Читать онлайн Хевен, автора - Эндрюс Вирджиния, Раздел - Глава 12 в женской библиотеке Мир Женщины. Кроме возможности читать онлайн в библиотеке также можно скачать любовный роман - Хевен - Эндрюс Вирджиния бесплатно.
Любовные романы и книги по Автору
А Б В Г Д Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Э Ю Я
Любовные романы и книги по Темам

Поиск любовного романа

По названию По автору По названию и автору
Рейтинг: 9.11 (Голосов: 70)
Оцените роман:
баллов
Оставить комментарий

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Хевен - Эндрюс Вирджиния - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Хевен - Эндрюс Вирджиния - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Эндрюс Вирджиния

Хевен

Читать онлайн


Предыдущая страницаСледующая страница

Глава 12
Новый дом

Китти щелкнула выключателем у двери, и во всем доме зажегся свет. У меня дыхание перехватило от увиденного.
Он был такой чудесный – этот чистый и современный дом. Даже не верилось, что я буду жить в нем. Белизна, как снег, элегантность во всем! Я восхитилась этим белым снегом, который никогда не растает под лучами солнца и не превратится в кашу под ногами. В глубине души я всегда верила, что найдется для меня место получше, чем грязная лачуга со всеми ее несчастьями.
С первого же мгновения я подумала, что дом принадлежит Китти. Она так начальственно вела себя, так по-хозяйски приказывала Кэлу отнести в полуподвал мое «грязное барахло», что из всего этого я сделала вывод: это ее дом. В доме не было ни одной вещицы, указывавшей на присутствие здесь мужчины, вообще ничего мужского, и это подсказало мне, что хозяйка дома – Китти.
Пока Кэл выполнял ее приказание, Китти ходила и включала дополнительное освещение, словно боялась темноты. Скоро я поняла, что не в этом дело: Китти высматривала брак в покраске.
– Да, конечно, тут лучше, чем в вашей избушке в горах, правда, детка? И куда лучше, чем в этой большой деревне – в Уиннерроу. Я не могла дождаться, когда удеру оттуда.
Скоро на ее миловидное лицо стали находить тучки и она начала жаловаться на рабочих, которые были тут предоставлены сами себе и сделали многое «не так». Китти видела свой дом совсем иначе, чем я, и в ее глазах он вовсе не казался таким чудесным.
– Нет, ты только посмотри, куда они поставили стулья и кресла! А лампы! Все не так! Растолковала же им, куда и что, ну все растолковала, так нет же! Ну, я им все скажу, что о них думаю…
Я старалась понять, что же, на ее взгляд, было «не так», но, на мой взгляд, все было отлично. Китти заметила мое недоумение и снисходительно улыбнулась.
– Ладно, пошли, скажешь мне, как тебе тут. Гостиная у нее была больше всей нашей горной лачуги. Но что меня тут больше всего поразило, так это разноцветный зоопарк, разместившийся в комнате. Везде – на окнах, по углам шкафов, на столах, по сторонам белого ковра, покрывавшего лестницу, – сидели, стояли, лежали животные, служившие вазами или подставками для растений. Морды и фигуры животных украшали рамы картин, лампы, корзины, вазы, стулья.
Растения струились из спин громадных зеленых керамических лягушек с выпученными желтыми глазами и ярко-красными языками. Что-то росло в огромных золотых рыбках с раскрытыми ртами и испуганными зелено-голубыми глазами. Были тут и голубые гуси, белые и желтые утки, пурпурные и розоватые куры в горошек, темно– и светло-коричневые кролики, розовые белки, пурпурные толстые свиньи с прелестными завитками хвостов.
– Пойдем. – Китти схватила меня за руку и потащила на середину этого домашнего зоопарка. – Ты должна рассмотреть все это поближе, чтобы оценить, с каким талантом они сделаны.
Я не находила слов.
– В конце концов, скажи что-нибудь! – потребовала Китти.
– Красиво, – выдохнула я, очарованная: обои напоминали белоснежный шелк с рисунком под распил дерева; кресла, софа, массивные настольные лампы и торшеры с абажурами – все было выдержано в белом цвете. Был тут и камин из белого мрамора с белой деревянной отделкой, столы из какого-то дорогого темного дерева (позже я узнала, что из палисандрового), столики из стекла и бронзы. Нигде ни намека на пыль или следы пальцев. И все на своем месте. Неудивительно, что на Китти так угнетающе подействовала наша нищая хибара.
Китти стояла рядом со мной, как бы желая посмотреть, какими глазами наивная деревенская девчонка взирает на все это великолепие, а я боялась сделать лишний шаг по белому ковру, испачкать который ничего не стоит. Я взглянула на свои поношенные безобразные туфли и сняла их.
Ноги утопали в ворсе, когда я, точно во сне, переходила от одного предмета к другому. Кошки – толстые и худые, крадущиеся и ощетинившиеся. Собаки – сидящие, стоящие, спящие. Слоны и тигры, львы и леопарды, павлины, фазаны, попугаи, совы – умопомрачительная выставка животных.
– Как они тебе, мои творения? Это я сама делала, своими руками. Я обжигала их в громадной печи, есть такая в нашем кружке. И маленькая печь наверху. Я ведь веду кружок по субботам. И с каждого ученика имею по тридцать долларов. А всего регулярно ходят тридцать учеников. Но меня никто из них еще не переплюнул в мастерстве, хотя стараются перегнать учителя. Ты обрати внимание на эти вот красивые гирлянды из цветов. Как они тебе, ничего?
Все еще под впечатлением от увиденного, я только и могла, что кивать в знак согласия. Как же было не восхищаться таким, например, чудом, как карусель с лошадьми, бегущими вокруг белой лампы? И я снова произнесла голосом, полным восхищения:
– Как красиво, все-все.
– Я так и знала, что тебе понравится. – Она брала в руки вещи, на которые я могла не обратить внимания. – Преподавание дает хорошие деньги – только наличные, никаких чеков, никаких налогов. Могла бы иметь в десять раз больше учеников, если бы бросила салон красоты, но я не представляю, как я могу это сделать. Я так хорошо зарабатываю, когда в город приезжают знаменитости и им хочется иметь красивую прическу. Я делаю все – от обесцвечивания, крашения и перманента волос до педикюра. У меня работают восемь девочек, а сама занимаюсь только с особой клиентурой. И я там тысячи этих штук продаю, которые ты видишь вокруг. Клиентам они нравятся, очень даже.
Стоя за моей спиной и скрестив руки на высокой груди, Китти спросила:
– Как думаешь, ты смогла бы так сделать? Смогла бы?
– Нет. Я бы не знала, с чего начать, – честно призналась я.
