Читать онлайн Руби, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - Глава 9 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Руби - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.88 (Голосов: 138)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Руби - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Руби - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Руби

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 9
Тяжелые уроки

Я не видела Поля до конца выходных, и меня удивило, что и в понедельник он не пришел в школу. Я спросила о нем сестру Джинн, и она ответила, что он плохо себя чувствует. Она явно была недовольна тем, что я обратилась к ней, особенно в присутствии ее друзей, и больше не сказала мне ни слова.
После школы я решила немного прогуляться вдоль канала, прежде чем начать готовить обед. Я прошла по дорожке через двор, который был весь в цвету от гибискуса и голубых и розовых гортензий. Весна спешила в этом году. Многоцветье, сладкие ароматы и обостренное чувство жизни и пробуждения окружали меня повсюду. Будто бы сама Природа старалась утешить мое горе.
Но мои запутанные и беспокойные мысли были похожи на пчел, снующих в закрытой банке. Мне слышалось так много голосов, дающих мне такие разные советы. «Беги, Руби, беги, – подгонял меня один голос. – Беги подальше от протоки, от Поля, от дедушки Джека, как можно быстрее».
«Не вздумай бежать, будь дерзкой, – говорил мне другой голос. – Ты любишь Поля. Ты знаешь, что это так. Уступи своим чувствам и забудь про все.
Сделай так, как хочет Поль, будто все оказалось ложью».
«Помни свое обещание, Руби, – слышала я строгий голос бабушки Катрин. – Руби… обещание… помни…»
Теплый ветерок с залива поднимал пряди моих волос, и они, кружась, спадали мне на лоб. Этот же ветерок расчесывал мох на мертвых кипарисах и делал его похожим на какое-то раскинувшееся зеленое животное, поднимающееся из топей и раскачивающееся, чтобы привлечь мое внимание. На длинной песчаной отмели я увидела змею, свернувшуюся вокруг прибитых к берегу веток и впитывающую солнце; ее треугольная голова напоминала вылинявшее медное пенни. Две утки и цапля поднялись с воды и низко пролетели над рогозом. Я услышала отдаленное урчание моторки, прорезающей воду протоки и прокладывающей свой курс все ближе и ближе ко мне, пока наконец лодка не выскочила из-за поворота.
В ней был Поль. Лишь только он заметил меня, как замахал рукой, увеличил скорость и подвел лодку к берегу. След волны от моторки зашевелил листья лилий и рогоза и зашлепал о корни кипарисов, растущих вдоль берега.
– Спустись вниз, вон к тому глинистому краю, – прокричал Поль и указал, куда мне идти. Я так и сделала, он подвел лодку поближе, выключил мотор, и моторка замерла у берега.
– Где ты сегодня был? Почему не пришел в школу? – спросила я. Поль явно не был болен.
– Я был занят. Размышлял и планировал. Садись в лодку. Я хочу кое-что тебе показать.
Я покачала головой.
– Мне нужно приготовить обед деду, Поль, – проговорила я, отступая на шаг.
– У тебя масса времени, и ты знаешь, что дед либо опоздает, либо вовсе не появится, пока не напьется, а тогда ему все будет безразлично, – ответил Поль. – Сядь, пожалуйста, – упрашивал он.
– Поль, я не хочу, чтобы случилось что-нибудь, как в прошлый раз, – сказала я.
– Ничего не случится. Я не подойду к тебе близко. Я просто покажу тебе кое-что и сразу же привезу обратно, – пообещал Поль и поднял руку. – Клянусь.
– Не приблизишься ко мне и привезешь сразу же обратно?
– Именно так, – объявил он и нагнулся, чтобы подать мне руку, когда я прыгала через глину в лодку.
– Садись сзади, – сказал Поль и вновь включил двигатель. Затем он резко развернул моторку и прибавил скорость с лихостью старого кайенского рыбака. Я испугалась и завизжала. Самые лучшие рыбаки часто врезались в аллигаторов или песчаные косы. Поль засмеялся и уменьшил скорость.
– Куда ты везешь меня, Поль Тейт?
Мы плыли сквозь тени от нависших над водой ив, все дальше и дальше в глубь болота, а потом повернули к юго-западу, в сторону консервной фабрики отца Поля. Вдалеке я видела вспышки молний над заливом.
– Не хочу, чтобы нас захватил шторм, – недовольно проныла я.
– Ого, ты можешь быть нытиком, – улыбнулся Поль. Он провел лодку извилистым узким проходом и направился к полю, снижая скорость по мере того, как мы подплывали все ближе и ближе. Наконец, он выключил двигатель, и лодка свободно закачалась на воде.
– Где мы?
– На моей земле, – ответил Поль. – Я имею в виду не землю моего отца. Это моя земля, – подчеркнул он.
– Твоя земля?
