Читать онлайн Руби, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - Глава 11 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Руби - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.88 (Голосов: 138)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Руби - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Руби - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Руби

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 11
Совсем как Золушка

– Кто она? – потребовала Жизель ответа, причем ее глаза из широко открытых от изумления превратились в узкие напряженные щелочки.
– Любой может понять, что она – твоя сестра-близнец, – ответил Бо. – Ее зовут Руби.
Жизель состроила гримасу и потрясла головой.
– Что за розыгрыш ты устраиваешь, Бо Андрис? – допытывалась девушка. Затем она приблизилась ко мне, и мы стали пристально разглядывать лица друг друга.
Я думала, что Жизель делает то же, что и я, – отыскивает различия, но их трудно было обнаружить с первого взгляда. Мы совершенно походили друг на друга. Наши волосы были одинакового оттенка, наши глаза были зелеными, как изумруд, наши брови совершенно одинаково изгибались. Ни на ее, ни на моем лице не было никаких шрамчиков или ямочек – ничего, что явно отличало бы нас одну от другой. Ее щеки, ее подбородок, ее рот – все было точно таких же очертаний, как и у меня. Не только черты наших лиц были одинаковы, мы были и одного роста, ее и мое тело выросло и развилось так, будто нас отлили в одной и той же форме.
Но при дальнейшем, более внимательном изучении проницательный наблюдатель увидел бы разницу в выражении наших лиц и в поведении. Жизель держалась более надменно, с апломбом. Казалось, ее ничто не может смутить. Она унаследовала от бабушки Катрин стальной позвоночник, подумала я. Ее взгляд был решительным, и ей была свойственна манера презрительно поджимать правый уголок рта.
– Кто ты? – резко спросила она.
– Меня зовут Руби. Руби Ландри. Но, должно быть, все же Руби Дюма, – сказала я.
Жизель, все еще сомневаясь, все еще ожидая какого-нибудь разумного объяснения этой очевидной, но немыслимой путанице, повернулась к Нине Джексон, которая поспешно перекрестилась.
– Пойду зажгу черную свечку, – проговорила женщина и отправилась прочь, бормоча молитву вуду.
– Бо, – сказала Жизель, притопнув ногой.
Тот рассмеялся, пожал плечами и развел руки в стороны.
– Клянусь, я никогда не видел ее до сегодняшнего дня. Я обнаружил ее у калитки, когда подъехал. Она пожаловала из… где, вы сказали, находится это место?
– Хума, – ответила я. – На протоке.
– Она кайенская девушка.
– Я это заметила, Бо. Но не пойму всей этой истории. – Жизель кивнула в мою сторону, явно чуть не плача.
– Уверен, что существует логическое объяснение, – сказал Бо. – Думаю, мне лучше сходить за твоими родителями.
Жизель продолжала внимательно рассматривать меня.
– Как это у меня может быть сестра-близнец? – настойчиво спрашивала она. Мне хотелось все ей рассказать, но я подумала, что лучше пусть это сделает наш отец. – Куда ты, Бо? – воскликнула она, когда юноша повернулся, собираясь уходить.
– За твоими родителями, я же сказал.
– Но… – Девушка посмотрела на меня, затем на него. – Но как быть с балом?
– Бал? И ты можешь теперь помчаться на бал? – спросил он, кивая в мою сторону.
– Но я купила это платье специально для него, и у меня чудесная маска, и… – Жизель обхватила себя руками и пристально посмотрела на меня. – Как могло такое случиться! – воскликнула она, и слезы уже лились по ее щекам. Она сжала руки в маленькие кулачки и прижала их к бокам. – Именно в этот вечер!
– Мне очень жаль, – мягко проговорила я. – Я не знала, что сегодня Марди-Гра, когда выехала в Новый Орлеан, но…
– Ты не знала, что сегодня Марди-Гра? – Девушка фыркнула. – О Бо.
– Не волнуйся, Жизель, – ответил он, возвращаясь, чтобы обнять ее. На мгновение она спрятала лицо на его плече. Поглаживая девушку по волосам, Бо смотрел на меня и все еще улыбался. – Не волнуйся, – успокаивал он ее.
– Да не могу я не волноваться, – упорствовала Жизель и снова затопала ногами, отстраняясь от своего друга. Она пристально взглянула на меня уже со злобой. – Это просто какое-то совпадение. Какое-то дурацкое совпадение, которое кто-то обнаружил. Ее послали сюда, чтобы… мошеннически добыть у нас денег. В этом все дело, ведь так? – доискивалась она.
Я покачала головой.
– Слишком большое сходство для простого совпадения, Жизель. Я хочу сказать, только посмотри на вас обеих, – настаивал Бо.
– Есть отличия. Ее нос длиннее, чем мой, а губы более тонкие, и… ее уши больше оттопыриваются от головы, чем мои.
Бо засмеялся и покачал головой.
– Кто-то послал тебя обокрасть нас, ведь так? Правда? – настаивала на своем Жизель, ее руки снова уперлись в бедра, а ноги были расставлены.
– Нет, я приехала сама, как обещала бабушке Катрин.
– Кто такая бабушка Катрин? – спросила Жизель с такой гримасой, будто проглотила прокисшее молоко. – Кто-нибудь из Сторивилля?
– Нет, из Хумы, – ответила я.
– И знахарка, – добавил Бо. Я видела, что он наслаждается смятением Жизель. Ему нравилось дразнить ее.
– О, это просто смешно. Я не намерена пропускать бал Марди-Гра только потому, что какая-то… кайенская девчонка, которая немного похожа на меня, приезжает сюда и заявляет, что она моя сестра-близнец, – резко заявила Жизель.