Вошел Кэл и с явным неудовольствием взглянул на Китти: похоже, ему не нравились ее «творения» либо те часы, которые она тратит на уроки.
– Скажи, разве я не художник, а?
– Да, Китти, настоящий художник.
– А вы ходили в художественную школу?
Китти нахмурилась.
– Есть вещи, которые сидят в тебе от рождения, вот и все. Я наделена этим талантом от рождения. Правильно, дорогой?
– Да, Китти, наделена, – согласился Кэл и направился к лестнице.
– Эй, Кэл! – окликнула его Китти. – Ты забыл, ребенку нужна новая одежда. Не будет же она спать в свежепокрашенном доме в этом старом тряпье, которое на ней. От него же несет, неужели ты не чувствуешь? Садись, Кэл, опять в машину, езжай в этот супермаркет, который открыт всю ночь, и привези ребенку приличную одежду, особенно ночную. И размер бери побольше, а то вырастет, не успев износить.
– Уже почти одиннадцать, – произнес Кэл тем холодным голосом, который я уже слышала в машине. Я начала понимать, что этот тон означает недовольство.
– Знаю! Что, я не понимаю в часах?! Но ребенок не будет спать в моих чистых комнатах, не приняв ванну, с грязной головой и особенно без новой ночной рубашки, ты слышишь?
Кэл слышал. Он повернулся, ворча что-то под нос, и вышел. Мой отец никогда не позволил бы женщине командовать им: что сделать, где и особенно когда. Чем же это Китти так удерживает Кэла на поводке, что он хотя и брюзжит, но подчиняется ей?
– А теперь пойдем со мной, и я покажу тебе все-все-все, и тебе это понравится, я точно знаю, что понравится. – Она улыбнулась и похлопала меня по щеке. – Да, знала я твоего папу. Он тебе ничего не дал бы, не то что я. Ты получишь все, что я хотела получить, когда была ребенком вроде тебя. Тебе повезло, что ты выбрала меня и моего Кэла. А твоему отцу не повезло. Так ему и надо, что он потерял все, всех своих детей. – И снова она улыбнулась странной улыбкой. – Теперь скажи мне, что ты любишь делать больше всего.
– О-о… Я люблю читать, – быстро ответила я. – Моя учительница, мисс Дил, бывало давала нам с Томом домой много книг, а на дни рождения и другие такие дни дарила нам новенькие книги. Я несколько книг привезла с собой. Они не грязные, Китти, совсем не грязные. Мы с Томом научили и Нашу Джейн с Кейтом любить книги и уважать их, как друзей.
– Книги? – с неудовольствием переспросила Китти. – Это тебе нравится больше всего? С ума сойти!
С этими словами она повернулась на каблуках и приготовилась вести меня в столовую, хотя к этому времени мое восприятие притупилось от слишком быстрой смены впечатлений.
Однако столовую пришлось посмотреть – с ее огромным овальным столом со стеклянным верхом. Стол поддерживали три золотистых дельфина, на развернутых хвостах которых надежно покоилось толстое и тяжелое стекло. У меня уже ноги подгибались в коленях от усталости. Мне приходилось делать сверхусилия, чтобы заставить себя слушать, что говорит Китти, и рассматривать все новые предметы, которые она мне показывала.
Потом мы осмотрели ослепительно белую кухню. Даже плитки на полу сияли белизной.
– Виниловые, очень дорогие, – пояснила она. – Лучше не бывает.
Я кивнула, не зная, как отличить наилучшее от наихудшего. Сонными глазами смотрела я на чудеса современности, о которых мечтала всю жизнь: посудомойку, двойную фарфоровую раковину, хромированную арматуру, большое кухонное хозяйство с двумя плитами, сплошь белыми шкафами, длинными разделочными столами, круглый стол с четырьмя стульями. И везде, где можно, нарушая монотонность белого, стояли работы Китти.
Она придавала формы животных самым разным емкостям. В них хранились мука, сахар, чай, кофе. В розовой свинье находились кухонные принадлежности, не влезавшие в ящики столов. Красная лошадь, сидящая в человеческой позе, предназначалась для розовых бумажных салфеток.
– Ну и как тебе, только откровенно? – продолжала вытягивать из меня ответы Китти.
– Чудесно, так чисто, такие цвета, чудесно, – полушепотом, садящимся голосом ответила я.
Мы вернулись в фойе, и Китти снова стала исследовать гостиную. Глаза ее сузились в гневе, и она закричала:
– Они поставили их не туда! Ты посмотри, куда они поставили моих слонов и столы! Надо же, я только что обратила внимание. В углы, черт возьми! Там же их не видно! Хевен, сейчас мы все расставим по местам, наведем здесь порядок.
Мы целый час передвигали все с места на место, чтобы все вещи встали, как хотела Китти. Большие керамические изделия оказались неожиданно тяжелыми. Я устала так, что валилась с ног. Китти взглянула мне в лицо, взяла за руку и потянула к лестнице.
– Завтра мы как следует пройдемся по дому. Тебе понравится. А теперь давай готовить тебя ко сну.
Пока мы поднимались по лестнице, Китти без умолку болтала о своих клиентах из мира кино, которые хотели делать прически только у нее.
– Они приезжают сюда на всякие шоу, и все идут ко мне. Ты что, мне приходится видеть такие тайны, не поверишь! И сколько! Но я никому слова не скажу. Молчок! – Китти сделала паузу, обернулась ко мне и внимательно заглянула в глаза. – Что с тобой? Ты слышишь меня? Ты меня не слушаешь?
Я смутно различала ее лицо. В таком измотанном состоянии я могла бы заснуть и стоя, но старалась проявить живой интерес к рассказу Китти о ее богатых клиентах и в то же время объяснить ей, что сегодня у меня был длинный день и поэтому уже плохо слышу и вижу.
– Откуда у тебя такая речь?
Я виновато заморгала. Всю жизнь я старалась говорить правильно, а не так, как Китти да и все люди в горах, глотая связки между словами, уродуя существительные, глаголы и все прочее, но ей это явно не понравилось.
– Мисс Дил всегда учила нас не глотать и не сокращать слова.
– Кто это, черт возьми, мисс Дил?
– Это моя учительница.
Китти фыркнула.
– Я их никогда не слушала – школу, учителей. Никто не говорит на твоем языке янки. Смотри, наживешь себе врагов со своим произношением. Учись говорить, как все мы, иначе у тебя будут неприятности.
Какие неприятности?
– Хорошо, Китти. – Мы поднялись наверх. Стены прыгали у меня перед глазами. Внезапно Китти резко обернулась ко мне и, схватив за плечи, начала тормошить так, что голова у меня застучала по стене.
– Проснись! – закричала она. – Проснись ты и слушай: я тебе не Китти! Зови меня мамой! Мамой, понимаешь?!
У меня даже в голове помутилось: силы у нее было хоть отбавляй.
– Хорошо, мама.
– Молодец, правильно, хорошая девочка. А теперь пойдем примем ванну.
О, мне нельзя так уставать, чтобы не рисковать вновь вызвать гнев женщины, которая может наброситься на меня ни с того ни с сего, без всякой видимой причины.
