужели это ром наполнял меня таким теплом?
Мартин внезапно обнял и поцеловал меня, он попытался продолжать в том же духе, но я решительно оттолкнула его.
– Эй, – проговорил он с полузакрытыми глазами, – в чем дело? Мы ведь развлекаемся.
– Несмотря на то что ты, возможно, слышал или думал о девушках с протоки, я не такая, Мартин. Очень жаль, – сказала я.
Ром явно подействовал на молодого человека, он пробормотал какое-то извинение, а потом откинулся на шезлонг и через некоторое время заснул. Я ожидала, сидя рядом с ним, но ждать мне пришлось недолго. Внезапно Бо и Жизель вышли из раздевалки. Жизель плакала, похоже, ее тошнило, а может, она уже и вытряхнула из себя и ленч, и ужин. Мартин проснулся, мы отошли в сторонку и наблюдали. Жизель поняла всю неловкость ситуации и заплакала.
– Я позабочусь о ней, – сказала я Бо. – Вам лучше уйти.
– Спасибо, – произнес Бо. – С ней это не в первый раз, – добавил он и, перед тем как пожелать спокойной ночи, прошептал мне: – Именно твой поцелуй я буду помнить сегодня ночью.
На мгновение я онемела, глядя вслед уходящим молодым людям. Жизель опять застонала:
– Ой, я умираю.
– Ты не умрешь, но пожелаешь этого наверняка, если доведешь себя до такого состояния, как дедушка Джек, – заявила я. Она вновь застонала, и у нее опять появились позывы к рвоте.
– Я испортила новую блузку, – вскрикнула Жизель. – Ой, я чувствую себя отвратительно, голова просто трещит.
– Тебе лучше лечь спать, Жизель.
– Я не могу. Просто не могу пошевелиться.
– Я помогу тебе. Пошли. – Я обняла сестру, и мы направились к дому.
– Смотри, чтобы мать нас не заметила, – предупредила она. – Подожди, возьми бутылку.
Мне было неприятно проделывать все эти мерзкие вещи, но выбора не было. С корзинкой в одной руке и поддерживая Жизель другой рукой, я проскользнула в дверь тихо, как только могла.
В доме стояла тишина. Мы начали подниматься по лестнице. Жизель потихоньку хныкала. Когда наконец мы добрались до верхней площадки, мне показалось, что я слышу еще какой-то звук. Будто бы кто-то плакал.
– Что это? – шепотом спросила я.
– Что именно?
– Кто-то плачет.
– Лучше отведи меня в комнату и забудь об этом, – сказала Жизель. – Быстрее.
Мы подошли к ее двери, и я помогла ей войти.
– Тебе нужно раздеться и принять душ, – посоветовала я. Но Жизель плюхнулась на кровать и отказалась тронуться с места.
– Оставь меня в покое, – простонала она. – Просто оставь меня в покое. Спрячь бутылку в своем шкафу, – это были ее последние слова.
Я отступила назад и посмотрела на сестру. Теперь она была невменяема. Я уже ничего не могла поделать. Да и сама чувствовала себя не так уж хорошо и корила себя за то, что позволила Жизель уговорить меня выпить так много рома с кокой.
Я оставила Жизель лежащей лицом вниз, в одежде, даже в туфлях, и направилась к себе в комнату. Однако на лестнице я вновь услышала рыдания. Просто из любопытства я пересекла холл и прислушалась. Звук исходил из комнаты справа. Я тихо подошла к двери и прислонила к ней ухо. Совершенно явно кто-то внутри плакал. Было похоже, что это… мужчина.
Щелканье каблуков по лестнице вынудило меня поспешно скрыться в своей комнате. Я быстро вошла и сразу же спрятала корзинку с ромом в своем шкафу. Затем я подошла к двери и чуть-чуть приоткрыла ее, так, чтобы только выглянуть в коридор. Дафна в свободно ниспадающем голубом шелковом халате ступала так тихо, что казалось, будто она скользит по коридору в направлении супружеской спальни. Она почти дошла до нее, но задержалась и как будто тоже прислушалась к рыданиям. Когда она закрыла за собой дверь, закрыла свою и я.