– Немного похожа… – Бо покачал головой. – Когда я впервые увидел ее, я подумал, что это ты.
– Я? Как ты мог подумать, что эта… эта… – Жизель указывала на меня. – Эта личность – я? Посмотри, как она одета. Посмотри на ее туфли!
– Я подумал, что это маскарадный костюм, – объяснил Бо. Я чувствовала себя несчастной, слушая, что моя одежда описывалась как какой-то маскарадный костюм.
– Бо, неужели ты думаешь, что я когда-нибудь надену на себя что-либо подобное, даже как маскарадный костюм?
– А что плохого в моей одежде? – спросила я, в свою очередь принимая негодующий тон.
– Она выглядит как самодельная, – объяснила Жизель, снисходя до повторного разглядывания моей юбки и блузки.
– Она и есть самодельная. Бабушка Катрин сшила и юбку и блузку.
– Видишь? – Жизель вновь обратилась к Бо. Он кивнул и заметил, как я вскипела.
– Мне лучше пойти и привести ваших родителей.
– Бо Андрис, если ты выйдешь из этого дома и не отвезешь меня на бал Марди-Гра…
– Я обещаю, мы поедем, как только уладится это дело, – сказал молодой человек.
– Оно никогда не уладится. Это ужасная, ужасная шутка. Почему ты не уберешься отсюда, – завизжала она на меня.
– Как ты можешь прогонять ее? – спросил Бо.
– О, ты чудовище, Бо Андрис. Чудовище, раз устроил мне подобную шутку, – закричала она и убежала обратно вверх по лестнице.
– Жизель!
– Мне очень жаль, – произнесла я. – Я говорила вам, что не следует мне входить в этот дом. Я не хотела испортить вам вечер.
Бо посмотрел на меня, а потом покачал головой.
– Как будто я в этом виноват? Послушайте, – продолжал он. – Просто пойдите в гостиную и устройтесь поудобнее. Я знаю, где сейчас Пьер и Дафна. Это займет всего несколько минут, и они придут, чтобы встретиться с вами. Не беспокойтесь по поводу Жизель, – добавил он, отступая назад. – Просто ждите в гостиной.
Бо повернулся и поспешил уйти, оставив меня в одиночестве. Никогда еще я не чувствовала себя такой чужой. Смогу ли когда-нибудь называть это жилище своим домом? Я раздумывала над этим, направляясь в гостиную.
Я боялась к чему-либо прикоснуться, боялась ступать по кажущемуся очень дорогим большому овальному персидскому ковру, который закрывал пол от самой двери гостиной, раскинулся под двумя большими диванами и дальше. Высокие окна были задрапированы ярко-красным бархатом с золотыми шнурами, стены оклеены обоями с изящным цветочным рисунком, причем расцветка обоев соответствовала тону мягких сидений стульев с высокими спинками и диванов. Но огромном центральном столе красного дерева стояли две массивные хрустальные вазы. Лампы на приставных столиках казались очень старинными и ценными. На всех стенах висели картины – ландшафты плантаций и уличные сценки Французского квартала. Над мраморной каминной доской висел портрет важного старого джентльмена с большой бородой и волосами мягкого пепельного цвета. Казалось, его темные глаза двинулись в мою сторону и замерли в таком положении.
Я осторожно опустилась на уголок дивана, который стоял справа, и сидела неподвижно, держась за свой чемоданчик и разглядывая статуэтки и фигурки в горке для антиквариата и картины на стенах. Я боялась еще раз взглянуть на портрет мужчины, висящий над камином. Он казался мне немым укором.
Высокие старинные с римскими цифрами напольные часы из орехового дерева, которые казались старыми, как само время, тикали в углу. За исключением этого звука, весь дом был погружен в тишину. Временами мне казалось, что наверху слышны шаги, и я размышляла, не Жизель ли это мечется по своей комнате.
Мое сердце, которое рвалось и барабанило в грудную клетку с того самого момента, как я позволила Бо Андрису ввести меня в дом, утихло. Я глубоко вздохнула и закрыла глаза. Ужасно ли то, что я приехала в этот дом? Могла ли я разрушить чью-то жизнь? Почему бабушка Катрин была так уверена в правильности такого шага? Моя сестра-близнец совершенно явно возмущалась самим фактом моего существования. Что могло удержать моего отца от такой же реакции? Мое сердце качалось на краю пропасти, готовое броситься туда и погибнуть, если отец все же откажется от меня.
Вскоре я услышала шаги Эдгара Фаррара – он спешил по коридору, чтобы открыть входную дверь. До меня донеслись голоса вошедших людей.
– В гостиной, месье, – сообщил Бо Андрис, и через мгновение я увидела лицо моего отца. Сколько раз сидела я перед зеркалом и воображала его, перенося черты своего собственного лица на другое, нарисованное, которое вызывала в своем воображении. Да, у него были такие же мягкие зеленые глаза; носы и подбородки наши были одинаковой формы. Его лицо казалось более худым и твердым, лоб мягко обрамляла копна густых каштановых волос, зачесанных назад.
Он был высоким, не менее шести футов двух дюймов; стройный, крепкий на вид торс, плечи, изящно переходящие в руки, – телосложение теннисиста, легко угадываемое под костюмом для Марди-Гра – плотно прилегающей серебряной одежде, походящей на доспехи вроде тех, что носили средневековые рыцари. Мужчина держал свой шлем в руках. Его взгляд был прикован ко мне, неожиданность и удивление на его лице сменились улыбкой счастливого изумления.