Китти провела меня через короткий коридор к открытой двери, за которой я увидела золотой рисунок по черным обоям.
– Это ванная комната для живущих в доме, – проинформировала меня Китти, первой входя в помещение и втаскивая меня за руку. – А вот эту штуку важные люди называют всякими красивыми словами, а я человек простой и называю это толчком. Прежде чем сесть, поднимешь крышку, а потом каждый раз смывай, да не набрасывай бумаги, а то забьется и вода пойдет через верх. Эта неприятная работа – чистить эту штуку – будет на тебе. И вообще, ты будешь поддерживать чистоту во всем доме. Я объясню тебе, как ухаживать за растениями, а то засохнут, надо поливать, подкармливать, стирать пыль с листьев, чтоб блестели. И протирать мои изделия, пылесосить, стирать тоже будешь, но прежде всего – ванная.
Вот она, моя давняя мечта – ванная комната в доме, с горячей и холодной водой, ванной, раковиной, зеркалами по двум стенам. Но сейчас я была слишком измотана, чтобы радоваться всему этому.
– И еще послушай, девочка – ты слышишь меня? – доносился до меня словно сквозь вату резкий голос Китти. – Все это – краска, обои, ковер – новехонькие, сама видишь. И чтобы так оно и оставалось. Это твое дело – поддерживать все это в таком же состоянии, как сейчас, ты слышишь?
Я, почти ничего не видя перед собой, кивнула.
– И знай с самого начала, я жду от тебя, что ты будешь как следует отрабатывать расходы на проживание и еду. Будешь делать все по дому, что я тебе скажу. Ты наверняка ничего не понимаешь в домашней работе, мне придется тратить на тебя свое драгоценное время, чтобы научить, но тебе придется быстро научиться этому, если ты хочешь жить в этом доме. – Она прервала свою речь и заглянула мне в глаза. – Тебе ведь нравится здесь, правда?
Что она все спрашивает меня, когда я не успела как следует и оглядеться? И манера Китти говорить со мной уже насторожила, развеяла надежду, что это будет моим домом, а не тюрьмой.
– Да, – ответила я, стараясь вложить в свои слова как можно больше живости. – Все очень красиво.
– То-то, – довольно улыбнулась Китти. – На первом этаже есть еще одна ванная. Тоже красивая. Но это для гостей. Она должна блестеть, чтобы ни одною пятнышка. Это будет твоя забота.
Китти то и дело доставала из шкафчиков с зеркальными раздвигающимися дверцами всякие пузырьки и флакончики и скоро собрала на алой мраморной полочке, в тон «хозяйской ванной», целую коллекцию.
– Теперь, – продолжила Китти деловым тоном, – первым делом надо будет соскрести с тебя всю эту грязь. Вымой как следует свои грязные волосы. Надо уничтожить всю эту вшивость, которой не может не быть на тебе, убить всякие микробы. У твоего папы чего только нет, а ты варилась в этой грязи с самого своего зачатия. Ты что, про Люка Кастила рассказывают в Уиннерроу такие вещи, что без всякого перманента волосы дыбом встают. Но теперь он заплатит за все свои приключения. И еще как заплатит.
Она, похоже, испытывала какую-то необъяснимую радость, произнося эти слова. Лицо ее расплылось в жутковатой улыбке.
Откуда она знает про отцову болезнь? Я чуть было не сказала, что он сейчас выздоровел, но у меня язык не ворочался от усталости.
– О, прости меня, моя сладкая. Я тебя обидела? Но ты должна понять, что мне противен твой отец.
Значит, я сделала правильный выбор. Все, кому не нравится мой отец, правы в своих суждениях. Я вздохнула и улыбнулась Китти.
– Я выросла в Уиннерроу, родители до сих пор живут там, – продолжала она. – Да где им, действительно, еще жить. Людям начинает нравиться жить на своем месте, если им больше некуда деваться. Я бы сказала, им страшно жить. Они боятся бросить дом и попасть в большой город. В Атланте, где я работаю, им вообще нечего делать. Ничего, как я, они тут не сделают. Где им взять мои таланты. Теперь мы живем не в Атланте, как мы тут говорили, а в пригороде, в двадцати милях от города. Оба – и Кэл, и я – работаем. Тут надо биться за жизнь. Кэл – мой, и я люблю его. Убью любого, чтобы сохранить мужа.
Она сделала паузу, пристально вглядываясь в меня прищуренными глазами.
– Мое заведение расположено в большом современном отеле, куда стекается всякая богатая публика. Тут, в Кэндлуике, не купишь дома, пока не будешь делать тридцать тысяч в год, а мы, работая вдвоем, через несколько лет удвоили эту сумму. Тебе понравится такая жизнь, еще как. Ты пойдешь в школу, она трехэтажная, там крытый бассейн, кинозал, и вообще тебе там куда больше понравится, чем в твоей второразрядной школе. И смотри, как раз вовремя, новое полугодие начинается.
Я с тоской вспомнила старую школу, мисс Дил. Именно в той школе я узнала о другом мире, мире лучшем, где люди думают об образовании, о книгах, картинах, архитектуре и науке, а не просто о том, как прожить сегодняшний день. Я не смогла даже попрощаться с мисс Дил. Надо было отбросить свою гордость и как-то поблагодарить ее за заботу. Я с трудом сдержала слезы. Потом был там еще Логан. Он, возможно, не заговорил со мной тогда из-за присутствия в церкви родителей. Или еще по какой-то причине. Теперь не только моя обожаемая учительница, но и Логан казались мне какими-то нереальными, словно сон, который больше не приснится. Даже наша хибара виделась мне смутно, хотя и прошло-то всего ничего, как я ее покинула.
Дедушка уже спит вовсю к этому времени. А тут еще магазины открыты, и люди ходят за покупками. Вроде Кэла, который где-то ищет мне одежду – такую, чтобы была велика. Я тяжело вздохнула: кое-что осталось неизменным.
С налитыми свинцом ногами я стояла и ждала, пока Китти наполнит водой красивую розовую ванну.
Горячий пар оседал на зеркалах, попадал в легкие, окутывал Китти, так что она казалась где-то далеко-далеко, я уплыла вместе с Китти в фантастический мир, среди облаков, рядом с луной, и в черной туманной ночи, в которой было полно золотых рыбок. От слабости я чувствовала себя пьяной, ноги меня еле держали, и откуда-то с луны я услышала, что Китти велит мне раздеться и побросать все в пластиковый мешок, а потом вся моя одежда пойдет в мусор, на свалку и в конце концов сгорит.
Я стала медленно стаскивать с себя одежду.
– У тебя будет все новое. Я на тебя потрачу целое состояние, девочка, так что ты вспоминай об этом факте, когда будешь тосковать по свинарнику, который ты называешь домом. Давай, побыстрей раздевайся! Делай, раз я говорю. Ты как, не слышишь или не понимаешь?