Я подумывала о том, чтобы снова выйти и постучать в ту комнату, узнать, кто плачет. Может, это отец? Полагая, что, возможно, это был он, я вышла и приблизилась к той двери. Я послушала, но на этот раз ничего не услышала. И все же решилась тихонько постучать и подождала.
– Кто-нибудь здесь есть? – прошептала я в щель между дверью и косяком. Ответа не последовало. Я постучала еще раз и опять подождала. Ничего. Я уже хотела было повернуться и уйти, но почувствовала у себя на плече чью-то руку. У меня перехватило дыхание, я резко повернулась и увидела отца.
– Руби, – улыбнулся он. – Что-нибудь случилось?
– Я… мне показалось, что я слышала, как кто-то плачет в этой комнате, поэтому и постучала, – ответила я. Он покачал головой.
– Просто разыгралось твое воображение, детка, – сказал отец. – В этой комнате многие годы не был никто. А где Жизель?
– Она только что заснула, – быстро ответила я. – Но я почти уверена, что слышала что-то, – настаивала я. Отец покачал головой.
– Нет, этого не могло быть, – он улыбнулся. – Жизель легла спать так рано. Наверно, твои хорошие привычки уже влияют на нее. Ну что ж, я сам отправляюсь спать. У меня завтра много дел. Не забудь, – предупредил он, – твой учитель придет к двум часам. Я тоже подойду к этому времени.
Я кивнула.
– Спокойной ночи, дорогая, – сказал отец и поцеловал меня в лоб. Затем он направился к своей с женой спальне. Я оглянулась на закрытую дверь. Неужели мне это показалось? И это все из-за выпитого мной рома?
– Папа? – спросила я, прежде чем отправиться к себе в спальню. Он остановился и обернулся.
– Да?
– Чья это была комната?
Он взглянул на дверь, затем перевел темные блестящие глаза на меня, и я увидела, почему они блестят: они были полны слез.
– Моего брата, – ответил он. – Жана.
Со вздохом он повернулся и ушел. По моей спине будто на паучьих ногах пополз озноб и вызвал дрожь во всем теле. Измученная и утонувшая во множестве эмоций, я вернулась к себе в комнату и собралась улечься спать. Мой мозг был забит всякими мыслями, сердце бешено колотилось. И так кружилась голова, и такой я была усталой, что мне не терпелось опустить голову на мягкую подушку. Как только я закрыла глаза, калейдоскоп событий этого дня, перекатываясь на внутренней стороне век, закружил меня, увлекая то вверх, то вниз, как на американских горках. Мелькали картины Нового Орлеана, которые я видела с отцом, несметное число последних моделей, через которые я пробиралась с Дафной, моя новая чудесная художественная студия, лицо Жизель, когда она составляла план своей глупой проделки, и снова и снова электризующий поцелуй Бо в кабине у бассейна.
Этот поцелуй испугал меня, потому что я не могла сдержать своего желания на него ответить. Это неожиданное прикосновение его губ, его язык, понуждающий раскрыться мои губы, вызвали во мне вспышку волнения, которое сломило мое сопротивление. Означало ли это, что я была нехорошей, что во мне текло слишком много порочной крови Ландри?
Или все дело в том, что Бо затронул во мне что-то нежное и одинокое? Его тихий голос нашептывал мне во тьме, и его уверенность вносила покой в мою ослепленную и смущенную душу. Неужели то же самое мог сделать и любой другой молодой человек или только Бо?
Я пыталась вспомнить поцелуй Поля, но мои воспоминания затуманились и были отравлены открытием наших родственных отношений. Теперь было невозможно думать о Поле как о моей первой любви и не чувствовать себя виноватой, даже если и не было в том нашей вины.
Какой долгий, сложный и беспокойный день, но ведь и какой чудесный! Будет ли моя жизнь такой и впредь?