Прежде чем было произнесено хоть одно слово, Дафна Дюма подошла и остановилась рядом с супругом. Дама была одета в ярко-голубую тунику с роскошным шлейфом, длинными облегающими рукавами и вышитой золотой каймой. Туника плотно облегала бедра, но книзу расширялась. Снизу доверху она застегивалась на пуговицы. На тунику был накинут плащ, низко вырезанный на шее и закрепленный бриллиантовой застежкой на правой груди. Женщина выглядела сказочной принцессой.
Она была около шести футов роста и держалась прямо, как манекенщица. Да и свободно могла бы быть ею со своей красивой внешностью и стройной гибкой фигурой. Ее бледно-рыжеватые волосы свободно лежали на плечах, ни одна непослушная прядь не выбивалась из прически. У женщины были большие светло-голубые глаза и рот такой совершенной формы, что я не смогла бы нарисовать лучше. Именно она заговорила первой после того, как хорошенько меня рассмотрела.
– Это какая-то шутка, Бо, ваш с Жизель сюрприз на Марди-Гра?
– Нет, мадам, – ответил Бо.
– Не шутка, – подтвердил отец, входя в комнату и не спуская с меня глаз. – Это не Жизель. Привет, – сказал он мне.
– Привет. – Мы продолжали пристально рассматривать друг друга, никто из нас не мог отвести глаз в сторону; отец, казалось, так же сильно жаждал поглотить меня своим взглядом, как и я его.
– Ты обнаружил ее у входа в дом? – спросила Дафна у Бо.
– Да, мадам, – ответил тот. – Она собиралась уходить, боялась постучать и представиться, – выдал мой секрет Бо. Наконец я перевела взгляд на Дафну и увидела выражение ее лица, которое, похоже, свидетельствовало о том, что она была бы не против, если бы я так и поступила.
– Я рад, что ты подошел, Бо, – произнес Пьер. – Ты поступил правильно. Спасибо.
Бо просиял. Признание и одобрение моего отца, очевидно, были очень важны для юноши.
– Ты приехала из Хумы? – спросил отец. Я кивнула. Дафна Дюма охнула и поднесла руки к груди. Она и отец переглянулись, а затем Дафна указала головой в сторону Бо.
– Почему бы тебе не посмотреть, как там Жизель, Бо? – твердо спросил Пьер.
– Да, сэр, – проговорил парень и поспешил выйти. Отец подошел ближе и сел на диван напротив меня. Дафна тихо прикрыла половинки большой двери и в ожидании повернулась к нам.
– Ты сказала, твоя фамилия Ландри? – начал отец. Я кивнула.
– О Боже, – проговорила Дафна Она проглотила комок в горле и ухватилась за край высокой спинки обитого бархатом стула, чтобы не упасть.
– Осторожно. – Отец быстро поднялся и подошел к жене. Он обнял ее и усадил на стул. Женщина с закрытыми глазами откинулась на спинку. – Все в порядке? – спросил он. Она молча кивнула. Отец вновь повернулся ко мне: – Твой дед… его имя Джек?
– Да.
– Он траппер на болоте, проводник?
Я кивнула.
– Как могли они так поступить, Пьер? – воскликнула тихо Дафна. – Ужасно. Все эти годы!
– Знаю, знаю, – перебил отец. – Позволь мне добраться до сути дела, Дафна. – Он вновь повернулся ко мне, его глаза оставались добрыми, но теперь в них была еще и озабоченность. – Руби. Так тебя зовут? – Я кивнула. – Расскажи нам, что ты знаешь обо всем этом и почему ты появилась теперь. Пожалуйста, – добавил он.
– Бабушка Катрин рассказала мне о моей матери… как она забеременела, как дедушка Джек устроил, что моя сестра… – я хотела сказать «была продана», но передумала, это звучало бы слишком резко, – отправилась жить с вами. Бабушка Катрин не хотела этого. Она и дедушка Джек вскоре после перестали жить вместе.
Отец перевел взгляд на Дафну, она закрыла, а потом вновь открыла глаза. Отец повернулся ко мне.
– Продолжай, – попросил он.
– Бабушка Катрин даже скрыла от дедушки Джека, что моя мать была беременна близнецами. Она решила, что я останусь жить с ней и с моей матерью, но… – Даже теперь, хотя я никогда не видела своей матери и не слышала ее голоса, простое упоминание о ее смерти вызвало у меня слезы и прервало мой рассказ.
– Но что? – просил продолжать отец.
– Но моя мать умерла вскоре после того, как родила Жизель и меня, – произнесла я. Щеки отца сделались пунцовыми. Я видела, что у него перехватило дыхание, глаза наполнились слезами, но он быстро пришел в себя, вновь взглянул на Дафну и обратился ко мне.
– Мне очень жаль услышать об этом, – выговорил он, его голос прервался.
– Не так давно умерла бабушка Катрин. Она заставила меня дать обещание, что если с ней случится что-то плохое, я должна буду поехать в Новый Орлеан и представиться вам, а не жить с дедушкой Джеком, – закончила я. Отец кивнул.
– Я мало знал его, но могу понять, почему твоя бабушка не хотела, чтобы ты жила с ним.
– Разве у тебя нет никаких других родственников… дяди, тети? – быстро спросила Дафна.
– Нет, мадам, – ответила я. – По крайней мере, в Хуме я никого не знаю. Дед, правда, говорил о своих родственниках, которые живут где-то на других протоках, но бабушка Катрин никогда не одобряла нашего с ними общения.
– Как ужасно, – сказала Дафна, покачивая головой. Я не была уверена, что она имеет в виду – жизнь моей семьи или настоящую ситуацию.
– Просто изумительно. У меня две дочки, – заметил Пьер, позволяя себе улыбнуться. У него была красивая улыбка. Я почувствовала, что начинаю оттаивать. Под теплым взглядом отца напряжение выходило из меня. Я не могла не думать, что он очень похож на того, придуманного мной – мягко разговаривающий, добрый человек.