От страха и усталости пальцы еле справлялись с пуговицами. Да что с ними такое? Быстрее, что ли, не могут шевелиться? Я успела справиться с парой пуговиц, когда Китти достала из шкафа пластиковый передник и положила его на пол.
– Встань на него, и пусть одежда падает на него, и чтобы ничто твое не касалось чистого ковра или мрамора.
Голая стояла я на пластиковом переднике, а Китти рассматривала меня с ног до головы.
– Ух ты, не такая уж ты и маленькая девочка, ей-Богу. Сколько тебе, кстати?
– Четырнадцать, – ответила я.
Язык налился тяжестью, соображалось туго, глаза так хотели спать, будто в них насыпали песку. Отвечая Китти, я устало прикрыла глаза, пошатнулась, зевнула.
– А когда тебе будет пятнадцать?
– Двадцать второго февраля.
– У тебя месячные уже были?
– Да, у меня началось, когда исполнилось тринадцать.
– Вот никогда не подумала бы. У меня в твоем возрасте были такие груди, что мальчики рты разевали. Но не всем же такое счастье, правильно?
Я кивнула и подумала, что хорошо бы Китти оставить меня одну и дать принять первую в жизни ванну. Но Китти явно не намеревалась уходить и предоставлять мне возможность воспользоваться ванной в одиночку.
Я снова глубоко вздохнула и, поняв, что меня не оставят одну, направилась к розовому унитазу.
– Нет! Вначале застели сверху бумагой. – И даже в этот момент Китти не покинула ванную. Потом она энергично взялась за дело. Проверила температуру воды, сообщила мне:
– Посидишь в горячей воде. Потом я потру тебя щеткой, помоем голову дегтярным мылом, чтобы убить гнид, они у тебя наверняка водятся.
Я попыталась объяснить Китти, что моюсь чаще других горцев и раз в неделю мою голову, только сегодня утром мыла, но у меня не было сил как следует встать на свою защиту, а кипевшие во мне эмоции лишь дополнительно отнимали силы.
До чего же скверно я себя чувствовала! Хотелось зареветь, но голос застрял в горле, а слезы застыли, не появившись. Хотелось закричать, устроить истерику, пнуть кого-нибудь, чтобы дать выход внутренней боли. Но я ничего не сделала, а только ждала, пока наполнится ванна.
И она наполнялась. Кипятком.
Розовое в ванной вдруг стало казаться красным, и в этом адском тумане Китти сняла с себя вязаный верх и брюки. Под верхней одеждой она носила розовый ансамбль бикини, едва прикрывавший то, что должен был прикрывать.
Я подалась в сторону, видя, что Китти хочет налить в ванну что-то из коричневой бутылки. С запахом лизола.
Этот запах я знала по школе, когда оставалась после уроков, чтобы помочь мисс Дил, и школьные уборщицы и уборщики обрабатывали лизолом туалеты. Но я никогда не слышала, чтоб кто-то принимал лизоловые ванны.
Каким-то образом в моих руках оказалось розовое полотенце, такое большое и толстое, что я спокойно спряталась за ним. Мне было стыдно показывать Китти свою худобу.
– А ну-ка положи на место полотенце! Не трожь мое чистое полотенце! Все розовые – это мои, только я пользуюсь ими, тебе понятно?
– Да, мэм.
– Да, мама, – поправила она меня. – Только мама и не иначе. Ну-ка скажи как надо.
Я сказала как надо, все еще не выпуская из рук полотенца и испытывая ужас от предвкушения купания в кипятке.
– Черные махровые полотенца – это Кэла, ты их не трогай, запомни. Когда мои розовые выцветут, я их буду отдавать тебе. А пока можешь пользоваться кое-какими старыми, я принесла тебе из салона.
Я кивнула, не в силах оторвать испуганный взор от поднимающегося от воды пара.
– Ну вот, все готово. – Она поощрительно улыбнулась мне. – Теперь переступай по переднику и передвигай его, пока не влезешь в ванну.
– Вода очень горячая.
– А какой же ей быть?
– Я сварюсь.
– А как же, черт возьми, отмыть тебя от твоей грязи, если не в горячей воде? Ну подскажи, как? Так что давай, лезь!
– Очень горячо.
– Ни-че-го не го-ря-чо.
– Нет, горячо. Это же кипяток. Я не привыкла к такой горячей воде. Только к тепленькой.
– Знаю. Поэтому я и хочу отскрести тебя в горячей воде.
Китти вплотную подошла ко мне. За плотной пеленой пара я почти не видела розовую щетку с длинной ручкой, которую она взяла в правую руку и опробовала се на левой ладони. Она явно не собиралась отказаться от своих намерений.
– И еще кое-что. Когда я тебе говорю – надо сделать, – то, что бы я тебе ни сказала, делай беспрекословно. Мы купили тебя за приличные деньги, так что ты теперь наша собственность – что хотим, то и делаем. Я взяла тебя потому, что имела когда-то идиотизм здорово влюбиться в твоего отца и позволила ему разбить мне сердце. Он сделал меня беременной, да. Притворялся, что любит меня, а на самом деле врал все. Я сказала ему, что наложу на себя руки, если он не женится на мне… А он засмеялся и сказал: «Давай!» – и ушел. Потом поехал в Атланту, где познакомился с твоей матерью и женился на ней. На ней! А я осталась с ребенком в животе. Вот я и сделала аборт, а после этого не смогла иметь детей. Но я получила ребенка. Хоть ты и не ребенок сейчас, но все равно его… Только ты не думай, что раз я однажды была ласкова с твоим папочкой, то позволю тебе ездить на мне. В этом штате такие законы, что тебя можно и вышвырнуть. Они скажут, что ты, мол, такая дрянь, что даже твой отец продал тебя.
– Но какая же я дрянь? У отца не было необходимости продавать меня.
– Что ты тут стоишь и споришь?! А ну, лезь в ванну!
Я осторожно приблизилась к ванне, переступая, как велела Китти, по пластиковому переднику таким образом, что он шел вместе со мной. Я тянула время, как могла, чтобы дать воде остыть. Закрыв глаза и балансируя на одной ноге, я вытянула другую над горячей водой, словно собиралась ступить в ад. Вскрикнув, я отдернула ногу и обернулась к Китти с мольбой в глазах. Та схватила свое розовое полотенце и швырнула его в корзину для грязного белья.
– Мама, но действительно очень горячо.
– Ничего не очень. Я всегда моюсь в такой горячей воде, и если я ее выдерживаю, то и ты выдержишь.
– Китти…
– «Мама» говори.
– Мама, но зачем обязательно такую горячую? Возможно, ей понравился мой послушный тон, потому что она вся изменилась, как по мановению волшебной палочки.
– Моя сладкая, – запела Китти, – это все для твоего же блага, пойми. Горячая вода убивает микробов. Зачем же мне делать тебе неприятности?
Ее глаза цвета морской волны подобрели, голос тоже – мать родная, да и только. Ей захотелось показать, что я ошибаюсь в ней. В конце концов, Китти была неплохой женщиной, и ей нужна была дочь, которую она могла бы любить, а мне так хотелось иметь мать, которая любила бы меня.