Эти вопросы утомили меня окончательно, и я очень хотела заснуть. Когда дремота охватила меня и мой мозг успокоился, я вновь услышала тихий звук рыданий. Он выплыл откуда-то из самых глубин моего сознания перед тем, как я заснула. И я даже не была уверена, может, это моя собственная тоска по ком-то, кого мне еще только предстояло встретить.


Я удивилась тому, как долго я спала на следующее утро. Когда же наконец проснулась, я была уверена, что все уже давно сошли вниз и позавтракали без меня. Чувствуя неловкость, я вскочила с постели, поспешно вымылась, оделась и завязала волосы платком, чтобы не тратить время на прическу. Но когда я проскакала по лестнице и влетела в столовую, то обнаружила, что она пуста. Эдгар убирал несколько чашек и тарелок.
– Что, завтрак уже закончен? – спросила я.
– Закончен? О нет, мадемуазель. Это месье Дюма поел и отправился на работу, но вы первая, кто появился из дам, – ответил он. – Что бы вы хотели на завтрак? Какое-нибудь блюдо Нины из яиц и овсянку?
– Да, спасибо.
Эдгар тепло улыбнулся и сказал, что принесет мне свежий апельсиновый сок и кофе. Я села и стала ждать, что услышу в холле шаги Дафны или Жизель. Но все еще оставалась за столом в одиночестве, когда Эдгар принес мне мой полный завтрак. Время от времени он заглядывал в столовую, чтобы узнать, не желаю ли я еще чего-нибудь.
Лишь только я закончила завтрак, Эдгар тут же появился, чтобы убрать посуду. Сколько мне потребуется времени, думала я, чтобы привыкнуть к тому, что меня обслуживают подобным образом? Я едва сдерживала желание собрать свои грязные тарелки и отнести их на кухню. Эдгар улыбнулся мне.
– Как вам нравится в Новом Орлеане, мадемуазель? – спросил он.
– Я просто в восторге. А вы прожили здесь всю жизнь, Эдгар?
– О да, мадемуазель. Моя семья работала у Дюма еще с гражданской войны. Конечно, тогда они были рабами, – добавил он и направился в кухню. Я встала и пошла за ним, чтобы сказать Нине, как мне понравилась приготовленная ею пища. Женщина взглянула на меня с удивлением, но осталась очень довольна. Она была счастлива сообщить мне, что пришла к выводу – я не привидение.
– Если бы было иначе, я убила бы черную кошку в полночь на кладбище, – заявила она.
– О Господи, почему?
– Почему? Дак как же иначе, ведь привидение приходит охотиться. Нужно убить кошку, вынуть внутренности и приготовить их в горячем жире с солью и яйцами. И потом съесть все это, как только остынет, – поучала Нина. Мой желудок начал ворчать.
– Ух, как ужасно, – проговорила я.
– Затем следует в пятницу ночью вернуться на кладбище и позвать кошку. – Глаза Нины широко раскрылись. – И когда кошка отзовется, выкрикнуть имена умерших людей, каких вы знали, и сказать кошке, что верите в дьявола. Кто хоть однажды увидит привидение, он наверняка уже не избавится от него, поэтому лучше всего знать их, как они знают нас. Конечно, – добавила она в сторону, – это лучше всего действует в октябре.
Разговоры Нины о привидениях напомнили мне о рыданиях, которые – в этом я была уверена – доносились из бывшей комнаты Жана.
– Нина, а вы не слышали, что в комнате, когда-то принадлежавшей моему дяде Жану, кто-то плачет? – спросила я.
Ее глаза, которые, как я думала, были и так широко раскрыты, стали еще шире. Только теперь они наполнились ужасом.
– Вы слышали это? – спросила она. Я кивнула, и Нина быстро перекрестилась. Затем она потянулась ко мне и схватила мою кисть. – Идите за Ниной, – скомандовала женщина.
– Что?
Я позволила ей протащить меня через кухню в глубь дома.
– Куда мы идем, Нина?
Она поспешно направлялась куда-то, где я еще не была.
– Это моя комната, – сказала она и открыла дверь. Я замешкалась, затаив дыхание от того, что увидела.