Но Дафна сверкнула на него холодным сдерживающим взглядом.
– Но и двойная забота, – напомнила она.
– Что? Ну да, конечно. Я рад, что ты наконец объявилась, – сказал он мне. – Но это ставит перед нами небольшую проблему.
– Небольшую проблему? Небольшую! – воскликнула Дафна. Ее подбородок задрожал.
– Ну хорошо. Боюсь, что да, более серьезную, – задумчиво откинулся на стуле отец.
– Я не хочу быть кому-либо в тягость, – проговорила я и поспешно встала. – Я возвращаюсь в Хуму. Там есть друзья моей бабушки…
– Прекрасная идея, – быстро заметила Дафна. – Мы обеспечим твой проезд, дадим денег. Да что там, будем даже посыпать время от времени деньги, не так ли, Пьер? Ты можешь сказать друзьям своей бабушки, что…
– Нет, – решил Пьер. Его глаза были прикованы ко мне так твердо, что я почувствовала, как его мысли передаются через них в мое сердце. – Я не могу выпроводить свою собственную дочь.
– Но все ведь не так, как если бы она была твоей дочерью в действительности, Пьер. Ты не знал ее ни одного дня, и я тоже. Она выросла в совершенно другом мире, – уговаривала Дафна.
Но, казалось, отец не слышал ее. Все еще не отрывая от меня взгляда, он проговорил:
– Я знал твою бабушку лучше, чем деда. Она была совершенно особенной женщиной с особыми способностями, особым даром.
– Право, Пьер, – вмешалась Дафна.
– Нет, Дафна, у нее был этот дар. Она была, как это у кайенов называется… знахаркой, так? – спросил он меня. Я кивнула. – Если она полагала, что для тебя будет лучше переехать сюда, значит, у нее была особая причина, какое-то внутреннее видение, духовное указание, – продолжал Пьер.
– Не может быть, чтобы ты говорил серьезно, Пьер, – вновь прервала мужа Дафна. – Придавать такое значение варварским суевериям? Тебе остается только признаться, что ты веришь в вуду Нины.
– Но в этом все-таки что-то есть, Дафна. Есть тайны, которые не могут объяснить логика, здравый ум и наука, – заметил мой отец. Дафна прикрыла глаза и глубоко вздохнула.
– И как ты предполагаешь разрешить эту… эту ситуацию, Пьер? Какое объяснение мы предложим нашим друзьям, обществу? – спросила она. Я все еще стояла, не решаясь ни сдвинуться с места, ни сесть вновь. Я так крепко держалась за чемоданчик со всем моим имуществом, что костяшки пальцев побелели. Отец раздумывал.
– Нины не было с нами, когда, как считалось, у нас родилась Жизель, – начал он.
– И что?
– У нас работала та женщина-мулатка, Титуба, помнишь?
– Помню. И помню, что ненавидела ее. Она была слишком неряшливой и слишком ленивой и пугала меня своими глупыми суевериями: разбрасывала везде щепотки соли, сжигала одежду в бочонках с куриным пометом. По крайней мере, Нина держит все свои верования при себе.
– И поэтому мы отослали Титубу сразу после якобы рождения у нас Жизель, помнишь? Во всяком случае, так мы объявили в обществе.
– К чему ты ведешь, Пьер? Какое это имеет отношение к нашей «небольшой» проблеме? – едко спросила Дафна.
– Мы никогда не открывали правду потому, что имели дело с частными детективами, – сказал отец.
– Что? Какую правду?
– Мы старались вернуть похищенного младенца, сестру-близнеца, которую украли из детской прямо в день ее рождения. Ты ведь знаешь, как много людей верят, что похищенные дети часто становятся жертвами вуду и что многие королевы вуду обвинялись в похищении и убийстве детей?
– Я сама всегда подозревала нечто подобное, – проговорила Дафна.
– Совершенно верно. Никто никогда ничего такого не доказал, но всегда существует опасность массовой истерии по этому поводу, и эта истерия способна активизировать линчевателей. Поэтому, – сказал отец, откидываясь назад, – мы сохраняли нашу трагедию и наши поиски в тайне. До сегодняшнего дня, – добавил он, сжимая руки и улыбаясь мне.
– Она была похищена более пятнадцати лет назад и возвратилась? – спросила Дафна. – Именно это ты хочешь сказать людям в обществе и нашим друзьям?
Отец кивнул.
– Как блудный сын, только в данном случае как блудная дочь, чья ненастоящая бабушка почувствовала угрызения совести на смертном одре и открыла ей правду. Чудо из чудес – Руби нашла путь домой.
– Но Пьер…
– Ты будешь притчей во языцех в городе, Дафна. Каждый пожелает услышать эту историю. Ты не сможешь справиться со всеми приглашениями, – говорил он. Дафна несколько секунд пристально смотрела на мужа, а потом перевела взгляд на меня. – Разве это не изумительно? – продолжал отец. – Посмотри, как они похожи друг на друга.
– Но она такая… необученная, – простонала Дафна.
– Что вначале еще больше привлечет к ней внимание. Но ты можешь взять ее под свое крылышко, как когда-то взяла Жизель, – объяснял отец. – И научить ее всяким тонкостям, правилам, воссоздать ее… как Пигмалион Галатею. Все будут восхищаться тобой.
– Не знаю, – проговорила женщина со значительно меньшим сопротивлением. Она взглянула на меня более внимательно. – Может быть, отмытая, в приличной одежде…
– Это приличная одежда, – резко возразила я. Мне надоело, что все критиковали мое одеяние. – Ее сшила бабушка Катрин, а то, что она делала, всегда ценилось людьми на протоке.