– Да, – ответил Поль гордо и откинулся к борту лодки. – Все, что ты видишь. Без малого шестьдесят акров. Они мои, мое наследство. – Он обвел поле широким жестом.
– Я никогда не знала об этом, – заметила я, рассматривая землю, едва ли не лучшую на протоке.
– Мой дедушка Тейт оставил мне ее. Пока она находится под опекой, но она станет моей, как только мне исполнится восемнадцать лет. И это еще не самое лучшее в этом деле, – улыбаясь, проговорил Поль.
– Да, и что же тогда? – спросила я. – Перестань усмехаться, как Чеширский Кот, и расскажи, что все это значит, Поль Тейт.
– Лучше я покажу тебе, – сказал он и взял весло, чтобы провести лодку потихоньку через болотную траву в темное, тенистое место. Я смотрела вперед и вскоре заметила пузырьки на воде.
– Что это?
– Пузырьки газа, – проговорил он шепотом. – Знаешь, что это значит?
Я покачала головой.
– Это значит, что под этим местом нефть. Нефть! И она на моей земле. Я буду богатым, Руби, очень богатым.
– О Поль, это чудесно!
– Нет, не чудесно, если ты не будешь со мной и не разделишь все это, – быстро проговорил он. – Я привез тебя сюда, потому что хочу, чтобы ты увидела мои замыслы. Я собираюсь построить большой дом на моей земле. Это будет огромная плантация, твоя плантация, Руби.
– Поль, как можем мы даже думать о таком? Пожалуйста, – просила я, – перестань терзать себя и меня.
– Очень даже можем думать, как ты не понимаешь? Нефть – решение нашей проблемы. Деньги и власть сделают все это возможным. Я куплю благословение и молчание дедушки Джека. Мы станем одной из самых уважаемых и состоятельных пар на протоке, и наша семья…
– Мы не можем иметь детей, Поль.
– Мы усыновим кого-нибудь, может быть, тайно. И ты проделаешь то же, что и моя мать, – притворишься, что младенец твой, и затем…
– Но Поль, мы будем жить в такой же лжи, в таком же обмане, это будет преследовать нас вечно, – покачала я головой.
– Нет, если мы сами не допустим этого, если позволим себе любить и хранить друг друга, как мечтали всегда, – настаивал Поль.
Я отвернулась и наблюдала, как лягушка-бык спрыгивает с бревна. Вокруг нее пошли круги, но вскоре исчезли. Сбоку у края пруда я видела леща, кормящегося насекомыми среди рогоза и листьев кувшинок. Ветерок начал усиливаться, и испанский мох стал раскачиваться вместе со скрученными ветвями кипарисов. Стая гусей пролетела над нашими головами и скрылась за вершинами деревьев, будто в облаках.
– Здесь красиво, Поль, и мне бы хотелось, чтобы когда-нибудь это место стало нашим домом, но такого не может быть, и просто жестоко с твоей стороны привозить меня сюда и говорить такие вещи, – мягко укоряла я своего спутника.
– Но Руби…
– Неужели ты думаешь, что я сама не мечтала бы об этом, как ты? – сказала я, резко поворачиваясь к нему. Мои глаза наполнились слезами гнева и разочарования. – Те чувства, что разрывают на части тебя, разрывают и меня, но мы только продлеваем боль такими фантазиями.
– Это не фантазии, это план, – упирался Поль. – Я обдумывал это все выходные дни. Как только мне исполнится восемнадцать…
Я покачала головой.
– Отвези меня обратно, Поль. Пожалуйста, – сказала я. Некоторое время он смотрел на меня.
– Обещай, по крайней мере, подумать об этом, – молил он. – Обещаешь?
– Да, – ответила я, потому что понимала: это ключ, который откроет дверь и выпустит нас из комнаты страдания.
– Хорошо. – Поль запустил мотор и отвез меня обратно на пристань около нашего дома.
– Увидимся завтра в школе, – сказал он после того, как помог мне выйти из лодки. – И будем говорить об этом каждый день и продумывать план до мельчайших деталей, о'кей?
– О'кей, Поль, – обещала я, не сомневаясь, что однажды утром он проснется и поймет, что его план – фантазия, которой не суждено стать действительностью.
– Руби, – крикнул Поль, когда я уже направлялась к дому. Я обернулась. – Я не могу не любить тебя. Не презирай меня за это.
Я закусила губу и кивнула. Мое сердце просто утопало в невидимых, невыплаканных слезах, которым я не давала привычного выхода. Я следила, как Поль отплывал, и подождала, пока моторка не скрылась за поворотом протоки. Затем глубоко вздохнула и вошла в дом.
Меня приветствовал взрыв хохота деда, за которым тут же последовал раскат смеха незнакомца. Я медленно вошла в кухню и увидела, что дед сидит за столом. Он и мужчина, в котором я узнала Бастера Трао, сына богатого владельца сахарной плантации, сидели согнувшись над большим блюдом раков. На столе стояло по крайней мере полдюжины пустых пивных бутылок, новые они доставали из ящика на полу у их ног.