Стены маленькой комнаты были увешаны атрибутами вуду: куклы, кости, клочки чего-то похожего на шкуру черной кошки, пряди волос, связанные кожаными шнурами, искривленные корни и полосы змеиной кожи. Полки были переполнены маленькими бутылочками с разноцветными порошками, множеством желтых, голубых, зеленых и коричневых свечей, банками со змеиными головами, тут же стоял портрет женщины, сидящей на чем-то, что напоминало трон. Вокруг портрета были белые свечи.
– Это Мари Лаво, – пояснила Нина, заметив, что я смотрю на картину. – Королева вуду.
У Нины была небольшая кровать, ночной столик и ореховый комод.
– Садитесь, – сказала она, указывая на единственный стул. Я медленно села. Женщина направилась к своим полкам, нашла что-то, что ей было нужно, повернулась ко мне и вложила в мою руку небольшую керамическую баночку. Я понюхала содержимое.
– Самородная сера, – пояснила она, когда я состроила гримасу. Затем женщина зажгла белую свечу и пробормотала молитву. Она сосредоточила взгляд на мне и сказала: – Кто-то наверняка навел на вас порчу. Вам нужно отогнать злых духов.
Нина поднесла свечу к керамической баночке и погрузила пламя в ее содержимое так, чтобы сера загорелась. Небольшая струя дыма взвилась вверх. Вонь была жуткая, но Нина, казалось, успокоилась, видя, что я, несмотря ни на что, продолжала держать баночку.
– Закройте глаза и наклонитесь так, чтобы дым касался лица, – приказала она. Я так и сделала. Через некоторое время женщина сказала: – О'кей, хорошо. – Затем взяла у меня из рук баночку и загасила огонь. – Теперь у вас все будет в порядке. Хорошо, что вы делаете, как я говорю, и не смеетесь надо мной. Но я помню, вы говорили, что ваша бабушка была знахаркой, так?
– Да.
– Это хорошо для вас, но помните, – предупредила она, – злые духи стараются проникнуть прежде всего в праведников. Это для них более ценная победа.
Я кивнула.
– А кто-нибудь еще слышал плач наверху, Нина?
– Нехорошо вести разговоры об этом. Помяни черта, и он войдет в твою дверь, улыбаясь и покуривая длинную тонкую черную сигару. Ну, теперь пойдем обратно. Скоро мадам спустится к завтраку, – сказала Нина.
Я вновь последовала за ней, и точно, когда я вошла в столовую, я увидела Дафну, сидящую за столом в законченном утреннем туалете.
– Ты уже позавтракала? – спросила она.
– Да.
– А где Жизель?
– Думаю, еще наверху, – ответила я. Дафна состроила гримасу.
– Это смешно. Почему она еще не встала, как все мы? – спросила дама, хотя сама только что спустилась из спальни. – Поднимись наверх и скажи ей, что я жду ее внизу немедленно, пожалуйста.
– Да, мэм, – ответила я и поспешила по лестнице наверх. Я тихо постучала в дверь Жизель, а потом открыла ее и обнаружила, что та лежит на боку и спит все так же в одежде, в которой была вчера вечером.
– Жизель, Дафна хочет, чтобы ты проснулась и сошла вниз, – сказала я, но сестра не пошевелилась. – Жизель. – Я потолкала ее в плечо. Она застонала, перевернулась на другой бок и вновь закрыла глаза. – Жизель.
– Уходи, – вскрикнула она.
– Дафна хочет, чтобы ты…
– Оставь меня в покое. Я ужасно себя чувствую. Голова просто раскалывается, а желудок словно ободрали внутри.
– Я тебе говорила, что так и случится. Ты выпила слишком много и слишком быстро.
– Очень мило с твоей стороны, – заявила она, но глаза все еще были плотно закрыты.
– Что я должна сказать Дафне? Жизель не отозвалась.
– Жизель?
– Мне все равно. Скажи ей, что я умерла, – проговорила сестра и натянула подушки на голову. Некоторое время я смотрела на нее, а потом поняла, что она и не думает двигаться с места.
Дафне не понравилось мое сообщение.