– Не сомневаюсь, – согласилась Дафна, ее глаза были колючими и холодными. – Но это на протоке. А здесь не протока, милая. Это Новый Орлеан. Ты приехала сюда потому, что хотела жить здесь… быть со своим отцом, – перевела она взгляд на Пьера. – Так?
Я тоже взглянула на отца:
– Да. Я верю в пожелания и предсказания бабушки Катрин.
– Хорошо, но тебе придется приспособиться. – Женщина откинулась на спинку стула и некоторое время размышляла. – Это будет настоящее испытание, – добавила она. – И в общем довольно любопытное.
– Конечно, любопытное, – согласился Пьер.
– Как ты думаешь, смогу я поднять ее до такого уровня, что люди действительно не будут видеть разницы между ними? – спросила Дафна моего отца. Я не была уверена, что мне нравится ее тон. Она все еще говорила обо мне как о каком-нибудь нецивилизованном аборигене, каком-то диком животном, которое нужно приручить.
– Конечно, сможешь, дорогая. Посмотри, как ты отлично справилась с Жизель, а мы оба знаем, что ей присуща дикая струнка, не так ли? – улыбнулся Пьер.
– Да, я ухитрилась обуздать и подавить в ней эту особенность, кайенскую особенность, – презрительно проговорила Дафна.
– Я не дикарка, мадам, – выплеснула я в нее свои слова. – Моя бабушка учила меня только хорошему, мы регулярно ходили в церковь.
– Я говорю не о том, чему тебя научили, а о чем-то не зависящем от этого, о твоей наследственности, – упорствовала Дафна. – Голубая кровь Пьера и мое руководство были достаточно сильными, чтобы справиться с этим у Жизель. Если ты не будешь упираться, если действительно хочешь стать частью этой семьи, мне, возможно, удастся сделать то же самое с тобой. – Хотя позади у нее, – она обратилась к мужу, – многие годы плохого воспитания, Пьер. Не забывай об этом.
– Конечно, Дафна, – мягко согласился он. – Никто не ждет чудес немедленно. Как ты сама сказала, это испытание. – Он улыбнулся. – Я бы не стал просить, если бы не считал тебя способной добиться этого, дорогая.
Успокоенная, Дафна вновь откинулась на спинку стула. Когда она глубоко задумывалась, она поджимала губы, а ее глаза начинали сверкать. Несмотря на то что она сказала, я не могла не восхищаться ее красотой и царственными манерами. Разве было бы так уж ужасно выглядеть и вести себя подобно этой женщине? – размышляла я. И сделаться чьей-нибудь принцессой из сказки? Какая-то часть меня, которой невозможно было отказать, казалось, кричала: «Пожалуйста, пожалуйста, помоги, попытайся», а другая часть, которая чувствовала себя оскорбленной замечаниями этой женщины, дулась где-то в темных уголках моего сознания.
– Ну что ж, Бо уже знает о ней, – проговорила Дафна.
– Именно, – подхватил отец. – Конечно, я мог бы попросить его держать все это в тайне и уверен, он скорее умер бы на дуэли, чем нарушил свое обещание, но часто секреты открываются случайно, и что делать тогда? Это только обнаружит наши старые тайны.
Дафна кивнула.
– Что скажешь Жизель? – спросила она, и голос ее был каким-то печальным. – Она узнает правду обо мне, узнает, что я на самом деле ей не мать. – Она промокнула глаза светло-голубым носовым платком.
– Конечно же, ты ее настоящая мать. Она не знала никакой другой, и ты была чудесной матерью. Мы расскажем ей эту историю точно так, как я наметил. После первого потрясения она примет свою сестру и, надеюсь, поможет тебе. Ничего не изменится, кроме того, что наша жизнь будет благословенна дважды, – сказал отец и улыбнулся мне.
«Не отсюда ли и мой слепой оптимизм? – подумала я. – Не был ли мой отец таким же мечтателем?»
– Все это так, если Руби даст согласие действовать с нами заодно. Мне не хочется просить кого-то лгать, – сказал отец мне. – Но в данном случае это святая ложь, ложь, которая спасет всех от страданий. – Он перевел взгляд на Дафну.
Я на мгновение задумалась. Мне придется притворяться, по крайней мере перед Жизель, что бабушка Катрин была участницей сговора по похищению младенца. Это беспокоило меня, но затем я подумала, что бабушка бы не возражала, чтобы я сделала все возможное и осталась здесь – подальше от дедушки Джека.
– Да, – ответила я. – Согласна.
Дафна глубоко вздохнула и быстро вернула себе самообладание.
– Я скажу Нине, чтобы она приготовила одну из комнат для гостей, – проговорила она.
– О нет. Я хочу, чтобы у Руби была комната рядом с комнатой Жизель. Они будут сестрами с самого начала, – подчеркнул отец. Дафна согласно кивнула.
– Я попрошу ее сейчас же приготовить комнату. Сегодня она сможет воспользоваться одним из ночных туалетов Жизель. К счастью, – женщина впервые улыбнулась мне с некоторой теплотой, – у тебя и твоей сестры приблизительно один размер.
Она взглянула на мои ноги.
– Размер туфель, я вижу, у вас тоже вроде одинаковый.
– Однако завтра тебе придется устроить магазинный кутеж, дорогая. Ты не знаешь, как ревностно относится Жизель к своей одежде, – предупредил отец.
– Она и должна так относиться. Женщине естественно гордиться своим гардеробом и не быть такой, как некоторые студентки колледжей с совместным обучением, что делятся предметами одежды, даже трусами, с какой-нибудь соседкой по комнате.