– Посмотри, – произнесла Китти, погружая руку по локоть в воду. – Не такая она горячая, как ты думаешь. А теперь будь хорошей девочкой, лезь в воду и сядь, и дай маме оттереть тебя, сделать такой чистой, какой ты в жизни никогда не была.
– Неужели вы купаетесь вот в такой воде?
– Я тебе не вру, моя сладкая. Все время в такой воде. – Китти подтолкнула меня. – Как только ты влезешь и пройдет первый шок, сразу почувствуешь приятное, даже очень.
Китти пришлось выпустить немного воды, чтобы добавить пенообразователя, и после этого она долила ванну опять горячей водой, чтобы розовые кристаллики растворились. Так что, получалось, даром пропали мои старания потянуть время, давая воде остыть.
Да, вот она передо мной, моя мечта, одна из многих, за осуществление которых я молилась. Вот она, душистая пенистая ванна розового цвета, вся в зеркалах… А я не рада встрече с этой мечтой. Потому что знала: будет горячо и больно.
– Все будет в порядке, моя дорогая, все будет в порядке. Ну зачем мне делать тебе больно? Сама подумай. Я тоже была такой же девочкой, как ты, но я и мечтать не могла о таких вещах, которые ты будешь иметь у меня. Когда-нибудь потом ты встанешь на колени и будешь благодарить Господа за то, что он вытащил тебя из преисподней. Так что считай горячую воду за святую воду. Я, например, так делаю: представь себе, что ты сидишь во льду, что тебя окружает лед и тебя еще поят ледяной водой – и тебе будет легче. У меня от таких ванн кожа нежная, как у младенца.
Китти решительно двинулась ко мне и, больше не пробуя воду, подтолкнула меня и бултыхнула в ванну.
Меня ошпарило горячей водой, словно это был жидкий уголь из «старой дымилы». Я попыталась выскочить, поджать ноги, опираясь руками на бортики ванны, но Китти придавила меня своими сильными руками и посадила в воду. И тут я взревела.
Я кричала и махала руками, как сделали бы на моем месте Наша Джейн или Фанни.
– Пусти меня, пусти! – не унималась я. Бац!
Китти пустила в ход свою тяжелую руку.
– А ну замолчи, чертова девка! Замолчи, кому говорят! Не хватало, чтобы Кэл пришел и услышал, как ты тут орешь. Подумает еще, что я тут тебя режу. Что я тебе такого сделала?! Я делаю все как надо. И нечего голосить!
Где же Кэл? Почему он не идет? Хоть бы он спас меня.
Как же это было невыносимо! Настолько, что мне даже воздуха не хватало, чтобы плакать. Я судорожно открывала рот, давилась, пыталась оттолкнуть Китти, чтобы помешать ей так зверски тереть меня, словно она хочет содрать с меня кожу, покрасневшую и испытывавшую боль от любого прикосновения. Жгло и саднило с ног до головы. Лизол проникал в самые интимные места. Я умоляюще смотрела на Китти, призывая ее взглядом проявить милосердие, но Китти с мрачной решимостью соскребала с меня микробов, заразу и грязь Кастилов.
Мне показалось, будто я слышу преподобного Уэйланда Вайса, сопровождающего своей проповедью мой путь в рай, в то время как я находилась на грани бесчувствия. Что ж, шок состоялся. Я сидела с широко разинутым ртом и так же широко открытыми глазами, а надо мной смутно маячило лицо Китти.
Истязание мытьем продолжалось. Вода немного приостыла. Китти налила мне на голову темный шампунь из оранжевого пузырька. Если бы у меня и без того голову не жгло, я не ощутила бы боли, но теперь мне стало так больно, так дико больно! Откуда у меня взялись силы – я чуть было не опрокинула Китти в ванну.
– А ну-ка прекрати! – заорала Китти, влепив мне крепкую пощечину. – Что ты придуриваешься?! Опять, что ли, жжет?! – Она нагнулась поближе ко мне и вцепилась руками в волосы. – Мне же ничего, я же не плачу!
О, как же жгло!
Никогда в жизни я так не изворачивалась, не брыкалась, не вырывалась, не билась – и тем не менее никак не могла освободиться от Китти, которая намылила мне каждый волосок этим почти черным шампунем с ужасным запахом. Что же она делает с моими волосами? Они у меня были длинные и тонкие, и я боялась, что Китти запутает так, что их никогда не распутать. Я попыталась объяснить это Китти.
– Замолчи ты, чтоб тебе! Что я, ничего в волосах не понимаю, не знаю, как их мыть? Это ж моя профессия. Профессия! Я этим занимаюсь всю жизнь, как выросла. Мне люди платят за это деньги, а тебе не нравится. Еще вякнешь, и я добавлю тебе горячей воды, окуну в нее и сдеру с тебя шкуру.
После этого предупреждения я предпочла помалкивать и не мешать Китти делать свое дело.
Она намылила мне голову и дала пене убить все, что должно было гнездиться в них, а тем временем Китти взялась за щетку с длинной ручкой и стала тереть мою и без того раздраженную кожу. Вода остыла и стала терпимой, можно уже было не ныть и не дергаться, тем более что на Китти это не производило никакого впечатления, ничто не мешало ей тщательно тереть меня и проверять скрытые участки кожи – нет ли у меня каких болячек.
– Нет у меня никаких болячек, мама. Ничего такого нет.
Все это было каким-то адом во сне, когда над адским пламенем клубится пар, а в нем вырисовывается бледное лицо Китти, лишившееся всякой привлекательности теперь из-за намокших и безжизненно свисавших волос. На этом ненавистном луноподобном лице я различала красный разрез губ, бубнящих насчет того, как по-детски я себя веду.
– О Господи! О Боже мой! О Боже! – шептала я, КОТЯ не слышала ни одного слова, срывавшегося с моих губ. У меня было такое ощущение, будто я курица, которую как следует помыли щеткой, а теперь варят в котелке на медленном огне (кожица уже покраснела) и собираются подать к столу.
Охваченная отчаянием, я словно превратилась в Нашу Джейн: плакала и плакала и не могла остановиться. Глазам досталось от лизола, их жгло. Нащупав кран холодной воды, я отвернула его и, набрав в ладонь воды, промыла глаза.
Странно, что Китти не помешала мне. Она заканчивала осмотр самых интимных мест, а я, стоя на четвереньках, поливала себя холодной водичкой – лицо, грудь, плечи, спину.
– Так, а сейчас мы смоем с тебя мыло, – ласково пропела Китти, похлопав меня, как малышку, по попе. – Конец микробам, всем конец. Чистенькая девочка, чистенькая, сладенькая, красивенькая, послушненькая. Ну-ка повернись, дай маме смыть с тебя пену.
Я перевернулась в своем персональном аду, задрав ноги и свесив их за борт ванны, и они сообщили прохладу и облегчение всему телу.