Бастер Трао был мужчиной лет тридцати пяти или около того, высокий и толстый, с кольцом жира вокруг живота и боков, поэтому казалось, что он опоясан под рубашкой толстым жгутом. Все лицо его казалось обрюзгшим. У него были толстый нос с широкими ноздрями, тяжелая челюсть, круглый подбородок и мягкий рот с толстыми пурпурными губами. Лоб нависал над запавшими черными глазами, а круглые ушные раковины торчали в стороны так, что сзади Бастер был похож на большую летучую мышь. К тому же тусклые каштановые волосы сейчас были пропитаны потом, а отдельные пряди прилипли ко лбу.
Как только я вошла в комнату, его улыбка стала шире и обнажила полный рот больших зубов. Куски недоеденного рака виднелись между зубами, толстый язык был покрыт непрожеванной пищей. Бастер поднял горлышко пивной бутылки к губам и потянул жидкость так сильно, что его щеки запали и надулись, как меха аккордеона. Дедушка Джек повернулся кругом на стуле, поймав улыбку Бастера.
– Ну и где ты была, девица? – спросил дед.
– Ходила прогуляться, – ответила я.
– Мы с Бастером ждем тебя. Бастер сегодня наш гость к обеду, – заявил старик. Я кивнула и направилась к холодильнику. – Разве тебе трудно поздороваться с ним?
– Здравствуйте, – сказала я и вновь повернулась к холодильнику. – Ты принес какую-нибудь рыбу, утку или что-нибудь для гамбо, Grandpere? – спросила я, не глядя на него, и вынула овощи.
– В мойке куча шримса, который только и ждет, чтобы его очистили, – ответил дед. – Она шикарный повар, Бастер, я поставил бы ее гамбо, джамбалайю и тушеное мясо с овощами против всех других блюд на протоке, – похвастался он.
– Неужто? – отозвался Бастер.
– Скоро убедишься. Да, сэр, скоро убедишься. Ты обрати внимание, как замечательно она содержит дом, даже с такой свиньей, как я, – добавил старик.
Я обернулась и подозрительно посмотрела на него. Мои глаза сузились в узкие щелки. Что-то в его словах мне не понравилось, будто в них скрывалось нечто большее, чем просто хвастовство внучкой. Дед будто рекламировал свой товар. Мой подозрительный взгляд не поколебал его.
– Так вот, Бастер знает о тебе, Руби, – заявил он. – Он сказал мне, что видел тебя много раз, когда ты шла по дороге, или торговала за придорожным прилавком, или бывала в городе. Ведь так, Бастер?
– Да, сэр, это так. И мне всегда нравилось то, что я видел. Ты хорошо следишь за собой, и ты красива, Руби, – сказал он.
– Спасибо, – ответила я и отвернулась, мое сердце начало колотиться.
– Я сказал вот этому Бастеру, что моя внучка, она приближается к такому возрасту, когда ей надо думать о том, чтобы устроиться и иметь собственный дом, свой собственный очаг и свое собственное хозяйство, – продолжал дедушка Джек. Я начала чистить шримс. – Многие женщины на протоке и к концу жизни не имеют того, с чего могли бы начать, но этот Бастер, у него одна из лучших плантаций.
– Одна из самых лучших и больших, – добавил Бастер.
– Я все еще учусь в школе, Grandpere, – сказала я. Я стояла спиной к мужчинам, чтобы ни один из них не заметил страха на моем лице или слез, которые вдруг струйками побежали по щекам.
– А-а, школа уже больше не имеет значения, в твоем возрасте уж точно. Ты учишься дольше, чем я когда-то, – сказал дед. – И уверен, что дольше, чем ты, Бастер.
– Это точно, – засмеялся мужчина.
– Все, что нужно было выучить Бастеру, так это считать поступающие деньги, разве не так, Бастер?
Они оба засмеялись.
– Отец Бастера больной человек, дни его сочтены, и Бастер унаследует все дело, разве не так, Бастер?
– Это правда, и думаю, я это заслужил, – заметил мужчина.
– Слышишь, Руби? – спросил дед. Я не отозвалась. – Я с тобой разговариваю, детка.
– Я слышу, Grandpere. – Я вытерла слезы ладонью и повернулась. – Но я сказала, что не готова выходить замуж за кого бы то ни было, я все еще учусь в школе. Во всяком случае, я хочу быть художником.
– Черт возьми, ты можешь быть художником. Вот Бастер купил бы тебе всякие краски и кисти на целую сотню лет, правда, Бастер?
– На двести, – проговорил мужчина и засмеялся.
– Вот видишь?
– Grandpere, не надо, – умоляла я. – Ты ставишь меня в неловкое положение.