Дама изящно поднялась со стула с высокой спинкой и слегка покачала головой, глядя на меня.
– Каким обернулся этот вечер на Марди-Гра, – посмотрела она на Пьера. – Ты уверен в том, что делаешь? Именно этого ты хочешь?
– Да, дорогая. То есть при твоем полном сотрудничестве и руководстве, – сказал Пьер, вставая. Он поцеловал жену в щеку. – Думаю, теперь я должен восполнить тебе все в двойном размере, – добавил он. Женщина посмотрела ему в глаза и слегка улыбнулась скупой улыбкой.
– Касса звенела последние пять минут без перерыва, – сказала она. Пьер засмеялся и нежно поцеловал ее в губы. По тому, как он смотрел на жену, я поняла, как важно было для него доставлять ей удовольствие. Казалось, она грелась в лучах его преданности. Через мгновение Дафна повернулась, собираясь уйти. У двери она задержалась.
– Расскажешь все это Жизель?
– Через несколько минут.
– Я отправляюсь спать. Все это было слишком потрясающим и вытянуло большую часть моей энергии, – пожаловалась она. – Но мне понадобятся силы на Жизель.
– Конечно, – согласился отец.
– Я распоряжусь насчет комнаты, – добавила Дафна и оставила нас.
– Сядь, пожалуйста, – попросил отец. Я опустилась на прежнее место, он сел подле меня. – Хочешь что-нибудь выпить, поесть?
– Нет, все нормально. Нина дала мне какой-то напиток.
– Один из ее магических рецептов? – поинтересовался он, улыбаясь.
– Да. И он помог.
– Они всегда помогают. Я был серьезен, когда говорил, что отношусь с уважением к духовным и таинственным делам. Ты должна рассказать мне побольше о бабушке Катрин.
– Мне бы и самой этого хотелось.
Отец глубоко вздохнул и медленно выдохнул, его глаза были опущены вниз.
– Я огорчен тем, что услышал о Габриэль. Она была красивой молодой женщиной. Никогда до этого и никогда после я не встречал никого похожего на нее. Она была такой наивной и свободной – истинно чистая душа.
– Бабушка Катрин считала ее болотной феей, – сказала я, улыбаясь.
– Да-да. Весьма возможно, она ею и была. Послушай. – Отец быстро сделался очень серьезным. – Я знаю, каким тревожным и трудным все это должно было быть для тебя. Со временем ты и я лучше узнаем друг друга, и я попытаюсь объяснить тебе все, что случилось. Я не смогу оправдаться или превратить зло, которое произошло, в добро. Не смогу изменить события прошлого или устранить ошибки, но надеюсь, по крайней мере, показать тебе, почему все случилось так, как случилось. Ты имеешь право знать все.
– Значит, Жизель ничего не знает? – спросила я.
– О нет. Ни намека. Нужно было думать о Дафне. Я и так причинил ей страдания. И должен был защитить ее, и другого пути сделать это не было, кроме как выдумать историю о том, что Жизель – ее ребенок.
Одна ложь, одна ошибка обычно создает нужду в следующей, затем еще в одной, и не успеешь опомниться, как уже сплетешь вокруг себя кокон из обмана. Как видишь, я все еще продолжаю плести его и все еще защищаю Дафну. На самом деле мне посчастливилось, я счастлив теперь, что у меня есть Дафна. Она не только красивая женщина, но еще и женщина, способная на большую любовь. Она любила моего отца и, думаю, приняла все это из-за уважения к нему в такой же степени, как и из-за любви ко мне. Короче говоря, она приняла на себя значительную долю ответственности.
Голова отца склонилась на руки.
– Потому что не могла забеременеть сама? – спросила я.
Он быстро поднял глаза.
– Да. Я вижу, ты знаешь значительно больше, чем я думал. Ты производишь впечатление очень взрослой девушки, может, даже более взрослой, чем Жизель. Во всяком случае, – продолжал он, – Дафна вела себя достойно и мужественно в этой истории. Именно потому я считаю, что она сможет научить тебя многому, и надеюсь, что со временем ты примешь ее как свою родную мать. Конечно, – добавил он, улыбаясь, – вначале мне предстоит добиться, чтобы ты приняла меня как своего родного отца. Любой здоровый мужчина может сотворить младенца, но не каждый может считаться отцом.
Я видела в его глазах слезы, когда он говорил это. Слушая его, я ощущала, что каждая молекула его существа старалась дотянуться до меня и заставить понять даже то, что он сам, должно быть, находил необъяснимым.
Я прикусила язык, чтобы удержаться от вопросов. Было трудно дышать от невозможности справиться со всем тем, что развивалось так стремительно.
– Что у тебя в сумке? – спросил отец.
– О, просто некоторые мои вещи и фотографии.
– Фотографии? – Его брови вопросительно поднялись.
– Да. – Я открыла чемоданчик и вынула одну из фотокарточек матери. Он медленно взял ее и долгое время разглядывал.
– Она действительно похожа на волшебную фею. Мои воспоминания о тех днях как воспоминания о сне; картины и слова, которые проплывают через мое сознание словно мыльные пузыри, готовые лопнуть при малейшем моем усилии воскресить подробности.
Вы с Жизель очень похожи на нее, знаешь ли… Я не заслуживаю такого счастья – быть вместе с вами двоими, с теми, кто напомнит мне о Габриэль, но я благодарен любой судьбе, которая привела тебя сюда.
– Это бабушка Катрин, – сказала я. – Вот кого ты должен благодарить.
Отец кивнул.
– Я постараюсь уделять тебе столько времени, сколько будет в моих силах. Я сам покажу тебе Новый Орлеан и расскажу о нашей семье.