– Я постараюсь, чтобы тебе в глаза ничего не попало, но и ты тоже не дергайся, держи себя поспокойнее. Эта штука убила твоих гнид, если они были у тебя. Ты теперь как новенькая. Разве тебе этого не хотелось? Ты ведь хочешь, чтобы мы все делали для тебя в лучшем виде, правда? Хочешь, чтобы мы с Кэлом любили тебя, да? Но ты и сама должна помочь нам в этом. Это твоя обязанность – быть чистой и слушаться, что тебе говорят. И хватит тебе плакать. И не надо жаловаться Кэлу, как тебе было больно, а то он очень рассердится. Он, знаешь, слабый в этом смысле, мягкосердечный. Все мужчины такие, как детишки. Им, конечно, нельзя говорить этого, они злятся, еще как. А сами боятся женщин, все подряд боятся. Ими крутят мамочки, женушки, доченьки, сестренки, тетушки, бабушки, подружки, а гордости – ого-го, невпроворот! А уж как боятся, что их отвергнут. У женщин этого нет. Добиваются тебя, добиваются, преследуют, а заполучат – начинают потом все равно жалеть, потом ты им и не мила уже. И пошли колесить, искать другую женщину, какую-нибудь не такую, особенную…
Китти сделала передышку, потом продолжила: – А женщины все одинаковые. Ты уж будь поласковей с Кэлом, пусть он думает, какой он большой, сильный, расчудесный. Ты сделаешь этим мне большое одолжение. А раз ты мне сделаешь, то и я тебе. – Одновременно Китти тщательно массировала мне голову. – В какой же халупе ты жила!.. Знаю я, что там у тебя под этим милым, невинным личиком. У твоей мамаши такое же лицо было. И я ее возненавидела. Но ты не думай, я не собираюсь ненавидеть тебя. – Вода остыла и приятно охлаждала раздраженную кожу, голову, да и Китти улыбалась мне.
Когда настало время вылезать, Китти достала из бельевого шкафа простенькую белую подстилку. Я аж дрожала от радости, что мои мучения прекратились. Все у меня болело, все покраснело – даже белки глаз, когда я посмотрела на себя в зеркала. Но я была живой – и чистой. Чище, чем когда-либо в своей жизни, тут Китти была права.
– Смотри, смотри, – ласково говорила Китти, обнимая и целуя меня. – Вот все и позади, все закончилось. Ну прямо как новенькая. Такая сладкая, хорошенькая. А теперь, моя радость, мы обработаем твою бедную красную кожу розовым лосьоном, чтобы она у тебя не горела. Я не хотела пугать тебя. Я не знала, что у тебя такая нежная кожа. Но ты должна понимать, что мне надо было применить что-то сильнодействующее, чтобы вывести всю эту грязь, скапливавшуюся годами, всю эту вонь печи, выгребной ямы, которая впиталась в твою кожу, вцепилась в нее. Ты, может, и не чувствуешь ее, а я чувствую. А теперь ты чище новорожденного.
С улыбкой она взяла большую розовую бутылку с золотой этикеткой и стала аккуратно обтирать меня лосьоном, от которого мне стало прохладнее.
Не знаю, отчего вдруг, но я благодарно заулыбалась Китти. Не такая уж она и плохая, ей-Богу. Она вроде преподобного Уэйланда Вайса, который шумит и нагоняет на всех страх наказанием Господним, чтобы сделать людей лучше. Только там – Бог, а здесь – горячая вода, а делают одно дело.
– Ну чем тебе плохо? Небось никогда так хорошо не было? Разве я не спасла тебя, скажи? Так и жила бы, как беспризорная. А теперь ты – как заново рожденная, вся свеженькая, чистенькая. Теперь благодаря мне тебе не стыдно показаться перед людьми.
– Да…
– Да и что?
– Да, мама.
– Вот видишь, – промолвила Китти, вытирая мне волосы выцветшим розовым полотенцем, а потом взяла другое, чтобы вытереть раздраженное тело, – выжила ведь, ничего не случилось? Кожа красная – так это не страшно. Побаливает – так любое лечение неприятно. Пострадала немного, зато чистая и здоровая.
Туман в ванной осел. Голос Китти действовал на меня завораживающе, убаюкивающе и придавал определенное чувство уверенности, даже боль проходила. Потом она стала расчесывать мои еще влажные волосы.
Раз – ой, больно!
Волосы сильно спутались, и Китти принялась распутывать их с такой решительностью, что, казалось, была, в крайнем случае, готова и повыдергать их ради этого.
– Дайте, я сама! – воскликнула я, вырывая у нее из рук расческу. – Я знаю как.
– Ты знаешь как?! Уж не ты ли столько лет простояла на ногах, ухаживая за чужими головами, так что ноги начинали гудеть? Уж не ты ли читала книжки про волосы, а?
– Нет, – прошептала я, стараясь вначале руками распутать волосы, прежде чем снова приняться за расческу. – Просто я знаю свои собственные волосы. Когда их моешь, их не надо особо взлохмачивать и перепутывать, как вы это делали.
– Ты будешь меня учить, как мне делать свое дело?
В этот момент внизу хлопнули дверью. Раздался мягкий голос Кэла:
– Дорогая, ты где?
– Здесь, наверху, милый. Помогаю бедному ребенку освободиться от грязи. Сейчас я закончу с ней и позабочусь о тебе. – Потом Китти прошипела мне в ухо: – Смотри, не жалуйся ему. Что мы тут делаем, когда мы одни, – не его поросячье дело, ясно?
Я кивнула и поплотнее завернулась в полотенце.
– Дорогая, – обратился Кэл к Китти, стоя за запертой дверью ванной, – я купил одежду для Хевен, включая пару ночных рубашек. Но я не знал ее размера, поэтому выбрал наугад. А теперь я пойду вниз, приготовить софу.
– Она не будет спать внизу, – каким-то странным голосом отрезала Китти.
Похоже, Кэла ее ответ сильно удивил.
– Что ты хочешь сказать? Вторая спальня забита этой твоей керамикой, которой место в мастерской. Ты ведь знала, что приедет Хевен, и надо было вынести все это, но ты не сделала этого. Ты же собиралась положить девочку на софу – а теперь не хочешь. В чем дело, Китти?
Китти натянуто улыбнулась мне. Она молча подошла к двери и строго посмотрела в мои испуганные глаза.
– Ни слова ему, дорогая, ни одного слова, ты слышишь? Ни единого слова ему…
Откинув волосы назад, она придала себе обворожительный вид и чуть приоткрыла дверь.
– Она такая лапочка, такая послушная. Ну-ка, дай мне одну рубашку, а тебя мы скоро увидим, но попозже.
Китти захлопнула дверь и небрежно подала мне изящную тонкую ночную рубашку из ситца.
Раньше у меня никогда не было ночной рубашки, но я всегда представляла себе, как когда-нибудь надену ее. Для меня это было вершиной роскоши – особая одежда для сна. Но, как только я ее надела, предвкушение радости сменилось неудобством.
Новая и потому жесткая ткань терла и без того раздраженную кожу, а кружева на шее вообще воспринимались, как наждачная бумага.
– Помни теперь: все твои полотенца, зубные щетки будут белого цвета или почти белые. Мое все – ярко-розовое, а у Кэла – черное. Не забывай смотри.
Китти улыбнулась, открыла дверь и выпустила меня из ванной, а потом провела в шикарную огромную спальню рядом с ванной.