– Ну да? Ты уже достаточно взрослая для таких штучек, Руби. Кроме того, я не могу кружиться здесь весь день, опекая тебя, разве не так? Теперь, когда твоя бабушка покинула нас, тебе пришло время стать взрослой.
– Она, конечно, выглядит совершенно взрослой, – сказал Бастер и провел языком вокруг рта, чтобы подобрать кусочек мяса рака, застрявшего в щетине.
– Слышишь, Руби?
– Я не желаю слушать это. Я не желаю говорить об этом. Я не собираюсь ни за кого выходить сейчас замуж, – закричала я и попятилась от мойки и от мужчин. – И особенно за Бастера, – добавила я и бросилась из кухни вверх по лестнице.
– Руби! – позвал дед.
Я остановилась на верхней ступени, чтобы перевести дыхание, и услышала, как возмущался Бастер.
– Таково-то твое заверение легко обделать все дело, Джек? Ты привел меня сюда, заставил купить тебе ящик пива, а она вовсе не такая послушная леди, как ты обещал.
– Она будет такой, – заверил его дедушка Джек. – Я об этом позабочусь.
– Может быть. Тебе просто повезло, что мне нравятся девицы с характером. Это все равно что обуздывать дикую лошадь, – сказал Бастер. Дед захохотал. – Скажу тебе вот что. Я увеличу то, что собирался тебе заплатить, еще на пять сотен, если смогу сначала попробовать товар.
– Что ты имеешь в виду? – спросил старик.
– Мне не нужно растолковывать тебе, правда ведь, Джек? Ты просто притворяешься дураком, чтобы поднять ставку. Хорошо, я признаю, что она что-то особенное. Я дам тебе завтра тысячу за одну ночь с ней, а остальное в день свадьбы. Во всяком случае, женщину нужно вначале приручить, и лучше уж я приручу свою жену сам.
– Тысячу долларов!
– Они твои. Что скажешь?
Я затаила дыхание. «Скажи ему, чтобы он убирался ко всем чертям, Grandpere», – прошептала я.
– По рукам! – вместо этого сказал дедушка Джек. Я вообразила, как они пожимают друг другу руки и затем открывают еще одну бутылку пива.
Я поспешила в свою комнату и закрыла дверь. Если когда мне и нужны были доказательства того, что все рассказы о дедушке Джеке были правдой, то я получила их сейчас сполна. Неважно, каким бы пьяным он ни был, неважно, сколько бы у него ни было долгов, у него должны были остаться хоть какие-то чувства по отношению к своей плоти и крови. Я теперь будто глазами бабушки Катрин видела, в какое безобразное, эгоистичное животное обратился дед. Почему у меня не хватило смелости выполнить обещание, данное бабушке. Почему я всегда ищу лучшие стороны в людях, даже когда в них нет и намека на это? Я пришла к выводу, что мой жизненный опыт обойдется мне очень дорого.
Меньше чем через час я услышала, как дед поднимается по лестнице. Он не постучал в дверь, а толкнул ее и встал на пороге, свирепо глядя на меня. Он был раздражен до такой степени, что, казалось, из горящих ушей его вот-вот пойдет дым.
– Бастер ушел, – сказал он. – У него пропал аппетит из-за твоего поведения.
– Хорошо.
– Мне это не нравится, Руби, – проговорил он, тыча в меня пальцем. – Твоя бабка избаловала тебя, забивая тебе голову всякими фантазиями по поводу твоих художеств и суля тебе будущее какой-то необычайной городской леди, но ты всего-навсего кайенская девчонка, более хорошенькая, чем большинство, я признаю это, но все же только кайенская девчонка, которая должна благодарить свою счастливую звезду за то, что такой богатый человек, как Бастер Трао, заинтересовался ею. Ты же, вместо того чтобы отблагодарить, что выделываешь? Выставляешь меня дураком, – проговорил старик.
– Ты и есть дурак, Grandpere, – парировала я. Его лицо сделалось багровым. Я села на кровати. – Но ты еще хуже. Ты – эгоист, готовый продать собственную плоть и кровь за виски и возможность играть в азартные игры.
– Извинись за это, Руби. Слышишь?
– И не собираюсь извиняться, Grandpere. Это ты должен извиниться за многие годы. Это ты должен извиниться за шантаж мистера Тейта и за продажу ему Поля.
– Что? Кто тебе об этом сказал?
– Это ты должен извиниться за то, что продал мою сестру креолам из Нового Орлеана. И ты разбил сердце моей матери и сердце бабушки Катрин, – обвиняла я. Дед некоторое время бормотал что-то себе под нос.