– Что значит не хочет вставать? – Дама поставила чашку с кофе на блюдце так резко, что я подумала, фарфор разобьется. – Чем вы занимались вчера вечером? – потребовала она ответа, глаза ее подозрительно сощурились.
– Мы просто… разговаривали с Бо и его другом Мартином, – сказала я. – Там, на воздухе у бассейна.
– Просто разговаривали?
– Да, мэм.
– Называй меня мама или Дафна, но не мэм. Это меня старит, – резко заявила она.
– Прости… мама.
Некоторое время она яростно смотрела на меня, а затем встала и важно вышла из столовой, оставив меня с бешено бьющимся сердцем. Я не совсем солгала, думала я. Я просто не сказала всей правды, но если бы сказала все, то подвела бы Жизель. Даже и так я чувствовала себя нехорошо. Мне не нравилось что-то утаивать или кого-то обманывать. Дафна была так расстроена, что тяжело топала, поднимаясь по лестнице.
Я раздумывала, чем бы мне заняться, и решила пойти в библиотеку, выбрать книгу и провести время за чтением до прибытия моего учителя живописи. Я перелистывала страницы какой-то книги, когда услышала визг Дафны на верхней площадке лестницы:
– Руби!
Я положила книгу и поспешила к двери.
– РУБИ!
– Да?
– Сейчас же поднимись сюда, – потребовала дама.
О нет… я думала, она обнаружила состояние Жизель и хочет услышать всю историю от меня. Что делать? Как мне выгородить Жизель и не лгать? Когда я добралась до верхней площадки, я посмотрела через коридор и увидела, что дверь моей комнаты широко открыта и Дафна стоит там, а не в комнате Жизель. Я медленно подошла.
– Входи, – скомандовала Дафна. Я вошла. Она стояла, плотно сложив руки под грудью, с прямой спиной и поднятыми плечами. Кожа вокруг ее подбородка была так натянута, что, казалось, вот-вот разорвется. – Я знаю, почему Жизель не может встать, – заявила дама. – Значит, вы обе всего-навсего беседовали с молодыми людьми вчера вечером?
Я ничего не ответила.
– Так, – проговорила она, вытянула правую руку и указала на мой шкаф. – Что это стоит в твоем шкафу? Что это? – пронзительно закричала она, когда я не ответила на ее вопрос.
– Бутылка рома.
– Бутылка рома, – кивнула она, – которую ты взяла из нашего бара.
Я быстро вскинула глаза и начала качать головой.
– Не смей отрицать. Жизель созналась во всем – как ты уговорила ее взять ром в сад и показала, как смешивать его с кокой.
Мой рот открылся от изумления.
– Что еще там происходило? Что ты делала с Мартином Фаулером? – допытывалась она.
– Ничего, – сказала я. Глаза Дафны сделались щелочками, она все еще кивала головой, как будто в ее голове слышалась целая нить фраз, которые подтверждали какие-то ужасные подозрения.
– Я говорила Пьеру вчера вечером, что у тебя другие ценности, что ты выросла в мире, настолько отличающемся от нашего, что будет трудно, если вообще возможно, изменить тебя, и я еще сказала ему, что скорее ты испортишь Жизель, чем она окажет на тебя положительное влияние. Не пытайся что-либо отрицать, – раздраженно заметила она, когда мои губы открылись. – И я была когда-то молодой девушкой. Я знаю соблазны и знаю, как легко поддаться чьему-нибудь влиянию и дать уговорить себя на непозволительные вещи.
Дафна покачала головой.
– И это после того, как мы были так добры к тебе, так доброжелательно приняли тебя в наш дом, признали тебя, причем я посвятила тебе столько времени, чтобы надлежащим образом устроить тебя… Почему это люди бывают лишены чувства приличия, чувства благодарности? Что, это у вас в крови?
– Это неправда. Все неправда, – проговорила я.
– Оставь, пожалуйста, – сказала она, закрывая, а затем открывая вновь глаза, – не надо. Вы лукавы, вас нарочно растят искусными, как цыган. А теперь отнеси эту бутылку обратно в бар.
– Я даже не знаю, где он находится, – сказала я.