Кэл был там. Он уже начал было расстегивать брюки, но быстро привел себя в порядок, покраснев, когда мы вошли. Я низко опустила голову, чтобы скрыть неловкость.
– Китти, ей-Богу, – с раздражением произнес Кэл. – Ты что, не можешь постучать, когда входишь? И куда ты собираешься класть ее здесь? В нашу постель?
– Вот именно, – с вызовом и без колебаний ответила Китти. Я взглянула на нее, чтобы посмотреть на ее выражение лица – странное было выражение. – Она будет спать посередине. Я с одного края, ты – с другого. Ой, ты знаешь, эти девицы с гор – они такие дикие, бессовестные, и за этой тоже нужен глаз да глаз, так что я ее не оставлю спать одну, пока не выдрессирую.
– Господи Боже ты мой! – взорвался Кэл. – Ты что, с ума сошла?!
– Я тут самая нормальная из вас. Что за чепуху она городит?
– Нет, Китти, я этого не позволю! Или она будет спать внизу – или мы отвозим ее обратно!
Он восстал против нее – ура!
– Что ты в этом понимаешь? Ты рос в большом городе, а у этой девчонки нет никакой морали, и мы должны дать ей ее. Урок за уроком, и начинаем немедленно, сегодня же. Вот когда я ее воспитаю – пусть спит внизу на софе. А пока – нет.
Кэл наконец бросил взгляд на мое лицо, хотя я старалась держаться за спиной Китти.
– Боже мой, что ты сделала с ее лицом?
– Отмывала.
Он замотал головой из стороны в сторону, как бы не веря собственным глазам.
– Ты же содрала с нее кожу! Китти, Бог тебя накажет за это! И тебе не стыдно?! – Он посмотрел на меня добрым взглядом и протянул ко мне руки. – Поди-ка, дай я посмотрю, может, я найду какое-нибудь средство. У тебя лицо – сплошная ссадина.
– Оставь ее в покое! – закричала Китти. – Я сделала все как надо! Ты знаешь, я никогда никому не делаю больно. Она была грязная, от нее пахло черт знает чем. А теперь она чистенькая, и она будет спать в нашей постели, пока я не буду уверена, что ее можно оставлять ночью одну.
Интересно, что же это я могла выкинуть, по мнению Китти?
Кэл, похоже, остыл и был готов пойти на попятную. От гнева он превращался в лед, а не в пламень, как мой отец. Широким шагом он направился в ванную, громко хлопнув дверью. Китти поспешила за ним, желая что-то добавить к сказанному. Я вздохнула, смирившись с неизбежным, и заползла в большущую кровать. Не успела я лечь, как заснула.
Меня разбудил громкий голос Кэла. Врожденное чувство времени подсказало мне, что проспала я несколько минут. Лежа с закрытыми глазами, я слушала, как они спорят.
– Какого дьявола ты напялила эту прозрачную рубашку? Это ты так показываешь мне, чего тебе хочется? Китти, я ничем не смогу тебе помочь, когда тут ребенок, да еще между нами.
– А я от тебя ничего и не жду.
– А зачем же тогда эта черная прозрачная штука? Я чуть приоткрыла глаза – подсмотреть. Китти была одета в почти обтягивающую черную ночную рубашку, которая едва прикрывала ее наготу. Кэл стоял в спортивных трусах, и в них выпирало нечто, поэтому я тут же зажмурила глаза.
«Господи, – взмолилась я, – только бы они не занялись этим в моем присутствии, пожалуйста, не допусти, пожалуйста».
– Это я таким образом приучаю тебя к самоконтролю, – жеманно ответила Китти и забралась в постель подле меня. – У тебя же с этим делом неважно, сам знаешь. Тебе только этого от меня и надо, но ты не получишь, пока я не натаскаю эту девчонку и не сделаю из нее человека.
Я слушала и изумлялась, как это он сносит все ее выкрутасы. Отец такого не стерпел бы. Что же он за человек – муж Китти? Разве не всегда мужчина командует в семье? Мне было неприятно, что он не дал ей отпора.
Кэл забрался под одеяло, и я вся сжалась, когда моя рука коснулась его волосатой кожи. Меня возмутило, что он не ушел вниз – спать на софе, уступив ее прихоти по какой-то причине. По какой, я не знала, но мне стало жаль его.
Теперь я знала, кто тут настоящий мужчина в этой семье.
– Не отталкивай меня особенно далеко, Китти, – угрожающе произнес Кэл, потом повернулся на бок и положил под голову руку.
– Я люблю тебя, дорогой мой, сладкий. Чем скорее эта девчонка выучит свои уроки, тем скорее эта постель будет наша, твоя и моя.
– Иисусе, – пробормотал Кэл, и на этом беседа закончилась.
Это было ужасно – спать между мужем и его женой и знать при этом, что ему тошно от моего присутствия. Так он никогда не полюбит меня, и я буду целиком зависеть от его расположения ко мне. А без этого мне трудно будет сносить Китти и перепады ее настроения. Может, тем самым Китти хочет добиться того, чтобы он никогда не полюбил меня? Неужели такое возможно?
Я лежала и всхлипывала, произнося про себя имя матери – той, которую похоронили в горах, где волки воют на луну и ветер поет в листве. О, сейчас бы домой, и чтобы бабушка была жива, и чтобы Сара стояла и выпекала бисквиты, и чтобы дедушка возился со своими деревяшками, и чтобы Том, Фанни, Кейт и Наша Джейн носились по поляне.
Я стала подумывать, что рай находится в Уиннерроу, а ад мне только предстоит изведать.
Да нет, так не должно быть. Не должно, если я добьюсь, что Китти полюбит меня и поверит в меня.
Не должно, если мне удастся убедить Китти, что я не сделаю ничего страшного, если она позволит мне спать одной на софе. Боль раздраженного тела отпустила, и я провалилась в глубокий и благодатный сон.