– Это ложь. Все ложь. Я сделал то, что необходимо было сделать, чтобы спасти честь семьи, и попутно немного заработал, чтобы поддержать нас, – запротестовал он. – Катрин просто восстановила тебя против меня и наплела то, чего не было на самом деле, и…
– Точно так же ты продаешь меня Бастеру Трао, заключая с ним сделку, по которой он придет сюда завтра ночью, – заплакала я. – Ты мой дед, тот, кто должен заботиться обо мне и охранять меня… ты, ты именно болотная тварь, как говорила бабушка Катрин, – выкрикнула я.
Казалось, он увеличился, плечи поднялись, он распрямился в полный рост, багровое лицо потемнело так, что стало почти такого же цвета, как мои волосы, а его глаза были так переполнены злостью, что казались светящимися.
– Я вижу, эти сплетницы наполнили тебя спесью и восстановили против меня. Но я стараюсь сделать как лучше для тебя, убеждаю такого богатого и преуспевающего человека, как Бастер, заинтересоваться тобой. И если при этом попутно мне удается немного заработать, ты должна только радоваться за меня.
– Но я не радуюсь и не собираюсь выходить замуж за Бастера Трао, – закричала я.
– Нет, ты это сделаешь, – настаивал дед. – И будешь благодарна мне за это, – пророчествовал он. Затем старик повернулся, вышел из комнаты и затопал вниз по лестнице.
Некоторое время спустя я услышала, как он включил радио, как звякали и разбивались пивные бутылки. У деда был один из приступов раздражения, и я решила переждать в своей комнате, пока он не впадет в беспамятство. И после этого уйти.
Я начала собирать небольшой чемоданчик, как можно тщательнее отбирая самое необходимое, ведь гораздо легче путешествовать налегке. Деньги за картины были спрятаны у меня под матрасом, но я решила не вынимать их до тех пор, пока не буду готова уйти. Конечно, я возьму фотографию моей матери и снимок моего отца и сестры. Пока я размышляла, что взять еще, я услышала, что беснования деда усилились. Что-то еще разлетелось вдребезги, был разнесен на куски стул. Вскоре после этого я услышала, как что-то загремело, и затем его тяжелые, неуверенные шаги послышались на лестнице.
Я сжалась на кровати, мое сердце бешено стучало. Дверь вновь открылась рывком, и дед появился на пороге. Пламя ярости в его глазах было раздуто виски и пивом. Старик огляделся вокруг и заметил в углу маленький чемоданчик.
– Едешь куда-нибудь, да? – спросил он, улыбаясь. Я покачала головой. – Я как раз подумал, не выкинешь ли ты что-нибудь в этом роде… подумал, не собираешься ли оставить меня в дураках.
– Grandpere, пожалуйста, – начала я, но дед шагнул вперед и с поразительной ловкостью схватил меня за левую лодыжку. Я завизжала, увидев, что он обмотал вокруг моей ноги что-то похожее на велосипедную передачу, а потом пропустил эту цепь внизу вокруг ножки кровати. Я слышала, как он защелкнул замок. Потом он выпрямился.
– Вот, – заявил он. – Это должно помочь привести тебя в чувство.
– Grandpere… отпусти меня! Старик отвернулся.
– Еще будешь благодарить меня, – пробормотал он. – Благодарить меня.
Он, спотыкаясь, вышел за дверь и оставил меня истерически рыдающей от ужаса.
– Grandpere! – вопила я. Мое горло болело от напряжения и слез. Я перестала кричать и прислушалась. Послышался какой-то шум, будто дед оступился и скатился вниз по лестнице. До меня донеслись его проклятия, а потом я услышала еще стук и звук ломающейся мебели. Через некоторое время все стихло.
Потрясенная тем, что сделал мой родной дед, я была способна только лежать и рыдать, пока не почувствовала себя так, будто моя грудь набита камнями. Дед был хуже, чем болотное животное, он был чудовищем, потому что болотные животные никогда не бывают такими жестокими по отношению к себе подобным, подумала я. Вот до чего могут довести человека виски и пиво.
Я заснула от изнурения и страха, жадно принимая дремоту как возможность бегства от кошмара, подобного которому я не могла даже и вообразить.


Когда я проснулась, мне показалось, что я проспала много часов, но на самом деле не прошло и двух. И, к сожалению, случившееся не оказалось просто ужасным кошмаром, потому что, как только я пошевелила ногой, загремела цепь. Я быстро села и попыталась сдвинуть ее с лодыжки, но чем сильнее я тянула, тем глубже и острее она впивалась в кожу. Я застонала и на какой-то момент закрыла лицо руками. Если дед оставит меня привязанной таким образом на целый день… если я просижу так до прихода Бастера Трао, то буду совершенно беззащитна и беспомощна.