– Чем ты занимаешься? – спросила я, поняв, что даже этого о нем не знаю. То, как я задала этот вопрос и как расширились мои глаза, скользнувшие по убранству особняка, заставило его рассмеяться.
– В данный момент я зарабатываю деньги, вкладывая их в недвижимость. Мы владеем рядом жилых домов и зданий под учреждения и участвуем в разных финансовых и строительных предприятиях. Моя контора находится в деловой части города. Мы очень старинная и известная семья, которая может проследить свою родословную вплоть до первоначальной Торговой компании Миссисипи, французской колониальной компании. Мой отец составил родословную, которую я как-нибудь покажу тебе, – добавил он, улыбаясь. – И отец доказал, что мы происходим от одной из сотен Filles a la Casette, девушек с сундучками.
– А кем они были? – спросила я.
– Француженки, которых тщательно отбирали из семей среднего сословия, а потом выдали по небольшому сундучку с кое-какой одежонкой и послали сюда, чтобы они стали женами французов, осваивающих эти места. У них вещей было не больше, чем в твоем чемоданчике, – добавил отец.
– Тем не менее, – продолжал он, – история семьи Дюма заполнена не только достойными и достохвальными делами. У нас есть предки, которые владели и управляли одним из первоклассных игорных домов и даже делали деньги на публичных домах в Сторивилле. У семьи Дафны прошлое похоже на наше, но она не очень настроена его признавать.
Отец потер руки и поднялся.
– Ну хорошо, у нас еще будет много времени поговорить обо всем. Я обещаю. А сейчас, думаю, ты устала. Тебе, наверное, хочется залезть в ванну, расслабиться и поспать. Утром сможешь начать новую, надеюсь, чудесную жизнь. Можно мне поцеловать тебя и приветствовать теперь и в твоем новом доме и семье? – спросил он.
– Да, – ответила я и закрыла глаза, когда он коснулся губами моей щеки.
Первый поцелуй отца… Как часто я мечтала об этом, представляла, как он подходит к моей кровати, наклоняется вниз, чтобы поцелуем пожелать мне спокойной ночи… Таинственный отец моих картин, он сошел с холста и прижал свои губы к моей щеке, погладил мои волосы и прогнал прочь всех демонов, которые толпятся в темных уголках нашего сознания. Отец, которого я никогда не знала.
Я посмотрела вверх и увидела в глазах отца слезы.
Его взгляд был полон печали и боли, и мне показалось, что он немного постарел, когда смотрел на меня с глубоким чувством сожаления.
– Я рада, что наконец нашла тебя, – проговорила я. Мгновенно печаль, которая омывала его красивые глаза, исчезла, и его лицо просияло.
– Ты должна стать для меня чем-то совершенно особенным. Не знаю, чем я заслужил такое счастье.
Отец взял меня за руку и вывел из гостиной, рассказывая о некоторых других комнатах, картинах, предметах искусства, пока мы не подошли к винтовой лестнице.
Как раз, когда мы достигли верхней площадки, дверь справа резко распахнулась и из нее вышла Жизель вместе с Бо Андрисом.
– Что ты намерен с ней делать? – потребовала она ответа.
– Не волнуйся, Жизель, – ответил наш отец. – Через минуту я все расскажу тебе.
– Ты устраиваешь ее в комнату рядом со мной? – скривилась девушка.
– Да.
– Какой ужас, ужас, – завизжала она и бросилась обратно в комнату, захлопнув за собой дверь.
Бо Андрис чувствовал себя неловко.
– Думаю, мне лучше уйти, – проговорил он.
– Да, – согласился отец.
Бо направился к выходу, но Жизель вновь рывком распахнула свою дверь.
– Бо Андрис, как ты смеешь уходить из этого дома без моего разрешения! – закричала она.
– Но… – Молодой человек посмотрел на моего отца. – У тебя и твоей семьи есть дела, которые нужно обсудить и…
– Это может подождать до утра. Сегодня Марди-Гра, – заявила Жизель и сердито взглянула на отца. – Я ждала целый год этого бала. Все мои друзья уже там, – простонала она.
– Месье? – спросил Бо. Отец кивнул.
– Это может подождать до утра, – согласился он. Жизель откинула назад пряди волос, которые в ярости разметала по плечам, вышла из своей комнаты, злобно поглядела на меня, когда проходила мимо, и присоединилась к Бо Андрису. Он чувствовал себя неловко, но позволил ей взять себя под руку, а потом они спустились по лестнице, причем Жизель усердно топала на каждой ступеньке.
– Она так ждала этого бала, – объяснил отец. Я кивнула, но отец чувствовал необходимость продолжить оправдания поведения дочери. – Ничего хорошего я бы не добился, если бы заставил ее остаться. Она бы просто не в состоянии была слушать и понимать. Дафна гораздо лучше справляется с ней в таких случаях.
– Но я уверен, – продолжал он, когда мы подходили к моей новой спальне, – со временем она будет очень рада и приятно взволнована тем, что приобрела сестру. Она слишком долго была единственным ребенком. И немного избалована. А теперь у меня есть еще одна молодая леди, которую тоже можно побаловать.
Как только мы вошли в мою новую комнату, я почувствовала, что баловство уже началось. В комнате под балдахином стояла огромная, королевских размеров кровать из темной сосны. Балдахин был из тонкого шелка цвета жемчуга и оторочен бахромой. Подушки казались невероятно большими и пышными, покрывало, наволочки и пододеяльник – все было из ситца в блестящий яркий цветочек. Обои повторяли цветовую гамму белья. Над изголовьем висела картина, изображавшая красивую молодую женщину на фоне сада, которая держала на руке попугая. Прелестный чернобелый щенок тянул за подол ее широкой юбки. По обе стороны кровати стояли ночные столики, на каждом была лампа в форме колокола. Кроме подходящих друг к другу комода и шкафчика для белья, в комнате стоял туалетный столик с огромным овальным зеркалом в раме из слоновой кости, покрытой ручной росписью – красные и желтые розы. В углу рядом со столиком висела французская птичья клетка.