Предыдущая страницаСледующая страница

Ваши комментарии
к роману Хевен - Эндрюс Вирджиния



Просто психологический трилер,жуть как не понравилось.
Хевен - Эндрюс Вирджинияяна
31.05.2011, 8.27





Необыкновенно интересная история девочки из нищей семьи,которая проходит все круги ада,чтобы стать независимой и найти свою настоящую семью...
Хевен - Эндрюс ВирджинияЛана
3.03.2012, 20.51





Читала несколько раз! Очень понравилось! Везде ищу продолжение: книжные магазины, библиотеки, онлайн магазины, и нигде нет!
Хевен - Эндрюс ВирджинияНаталья
22.03.2012, 13.40





Книга замечательная,интересно есть ли продолжение!
Хевен - Эндрюс Вирджинияmargo2568
26.03.2012, 21.36





Читала давно! Очень понравилась! В книжных искала продолжение, но нигде нет!
Хевен - Эндрюс ВирджинияНаталья
6.09.2012, 14.06





необыкновенная. замечательная книга! очень хотелось бы почитать продолжение этой истории.
Хевен - Эндрюс Вирджиниялия
7.09.2012, 20.39





Самая потрясающая книга
Хевен - Эндрюс Вирджинияolga
25.01.2013, 23.54





просто супе роман!!!я в шоке! не читала ничего более интересного. Так хочется продолжение прочитать! 10 баллов.
Хевен - Эндрюс Вирджинияjulia
16.07.2013, 20.36





Нашла серию в инете. Читайте с удовольствием!rnКастил. rn1. Хевен rn2. Ангел тьмы rn3. Падшие сердца rn4. Врата рая rn5. Паутина грез
Хевен - Эндрюс Вирджинияjulia
16.07.2013, 21.11





Роман просто супер!Не оторваться! Столько интриги. rnУважаемая администрация сайта! Выложите, пожалуйста, продолжение саги Кастил:rn1. Хевенrn2. Ангел тьмыrn3. Падшие сердцаrn4. Врата раяrn5. Паутина грезrnПриходится искать данные книги на других сайтах...
Хевен - Эндрюс ВирджинияОльга
19.07.2013, 19.28





Так много всего намешано. Такие странные толкования жизни, непонятные жизненные выводы, вообще многое из их жизни ине понятно и не приемлемо. А писатели пишут. А люди читают. Бред какой то
Хевен - Эндрюс ВирджинияМ
20.07.2013, 20.34





Я в шоке шоке! Роман очень понравился! Буду читать продолжение. Невероятно захватывающий сюжет. Советую читать!
Хевен - Эндрюс ВирджинияЖанна
21.07.2013, 21.47





я не поняла, а от чего Том умер об этом говорилось в письме хевен ли отцу? кто читал? это в первой главе Падшие сердца, скажите ото читать долго а каникулы уже через месяц кончатся
Хевен - Эндрюс Вирджиниялера
23.07.2013, 13.09





Кошмар какой-то,а не книга!Бедная девочка,не знавшая милосердия!Вся жизнь в слезах,в страданиях,в рабской работе,в нужде и в довершение ко всему в побоях.Вот это автор закрутила,в жизни насмотрелась или сама придумала?И что это за местность,где люди в детском возрасте(13-14лет)уже женятся,рожают детей?По психологической нагрузке напомнило "Сто лет одиночества".Ну жуть!В себя прийти не могу.Кто читал продолжение,там тоже все мрачно или есть светлые моменты?Любознательно,что автор сотворила со всеми дальше и приняли ли Хевен Ли родители ее матери?Обычно во всех романах родственники оступившегося чада на всю жизнь отворачиваются.Какие злыдни!Никогда этого не понимала и не принимала.10 из 10.Но как все печально и беспросветно в этом романе.Только в первой части любовь детей друг к другу согревает впечатление.
Хевен - Эндрюс ВирджинияСкорпи
23.07.2013, 14.40





Очень понравился роман! Необычный сюжет, Книга с первой страницы очень затягивает. Сопереживала главной героини. Буду читать продолжение!10 баллов.
Хевен - Эндрюс Вирджиниялена
9.09.2013, 21.22





10 баллов из 10!Закрученный, довольно необычный, но в тоже время завораживающий сюжет.Нет банальности, затянутости.Обязательно читайте продолжение!
Хевен - Эндрюс ВирджинияТаня
4.12.2013, 18.29





Это не легкое чтиво, довольно страшный роман о том, как тяжело живется порой людям. Не рекомендую тем, кто просто хочет развлечься или 'прийти в настроение'..
Хевен - Эндрюс ВирджинияКатя
26.07.2014, 7.41





Не плохо, но про семью Доллангенджеров понравилось больше. Всем рекомендую. 1. Цветы на чердаке 2. Лепестки на ветру 3. Сад теней 4. Сквозь тернии 5. Семена прошлого
Хевен - Эндрюс ВирджинияАня
1.08.2014, 18.02





Я в шоке! Бедные дети. Вся книга - это слезы, голод, лишения. Очень тяжелая книга. Надеюсь что другие части будут не такие мрачные. Автор уж слишком все в негативном свете изобразила.
Хевен - Эндрюс ВирджинияМарго
27.10.2015, 13.52





Отличный роман.Драматичный. О нелегкой судьбе. Буду читать продолжение.
Хевен - Эндрюс ВирджинияЮля
15.09.2016, 19.51








Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Разделы библиотеки

Разделы романа

Rambler's Top100