Леденящий озноб пронзил мое сердце, словно по нему пропустили электрический ток. Я не могла припомнить, чтобы когда-либо испытывала подобный ужас. Я прислушалась. В доме все было тихо. Даже ветер лишь слегка заставлял потрескивать стены. Казалось, время застыло на месте и я будто попала в ловушку в центре урагана, и он вот-вот разразится над моей головой. Я глубоко вздохнула и попыталась хоть немного успокоиться, чтобы быть в состоянии рассуждать здраво. Затем я осмотрела цепь и исследовала ее на всем протяжении вплоть до ножки кровати.
Волна облегчения захлестнула меня, когда я увидела, что дед Джек в своем пьяном угаре просто обмотал цепь вокруг ножки кровати и замкнул ее, забыв, что можно поднять кровать и сдвинуть цепь вниз. Я изогнулась так, чтобы спустить свободную ногу на пол, затем неуклюже, причинив себе боль, подтянула вторую ногу так, чтобы ослабить цепь. Мне потребовалась вся моя сила, но кровать все же поднялась, и я стала потихоньку подталкивать цепь вниз до тех пор, пока она не упала с ножки кровати. Я выпутала ногу, стертая лодыжка была красной и болела. Осторожно, стараясь не шуметь, я положила цепь на пол. Затем подняла свой чемоданчик с одеждой и дорогими мне вещами, вынула из-под матраса деньги и подошла к двери спальни. Я только чуть-чуть приоткрыла ее и прислушалась.
Все было тихо. Бутановый фонарь внизу слегка подрагивал, бросая тусклый свет и заставляя искаженные силуэты танцевать на лестнице и стенах. Дед спит в комнате бабушки Катрин? Я решила не проверять и вместо этого выскользнула из своей спальни и на цыпочках прокралась к лестнице. Но как бы мягко я ни ступала, деревянные половицы все же скрипели. Будто дом хотел предать меня. Я остановилась, прислушалась и продолжала свой спуск по лестнице. Когда я достигла последней ступеньки, я остановилась и прислушалась вновь. Затем двинулась вперед и увидела дедушку Джека распростертым на полу перед входной дверью. Он громко храпел.
Я не хотела рисковать, перешагивая через него к парадной двери, поэтому повернула в заднюю часть дома, но остановилась на полпути в кухню. Нужно было сделать еще кое-что: в последний раз взглянуть на портрет бабушки Катрин, написанный мной и висящий в гостиной. Я тихо вернулась обратно и остановилась в дверях комнаты. Лунный свет, лившийся через незакрытое окно, освещал портрет, и на мгновение мне показалось, что бабушка улыбнулась, что ее глаза были полны счастья, потому что я выполняла данное ей обещание.
– До свидания, Grandmere, – прошептала я. – Когда-нибудь я вернусь на протоку и возьму твой портрет с собой, где бы я ни была.
Как бы мне хотелось сейчас обнять и поцеловать ее. Я закрыла глаза и попыталась представить себе, как делала это в последний раз, но тут дедушка Джек застонал и повернулся на полу. Я не шелохнулась. Его глаза открылись и вновь закрылись. Если он и видел меня, то, возможно, подумал, что это во сне, потому что не пробудился. Не теряя ни секунды, я повернулась и быстро, но уже спокойно прошла через кухню и вышла через заднюю дверь. Затем я поспешила обогнуть дом и направилась к выходу со двора.
Дойдя до дороги, я остановилась и посмотрела назад. Что-то нежное и горькое застряло у меня в горле. Несмотря на все, что произошло и что могло бы случиться, мне было больно покидать этот дом, которому были знакомы мои первые шаги. В этих простых старых стенах мы с бабушкой Катрин столько раз вкушали нашу скромную пищу, вместе пели и вместе смеялись. На той галерее она раскачивалась в своей качалке и рассказывала мне историю за историей о собственной юности. Наверху, в той спальне, она нянчила меня маленькую, когда я заболевала, и рассказывала мне перед сном сказки, с которыми я засыпала и видела приятные сны, и всегда чувствовала себя в безопасном, в надежном коконе из обещаний, который бабушка свивала своим нежным голосом, глядя на меня такими любящими глазами. Жаркими летними ночами, сидя у окна спальни, я воображала свое будущее, своего принца, представляла сияющую в драгоценностях свадьбу с золотой пылью на паутине и чарующей музыкой.
О, я покидала больше чем старый дом на протоке. Все мое прошлое – мое детство, мои ощущения радости и печали, мои грусть и восторг, мой смех и мои слезы. Даже сейчас, после всего случившегося, было трудно отвернуться и позволить темной ночи опустить свой занавес позади меня.
И как быть с протокой? Смогу ли я оторвать себя от этих цветов, птиц, от рыб и даже аллигаторов, которые всегда с интересом поглядывали на меня? На ветви явора в лунном свете сидел болотный ястреб, его силуэт казался темным и величественным на фоне белого сияния. Он расправил крылья и держал их раскрытыми, будто говорил «прощай» за всех наших зверей, и птиц, и водных обитателей. Потом он сложил крылья, я повернулась и поспешила прочь, но силуэт ястреба все еще стоял у меня перед глазами.