– У меня отдельная ванная комната? – спросила я, заглядывая в открытую дверь справа. В шикарной ванной комнате стояли большая ванна, раковина и туалет. Все с бронзовой фурнитурой. На ванне и умывальнике были даже нарисованы птицы и цветы.
– Вы, конечно, близнецы, но Жизель не из той породы, чтобы с ней можно было иметь общую ванную комнату, – улыбнулся отец. – Эта дверь, – он кивнул на дверь слева от меня, – соединяет ваши комнаты. Надеюсь, скоро наступит день, когда вы обе будете ходить туда и обратно через нее не без удовольствия.
– Я тоже надеюсь, – заметила я. Потом подошла к окну и стала смотреть на участок. Я увидела, что окно выходит на бассейн и теннисный корт. Окно было открыто, и я могла вдыхать запах зеленого бамбука, гардений и цветущих камелий.
– Тебе понравилось? – спросил отец.
– Понравилось? Я просто в восторге от этой комнаты. Она самая изящная из тех, что мне приходилось когда-либо видеть! – воскликнула я.
Он рассмеялся над моей горячностью.
– Пожалуй, для меня это будет свежим ощущением – видеть, как кто-то что-то ценит. Обычно все воспринимается как должное, – объяснил он.
– Я никогда не буду воспринимать что-то как должное, – обещала я.
– Посмотрим. Подожди, пока Жизель поработает над тобой. Я вижу, тебе уже принесли ночную одежду, а рядом с кроватью стоит пара ночных туфель. – Отец открыл шкаф, там висел розовый шелковый халат. – А вот и халат. Ты найдешь все, что тебе нужно, в ванной комнате – новую зубную щетку, разное мыло, но если тебе еще что-нибудь потребуется, просто попроси. Я хочу, чтобы ты стала считать это жилище своим домом, и как можно скорее, – добавил он.
– Спасибо.
– Ну что ж, располагайся с удобством, желаю приятного сна. Если встанешь раньше, чем все мы, а это весьма возможно после Марди-Гра, то просто спустись в кухню, и Нина приготовит тебе что-нибудь на завтрак.
Я кивнула, отец пожелал мне спокойной ночи и вышел, тихо прикрыв дверь.
Долгое время я просто стояла на месте, изумляясь всему. На самом ли деле я оказалась здесь, перенесенная во времени и пространстве в новый мир, мир, где у меня будет настоящая мать и настоящий отец и, как только она сможет примириться с этим, настоящая сестра.
Я вошла в ванную комнату и обнаружила мыло, пахнущее гарденией, и флаконы с пенистым порошком для ванн. Я приготовила горячую ванну и наслаждалась в шелковистой скользкости душистой пены. После этого облачилась в надушенную ночную сорочку Жизель и заползла под пуховое одеяло с мягким пододеяльником.
Я чувствовала себя Золушкой.
Но, как и Золушка, я не могла не ощущать тревоги. Я не могла не пугаться тиканья часов, двигавших стрелки, чтобы в конце концов замкнуть их на роковых двенадцати часах.
Что станется в этот волшебный миг с моим пузырем счастья, и не превратится ли моя карета в тыкву?
Или часы будут тикать дальше и дальше, с каждой проходящей минутой подтверждая мои притязания на сказочную жизнь?
О бабушка, подумала я, когда мои отяжелевшие веки начали закрываться, я уже здесь. Я надеюсь, ты спишь теперь спокойнее, зная об этом.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Руби - Эндрюс Вирджиния



Мне показалось, что это произведение скорее повесть чем роман.Все какое то незавершенное.Непонятно, стала ли героиня художницей, встретила ли свою любовь, избавилась ли от наивности? Зачем автору делать сестер-близнецов абсолютно одинаковыми,не считая того, что насколько одна порочна,другая добродетельна,и под конец истории посадить злую сестру в инвалидное кресло? Зло наказано,но всё равно, не убедительно как-то.Короче 6/10
Руби - Эндрюс ВирджинияЛенок
2.10.2012, 18.02





Упс...Sorry...Оказывается есть продолжение этого романа. Я не внимательно изучила этого автора. Предыдущий мой комент не объективен.
Руби - Эндрюс ВирджинияЛенок
2.10.2012, 19.39





Дешевое американское чтиво "о страданиях героини, совершенной во всех отношениях". Совсем не понравилось.
Руби - Эндрюс ВирджинияМарина
11.07.2013, 20.11





Очень интересная книга,как маме другие произведения этой писательницы! И она делает сестер близнецами не случайно, а чтобы показать, что они очень похожи внешне, но совершенно разные внутри. Это доказывает только то, что внешность обманчива и по ней нельзя судить человека
Руби - Эндрюс ВирджинияМария
15.05.2014, 18.07





Очень интересная книга,как маме другие произведения этой писательницы! И она делает сестер близнецами не случайно, а чтобы показать, что они очень похожи внешне, но совершенно разные внутри. Это доказывает только то, что внешность обманчива и по ней нельзя судить человека
Руби - Эндрюс ВирджинияМария
15.05.2014, 18.07





Очень понравилась первая книга. Буду читать дальше. До этого читала историю Хевен. Супер!!!
Руби - Эндрюс ВирджинияЮля
3.01.2015, 11.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100