– Я не намерена больше тратить свое время на это. Ты и так испортила мне завтрак и весь день. Делай, что тебе говорят, и не поступай так снова. Отец будет поставлен в известность о том, что произошло, уверяю тебя, – добавила она и прошла мимо меня.
Слезы, которые жгли мне веки, прорвались на свободу и заструились по щекам к подбородку. Я взяла из шкафа корзинку, прошла к соседней двери и ворвалась в комнату Жизель. Сестра принимала душ и пела. Я отправилась к ванной и закричала через стеклянную дверь.
– Что? – отозвалась Жизель, притворяясь, что не слышит меня. – Что?
– Как ты могла так лгать и свалить всю вину на меня?
– Подожди минутку, – выкрикнула она и прополоскала волосы, прежде чем закрыла воду. – Пожалуйста, передай мне полотенце.
Я поставила корзинку на полку и дала ей полотенце.
– Ну, в чем дело?
– Ты сказала Дафне, что это я взяла бутылку рома. Как ты могла?
– О, мне пришлось это сделать, Руби. Пожалуйста, не злись. Я уже имела неприятности месяц назад, когда вернулась домой очень поздно и от меня пахло виски. Меня посадили на привязь и запретили выходить куда бы то ни было. Мама непременно наказала бы меня теперь.
– Но ты свалила вину на меня. Теперь она обо мне думает ужасные вещи.
– Ты только что приехала. Папа все еще очарован тобой. Ты можешь позволить себе быть немного виноватой. Они ничего тебе не сделают, – объясняла мне сестра. – Прости, – добавила она, вытирая волосы полотенцем. – Мне больше ничего не пришло в голову, а это достигло цели: я отвязалась от нее.
Я вздохнула.
– Мы сестры, – улыбнулась Жизель. – И должны иногда выручать друг друга.
– Но не так, Жизель, не при помощи лжи, – запротестовала я.
– Господи, да как же еще? Это просто маленькая ложь и больше ничего, – заявила она. Я резко подняла глаза. Именно так Дафна объясняла мне некоторые вещи – все немного лгут. Неужели на таком фундаменте семья Дюма строила свое счастье и благополучие – маленькая ложь?
– Не беспокойся, – заявила Жизель. – Я все улажу с папой, если он будет слишком расстроен из-за твоего поступка. Я сделаю так, что это будет выглядеть, будто я сама устроила так, чтобы ты подтолкнула меня, и он просто запутается настолько, что не станет принимать мер ни к одной из нас Я проделывала подобное и раньше, – призналась Жизель с циничной, неприятной улыбкой.
– Расслабься, – сказала она, обертывая полотенце вокруг своего обнаженного тела. – После твоего урока живописи мы встретимся с Бо и Мартином и отправимся во Французский квартал. Мы повеселимся, обещаю тебе.
– Но… что мне делать с этим? Я не знаю, где находится бар.
– Он в кабинете. Я покажу тебе. Пошли, помоги мне выбрать, что надеть.
Я покачала головой и вздохнула.
– Ну и утро. Я рассказала Нине, что слышала плач, и она немедленно затащила меня к себе в комнату, чтобы жечь серу. А теперь еще это.
– Плач?
– Да, – подтвердила я, идя за Жизель к ее шкафу. – Мне показалось, что он доносился из комнаты, которая принадлежала Жану.
– А, – сказала она так, будто это все пустяки.
– Ты тоже слышала?
– Конечно, слышала. Что ты скажешь об этой юбке? – спросила Жизель, сдергивая юбку с вешалки и прикладывая к себе. – Не такая короткая, как твои, но мне нравится, как она облегает бедра, и это нравится Бо, – добавила она, многозначительно улыбаясь.
– Очень красивая. Что ты хотела этим сказать – «конечно, слышала»? Почему «конечно»?
– Потому что это часто делает папа.
– Что? Что он делает?
– Он ходит в комнату дяди Жана и плачет о нем. Он делает это с тех пор… с тех пор, как я помню себя. Он просто не может примириться с этим несчастным случаем и с нынешним положением вещей.