По дороге в Хуму я проходила мимо многих домов знакомых мне людей и думала, что больше уже никогда их не увижу. Я почти остановилась перед домом миссис Тибодо, чтобы попрощаться. Она и миссис Ливоди были особенными друзьями для нас с бабушкой. Но я побоялась, что она попытается отговорить меня от поездки, возможно, оставить с собой или миссис Ливоди. И дала себе обещание, что когда-нибудь, когда окончательно устроюсь, напишу обеим дамам.
Когда я пришла в город, там были открыты лишь немногие заведения. Я направилась прямо на автобусную станцию и купила билет до Нового Орлеана. Мне пришлось целый час ждать до отъезда, и я провела его на скамейке подальше от света, опасаясь, что кто-нибудь заметит меня и сообщит деду, прежде чем я успею уехать. Дважды я подумала позвонить Полю, но побоялась разговаривать с ним. Если рассказать ему о том, что сделал дед, Поль просто рассвирепеет и сотворит что-нибудь ужасное. Я не стала ему звонить и решила написать прощальную записку. Я купила конверт и марку на станции и отыскала листок бумаги у себя в сумочке.


Дорогой Поль!
Объяснять, почему я покидаю Хуму не попрощавшись, займет очень много времени. Хотя, думаю, главная причина в том, что мне мучительно тяжело будет только посмотреть на тебя и уйти. Даже просто написать эту записку очень больно. Позволь мне только сказать тебе, что в прошлом произошло намного больше событий, чем я открыла тебе в тот полдень, и эти события уводят меня из Хумы в поисках моего настоящего отца и другой жизни. Больше всего на свете я хотела бы провести всю свою жизнь рядом с тобой. Кажется, Судьба очень жестоко пошутила над нами – позволила нам полюбить друг друга, а потом преподнесла сюрприз в виде безобразной правды. Но теперь я знаю, что, если не уеду, ты не сдашься и причинишь боль нам обоим.
Помни меня такой, какой я была до того, как мы узнали правду, и я буду помнить тебя именно тем Полем. Может быть, ты прав, может быть, мы никогда не будем любить кого-нибудь еще так же сильно, как любим друг друга, но мы должны попытаться. Я буду часто думать о тебе и представлять тебя на твоей красивой плантации.
Всегда с любовью,
Руби.


Я опустила письмо в почтовый ящик напротив автобусной станции, затем села, проглотила слезы и стала ждать. Наконец прибыл автобус. Он ехал из Сент-Мортинвилля и делал остановки в Новой Иберии, Франклине и Морган-Сити, прежде чем прибыл в Хуму, поэтому свободных мест почти не было. Я отдала билет водителю и прошла в заднюю часть автобуса, где увидела свободное место справа от хорошенькой женщины с кожей цвета темной карамели, черными волосами и бирюзовыми глазами. Когда я села, она улыбнулась, открывая зубы молочной белизны. На женщине была яркая розовая с голубым крестьянская юбка, черные босоножки и розовый хальтер,
l:href="#n_16" type="note">[16]
на руках позвякивало бесчисленное множество браслетов. Волосы были повязаны белой косынкой – что-то вроде тюрбана с семью узлами, концы которых торчали вверх.
– Привет, – сказала она. – Тоже едешь в мокрую могилу?
– Мокрую могилу? – Я села рядом с ней.
– Новый Орлеан, милочка. Так называла его моя бабушка, потому что там нельзя похоронить кого бы то ни было в земле. Слишком много воды.
– Неужели?
– Именно так. Всех хоронят в склепах, мавзолеях и печах – в общем, над землей. А ты этого не знала? – спросила она, продолжая улыбаться. Я покачала головой. – Значит, в первый раз едешь в Новый Орлеан. Да?
– Да.
– Знаешь, ты выбрала самое лучшее время для своей поездки, – заявила она. Я заметила, какими блестящими были ее глаза и как она была возбуждена.
– Почему?
– Почему? Господи, милочка, это же Марди-Гра.
l:href="#n_17" type="note">[17]
– О… нет, – проговорила я, думая, что это как раз было наихудшим временем для поездки. Я читала и слышала, что творится в Новом Орлеане на Марди-Гра. Мне бы следовало сообразить, почему эта женщина была так разодета. Весь город будет праздничным. И это не лучшее время для того, чтобы пожаловать в дом моего отца.
– Можно подумать, милочка, ты только вышла из болота.
Я глубоко вздохнула и кивнула головой. Женщина рассмеялась.
– Меня зовут Энни Грей, – сказала она, протягивая тонкую гладкую ладонь. Я пожала ее. На всех пальцах были надеты красивые кольца, а кольцо на мизинце выглядело так, будто было сделано из кости в форме крошечного черепа.