– Но он сам сказал мне, что наверху никто не плачет, – возразила я.
– Ему не хочется, чтобы кто-то знал об этом. Мы все делаем вид, что ничего не замечаем, – объяснила Жизель. Я печально покачала головой.
– Это так трагично. Папа рассказал мне. Жан, судя по его рассказу, был таким замечательным человеком, и умереть молодым, когда все у тебя впереди.
– Умереть? Что ты хочешь этим сказать? Разве он сказал, что дядя Жан умер?
– Что? Я просто… он сказал, что Жан ударился и… – Я задумалась на мгновение, припоминая подробности. – И он стал подобен растению, но я думала, он имел в виду…
– О нет. Жан не умер.
– Не умер? Что же с ним случилось?
– Он и стал как растение, но все еще весьма хорошо выглядит. Он просто расхаживает без единой мысли в голове и смотрит на всех и вся, будто никогда не видел или не помнит.
– А где он?
– В специальном заведении в пригороде. Мы навещаем его только раз в год, в день его рождения. По крайней мере я вижу его только тогда. Папа, возможно, ездит чаще. Мама не ездит никогда. Как насчет этой блузки?
Жизель подняла блузку. Она вся насквозь просвечивала. Я подождала, пока сестра ее надевала.
– Почему нигде нет фотографии Жана?
– Может, хватит говорить об этом? Папа обычно не переносит этих разговоров. Меня удивляет, что он вообще рассказал тебе что-то. Фотографии нет потому, что это очень тяжело для папы. А теперь спрашиваю в последний раз, что ты думаешь насчет этой блузки? – Она повернулась, чтобы взглянуть на себя в зеркало.
– Очень мила, – сказала я.
– О, ненавижу это слово, – вскричала Жизель. – Мила… Она сексуальна?
Я посмотрела на сестру серьезно.
– Ты забыла надеть бюстгальтер, – заметила я. Жизель улыбнулась.
– Не забыла. В наши дни многие девушки обходятся без него.
– Правда?
– Конечно. Да, тебе многому придется научиться. И тебе просто повезло, что ты выбралась из болота, – добавила она.
Но именно сейчас я и не была уверена, что мне так уж повезло.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Руби - Эндрюс Вирджиния



Мне показалось, что это произведение скорее повесть чем роман.Все какое то незавершенное.Непонятно, стала ли героиня художницей, встретила ли свою любовь, избавилась ли от наивности? Зачем автору делать сестер-близнецов абсолютно одинаковыми,не считая того, что насколько одна порочна,другая добродетельна,и под конец истории посадить злую сестру в инвалидное кресло? Зло наказано,но всё равно, не убедительно как-то.Короче 6/10
Руби - Эндрюс ВирджинияЛенок
2.10.2012, 18.02





Упс...Sorry...Оказывается есть продолжение этого романа. Я не внимательно изучила этого автора. Предыдущий мой комент не объективен.
Руби - Эндрюс ВирджинияЛенок
2.10.2012, 19.39





Дешевое американское чтиво "о страданиях героини, совершенной во всех отношениях". Совсем не понравилось.
Руби - Эндрюс ВирджинияМарина
11.07.2013, 20.11





Очень интересная книга,как маме другие произведения этой писательницы! И она делает сестер близнецами не случайно, а чтобы показать, что они очень похожи внешне, но совершенно разные внутри. Это доказывает только то, что внешность обманчива и по ней нельзя судить человека
Руби - Эндрюс ВирджинияМария
15.05.2014, 18.07





Очень интересная книга,как маме другие произведения этой писательницы! И она делает сестер близнецами не случайно, а чтобы показать, что они очень похожи внешне, но совершенно разные внутри. Это доказывает только то, что внешность обманчива и по ней нельзя судить человека
Руби - Эндрюс ВирджинияМария
15.05.2014, 18.07





Очень понравилась первая книга. Буду читать дальше. До этого читала историю Хевен. Супер!!!
Руби - Эндрюс ВирджинияЮля
3.01.2015, 11.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100