– Я Руби. Руби Ландри.
– Приятно познакомиться. У тебя родственники в Новом Орлеане? – спросила она.
– Да. Но я не видела их… никогда.
– Ого, ничего себе.
Водитель закрыл дверь и вывел автобус со станции. Мое сердце пустилось вскачь, когда я увидела, как мы проезжали мимо магазинов и домов, которые были знакомы мне всю жизнь. Мы миновали церковь и школу, автобус проезжал по дороге, по которой я ходила почти каждый день. Затем мы задержались на перекрестке, и автобус повернул в сторону Нового Орлеана. Я много раз видела этот дорожный знак и много раз мечтала, что когда-нибудь и я последую в этом направлении. И вот теперь это случилось. Вскоре мы неслись уже по автотрассе, и Хума уходила все дальше и дальше. Я не могла не смотреть назад.
– Не оглядывайся, – быстро проговорила Энни Грей.
– Что? Почему?
– Плохая примета, – ответила она.
Я быстро повернулась и стала смотреть вперед.
– Почему?
– Принесет неудачу. Скорей перекрестись три раза, – приказала женщина. Я видела, что она совершенно серьезна, и сделала, как она говорила.
– Ну вроде достаточно, – сказала я. Это ее рассмешило. Она наклонилась и подняла свою маленькую матерчатую сумку. Порывшись в ней, Энни вынула что-то и вложила мне в руку. Я уставилась на эту вещь.
– Что это?
– Кусочек шейной кости черной кошки. Это гри-гри, – заявила она. И, видя, что я все еще не понимаю, пояснила: – Волшебный талисман, он принесет тебе удачу. Мне дала его бабушка. Это вуду,
l:href="#n_18" type="note">[18]
– добавила Энни шепотом.
– О нет, я не хочу отнимать у тебя твой талисман, – сказала я, протягивая амулет обратно.
Энни покачала головой.
– Неудача теперь посетит меня, если возьму его обратно, и еще худшая ждет тебя, если ты его отдашь, – заявила она. – У меня есть еще несколько, милочка. Не беспокойся. Бери, – сказала она, сжимая мои пальцы вокруг кошачьей кости. – Спрячь, но носи с собой все время.
– Спасибо, – проговорила я и сунула кость в сумку.
– Уверена, что эти твои родственники с нетерпением ждут тебя, а?
– Нет, – ответила я.
Энни подняла голову и улыбнулась, будто не поняла моего ответа.
– Нет? Разве они не знают о твоем приезде? Некоторое время я смотрела на нее, а потом вновь уставилась на дорогу, выпрямившись на сиденье.
– Нет, – повторила я. – Они даже не знают о моем существовании.
Автобус прибавил скорость, свет его фар скользил в ночи, он вез меня вперед, к ожидавшему меня будущему, будущему, которое представлялось мне таким же темным, таинственным и пугающим, как это неосвещенное шоссе.






Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Руби - Эндрюс Вирджиния



Мне показалось, что это произведение скорее повесть чем роман.Все какое то незавершенное.Непонятно, стала ли героиня художницей, встретила ли свою любовь, избавилась ли от наивности? Зачем автору делать сестер-близнецов абсолютно одинаковыми,не считая того, что насколько одна порочна,другая добродетельна,и под конец истории посадить злую сестру в инвалидное кресло? Зло наказано,но всё равно, не убедительно как-то.Короче 6/10
Руби - Эндрюс ВирджинияЛенок
2.10.2012, 18.02





Упс...Sorry...Оказывается есть продолжение этого романа. Я не внимательно изучила этого автора. Предыдущий мой комент не объективен.
Руби - Эндрюс ВирджинияЛенок
2.10.2012, 19.39





Дешевое американское чтиво "о страданиях героини, совершенной во всех отношениях". Совсем не понравилось.
Руби - Эндрюс ВирджинияМарина
11.07.2013, 20.11





Очень интересная книга,как маме другие произведения этой писательницы! И она делает сестер близнецами не случайно, а чтобы показать, что они очень похожи внешне, но совершенно разные внутри. Это доказывает только то, что внешность обманчива и по ней нельзя судить человека
Руби - Эндрюс ВирджинияМария
15.05.2014, 18.07





Очень интересная книга,как маме другие произведения этой писательницы! И она делает сестер близнецами не случайно, а чтобы показать, что они очень похожи внешне, но совершенно разные внутри. Это доказывает только то, что внешность обманчива и по ней нельзя судить человека
Руби - Эндрюс ВирджинияМария
15.05.2014, 18.07





Очень понравилась первая книга. Буду читать дальше. До этого читала историю Хевен. Супер!!!
Руби - Эндрюс ВирджинияЮля
3.01.2015, 11.56








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100